Сергей Гринев
Детство

Детство

Родился я в соседней квартире. Это был и медпункт, и амбулатория, и родильное отделение. Роды принимала моя бабушка – мамина мать. Произошло это 31 декабря 1965 года в 11.30, в целинном совхозе под названием «Весёлый» Светлинского района, на востоке Оренбургской области на границе с Казахстаном. Отец даже обещал бросить курить, если родится сын. Курить он так и не бросил, зато остаток дня уходящего года и всю новогоднюю ночь ходил по посёлку, всех угощал и кричал:

– У меня сы-ы-н родился!

Бабушка по образованию была фельдшером-акушером и являлась, на тот момент, главным медиком всего совхоза. Отец окончил сельскохозяйственный техникум. Мать – оренбургский педагогический институт. Свадьбы у них не было – они просто расписались в ЗАГСе. С двумя чемоданами и маленькой дочкой Иринкой поехали на целину. У матери это был второй брак.

Мама работала в школе, преподавала биологию и географию. Папа заведовал гаражом. Автотракторный парк по количеству техники, в ту пору, можно сравнить с сегодняшним крупным автопредприятием. В те годы освоение целинных земель было политикой государства.

Себя и то, что меня окружало, я помню с возраста трёх-четырёх лет. Посёлок состоял из нескольких двухэтажных двух подъездных домов, школы, котельной, детского сада и многочисленных сараев, в одном из которых содержались наши домашние животные. Я тоже принимал участие в хозяйственных делах. Мне нравилось трогать и гладить маленьких ягнят. Шерсть у них нежная, своими мелкими кудряшками она тепло укутывает это маленькое создание. Ягнята, как живые игрушки, скакали и резвились, а вместе с ними и я. Изредка баран-папа с большими закрученными рогами стучал копытом по деревянному полу, по-своему призывая нас к порядку.

Свиньи были отгорожены отдельно. Колода для их кормления делилась пополам перегородкой. Из одной её половины они ели, другая же половина колоды была снаружи и закрывалась крышкой. Отец сделал это для удобства кормления, чтобы взрослые свиньи своими мордами не перевернули ведро с едой и не испачкали хозяина. Можно было немного приоткрыть эту крышку, подразнить хрюкающую свинью и её маленьких поросят. Интересные животные – лопают всё подряд. Я им подсовывал куски каменного угля, они тыкали в него своими пятаками с двумя дырочками, нюхали, хрюкали, а потом, чавкая, разгрызали. Отец ругался и отправлял меня заниматься делом – собирать яйца из куриных насестов. Я лез под потолок сарая, где вдоль стены размещались куриные гнёзда, разделённые друг от друга дощатой перегородкой, и по одному вытаскивал тёплые яйца. Куры не обращали никакого внимания на моё присутствие. Возмущался только петух. Каждое моё движение он комментировал выкрикиванием. Куры слушались его. На мгновение прекращали клевать что-то с пола и настораживались. Затем опять продолжали заниматься своим делом. И только петух никак не унимался. Его контроль мне быстро надоедал, и я начинал его гонять. Шуму становилось ещё больше. Петух убегал от меня, хлопал крыльями и что-то выкрикивал, но уже совсем по-другому. «Что за дел-а-а-а? Кто ты так-о-о-й?» – слышалось мне.

– Щас узнаешь, – кричал ему я.

Куры разлетались по всему сараю и тоже кричали:

– Зачем ты полез? Не трогал бы ег-о-о?

Только не понятно, кому это было адресовано – мне или петуху? Отец, отрываясь от чистки клетей у овец, кричал:

– Ну-ка, перестань! Я кому говорю!?

– А чё он на меня…

– Иди вон, лучше, сена принеси Чернушке! – в очередной раз призывал он меня заняться делом. Я приносил сено.

Чернушка – это наша корова, получившая такую кличку за свою окраску. На широком лбу, там, где рога, только чуть ниже, неровное пятно из такой же шерсти, но не чёрное, а белое. Издалека мне казалось, будто приклеилось что-то. Я сворачивал сено в пучок и протягивал Чернушке. Она сначала обнюхивала, вытягивая шею и выпуская на морозном воздухе пар из ноздрей, потом нежно захватывала своими губами сено. Пока она жевала, я гладил её, не забывая при этом потрогать и убедиться, что пятно не приклеено. Чернушка большая и тёплая. Вымя у неё тоже большое, с четырьмя длинными сосками, чтобы удобнее браться рукой и доить. Перед тем, как корову доить, мамка мыла ей вымя и вытирала чистой тряпкой. Потом она ставила маленький стульчик, садилась на него, а под соски подсовывала ведро. Первые струи молока с силой ударялись о металл вызывая протяжный звон. Ёмкость наполнялась, появлялись большие и маленькие пузырьки, их становилось всё больше, и на поверхности постепенно образовывалась огромная шапка из тех же пузырьков. Они как-будто играли в царя горы, толкались между собой, налезали друг на друга. Некоторые, самые отчаянные, лопались, так и не успев добраться до верха. Я приседал на корточки и, свернув губы трубочкой, принимался на них дуть. Небольшие шапочки молочной пены разлетались в разные стороны, попадая и на вымя, и на руки матери, и на её одежду.

– Перестань, иди лучше принеси воды Чернушке, – говорила мать, в очередной раз отвлекая меня от интересного занятия.

По окончании всех хозяйственных дел мы возвращались домой. Дорогу между сараями от снега расчищал бульдозер. Отец держал меня за руку, а я скакал вперёд подпрыгивая то на одной, то на другой ноге.

– Шило у тебя в заднем месте что ли? – шутил он. Про заднее место было понятно, а вот на счёт шила… Наверное, должно быть больно. Взрослые всегда непонятно шутят, поэтому я не знал, что ответить.

– Пап, а пап, а, правда я хорошо тебе помогал? – продолжая подпрыгивать, спрашивал я. Отец смотрел на меня и улыбался.

– Правда! Если б ты не помогал, сам бы я не справился, и скотина осталась бы голодной и сарай нечищеный.

Интересные эти взрослые – улыбаются без причины. Ну чему тут улыбаться? Ведь ничего смешного здесь нет…

Вокруг посёлка на сотни километров степь. Постоянно дует ветер. Не встречая сопротивления на своём пути, он несётся дальше в Казахстан – здесь есть, где разгуляться. И только первые целинные совхозы мешают ему своими невысокими редкими постройками. Поэтому, встречая на пути искусственную преграду, он разбивается на несколько потоков и укладывает снег вокруг строений невообразимым рельефом, понятным только ему. Степняки знают, что в пургу и метель из посёлка лучше не выходить. Нет ни дороги, ни направления. А кого непогода застала в пути, может ориентироваться только по огням. Не выйдешь на огонёк – верная смерть. Найти человека в степи в такую погоду шансов мало. При крепком морозе, сильном ветре и глубоком снеге он быстро выбивается из сил и останавливается. Ветер валит с ног. Снег выше колена, даже и присаживаться не надо, чтобы отдохнуть, итак, почти сидишь. Пурга делает своё дело: где небо, где земля уже не разобрать. Валит снег. Долго в таком положении находиться нельзя, заметёт. Как потом искать? Мало ли в степи снежных бугорков?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.