Виталий Узденский
Мифы древней Греции – 2. Троя

(Вольный перевод поэмы Гомера «Илиада»)

Пролог

Известный и славный герой Тиндарей (1)

Был некогда изгнан врагами из царства,

Гонитель его Гиппоконт (2), из царей

В бродягу его превратил и в скитальца.

Он Спарту покинул, и пешим пошёл,

И долго скитался, покоя не ведал,

В Этолии только приют он нашёл,

У Фестия, в жёны взяв дочь его Леду.

Всем сердцем её полюбил Тиндарей,

А Леда сияла прекраснее примул.

И в Спарту они возвратились скорей,

Как только Геракл Гиппоконта низринул.

И Леда имела детей четверых:

От Зевса – её Полидевк и Елена.

Климнестра (3) и Кастор случились у них

С участием полным царя Тиндарея.

Прекрасна Елена как солнце была,

И равных средь женщин она не имела,

На зависть богиням, Елены хвала

И слава её на весь свет прогремела.

Похитил Елену великий Тесей –

Её с Пейрифоем поставили на спор,

Но братья, известные Греции всей,

Отбили сестрицу – ПолИдевк и Кастор.

Один за другим поплелись женихи,

С поклонами шли во дворец Тинтарея,

И каждый, просящий Елены руки,

Женой её сделать хотел поскорее.

Но всё не решался отец Тиндарей

Елену отдать за кого-нибудь в жёны,

Боялся, что в зависти жгучей своей

Столкнутся герои в бою напряжённом.

Но тут Одиссей от большого ума

Советом царя Тиндарея настроил:

Елена пусть выберет мужа сама,

Но прежде пускай поклянутся герои,

Они не применят никто никогда

Оружия против счастливого мужа.

А если подступит война и беда,

На помощь ему все поднимут оружье.

Собрал женихов, и они поклялись,

Послушав премудрый совет Одиссея,

Отныне навечно мечи их и жизнь

Служить будут зятю царя Тиндарея.

Елена сама, оглядев женихов,

Обиды меж тем никому не желая,

Свой сделала выбор, а выбор таков –

Героя в мужья позвала Менелая.

Елена счастливо жила с Менелаем,

Он стал после смерти отцовой царём

Всей Спарты могучей, и правил, не зная,

О множестве бед, что случатся потом.

***

Тиндарей – царь Спарты.

Гиппоконт (Гиппокоонт) – сводный брат Тиндарея.

Климнестра – правильно Клитемнестра.

1. Пелей и Фетида

Герой знаменитый могучий Пелей

Был сыном Эака и Зевсовым внуком,

И брат Теламон был одним с ним кровей,

Герою Гераклу являлся он другом.

Однажды наделали юноши зла –

Убили из зависти сводного брата.

Чтоб кара возмездия их не нашла,

Покинули оба родные пенаты.

Богатую Фтию (1) Пелей посетил,

Там Эвритион разделил с ним корону –

Он третью владений своих наделил,

И в жёны отдал свою дочь Антигону.

Не долго пробыл в славной Фтии Пелей.

Случилось несчастье во время охоты –

Он в Эвритиона стрелою своей

Случайно попал, а стрелял он в енота.

И Фтию печально покинул Пелей,

Дорогой в Иолк понесли его ноги

Меж тучных зелёных крестьянских полей…

Несчастье Пелея ждало и в Иолке.

В Иолке пленилась Пелеем жена

Акаста – царя, и к измене склоняла,

Но крепкую дружбу с Акастом храня,

Отверг он любовь Астидамии шалой.

Отвергнутой бабы коварная месть!

В прекрасном дворце, и в убогой квартире

Коварство у каждой в характере есть,

И, видимо, будет всегда в этом мире.

Пелею за непонимание мстя,

Акасту врала, едких слов не жалея,

А он ей поверил во всём. Не шутя

Решил погубить на охоте Пелея

Однажды во время охоты в лесах

Густых и высоких горы Пелиона,

Пелей отдохнуть лёг в тенистых кустах

Поросшего вереском южного склона.

Когда, утомлённый охотой, уснул

Пелей, на траве растянув свои ноги,

Акаст его меч дорогой утянул,

А меч подарили охотнику боги.

Когда этот меч у Пелея в руках,

Противник любой будет тут же подавлен –

Один только твёрдый, решительный взмах,

Противник любой будет им обезглавлен.

Припрятав подальше чудесный сей меч,

Акаст был спокойно и крепко уверен –

Кентавру не сможет главу он отсечь,

Погибнет Пелей в этой битве со зверем.

На помощь герою пришёл сам Хирон,

Кентавр многомудрый, отнюдь незлобивый,

И меч отыскав, передал его он

Пелею – опять стал он непобедимый.

И диких кентавров звериный наскок

Сумел отразить он мечом сокровенным.

Один взмах меча, и кентавру отсёк

С звериным оскалом башку он мгновенно.

Ещё ряд движений волшебным мечом,

И те, что живые, в чащобу умчались,

Утробно рыча, голося ни о чём,

Довольны лишь тем, что живыми остались.

Пелей же Акасту тотчас отомстил,

Не смог извинить он предателя-друга,

Призвав Диоскуров (2) для равенства сил,

В Иолке убил его вместе с супругой…

Великую тайну титан Прометей,

Открыл, что от брака Фетиды (3) и Зевса

Появится сын, Громовержца сильней,

И свергнет отца он с законного места.

И чтобы такого конца избежать,

Услышали боги совет Прометея –

Не Зевсу в супруги Фетиду отдать,

А в жёны богиню сосватать Пелею.

Тогда у Фетиды родится герой

От этого брака, великий и славный,

Который с богами Олимпа порой

Соперничать будет, весёлый, забавный.

И боги с условьем решили, так быть –

Пелею сосватать богиню Фетиду,

Но должен в борьбе он её победить,

Красавицу, не мускулистую с виду.

Гефест сообщил ему волю богов.

Пелей вошёл в грот, где Фетида любила

Порой отдохнуть от несложных трудов,

Стряхнуть с себя маску придонного ила.

Герой скрылся в гроте, Фетиду он ждёт,

И вот, выплывает из моря богиня.

Заходит она в полюбившийся грот…

Схватил её крепко руками своими

И держит богиню, и хватка сильна.

Фетида змеёю из кожи полезла,

Потом и водой обратилась она,

Но не разомкнул он объятий железных.

Богиня устала и побеждена,

И нет больше силы с героем бороться,

И ясно Фетиде, что ныне должна

Женою Пелеевой стать ей придётся…

***

2. Диоскуры – братья близнецы Кастор и Полидевк.

3. Фетида – богиня, морская нимфа.

Отпраздновать боги их свадьбу смогли

В обширной пещере кентавра Хирона,

Гостями все боги Олимпа пришли,

Звучала кифара вовсю Аполлона.

Под звуки её пели музы о том,

Что будет им слава на долгие годы.

Сначала шёл пир за столом, а потом

Хариты (1) водили свои хороводы.

Средь них выделялись своей красотой

Богиня Афина – героев защита,

За ней – Артемида в парче золотой,

Но всех затмевала красой Афродита.

Сошлись в хороводе и быстрый Гермес,

И Арес, на время забывший о войнах.

И боги, сойдя с олимпийских небес,

Задумались все о подарках достойных.

Кентавр Хирон дал Пелею своё

(Из ясеня горного сделано древко,

Что твёрже железного) чудо – копьё,

Разящее крупного хищника метко.

А бог Посейдон, повелитель морей,

И родственник близкий богини Фетиды,

Пелею в подарок привёл трёх коней

Могучих и стройных, прекрасного вида.

Другие же боги, Пелею вручив

Чудесных доспехов набор с позолотой,

И радость на полную мощность включив,

Плясали и пели, и пили с охотой.

Эрида, богиня раздора была

В обиде за то, что на пир не позвали.

И возле пещеры Хирона, со зла

Интригу, хитрее найдётся, едва ли,

Придумала, как ей вражду заварить,

И как возбудить ей раздор меж богами,

И яблоко взяв из садов Гесперид,

Решила, что боги поссорятся сами,

Когда прочитают на золоте все

Одно лишь словечко «Прекраснейшей», дамы

В своей убеждённые яркой красе,

Завидовать станут прекраснейшей самой.

Неслышно Эрида подкралась к столу

Где гости вели философские споры,

На стол между яств положила в углу

Из чистого золота яблоко ссоры.

Увидели яблоко боги, как стих

Прочли на нём надпись, причину сомнений –

А кто из богинь всех прекрасней других,

Кому же отдать этот приз драгоценный?

Тотчас же возник меж богинями спор –

Меж Герой женой Громовержца сердитой,

С Афиной (прекрасной слыла до сих пор),

С богиней любви, золотой Афродитой.

И каждой хотелось быть краше других,

И приз драгоценный иметь как награду,

Никто не хотел поступиться из них,

И к Зевсу они обратиться все рады.

Но Зевс отказался быть дамам судьей.

Он яблоко отдал Гермесу, герою,

Велел всех богинь повести за собой

На горную Иду в окрестностях Трои.

Там должен решить спор красавиц Парис,

Он сын царский Трои великой, Приама,

Которая краше других всех девиц,

Рассудит красавиц он честно и прямо…

***

1. Хариты – богини веселья, радости и красоты.

2. Суд Париса

Послушавшись Зевса, все в путь собрались,

Стрелою помчались Гермес и богини.

Не ждал их прихода прекрасный Парис,

И даже изрядно напуган был ими…

В то время Парис, сын Приама, пастух

Стада пас на тучных отрогах зелёных,

И песню мурлыкал негромкую вслух,

О жизни весёлой героев влюблённых…

Гекуба, Париса волшебница-мать

Как раз перед тем, когда сыну родится,

Увидела сон, будто Трое пылать

В пожаре, и в пепел она превратится.

Гекуба, почувствовав гибельный страх,

О сне рассказала Приаму наутро.

Приам, не хотя находиться впотьмах,

К провидцу пришёл, и ответил тот мудро,

Мол, сын что Гекуба вот-вот принесёт,

И будет виновником гибели Трои.

Приам принимал предсказанье в расчёт,

И новорождённого сына устроил –

Слуге Агелаю тотчас повелел

Младенца нести на высокую Иду,

Чтоб бросить в чащобе его он посмел,

И маленький свёрток исчезнет из виду.

В лесу не погиб новорожденный тот –

Медведица нежно вскормила мальчишку.

Нашёл Агелай там его через год,

И воспитал как родного сынишку.

Парисом мальчишку назвал Агелай,

Среди пастухов возмужал он и вырос,

И с ними в страду собирал урожай,

И много простых испытаний он вынес.

От схватки Парис не бежал никогда,

Он вырос прекрасным, могучим атлетом,

И часто спасал он людей и стада

От диких зверей, оставаясь при этом

Простым и весёлым, и скромным вполне,

Но слава о нём разнеслась по округе.

Зачем же примчались к Парису извне

Гермес и богини – врагини – подруги.

Парис от испуга забрался в камыш,

Когда увидал эту женскую стайку,

Да от Гермеса ведь не убежишь,

Парису Гермес говорит бе утайки:

– Возьми это яблоко, смелый Парис,

Ты видишь, богини стоят пред тобою,

Ты должен прекрасную выбрать из них –

Сам Зевс повелел быть меж ними судьёю.

Отдай это яблоко той из богинь,

Которую видишь ты самой прекрасной.

Решай же, как знаешь, сомненья отринь,

И сделай свой выбор для всех не напрасный.

Смущаясь, Парис на богинь поглядел,

И видит, что все хороши и прекрасны,

Обидеть из них ни одну не хотел,

Как выбрать одну – совершенно не ясно.

Увидев сомненья Париса – судьи,

Прибегли богини к его убежденью,

Достоинства все восхваляли свои,

Сулили Парису и вознагражденья.

Всесильная Гера сулила ему

Над Азией всей передать повеленье,

Афина – военную славу и тьму

Побед, крепостей величайших паденье.

Богиня любви Афродита в ответ

Парису Елену отдать обещала –

Дочь Зевса и Леды. Прекраснее нет

Средь женщин земных, и богинь таких мало.

Не думая долго, наивный судья,

Конец положил спору – цели визита,

Ей яблоко отдал. Признав не тая,

Прекраснейшей самой средь всех Афродиту.

С тех пор Афродиты любимцем не зря

Он стал, ведь нередко бывает такое.

А Гера с Афиной, обидой горя,

Решили сгубить и Париса, и Трою…

3. Парис похищает Елену

Царевичем в Трое бытует Парис,

Прошло много дней от его появленья,

И так перемены вошли в его жизнь,

Что он позабыл о прекрасной Елене.

Забыл Афродиты нешуточный дар,

Который ему был богиней обещан,

Когда он из чистого золота шар,

Ну, яблоко, дал самой лучшей из женщин.

Афина напомнила клятву сама,

Прекрасный корабль для Париса построив,

Его оснастив, довела до ума,

Чтоб в Спарту поплыть за Еленой из Трои.

Напрасно звучал от родных, как рефрен,

Совет – за Еленой не плыть в эту Спарту,

А брат его, вещий царевич Гелен,

Сказал, что он жизнь там поставит на карту.

Но слушать не стал даже близких Парис,

Взошёл на корабль, и пустился по морю,

И волны корабль то вверх, а то вниз

Качали Париса, не чуял он горя.

Кассандра в отчаяньи руки воздев,

Воскликнула: «Горе! Великое горе!

Я вижу всю Трою в пожаре, в огне,

Гореть Илиону в пожарище вскоре!

Покрытые кровью, повержены в прах

Сыны Илиона, отчизны герои,

И в рабство с грудными детьми на руках

Ведут наших женщин губители Трои»!

Вещала Кассандра, никто ей не внял,

Не сделал попытки Парису перечить,

А он вышел в море и парус поднял,

Корабль его шёл страшной буре навстречу.

И буря Париса унять не смогла,

Он Фтию прошёл и Микены ворота,

Лакония судну по курсу легла,

Парис бросил якорь на устье Эврота (1).

Он с другом Энеем на берег сошёл,

Как гость, не имеющий умысла злого,

К царю Менелаю он в гости зашёл,

И тот его встретил как сына родного.

И стол не вмещал всех невиданных блюд,

В обилии полном напитки и яства,

Впервые Елену увидел он тут,

И понял Парис, как Елена прекрасна.

Какая чудесная будет жена!

Парис размечтался, объятый надеждой,

И гостем Елена была сражена –

Прекрасен об был, весь в восточных одеждах.

Прошло, тем не менее, несколько дней,

На Крит Менелай отправлялся по делу.

Имея большое доверие к ней,

Просил о гостях позаботиться смело.

Чтоб гости его не нуждались ни в чём,

И было им в Спарте легко и приятно,

Не знал Менелай в простодушьи своём,

Что зло принесут эти гости стократно.

Парис – веролом сразу зло сотворил –

Пока Менелай был за далью морскою,

С Афиной Елену он уговорил

Бежать с ним тотчас же в далёкую Трою.

И вот, уступила Елена ему,

Парис её тайно привёл на корабль,

Похитил Парис Менелая жену,

А с ней – и сокровища сильно пограбил.

***

1. Эврот – река в Лаконии, на которой стояла Спарта.

Покинул Парис на своём корабле

Эврота – реки неширокое устье,

С богатой добычей в большом кошеле,

С Еленой, виновницей нежного чувства.

Корабль несётся скорей и скорей,

Он к Трое спешит, убегая от мести,

Но вдруг среди моря могучий Нерей

Велел кораблю оставаться на месте.

Нерей появился из тёмных пучин,

Конец предсказав и Парису, и Трое –

Погибель троянских здоровых мужчин,

Пленение женщин погибших героев.

Слова бога моря про гибель и прах

Смутили серьёзно Париса с Еленой.

Но здесь Афродита рассеяла страх,

И снова корабль по волне мчится пенной.

Три дня не встречались ни мель, ни коса,

Храним Афродитой, корабль продвигался,

Наполнивший ветром свои паруса,

И к берегу прибыл без хитрого галса…

Лишь только Елена из дому ушла,

И жизнь с вероломным Парисом связала,

Ирида на Крит эту весть понесла,

Крылатая, радугой в небе сверкала.

В мгновение ока примчалась она

К царю Менелаю, ему рассказала,

О том, что с Парисом Елена – жена,

Из Спарты тайком от него убежала.

И тут же домой Менелай поспешил,

Он быстро добрался до Спарты по морю,

И гнев его разум почти сокрушил,

И жажда отмщения вспыхнула вскоре.

Направился царь Менелай к своему

К Агамемну – брату, совета послушать,

Что делать с Еленой, и мстить как ему –

Парису за столь вероломный поступок.

Агамемнон дал Менелаю совет –

Пусть помощь окажут ему те герои,

Что дали содействия твёрдый обет,

И сними пойти воевать против Трои.

Советуясь, братья сидели, как встарь,

И вместе подумав, направились в Пилос,

Где Нестор, мудрец, много видевший царь,

Советом бесценным окажет им милость.

А Нестор премудрый, он рад был гостям.

Узнав, как Парис поступил очень плохо,

Решил он в походе участвовать сам,

И с ним сыновья – Фразимед с Антилохом.

Согласен был Нестор с Атридами (1) всех

Героев объехать, склонить их к походу,

Чтоб в битве с Парисом конечный успех

Достался спартанскому честному роду.

Так много героев решили в поход

Отправиться, помня о давешней клятве,

И подвигов жажда сердца многих жжёт,

И меч обагрить свой в неистовой жатве.

Царь Аргоса, сильный, могучий, как бог,

Решил Диомед поучаствовать в битве,

Он с Аресом силой помериться мог,

А тот, бог войны, силачом был великим.

Собрался и мудрый герой Паламед –

Эвбеи царя сын, в науках умелый;

Пошёл друг Геракла, герой Филоктет –

Геракл перед смертью отдал ему стрелы.

А стрелы Геракла в войне так важны,

Без них и пытаться, пожалуй, не стоит.

Оракул предрёк окончанье войны –

Без стрел никогда не разрушить им Трою.

Да Идоменей, Критский царь так решил –

Идти с Менелаем наказывать Трою,

Аякс, чей отец, Теламон другом был

Гераклу, могучий, готовится к бою.

В поход собрался и Аякс, но второй,

Он сын Оилея, посланец Локриды (2),

Их много отважных, и каждый герой –

С копьём и мечом, и с накидкой эгиды.

Но было понятно компании всей,

Что нужен для скорой победы в их драке

Лаэрта сын – мудрый стратег Одиссей,

Могучий правитель из царства Итаки.

Но он не хотел покидать той порой

Итаку, и мчаться на Трою галопом,

Ведь только недавно женился герой

На самой прекрасной из дев – Пенелопе.

Зачем ему нужен военный размах,

Не хочет семью променять на походы,

Когда у него малый сын Телемах,

В пелёнках лежит, и былые невзгоды

Уходят, как памяти прошлого дым,

Уже понемногу душа заживает,

А тут Менелай с предложеньем своим

К походу на биту опять призывает.

Да только узнал Одиссей – домосед,

К нему на Итаку уж прибыли гости:

Агамемн, Нестор, Менелай, Паламед,

Просить, чтоб в бою он размял свои кости…

***

1. Атриды сыновья царя Атрида Менелай и Агамемнон.

2. Локрида – область в Средней Греции

4. Менелай готовится к войне

Не хочет свой дом покидать Одиссей –

Недавно он на Пенелопе женился,

И счастлив вполне был с женою своей,

И сын Телемах столь удачно родился.

Не хочет в поход он, не хочет войны,

Зачем ему плыть в ту далёкую Трою,

Откуда не все возвратиться должны,

И многих из них на чужбине зароют.

Когда достоверно узнал Одиссей,

Что прибыли гости за ним на Итаку,

Решил обмануть он незваных гостей,

Помешанным выдать себя, не воякой.

Он в плуг запрягает осла и быка,

И пашет на них плодородное поле,

Глупцом показаться чтоб наверняка,

Бросает он в борозды пригоршни соли.

Но хитрость царя Паламед распознал,

И чтоб Одиссей никуда мог не деться,

В пелёнках ребёнка из дому он взял,

И на борозду положил он младенца.

Пришлось Одиссею притворство забыть.

Не хочет он плыть в эту дальнюю Трою,

Но сына любимого враз погубить

И в голову не приходило герою.

Невмочь Одиссею оставить жену,

Не зная, а ждёт ли в итоге победа,

Вести многолетнюю с Троей войну.

Он возненавидел с тех пор Паламеда.

Решили герои с собою позвать

Ахилла, который был сыном Пелея.

Богиня Фетида, Ахиллова мать,

Была растревожена, сына жалея.

4-2. Ахилл

Бессмертную славу сулил ему рок,

Он должен был стать величайшим героем,

Да жаль, не вернётся Фетиды сынок

Живым, и сражён будет меткой стрелою.

Калхас – прорицатель не раз говорил

Нерону – возьмут неприступную Трою

Лишь в случае том, если будет Ахилл

В рядах совершающих приступ героев.

Всё знала Фетида про злой этот рок,

Старалась судьбу изменить, что есть силы,

Которую сыну оракул предрёк,

И Зевса о сыне любимом просила.

Пока малышом был Ахилл, при луне

Амброзией тело его натирала,

Подолгу его закаляла в огне,

Чтоб тело бессмертным Ахиллово стало.

Но ночью однажды проснулся Пелей,

Когда мать Ахилла на пламя сажала,

И, выхватив меч, устремился за ней,

И в страхе Фетида из дому бежала.

И скрылась от мужа в пучине морской,

В чертогах отца, бога моря Нерея,

Пелей же Ахилла, по дружбе мужской,

К кентавру Хирону отправил скорее.

Хирон многомудрый ребёнка кормил

Мозгами медведей и печенью львиной,

И вырос могучим героем Ахилл,

С плечами широкими, взглядом орлиным.

Когда шестилетним мальчишкою был

Грозою свирепых зверей кровожадных

Он стал и на схватку с медведем ходил,

И львов побеждал мальчуган не однажды…

Ахилл без собак без труда настигал

Оленей стремительных в травах и нивах –

Таким быстроногим и лёгким он стал,

В охоте на этих животных пугливых.

И не было равных Ахиллу теперь

Средь прочих в стрельбе из певучего лука,

Мечом ли, копьём, но повержен был зверь,

И замертво падала наземь пичуга.

Хирон научил на кифаре играть

И петь басовито, как могут мужчины,

Нередко его навещала и мать,

Всплывая на берег из тёмной пучины.

Когда Ахилл вырос, и юношей стал,

По Греции слух прокатился упругий,

Что царь Менелай уже войско собрал

На Трою идти за Еленой, супругой.

Но знает Фетида, что смерть суждена

Ахиллу в троянской войне, не победа.

Укрыла на Скиросе (1) сына она

Пожить во дворце у царя Ликомеда.

Там жил среди царских невест-дочерей

Ахилл, принаряжен в девичьи одежды.

И думая, будто она всех хитрей,

Фетида своей не теряла надежды.

Но вот прорицатель Калхас – грамотей

Открыл Менелаю к Ахиллу дорогу.

На Скирос собрался тотчас Одиссей,

И с ним Диомед поспешил на подмогу.

Под видом купцов, чтоб устроить базар,

Они к Ликомеду явились сначала,

И перед царевнами лучший товар

Они разложили: шелка, покрывала,

Что затканы золотом в дивный узор,

С рубинами серьги, браслет на запястье,

С восторгом царевны направили взор

На этих товаров блестящее счастье.

Но среди тканей и всяких вещиц

«Купцы» положили, видать, ненароком

Шлем, меч, и поножи, и бронзовый щит,

И панцирь из меди. Взволнованным оком

Ахилл среди девушек смотрит один

На меч и на шлем, очевидно, без цели.

Вдруг трубы взыграли, взревел тамбурин,

Солдаты мечами о щит зазвенели.

Друзья Одиссея воинственный крик

Издали, и в страхе царевны бежали.

Но трусость Ахилл проявлять не привык,

Схватил меч и щит, что купцы предлагали,

Он бросился яро навстречу врагам,

Внезапно напавшим на дом Ликомеда,

Но те вдруг приставили копья к ногам –

Ахилла узнал Одиссей с Диомедом.

И с радостью тут согласился Ахилл

Участвовать с ними в походе на Трою.

Патрокл, верный друг, рядом с ним поспешил,

И Феникс – мудрец пригодился герою.

Пелей отдал сыну доспехи свои,

Что боги на свадьбу с Фетидой в подарок

Ему поднесли, что прочнее брони,

От стрел защитят и от копий ударов;

И отдал копьё, что когда-то Хирон

Пелею дарил с пожеланьем удачи,

В придачу – коней (их отдал Посейдон),

Которые вечно без устали скачут…

5. История Трои

Воинственно греки в поход собрались.

Сильна и могуча великая Троя.

Должна б посетить их тревожная мысль,

Героям серьёзно задуматься стоит.

Не пахарь случайный – божественный Ил,

Он правнук Дардана, (что был сыном Зевса),

Плеяды (1) Электры, сей град сотворил,

Нашёл подходящее городу место.

Дардан из Аркадии раз навестил

Тевкура-царя, дочь Батею сосватал,

И царь часть владений своих отделил,

Приданым отдал вместе с дочерью зятю.

Дарданию – город жених основал,

Основоположник семейства большого,

И внука впоследствии Тросом назвал,

А сын Троса, Ил, заложил город новый –

Однажды во Фригии Ил победил

Атлетов могучих, в борьбе хитроумных.

В награду за это борец получил

Полсотни парней, столько ж девушек юных.

Царь Фригии также корову отдал,

И, пёстрая, будет всем дорого стоить,

За нею идти Илу он приказал,

Где та остановится – город построить.

Вот Ил так и сделал, за пёстрой пошёл,

А та привела его к Атэ -богине,

Вернее, к холму, что был ей посвящён,

На этом холме Ил начал стройку ныне.

Он Зевса моля, руки к небу воздел,

Чтоб тот дал знамение – если угодно,

О благословении праведных дел,

Тогда Ил за стройку возьмётся свободно.

Он утром узрел, выходя из шатра,

Резное из дерева изображенье

Афины – Паллады, и понял: пора

Начать по строительству Трои движенье.

Он понял, палладий сей будет хранить

Построенный Илом сей город могучий,

Не даст оборвать ту волшебную нить

С богами – отвадит губительный случай.

Лишь города часть окружил Ил стеной,

Которая вся на холме находилась,

Но не было стенки у части иной,

У той, что к подножью холма притулилась.

А стену вокруг Трои всей возвели

Аполло, ПосЕйдон, им велено было

С Олимпа – помочь, и они помогли

Царю Ламедонту (2), наслединику Ила.

Они окружили стеной город так,

Что было её не осилить снаружи,

Но там, где работал помощник Эак,

Стена укреплённой осталась похуже.

Когда Менелай собирался в поход

На Трою, Приам ею правил, внук Ила.

Богат он, имеет немалый доход,

Гекуба – жена тьму детей народила.

Полсотни прекрасных любимых детей

С Приамом живут всей компанией милой.

А Гектор, один из его сыновей,

Был смелым героем с недюжинной силой…

Великие трудности ждут впереди

Всей Греции древней отважных героев,

Коль скоро они собрались победить

Воинственных смелых защитников Трои.

***

Плеяды -богини, чьим именем названо созвездие Плеяд.

Ламедонт – правильно – Лаомедонт, сын Ила.

(Авторское отступление)

Я знаю, что строки мои (чёрт возьми!),

Из греческих мифов – не верх совершенства,

Но с этими греками столько возни!

Порой срифмовать имя грека – блаженство.

Попробуй вместить имя Лаомедонт

В строку, сочленить его с именем Ила,

А как увязать Аполлон – Посейдон

С Фетидой, мамашей героя Ахилла,

А вот – Астидамия! Вбей-ка с руки

Блудливую подлую, злющую бабу

В строку, чтоб размеру стиха вопреки,

Созвучную рифму придумать хотя бы.

Но взялся, стараюсь подать перевод,

Который созвучен сегодняшним рифмам,

И, может, спасибо мне выразит тот,

Кто хочет знакомиться с греческим мифом,

Конечно, пиши по мотивам легенд –

Поменьше имён и побольше движенья

Стройнее бы вязь этих строчек, как лент

Сплеталась бы в авторском стихотвореньи.

В стихах я пытаюсь всё то сохранить,

На чём этот миф изначально построен –

Не только сюжета абсурдную нить,

Но всё же назвать поимённо героев.

Да вот, гекзаметр, коим славен Гомер,

Читателей сложностью строчек пугает.

И я предлагаю полегче размер

Для тех, кто по-прежнему книги читает.

5-3. Греки в Мизии

В Авлиде герои уж все собрались,

Большая широкая гавань Авлида.

И мачты, как лес, всю пронизали высь,

От сотен судов боевитого вида.

И войско огромное на берегу

В сто тысяч героев мечами острилось,

(Пишу, и поверить никак не могу

Что войско такое собрать получилось).

Сошлись предводители сотен когорт

Под сенью платана – столетнего древа.

Пред тем, как покинуть обширный сей порт,

Положено жертвы богам своим сделать.

И вдруг из-под жертвенника – алтаря

Огромный и красный вдруг змей появился –

И в кольца свиваясь, как кровью горя,

На самой вершине тотчас взгромоздился.

Там было гнездо – самка, восемь птенцов,

Их всех проглотил змей, похожий на пламень,

И стал он по виду тяжёл и свинцов,

Потом превратился в неведомый камень.

Герои, не пряча испуганных глаз,

Застыли столбами в великом смятеньи.

Но вещий старик – прорицатель Калхас

Героям открыл суть такого знаменья.

Мол, змей поглотил девять радужных птиц,

И каждая птаха повенчана годом,

Придётся героям у Трои границ

Не раз расплатиться своим же народом.

Поведал, что девять нелёгких годов

Пробудут в борьбе с городскою стеною,

И только потом, после тяжких трудов

Возьмут они приступом славную Трою.

Герои, услышав Калхаса слова,

Воспрянули духом, с надеждой великой –

Не лопнет у лука в бою тетива,

В бою не сломается древко у пики.

Победа над Троей их ждёт впереди,

Пускай через долгие годы, не сразу,

Но войско геройское всех победит,

И вырвет троянскую с корнем заразу.

И на воду стали спускать корабли,

Один за другим покидая Авлиду,

На вёсла гребцы что есть сил налегли,

Широкая гавань исчезла из виду.

И двинулся к Азии, грозный, как лев,

Весь греческий флот. Вскоре в Мизии были,

Где царствовал отпрыск Геракла, Телеф.

Но греки считали, что к Трое приплыли.

И стали без жалости опустошать

Владенья Телефа, погромы устроив.

Не стоило им так поспешно решать,

Что цели достигнуты – прибыли к Трое.

Телеф своё войско поспешно собрал,

И двинулся в бой на защиту владений,

И начался бой, и разил наповал

Спартанцев Телефа воинственный гений.

Но вот в бой вступил и могучий Ахилл

С Патроклом, умело противника бил он,

И вскоре Патрокл в битве раненым был,

Но он продолжал биться рядом с Ахиллом.

Но вот, наконец, в битве чаша весов

Склонилась на сторону рати Ахилла,

Телеф побежал в город свой, на засов

Жена городские ворота закрыла.

Когда уже ночь после битвы прошла,

На поле боёв смерти дань собирали –

Героев – друзей неживые тела,

То новость нелепую греки узнали,

Что дрались они средь болотных трясин

Совсем не с троянцами. Это мизийцы.

Что царь здесь Телеф, что Геракла он сын,

И пали напрасно вчера пехотинцы.

От этих вестей всех постигла печаль,

Что бились с союзниками, а не врагами.

С Телефом союз заключили, и в даль

Вновь плыть собрались непростыми путями.

Примкнуть же в походе на Трою к друзьям

Телеф отказался открыто и прямо –

Ведь тестем ему доводился Приам,

Поскольку женат он на дочке Приама.

Земле предав павших в нелепом бою,

Покинули Мизию греки, не каясь,

В кильватерном шатком, неровном строю

Направились к Трое, на волнах качаясь.

И вышли в открытое море, но вот,

Случилась ужасная там непогода.

Она так трепала весь греческий флот,

Как щепки бросала волна мореходов.

И греки в той буре все сбились с пути,

И долго блуждали. Случилось такое,

Что снова в Авлиду пришлось им прийти,

Откуда недавно направились к Трое.

Один за одним прибывали суда

В ту гавань, откуда поход их был начат.

Такое случается ведь иногда –

Постигла героев судьба – неудача.

5-4. Греки в Авлиде

В Авлиде, когда корабли собрались,

Их греки на берег песчаный втащили,

И в лагерь огромный военный сплелись

Когорты, и крепость свою получили.

Но в гавани жить захотели не все,

И многие морем домой возвратились,

Агамемнон – царь на прибрежной косе

Не стал коротать век, природе на милость,

Поскольку никто из героев не знал,

Когда им в поход выдвигаться случится –

У Трои далёкой устроить привал,

Чтоб дальше в бою смог любой отличиться.

Для этого нужен был им проводник,

Который укажет к неведомой Трое,

Морскую дорогу, и сам напрямик

Маршрут для воинственных греков построит.

Телеф все пути знал на море своём,

Но греки недавно направили луки,

И ранен в бедро был Ахилла копьём

Телеф, он испытывал тяжкие муки.

И как ни лечил свою рану Телеф,

А всё же не мог исцелить своё тело.

На немочь он злился, испытывал гнев,

Но рана всё больше и больше болела.

Вконец исстрадавшийся, раненый царь

Направился в Дельфы, к священному храму,

Чтоб бог златокудрый совет дал, как встарь,

Что делать, и как заживить эту рану.

Он в храме услышал ответ на вопрос,

Что может Телефа избавить от раны

Лишь тот, кто ему эту рану нанёс –

Ну, то есть, Ахилл, тот стрелок окаянный.

Одетый в лохмотья и на костылях

Как нищий, Телеф, тратя скудные силы,

К дворцу Агамемнона доковылял,

Чтоб царь попросил об услуге Ахилла.

Жена Агамемнона первой была,

Кто встретил Телефа. Она, Клитемнестра,

Послушав беднягу, совет подала,

Что нужно похитить младенца Ореста.

Мол, только Агамемнон в залу войдёт,

Телеф поравняется вдруг с колыбелью,

И сына Ореста оттуда возьмёт,

И к жертвеннику подойдёт, с страшной целью –

Что тут же младенцу о жертвенник сей

Главу размозжит, не взирая на лица,

Коль скоро Агамемнон властью своей

Ему не поможет от ран исцелиться.

Телеф так и сделал. Не веря в сей блеф,

Агамемнон взялся помочь человеку,

Поскольку он ведал, что только Телеф

Путь в Трою укажет для воинства греков.

Царь тут же к Ахиллу отправил послов.

На просьбу Ахиллу пришлось удивится –

Как он, в медицине не зная основ,

Поможет Телефу от ран исцелиться.

На помощь приходит герой Одиссей,

Мудрейший из греков, с советом полезным,

И он поделился догадкой своей,

Что рану затянет лекарством железным

С копья, коим рану Телеф получил.

Тотчас же железо с копья соскоблили,

Посыпал опилки на раны Ахилл,

И раны мгновенно волшебно зажили.

От раны избавившись, он ликовал,

И сам согласился в весёлом настрое

(А прежде согласия ведь не давал),

Вести корабли к берегам славной Трои.

Хоть найден для реков теперь проводник,

Но плыть из Авлиды был час не намечен.

Попутного ветра божественный миг

Сменился на ветер, летящий навстречу.

Сама Артемида, тот ветер наслав,

Разгневанная Агамемнона делом,

Который богини священную лань

Убил на охоте ударом умелым.

Напрасно герои, на берег придя,

Ветров перемены всё ждали с надеждой,

Всё тот же принёс им лавину дождя,

Но дул он и дул в направлении прежнем.

Скучала в бездействии воинов рать,

Конец дисциплине, возникли болезни

Серьёзные, стали бойцы умирать,

И стали роптать, и на старших полезли.

Того и гляди, и восстанут бойцы,

Начнётся в Авлиде кровавая буча,

Задумались тут командиры – отцы,

Как быть, чтоб рассеялась грозная туча.

И снова, не в первый, конечно, уж раз

Агамемнон услышал с Олимпа знаменье –

Судьбу объяснил прорицатель Калхас,

Что сделать, и как прекратить невезенье –

Простит Артемида флотилии всей,

И ветер попутный на море задует,

Когда Агамемнон пожертвует ей

Свою Ифигению, дочь дорогую

С печалью Агамемнон весть воспринял.

К чему поход, зачем ему нужна война?

Ему важнее жизнь дочурки милой,

Что Артемиде нынче жертвой стать должна.

Немало сил потратить Менелаю

Пришлось, чтоб волю Агамемнона сломить,

И Артемиде сдаться, не желая

На Трою начатый поход свой отменить.

И Агамемнон внял резонам брата,

Послал в Микены к Клитемнестре он гонца,

Сказать, причину скрыв (она чревата

Для Ифигении), желание отца.

Мол, с ней Ахилл желает обручиться

Пред тем, как грекам снова выступить в поход.

И если что-нибудь с ним на войне случится,

Он будет знать, что кто-то дома его ждёт.

Хотя его снедала к дочке жалость,

Послал отец за Ифигенией гонца,

И в тайне ото всех, подумав малость,

Послал второго, также быстрого юнца,

Чтоб тот поведал умной Клитемнестре,

Чтоб Ифигению в Авлиду не везла,

Пусть дочь сидит в Микенах с нею вместе,

Тогда большого не случится с дочкой зла.

Да только тот второй гонец в Микены

Не смог добраться, хоть орлом летай –

Был перехвачен по дороге теми,

Кого за ним в погоню выслал Менелай.

Он долго упрекал в измене брата,

И говорил, так поступает только тот,

Кто не достоин звания солдата,

Дурная слава на изменника падёт.

Отчаяньем Агамемнон убитый,

Весь ликом потемнел, и стал похож на ночь.

Неужто сам он в жертву Артемиды

Отдать любимую не пожалеет дочь.

Сам Менелай, увидев горе брата,

От жертвы отказаться сам готов уж был

Но дело ведь не повернуть обратно,

Калхас всем волю Артемиды объявил.

И полон чёрной и глубокой скорби,

Пошёл отец на встречу дочки и жены,

Стараясь быть весёлым и спокойным –

Они его печаль увидеть не должны.

Но сразу Ифигения узрела –

Отец её родной в печаль большую впал.

Пыталась расспросить его – в чём дело,

Но ничего в ответ отец ей не сказал.

Не смог и Клитемнестре он открыться,

Лишь уговаривал её отбыть скорей

В Микены, чтоб рассудка не лишиться

При виде страшной смерти дочери своей.

Агамемнон своих жену и дочь покинул,

И к прорицателю отправился тотчас,

Чтоб в будущее заглянув, прикинул

И научил его, как дочь спасти? – Калхас.

Лишь только он в печали и заботе

О дочери своей, к Калхасу поспешил,

Пришёл Ахилл поговорить, в расчёте

Его уговорить, чтоб он пойти решил

На Трою. Сколько можно бесконечно

В Авлиде прохлаждаться, сидя не у дел!

И воины проводят дни беспечно,

А каждый подвиг яркий совершить хотел.

Когда в шатре узнала Клитемнестра,

Что перед ней сейчас стоит герой Ахилл,

На Ифигению кивнула – вот невеста.

Ахилл в тупом недоумении застыл.

Ведь он не говорил царю в Микенах,

Что хочет в жёны Ифигению позвать,

Неловкой получилась эта сцена,

И мать не знала, что ещё сказать.

Но тут гонец, что послан был в Микены

С посланием вторым, с запретом на приезд,

Зашёл в шатёр, и задрожали стены,

Когда узнала Клитемнестра злую весть.

О, как ей быть? И где найти те силы,

Что могут уберечь её родную дочь?

Упала на колени пред Ахиллом

С рыданьем умоляя дочери помочь.

И обнимая юноши колени,

Фетидой заклиная – матерью его

И дочерью великого Нерея,

Так много сделавшей для сына своего.

Увидев матери большое горе,

Ахилл из жалости поклялся в первый раз

Нереем – вещим старцем, богом моря,

Что Ифигению в обиду он не даст.

Он клялся – не позволит прикоснуться

Он к этой девушке отныне никому,

И вышел из шатра – в доспехи облачиться,

В доспехах легче будет воевать ему.

Когда Агамемнон в дом возвратился,

То Клитемнестра в гневе стала упрекать

Его, отца, за то, что он решился

Свою родную дочь на жертвенник послать.

Что мог ответить, на весь свет в обиде –

Совсем не по своей задумке в жертву он

Свою же дочь богине Артемиде

Обязан принести теперь Агамемнон.

Он мог жене своей сказать понуро,

Что даже если дочь он спрячет, всё равно

Её найдут, но этим свою шкуру,

И близких жизнь спасти не суждено.

Герои никого не пожалеют,

Когда поднимут беспощадный бунт,

И уж тогда никто не уцелеет,

И Ифигению как жертву принесут.

Всё войско греков на краю распада,

Без жертвы Артемиде греков рать

Не сможет к Трое выступить, а надо,

Иначе разбегутся – не собрать.

Средь воинов уж начались волненья,

Мирмидонянин (1), яростью горазд,

Бросать в Ахилла собрался каменья,

Когда он объявил, что в жертву не отдаст

Царевну, что обещана в супруги,

Встал у шатра её как неприступный страж,

И, прикрывая вход щитом упругим,

Хотел убавить воинов кураж.

Но воины, ведомы Одиссеем,

Гурьбой явились к Агамемнона шатрам,

И бой уж начался, но тут же был рассеян,

Послушный Ифигении словам.

И эта дева объявила громогласно,

Что добровольно и сама пойдёт под нож,

Что Артемиде жертвой стать согласна,

Коль греков воинству безделье невтерпёж.

***

Мирмидоняне – воины Ахилла, потомки Мирмидона, царя Фтиотиды.

6. Жертвоприношение

Противится не хочет, и не станет

Она богине Артемиде никогда,

И жертвует собой. Ей будет в память –

В веках разрушенная Троя навсегда.

Она сумела убедить Ахилла

Не защищать её, мол, греки не должны

Растрачивать в междоусобьях силы,

Не начинать между собой войны.

За эту Ифигении решимость,

И за её готовность жертвовать собой,

Ахилл судьбы принял большую милость,

Познал, что значит бесконечная любовь.

Она спокойно, медленно и гордо

Прошла, решимость всю свою в кулак собрав,

Сквозь воинов бесчисленные орды,

Покорно молча возле жертвенника встав.

Заплакал Агамемнон. Чтоб не видеть,

Как примет смерть его возлюбленная дочь,

И перед греками не обессилить,

Глаза закрыл плащом, но не ушёл он прочь.

Вот повелел Талфибий (1) громогласно

Толпе глубокое молчание хранить,

И смолкли все, пришёл черёд Калхасу

Кинжал свой жертвенный прилюдно обнажить.

Он положил в корзину золотую

Кинжал, а Ифигении надел венок

На голову. В минуту роковую

Он совершил обряд, как должен был, и мог.

Из воинов рядов позвал Ахилла,

Тот взял сосуды со священною водой,

С мукой и солью, жертву окропил он,

Обильно голову посыпал ей мукой.

Потом воззвал к богине Артемиде,

Богиню громко всемогущую просил,

Чтоб ветер им попутный дул отныне,

И победить врагов у них хватило сил.

Вот взял уже Калхас кинжал священный,

Над Ифигенией его уже занёс,

Чтоб нанести смертельный и мгновенный

Удар грудной меж золотистых кос.

Удар. Клинок уже коснулся девы кос,

Что разметались по груди уныло,

Но не вошла ей в грудь стальная грань.

Решенье Артемида изменила,

И вместо девушки вдруг жертвой стала лань.

И лань, сражённая калхасовым кинжалом,

На жертвенник свою пустила кровь.

От крика воинов земля дрожала,

Когда Калхас войскам пророчествовал вновь:

«Вот жертва та, какую Артемида,

Любимейшая Зевса – Громовержца дочь,

От вас, героев, захотела видеть.

Теперь все беды ваши сгинут прочь!»

Окончился период неуютный,

И ветер встречный перестал на море дуть,

Мгновенно он сменился на попутный,

И греки стали собираться в дальний путь.

А Ифигению богиня Артемида,

Похитив, унесла в имение своё –

В далёкую – далёкую Тавриду,

И там своею жрицей сделала её…

***

Талфибий – глашатай, вестник Агамемнона.

7. Плавание греков

Спокойным было плавание греков,

Волну стремительно взрезали корабли,

Поскольку дул всегда попутный ветер,

Уже мелькнули очертания земли.

На горизонте Лемнос появился,

А рядом островок – земля малым-мала,

На нём для Хрисы жертвенник пылился,

Она хранительницей острова была.

И грекам предстояло обнаружить

Тот жертвенник, и нимфе жертву принести -

Оракула веленье не нарушить.

Без этого до Трои грекам не дойти.

Тот жертвенник на острове поставил

Ясон, когда он на «Арго» не так давно

В Колхиду плыл, и тем себя прославил,

Что раздобыл царю из золота руно.

На этом жертвеннике Зевса сыну –

Гераклу жертву доводилось приносить,

Когда поход на Трою он предпринял,

Чтобы царю Лаомедонту (1) отомстить.

Где жертвенник находится, героям

Помог найти собрат Геракла Филоктет,

Но был змеёй ужален храбрый воин.

Нога мгновенно поменяла цвет –

Она багровой стала и опухла,

Из раны тёк зловонный ядовитый гной,

И жизнь в герое чуть ли не потухла,

Стонал от боли днём и ночью наш герой.

И эти стоны не дают покоя,

Всем воинам, они уж начали роптать

От этих стонов и ужасного зловонья,

Что шла от раны, не давая грекам спать.

Совет дал Одиссей – не брать беднягу.

Решили недовольных воинов вожди

Оставить Филоктета – бедолагу

На острове, что ждал их впереди.

По курсу остров Лемнос находился.

Многострадальный Филоктет был отнесён

На остров тот, когда больной забылся,

И впал в какой-то неспокойный краткий сон.

Там среди скал больного положили,

Оставив пищу и одежду рядом с ним,

И лук его оставить не забыли,

И стрелы рядышком с хозяином своим.

Покинули героя Филоктета,

Без стрел которого им всем не суждено

Взять Трою. Осознать ошибку эту

Пришлось им через годы всё равно.

А Филоктету девять лет томиться

Пришлось на Лемноса пустынном берегу.

Потом приплыли греки обратиться

Помочь в войне за Трою досадить врагу…

***

Лаомедонт – царь Трои, обманувший Геракла, давший ему обычных коней, а не бессмертных.

8. Начало осады

Вот уж и Трои долгожданный берег.

Подплыли ближе к незнакомым берегам.

А там уж с войском дать отпор намерен

Могучий Гектор и отец его Приам.

Но как пристать их полчищам военным,

Как греки – воины здесь на берег сойдут?

Ведь знали греки – примет смерть мгновенно

Тот первый, кто на землю ступит тут.

И долго колебались, не решаясь

На берег сделать первый и последний шаг,

Средь них – Протесилай, в сомненьях маясь,

Забыть не мог предупреждение никак.

Ввергало в нерешительность сознанье –

Что он мгновенно от врагов своих падёт.

И Одиссей знал это предсказанье,

Но, всё ж придумал необычный хитрый ход.

Чтоб за собою воинов подвигнуть,

Но замертво притом на берегу не пасть,

Он бросил наземь щит, и ловко спрыгнуть

Сумел на щит, чтобы на землю не попасть.

Протесилай увидел, ликом светел,

Что грек один на берегу уже стоит,

Но он, наивный даже не заметил,

Что Одиссей, хитрец, ступил на свой же щит.

И подвигов испытывая жажду,

Протесилай на берег Трои соскочил,

С мечом своим он бросился, отважный,

Но тут удар копьём тяжёлым получил.

Его нанёс непобедимый Гектор,

И юношу на берег замертво свалил.

Но дружно бросились на берег греки –

Герой уж первый кровью землю окропил.

Бой закипел, и дрогнули троянцы,

И отступили те, кто не был убиен,

В столь яростном жестоком боя танце,

И скрылись под защиту Трои крепких стен.

Назавтра объявив о мире кратком,

Противники явились павших подобрать

Соратников, погибших в лютой схватке,

И мёртвые тела сырой земле предать,

Предав земле убитых, порешили

Герои неприступный стан соорудить –

На берег корабли свои втащили

Чтоб прочной крепостью могли они служить.

Вдоль берега от кряжей Сегейона

Сплошной стеной теперь стояли корабли,

До гор неблизкой цепи Ройтейона

Высоким валом с рвом огородить смогли.

На двух концах как две огромных кляксы:

Шатёр Ахилла, а напротив, вдалеке –

Шатёр Теламонидова (1) Аякса,

Всегда с мечом в могучей воина руке,

Чтоб наблюдать за вылазкой троянцев,

Не дать возможности застать себя врасплох,

Без паники и суматошных танцев

Не допустить в рядах ночной переполох.

А в центре же поставил Агамемнон,

Как царь и предводитель воинства всего

Шатёр большой роскошный, откровенно,

Служивший символом могущества его.

А Одиссей у площади собраний

Шатёр поставил, чтобы знать всегда

Что происходит новенького в стане,

И не случится ли какая-то беда.

Он раньше знал – в осаде толку мало,

А нынче Трое стал непримиримый враг,

И требовал теперь – во что бы то ни стало

Взять город и его разрушить в прах.

Когда был лагерь греками содеян,

В стан неприятельский направились идти

Царь Менелай, на пару с Одиссеем,

Переговоры чтоб с троянцами вести.

Их встретил сам Антенор в светлом доме,

Устроил для послов роскошный царский пир,

Он, мудрый, не желал другого, кроме

Того, чтоб заключён был справедливый мир.

Царь Менелай своё вернуть изволил –

Елена ведь была его законною женой,

Парис и драгоценности присвоил,

Как похититель, с репутацией дурной.

Приам собрал народное собранье,

Узнав о появленьи греческих послов.

Явились и послы. Как назиданье

Народу Менелай сказал не много слов.

Он требовал жену вернуть обратно,

Что за Парисом, очарована, пошла.

И так же возвратить его богатства,

И правда чистая в его словах была.

Потом премудрый Одиссей взял слово,

Прислушались троянцы к выводам царя

Итаки, убеждавшего их снова,

И доводы свои привёл мудрец не зря.

Народ троянский был согласен несомненно

Принять условия, что ставил Менелай,

Тем более – раскаялась Елена,

Что, совершив побег, хватила через край.

***

Теламонид – сын Теламона, двоюродный брат Ахилла.

8. Осада

И сам Антенор убеждал троянцев

Как хочет Менелай, решение принять.

Он знал, войны им следует бояться –

А без уступки греков будет не унять.

Но мир не нужен сыновьям Приама,

Тем паче мира не хотел и сам Парис.

Не уж-то вновь прекраснейшая дама

Вернётся к мужу? Он не сможет обойтись

Теперь без распрекраснейшей Елены,

И без добычи царской, что он прихватил.

И выполнить народное решенье

Такое – не было желания и сил.

Париса поддержали его братья.

Они сумели Антимаха подкупить,

Мол надо с Менелаем разобраться,

С тем, чтоб его незамедлительно убить.

Но не позволили Приам и Гектор

Троянцам оскорбить, схватить, убить послов –

Они ведь были под защитой Зевса,

Их если тронет кто, тем не сносить голов.

Народное собранье колебалось,

Не зная, чью же сторону теперь принять.

Гелен (1) привнёс уверенности малость –

Сказав, что с греками придётся воевать,

Что боги не дадут разрушить стены,

И что войны, мол, всё равно не миновать.

Поверили сограждане Гелену,

И требованья отказались выполнять.

Ни с чем ушли в свой новый стан посланцы.

Теперь должна пойти кровавая война.

И заперлись за стенами троянцы,

Они считали, что осада не должна

Окончиться успехом для пришельцев,

И приступом высоких крепких стен не взять.

И полагали в Трое отсидеться.

А греки корабли свои отправят вспять.

И греки впрямь предприняли осаду.

Три раза приступом пытались крепость взять.

Коль не было со стенами им сладу,

Окрестности герои стали разорять.

И превращать все города в осколки,

Вступившие в оборонительный союз.

С земли и с моря делали наскоки,

И убивали горожан, кто был не трус.

Так греки овладели островами:

Тенедос, Лесбос – это Трои крепкий тыл.

В борьбе жестокой с многими врагами

Геройски проявлял себя всегда Ахилл.

И взяли города Пенедос, Лирнесс,

Другие города от греков пасть должны.

И пали – много городов сравняли с пылью,

Разрушили они дотла внутри страны…

***

Гелен – сын Приама, прорицатель.

Пришли герои в славный город Фивы,

Где Андромахи, Гектора жены отец,

Царём был. Сразу пал он, несчастливый,

И семерым сынам его пришёл конец.

Попала к грекам в плен мать Андромахи.

Богатую добычу в Фивах взял Ахилл,

И города вокруг лежали в прахе,

Которые сей приступ греков разорил.

Троянцы же не смели показаться

За стенами надёжной крепости своей,

Поскольку там ждало их только рабство,

Когда не смерть от зорких греков патрулей.

За девять лет осады много горя

Пришлось троянцам окружённым пережить,

Не раз оплакать смерть своих героев,

Которым вышло в поле головы сложить.

Большие беды потерпели греки

А как годами можно воевать без бед!

Пролились и спартанцев крови реки,

Погиб уже известный мудрый Паламед.

Не от руки врага погиб, несчастный.

Из ненависти хитроумный Одиссей,

Давно уж одержимый жаждой власти,

Решил расправиться с ним худшей из смертей.

Был Паламед всегда полезен грекам –

Лечил больных солдат, и раненых в боях,

Он травы знал, давал их человекам,

Для пользы моряков устроил им маяк.

За это чтили греки Паламеда,

И поступали так, как он давал совет,

И получалась, если не победа,

То уж уход от множественных бед.

Знал Одиссей, что план его расстроил,

Раскрыл его былую хитрость Паламед,

Когда герой, чтоб не идти под Трою,

Устроил с тихим помешательством концерт.

Такое давнее воспоминанье

Усиливало ненависть в его душе,

И долго Одиссей острил вниманье,

Как Паламеду насмерть отомстить уже.

И понял – цели может пригодиться

Тот факт, что Паламед советовал войну

Окончить поскорей, и возвратиться

На родину, почти забытую, свою.

И Одиссей коварный план придумал –

В его шатёр он Паламеду подложил

Мешок с червонным золотом, ему, мол,

Приам за снятие осады заплатил.

Немало было недовольных греков –

Ведь коль теперь они послушают совет

Осаду снять, и всем домой уехать,

Как предложил миролюбивы Паламед,

То все они лишились бы добычи,

Что получили б, если Троей овладеть,

Такой у греков был тогда обычай –

Трофей с поверженного города иметь.

И многие поверили в измену,

А Одиссей старался в этом убедить

Агамемнона, мол, большую цену

Приам изменнику собрался заплатить.

Что Паламед, в своей природе алчен,

Через раба с Приамом торг свой вёл,

Но Одиссея слугами раб схвачен,

Убит, когда с письмом Приама ночью шёл.

Казнь Паламеда

От имени Приама к Паламеду

Составил Одиссей фальшивое письмо

О том, что плата – золото, секретно

Доставлено уже – в его шатре оно.

И к Агамемнону в шатёр с подмётным

Письмом отправился скорее Одиссей,

А царь, охвачен гневом благородным,

Тотчас решил созвать всех греческих вождей.

И Паламед, естественно, был призван,

Который подлости и не подозревал,

В измене обвинён своей отчизны,

И Одиссей его предателем назвал.

А Паламед стоял, как изваянье,

В своей невинности вождей он уверял,

И факты приводились в оправданье,

Но Одиссей его в измене укорял.

Сказал вождям, мол обыщите сами,

Пошлите представителей в его шатёр.

И те нашли в шатре мешок с деньгами,

И это был для Паламеда приговор.

Всё стало ясно в это злое утро.

Устроили над Паламедом скорый суд,

И был приговорён он к смерти лютой –

Пусть воины его каменьями забьют.

Его тотчас в железо заковали,

Напрасно он своих собратьев заклинал,

Они ему поверили едва ли,

Камнями стали бить его. Он не стонал,

Ни крика не услышали, ни вздоха

От побиваемого судьи – палачи…

Какая всё же страшная эпоха

Царила в Греции! Ты, муза, не молчи!

Лишь перед смертью Паламед воскликнул:

«О, истина! Мне жаль тебя, ты умерла

Скорей меня!» Того, кто в стон тот вникнул,

Дрожь запоздалого сомненья пробрала.

Карал не только смертью Агамемнон,

Он не позволил даже прах земле предать.

Душа казнённого витать как демон,

Скитаться станет. Тело звери будут рвать.

Такого над поверженным позора

Не допустил герой Аякс Теламонид.

И, совершив обряды все, не скоро

Он Паламеда с честью смог похоронить.

Впоследствии жестоко заплатили

Вожди за Паламеда столь неправый суд.

За сына казнь им отомстил Навилий,

Эвбеи царь, в своей расправе был он крут…

9. Ссора Ахилла с Агамемноном

Уж девять лет, как греки осаждая,

Не могут крепость Трою приступом сразить.

Настал десятый год. Стена глухая

Могла ещё нападки греков выносить.

В преддверии десятого уж года

Хрис прибыл, Аполлона – стреловержца жрец.

Молил за выкуп дорогой свободу

Вернуть Хрисенде – деве, он её отец.

Но Агамемнон, в гневе пребывая,

Ответил Хрису, умоляющему, зло:

«Старик, уйди. Запомни – никогда я

Хрисенду не верну. Тебе же повезло,

Что ты уйдёшь отсюда невредимый.

Но знай, коль будешь ты у наших кораблей

Бродить с мольбой – твой покровитель мнимый,

Сам Аполлон не сохранит души твоей.

Покинув в страхе греков стан враждебный,

В печали шёл на берег, на морской откос,

И там воздел Хрис свои руки к небу,

Мольбу Аполло – стреловержцу он вознёс.

– О сребролукий бог, могучий, смелый!

Я твой служитель. Помоги и отомсти

Жестоким грекам, и пошли в них стрелы,

Иль мор смертельный грекам в лагерь напусти.

Услышал Аполлон жреца молитву,

Помчался быстро, лук и стрелы захватив,

Рассерженный, со своего Олимпа,

И стрелы в колчане звенели свой мотив.

Примчался Аполлон к ахейцев (1) стану,

И сразу, вынув золочёную стрелу

Из своего объёмного колчана,

Послал её в стан греков, к левому крылу.

И тетива победно зазвенела,

Потом стрелу вторую Аполлон пустил,

А следом град из стрел накрыл умело

Все корабли – горел их палубный настил.

Весь греков стан, неся собою смерти

Для многих сих, и погребальные костры

Пылали. Греки в этой круговерти

Пытались потушить горевшие шатры.

Казалось, что пришёл конец воинству греков,

Для всех для них теперь час гибели настал.

Уж девять дней по стану крови реки

Текли. Походу к Трое наступал финал.

Но на десятый день к совету Геры

Ахилл прислушался, собрал всеобщий сход,

Чтобы решил, какие должен меры

Принять, побитый сильно, греческий народ.

Дождавшись, когда люди соберутся,

К Агамемнону с речью выступил Ахилл:

– Придётся нам на родину вернуться

Ты видишь, что у нас осталось мало сил.

Что гибнут воины в боях; от мора.

И мор нещадно будет воинов косить.

Останется всего нас горстка скоро,

Но, может, прежде нам гадателей спросить?

Они нам скажут, чем мы провинились,

За что во гневе сребролукий Аполлон

Послал нам в кару мор, в чём мы ошиблись,

И может ли нас пощадить великий Он.

Лишь только замолчал Ахилл, взял слово

Калхас – великий прорицатель всех богов,

Сказал, что тайну сообщить готов он,

Коли Ахилл его оборонить готов..

***

(Ахейцы – одно из четырёх основных греческих племён)

…От кары Агамемнона крутого –

И прорицателю поклялся в том Ахилл.

Тогда Калхас припомнил из былого,

Что Агамемнон гневно Хрису говорил,

Как Аполлонова жреца бесчестил,

Прогнал его из стана, выкупа не взяв,

Хрисенду не отдав отцу из мести,

Тем самым бога кару на войска наслав.

Умилостивить сможем Аполлона,

Когда Хрисенду возвратим под отчий кров,

И принесём коленоприклонённо

Как жертву сто откормленных тельцов.

Но Агамемнон, услыхав провидца,

Собрался вновь горячим гневом полыхнуть,

Но понял, что придётся согласиться

Отцу его Хрисенду всё-таки вернуть.

Он за возврат потребовал награду.

Ахилл его корыстолюбцем упрекнул обозвал,

Мол, с жадностью своей не знает сладу.

И Агамемнон тут запальчиво сказал,

Что взыщет он тогда себе в награду

За то, что он отцу Хрисенду возвратил,

Из тех богатств, что будут по раскладу

Принадлежать Аяксу и тебе, Ахилл.

– Корыстолюбец, жадный и коварный! –

Воскликнул в возмущении Ахилл.

– С тобой мы не имели доли равной,

А ты и этой крохи нас уже лишил!

Мы ведь с тобой пришли сюда сражаться

Не за себя – помочь тебе в тяжёлый час,

И Менелаю, твоему же братцу,

А ты, скупец, теперь решил ограбить нас.

Ты хочешь у меня отнять добычу,

Но ведь за подвиги она досталась мне.

Я больше твой доход не увеличу,

И пусть моя награда вся сгорит в огне.

И лучше мне тогда назад вернуться,

В родную Фтию. Больше биться не хочу

Но ты, коварный, не успеешь оглянуться,

Как станет с Троей бой тебе не по плечу.

– Ну что ж, беги! – Агамемнон воскликнул. –

– Тебя я ненавижу больше всех царей.

Все беды ты на наш поход накликал.

Не страшен мне твой гнев, Ахилл, беги скорей!

Веленьем свыше я верну Хрисенду,

В немилость Аполлону не хочу попасть.

Но у тебя я отниму Брисенду,

Чтоб понял ты – моя насколько выше власть.

И страшный гнев тут овладел Ахиллом.

Схватился гордый сын Фетиды уж за меч,

Уже почти извлёк, и, что есть силы,

Врагу срубить собрался голову он с плеч.

Но тут почуял к волосам прикосновенье,

Как будто их овеял лёгкий дым.

Он обернулся, замер на мгновенье –

Незрима для других, Афина перед ним,

Паллада – дочерь Зевса Громовержца,

Возникла. И герой вдруг робость ощутил –

Послала Гера, не желая смерти

Царей обоих. Опустил свой меч Ахилл.

Воскликнул он: «Великая Афина!

С Олимпа ты сейчас спустилась для чего?

Не видишь – Агамемнона гордыня

Погубит всех нас, и безумца самого».

– «Ну нет, Ахилл! – воскликнула Паллада,

– Пришла я, чтобы гнев твой правый укротить.

Не обагряй меча в крови, не надо.

Ты сможешь гордеца словами укорить.

Поверь мне – скоро здесь, на этом месте

Тебе заплатят за обиду во сто крат.

И воздадут по силе и по чести,

И станешь ты, Ахилл, неслыханно богат,

Коль скоро ты послушаешь, как должно,

Богов – не станешь нынче братской крови лить».

Послушался Ахилл, и меч свой в ножны

Вложил. Паллада же взлетела на Олимп.

Сказал Ахилл Агамемнону много

Слов неприятных, гневных и обидных слов.

Назвал его губителем народа,

Собакой, пьяницей царём среди глупцов.

Ахилл в сердцах свой скипетр – символ власти,

На землю бросил, и сказал – в тот день иль ночь,

Когда враг будет рвать войска на части,

И Агамемнон будет умолять помочь,

Ахилл ему на помощь не примчится,

Его за оскорбленье это не простит,

Не поспешат на помощь колесницы –

Пусть Агамемнон от троянцев побежит.

Ища напрасно в логике опору,

Царь Пилоса всем о единстве говорил.

Не погасил премудрый Нестор ссору,

Враждующих вождей и он не примирил.

Разгневанный, великий сын Пелея

Ушёл с Патроклом – другом ко своим шатрам.

В груди его бушуя, а не тлея,

Пылал огонь, подобный жертвенным кострам.

Вот Агамемнон, прежде непреклонный,

Велел корабль спустить на море быстрый свой,

И отвезти на нём и жертвы Аполлону,

И дочь Хрисенду возвратить к отцу домой.

Корабль этот должен плыть, водимый

Отважным Одиссеем, мудрым хитрецом,

И привезти Хрисенду в город Фивы,

Для долгожданной встречи пленницы с отцом.

А греки по велению царёву

Для Аполлона жертвы в стане принести

Должны богатые – тельца, корову,

И этим действом Агамемнона спасти.

А между тем стремительно корабль

Шёл морем, паруса по ветру устремив.

Вот, наконец, вошёл корабль в гавань.

Дошли посланцы Агамемнона до Фив.

И моряки, причалив так, как надо,

Спустили с мачты паруса командой всей,

И во главе ахейского отряда

Сошёл с Хрисендою на берег Одиссей.

Отвёл к отцу прекрасную пропажу,

Приветствуя его почтительно вполне,

Произнеся слова – такие даже,

Что говорят об Агамемнона вине.

– О, Крис, служитель Аполлона верный!

Сюда я прибыл – дочь Хрисенду возвратить,

Привёз я сто быков богатой жертвой,

Чтоб Аполлона – бога милость заслужить.

Бог сребролукий наказал примерно

Наш стан за Агамемнона тяжёлый грех,

Наслав на нас и смерть, и мор, и скверну,

Пощады просим у него для греков всех.

Обрадовался старец Хрис безмерно,

И нежно дочь свою любимую обнял.

А греки приступили к приношенью

Для Аполлона жертв, чтоб он их просьбам внял.

Просить стал Хрис у бога-стреловержца:

«О сребролукий! Внемли мне и в этот раз!

Ты помогал всегда. Прошу от сердца –

Избавь от страшных бедствий греков ты сейчас!»

Воспринял бог молитвы благосклонно,

И грекам в стан послал тотчас покой и мир,

А Хрис, принесший жертвы Аполлону,

От счастья закатил роскошный щедрый пир.

И утром, отоспавшись, солнце встретив,

С отрядом греков Одиссей поплыл назад,

А Аполлон послал попутный ветер,

И быстро к стану своему приплыл отряд.

Пока же Одиссей послом был в Фивах,

Агамемнон решил «коль обещал – возьму» -

Послал своих глашатаев, чтоб силой

Брисенду привели прекрасную к нему.

Талфибий с Эврибатом (1) неохотно

К шатру Ахилла за Брисендой побрели.

А тот в раздумьях восседал у входа –

Послы ему сказать и слова не смогли.

Тогда сказал могучий сын Пелея:

«Привет вам, злого Агамемнона послы.

За девушкой явились? Нут так смелее

Её берите и ведите, раз пришли.

Но только вы свидетелями сами

Пребудете, тогда, когда настанет час,

Когда я буду для борьбы с врагами,

Но не спасу я Агамемнона и вас.

Ахилл в слезах друзей своих покинул,

Один на берегу пустынном встал,

И к морю руки протянув, богиню

Фетиду, мать свою, отчаянно призвал:

– О мать моя! Уж если для забавы

На жизнь короткую меня ты родила,

То почему меня лишает славы

Зевс – громовержец за великие дела?

Царь Агамемнон подло обесчестил

Меня, забрав награду, что я заслужил.

Он это совершил из чувства мести! –

Так горько к матери своей призвал Ахилл.

Фетида услыхала вопли сына.

Почуяв, как страдает сын, её птенец,

Покинула прохладную пучину –

Отца Нерея – бога сказочный дворец.

Она всплыла из бирюзовой, пены,

На берег вышла, нежно сына обняла,

Что для неё дороже всей вселенной,

Его горячую ладонь в свою взяла.

– Что ты рыдаешь, мальчик мой, так горько?

Поведай матери, сынок, печаль свою.

Он рассказал, как Агамемнон гордый

Забрал награду, что Ахилл добыл в бою.

Хотел, чтоб мать у Зевса попросила

Дать Агамемнону острастку побольней,

И громовержец дал троянцам силу

Прогнать всех греков вплоть до самых кораблей.

Пусть Агамемнон осознает, мерзкий,

Как неразумно он и глупо поступил,

Когда обидел воина столь дерзко,

Награду отобрав, что заслужил Ахилл.

Ахилл уверен – Зевс ей не откажет.

Фетида пусть напомнит Зевсу: «Оглянись,

И вспомни – я спасла тебя однажды,

Когда сковать тебя и свергнуть собрались

С Олимпа боги, как они решились,

А я на помощь Бриарея призвала

Сторукого, и боги враз смутились,

И жажда перемен у них тотчас прошла».

И, вспомнив это, Зевс её уважит.

Ему достаточно мгновенья одного –

Он Агамемнона – царя накажет,

И ввергнет в страх и бегство воинство его.

– О, мой возлюбленный и мой несчастный!

Мой сын, зачем тебя я только родила!

Ты столько бедствий перенёс напрасно,

Окончишь скоро ты земные все дела.

Я поднимусь к Олимпу на вершину,

Там буду Зевса – громовержца умолять

Помочь мне и возлюбленному сыну.

Тебе теперь в боях не нужно принимать

Участия, сиди в шатре спокойно.

Но к Зевсу не попасть, придётся погодить –

Он к эфиопам (1) следует достойным,

На пир и будет там двенадцать дней гостить.

Когда же Зевс на свой Олимп вернётся,

Я тут же слёзно припаду к его ногам,

Надеюсь – благосклонно отнесётся

Он к искренним моим отчаянным мольбам.

***

1.Эфиопы – мифический народ, живший по представлению греков на самом южном крае земли.

Ахиллу дав такое обещанье,

И сына заключив в объятиях своих,

Закончила недолгое прощанье,

Фетида скрылась среди бурных волн морских.

Ахилл пошёл походкою нетвёрдой,

Покачиваясь, словно был он сильно пьян,

К большим шатрам своей когорты гордой,

Составленной из земляков – мирмидонян.

И с этих пор, сидел в шатре, печальный,

В собрании вождей его отныне нет.

В боях он не участвовал брутальных,

Хотя и жаждал славных воинских побед.

И так провёл печально, с ожиданьем

Одиннадцать деньков, грустя не без причин,

А на двенадцатый с туманом ранним

Фетида на Олимп взлетела из пучин.

К ногам упала Зевса – громовержца,

Колени обняла с отчаянной мольбой,

И руки протянув, в слезах, от сердца

Коснулась нежно бороды его седой.

– Отец наш! Дай мне отомстить за сына!

Исполни мою просьбу! Ведь и я, любя,

Тебе сумела раз помочь посильно,

Разрушить заговор врагов против тебя.

Пошли троянцам воинских успехов,

Чтоб неприятеля успешно подавлять,

И побеждать на поле битвы греков,

Чтоб стали те Ахилла слёзно умолять

Помог чтоб Агамемнону сражаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.