# Отпуск за свой счет

Лана Засс

Иногда все достает: и работа, и люди, и даже собственная голова. Тогда женщина в пижаме и кроссовках просто уходит. Без плана, без записки.

Исчезает в никуда.

И возвращается – к себе.

Тишина. Абсолютная, ничем не нарушаемая тишина царила в квартире. Яна спала, окутанная мягким полумраком. Она улыбалась – ей снилось что-то приятное и беззаботное. Внезапно, сама не понимая почему, её сон нарушился, но глаза не открывались. С трудом разлепив на миг один глаз, увидела знакомый силуэт у кровати.

«Мишка» узнала Яна его. Горел слабый свет, вечерний. Он стоял, как будто только что вошёл. В руках – сумка, взгляд тревожный, губы сжаты. Она моргнула. Спросонья сердце сделало скачок. Яна протянула к нему руки:

– Мишка, ты уже приехал? Иди скорей, – сонно бормотала Яна.

Раньше обычно, вернувшись из поездки, он снимал обувь и бежал к ней в постель, не зажигая свет, чтобы поскорее обнять её. «Я скучал», – шептал он, обжигая горячим дыханием её шею. Его руки ласково скользили по её телу. Она чувствовала, как его объятия, крепкие и одновременно бережные, говорили больше, чем любые слова – они передавали всю глубину его тоски и искреннего желания быть рядом.

Но сегодня что-то было не так. Может, это просто сон? Она постаралась разлепить глаза. Мишка не подходил. Просто стоял, не двигался. Стоял напряжённо, ссутулившись, как будто держал невидимый груз. Потом шагнул ближе, поставил сумку на столик и молча начал что-то доставать. Купюры. Свёртки. Пачки денег. Много.

– Купи себе что-нибудь… Что захочешь, – выдавил он хрипло.

Мишка вдруг тяжело опустился в кресло. Руки положил на колени. Плечи – опущены. Глаза скользнули по ней, но тут же отвели взгляд. Словно стыдился, или боялся что-то увидеть в её глазах. Он смотрел куда-то в пол.

– Миша… это что? – Яна недоумевала, медленно просыпаясь.

Он вскинул голову. И вдруг закрыл лицо ладонями. Плечи вздрогнули. Сидел, не дыша. Потом почти прошептал:

– Прости. Я… я тебе…, – Михаил не смог договорить. Слово бесчестное … будто застряло между зубами, не выйдя наружу. Он вскочил, почти споткнулся о ковер и скрылся в ванной. Сразу зашумела вода. Как будто он пытался смыть с себя… что?

Яна сидела на кровати. Ужас охватил ее. Она не слышала, как зашумела вода. Не могла слышать – всё внутри сжалось в один гул, что-то оборвалось, словно провалилось в пустоту. Сердце забилось быстро, будто ей нужно было бежать. Яна встала. Как будто кто-то другой двигал её телом.

Она не хотела знать. Не хотела слышать ту самую фразу до конца. Ту, после которой что-то внутри умрёт навсегда. Схватила сумочку, не проверяя, что внутри. Куртку накинула поверх пижамы. Обулась не глядя. Руки дрожали так, что ключ выронила прямо на ковёр. Согнулась, подняла. В голове звенело: «Только не слышать. Только не услышать это». Если он скажет – станет по-настоящему. А она ещё не готова жить в этом …

Яна открыла дверь. Выскочила из квартиры и побежала вниз. Лестница под ногами, улица, холодный воздух в лицо. Она не знала, куда шла. Просто бежала от него, от себя, от всего. На улице было холоднее, чем ожидала. Или это её трясло. Прохожие шли навстречу, кто-то даже спросил: «С вами всё в порядке?»

Она не ответила. Просто шла по тёмным улицам города, не разбирая дороги. Не соображая, куда. Ноги несли сами. В груди стучало одно: «нет, я ничего не слышала». Яна очень его любила. Он стал для неё всем. И именно поэтому не могла остаться.

Ещё недавно она с недоверием слушала истории о мужьях, изменивших своим жёнам, и не представляла, как это больно. Не думала, что когда-то столкнётся с этим лично. Теперь эта тёмная туча нависла над ней, угрожая поглотить всё прекрасное вокруг. Она хотела убежать, скрыться, избежать того, что происходило сейчас. Бежать куда угодно, лишь бы не чувствовать эту острую, режущую боль в сердце.

На вокзале – свет, суета, голоса. Она остановилась у стены, закрыла глаза: «Пожалуйста. Пусть это будет сон. Пусть это я сплю…» Открыла. Нет. Всё реально.

Касса. Очередь. Девушка в окошке что-то спрашивала. Яна не сразу поняла, что к ней обращаются.

– Самый ближайший поезд. Один билет.

– Куда?

– Всё равно.

Билет в руке, как спасение. Она села на лавку. Вокруг гул голосов, объявления по громкой связи, чей-то смех. Чужая жизнь, не ее. Яна обняла сумку. Руки наконец перестали дрожать, но только потому, что онемели. Она открыла телефон – тишина. «Кто у меня есть? Гульнара». Гульнара, ее наставница и руководитель, всегда поддерживала ее.

Они познакомились давно, на фитнесе, когда Гульнара заметила, как Яна старалась на тренажерах, и подошла познакомиться. Потом вместе посещали бассейн и сауну. С тех пор между ними завязалась дружба. Она была старше лет на десять. Работала в адвокатской конторе. Когда Яна окончила институт, Гульнара взяла ее на работу к себе в команду.

– Гульнара, извини, еще очень рано, но … Оформи мне отпуск. Любой. За свой счёт. Пожалуйста. Я потом расскажу. Спасибо.

– Яна?.. Ты куда?

Она сбросила вызов. Подняла глаза – над головой мигало табло. Поезд в никуда. Люди заторопились, собираясь в дорогу. Яна вошла в вагон, как в убежище. Внутри было тепло и спокойно. Она села у окна. Поезд тронулся мягко. За окном в утреннем свете проплывала осень: серые деревья, столбы, поля, чужие дома.

Яна сидела в вагоне, облокотившись спиной о прохладную стену, и смотрела перед собой. Мысли молотили в виски, словно удары изнутри: «Почему? Как? Когда?» Она обхватила голову руками. Ответов не было, да она и не желала их знать. Всё бессмысленно. Пальцы вцепились в волосы. Стало немного легче.

Кто-то говорил по телефону. Кто-то ел бутерброд, шурша пакетом. Она ничего не слышала. В голове была тишина. Даже боль стала не такой острой, просто фон, как шум колёс. Всё случилось. Больше нечего говорить. Слезы подступили внезапно.

И впервые за всё утро Яна заплакала. Не истерично. Горячие капли просто катились по щекам. Она вытирала лицо рукавом. Плач был тихим, почти беззвучным. Изнутри неё прорвалась наружу вся накопившаяся боль и разочарование. А поезд мягко покачивал её, как маленькую девочку, убаюкивая своими монотонными движениями.

Яна выдохнула и просто сидела. Не было ни плана, ни цели. Только тупая боль, комок в горле и желание исчезнуть, исчезнуть настолько, чтобы даже самой себя не найти.

Она мчалась куда-то на край света, и, наконец-то, позволила себе просто закрыть глаза. Не думать. Не вспоминать. Не решать. Просто ехать.

Поезд начал замедлять ход, а затем плавно остановился на небольшой станции. За окном виднелись однообразные серые здания. На платформе было малолюдно и тихо. Только фонари, словно старые верные стражи, равнодушно взирали на прибывший поезд.