Т.У.С.Э.Н.
Исповедь маньяка

Первый раз я увидел её в вечерней программе на региональном телевидении. Короткое интервью вела начинающая журналистка, получившая престижную работу при помощи своего сладкого места. Хм. Не исключаю также родства с кем-то из руководства канала. Безликий манекен с макияжем элитной проститутки. Браво! Просто браво. А её тупые вопросы?! Это даже не вода. Нет. Пшик. Воздух. Ядовитый газ, который за несколько секунд заразил аудиторию непроходимой тупостью. А как иначе ещё объяснить бурные рукоплескания на каждый высер этой размалёванной куклы?

И я бы выключил сей блевотный шабаш, если бы не Лера. Красотка приковала взгляд. С диким азартом разглагольствовала о пагубном воздействии мультфильмов на детей. «Персонажи говорят неправильно!», «Сюжеты слишком примитивны!», «Нужно тщательнее подбирать контент!» А то мы не знали. Дипломированный логопед-дефектолог воодушевлённо проводила никому не нужный ликбез. Чёрт возьми! Вместо того чтобы нести словесный понос, она могла бы куда продуктивнее использовать природные данные.

Отчаянно хлопала ресницами, вытягивала в трубочку свои пухлые губки, которые были созданы для чего-то более увлекательного, чем морализаторство. Чертовка! Я бы нашёл им более интересное применение.

Поставил бы сучку на колени и вогнал свой штифт в широко раскрытый ротик. Заскользил головкой по нёбу, пересчитав каждую складочку. Ка-а-айф! Она бы округлила глаза от удивления. Да-а-а. Такого огромного ты ещё не видела… сучка! Соси! Чувствуешь его вкус? Ощущаешь запах? Запомни, так пахнет настоящий мужчина. Не то, что прыщавые юнцы, которые домогались тебя на первом курсе пединститута. Эти маменькины сынки отчаянно строят из себя опытных любовников, а на деле каждый вечер смотрят порно с тюнингованными милфами и кончают в собственный кулак. Отвратительно!

 Я бы показал, что такое настоящее подчинение. Закупорил бы глотку, заставив липкие слюни стекать по подбородку, орошая набухшие соски липкой пузырчатой влагой. А по розовым щекам побежали бы ручейки расплавленной туши.

Но нет – она предпочла размахивать дипломом и пугать родителей несуществующими угрозами. Какая досада.

Сохнуть по профурсеткам из медиасферы для меня не впервой. Как-то запал на одну радиоведущую с голосом цвета Йохимбе. Аделина Снайдер. Названивал ей в прямой эфир с каверзными вопросами. Девчонка держалась достойно, парировала мои выпады с холодным изяществом, но я-то слышал – в этом бархатном тембре дрожала капля раздражения.

 Помню наш первый разговор и эмоции после. В записи – приятный тембр, вживую – электрический разряд. Её игривый смех через дешёвый динамик смартфона, просачивался в ушную раковину, спускался по шее, растекаясь ниже пояса горячей волной.

– Вот же сучка… – шептал я, наблюдая, как ширинка на глазах превращается в палатку.

Она играла со мной. То позволяла себе томный вздох, то намеренно замедляла речь, вставляя двусмысленные паузы. И всё это под предлогом «обсуждения важных тем». К концу эфира я был готов пойти на штурм радиостанции.

Но самое обидное: она знала. Чёрт возьми, она точно знала, что творит. И, кажется, получала от этого не меньшее удовольствие.

Несколько месяцев назад я совершенно случайно наткнулся в Сети на аудиозаписи её авторской программы про секс. Притом что Аделина не сыпала пошлостями, её горячие монологи всегда были пропитаны личным опытом. Да-а-а. Она знала, о чём говорит. Минет на первом свидании, секс в необычном месте, как намекнуть парню на анал? Доктор сексологических наук, Аделина Снайдер, сейчас вам всё расскажет.

 Сотни мужчин провинциального городишки втайне яростно надрачивали свои маленькие отростки при прослушивании откровенного шоу. И я не был исключением.

Скачивал записи выпусков и потом прослушивал их в свободное время. Но моё хобби оказалось не таким уж безобидным. Несколько раз оно причинило определённые неудобства в виде мощной эрекции в вагоне электрички. С тех пор я стал делать это исключительно дома, где в случае чего можно легко сбросить накопившееся напряжение.

Особых иллюзий не питал. Волшебный голос мог принадлежать какой-нибудь страшной женщине, разменявшей пятый десяток. Видел я этих работниц некогда популярного секса по телефону. Положа руку на сердце, я бы ещё поспорил, кому из двух людей, занимающихся подобным непотребством, больше не хватает ласки в реальной жизни.

Но всё это было неважно. Когда Аделина начинала рассказывать какой-нибудь случай, якобы произошедший с её подругой, в моей голове тут же начинали мелькать эротические сцены, не уступающие по уровню откровенности лучшим произведениям Тинто Брасса.

Увидев на сайте радиостанции новость о том, что их главная звёздочка получила предложение поработать в столице, я, конечно, обрадовался. Моя любимая ведущая теперь будет вещать на главных частотах нашей страны. А я, наконец, смогу фиксировать это чудо в прямом эфире. А потом ещё один бонус: увидел под этой новостью ссылку на официальную соцсеть моей интернет-любви.

В фантазиях много раз мне являлись образы сладкоголосой ведущей. Но ни один из них не был близок к реальности. Аделина выглядела просто бесподобно. Если бы оказался на приёме у такого сексолога, то трахнул бы её на пресловутом кожаном диване для исповедей. Моя эфемерная любовь обрела оболочку, которая ничуть не уступала, а кое-где и превосходила по сексуальности, чарующий голос.

Позже я узнал, что этим фоткам как минимум лет пятнадцать. Разочарование вкупе с любопытством погнали меня в столичный аэропорт. По своим каналам узнал день прилёта и отправился на встречу с мечтой. Потратил на это законный выходной. Дед Мороз, Зубная фея… это такая мелочь. С Аделиной Снайдер я понял, что такое настоящее разочарование. У багажной ленты меня встречала необъятная жируха с покалеченной судьбой и бесконечным каскадом мучнистых подбородков. Эта сраная корова, похоже, пересела на углеводную диету аккурат сразу же после той самой фотосессии в облегающем бикини. Удивительно, но я не испытывал к ней ненависти. Только жалость…

 Но с Лерой всё иначе. Она для меня как открытая книга. Нет… не так. Как глянцевый мужской журнал с завлекающей обложкой. Невозможно пройти мимо. Ведь я видел её суть. Распознал в монашеской улыбке намёк на то, что эти пухлые губки готовы стать орудием хаоса. Красотка пыталась убежать от себя, растворяясь в любимой работе. Знали бы её подопечные, чем испачканы мозги их любимого преподавателя.

 Интервью с Лерой стало для меня откровением. Я понял, что хочу обладать этой женщиной и сделаю всё, чтобы стать её Богом. Вместе мы бы познали цену греха и плату за веру.

***

Говорят, что если больной признаёт наличие недуга – это первый шаг на пути к выздоровлению. Допустим. Это мнение, м-м-м… имеет место быть. Однако это не мой случай. Мне комфортно тонуть в болоте из собственных девиаций. Пороки – это не грязь, а второй скелет. Они держат меня на плаву. Делают собой.

 А теперь давайте начистоту. Каждая женщина где-то глубоко, под слоями приличий мечтает о таком, как я. Цветы? Свидания? Сопливые смски со смайликами? Оставьте это для розовощёких мальчиков с их первой щетиной. Настоящей женщине нужно не «люблю». Ей нужен – «FUCK!» Так завещал старина Лоуренс. И он знал, о чём говорил.

Но проблема в том, что большинство мужчин… Они просто не могут. Потому что заперты в социальных парадигмах, нормах, страхе испачкаться.

А я? Я уже грязный. И знаете что? Мне это нравится.

Люди, одержимые сексом – настоящий подарок с небес.

У итальянцев был Казанова – утончённый, страстный, с бархатным взглядом. У французов – де Сад, разорвавший шаблоны. А у вас… Есть я.

Модель, вобравшая в себя всё лучшее от предшественников с добавлением щепотки абсолюта. Неплохой апгрейд.

Признаю, мои методы… радикальны. Порой, даже слишком. Но разве не этого жаждет женщина, запертая в клетке быта? Когда муж – оживший тамагочи, требующий внимания, но не дающий ничего взамен.

А дети – надзиратели Гуантанамо с многолетним стажем.

Рутина отравляет любовь. Убивает возвышенные чувства. А я – противоядие. Жёсткое. Горячее. Без дураков.

Но я не всегда был таким. На этом месте легко соглашусь с мозгоправами: все проблемы из детства.

***

Летом я частенько гостил у маминой сестры. Тëтя Изольда. Худосочная брюнетка с рыбьим лицом стала причиной моих первых поллюций. Одинокая учительница по математике коротала свободное время за просмотром солидной коллекции фильмов на VHS, доставшейся ей по наследству от почившего мужа.

Её длинные волосы, собранные в небрежный пучок, распускались каждый вечер, когда она наклонялась, чтобы вставить в видеомагнитофон очередную кассету.

Тогда в четырнадцать, я не понимал, почему моё тело реагировало так остро. Почему запах её духов – дешёвых, с оттенком лаванды и чего-то горького, заставлял сердце биться чаще. Почему вид её тонких запястий, при проверке моих тетрадей, вызывал дрожь внизу живота.

Она не была красивой. Но когда вечером, после ужина, тётя Изольда расстилала на диване старый плед и приглашала меня посмотреть «ещё один фильмик», я забывал обо всём. Сидел, стараясь не шевелиться, пока её колено случайно касалось моего. Пока она, уставшая, откидывалась на подушки, и вырез её халата приоткрывался, обнажая соблазнительную тень между грудями.

А потом плёнка, треск, гнусавый голос из колонок. Я не смотрел на экран. Я смотрел на неё: на то, как тонкие пальчики вяло перебирают краешек пледа, как зрачки расширяются от возбуждения, как она, не глядя, поправляет спадающую ткань на бедре.

Если на экране начинали мелькать обнажённые тела, тётя Изольда прикрывала мои глаза ладонью и шептала:

– Не смотри, мальчик.

Я послушно отворачивался, чтобы в очередной раз посмотреть на неё.

Дыхание тёти становилось глубже. Кончик языка бессознательно касался верхней губы. Пальцы беспокойно теребили подол халата.

– Тётя, а почему они так… – начинал я, зная, что внятного ответа не последует.

– Молчи и смотри в стену, – она поправляла очки, но я замечал, как её рука на секунду скользит ниже, поправляя ткань между ног, прежде чем снова схватиться за подушку.

А я смотрел. Запоминал.

Как по белёсой шее пробегала капля пота. Как грудь поднималась в такт экранным стонам. Как её ноги непроизвольно сжимались, когда на экране доходило до кульминации.

В тесной гостиной, пропахшей нафталином и женским одиночеством, рождались мои первые греховные мысли. А её равнодушное: «Иди спать, мальчик» звучало как приговор всему прекрасному и недостижимому.

И позже, в гостевой комнате, под тяжёлым одеялом, я зажмуривался, представляя её голос, шепчущий не задачи по алгебре, а нечто иное.

Теперь я знаю – она всё понимала. Видела, как я краснею при её эффектных наклонах за пультом. Замечала мой взгляд, скользящий по её ногам.

Но что удивительно, ни разу не остановила. Потому что в этом старом доме, среди пыльных кассет и школьных учебников, мы оба были одиноки. И если для меня это было пробуждение, то для неё – просто ещё один вечер.

Единственный намёк на правду – её улыбка, когда она находила мои ночные следы на простынях. Не добрая, не злая. Просто… знающая.

Когда она уходила на работу или в магазин, я тут же бросался в объятия электронного монстра, чтобы наверстать упущенное.

Мне приходилось отматывать запись до нужного момента. О пресловутой «Красной Шапочке» я тогда даже не слышал. Ловил короткие проявления похоти во второсортных боевиках. Знал покадрово каждую из сцен. Особое место в горячем хит-параде занимал фильм «Рикошет». Неплохой фильмец, в коем блистал молодой Великий Уравнитель: Дензел мать его Вашингтон. По сюжету бедолагу «заправили» наркодрянью, раздели, привязали к кровати и запустили к нему блондинистую шлюху в кожаных ботфортах. Фраза, которую изрыгнула проститутка, запомнилась мне на всю жизнь:

«Ты говоришь, что не хочешь меня, а твой дружочек говорит – да!»

А потом – рывок вперёд, кнопка «пауза». Потому что за дверью уже раздавались шаги. Тётя Изольда возвращалась из магазина, а мне нужно было многое успеть: выключить телевизор, сунуть кассету обратно в шкаф, улечься на диван с учебником алгебры. Позже мне заносили тетради с новыми заданиями.

Но в голове ещё долго стоял хриплый смешок вероломной путаны… И я мечтал, что однажды… Однажды тётя Изольда войдёт в комнату не с тетрадями, а в кожаных ботфортах, и скажет те же самые слова.

Эта сцена стала моим личным Эверестом – я покорял её снова и снова, оставляя на склонах сотни белковых масс. И она же стала причиной моей уникальности.

 В тот роковой день я по привычке устроился на ковре возле телевизора, припустил штаны и принялся за дело. Визуал настолько захватил меня, что я потерял связь с реальностью, и не услышал скрипа входной двери. Её:

«Ты что это тут делаешь?» – совпало с кульминацией.

– Негодник! – тётя укоризненно качала головой и возмущённо зацокала, обнаружив на ковре блестящие прожилки. – Если уж дрочишь, – худая ручонка, украшенная массивными перстнями, изобразила процесс мастурбации. – Кончай аккуратно. В кулёчек. На салфетку. А ещё лучше делай это в ванной.

И когда она ушла, хлопнув дверью, я подумал, что теперь-то уж точно никогда не смогу смотреть на неё прежними глазами.

Но ошибся. Смотрел. И ещё как.

Этот день изменил не только меня. Вид эрегированного члена навеял тоску об утраченном счастье. Следующим вечером тётя приволокла домой коллегу: учителя истории. Сергей Петрович…Четырёхглазый тюфяк с необъятным животом, напоминавшим школьный глобус. Настоящий Супермен. Его суперспособность: уничтожить три котлеты, салат «Оливье» и полбанки маринованных огурцов за один присест.

После ужина они удалились в спальню. Перед этим тётя сунула мне в руки стопку кассет:

– Смотри что хочешь. Только… – её взгляд скользнул в сторону ковра, – знаешь правила.

Дверь захлопнулась. Я включил «Рикошет», но внезапно даже он потерял всю свою привлекательность. Решил глянуть фильм про азартные игры. Надо ли говорить, что легендарный «Казино» с Робертом Де Ниро и Джо Пеши я ненавижу до сих пор. Криминальную драму затмила личностная. Как бы тётя старалась не шуметь, её прерывистое дыхание долетало до моих ушей, заставляя воображение, трудиться сверхурочно.

Я прильнул ухом к стене. Сергей Петрович хрипел, как паровоз на подъёме. Тётя стонала, но не как актрисы в фильмах, а по-настоящему: прерывисто, иногда даже сердито.

И тогда я понял: вот оно. То самое. Не гламурные картинки с экрана, а вот эта вот бытовая, пахнущая котлетами и дешёвым одеколоном – реальность. Плешивый боров за соседней стенкой, без зазрений совести трахал мою первую любовь. Ну а я просто, плакал от бессилия и насиловал собственный кулак.

Да-да, я впервые дрочил под аккомпанемент настоящего секса. И – о чудо! – не проронил ни капли на ковёр. Вытерся аккуратно о бумажный платок, как и завещала любимая тётя.

Утром за завтраком они делали вид, что ничего не было. Но я чувствовал перемену. На шее тёти красовалось фиолетовое пятно, похожее на след от укуса. А мне вдруг разрешили не делать домашку по математике.

Так, я узнал вторую великую истину:

Секс – это не про кожаные ботфорты. Это про пустые банки из-под огурцов, ржавый дуэт от пружин старой панцирной кровати и внезапные поблажки в учёбе.

Когда я объявил, что больше не поеду к тёте Изольде, мама резко изменилась в лице. Её взгляд, обычно усталый после смены в поликлинике, обрёл необычную остроту.

– Она что… трогала тебя? – спросила мама шёпотом, в котором дрожала сталь.

Я хотел объяснить. Рассказать про кассеты, про учителя истории, про следы на ковре. Но мама уже мчалась к телефону, сбрасывая тапочки на ходу.

Тётя Изольда кричала в трубку что-то про «неблагодарную дрянь». Мама орала про «развратную старуху». Я сидел на кухне и ковырял ножом пластик стола, оставляя царапины – одну за другой.

На следующий день тётя прислала с соседкой коробку с моими вещами. Сверху лежал учебник «Алгебра. 7й класс» – на странице с логарифмами осталось жирное пятно. От бутерброда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.