Андрей ЛакрО
Пчелоед

– Витюся!

Голос жены настигал Юрия даже здесь, в его укромном месте. Противный такой, прямо-таки свербящий. Опять зовёт сына вместо того, чтобы пойти и поискать на заднем дворе. Каждый день распугивает своими воплями всё живое в округе.

Пальцы сильнее впились в бумажку – уведомление о непогашенном платеже. То ли Анька ещё разорётся, когда увидит, в каких они долгах по кредиту.

– Витька, да куда ты опять залез? Отвечай, когда мать зовёт!

Юрий стиснул зубы, одним движением превратил лист в плотный ком и сунул в карман. Затем небрежно поправил лицевую сетку и зашагал к ульям, стараясь сосредоточиться на звуках поприятнее.

Полосатые пушистые тельца наполняли знойный воздух размеренным, почти медитативным жужжанием. После Анькиных криков – словно песня. Пчёлы деловито кружили над цветами, густо рассыпанными в зелени травы. Желтел донник, синела фацелия, алел эспарцет, и всё это сливалось в огромный пёстрый ковёр.

Время близилось к обеду, но возвращаться в дом Юрий не торопился. Он неспешно бродил среди лазоревых домиков-ульев и наблюдал за пчелиной работой. В отличие от жены его любимые девочки радовали кротким характером. Юрий даже дымарь не брал, когда осматривал пасеку.

Он тщательно втёр в кожу свежие листики мелиссы, обошёл ближайший улей со стороны, противоположной отверстию летка.

– Как поживаете, мои маленькие трудяжки?

Пчёлы засуетились, но, узнав хозяина, успокоились. Один за другим Юрий осматривал ульи, не без удовольствия вдыхая запах воска и мёда. Аккуратно приподнимал крышки, любовался на идеальный рисунок сот в рамках. В некоторых уже был запечатан свежий мёд – тонкая, словно пергамент, плёнка воска скрывала золотистую густоту. В леток Юрий тоже заглянул: пчёлы-часовые плотной цепочкой сидели у входа, их брюшки подрагивали. Внутри слышалось ровное, глубокое гудение – верный признак здоровой семьи.

Завершив осмотр, Юрий неохотно засобирался. Уже закрыл пасечный домик, когда в нос вдруг пробрался незнакомый запах. Вроде бы сладкий, но с тревожной примесью гнили. Юрий принюхался, пытаясь вычислить, что за цветок издаёт такой насыщенный аромат.

От поисков его отвлёк резкий звук. В ближайшем пролеске громко хрустнула ветка. Юрий резко обернулся, но никого не увидел, только частокол рябых берёзок. Впервые с момента переезда в деревню он задумался, не водятся ли здесь медведи.

– Этого ещё не хватало, – проворчал он.

Мало кто из его друзей или знакомых рискнул бы приближаться к ульям. Страх перед ядовитыми жалами этих крылатых крошек зашит у городских на подкорке. У Юрия не было этого страха. К тому же, он уже достаточно изучил своих подопечных, чтобы знать к ним подход. Не с помощью книжек, как раньше, а на собственном опыте.

У наводящих ужас полосатых созданий полным-полно естественных врагов. Хорошо, что в этих широтах не водилось каких-нибудь скунсов или медоедов, но и стаи щурков хватило бы, чтобы остановить лёт на сутки минимум. Ещё хуже – восковая моль. Та пожрёт всё изнутри, если вовремя не заметишь. Только вряд ли от моли будет столько шума. Если в лесу водится медведь, то риск стать обедом есть не только у пчёл, но и у владельца пасеки.

Юрий ещё какое-то время всматривался в густые заросли вокруг поляны, но так и не разглядел ничего подозрительного. Должно быть, просто ветер сломил высохший сук. Оглядев свои владения ещё раз, он зашагал по тропе, ведущей к дому.

Деревенский домишко, куда семейство Журядкиных въехало пару месяцев назад, стояло чуть на отшибе, в глубине заросшего сада. У самого крыльца, между яблонями, возвышалась берёза – одиночная и необычно высокая. Её белый ствол, изрезанный чёрными отметинами, издалека казался многоглазым стражником, притаившимся в тени. Ещё во время первого знакомства с этим местом Юрий подумал, что дерево не вписывается в общий вид. Как будто оно выросло не здесь, а было перенесено из ближайшего леса – там росло полно таких же.

Сад в целом выглядел живым, хоть и сильно запущенным. Домик в его глубине оказался в куда лучшем состоянии, чем Юрий ожидал изначально. Был заметен свежий косметический ремонт – подновлены стены, перестелен линолеум под дерево.

Здание отличала необычная для этих мест архитектура, что подкупило Юрия не меньше низкой цены. Большинство домиков в этом селе – низкие, вытянутые, с выбеленными известкой стенами. Их обрамлённые резными наличниками окна глядели на мир тусклыми от грязи стёклами. Во многих дворах виднелись покосившиеся сараи, между домами тянулись плетни или кривые заборы из горбыля, давно потерявшие былую строгость линий.

Этот же будто сошёл с картинки – с небольшой верандой, увитой диким виноградом, со вторым этажом, похожим на маленькую шестиугольную башенку. Подняв голову, можно было разглядеть витражную дверь, выходящую на балкончик с резными периллами. Он же одновременно был крышей для крыльца.

Под лестницей на второй этаж обнаружилась дверь в погреб – низкий, пропахший сыростью и почему-то мёдом. К главному зданию лепилось несколько пристроек. Всё вместе это соединялось в причудливый ансамбль, со стороны напоминавший усадьбу знати прошлого века.

Юрию дом показался смутно знакомым. Может, видел такие в старых каталогах или на открытках. От здания веяло европейским провансом, и это вполне укладывалось в его представлены об идиллической жизни в деревне.

Восторг отца разделял сын, Витька, хоть и по другим соображениям. Он быстро обжился в чердачной комнате с видом на сад. Юрию иногда казалось, что сын воспринимает их переезд как путешествие и приключение. Сто он не до конца понимает: они не в отпуске и не планируют возвращаться в город.

Зато это понимала жена Анька, и, казалось, специально искала одни только минусы. Ей сразу не понравилась странная планировка кухни – эта часть дома тоже была шестиугольной формы и напоминала башенку. Из-за необычной формы стен в неё не вписывалась привезённая мебель. Жена долго ругалась, передвигая стол туда-сюда, пока не смирилась и оставила его ассиметрично.

Потом посыпались жалобы на то, что ночью дом будто сходит с ума. Лампы моргали, половицы душераздирающе поскрипывали, а через свежую краску на стенах просачивался странный запах – что-то тёплое, сладкое и гнилое одновременно. Юрий всё списывал на влажность и старость материалов. В ответ Анька не упускала возможности упрекнуть его за выбор такой никчёмной развалины.

Постоянные упрёки были основной причиной, по которой Юрий старался поменьше проводить время с женой и побольше – на пасеке. В этот раз за обеденным столом он был угрюмее обычного. Настроение часто портили семейные традиции – есть в компании жены и её долбанутой псины. Сегодня Юрий почти не смотрел в их сторону. Все мысли занимали кредит и возможное соседство с медведем.

– Как там успехи твои, воротила сладкого бизнеса?

Анькин насмешливый голос впился в слух, как оголодавшая комариха в бочину. Юрий вскинул взгляд на громадьё розовых жгутов и перекисных локонов на её голове. Поморщился – опять пробует какой-то бьюти-тренд из тик-тока.

Левой рукой Анька придерживала Бентли – порождение собачьего Сатаны. Этот пробник пса мог обмануть милой мордашкой лишь для того, чтобы подпустить поближе и обглодать пальцы мелкими зубёшками. Ещё бы, его пасти позавидовали бы пираньи. Свободной рукой жена пихала псине какой-то супердорогой корм десять в одном – от обычного Бентли страшно поносило.

Юрий не выдержал яда в мелких глазках, которые Анька тщетно пыталась увеличивать броскими тенями и тушью мега-объём. Перевёл взгляд на Витьку: сын вяло гонял по тарелке тушёную брокколину. Ему бы котлет или стейка, как настоящему мужику. Худой и бледный, ещё и спит плохо после переезда – жалуется на кошмары про какую-то старуху. С таким питанием не удивительно, но жена считала, что лучше разбирается в диетах. Перечить ей – себе дороже.

– Всё путём, сегодня поеду к Самхиду, – вымучил ответ Юрий. – Такой мёд с руками оторвут, прибыль потечёт рекой.

– Ну да, конечно, – скривила Анька надутые губы. – Что-то предыдущий скупщик так не считал, раз послал тебя и твой мёд.

Юрий яростно засопел, но удержал в себе ответную колкость.

– А как ты хотела, бизнес сам собой не строится, – в который раз объяснял он. – Откуда мне было знать, что он с мёдом уже завязал? На пути к успеху придётся выслушать не один отказ, но только упорных ждёт большой куш…

– Как там с платежами по кредиту, кстати? – бесцеремонно перебила его Анька.

Юрию показалось, что бумажке в кармане стало тесно.

– У меня всё под контролем, – сдержанно процедил он.

Прежде чем жена успела спросить ещё хоть что-то, розовый смартфон на столе разразился знакомым рингтоном. Юрий вздохнул с облегчением. С матерью Анька может трындеть часами. За это время он успеет поесть без её идиотских расспросов и упрёков.

Юрий дожевал остывшую котлету и уже собирался выйти, но тут жена отлипла от телефона и повернулась к нему.

– Витьку возьми с собой, я хоть спокойно уборку закончу, – небрежно бросила она.

– Зай, ну ты совсем что ли? – вспылил он. – Я на деловую встречу еду, на кой чёрт мне там ребёнок?

Без того мелкие глазёнки Аньки превратились в две злобные щёлочки.

– Мамуль, погоди секунду, у меня тут опять бунт на корабле, – прощебетала она в трубку и уже совсем другим голосом, похожим на гадючье шипение, обратилась к нему: – Масик, напомню, что это ты меня сюда притащил, заливая, как тут будет хорошо ребёнку, всё натуральное, чистый воздух и бла-бла-бла. Я бросила нашу комфортную квартиру в городе, работу и друзей ради этой вонючей Мухосрани. Теперь я топлю печку дровами и мою посуду руками, а тебе в падлу ребёнка выгулять?!

Последняя фраза буквально высверлила Юрию мозг.

– Ой, да всё-всё, не вопи! – замахал он руками, морщась, как от настоящей, физической боли.

Схватил Витьку за руку и выволок на улицу, попутно хлопнув дверью как можно сильнее.

– Молока и хлеба купи! – донеслось изнутри дома, но Юрий не удостоил жену ответом.

Загрузив куботейнеры в багажник потрёпанной «Лады», он вырулил со двора. Автомобиль жалобно поскрипывал, трясясь по сельским колдобинам, в багажнике что-то тревожно дребезжало в такт. Юрий был мрачнее тучи. Из-за скандала с Анькой его теперь грызла неуверенность. Предвкушение успешной сделки портили опасения, что она снова не состоится.

Он бросил взгляд на Витьку, примотанного ремнём безопасности к соседнему сиденью. Пацан сиял от счастья. Для него каждый выход из дома – настоящее приключение. Сидит, головёшкой во все стороны вертит, и никаких забот. Юрий вздохнул: беспечности сына оставалось только позавидовать.

Свернув на нужную улочку, он притормозил у больших кованых ворот.

За кирпично-чугунной оградой виднелся сад и помпезный особняк. Дом возвышался на фоне аккуратно подстриженного газона. Его фасад был отделан светлым камнем с благородной патиной, а высокие арочные окна отражали солнце, словно витрины ювелирного магазина. По обе стороны от парадного входа высились колонны, увитые плющом, а над массивной дубовой дверью красовался герб – видимо, хозяин любил намёки на аристократическое прошлое.

К дому вела дорожка, выложенная плиткой под старинный клинкер. Она петляла меж стройных туй и аккуратных кустов самшита. В глубине участка мерцала бирюзовая гладь бассейна, а рядом, под белоснежным тентом, виднелась ротанговая мебель – видимо, место для послеобеденного кофе с видом на владения.

Больше всего Юрия впечатлили детали: камеры слежения, почти незаметные среди декоративной ковки, массивный дверной молоток в виде львиной головы и настоящая мраморная статуя какого-то античного героя. Сразу было ясно, что тут живёт не абы кто. Деньги здесь пахли, причём буквально. В воздухе витал тонкий аромат роз, смешанный с запахом свежескошенной травы.

Во дворе гостей встретил рослый темноволосый мужчина. Он шагнул из тени деревьев, и солнечные лучи заскользили по холёным мышцам. Засиял выложенный стразами бренд на майке. По одежде и ровному загару видно, что не из деревенских – весь такой из себя городской модник. Юрий сразу подумал, что у такого и жена должна быть под стать. Куда покрасивее Аньки, а может моложе и ласковее.

Владелец дома протянул широкую ладонь для рукопожатия, потом повернулся к Витьке.

– Привет, малец!

– Дяденька, вы что, пират? – вместо приветствия брякнул Витька.

Юрий скуксился и уже собрался одёрнуть сына, но этого не понадобилось. Самхид тронул пальцами золотое колечко в ухе и рассмеялся.

– К сожалению, нет, но под парусом иногда хожу, – ответил он. – Яхту арендую, когда в отпуске бываю. Ты когда-нибудь был на море?

Витька замотал головой.

– Только на пруду возле дома. Оно совсем маленькое, зато там во-о-от такие лягушки.

Мальчик развёл кулачки с оттопыренными указательными пальцами.

Самхид опять расхохотался, потрепал Витьку по курчавой макушке. Затем жестом пригласил гостей войти в просторные сени.

Они устроились на расшитых подушках вокруг коротконогого столика. Хозяин дома разлил по пиалам пахнущий цветами отвар. Юрий старался не подавать виду, но украдкой пожирал глазами роскошь вокруг.

«Вот налажу бизнес, и…» – замечтался он.

– Славный наследник у тебя растёт, глаза прямо точь-в-точь батины, – отвлёк его от мыслей Самхид. – У меня такого же возраста пацан. Сейчас у матери в городе, в летний лагерь при школе ходит.

Юрий понимающе кивнул, а про себя отметил, что это отличный шанс втереться в доверие.

– Тогда как отец ты должен меня понять, – придвинувшись поближе, заговорил он. – Я всю жизнь мечтал, что будет свой домик в деревне, пасека. Чтобы сын рос на свежем воздухе, на всём натуральном. Всё ж ради семьи, понимаешь…

Пару секунд Самхид молчал, потягивая мелкими глотками свой странный чай. Юрий тоже попробовал и едва сдержался, чтобы не выплюнуть. Напиток оказался непривычно горьким, с привкусом древесной коры и болотной травы.

«Ох уж эти причуды богачей, опять какой-то суперфуд небось, – поморщился он, с трудом проталкивая гадость по пищеводу. – Сюда б хоть ложечку мёда…»

– Мечта – это то, что никто у нас не отнимет, так ведь? – наконец заговорил Самхид.

Юрий часто закивал, изображая согласие.

– В общем, ты вроде мужик ответственный. Семья святое, сам только ради сына стараюсь. Считай, что это подарок судьбы. Так-то я обычно мёд у Прохора брал, но ему кто-то всю пасеку разорил. Бедолага с горя даже спился. Больше у нас теперь во всей округе пасечников нет. Так что…

Юрий долго и самозабвенно тряс руку скупщика, рассыпаясь в благодарностях.

– Да ну ты что, не стоит, – отмахивался тот с улыбкой. – Нормальные мужики должны друг другу помогать, верно?

Скрепив сделку, они расстались.

Вытащив сына за порог, Юрий заспешил к машине. Внутри разливалась приятная сладость ликования, ноги будто были готовы оторваться от земли. Он хотел поскорее добраться до дома и похвастать перед женой успехом.

Сгорбленную фигуру у ворот Юрий заметил, только едва не врезавшись в неё.

– Твою ж мать, Прохор! Давно не виделись…

Так давно, что Юрий с трудом узнал старика. Первым делом в глаза бросилось, как сильно Прохор схуднул и осунулся. На впалых щеках бывшего пасечника топорщилась седеющая щетина. Волосы на голове походили на старую мочалку, а ведь когда они встретились впервые, тот был гладко выбрит и аккуратно стрижен. Одежда вся засалена и больше похожа на лохмотья. Юрий поморщился – про гигиену Прохор, видимо, тоже в последнее время не часто вспоминал.

Старик вытаращил на него блеклые глаза, утонувшие в припухших веках. Казалось, что они занимают большую часть худого лица. Издав придушенный не то стон, не то всхлип, Прохор шатнулся навстречу и впился в рубаху Юрия артритными пальцами.

– Видал его? – просипел он.

– Эй, полегче! Ты чего, уже накидался что ли?

Не без труда Юрий оторвал старика от себя и попятился, но тот потянулся следом.

– Видал? – не унимался Прохор.

– Кого, блин?!

Прохор воровато оглядел кусты вокруг, потом придвинулся так близко, что Юрий отчётливо уловил перегарную вонь.

– Пчелоеда! Это всё он, понимаешь? Он! Всех до единой сожрал!

Юрий оттолкнул невнятно бормочущего пьянчугу и, схватив Витьку под локоть, рванул к машине.

– Закусывать надо! – крикнул он через плечо.

Он затолкал сына в машину, стремительно забрался внутрь сам и рывком захлопнул за собой дверцу. В тот же момент за стеклом возникла перекошенная физиономия Прохора.

– И твоих сожрёт, как пить дать! – завывал он.

– Иди проспись ты уже, господи! – выкрикнул Юрий в ответ и дал по газам.

В зеркало заднего вида он заметил, как Прохор не удержался на ногах и полетел в дорожную пыль. Усилием воли отвёл взгляд и сосредоточился на дороге. Любопытный Витька, напротив, извернувшись всем телом пялился в окно, пока силуэт Прохора не исчез из вида.

– Папа, а кто такой Пчелоед? – повернулся он к Юрию.

– Никто сынок, дяденька просто выпил лишнего, – вяло улыбнулся он и поспешил сменить тему: – Поможешь сегодня папке подвал разбирать?

– Да-да, ура!

Юрий довольно кивнул и вернулся взглядом к сельской дороге. По краям буйно росли некошеные травы. Пёстрый цветочный ковёр завораживал. Неприятная беседа с Прохором уже почти выветрилась из головы Юрия, но тут мимо промелькнула облезлая табличка с выгоревшей надписью «Магазин».

Он чертыхнулся, вдавил в пол тормоз и сдал назад. Чуть не забыл про Анькину просьбу купить хлеба и молока.

Наказав Витьке ждать в машине, Юрий выбрался из салона и зашагал к слегка покосившейся двери. Изнутри сельский магазин выглядел ровно так же убого, как и снаружи. Ничего общего с привычными городскими супермаркетами. Противоположную от входной двери стену занимал прилавок, на котором вяла зелень, чахли фрукты, сохли в коробках курабье и вафли на развес.

Массивная продавщица с химзавивкой на реденьких волосах и густо зачернёнными ресницами не обращала внимание на то, что её товары облюбовал целый рой мух. Её внушительный силуэт монументально вписывался в фон из полок, заставленных рядами бутылок, банок и кульков. Особенно её габариты ощущались на фоне тщедушного старичка по ту сторону прилавка. Линялая клетчатая рубаха висела на его тощих плечах, как на вешалке. Несмотря на летнюю жару, макушку деда скрывала вязаная шапка.

Покупатель жалостливо морщил обветренное лицо с густой сеткой капилляров на щеках и носу. Шершавые губы едва шевелились, выпуская заискивающий, дребезжащий голос.

– Ну ты чего, дочка, – ласково бормотал он, – неужели из-за каких-то несчастных пяти рублей старика не пожалеешь?

Продавщица смерила деда едким взглядом.

– Знаю я вас, сегодня пять рублей, завтра десять, – огрызнулась она. – Каждому вот так по пять рублей прости, потом недостачи в сотни и тысячи. Кто за них потом заплатит, я что ли? Вот, тут чётко цена указана! Нет нужной суммы – приходи, когда будет!

Старичок отвернулся с виноватым видом, его взгляд скользнул по прилавку и упёрся в только что подошедшего Юрия. Тот ободряюще подмигнул и потянулся рукой в карман.

– Держите, юная прекрасная леди! – ухмыльнулся Юрий, шарахнув ладонью по монетнице.

На затёртой пластиковой поверхности остался новенький сияющий пятачок.

– А мне молока бутылочку, будьте добры. Только чтобы срок был посвежее. И хлебушек, во-о-он тот, в нарезке.

Продавщица мгновенно поменялась в лице. Просияв улыбкой в ответ, она сгребла монетку и сунула старикану его покупку – полулитровку водки. Жестом отогнала его от прилавка, освобождая место для Юрия. Затем отвернулась, снимая с полок то, что он заказал.

– От, спасибо, сынок, выручил дедушку, – обрадовался старик, пряча заветную бутылку в абы как штопанный, грязный рюкзак. – Что-то я раньше тебя ни разу не видел в наших краях. Проездом что ли?

– Да не, местный я, – хохотнул Юрий. – Просто стал им совсем недавно. Купили тут с семьёй домик, переехали пару месяцев назад. Подальше от городской суеты.

– А, да-да-да, – понимающе закивал старик. – Вот это верно ты говоришь, сынок. В городе суета одна, тьфу! Выхлопы, еда – сплошной яд, излучение всякое. В деревне совсем другое дело, тут хорошо, всё натуральное… Кстати, Ефрем.

Дед протянул Юрию не слишком опрятную ладонь. Тот с сомнением посмотрел на чёрные полосы под давно не стриженными ногтями, но из вежливости ответил на приветственный жест и представился.

– Только я не припомню, чтобы у нас кто-то дома недавно продавал, – задумчиво продолжил Ефрем. – Это куда вы переехали, если не секрет?

– Да там, в конце самом конце Чертково. Шестнадцатый дом, который ближе к лесу.

Старик застыл с вытаращенными глазами, даже, кажется, дышать перестал.

– В шестнадцатый? – едва не шёпотом повторил он.

– В него, ага, – кивнул Юрий, удивляясь странной реакции нового знакомого. – Ну, нормальный такой дом, с ремонтом. Я даже удивился, что дёшево так отдают.

Старик сглотнул. Завертел головой, словно боялся, что из-за угла на него выпрыгнет неведомое зло. Глядя на него Юрий успел подумать, что дом не просто так продавался быстро и дёшево. Похоже, Ефрем знал о ком-то подвохе, который от него утаил предыдущий владелец.

От невесёлых раздумий его отвлекла продавщица. Юрий рассчитался и потянул руку за товарами, как вдруг почувствовал, что его тянут за рукав. В лицо пахнуло несвежим дыханием.

– Сколько, говоришь, вы там уже живёте, два месяца? – зашептал Ефрем ему в ухо. – И ты что же, за всё время ничего странного не заметил?

– Типа чего? – покосился на него Юрий.

– Ну там, запахи какие-то, звуки…Семья может чего видела?

Юрий отрицательно замотал головой.

– Да что не так с домом-то, говори прямо уже, – нахмурился он.

Старик снова затравленно огляделся, придвинулся ближе.

– Дык ясно что, про это тут все в курсе, – зашептал он. – Хозяйка этого дома ведь того…

Договорить старик не успел.

– Ефрем Палыч, вас жена дома не заждалась ещё? – нарочито громко прервала его продавщица, которая весь этот диалог ждала, когда оба покупателя наконец покинут магазин.

Старик замямлил какие-то оправдания в ответ, но тётка замахала руками, выпроваживая его.

– Не слушайте вы этого забулдыгу, совсем мозги пропил, – уже другим, более приветливым голосом, обратилась она к Юрию.

Тот пожал плечами и не оглядываясь, покинул магазин. Он и так слишком много времени потратил, Анька опять будет бубнить. Юрий залез в машину, всучил сыну пакет с покупками и выехал на грунтовку, ведущую в сторону их дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.