Аперта
Черный лебедь, ставшая матерью принцессы-лебедя. Том 1

Оригинальное произведение: Аперта

Иллюстрация на обложке: Лафет

Иллюстрированный пролог: Бкейк

백조 공주님의 흑조 엄마가 되었습니다

I Became the Black Swan Mother of the White Swan Princess

Copyright © 2020 by Aperta

Cover Illustration and Inner Illustrations rights © 2020 Laphet

Prologue Comics rights © 2020 Bcake

All Rights Reserved.

Russian Translation Copyright © 2025 by AST Publishers Ltd.

Russian edition is published by arrangement with GAHABOOKS through Imprima Korea Agency.

© Месьянинова А. Ю., пер., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

⁂

ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ!

В книге используются несколько дополнительных шрифтов:

1. Шрифт для языка животных, который понимают лишь про́клятые люди.

– Вы пришли, госпожа Черный Лебедь.

2. Шрифт для воспоминаний.

– Тогда я сам установлю цену.

3. Цитата для отрывков оригинальной новеллы, которую читала главная героиня.

Холодные, равнодушные глаза старшего брата оглядели маленького ребенка…

Приятного чтения!

Пролог

Роханская империя. Созыв Лианеса заполнил пространство удушающим напряжением. Нельзя было даже помыслить о сравнении царившей здесь атмосферы с настроением бесчисленных мероприятий, которые проводились в других переговорных комнатах и банкетных залах. Лианес представлял собой секретное ежегодное событие особой важности, принять участие в котором могли лишь четыре феодала: Севера, Юга, Востока и Запада.

– Ваше величество, какие меры вы намерены принять в отношении провокации со стороны Лихтена?

– …

Лорд Востока, Лималь, склонил голову в сторону мужчины, восседавшего на золотом троне в центре зала. Тот смотрел в окно, будто собрание вовсе не интересовало его. Наконец он медленно повернулся:

– Хм, хороший вопрос. Как же нам стоит поступить?

Этой реплики было достаточно, чтобы присутствующие вздрогнули. Ослепительно золотистые волосы сидящего на троне, в которых, казалось, поселился солнечный луч, взметнулись в такт с его кивком. А рубиновые глаза, сверкающие сквозь упавшие на лицо локоны, отливали таким холодным блеском, что было страшно встретиться с ними взглядом.

Перед собравшимися восседал несравненный красавец, для описания внешности которого было крайне сложно подобрать подходящие слова. Несмотря на то, что он как две капли воды походил на изображенного на портрете бога-основателя Роханской империи, при виде его сердце не могло не замирать от страха.

Человек, которого невозможно не окрестить сыном Божьим. При одном только взгляде на это холодное лицо, слишком совершенное, чтобы называться человеческим, возникало желание покаяться в грехах, которых не было и в помине.

Даже не будь он правителем великой империи, покорившей два континента и установившей контроль над двенадцатью королевствами, одного его существования было достаточно, чтобы оказывать гнетущее давление на людские умы.

– Это их первая провокация?

– Д-да. Их государство основано недавно, и, судя по тому, что они не понимают во что ввязываются, можно сделать вывод: их явно подстрекают два соседних королевства.

– …

Вслед за поднявшим этот вопрос лордом Востока слово взял лорд Запада, Сет. Умудренный опытом и зрелый, он, несмотря на это, был пылкой натурой, истово верящей в императора.

– Хотя вашему величеству и нет нужды лично отправляться в военный поход, но как насчет того, чтобы, воспользовавшись моментом, как следует их раздавить, чтобы у них впредь не возникло подобных мыслей?

– Просто оставьте все как есть.

– Простите?.. Но что, если начнутся волнения в соседних странах…

– Тогда нам придется сжечь их всех вместе.

– …

Раздался смешок. Легкая улыбка в уголках губ императора вызвала у присутствующих не меньше мучительной тревоги, чем его ледяной взгляд. Его ослепительная внешность играла немалую роль во влиянии на людей. Однако те, кто знал скрывавшееся за этой улыбкой истинное лицо, сейчас не способны были выдавить из себя даже подобие смеха.

Кап.

– Дождь начинается.

Его губы растянулись в широкой лучезарной улыбке, когда по стеклу застучали первые капли.

Наблюдая за этими переменами в настроении императора, феодалы Востока и Запада, обливаясь холодным потом, обменивались взглядами до тех пор, пока наконец не нашли слабое звено, которое можно было использовать, чтобы разрядить напряженность:

– Не молчите, скажите и вы свое слово, феодал Севера.

– Что? Я?

– Хотя вы и не являетесь официально назначенным феодалом, но разве лицо, представляющее Север, может быть столь равнодушно к делам политическим? Более того, сейчас, в отсутствие лорда Юга, нам следует заполнить сие пустующее пространство.

И лорд Востока, Лималь, рассыпаясь в упреках, легонько толкнул ее локтем.

Даже занимая серебряный сверкающий бриллиантами северный трон, она была всего лишь прелестной и очень молодой женщиной. Ходили, правда, слухи, что она умна и сообразительна не по годам, однако произведенное впечатление говорило об обратном.

«Но, как бы то ни было, она здесь вместо своего покойного мужа».

Две пары глаз, обращенных на нее, были полны неприкрытой насмешки. А когда взгляды лордов скользили по тому, что находилось у нее на коленях, их пренебрежение достигало апогея, и они с фырканьем кривили рты.

«Что вообще может понимать женщина, которая повсюду ходит в обнимку с этим?»

Они даже не пытались скрыть свои мысли. Хотя речь шла о семьях, защищающих империю с четырех сторон, один здесь готов был перегрызть глотку другому. Но в тот самый миг, когда они уже собирались надавить на феодала Севера, положение которой было крайне шатким, император вдруг бросил:

– Я устал. Все свободны.

Даже когда добыча была прямо перед носом, никто из них не осмелился бы пойти против высочайшего приказа. Феодалы Востока и Запада, не проронив ни слова, покорно удалились. Она тоже хотела потихоньку встать и выйти:

– В-ваше величество.

Нет, вернее сказать, она изо всех сил попыталась встать.

– Что такое?.. У тебя тоже ко мне какой-то вопрос?

В мгновение ока он приблизился и, непринужденно преградив ей путь к выходу, принялся постукивать пальцами по столу. Ритмичный звук смешивался со звучанием мерно ударяющихся в окно капель дождя.

Она на мгновение зажмурилась и, с трудом заставив себя улыбнуться, заговорила с дрожью в голосе:

– Могу ли я узнать о ситуации с юной принцессой…

– А-а, насчет этого. – С его губ сорвался легкий вздох разочарования. Что именно он ожидал услышать, осталось загадкой. – Ханиэль последовала за Лоамом. Она еще ребенок, ей сложно адаптироваться в императорском дворце, так разве это не лучший выход в сложившейся ситуации?

– …

Слишком равнодушный тон для старшего брата принцессы. Но это, наоборот, успокоило ее, и она заключила в еще более крепкие объятия мягкий комочек у себя на коленях:

– Я-ясно.

– Хотя от Ханиэль пока нет вестей, она вместе с Лоамом, который к тому же еще и маг, поэтому беспокоиться о ее безопасности не стоит. Более того, если бы с ней что-то случилось, цвет жемчужины изменился бы, но никаких признаков этого нет.

– Конечно. Принцесса определенно находится в безопасности…

– Она должна быть в безопасности. Если вдруг появится тот, кто вздумает потянуть свои руки к Ханиэль…

– Что же ждет этого человека?

– Я убью его. – Он медленно опустил голову и самым тихим голосом, на который был способен, прошептал ей на ухо: – Я раздроблю все его кости и сдеру с каждой из них начисто всю плоть. Собственными руками я подниму его голову, чтобы он увидел свое изуродованное тело. Тот, кто посмеет похитить принцессу империи, должен быть готов к подобного рода последствиям.

– Ха-ха-ха.

– Но почему у тебя так дрожат руки?

Рубиновые глаза, взиравшие на нее, вспыхнули подозрением.

Перепуганная, она рьяно замотала головой, словно отрицая возможные предположения:

– Это потому, что здесь немного прохладно. Мне тоже следует откланяться, ваше величество.

– Куда ты собралась?

– Простите?

– Говорю же, на улице дождь.

Он повернул голову, указав подбородком на окно. Чем дольше он наблюдал за каплями дождя, которые падали на оконную раму, тем довольнее становилась его злобная улыбка.

– Кэтрин, ты же терпеть не можешь дождь.

– Н-но…

– Останься здесь.

Это не звучало как принуждение, что сильно сбивало с толку. Но одно было ясно наверняка: он не позволит ей сейчас покинуть дворец. Кэтрин, у которой не было другого выбора, кроме как подчиниться, прикусила кончик языка и выпрямилась.

– …

– Ну в самом деле, куда ты пойдешь, когда у тебя руки дрожат от холода? Не похоже, что дождь закончится в ближайшее время, поэтому я распоряжусь, чтобы тебе подготовили комнату, в которой ты сможешь ненадолго остаться.

Словно пытаясь таким образом вернуть себе самообладание, она прикоснулась к голове лебеденка, лежащего у нее на коленях. Каким же невинным и милым был вид этой малышки-лебедя, которая, расправив крылья, подставляла свою головку под ее ладонь.

«…Ты слышала, дитя».

Подавив готовый вырваться из груди крик, Кэтрин бережно взяла лебеденка на руки. Когда она встретилась взглядом с малышкой, которая не могла скрыть своей радости от происходящего, фиолетовые глаза Кэтрин беспокойно забегали…

– Ха-а-а…

«Эй, вообще-то… Твой старший брат сказал, что убьет меня».

Глава 1

Из всего разнообразия фэнтезийных романов мне больше всего нравились те, что про попаданцев. Ах, даже описать невозможно, как сильно я их любила! Открыв глаза, ты слышишь, что стала принцессой или королевой! Будучи простой работягой, мне никогда не доводилось переживать столь кардинальных изменений.

Как говорится, жизнь – это лотерея, но, честно говоря, пределом моих мечтаний была покупка дома в Сеуле, и на этом все. Может показаться, что миг пролетает незаметно за несколько дней, но, несмотря на скоротечность времени, нам изо дня в день приходится топать на работу. Моя мысль сводится к тому, что жизнь остается неизменной вне зависимости от того, ютишься ли ты в студии и платишь за ее аренду или же у тебя собственная комфортабельная квартира: ты все равно вынужден плестись на работу.

– Да-а, вот она – горькая правда жизни.

Набивая рот попкорном, я уткнулась в смартфон. Чтобы стать его полноправной владелицей, мне предстояло выплатить 35-месячную рассрочку. Для меня, временной сотрудницы маленького зоопарка, у которой не было ни родителей, ни братьев, ни сестер, – это была единственная роскошь, которую я могла себе позволить. Конечно, я очень любила животных, поэтому несмотря на минимальную оплату труда вкладывала в работу всю душу. Но в Южной Корее существует огромная разница между тем, чтобы делать то, что тебе нравится, и быть признанным по заслугам. Поэтому даже несмотря на то, что я полностью посвящала себя заботе об обитателях зоопарка, продление моего контракта на следующий год по-прежнему оставалось лишь призрачной возможностью.

– Начальник, выпускать всех малышей сразу – не самая хорошая идея! Тем, кто еще борется за свое место под солнцем, лучше чуть дольше побыть…

– Да ты что! Ты сейчас пытаешься показать, будто что-то знаешь? Смотришь на меня сверху вниз?

– Простите?..

«Мне кажется, это ты смотришь на меня сверху вниз», – эти слова, застрявшие в горле, я могла лишь проглотить. Ведь решение о потенциальном продлении контракта на следующий год было уже не за горами.

– И что ты о них так печешься? Они что, твои друзья? Если так, то они идеально соответствуют твоему уровню!

И в тот день он снова усердно меня доставал. Мне прекрасно известно, что того, кто не чувствует никакой симпатии к животным, понижение в должности сильно выбивает из душевного равновесия, но все скопившееся недовольство он почему-то вымещал именно на таком простодушном человеке, как я. Подобных типов совершенно не интересует, как сильно я люблю животных, и тем более не заботит, насколько крепко я с ними сдружилась. Ведь несмотря на то, что я подрабатывала в зоопарке еще со времен старших классов, а значит, имела уже приличный стаж, мне так и не удалось избавиться от ярлыка «ребенка, который не смог поступить в университет и застрял в маленьком зоопарке».

– Ах, как было бы здорово, если бы я могла просто безмятежно проводить время с вами, без мыслей о работе и зарплате…

После окончания рабочего дня не было ни места, куда мне хотелось бы вернуться, ни человека, который ждал бы моего возвращения. А потому, схватив банку пива, я направилась к озеру, расположенному в центре зоопарка:

– Ребятушки, ваша мама пришла!

Единственными, кто искренне радовался моему появлению, были животные, которых я лично растила и кормила. Поглаживая панцирь моей любимой черепахи, я заставила себя улыбнуться.

«А ведь ты всегда твердишь, что я невероятно храбрая девчуля!» – и я засмеялась, словно услышав смешную шутку, хотя в душе царили грусть и одиночество.

– Божечки, да я смотрю, ты… Нет, вернее, вы, вы с первого взгляда понимаете, что к чему?..

– …

Выражение «глаза, похожие на оленьи» было придумано человеком, который никогда не смотрел в глаза черепахе. Всякий раз, когда я смотрела в эти черные глаза, мое сердце наполнялось гармонией и безмятежностью, словно на меня наложили чары. И сейчас этого оказалось достаточно, чтобы накопившиеся в нем слова вырвались наружу:

– Я хотела бы всю свою жизнь провести вот так, рядом с вами, животными, не думая ни о каком контракте, и просто смотреть на тво… вашу красоту.

Мне отчаянно хотелось отбросить все заботы и, взяв на руки своих питомцев, наслаждаться с ними счастливой жизнью. Погрузившись в мечты, я прижала к груди колени и, моргнув, произнесла:

– Вот было бы здорово тоже с разбегу бултыхнуться в какой-нибудь роман.

Я хотела бы прожить ничем не стесненную жизнь, словно лебедь, неторопливо скользящий по глади озера. В сложившейся ситуации на ум приходило лишь одно решение, дающее возможность вырваться из повседневной рутины:

– Давай-ка купим лотерейный билет.

Вперед!

Я хотела встать, как вдруг внезапно почувствовала головокружение. Но почему у меня закружилась голова? Я же выпила всего ничего… Затем у меня резко скрутило живот, а походка лишилась твердости. Один шаг… второй… Меня то и дело сносило в сторону, и в итоге я упала прямо в глубокое голубое озеро.

Бултых!

Вот так и закончилась моя жизнь.

Ну да, я сказала, что хочу с разбегу бултыхнуться в какой-нибудь роман. Но и подумать не могла, что упаду в озеро! И хотя все его обитатели сейчас сплывались в мою сторону, они продолжали хранить молчание, не издавая ни звука. Передо мной были лишь их черные зрачки, наблюдавшие за тем, как я барахтаюсь в воде, хватая ртом воздух.

– Ы… Ы-ып!

В романах часто можно встретить сцены, где птица, расправив крылья, вызволяет героя из беды в качестве платы за проявленную им ранее доброту. Но здесь такого помощничка не было. Я растила, кормила и ухаживала за ними более десяти лет, а они лишь мрачно и неприветливо взирали на меня, словно в беде оказался кто-то посторонний. Возможно, это было лишь плодом моего воображения, но мне показалось, что некоторые из них как будто даже посмеивались надо мной…

– Ребятушки…

Таким было последнее воспоминание моей короткой жизни, и я приняла твердое решение.

Если вдруг мне каким-то чудом удастся выжить…

То я вас всех прибью!

⁂

И вот я вновь открыла глаза.

Какой бы жалкой и ничтожной ни была моя жизнь, разве не абсурдно умереть, утонув в искусственном озере?! Но в тот момент, когда я с горем пополам смогла привести в чувство свой затуманенный разум, у меня резко перехватило дыхание.

– У-а-а!

Но я, которая родилась вновь, уже больше не была сиротой из Южной Кореи или временной сотрудницей зоопарка. Я в буквальном смысле выиграла в лотерею, как и хотела!

– …Обалдеть.

Это и есть попаданство?

Иссиня-черные волосы и отливающие загадочным блеском фиолетовые глаза, белоснежные щеки и пухлые красные губы… Но сколько эпитетов ни подбирай, описать эту невероятную красоту не представлялось возможным. Впервые увидев свое отражение в зеркале, я так долго щупала и жамкала лицо, что оно покраснело. Тем не менее я вела себя иначе, чем другие попаданки. Я не издала ни единого вопля и не хлестала ни с того ни с сего по щекам свою горничную. Нет, да и с чего бы вообще мне так себя вести?

Я с разбегу бултыхнулась в глубины романа, как сама же и хотела, значит, мне следует как можно скорее начать наслаждаться этой жизнью. Интересно, может, я стану женой хладнокровного герцога и должна буду растопить его сердце? Или мне придется спланировать грандиозный побег, чтобы избежать встречи с одержимым наследным принцем? Ну а если и это все в пролете, то, может, я, став ученицей архимага, должна буду перевернуть вверх дном этот мир? В моей голове тут же всплыли сюжеты нескольких десятков захватывающих историй.

– Так-с, хорошо.

Размышляя над тем, с чего мне следует начать, я, охваченная большими надеждами, в предвкушении сжала кулаки. Но при всей этой невероятной мотивации на горизонте мелькала одна проблема. Я понятия не имела, в каком же именно романе оказалась.

А прошел уже час после моего пробуждения в этом мире.

– Ох…

Что ж, так оно и есть… Ко мне пришло осознание того, что если бы в моей судьбе все шло как по маслу, то я бы уж точно не умерла, утонув в озере. Но даже если везение – не мой конек, это был явно перебор. Другие попаданцы, благодаря прочитанным ими многочисленным произведениям, могли сразу сказать, стали они судьей или врачом. Я же, несмотря на то, что прочла кучу книг, понятия не имела, кем являюсь и в какой вообще стране нахожусь.

– И что это еще такое? Я принцесса? Или злодейка?

Есть такая поговорка: вода камень точит[1]. Когда в твоей голове более тысячи прочитанных романов о попаданцах, ты сразу же улавливаешь замысел автора. Достаточно пробежаться глазами по первым двум-трем страницам, чтобы сюжет произведения начал оживать прямо у тебя на глазах. Ты делаешь набросок, с кем именно эта прекрасная леди встретится в будущем, какими скрытыми способностями будет обладать, и в подобном же ключе продолжаешь строить и остальные догадки. Но есть и другая житейская мудрость: сапожник без сапог. И, кажется, это был именно мой случай.

– Проклятье! У меня и так деньги не водятся, и на какую же, черт подери, книгу я их угробила!

На данный момент ясно было одно: обладательница столь непревзойденной красоты способна добиться успеха во всем, за что бы она ни взялась. Вот только в фэнтезийных романах несравненные красавицы разбросаны повсюду, словно камни на обочине дороги. И я, внезапно став этим самым булыжником, сейчас лихорадочно пыталась разобраться в ситуации, в которой оказалась. Вероятно, для начала нужно просто подождать и понаблюдать за обстановкой. На всякий случай я решила помахать руками из стороны в сторону – в надежде, что у меня может внезапно проявиться какая-нибудь божественная сила. Еще я осмотрела каждый миллиметр своего тела, задаваясь вопросом, есть ли у меня какие-либо физические особенности, которые могли бы послужить подсказкой. Но сколько бы я ни взирала на свое тело и лицо в зеркальном отражении, с уст слетало лишь одно:

– Ох… Как можно быть такой красивой?

После того, как я сбросила с себя черное одеяние, белоснежный оттенок моей кожи стал бросаться в глаза еще сильнее. Было бы неплохо надеть элегантное светлое платье: хотя мой нынешний наряд поражал своей роскошью, но все же выглядел довольно сдержано. Несколько неловко говорить подобное, но он больше походил на траурные одеяния…

– Ха-ха…

Нет, быть такого не может. Как бы сильно мне не везло в жизни, не могу же я быть настолько неудачливой! Хотя моим прозвищем и было «ходячее бедствие Ким Чжониль», потому что меня преследовала череда неудач, куда бы я ни отправилась, но вот такое со мной уж точно никак не могло приключиться!

«Ладно. Давай будем смотреть на ситуацию как на бесплатное прохождение игры “Побег из комнаты”!» – я постаралась мыслить позитивно и, оглядевшись, увидела, что комната ослепляет своим великолепием. Люстра, кровать и шкаф были большими и величественными. Надеясь получить хоть какую-то подсказку, я открыла настежь двери шкафа, и мое лицо мгновенно стало серьезным:

– Ч-чего?! Почему все одного цвета?

Внушительных размеров гардероб был под завязку набит черной одеждой. Черное платье, черная шляпка, черная вуаль и черные туфли. Даже при всей моей любви к этому цвету открывшаяся мне теперь картина была самым настоящим безумием. Единственный вариант – это…

– Л-ладно, давай сперва попробуем с кем-нибудь встретиться.

Бах!

Чтобы отогнать зловещие мысли, я захлопнула двери шкафа и поспешно оделась. Как и ожидалось, самый лучший вариант – когда ты можешь «сбежать из комнаты» в любое время прохождения квеста, заплатив нужную сумму. В наше время я ни разу не видела, чтобы хоть какое-то дело спорилось без внесения необходимой платы. На страницах романов в подобных ситуациях рядом с попаданкой обычно находится NPC[2], который, словно дожидаясь ее пробуждения, давал исчерпывающие объяснения в таком ключе: «О, леди Изабель! Как единственная дочь герцогского дома Эден и невеста наследного принца сей империи, вы никоим образом не должны себе вредить!» Но я была здесь совершенно одна.

Эм… Как ни посмотри, пахнет явным перебором. Учитывая размер комнаты и предметы роскоши в ней, я, скорее всего, принадлежала к аристократической семье. Но по какой-то причине вокруг стояла мертвая тишина, и мимо комнаты не то что прислуга – даже муравей не пробегал. Может, я действительно лютая злодейка? Хотя я обдумывала разные варианты: что, если вся семья переехала, оставив меня одну? Или же меня бросили на произвол судьбы? Но когда речь идет о столь невероятной красоте, то, будь моя воля, я бы отправилась за такой красавицей даже в другое измерение! Напрашивался лишь один вывод: это тело принадлежит злодейке, лицо которой оказалось настолько ценным, что ее решили продать подороже. Но даже если и так, обстановка вокруг все равно была слишком странная. И вот я с тревогой в сердце осторожно открыла дверь. Как и ожидалось, единственное, что я услышала в огромном тихом коридоре, – свое дыхание, которое с каждым шагом становилось все тяжелее и тяжелее.

– Ау! Уважаемые! Есть здесь кто-нибудь?

Я собрала волю в кулак и громко произнесла эти слова, но услышала лишь, как мой голос с гулом разнесся по коридору.

Просто дом ужасов… И каковы ощущения от осознания подобного? Меня охватил такой страх, что я лихорадочно двинулась вперед, держась руками за стену, и, словно пытаясь от кого-то убежать, спустилась по лестнице и вышла из дома.

– Ах!.. – сорвалось с моих губ.

Оказывается, в мире есть такие места. Я напрочь позабыла о том, что выбежала наружу, дрожа от страха. Потому что от открывшейся взору картины перехватывало дыхание. Мне никто не давал никаких объяснений, но, когда я увидела это место, все мои сомнения моментально развеялись.

– Я действительно внутри фэнтезийного романа!

Глядя на этот невероятной красоты пейзаж, я несколько раз потерла глаза. Может ли такое место действительно существовать на свете? Бросая взгляды на невысокий холмик, на густо растущие со всех сторон кустарники, и, самое главное, на озеро, сверкающее голубизной, словно драгоценный камень, я почувствовала, что вновь могу дышать полной грудью. Так выглядит безупречная гармония! В лучах закатного солнца вода окрасилась в алый цвет – великолепный пейзаж, сошедший с полотна художника. Прекраснейшее озеро в зарослях камыша, всевозможные животные, яркие цветочные кусты – эта картина навевала мысли о рае, хоть я там никогда не была.

– …

Ну правда, разве эту прелесть не следует называть райским уголком?

Фигура, мерно двигавшаяся в сторону озера, вдруг резко остановилась. Впервые с тех пор, как я оказалась в этом мире, мне довелось почувствовать чье-то присутствие, и теперь в моей душе загорелась искра надежды. Судя по одежде, передо мной оказался кто-то из слуг. Теперь, когда эта женщина увидела меня, что же она скажет? «Леди»? «Принцесса»? Или же…

– А-а-а-а-а!

«…»

Даже выражение испуга у нее было именно таким, каким его описывают в романах.

Я с изумлением наблюдала, как незнакомка, вдребезги разбившая мои надежды, с побледневшим от ужаса лицом пятится назад. Не возьму в толк, мое лицо, что ли, чем-то перепачкано? Машинально я принялась тереть щеку, но кожа, которой коснулись кончики моих пальцев, была безупречно гладкой.

– Ну серьезно. И что это на нее нашло?

Женщина бросила корзину, которую несла в руках, и стремглав понеслась обратно той же дорогой, которой пришла. Наверное, если пойти в ту сторону, то можно встретить кого-нибудь еще. И хотя мало приятного в том, чтобы вызывать своим появлением столь сильный испуг, но единственным человеком, которого я здесь встретила, была именно та женщина. Понятия не имею, что это за ситуация такая, но вот поэтому-то мне и нужно все выяснить, чтобы выстроить план для своей дальнейшей жизни. Раз уж я попала на страницы романа и не обладаю никакими особыми баффами[3], у меня нет иного выбора, кроме как обеспечить себя всем необходимым собственными силами. Меня, которая даже не знала своего имени, охватила паника, и я ускорила шаг, боясь упустить незнакомку из виду. Длинное платье путалось в ногах, стесняя движения, но я не могла позволить себе плюнуть на все и остановиться.

– Послушайте! Подождите, не уходите…

Несмотря на мой отчаянный зов, та женщина с невероятной быстротой, полной холодного равнодушия, растворилась вдали. Я обессилено взглянула на небо и только сейчас заметила, что солнце давно скрылось за горизонтом, а вместо него тускло замерцала серебристая луна. Как же мне теперь быть? Неужели мне придется вернуться в тот дом в полном одиночестве? Меня снова охватил страх, и я отрицательно замотала головой. Хоть я и не смогла догнать ту женщину, но если я пойду в том же направлении, то, скорее всего, встречу там еще кого-нибудь. Мне нужно поторопиться и достичь места скопления людей до того, как эту бескрайнюю равнину без единого фонаря окутает ночная тьма.

– Ха-а… Ха-а!

Но почему мои ноги словно свинцом налились? Понятное дело, что я шла вперед без передышки, но тяжесть, охватившая мое тело, носила слишком странный характер. Если выражаться точнее, ощущения были необычными. Дело было вовсе не в том, что я выбилась из сил или зацепилась за что-то подолом. У меня просто никак не выходило сделать хотя бы шаг. Возникло чувство, будто меня… завернули во что-то неимоверно мягкое. Словно укутали в одеяло, наполненное перьями… Да, перьями! Теми самыми, которые щекочут, но в то же время дарят невероятный комфорт…

– А-а-а-а-а!

Вопль, изданный мной, походил на беспорядочный поток звуков. Фактически этот крик никак нельзя было назвать человеческим.

– Га… Га-га!

Из моего горла продолжали вырываться животные звуки. В полнейшем замешательстве я упала на землю. У меня просто не было иного выбора: мне нужны были ноги, чтобы бежать, но я их не видела. А руки? Две белые руки, державшие подол черного платья, не имели никакой формы, словно их чем-то обмотали. Сколько бы я ни поворачивала голову – влево, вправо, вверх и вниз – перед глазами было лишь покрытое черными перьями тело.

– Га-а-а-а-а!

Это что за чертовщина?! Что вообще происходит?!

Катаясь по земле из стороны в сторону, я четко поняла шокирующую реальность. Под лунным светом дрожал черный лебедь. Если бы я наблюдала за происходящим со стороны, то подумала бы, что это трогательное зрелище достойно великолепного озера, на берегу которого все происходило… Но главным действующим лицом здесь была я!

Бог мой! Я стала черным лебедем!

– Хм-м, что это за ситуация такая!..

И пока я, задыхаясь, пыталась привести в порядок мысли, над моей головой внезапно возникла черная тень. Передо мной стояла красавица с серебристыми мерцающими, как белый снег, волосами и ясными голубыми глазами, которая, несомненно, заслуживала право находиться в подобного рода романе. Определенно, при таких внешних данных ее смело можно было принять за главную героиню сказки.

– Вот поэтому-то я и сказала вам сидеть тихо, забившись в уголок… матушка.

Единственным, что мешало это сделать, была ее ледяная улыбка, холод которой проникал даже сквозь толщу перьевого покрова.

⁂

Прошло три месяца.

Конечно же, они не прошли для меня впустую. За этот короткий и одновременно долгий промежуток времени мне удалось выяснить, кем я являюсь и в какой ситуации оказалась. Пока другие попаданцы успевали за то же самое время сгонять под венец или же начать развивать свой собственный бизнес, основываясь на заранее известном им содержании романа, я смогла выудить лишь информацию о своем имени и положении. Да и разузнать это у меня получилось только благодаря этому пернатому телу.

– Га-а!

Пусть мне так и не удалось привыкнуть к этому голосу, хотя я и слышала его на протяжении нескольких месяцев, но данный факт вовсе не означал, что я буду держать рот на замке.

Прежде всего позвольте представиться. Меня зовут Кэтрин. Скажу сразу: я не главная героиня. И нет никакого смысла искать роман, в котором всплывало бы это имя, потому что в любой районной языковой школе можно встретить как минимум двух-трех Кэтрин. Так или иначе, давайте вернемся к моей истории. Изначально я была дочерью какого-то провинциального барона… И, честно признаться, когда речь заходит о том, как отец продал свою дочь старику вдвое старше его самого, то сразу возникают предположения касательно того, что это была за семья. Ведь я же не вчера начала читать романы, поэтому могу с легкостью делать подобные выводы. Итак, мой отец умер давным-давно, а мачеха, отличающаяся особой расточительностью, решила меня продать, чтобы набить свои карманы звонкой монетой. А теперь давайте посмотрим, какому же дому была продана эта прекрасная леди… Покупателем был не какой-то там игрок, развратник или сумасшедший. Я была отдана не графу, не маркизу, а самому герцогу! Да к тому же моим суженым оказался феодал, управляющий северными землями империи, герцог Ивендель!

– Боже.

Поверить не могу! Я, оказывается, герцогиня! Но причина, по которой я не могла радоваться столь стремительному подъему по социальной лестнице, заключалась в том, что мой муж-герцог скончался. Более того, это произошло в нашу первую брачную ночь, и, вполне возможно, что мы даже не успели подержаться за руки. А учитывая, что на лице поведавшей мне об этом служанки читалась нескрываемая жалость, я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что вышла замуж за живого человека. Наверное, на этом этапе повествования вам уже понятно, что наш брак был далеко не обычным. Это была вовсе не благотворительность, но, очевидно, существовала веская причина, почему столь влиятельная семья купила женщину против ее воли, чтобы та заняла место герцогини.

У герцога, прикованного к постели из-за тяжелого ранения, полученного во время последнего завоевания континента, не было жены, но было две дочери. Старшая дочь, леди Рания, благодаря своим выдающимся способностям несколько лет правила Севером вместо отца. Но как только выяснилось, что герцог вот-вот испустит дух, у нее начались проблемы. Согласно имперскому закону титул и имущество, которыми она до сих пор распоряжалась по своему усмотрению, должны были перейти по наследству сыну… Иными словами, ее многолетние труды могли пропасть даром. Было понятно, что в подобной ситуации столь умная леди не станет сидеть сложа руки. Прежде чем кто-то другой вытянет этот счастливый билет, она умудрилась найти лазейку в системе. И хотя это была лишь временная мера, но если после смерти герцога оставалась вдова, то вопрос о наследовании откладывался на год. Поэтому леди Рании нужно было в срочном порядке заполнить пустующее место мачехи. Первоначально этот год был номинальным периодом, в течение которого могло стать известно, что вдова носит под сердцем ребенка, зачатого накануне смерти мужа. Леди Рании нужно было выиграть время: если она найдет себе подходящего кандидата в мужья и сыграет свадьбу, то дело будет сделано. Таким образом ей удастся сохранить и титул, и имущество за собой. Конечно, это не так просто, и все права должны быть официально переданы мачехой, то есть на ее место нельзя просто посадить кого попало. Моя же семья была настолько ничтожной, что даже говорить об этом не стоит. К тому же они были не только бедны, но и полностью меня отвергли. И, напоследок, тем человеком, кто был до такой степени глуп и лишен всяких амбиций, что безропотно уступил все свои позиции…

– Была я.

Да что за чертовщина!

Покачивая головой, я горько засмеялась. Нет, вернее сказать, я бы горько засмеялась, если бы только не мой клюв.

– Ай, вот же ж тварь.

Хотя наша умная и хитрая леди и выбирала кандидатку на роль мачехи с особой тщательностью, все же из-за своей мнительности она не смогла удержаться от того, чтобы не наложить на меня проклятие. Вдруг я сбегу и начну выкидывать всякие глупости? Или же, что еще хуже, закручу роман на стороне и тайком обзаведусь ребенком? Вот такие домыслы привели к тому, что сразу после кончины герцога в первую брачную ночь меня запихнули сюда и превратили в получеловека-полуптицу.

– Как вы знаете, герцогиня Ивендель, точнее моя мачеха, была так шокирована смертью мужа, что слегла в постель и теперь не состоянии выходить из дома. Поэтому в отсутствие герцога и герцогини мне ничего другого не остается, кроме как взять управление делами Севера в свои руки.

Насколько я знаю, она сделала примерно такого рода заявление. И хотя звучало оно сомнительно, никто не смел ей возразить. Леди Рания уже несколько лет была абсолютным правителем Севера, поэтому ее слова являлись неоспоримой истиной и законом. Кроме того, ходили слухи о том, что я что-то сотворила с герцогом, и чем больше они плодились, тем более выгодным становилось положение леди Рании. Злая мачеха, за один день выпившая все соки из своего мужа, и мудрая дочь герцога от его первого брака – нет даже смысла спрашивать, кто из этих двоих покорит сердца людей! К тому же, учитывая тот факт, что именно благодаря леди Рании я теперь выглядела подобным образом, можно было смело утверждать, что она еще и черной магией владеет. Вот уж поистине всесторонне одаренная женщина! А та горничная, которая жутко перепугалась, увидев меня в мой первый день в качестве попаданки, должно быть, как раз верит в нелепые слухи, распускаемые Ранией.

– О-ох.

Ну что это, черт подери, за судьба такая?! Я щелкнула ярко-красным клювом и затопала по земле лапками. Бог или автор – если бы кто-то из них сейчас предстал передо мной, их бы ждал очень серьезный разговор. Да разве найдется в мире настолько великодушная попаданка, как я?! Внезапное перемещение на страницы книги? Я не против. Ведь это именно то, чего я и хотела. Неожиданный брак? Немного выбивает из колеи, но уж как-то можно справиться. Но мало того, что мой муж умер в первую брачную ночь, так я еще и проклятие от падчерицы схлопотала!.. Это выходит за рамки торговой морали.

– …

С восходом солнца я могла жить как прекрасная Кэтрин, но каждую ночь мне приходилось превращаться в черного лебедя. Однако после проведенных мной в течение какого-то времени наблюдений я пришла к выводу, что даже если на дворе ночь, это вовсе не означает, что я непременно обращусь в лебедя. Было только одно условие: прямой контакт с лунным светом. А это означало лишь одно… Мне следует отбросить любые мысли о том, чтобы выйти куда-либо из дома на свое усмотрение. А попытавшись сбежать в облике черного лебедя, я сразу окажусь в опасности. Привлеку к себе слишком много внимания. Только посмотрите на это оперение! Даже если обойти все окрестности вдоль да поперек, вы не найдете ни одной птицы с такими блестящими черными перьями.

– Ах…

Конечно, выстраивать рейтинг животных, оценивая их по внешнему виду, – затея глупая, но разве слоны и жирафы из моего старого зоопарка не достойны ли того, чтобы находиться со мной на одной планке? Думаю, в качестве объяснения достаточно будет сказать, что представители пернатых обладают схожей степенью толстокожести. Все мое тело буквально излучает благородное достоинство, так что, думаю, в зоопарке на меня бы приходили посмотреть толпы людей. Однако сказанное выше вовсе не означает, что я горю желанием стать чем-то вроде экспоната в музее, на который будут беспрерывно глазеть.

Так неужели и эта моя жизнь пойдет под откос? Нет! К сожалению, распрекрасная герцогская дочь все-таки в чем-то да просчиталась. Должно быть, она надеялась, что мачеха, каждую ночь превращающаяся в черного лебедя, будет корчиться от отчаяния и ронять слезы, но…

– Вы пришли, госпожа Черный Лебедь.

– Да. Сегодня вы тоже потрудились на славу.

Когда я горделиво кивнула стае уток, неторопливо проплывавших мимо, они почтительно разошлись в стороны. Даже спрятавшиеся позади них кряквы и рыбы опустили головы, не смея приблизиться.

– Хм-м…

Что ж, так и должно быть, ведь я – королева этого озера. И мне это безумно нравилось! Я чувствовала, как освежающая прохлада водного потока касается моих лапок, ощущала капли воды между перьями, – вот она, та неторопливая и безмятежная жизнь, которую я так жаждала в Корее. Честно говоря, если отбросить некоторые нюансы, то более комфортное существование сложно было представить. А так как теперь я была лебедем, то для меня стало вполне естественно понимать язык животных. Оказалось, что около половины обитателей озера на самом деле являлись людьми, проклятыми леди Ранией. Дурная привычка у нее, что ли, такая? Следуя по стопам своего отца, она превратила всех людей, которые выказывали хоть малейшее неповиновение ее воле, в животных, и оставила их здесь. По-хорошему это озеро можно было назвать известным местом для репрессий.

– Мадам, вы уже возвращаетесь?

– Да. Скоро взойдет солнце.

Селлена, кряква, являющаяся здесь моим главным информатором, отплыла в сторону, освобождая мне дорогу. Изначально она работала на кухне в герцогской резиденции. Именно Селлена подробно рассказала мне, что вообще тут происходит и в какой именно ситуации я оказалась. Поскольку она помогла мне адаптироваться к жизни на озере, у нас с ней возникла по-особому глубокая связь.

– Кстати, ты навела справки?

– А… Я спрашивала и там, и сям, но никому не известны люди, о которых вы упомянули.

– Ясно.

– Но я слышала, что новоприбывшие лягушки являются посланниками с другого континента. Если попробовать поинтересоваться у них, то, возможно, они знают тех людей, о которых вы говорите. Насчет имени…

– Нет, не нужно.

И я, давая понять, что в этом нет никакой необходимости, махнула клювом Селлене, которая в ответ склонила голову в знак извинений.

– Ну попробуем мы что-нибудь выяснить, и какой теперь от этого толк?

– Тем не менее, раз вы так отчаянно ищете тех людей, то, видимо, они способны снять ваше проклятие…

– Это не так. Они даже не знают о моем существовании.

– А…

У меня возникло желание извиниться перед Селленой, которая от переполнившего ее разочарования повернула голову на сто восемьдесят градусов, но мне не хотелось давать ей ложных надежд. Честно признаться, даже не являясь главной героиней повествования, я не могла не задаваться вопросом, в каком именно романе находится этот мир. Я озвучила Селлене имена всех известных мне главных героев, но так и не нашла ни одной подсказки. Поначалу мной овладело разочарование, но, привыкнув к своей новой жизни, я вдруг подумала: а какое все это имеет значение? Ну узнаю я, кто главные герои данного повествования, и что мне делать с этой информацией? В любом случае они живут своей жизнью, а я – своей, жизнью черного лебедя. Меня не то что второстепенным персонажем, даже статистом назвать было нельзя. И если даже предположить, что главные герои осведомлены о моей ситуации, я, по сути, с ними никак не связана, поэтому они вряд ли бросятся меня спасать. Тем более что даже Рания, несмотря на все ее скверные деяния, не является злодейкой. Она могла сразить наповал большинство топовых злодеев, но я никогда не видела упоминания о ней ни в одном из прочитанных мной романов. А если даже она, с ее огромным потенциалом, не числилась в списке злодеев, то что вообще можно говорить о ком-то вроде меня?

– Теперь меня это больше не волнует. В любом случае я уже полностью адаптировалась, так что лучше просто тихо и спокойно жить тут.

– Но… А-а, мадам! Там!

– Эм… Я вижу.

Едва в тусклом свете появилась чья-то фигура, Селлена, охваченная страхом, опустила голову в воду. Не только она так отреагировала: другие местные обитатели тоже бросились врассыпную, пытаясь спрятаться в кустах. А мне даже не нужно было смотреть в ту сторону, чтобы понять, кто заставляет дрожать от страха всех обитателей озера.

– Ого, да ты и сегодня само спокойствие.

– Ты это верно подметила.

Стоило мне выйти из воды, как мои ноги тут же вытянулись, и я приняла человеческий облик. Несмотря на то, что мне уже много раз доводилось проходить эту трансформацию, я так и не смогла к ней привыкнуть. В качестве последнего штриха я отряхнула подол своего черного платья и равнодушно взглянула на незваную гостью.

– Похоже, ты находишь эту жизнь приятной? Интересно, что бы ты делала, если бы не смогла к ней приспособиться?

– Если тебя это так волнует, то, может, пойдешь и попросишь свою старшую сестру об одолжении?

– Ы-ых!

Лицо Ребекки перекосилось. Судя по семейной книге, она приходилась мне второй падчерицей.

– Не слишком ли ты дерзкая для про́клятого ничтожества? Если будешь со мной так себя вести, тебе это выйдет боком!

– Неужели может быть что-то хуже моего нынешнего положения?

– Если продолжишь в таком духе, вообще останешься животным до самой смерти…

– Но разве тогда ты сама не окажешься в затруднительной ситуации? – я натянула ехидную улыбку и поправила подол платья.

Неужели не ясно, что к чему? Из всех про́клятых обитателей озера я единственная была способна принимать человеческий облик, и вовсе не из-за чувства вины передо мной у Рании, и не вследствие проявления ее доброй воли.

– Похоже, твоей старшей сестрице время от времени нужна герцогиня Ивендель. Вот не так давно на семейном собрании герцогского дома именно я поставила свою подпись в документах, а не она.

– Эй!

– Ты должна сказать: «Да, матушка».

– …

Ну в самом деле, у нее нет никаких манер. Я холодно отвернулась и направилась в сторону флигеля. В такие моменты жизнь черного лебедя казалась мне комфортнее. Но частью моей участи было с первыми лучами солнца превращаться в человека, и с этим я ничего не могла поделать.

– Что такое? Моя младшая дочь еще не все мне сказала?

– Что?! Ха-а, ладно, посмотрим, сколько тебе осталось наслаждаться этой жизнью! Ты у меня еще попляшешь!

– В самом деле?

Идиотина, думаешь, есть что-то более ужасное, чем быть проклятой и проживать жизнь наполовину человеком, наполовину птицей? Но сколько бы желчи Ребекка ни изливала, она даже до пят своей старшей сестры не дотягивала. Если Рания была психопаткой, которую не заботила боль других, то Ребекка была социопаткой, которая по крайней мере осознавала, что несчастье другого – это несчастье. Не знаю, можно ли это считать комплиментом, но, наверное, следует сказать, что она была просто-напросто подлым и завистливым человеком. Видимо, потому что Ребекку с самого раннего возраста сравнивали со старшей сестрой, ее мировоззрение исказилось, и теперь она часто наведывалась к озеру, чтобы навести переполох… В каком-то смысле она тоже являлась своего рода жертвой, но вовсе не проклятия.

Наблюдая за Ребеккой, которая, потерпев поражение в словесной перепалке, удалялась от флигеля, громко стуча каблуками, я поднялась по лестнице.

– Ну… Хотя не мне говорить, кто тут жертва…

⁂

Распорядок моего дня не отличался разнообразием. Как уже было сказано, днем я была герцогиней Кэтрин, а ночи проводила в облике Черного Лебедя, королевы озера, вот почему траектория моих передвижений была крайне ограниченной. Мне поведали, что если преодолеть небольшое расстояние, то можно выйти к одному оживленному северному городку, но я даже представить себе не могла, в какой беде окажусь, когда в лучах лунного света вдруг превращусь в черного лебедя.

– Ну серьезно, я же не какая-то там Золушка.

Золушка убегала от принца, я же должна была удирать от пытающихся меня сцапать охотников. Я была очень красивой птицей. Речь шла о редком виде, который стоил огромных денег, поэтому если бы я привлекла чье-либо внимание, меня бы уже не оставили в покое. Поначалу я горела желанием во что бы то ни стало сбежать и встретиться с магом, но отказалась от этого плана, услышав от Селлены одну историю.

– Даже не знаю… В прошлом две уточки пытались сбежать, и им даже удалось добраться до двери дома мага.

– Правда? И что же с ними стало?

– Спрашиваете, как сложилась их судьба? Вон там… посмотрите сами.

И с горечью во взгляде Селлена указала клювом на двух улиток, цеплявшихся за камень. Что ж, похоже, все северные земли находятся под полным контролем Рании. Куда бы я ни бежала, мне все равно придется вернуться на озеро: сбежать из северных земель за один день невозможно.

– …

И, честно говоря, я уже начала наслаждаться своей новой жизнью здесь.

Недостаточно слов, чтобы описать, какое блаженство дарит безмятежное ночное купание под лунным светом! Когда я работала в зоопарке, мне всегда было интересно, о чем думают водоплавающие птицы, мерно скользя по воде… Теперь мое любопытство оказалось полностью удовлетворено.

Ты ведь тоже сейчас мне завидуешь, да? Уверена, у тебя в душе появились такие эмоции.

Я не могла демонстрировать свою радость в открытую, так как боялась потревожить душевный покой Рании, но в облике черного лебедя изо дня в день испытывала неимоверное счастье. Напротив, время, проведенное в облике Кэтрин, было наполнено пустотой и одиночеством. Я все еще не привыкла жить в уединенном флигеле, где не было никого из слуг. Когда возникала острая необходимость в присутствии герцогини, Рания вызывала меня из флигеля, но я всегда закрывала лицо черной траурной вуалью, поэтому мне было неизвестно, с кем я встречаюсь. И хотя я понятия не имела, что ждет меня по прошествии оставшихся девяти месяцев… Я решила подумать об этом позже.

– Да. Мне этого вполне достаточно.

И дело вовсе не в том, что моя жизнь была мне безразлична. Просто ко мне пришло осознание того, что чем больше я узнаю́, тем в более глубокую пропасть проваливаюсь. Лучше уж было оставаться в неведении.

Наверное, стоит привести пример. Допустим, я нашла подходящий домик и внесла залог, который несколько лет копила, упорно работая, но тут выяснилось, что предыдущий арендатор повесился, а когда я пошла разбираться, риэлторская компания оказалась закрыта из-за подписания договоров с разным содержанием для одного и того же объекта, а владелец недвижимости попросту скрылся в неизвестном направлении. Или у меня есть кто-то, за кого я собираюсь выйти замуж, но тут выясняется, что он уже женат, или что встречается с еще одной девушкой, с которой собирается связать себя узами брака. Что ж, вот я нахожусь примерно в таком же положении. А после того, как мне пришлось столкнуться с подобного рода ситуациями несколько раз, мои ценности изменились. Даже если начать злиться и топать ногами заблаговременно, несчастья, которое ждет за углом, все равно не избежать. Оно произойдет в любом случае, поэтому отсутствие плана – лучший план. Я имею в виду, что если начать приводить дела в порядок, когда придет время, то удастся урвать хотя бы один счастливый денек.

– Э-эм.

Определенно, так и должно быть!

– Ох.

Но почему-то сегодня я только и делаю, что целый день напролет вздыхаю. Я легла, но сколько ни ворочалась, меня не покидало ощущение прилипшего к моей спине чего-то мерзкого. Однако правильнее было бы сказать, что дискомфорт испытывала моя душа, а вовсе не тело.

– …

В итоге я встала и, выглянув в окно, поняла, что до ночи еще далеко. Мне никак не удавалось избавиться от охватившего меня беспокойства. В мыслях было лишь одно желание – поскорее обратиться в черного лебедя. Поэтому, недолго думая, я отправилась к озеру и, присев на холмике, уперлась подбородком в колени.

– Вы сегодня рано, герцогиня.

– Да, верно.

Гуси, скользящие по воде, приблизились, чтобы приветствовать меня, но я махнула им рукой, как бы говоря, что в этом нет необходимости. Сейчас я была не в настроении слушать чьи-либо приветственные речи. Я уже начала было думать, что, наверное, зря вообще пришла на озеро, но, с другой стороны, идти мне больше было некуда.

– Мадам, вы действительно пришли. Когда гуси сказали, что вы здесь, я сначала не поверила.

– Селлена.

Что это за озеро такое, где ничего нельзя сохранить в тайне? Возможно, среди водоплавающих животных новости разносятся быстрее? Селлена приблизилась и села рядом. Я разбросала сухую траву, чтобы подготовить ей удобное местечко.

– Мадам, вы, кажется, сегодня не в духе.

– Эм, я?

– После той встречи с госпожой Ребеккой на вашем лице поселилась печаль.

До чего же у нее острый глаз. Я всеми силами пыталась принять самый равнодушный вид, но в итоге сдалась и просто закатила глаза. По правде сказать, причина, по которой Селлена была проклята, как раз в ее сообразительности и заключалась. Она первой поняла, что красивый молодой человек, часто посещавший герцогскую резиденцию, на самом деле колдун, и затем оказалась не в силах скрыть факт своей осведомленности, как бы сильно ни старалась.

– Отриньте ваши тяжкие думы. Ведь госпожа Ребекка не впервые повела себя подобным образом. Ну что вы, правда…

– Так-то оно так.

Но взгляд на ситуацию меняется, если речь идет о твоей дочери, не так ли?

– О-о-ох.

Вздох, который я всеми силами пыталась сдержать, вырвался из груди.

Причина, по которой я пребывала в столь подавленном настроении, крылась именно в Рании и Ребекке. Хотя в любом романе есть пара-тройка злодеек, мелькающих на заднем плане, и они как раз принадлежали к их числу, но, черт подери, номинально они являлись моими дочерями. Как бы я ни старалась приспособиться ко всему, что меня окружало, с этим фактом мне так и не удалось смириться. Поверить не могу, что у меня две падчерицы примерно одного со мной возраста! Можно, конечно, задаваться вопросом, почему вдова, которую продали и прокляли, раздувает из этого такую проблему, но у каждого есть свои приоритеты. В прошлой жизни у меня не было ни родителей, ни братьев, ни сестер, поэтому я всегда мечтала о семье. Любящий и внимательный муж, являющийся надежной опорой сын – это, без сомнения, прекрасная картина. Но у матери должна быть и очаровательная дочурка! Мягкие пухлые щечки, невинные сияющие глазки и милые губки бантиком…

– О да!

При одной мысли об этом мое сердце начинало трепетать. Именно поэтому в прочитанных мной романах я больше всего любила не сцены с главной героиней и главным героем, а побочные истории, в которых появлялись их дети. Когда я читала о малышках главных героинь, как две капли воды похожих на своих матерей, то каждый раз ахала от наслаждения, словно речь шла о моей собственной дочери.

«Верно, я заплатила за роман, так что по сути это я кормлю ее сухой смесью и меняю ей подгузники! Поэтому она не может не быть моей дочерью!»

Меня переполняла гордость, когда я видела, как дети из романа живут счастливой жизнью и растут, держа за руки маму с папой. Говорить, что эта картина – точная копия моего детства… было бы слишком бессовестно и нагло. Просто эти сцены доставляли мне неописуемое удовольствие. Если у меня когда-нибудь появится дочурка, я тоже хочу окружить ее любовью и заботой и сделать так, чтобы она абсолютно ни в чем не нуждалась.

– Что ж, у меня действительно были такие мечты.

Но где это видано, чтобы одна дочь оказалась психопаткой, а другая – злобной завистницей!.. Словно резко пробудившись ото сна, я вернулась в реальность. Готова отказаться от всего остального, но дочка была заветной мечтой всей моей жизни. В чем, черт подери, я согрешила, что со мной обошлись подобным образом! Никогда не просила о богатстве или принце на белом коне, как другие. Не было у меня подобных желаний! Я просто хотела прожить самую обычную жизнь, родить хорошенькую дочурку и наслаждаться своим маленьким счастьем. Почему, как гром среди ясного неба, на мою голову свалилось подобное?!

– Знай я, что все обернется таким образом, загадывала бы желание более обдуманно.

– Что? Какое еще желание?

– Нет, никакое, – я щелкнула пальцами по наклонившемуся в сторону клюву Селлены и встала.

Но если бы я знала, что мое последнее желание, озвученное в зоопарке перед самой смертью, сбудется так быстро, то непременно добавила бы и этот пунктик тоже. «Прошу, даруйте мне одну-единственную, красивую и милую дочурку!» – почему я не произнесла этих слов?..

Охваченная тщетными сожалениями, я привела в порядок свой траурный наряд. Хотя в скором времени мне в любом случае придется обратиться в черного лебедя, я все же решила вернуться во флигель и немного поспать.

– Я пойду первой. А ты поймай парочку карпов. Я слышала, сейчас как раз их сезон.

– Я поймала одного, но оказалось, что это был человек! А я все гадала, как рыбина может быть такой большой!..

– Не думаю, что это та история, которую можно рассказывать, смеясь… Секунду!

Тихо.

– Тс-с…

Перестав отчитывать Селлену, я приложила палец к губам. Та принялась удивленно смотреть по сторонам: не наведались ли на озеро Рания или Ребекка?

Нет, честно говоря, я не ощущала чьего-то присутствия.

– Мадам, что такое?

– Ты ничего не слышала только что?

– О чем это вы…

– Слышишь. Опять точно такой же шорох!

– Ш-ш-ш.

Услышав тихий звук, я снова наклонилась. Вне всякого сомнения: в камышовых зарослях кто-то скрывался. Я оттолкнула обескураженную Селлену и осторожно сделала шаг в сторону стеблей камыша, потом второй…

– Кто здесь?

Никакой реакции не последовало. Да, я использовала человеческий язык. Но тот факт, что мне, находящейся на самой вершине экосистемы озера, не соизволили ответить, означал одно из двух: либо существо, прячущееся в камышах, только-только прокляли, либо оно было животным изначально.

– Как смеешь ты молчать, когда герцогиня зовет тебя? Мадам, отойдите. Я сама осмотрю заросли!

– Нет-нет, все в порядке.

И почему-то у меня возникло предчувствие, что верен второй вариант. Остановив взволнованную Селлену, я осторожно раздвинула камыш.

– Все в порядке, ты можешь вый… Ой! – выпустив стебли, я прикрыла рукой, разинутый от удивления рот. Передо мной было существо, которого я никогда прежде не видела на этом озере. Очаровательный маленький птенчик, покрытый пушистым белым пухом, моргнул и посмотрел на меня своими алыми глазками.

– А, это же белый лебеденок!

Боже мой… От взгляда на это крохотное существо у меня перехватило дыхание. Лебеденок прятался в камышовых зарослях… Ну конечно, он еще слишком мал, поэтому у него не было иного выбора, кроме как спрятаться. Облик этого чуда, когда оно присело на лапки и наклонило головку, был таким милым, что мне на миг показалось, словно передо мной куколка.

– Ты только глянь, это же птенец лебедя. Вне всякого сомнения, перед нами белый лебеденок!

– И в самом деле. Кажется, эта кроха совсем недавно вылупилась из яйца… Нет ли поблизости ее мамы? Или, может, малышка потерялась?

– Тс-с. Кажется, она напугана.

Я осторожно опустилась на колени перед малышкой, которая под нескончаемым потоком слов Селлены сжалась в комочек. К счастью, ее испуг был не очень сильным, птенец лишь моргал глазками, но не убегал.

– Какими судьбами здесь оказался лебеденок? Если речь идет о белом лебеде с озера, то это могут быть только сэр Ремингтон и его жена! Но неужели они успели обзавестись ребенком?

– Не думаю. Недавно они не на шутку разругались, споря о том, по чьей именно милости оказались прокляты. И они уже в летах, поэтому вряд ли у них…

– Да, думаю, тут ты права.

Считать, что раз озеро проклято, то жизнь на нем будет протекать флегматично и вяло, – самый что ни на есть глупый предрассудок. Думаю, правильнее будет сказать, что, наоборот, именно потому, что люди оказались превращены в животных, их эмоциональные порывы стали еще более дикими. Здесь не было ни ограничений, ни посторонних взглядов. Кроме того, они пребывали в отчаянии, не зная, смогут ли вновь стать людьми, поэтому творили все, что только взбредет в голову, будь то интрижки или измены, раздоры или что-либо еще. Я находилась здесь всего три месяца, но уже успела насчитать более трех разведенных пар.

– Но, может, на всякий случай стоит спросить у сэра Ремингтона об этой малышке?

– Нет. Если окажется, что он тут ни при чем, то что прикажешь делать? Разве ты не видишь, что она и так до смерти напугана? Мне, конечно, не очень нравится сплетничать, но не могу не отметить, что у сэра Ремингтона слишком крутой нрав. Что ты будешь делать, если малышка расплачется?

– Это действительно так, но все же…

– Сначала нужно успокоить ее. Если мы будем вмешиваться без причины, то у нее может возникнуть травма, и какое тогда ее ждет будущее? Нельзя вести себя слишком возбужденно. Мы должны показать пример. Понимаешь?

– Мадам, мне кажется, что вы здесь возбуждены больше всех.

От слов Селлены у меня по спине пробежал холодок, и я демонстративно отвернулась, сделав вид, что не слушаю. Она была чересчур сообразительна! Мои щеки и затылок начали гореть, а кончики пальцев закололо.

– А…

И откуда только свалилось к нам это чудное создание? Все ее тело, на котором еще не выросли настоящие перья, было покрыто мягким белым пушком. Это первый ребенок, которого я увидела с тех пор, как появилась тут. Озеро Фердиум было местом ссылки про́клятых взрослых людей, и молодые особи встречались здесь крайне редко. Большинство людей оказались обращены в животных до того, как обзавелись детьми… Но так или иначе, сейчас передо мной был ребенок.

Дитя! Ребенок, о котором я все это время так мечтала!

– Раз эта малышка до сих пор не заговорила, значит, она не человек. Скорее всего, это просто едва вылупившийся белый лебеденок.

 – И то верно. Будь она про́клятым человеком, то говорила бы. И какой бы жестокой ни была госпожа Рания, уж ребенка она бы не стала проклинать.

– Ты тоже так думаешь?

– Мадам, чему вы так радуетесь?

– Радуюсь? С чего ты взяла?

Прижав к щеке ладонь, я запоздало попыталась вернуть себе самообладание. Про́клятые люди внешне совершенно ничем не выделялись среди других обитателей озера. Пока кто-то из них не начинал говорить, невозможно было определить, животное перед тобой или человек. Были даже случаи, когда про́клятые люди не разговаривали по несколько лет – возможно, из-за шока от превращения. Не помню точно, когда, но, кажется, это произошло в прошлом месяце? В воде плавал один карп. Уверенная в том, что передо мной просто большая рыба, я цапнула его клювом, а это оказался про́клятый рыцарь, который закричал что есть мочи: «Мне больно, отпустите меня!» После того инцидента я не прикоснулась клювом ни к одному живому существу.

– Кстати говоря, вы сейчас ведете себя не так, как обычно. Вас ведь все, что связано с обитателями озера, никогда не интересовало.

– Это вовсе не так…

Хотя я и сказала Селлене не молоть чепуху, но мой взгляд уже был всецело прикован к крохотному белому лебеденку. Продолжать так себя вести было нельзя, но странное дело: у меня никак не получалось сдвинуться с места, словно мои ноги прибили к земле.

– Скоро сядет солнце. Вы ведь собирались до появления луны вернуться во флигель и немного отдохнуть, не так ли? Я присмотрю за этой малышкой в ваше отсутствие. А если отвести ее на луг на том конце озера, то, возможно, там она найдет тех, кого знает.

– Отвести на луг?

– Да-а. В последнее время сюда частенько наведываются бродячие собаки, поэтому если не отвести ее туда, то она вряд ли переживет ночь.

– Молчать!

Дитя, закрой ушки!

Сама того не осознавая, я робко протянула руки к малышке и заключила ее в свои объятия. Та была так поражена, что не могла пошевелиться, и я, чувствуя, что она затаила дыхание, понизила голос:

– В этом нет никакой необходимости, Селлена. Ты можешь идти. Разве ты не обещала сегодня вечером помочь с наведением порядка в камышовых зарослях? Обещание есть обещание. Не пренебрегай общественной жизнью озера.

– Но как же тогда быть с лебеденком?

Пожав плечами, я легонько вздохнула:

– Ничего не поделаешь, мне придется взять ее с собой.

И, раздраженно покачав головой, бросила растерянно округлившей глаза Селлене:

– Мне так хотелось сегодня немного вздремнуть до наступления ночи, но у меня нет ни одной секунды на отдых.

⁂

Здесь ведь точно никого нет, да? Войдя во флигель, я внимательно посмотрела по сторонам и тут же опустила лебеденка на стол. Что касается сна, то я уже успела поспать сегодня днем. Я спала и вчера, и позавчера и завтра тоже смогу отоспаться, так какой смысл ложиться сейчас?

– Эм.

Верно-верно. Я кивнула, наблюдая за маленьким белым лебеденком. Пушистый мех малышки был мягким, как снежинка, которая вот-вот растает. Увидев, что она все еще дрожит от страха, я быстренько перенесла ее на кровать:

– Прости. Просто я давно не держала в руках таких крох.

Должно быть, кровать была жестковата для малышки. Я начала торопливо скручивать одеяло, чтобы свить для нее гнездышко. Мне нужно было что-то сделать, но я понятия не имела, с чего начать, и моя тревога продолжала усиливаться.

– Ну вот, готово. Как ты себя чувствуешь? Тебе удобно?

– …

Конечно, я знала, что ответа не последует, но все же подождала какое-то время, а затем рассмеялась. В любом случае меня сейчас никто не видит. Я медленно наклонилась и заглянула в алые глаза лебеденка.

– Боже… как же быть?!

Она была безумно милой! Это было то самое очарование, при виде которого хотелось закрыть глаза руками и визжать от умиления. Но этим я бы перепугала ее до смерти, поэтому пришлось прикусить губу и сложить руки под подбородком. Работая в зоопарке, я всегда заботилась о детенышах животных, которые только-только появились на свет или же были привезены к нам из других мест.

– Дитя, куда же, черт подери, ушла твоя мама?

– …

– Кстати, и почему твои глазки так похожи на драгоценные камни?

У малышки были такие сияющие глазки, что я готова была их расцеловать, если бы только сейчас она не дрожала от страха. Они сверкали точь-в-точь как рубины. Хотя я никогда не видела рубинов, но была уверена, что ее глазки своим чистым блеском и прозрачностью ничем от них не отличаются. Но… разве у белых лебедей не черные зрачки? Головка, которая лежала на одеяле, наклонилась, словно подражая лебедю. На мгновение я подумала, что передо мной про́клятый человек. Но если бы на ней лежало проклятие, то она бы уже проронила хоть словечко. И хотя я понимала речь животных, их словарный запас был намного скуднее, чем у людей. Поэтому, даже понимая их язык, можно было либо хорошо уловить смысл сказанного, либо плохо. К тому же почти все они лишь описывали свое настроение или состояние, говоря, что, например, голодны или хотят спать.

– …

Но этот ребенок не сказал даже чего-то похожего. За исключением удивления при первой нашей встрече, белый лебеденок не выражал ни словами, ни звуками никаких признаков страха. И, глядя на любопытство, свойственное малышам, могло показаться, что она действительно не имела ни малейшего представления ни о земле, ни о небе. Пребывая в глубоких раздумьях, я наклоняла голову туда-сюда и наконец щелкнула пальцами:

– А-а! Теперь все ясно!

Возможно, это мутация или что-то в этом роде. Как только меня посетила эта мысль, я сразу же поняла, почему мать-лебедушка бросила свое чадо на произвол судьбы. Я резко встала, чем напугала малышку: она сжалась в комочек, вдавив голову в шею.

– Нет-нет. Ты не сделала ничего плохого.

Как вообще может хоть в чем-то провиниться такое чудо?! В глазах у меня защипало. Хотя я и не помнила, как меня бросили, мне все же не удавалось избавиться от ощущения, что родители оставили меня не сразу после рождения, а спустя какое-то время, не справившись с своими обязанностями. Я боялась, что травмирую малышку, если слишком сильно ее напугаю, поэтому очень осторожно ее обняла.

– Они действительно идиоты. Оставить столь чудное создание…

Эм… Но почему на моих губах то и дело появлялась улыбка? Причина была очевидна, но я до последнего продолжала делать вид, что не знаю, и изо всех сил сдерживалась. Если я начну хохотать в открытую, то буду выглядеть действительно плохим человеком. Тем не менее, несмотря на то, что я это осознавала, уголки губ все равно предательски ползли вверх.

– …

– Не пойми меня неправильно. Я изначально… была человеком, который частенько смеется.

Под пристальным взглядом этих невинных глаз я тут же попыталась оправдаться. Но как вообще можно не улыбаться в тридцать два зуба в подобной ситуации? Ведь, возможно, у меня наконец-то появится семья! Более того, у меня будет такой красивый ребенок!

– Послушай… мои слова могут показаться тебе смешными…

– …

– Но, может, мне стать твоей мамой?

От волнения у меня пересохло во рту. Я прекрасно понимала, что говорю эти слова простому белому лебеденку, который даже не является человеком, но оттого, что возникла ситуация, которую я себе и представить не могла, мое сердце трепетало от волнения еще сильнее.

«Мне просто очень одиноко!»

Даже если жизнь на озере и была хороша, но что в прошлой жизни, что здесь – я все равно влачила одинокое существование. Хотя на озере мы все проводили время бок о бок, на обратном пути во флигель кончик моего носа начинало щипать от боли.

– Хорошенько подумай над моим предложением. Мне кажется, это не такой уж и плохой вариант для тебя.

– …

Хотя я знала, что не услышу ответа, но все же не могла оторвать глаз от маленького лебеденка. Следует ли мне быть чуть более активной? Я набралась смелости и легко коснулась ее головки, и по телу у меня пробежала легкая дрожь, словно я сейчас вот-вот растаю.

– Давай просто жить вместе, а?

– …

Хотя это было произнесено в вопросительной форме, все мое естество заволокла чернота, словно говоря, что я – черный лебедь не только снаружи, но и внутри. И о чем я думаю? Нужно просто оставить тебя рядом с собой, и дело с концом. Хотя на мгновение я почувствовала укол совести, но утверждать, что я поступаю из ряда вон плохо, было все же нельзя. Ведь поскольку речь шла о брошенном ребенке, без родителей, братьев и сестер, ему нужен был тот, кто позаботится о нем хотя бы до тех пор, пока не объявится кто-то из близких.

«И, честно говоря, даже если за тобой кто-то придет… вряд ли это существо можно назвать настоящим „порядочным“ белым лебедем?»

Тот, кто единожды бросил своего ребенка, спокойно может сделать это снова. В моей голове уже появилось более сотни причин, почему я должна оставить дитя под своим крылом. Я старалась не слишком сильно впадать в зависимость от этого чуда, но мои пальцы продолжали без остановки щекотать макушку и щечки белого лебеденка. И лишь увидев, что малышка сонливо опустила головку, я заставила себя убрать руку.

– Похоже, тебя клонит в сон. Что ж, немудрено.

– …

Я осторожно вернула лебеденка обратно в скрученное из одеяла гнездышко. Мне хотелось обнять малышку и уснуть вместе с ней, ведь я, не спав со вчерашнего дня, тоже ощущала неимоверную усталость. Но что, если во сне я одним неосторожным движением раздавлю это крохотное создание?.. Тогда быть беде… Нет же, этого уж точно не случится! Ведь я уже могу обратиться в черного лебедя.

– Ха-ха.

Я смущенно засмеялась, а затем раздвинула шторы и открыла окно, чтобы дорожка лунного света достигла постели. Когда я приму облик черного лебедя, можно будет не бояться, что малышка окажется раздавленной. Конечно, самым простым и безопасным способом было с самого начала уложить белого лебеденка спать на полу, но мне совершенно не хотелось так поступать.

– Конечно. Ведь это ее первый день здесь.

Тем более она оказалась брошена, да еще успела не на шутку перепугаться. Мысль о том, что этого прекрасного ребенка покинули, уже стала в моей голове неоспоримым фактом.

Спи-спи, малышка.

И, аккуратно расположившись рядом, я прильнула к ней своим телом. Не знаю, кто из нас заснул первой, но я моментально провалилась в сон.

Большое спасибо! Мое желание вновь было исполнено! Теперь, когда к безмятежной жизни на озере добавился ребенок, мне больше и желать было нечего. Да не просто ребенок, а грациозный белый лебеденок! Дитя, которое идеально подходит проклятой герцогине Кэтрин. Хотя можно счесть за небольшой сбой системы то, что мне, черному лебедю, свалился в руки белый, но назвать это недостатком язык просто не поворачивался.

«Это ведь точно не сон, да?»

Пока я пребывала в полудреме, лишь эта мысль вызывала у меня беспокойство. Тем не менее отнимать то, что было дано, противозаконно. Твердо решив, что никому не отдам свою малышку, я вытянула руки, ощупывая кровать в ее поисках.

Нет, вернее, я расправила крылья, а не руки.

– Эм, ты проснулась?

И когда это она только успела зарыться в мои перья? С чувством удовлетворения открыв глаза, я почувствовала, как лебеденок прижимается к моему животу. Как я и думала, тебе тоже не так уж и плохо здесь, да? Должно быть, малышка инстинктивно искала моих объятий. Белый лебеденок завертел головой, пытаясь отогнать остатки сна, а я, глядя на это, с улыбкой проговорила:

– Боже, ты, похоже, удивлена. Не нужно бояться. То, что твоя мама внезапно преобразилась…

– Мама?

– …

С-секундочку.

Я застыла как вкопанная, а лицо белого лебеденка внезапно просветлело. Малышка невинно расправила крылья и со всей имеющейся у нее любезностью сделала контрольный выстрел:

– Мама? Вы моя мама?

Глава 2

В императорском дворце, внутренние покои которого обычно по ночам разрешалось освещать лишь луне, сегодня царила совершенно иная атмосфера. И не в каком-то укромном уголке дворца, а прямо перед самыми дверьми спальни императора. Здесь повсюду плавали волшебные огни, освещающие все так, словно за окнами стоял день.

– …

Стоящие на коленях стражники и рыцари в отчаянии крепко зажмурились. Это были смелые люди, которые никогда не закрывали глаза даже перед лицом великой войны, окропившей кровью весь континент, но произошедший сегодня ночью инцидент не шел с ней ни в какое сравнение.

– И что это тут вообще происходит посреди ночи? Я не на шутку перепугался, получив сообщение…

– Простите, брат.

При появлении второго принца Кирэля четвертый принц и по совместительству начальник дворцовой стражи Теннон потер рукой свое бледное как мел лицо. Они приходились друг другу кровными братьями, но как человек, отвечающий за охрану императорского дворца, четвертый принц не мог позволить себе оправдываться.

– Когда его величество узнает, как ты, черт подери, намерен справиться с последствиями…

Бах!

Прежде чем он успел договорить, огромные двери открылись, и на пороге появилась фигура. Хотя эти покои и были самыми роскошными во всем дворце, появившийся в проходе мужчина затмевал собой их блеск и величие.

– …

Он снял с головы серебряный шлем, и его великолепные белокурые волосы, сияющие ярче лунного света, рассыпались по плечам. Линия подбородка была такой же острой, как и точеная переносица, но больше всего внимания привлекали его глаза. Символ императорской семьи Роханской империи и знак истинного преемника, они сразу же давали понять, кем является возникший на пороге. Эти холодные глаза бога войны ясно показывали, кто был правителем этого огромного дворца.

– На обратном пути я услышал одну очень занимательную историю.

С каждым сдержанным шагом по зале распространялась благородная и одновременно холодная аура Ласида, императора Роханской империи. Его младшие братья, с которыми он был связан одной кровью, опустили головы, не смея встретиться с ним взглядом.

– В-ваше величество.

– Единственная принцесса империи исчезла из дворца, переполненного ее старшими братьями?

– …

Его меч звонко и резко покатился по полу. Лезвие серебряного клинка, на котором еще не высохла кровь, принадлежащая то ли человеку, то ли животному, сверкало так же холодно, как и глаза его хозяина.

– Полагаю, только мне одному сейчас весело, да?

– …

Несмотря на легкую улыбку у него на губах, весь его облик выражал равнодушие. Хотя он еще не в полной мере возмужал, его мускулистый торс, видневшийся сквозь распахнутую броню, внушал страх любому, кто просто смотрел в сторону императора.

– Мы совершили грех, заслуживающий смерти.

– Хорошо, что вы это понимаете.

Брови, которые до сих пор оставались бесстрастными, сейчас нахмурились. Незначительное изменение, но поскольку император редко проявлял эмоции, только слепой мог бы не понять, как сильно потревожен его душевный покой.

– Докладывайте. Во всех подробностях.

– …

Четвертый принц Теннон, чье лицо стало мертвенно-бледным, когда он услышал слова Ласида, произнесенные самым низким тоном, на который тот был способен, первым склонил голову:

– После того, как дворец принцессы Ханиэль вчера вечером посетил Лоам, она исчезла. Он попросил няню и служанок ненадолго выйти, поэтому никто не знает, в каком направлении они отправились…

– Считаешь, что я назначил тебя командиром дворцовой стражи, чтобы ты мог оставлять свой пост когда заблагорассудится?

– …

Кроваво-красные глаза Ласида, ставшие еще холоднее, чем когда-либо, скользнули по младшему брату. Император был всегда беспощаден к тем, кто забывал о своем долге, даже если речь шла о его кровном родственнике. Теннон, чьи щеки заалели, словно по ним прошлись чем-то горячим, вздохнул:

– Но, брат… ваше величество! Вы же знаете, что Ханиэль еще слишком юна и очень пуглива, при виде вооруженных рыцарей она тут же начинает плакать.

– Поэтому ты, называющий себя командиром дворцовой стражи, вышел вон из-за слез ребенка?

– Пожалуйста, успокойтесь. К счастью, жемчужина, находящаяся в комнате Ханиэль, никак не изменилась.

Чтобы предупредить возникновение серьезного инцидента, второй принц и эрцгерцог империи Кирэль достал что-то из рукава. Серебряная круглая жемчужина, как всегда, излучала мягкий свет.

– Если бы с Ханиэль что-то случилось, она бы уже почернела. Жемчужина является задумкой нашей покойной матери, которая попросила дядю создать подобный магический предмет, так что мы можем на нее положиться.

– Ты предлагаешь положиться на какой-то камень, когда речь идет о жизни ребенка?

– …

– Ну что вы за никчемные создания.

Глумливая ухмылка на губах Ласида мгновенно заклеила рты двум его младшим братьям. Он был человеком, который ни во что не верит, пока не увидит это в действии, будь то магический инструмент или что-то, над созданием чего усердно трудился архимаг.

– Когда именно ушел Лоам?

– Он всегда был непредсказуем, и в этот раз вернулся без предупреждения… Сказал, что хочет ненадолго увидеться с Ханиэль, а потом исчез без следа.

– Проклятье.

Произнесенное Ласидом в порыве гнева ругательство растворились в ночном ветерке.

Пятый принц империи, Лоам, унаследовал сильные магические способности, передававшиеся по материнской линии, и с детства демонстрировал выдающийся талант в магии. В конце концов он отказался от своих титулов под предлогом обучения и несколько лет назад исчез.

Конечно, Лоам время от времени появлялся, но кто бы мог подумать, что однажды он создаст такие проблемы.

Кирэль стиснул зубы.

– И о чем только думал этот мальчишка? Он всегда стирает свои следы, потому что не хочет, чтобы его нашли. Ума не приложу, как быть в сложившейся ситуации.

– Вы связались с Магической башней?

– Само собой. Мы отправили дяде почтового голубя, так что, если Лоам прибудет в Магическую башню, нас тут же известят.

– Сейчас же разошли по империи всех магов императорского дворца. Нужно выйти на след Лоама. Поторопитесь, пока все магические следы не рассеялись!

– Есть, ваше величество.

Ласид нахмурился и поднял руку, и все рыцари, простиравшиеся ниц, моментально встали и выстроились в линию. Но он счел, что этого недостаточно, и, взглянув на четвертого принца Теннона, проговорил:

– Позже они будут привлечены к ответственности. Отправьте секретные сообщения всем пограничным постам. С ребенком он вряд ли уже успел пересечь границу.

– Мы так и сделаем. Но Ханиэль никогда не выходила за пределы императорского дворца, поэтому почти никто не знает, как она выглядит…

– Ха, и вы еще смеете называться ее старшими братьями?!

Ласид резко повернул голову и опустил свои холодные глаза. Его голос, обращенный к младшим братьям, которые в отчаянии склонили головы, был холоден как лед:

– Она – кровь и плоть императорской семьи и единственная принцесса Роханской империи. У нее белокурые локоны и алые глаза…

Его холодное и раздраженное лицо впервые выразило сомнение:

– А сколько ей лет?

⁂

– Мама! Вы моя мама?

У меня резко пересохло в горле, и я никак не могла поверить в происходящее. Было странно видеть перед собой маленького лебеденка, который говорил столь чистым и нежным голоском.

– Кто же ты такая?

Похоже, она человек. При таком четком построении предложений можно было не сомневаться в том, что она была проклята. Меня одновременно захлестнули чувства тщетности надежд, разочарования и всеохватывающего гнева.

– Рания и с тобой тоже так поступила? Ну это уже ни в какие ворота не лезет! В чем, черт подери, провинилось столь юное создание?!

– Э-эм? Лания?

– Герцогская дочь, леди Рания. Нет, вот же стерва. Она сотворила с тобой подобное?

– Сто?

Малышка продолжала наклонять голову то вправо, то влево. Выглядело так, словно она пытается что-то вспомнить, но мне, с моим-то жизненным опытом, сразу стало понятно, что она притворяется.

– Если ничего не приходит на ум, то не нужно пытаться вспомнить. Но это точно не дело рук Рании, да?

– Н-не снаю.

Я, не отдавая себе в этом отчета, повысила голос, и головка белого лебеденка вздрогнула. Заметив удрученный вид малышки, которая, похоже, решила, что ее собираются отругать, я поспешно дала ей понять, что это не так:

– Нет. Я ни в чем тебя не виню… А, так не годится. Скажи-ка, где сейчас твои родители?

– Лодители?

– Да, мама и папа. Если тебя прокляли, то, значит, твоя семья тоже под действием проклятия… Может, твой отец обанкротился? Или же они выступили против какого-то действия леди Рании? Или же… нет, забудь.

Какой вообще смысл задавать ребенку такие сложные вопросы!

Перебирая в голове причины, из-за которых человек становился обитателем озера, я покачала клювом. Даже если что-то подобное произошло, эта крошка ни за что не узнала бы об этом. Да и вообще я глубоко сомневалась, что она знает хотя бы, сколько ей годиков.

– Дитя, сколько тебе лет? Я имею в виду твой возраст.

– Сколько мне лет? Один… Два…

– Ладно-ладно, не нужно.

Эх, и чего я только ожидала от этой малютки…

Я была настолько опустошена и подавлена, что мне никак не удавалось сосредоточиться. Но это вовсе не означало, что я собираюсь опустить руки лишь потому, что передо мной находился ничего толком не понимающий ребенок. Даже трех– или четырехлетний малыш начал бы загибать пальчики, чтобы показать свой возраст, но у белого лебеденка не было пальцев. Сколько бы она ни постукивала черным, как кончик ее клюва, крошечным коготком, ей никак не удавалось сосчитать.

Да что это такое? Мое сердце, наполненное мечтами о семье, теперь словно падало в бездонную пропасть. Ну в самом деле, на что вообще могла надеяться такая неудачница, как я… В прошлой жизни я была сиротой, поэтому, возможно, в этой проявила излишнюю жадность.

– Два… Сетыли…

– …

Но в таком случае тебе бы следовало быть чуть менее милой. Тогда бы я не стала так жадничать! Хотя я рассмеялась, наблюдая, как белый лебеденок все еще топает своими черными лапками, но мой смех был горьким.

Как бы то ни было, первоочередной задачей сейчас являлся поиск ее биологических родителей. Еще не поздно потихоньку выяснить, имею ли я право претендовать на роль мамы этой крохи.

– Ты знаешь, где твои мама с папой? Как их зовут?

– Да-а. Папы… папы сдесь нет.

– Что?

– Папа в Небесной стлане.

Пока малышка трясла лапками, словно сама себе удивляясь, ее пух взъерошился, но затем вновь стал гладким. На мгновение я восторжествовала, но не знала, что делать, поэтому просто посмотрела на малютку и приблизилась к ней.

– П-понятно.

 – Вы снаете Небесную стлану? Это место, где много свесд. А еще есть госпоза Солнце и господин Луна[4].

– Д-да.

Было ясно, что ребенок, похоже, не знает, где ее отец. А мне не хотелось вдаваться в объяснения, поэтому я просто села рядом. Затем, стараясь держать в узде свое колотящееся сердце, осторожно спросила:

– А что насчет мамы?

– А мама сдесь!

Ах, до чего же хорошо.

Когда белый лебеденок заполз ко мне под крыло и слегка высунул головку, мое сердце, порывы которого я долгое время подавляла, запрыгало от счастья. Сама не понимая, чему радуюсь, я принялась без остановки стучать лапами по кровати так, что даже сама ощутила вибрацию.

– Мне сказали, что мама в стлане осер, и вы действительно тут окасались!

– Н-нет, это не совсем так…

 – Это плавда! Блатик Лоам так сказал!

– Братик Лоам?

Дурное предчувствие охватило меня лишь на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы по моим крыльям, прикрывавшим белого лебеденка, пробежала дрожь.

– А кто такой братик Лоам?

 – Мой пятый сталший блат!

– …

Смотрю, она преисполнена любви и преданности по отношению к своей семье.

Конечно, это очень хорошо, что малышка, оставшаяся без родителей, окружена любящими старшими братьями, однако в моей душе начала расти тревога.

– П-понятно. Значит, пятый братик. Ха-ха.

 – Блатик Лоам клутой!

– Х-хорошо…

Вот только почему-то мне кажется, что где-то я это уже слышала. Словно окаменев, я продолжала твердить себе, что такого просто не может быть. На секунду у меня перед глазами пронесся отрывок из романа…

– А… а другие братики у тебя есть?

– Да-а. У меня много блатиков.

Между моими черными перьями пробежала струйка пота, а сердце в груди бешено застучало. Да, точно. Где-то мне уже доводилось это слышать.

«Быть такого не может. Я же так усердно наводила справки!»

В течение нескольких месяцев я изо всех сил старалась выяснить, что это за роман. Задавала вопросы об именах главных героев и героинь, а также перечисляла имена важнейших персонажей, таких как император той или иной страны, императрица и наложницы. Но, как я уже неоднократно говорила, имена большинства главных героев похожи, поэтому, если речь не идет о каком-то нестандартном сюжете, вспомнить содержание того или иного романа довольно-таки трудно. Намного легче было запомнить такие сюжеты, как, например, когда главный герой был женат что-то вроде тринадцати раз и убил двенадцать из своих супруг собственными руками, или когда вокруг главной героини кишела толпа старших братьев…

– Ах, нет, только не это!

Сама того не осознавая, я схватила белого лебеденка.

– Понятно. А, может, у тебя есть старшие сестренки? Если у тебя так много братьев, то должна же быть хоть одна сестренка…

– Нету. У меня нет сестленок!

– …

Боже, доводилось ли мне когда-нибудь видеть такого сладкого белого лебеденка? Но в тот момент, когда малышка изо всех сил замотала головкой, мне стало еще тревожнее.

– А сколько у тебя старших братиков?

– Э-эм… Один… два…

Пожалуйста, умоляю, останови счет на этом числе!

Каждый раз, когда ее коготки тряслись у меня перед глазами, я чувствовала, что меня начинает укачивать. Ох, сколько бы у нее ни было старших братьев, пяти – более чем достаточно. Главное, чтобы только речь не шла о «той истории»…

– Семь!

– Сколько?

– Семь! У Ханиэль семь блатиков!

– …

Я приземлилась на пятую точку и ахнула. Услышав это красивое имя, я больше не могла отрицать реальность.

– Ты Ханиэль?

– Да, я Ханиэль, а блатиков совут…

– Нет, можешь не утруждать себя перечислением их имен.

Мне они все равно не известны, поэтому какой от этого толк. Я рассмеялась и закрыла голову крыльями. Возможно, главным недостатком того, что мое тело было покрыто черными перьями, являлось то, что мое будущее представлялось мне таким же мрачным.

– Мама? Мама, что с вами?

– Тогда, Ханиэль, твой самый старший брат случайно не…

Взглянув на чистого и невинного белого лебеденка, вернее принцессу Ханиэль, я нервно сглотнула.

– …

Не тот самый «знаменитый» тиран?..

⁂

«Принцесса-малышка из хижины». Этот роман вышел в то время, когда произведения о семейных драмах пользовались особой популярностью. Как можно сразу же понять из названия, главной героиней является юная принцесса. По классике жанра, бедняжка еще находилась в утробе матери, когда ее отец погиб на войне, а затем мать, шокированная этой новостью, скончалась при родах.

Итак, едва появившись на свет, она тут же оказалась под опекой братьев, и это как раз-таки и стало началом трагедии.

У нее было семь старших братьев, но никто из них не интересовался новорожденной принцессой. Все они либо буйствовали на поле боя, либо планировали, где развязать хаос войны в будущем.

В результате чего наша маленькая принцесса росла озорным ребенком, которым все пренебрегали, и в конце концов оказалась выгнана из императорского дворца по чьему-то наговору. Лишившись всего, она отправилась в соседнюю страну и свила уютное гнездышко в хижине.

А чтобы избежать преследований своих нерадивых братьев, обрезала свои локоны и взяла себе новое имя.

Затем следует глава о периоде ее взросления в тяжелых лишениях и гонениях, читать которую без слез просто невозможно.

– …

Поэтому я ее и пропустила. Для меня, которая так любит детей, история о ребенке, который борется с трудностями, была пулей, бьющей прямо в сердце.

Маленькая принцесса на обложке была настолько милой, что я сразу же завизжала от умиления и заплатила за все главы книги, чтобы «помочь малышке в ее буднях». Но едва я начала сопереживать матери малютки, как ребенок внезапно остался сиротой. Чего? И что эта за судьба такая? Мало того, что я испытывала горечь и обиду от того, что сама была сиротой, так еще и роман купила с главной героиней-сироткой.

Но поскольку у нее было семь старших братьев, я надеялась прочесть что-то наподобие «Моя младшая сестренка, спи спокойно, баю-баюшки-баю». Однако ничего такого не было и в помине. Для них было обычных делом оставить для присмотра за новорожденным ребенком собаку, или взять на руки и трясти малютку, которая еще не могла даже толком держать головку. Более того, они без толики смущения убивали людей на глазах у крохи.

– Нет, это неправильно. Так не должно быть.

Я уже испытала на собственной шкуре, насколько жесток реальный мир, поэтому мне не хотелось читать о чем-то подобном еще и в романе. Но хорошо, что я хотя бы пробежалась глазами по сюжету и прочла заключительные главы. В конце концов маленькая принцесса, несмотря на все трудности, выросла и стала сильной женщиной, которая случайно спасла принца соседней страны.

Должно быть, это и есть так называемый бафф главной героини. Даже если она живет в хижине на отшибе леса, она рано или поздно встретит принца. Честно говоря, немного смешно, что та, которая даже о собственном будущем не может толком позаботиться, внезапно спасает именно принца.

Но, так или иначе, маленькая принцесса покорила сердце принца своей неповторимой красотой и яркой аурой. Сначала между ними зародилась дружеская привязанность, которая постепенно переросла в любовь. В конце концов малышка была обнаружена старшими братьями, потом вновь обвинена в каком-то заговоре и спасена прекрасным принцем. В общих чертах, такая это была история.

– Ха-а…

Само по себе содержание романа весьма банальное, но было несколько причин, по которым я его все еще помнила. Во-первых, по сюжету у маленькой принцессы было только семь старших братьев. Такое чувство, будто автор специально собрал коллекцию, чтобы как можно более красочно изобразить, насколько сильным было их пренебрежение по отношению к принцессе. И если мне не изменяет память, все братья, как один, были закоренелыми нарциссами. Во-вторых, среди них самый старший отличался особым безумством.

Я решила перестать пытаться вспомнить начальные главы и просто закрыла глаза. Ведь главной причиной, по которой я в то время бросила читать эту книгу, был как раз-таки тот самый старший брат. Если остальные братья просто-напросто не интересовались ребенком, то первый по старшинству должен был заменить Ханиэль отца, но в действительности же он являлся откровенно сумасшедшим тираном.

Воинственный и хладнокровный повелитель тьмы.

Более того, в присутствии ребенка он всегда использовал в своей речи слова, которые очень плохо влияют на детей. Мягко говоря, он был тираном, а если описывать его одним словом, то речь шла о настоящем безумце.

Он охотнее орудовал мечом, чем словами, и с каждым его шагом проливалась чья-то кровь. Он являлся воплощением мечты подростка, вступившего в период бурного полового созревания, поскольку каждый раз, когда он появлялся на сцене, в его руках непременно сиял серебряный клинок.

Стоило только пересечься с ним взглядом, и он тут же рубил сплеча. Казалось, что достаточно дуновения ветерка, чтобы вывести его из себя, и его отношение к маленькой принцессе не было исключением.

Именно он был тем, кто всегда заставлял юную малышку дрожать от тревоги и одиночества, а также сыграл ключевую роль в ее изгнании из императорского дворца.

– Как же бесит. Ненавижу.

И последняя, третья причина…

Финал, наполненный стеклом. Автор, имени которого я не помнила, в буквальном смысле убил все мои ожидания счастливого будущего для сиротки, написав произведение, лишенное всякой надежды на благополучный исход.

Гнев главного героя-принца, узнавшего, что старшие братья пренебрегали маленькой принцессой и жестоко с ней обращались, перевернул континент с ног на голову. Конечно, когда речь идет о любви уровня главного героя фэнтезийного романа, то нет ничего удивительного в том, что масштаб трагедии должен по меньшей мере расколоть материк. И когда началась битва за спасение Ханиэль, ее родную страну, Роханскую империю, полностью накрыл огромный огненный шар.

В итоге не только семеро ее братьев, включая старшего, который был императором, но и все последовавшие за ним дворяне оказались просто разорваны на куски в результате обрушившегося на них гнева главного героя.

– Нет… Это немного перебор…

Конечно, история заканчивается тем, что принцесса, получает величайшую любовь принца, но, на мой взгляд, этот финал не выглядел таким уж счастливым. Пусть эта месть и свершилась ради главной героини, но как же странно считать, что она будет счастлива после того, как ее семья и родной дом оказались полностью уничтожены.

Кроме того, принцесса, ставшая императрицей, из-за чрезмерной опеки главного героя была лишена возможности выходить даже за пределы своей комнаты и превратилась в птицу в золотой клетке, пребывающую под бдительным надзором своего хозяина.

– Мама? Мама?

Ханиэль и сейчас была заперта в своеобразной клетке.

– …

Я испытывала смешанные чувства, наблюдая за белым лебеденком, который продолжал пищать своим тоненьким голосочком.

Поверить не могу, что та самая птица – это ты. И, кроме того, ты еще так мала, а уже проклята!.. До развития основной истории еще так далеко… Мое сердце сжалось.

– И что же с тобой приключилось?..

– Сто? Мама?

– Боже, ты меня еще и своей мамой называешь!

Я запоздало пришла в себя и испуганно отшатнулась. Белый лебеденок огорченно взирал на меня.

– А…

Может, я была слишком резка? Но с какого перепугу мне быть твоей мамой?!

Малышка затаила дыхание, не зная, что делать, а ее наклоненная от удивления головка вернулась в исходное состояние. Затем она приблизилась ко мне ровно на те три шага, которые я сделала, когда попятилась назад.

– Мама?

Она подбежала ко мне и заключила в объятия. У меня перехватило дыхание. И на что, черт подери, надеется этот ребенок, продолжая вести себя столь мило?.. Стараясь не смотреть на нее, я повернула голову.

Главным плюсом проклятия было то, что черный лебедь способен поворачивать шею на сто восемьдесят градусов. Это означает, что вы можете полностью исключить из своего поля зрения то, на что смотреть не хотите.

– П-прекрати!

Я даже закрыла глаза, пытаясь заставить себя принять твердое решение. Да, мне хотелось иметь ребенка, но не настолько сильно, чтобы рисковать из-за этого жизнью. Одно дело, когда я еще не знала, но теперь-то мне было известно, что передо мной та самая «маленькая принцесса», нахождение рядом с которой попросту опасно.

Когда ее старший брат меня поймает, я буду тут же обвинена в похищении ребенка. А это значит, что, если я не буду предельно осторожна, мое озеро станет бомбой замедленного действия. И однажды эта бомба взорвется.

– Прости, но я не твоя мама. С чего бы мне быть твоей мамой?

– Вы не моя мама?

– Говорю же, я не твоя мама! Разве это не понятно по одному только цвету наших перьев?

По-прежнему зажмурившись, я попеременно указала клювом сначала на свое оперение, потом – на ее. Было бы здорово, если бы ты поняла глубину моего отчаяния из жестов…

Охваченная желанием выжить, я широко расправила крылья:

– Вот, видишь? Мы с тобой такие…

– О-одинаковые!

Белый лебеденок, последовав моему примеру, широко расправил крылья – и плюхнулся на пятую точку, не выдержав собственного веса.

Хотя облик малышки, когда она мило взмахивала своими крылышками, наполнял энергией получше любой витаминной добавки, я не переставала задаваться вопросом, что же именно ее так радует.

– Я снала, что вы и есть мама Ханиэль!

⁂

– …

Ну правда, так и свихнуться можно.

Перед рассветом моя бесконечная печаль распространилась по берегам озера Фердиум. Малышка продолжала указывать крыльями на свой лобик, от чего на ее головке то и дело встопорщивалось целое облако белого пуха.

– Мама! Мама! Посмотлите сюда!

– Сказала же, я не твоя мама.

– А-а.

Плечи белого лебеденка резко опустились. Я вдруг осознала, что это выглядит намного более драматично, чем если бы ту же позу принял человек.

– Н-но мама и я так похози.

– Цвет оперения у нас-то разный. Цвет отличается!

– …

И то, как малышка, зарывшись в перья, прятала головку, и то, как расправляла крылышки, – все явно говорило о том, что она была моей дочерью. Но, к счастью, отличалось наше оперение по цвету. И если бы я вовремя не спохватилась, то меня бы уже окончательно и бесповоротно записали в матери.

«Нельзя. Это недопустимо».

Кэтрин, не забывай, кто этот ребенок!.. Разве то, что я возьму на себя роль ее матери, не означает, что я встану между ней и ее старшим братом-императором, самым одержимым человеком в мире? Одна только мысль о том, что произойдет, если я окажусь в центре этой семейной драмы, заставила меня лихорадочно завертеть головой. Я и так, как только оказалась здесь, сразу же столкнулась с проклятием, поэтому таких потрясений мне точно не выдержать.

«Ну что, черт подери, у меня за судьба такая».

Я ведь никогда не хотела чего-то грандиозного. Не желала, подобно другим попаданцам, жить душа в душу с талантливым и влиятельным мужем. Мое сердце жаждало самого простого человеческого счастья.

«А… точно, я же и не человек вовсе».

От осознания того, в каком положении я оказалась, мою душу захлестнула необъятная горечь. В прошлой жизни я была сиротой и временной сотрудницей зоопарка, а в этой являюсь про́клятой вдовой. Да еще я к тому же чуть было не разрушила озеро, которое уже стало моим домом.

– О-о-ох.

– Мадам, что с вами? Всего за одни сутки ваше лицо вдруг стало таким мрачным.

– Селлена.

Я выделила для нее местечко рядом. Ханиэль, которая, похоже, держала дистанцию с незнакомцами, спряталась у меня за спиной, но я сделала вид, что не замечаю этого. Если буду радоваться тому, что кроха так сильно полагается на меня, то в будущем мне станет намного труднее отказаться от своей привязанности к ней.

– Дитя, пойди-ка вон туда. Взрослым нужно немного поговорить.

– Сто?

– Я говорю, пойди туда и поиграй в озере. Поплескайся немного в воде, понимаешь?

– Поплескаться в воде?

Кончик моего носа дернулся, когда я оттолкнула Ханиэль, которая всеми силами цеплялась за мое крыло, чтобы не упасть. Сразу было видно, что к этому ребенку везде относились крайне холодно. Даже понурая спинка малышки выглядела такой милой, что у меня засаднило в груди.

– Мадам, почему вы ее отослали? Хотите сказать мне что-то наедине?

– Да, есть разговор.

Я специально села вполоборота, чтобы Ханиэль оказалась вне моего поля зрения. Размышляя о предстоящем разговоре, я пришла к выводу, что будет лучше для всех, если она не услышит его.

– Может, тебе… что-то известно о его императорском величестве?

– Что-о-о?!

– …

Я еще ничего толком не сказала, а Селлена уже задрожала от страха всем телом. Не успев даже услышать ответ, я уже почувствовала ту самую ужасающую ауру тирана. Селлена, чье оперение содрогалось с головы до пят, как в каком-нибудь диснеевском мультфильме, открыла клюв, лишь оглядевшись по сторонам.

– Вы уже спрашивали, как зовут его императорское величество. Я собиралась вам ответить, но вы сказали, что в этом нет необходимости.

– Нет, это было тогда!..

Тогда я понятия не имела, что он – старший брат главной героини. Поначалу, оказавшись на озере, я пыталась выяснить, в какой новелле нахожусь, поэтому, конечно же, спросила и об императоре тоже. Но речь идет о романе, львиную долю которого я даже не стала читать, и у меня не настолько хорошая память, чтобы в ней сохранились имена второстепенных персонажей, появлявшихся в сюжете мельком. Да и вообще я не уверена, что его имя толком освещалось в этом произведении.

– Г-господин Ласид… Ферноа Третий.

– А-а.

Как и ожидалось, это имя не было мне знакомо. К тому же в фэнтезийных романах все имена в какой-то мере похожи, и его тоже не стало исключением. Оно подходит такому персонажу и звучит в меру по-тирански. Но сейчас как его зовут было не самым важным.

– Послушай… А он правда… страшный?

– Не говорите так! С тех пор как его величество взошли на трон, территория Роханской империи увеличилась вдвое!

– Да сколько же он войн развязал.

Описание того, как он шагал по лужам крови, настолько крепко засело у меня в памяти, что сейчас я ничуть не удивилась услышанному. Разве изначально действия тиранов не имеют схожие черты? Стоило ему открыть глаза, как он принимался рубить людей, выступавших против него в походе, а если кто-то нарушал его душевный покой, то от этого человека не оставалось и мокрого места… Другими словами, это был персонаж, к которому лучше не приближаться.

– Но когда он был наследным принцем, то время от времени приезжал в Зимний дворец, чтобы увидеть почивших царских особ, его величество императора и ее величество императрицу.

– В Зимний дворец?

– Да. В каждом регионе империи есть резиденции членов императорской семьи. Зимний дворец в северной части империи считается самой лучшей. Его каждую зиму посещала покойная императрица-мать.

Селлена подняла крыло и указала куда-то за озеро. Смутная тень за густым туманом была действительно огромной.

– Но после кончины венценосной четы у него больше не осталось причин туда приезжать. А почему вы спрашиваете о нем?

– У его величества случайно нет младшей сестры?

– Младшей сестры? Эм, кажется, я слышала что-то подобное…

– Что? Ты не знаешь наверняка?

Меня мгновенно охватило негодование. Я взглянула на белого лебеденка. Боже, поверить не могу, что передо мной принцесса, о существовании которой никто не знает! Сейчас она с несчастным видом плескала лапки в воде в ожидании, когда я ее позову.

– Как ты можешь этого не знать? Это же единственная принцесса империи!

– Мадам, разве вы сами спрашиваете меня не потому, что не знаете?

– А…

Верно подмечено. Хотя Селлена может показаться простоватой, но иногда она зрит в корень. Когда мне удалось утихомирить вышедшие из-под контроля эмоции, я повернула к ней голову. Селлена тем временем пришла в еще большее воодушевление.

– Честно говоря, в семье его величества слишком много младших домочадцев. Мы, простой народ, узнаем все из слухов, но каждый раз, когда до меня доходили новости об императорской семье, речь шла о беременности ее величества императрицы.

– П-похоже, между супругами царила гармония.

– И не говорите. Они даже почили друг за другом.

– …

Я оглянулась на оставленные мной следы, и при виде моего любимого белого лебеденка мой нос снова вздрогнул. Ну в самом деле, разве она в чем-то провинилась? Если бы хоть один из ее родителей был жив, то, даже соверши она какую-то провинность, к ней бы не стали относиться с подобным пренебрежением и презрением.

«Дитя, твоей судьбе тоже не позавидуешь».

Мало того, что у нее куча старших братьев-нарциссов, так еще и в обитель про́клятой герцогини занесло. Мне захотелось обернуть крыльями свое трепещущее сердце. Услышанное мной от Селлены было тревожным звоночком. От одного взгляда на белого лебеденка мое сердце снова размякло, и я ослабила бдительность.

– Н-но все же… Если речь идет о единственной принцессе империи, то разве она не должна получать соответствующее ее статусу обращение? А-а, или, может, она дочь от наложницы? Если у его величества и принцессы разные матери…

– Что вы такое говорите?! Покойный император любил одну лишь покойную императрицу. Я слышала, что у него не было наложниц.

– Что?! Говоришь, они родные брат и сестра?!

Лучше бы она была дочерью от другой женщины, тогда бы я могла хоть как-то понять возникшую ситуацию. Родная мать скончалась в муках, так разве брату не следует проявить хоть немного жалости к появившейся на свет малышке?! Денег – куры не клюют, власти – хоть отбавляй! Было бы только желание, и малютка оказалась бы окружена любовью и заботой. В моей душе вспыхнула лютая ненависть к тирану, которого я даже никогда не видела.

– Бред какой-то. Как родной брат может так относиться к своей сестре?

– Должно быть, виной тому то, что императрицы-матери больше нет рядом. Другие принцы были официально представлены, их имена занесены в храмовую книгу и в честь каждого из них проводились фестивали по всей стране. Последнее празднество прошло в ознаменование рождения близнецов восемь лет назад, но это было так давно. Я до сих пор помню, какой пир на весь мир закатила герцогская семья.

– А что насчет юной принцессы?

– Изначально принцессу должны были официально представить, когда ей исполнится два года, а имя и титул вывесить в храмах по всей империи. Но одни болтали, что она больна, другие же – что погибла.

– Погибла?! У кого вообще язык повернулся сказать такое?!

– Нет, постойте, мадам. Почему вы снова повысили голос?

– Ты считаешь, что я сейчас не могу кричать?

Этот ребенок выглядел невероятно милым, даже с клювиком и перепончатыми лапками!

Я замахала крыльями, словно пытаясь таким образом остудить свой гнев. Возможно, из-за того, что я вскрикнула слишком громко, Ханиэль обернулась и, едва приоткрыв клювик, улыбнулась. Не знаю, могут ли лебеди улыбаться, но на мгновение мне показалось, что я вижу ее улыбку.

– М-мадам, почему вы так возбуждены? Неужели действительно что-то стряслось?

– Нет, ничего не случилось.

После некоторого замешательства мне вдруг кое-что пришло в голову. Подытожив все только что услышанное от Селлены, я внезапно ощутила проблеск надежды.

– Послушай-ка. Если его величество не особо печется о принцессе, то, может, он и вовсе не заметит ее исчезновения?

– Что? О чем это вы?

– Сама подумай. Император занят своими войнами. А так как она не была официально представлена подданным, то, значит, если кто-то возьмет ее на воспитание, это не станет большой проблемой…

– Да. Не думаю, что он стал бы разрывать этого человека на куски.

– …

– Скорее всего, он просто аккуратненько отрубит ему парочку конечностей.

Селлена сузила глаза и пожала плечами, словно давая понять, что ничего абсурднее моих слов в жизни не слышала.

– Уж такой он человек, наш император. В прошлом, когда был похищен один из маленьких принцев, его похитителя поймали и сжигали на костре в течение недели. Пламя было небольшим, чтобы он подольше страдал, но не умирал сразу…

– Эй, ну как так можно, серьезно.

Рассказывать что-то подобное столь спокойным тоном!..

Селлена, которая с таким энтузиазмом повествовала о сожженном на костре похитителе, потушила мой последний проблеск надежды. Подобно утке на вертеле, которая долго доходит до стадии готовности, она вдруг запоздало заметила мое растерянное лицо:

– Кстати, мадам, что вы собираетесь делать с малышкой? Я решила проявить инициативу и попыталась что-нибудь о ней разузнать, но никому ничего не известно.

– В смысле что делать?

Не отдавая себе в этом отчета, я холодно отдернула крыло, которое протянула, чтобы обнять Ханиэль. У меня и так была тяжелая жизнь, поэтому я совершенно не горела желанием влезать в эту безумную историю.

– Нужно немедленно найти ее опекуна.

Еще больше мне претила мысль стать подкоптившимся на огне черным лебедем.

⁂

– И каковы результаты?

Голос восседавшего на троне Ласида звучал холодно. Даже не взглянув на четвертого принца Теннона, стоявшего перед ним на коленях, он продолжил просматривать письма посланников.

– Ваше величество…

– Я спросил, каковы результаты.

Блеск золотого трона померк перед красотой и величием его владельца-императора. Теннон, полностью подавленный этой царственной аурой, замер в оцепенении, и лишь увидев взгляд своего брата Кирэля, который призывал его рассказать все как можно скорее, открыл рот и, заикаясь, начал:

– К-кажется, Лоам загипнотизировал служанок принцессы. Они помнят, как он вошел в покои Ханиэль, но после этого их воспоминания обрываются. Единственное, что они сказали, это то, что у них очень болели головы, словно вот-вот взорвутся…

– Ясно, тогда отруби их.

– …

– Какой толк носить на плечах голову, которая лишь болит и не в состоянии ничего запомнить.

Ласид поднял холодные глаза, словно говоря что-то само собой разумеющееся. Кроваво-красные, самые алые среди всех братьев, они не выражали никаких эмоций.

– И чего вы встали как вкопанные? Как смеете не выполнять мой приказ?

Терпение императора было на исходе, и он нахмурился. Его облик был настолько прекрасен, что напоминал о гневе Божьем.

– Раз вы двое не в состоянии этого сделать, то мне ничего другого не остается, кроме как самому взять в руки меч.

– Брат.

Не в силах оставаться в стороне, вместо Теннона заговорил Кирэль. Будучи эрцгерцогом и младшим братом еще не успевшего обзавестись наследником императора, он имел больше права голоса, чем другие братья. И сейчас у ног Ласида раскинулся золотой плащ, который мог носить только наследник престола.

– Пожалуйста, измените ваш приказ. Магические способности Лоама невероятно сильны, и служанки в любом случае ничего не могли бы сделать.

– Итак, ты сейчас просишь сохранить жизни тем, кто потерял свою хозяйку?

– Н-нам следует подумать о наказании, когда Ханиэль вернется. Кто-то ведь должен присматривать за ребенком, вы ведь сами прекрасно знаете… Кхм.

На этот раз не только Кирэль, но и Теннон, пребывая в смешанных чувствах, опустил голову. Если бы в зале присутствовали другие принцы, то и они бы сделали то же самое.

Речь шла о единственной девочке в императорском дворце, наполненном отпрысками мужского пола. Ее хрупкое крохотное тельце, казалось, сломается, стоит только на нее просто взглянуть.

На поле боя братья бросали друг другу: «Я иду первым». Но, оказавшись перед ребенком, они лишь толкали друг друга, говоря: «Иди ты».

И единственным, кто без колебаний подошел к малышке, был…

– Что именно я знаю?

– Н-нет, ничего.

Не следовало даже заикаться. Кирэль заставил себя подавить вздох, глядя в грозные глаза Ласида. Он не мог забыть, как отнесся к новорожденному ребенку его старший брат, нынешний император Роханской империи.

– Ваше величество, роды отняли у матушки все силы, и ее душа отлетела на Небеса… Простите. Она была уже в преклонном возрасте, и смерть императора стала для нее огромным шоком.

– Это то самое дитя?

Ласид хранил невозмутимый и непоколебимый вид, совершенно не походя на того, кто только что вернулся из пекла кровавых баталий. Он не был ни опечален, ни удивлен новостью о том, что кто-то скончался. В развевающемся при каждом шаге окровавленном плаще он быстро подошел к золотой колыбели.

– Б-брат! Нельзя!

– Она умерла, что ли?

На его длинном пальце, которым он ткнул ребенка в щеку, тоже были пятна крови. Что он, черт подери, собирается сделать? Испуганные братья в отчаянии бросились вперед, но прежде чем они успели приблизиться к колыбели, красные глаза ребенка открылись. Малышка нахмурилась, и на ее больших глазках, занимавших половину лица размером с кулачок, выступили слезы, как будто она собиралась заплакать.

– Хм… Похоже, она жива.

Это была единственная фраза, которую он, только что вернувшийся с поля боя, проронил, увидев свою новорожденную сестру. Не выказывая никаких эмоций, Ласид отдернул руку.

– Жива, и славно. Я пойду к себе, а ты, Кирэль, позаботься обо всем остальном.

Он вытер руки носовым платком, поданным ему горничной, и обернулся. Его лицо не выражало ни капли сожаления. Поскольку Ласид отправился в поход вместо погибшего императора, было очевидно, куда он вернется.

Кирэль, оставшийся стоять подле новорожденной малышки, резко повысил голос:

– П-пожалуйста, дайте ей имя. По традициям Роханской империи именно вы, брат, должны ее назвать…

– Мне лень.

Ласид остановился и слегка повернул голову. В его взгляде читалось раздражение, словно он спрашивал, обязательно ли ему заниматься чем-то подобным. Хотя в действительности имя – это то, что нужно абсолютно каждому в мире.

Он долго хмурился и наконец, махнув подбородком, бросил:

– Ханиэль. Это будет ее имя.

– Ха-а-а.

Пусть императору и лень этим заниматься, но все же как можно назвать малышку именем любимого питомца матери? Кирэль покачал головой, вспоминая лебедей, которые когда-то плавали по озеру во дворце императрицы. Пусть девочка и не получила храмового пророчества, как ее братья, но он не ожидал, что император будет столь холоден по отношению к ней.

Однако это был приказ его старшего брата, который взошел на трон после смерти императора, героически павшего в бою. А поскольку каждое сказанное им слово не отличалось от храмового пророчества, у них не оставалось иного выбора, кроме как следовать его воле.

– Говори. Чего же ты хочешь от меня?

– Брат.

К великому удивлению Кирэля, Ласид продолжал настойчиво требовать ответа, из-за чего второго принца бросило в холодный пот. Но, так или иначе, он прекрасно понимал, что нужно во что бы то ни стало помешать старшему брату, восседавшему теперь на золотом троне, отрубить головы служанкам.

– Поскольку Ханиэль очень застенчива, ей крайне сложно адаптироваться к новой обстановке, и она говорит медленнее, чем другие дети, поэтому если мы сменим служанок, которые заботятся о ней…

– Она говорит медленнее, чем другие дети?

– Вы не знали?

Кирэль поднял глаза, и на его лице застыло растерянное выражение. Этот взгляд, в котором читался легкий укор, заставил Ласида нахмуриться.

– А когда вообще дети начинают говорить как следует?

– Н-ну…

– …

В действительности ни один из братьев ничего не знал о процессе развития ребенка. Начиная с Ласида, которому в этом году исполнилось двадцать семь, заканчивая Лоамом, у которого на днях состоялась церемония совершеннолетия. Все они родились с разницей не более чем в два года.

Затем разница в возрасте стала более значительной. Близнецы, шестой и седьмой принцы, которым в этом году исполнялось десять, были уже поздними детьми. И затем четыре года назад императрица забеременела последним ребенком. Витавшее в то время в воздухе чувство растерянности и неловкости не описать словами. Это была самая настоящая катастрофа. Хотя принцы действительно беспокоились о матери, которой было уже сорок с лишним, но все же для каждого из них все это больше походило на ситуацию, которая происходит не с ними. Принцы смущенно отворачивали головы при виде округлившегося живота матери, а о существовании их крохотной младшей сестры они и подавно не говорили ни слова.

– Эм, брат, если подбросить ее, как Херона и Арона, или уронить, то она закричит от боли…

– Ты с ума сошел, Теннон!

– …

Да как это вообще можно назвать способом решения проблемы! Эрцгерцог, в порыве негодования выпучив глаза, уставился на Теннона. Хотя четвертый принц, будучи командиром дворцовой стражи, обучал близнецов фехтованию, образ его мышления отличался от образа мышления обычных людей. Но вот что действительно напугало Кирэля, так это взгляд Ласида, в котором читалось: «А что в этом такого плохого?»

– В… в любом случае нам остается лишь ждать. Человек же не может все время плакать. И если вам любопытно…

– Достаточно, закрой свой рот.

– …

Ласид с недовольной миной оборвал своего младшего брата на полуслове и сам больше не задавал никаких вопросов.

– Так вот вы где все были.

– Пэйтон.

– …

Все в замешательстве повернули головы при появлении третьего принца, Пэйтона. Лорд Юга и капитан паладинов, он был самым серьезным и спокойным из братьев. Большую часть времени Пэйтон проводил в главном храме Юга, но поскольку сейчас речь шла о деле особой важности, именно он был первым, кто отправился в погоню за Лоамом.

– Ладно. И как все прошло?

– В Тэбэ и Бэйроне обнаружены следы Лоама.

– Уже прошло больше недели с тех пор, как он пересек центральный регион.

– Это значит, что он направился на Север.

Постучав по подлокотнику трона, Ласид коротко подытожил сказанное.

Пэйтон поспешно опустил голову. Атмосфера в зале резко похолодела.

– Я отправил туда магов и собираюсь в скором времени присоединиться к ним…

– Нет, об этом и речи быть не может.

– …

Ласид встал и, подняв руку, усмехнулся. Хотя улыбка редко играла на его устах, она всегда была дурным предзнаменованием. В последний раз, когда он так улыбнулся, с карты мира исчезла страна.

– Я собственными руками с ним разделаюсь.

⁂

«Что ж, думаю, фраза: „Я единственный, кто может плохо обращаться со своими домочадцами“, – в полной мере описывает суть».

Если что-то завладело его вниманием, то он всецело зацикливается на этом!

Так почему же ты тогда не взялся за воспитание своих младших братьев и сестры?

Начнем с того, что образ его мышления был настолько искажен, что ни у кого не возникало сомнений: перед ними тиран.

Сколько бы я ни пыталась думать о сложившейся ситуации в позитивном ключе, однозначного решения так и не нашла. На всякий случай я все же призвала к себе рыцарей и дворян родом из имперской столицы, чтобы спросить их мнения, но реакция у всех была абсолютно одинаковой:

– П-почему вы вдруг спрашиваете о его величестве? До сих пор вы жили, не интересуясь правящим домом, так что вам лучше и впредь пребывать в полном неведении.

– Насколько же он страшен? Неужели он пугает сильнее, чем леди Рания?

– По сравнению с ним… леди Ранию можно назвать Великой Святой.

Если они назвали Ранию, которая наложила на нас темные чары, Великой Святой, то больше и говорить не о чем.

Поскольку я отказалась от идеи стать любящей матерью, мне нужно было как можно скорее реализовать это на деле. Ведь не могла же я вечно хранить у себя бомбу замедленного действия и в страхе ждать, когда она взорвется.

– Дитя, подойди-ка ко мне.

– Мама?

– Ска-за-ла-же-я-не-ма-ма-те-бе.

Сколько бы я ни пыталась объяснить это Ханиэль, она была занята лишь тем, что всюду ходила за мной по пятам. Сегодня я решила позволить ей держаться подле под предлогом того, что, если мы разойдемся в разные стороны, с ней что-то может случиться.

– Ну-ка, присядь сюда. Нет, не нужно так резко падать на попочку.

– Х-хорошо.

Малышка, осмотревшись по сторонам, с размаху плюхнулась на пол, и я схватилась за сердце. Может, перестанешь создавать ситуации, в которых у меня возникает чувство, словно у меня сердечная недостаточность? Наконец я убрала крыло, которое все еще прижимала к груди, и заставила себя принять как можно более решительный вид.

– Ханиэль, я не твоя мама.

– А где мама Ханиэль?

– Ну…

Должно быть, на Небесах.

Хотя я и была преисполнена решимости, мне все же не хотелось произносить подобных слов. Я зажмурилась, увидев, как Ханиэль, застывшая в нерешительности, вновь попыталась робко потереть клювик. Она явно не понимала, что за ситуация сейчас происходит.

– Так или иначе, я не твоя мама, поэтому с этого момента тебе нельзя называть меня мамой.

– Хорошо… Но если моя мама не моя мама, то как мне вас насывать?

– Ну…

Ханиэль продолжала задавать трудные вопросы. У меня пересохло во рту. Если я неосторожно назову свое имя, то позже она может что-нибудь ляпнуть своему старшему братцу, и тогда мне конец. Наверное, если бы я взяла Ханиэль под свое крыло и попыталась вырастить, то было бы не так обидно оказаться в подобной ситуации, но сейчас мне совсем не хотелось, чтобы мои усилия по поиску опекуна для малышки, когда я уже отказалась от мысли забрать ее к себе, пропали даром. Мамой она ни в коем случае не должна меня называть, свое имя озвучить я тоже не могу. Тогда остается лишь…

– Госпожа Черный Лебедь!

– Селный Лебедь?

– Нет же. Госпожа. Черный. Лебедь. Называй меня госпожа Черный Лебедь.

Впредь можешь называть меня так, сколько твоей душеньке будет угодно. Я на шаг приблизилась к Ханиэль, которая высунула от усердия язычок: произношение давалось ей нелегко. Мне хотелось извиниться перед малышкой, которая со счастливым блеском в глазах бегала за мной хвостиком, но все же на первое место я ставила свою собственную жизнь.

– Ханиэль, можешь ли ты рассказать, как попала сюда?

– Сто?

– Ты же не в одиночку добралась до этого места? Ты помнишь, кто тебя сюда привел?

До чего же смешно взять на руки ребенка, которому от силы три года, и задавать подобные вопросы. Но в отчаянии и не на такое пойдешь. Если я хочу вернуть ее старшему брату, мне прежде всего нужно найти хоть какие-то подсказки. А поскольку речь идет о главной героине романа, то даже в таком возрасте она должна отличаться особой сообразительностью.

– Ханиэль, где ты до сих пор жила? Ты помнишь, где находится твой дом?

– …

Боже, вы только посмотрите, как она резко захлопнула клювик. Видя, с какой быстротой она все схватывает, можно было с уверенностью утверждать, что передо мной самая настоящая главная героиня. Но я-то – всего-навсего второстепенный персонаж. И, заранее все предвидя, подготовила секретное оружие.

– Вот, поешь и хорошенько все обдумай.

– Сто это? Х-х-хоцю!

Ее и без того огромные глаза стали еще больше.

Не было ничего удивительного в том, что новая пища стала для трехлетнего ребенка настоящим шоком.

– В-вкусно!

– Конечно. Это лакомство не может не быть вкусным.

Ты теперь тоже лебедь, поэтому, когда что-то приходится тебе по вкусу, твой нос начинает непроизвольно дергаться от наслаждения. Я дала Ханиэль еще один кусочек сушеной рыбки, и она снова съела его с огромным удовольствием. Конечно, для принцессы это не бог весть какая закуска, но все меняется, когда речь заходит о лебеде. Возможно, у кого-то возникнет вопрос, откуда мне вообще известны такие подробности… Да все потому, что я сама была первым подопытным, прошедшим весь этот процесс.

«Ах, аж у самой слюнки потекли».

Поскольку у меня сейчас тело черного лебедя, то и вкусовые предпочтения соответствуют птичьим. Рыба, на которую я даже не смотрела, пребывая в человеческом теле, у черного лебедя в мгновение ока пробуждала все пять органов чувств, и в особенности это касалось обоняния. К тому же не стоит забывать, что в прошлом я была смотрителем зоопарка. Когда речь идет о такого рода вкусняшке, мне не составит большого труда развязать язык малышке.

– Еще… Еще дайте! Ханиэль хосет еще!

– Хорошо, но где же жила Ханиэль?

– Во дволсе!

Вот она – детская доверчивость. Едва я задала вопрос, как она тут же начала щебетать нужные мне ответы. Но правильно ли использовать ребенка таким образом? Все это вызывало у меня жуткий дискомфорт, но ничего другого не оставалось. Я должна была все выяснить.

– Хорошо. Значит, моя Ханиэль жила во дворце. Но как ты его покинула? Тебе кто-то помог?

– Блатик Лоам всял меня на луки, и мы вышли из дволса!

Вот так! А потом вот так!

Ханиэль, смакуя в клювике кусочек рыбки, начала укрывать свое тело крылышками, показывая, как все было. В мире нельзя было найти сахарной ваты слаще, чем этот кругленький белый комочек, который выглядел так, словно вот-вот растает.

– В-вот как? А кто такой братик Лоам?

– Мне нлавится блатик Лоам. У него из лук появляются свет и сияющие огоньки! Когда блатик меня обнял, у меня вылосли эти клылья!

– Хм-м.

Из услышанного можно было сделать вывод, что он маг. Ничего удивительного. Раз у нее семь старших братьев, то хотя бы один из них должен обладать талантом к магии. Если бы вся семерка была помешана на войне, это был бы не роман, а самое настоящее безумие. Ну, а так как он маг, теперь мне стало понятно, почему Ханиэль оказалась превращена в белого лебеденка.

– …

Но куда важнее было то, что малышка явно любила своего братика Лоама. Эти наполненные счастьем глаза ребенка невозможно было подделать.

– Когда плиходит блатик Лоам, мне очень весело! Он и иглает с Ханиэль и ласговаливает!

– А что насчет твоих других старших братьев?

– Хны-ы-ы…

– Н-нет, ничего не говори. Забудем о других старших братьях!

Ее сверкающие глазки застелила прозрачная пелена. Это застало меня врасплох, и я смущенно покачала головой. Ханиэль не прекращала ронять слезинки, и наконец успокоилась только после того, как я дала ей еще один кусочек рыбки.

«Ну в самом деле, какие же они ужасные люди».

Что же они такого натворили, что при одном упоминании о них ребенок начинает рыдать?

Продолжая что-то бормотать себе под нос, малышка взяла кусочек рыбки в свой клювик.

Какое же облегчение, что среди этой семерки есть хоть один нормальный старший брат.

– Но куда ушел твой братик Лоам? Почему Ханиэль пришла на озеро?

– Эм-м, ну…

Ханиэль вытянула шею, чтобы проглотить рыбку, и вновь посмотрела на меня своими круглыми сияющими глазками.

– Блатик Лоам сплосил, куда Ханиэль хочет пойти, и я скасала, что хочу увидеться с мамой!

– С мамой?

– Да. Он скасал, что если пойти в Стлану Осер, то там будет мама. Но… Вы правда не моя мама?

Лицо малышки тут же омрачила тень, и она опустила головку. Я нервно сглотнула. Нет, ела же себе спокойно рыбку, так почему сейчас она снова собралась плакать! Конечно, в детской непредсказуемости есть свое очарование, но я поспешила успокоить ее до того, как она расплачется.

– Х-хотя я не твоя мама, но я попробую отыскать твоего братика Лоама, хорошо?

– Блатика Лоама?

– Да, тебе ведь нравится братик Лоам, не так ли?

– …

Хотя она по-прежнему пребывала в расстроенных чувствах, но по крайней мере не говорила, что ей не нравится мое предложение.

– Да… Блатик Лоам скасал, что купит вкусный толтик. Скасал, что мне нужно его немного подоздать и он велнется с вкусным шоколадным толтиком.

– Где именно он сказал тебе его подождать?

– Не снаю. Ханиэль долго здала. Но братик так и не пришел, мне стало страшно, поэтому я последовала за селными птицами и вышла к осеру.

– Нет, ну что это за невиданная безответственность!

Как можно было уйти, оставив маленького ребенка одного! Мне хотелось верить, что хотя бы старший брат-маг немного лучше остальных, но вы только гляньте! За версту видно, что он кровный родственничек того самого тирана. «Подожди немного, и я обязательно за тобой вернусь». Это же самая распространенная фраза, которую говорят взрослые, когда бросают детей! Ну уж в данном случае я никак не в состоянии выражаться поэтическим языком!..

– Мама, нет, госпоза Селный Лебедь…

– Рыбки больше нет.

Увидев мой преисполненный решимости облик, малышка от удивления икнула. Но сейчас мне было некогда ее утешать. Первые семьдесят два часа – золотое время для поиска пропавших детей, и мои глаза блеснули торжеством, когда я увидела, что за окном проступают первые лучи солнца.

– Так-с, а теперь не пора ли выдвигаться в путь?

⁂

– Мадам, вы собираетесь лично отправиться на поиски?

– А разве есть другие варианты? Или, может, ты пойдешь?

– С… С чего бы мне это делать?

С восходом солнца я приняла человеческий облик и, отряхнув подол платья, пристально посмотрела на Селлену, которая испуганно попятилась. Большинство обитателей озера были уверены, что, покинув его пределы, встретят свою смерть, и Селлена, похоже, была в их числе.

– Просто подождите здесь. И все.

– Если бы ожидание что-то давало, мы бы все давно уже были с нашими семьями, разве нет? Ясно же как божий день, что он не придет!

В какой-то момент у меня отпало желание расставаться с обитателями озера. У каждого из них определенно была семья или хотя бы один близкий родственник, однако тот факт, что никто из них носа сюда не казывал в течение многих лет, говорил о том, что они либо считали своего пропавшего домочадца мертвым, либо ставили на первое место свою безопасность.

– Думаешь, что-то изменится, если просто сидеть здесь и ждать? Нужно отправляться на поиски ее брата сейчас, пока не стало слишком поздно.

– Но у вас нет никаких весомых зацепок… Ребенок даже не знает, где именно потерялся. И вы еще не до конца привели мысли в порядок.

Просто дай мне это сделать. Я сжала кулаки, глядя на Селлену. Тем не менее, учитывая сказанное мной ранее, я не могла позволить себе схватить ее за клюв и хорошенько потрясти.

– Она ведь сказала, что потерялась, когда ее брат ушел за тортом. Возможно, мне удастся что-то выяснить, если я отправлюсь в кондитерскую.

– Но в городе очень много кондитерских. Вы собираетесь посетить их все?

– Мне бы хотелось так сделать, но я не могу.

Я прекрасно понимала опасения Селлены. Ведь я пребываю в человеческом теле лишь до шести вечера. Мне нужно иметь время с запасом, чтобы успеть вернуться обратно.

– Поэтому давай скорее сюда карту, которую ты смогла достать.

– Мадам, это было не такое легкое дело, как может показаться. Я рисковала своей жизнью, чтобы ее раздобыть. Если бы я попалась, то сегодня меня бы подали к обеденному столу…

– Этого будет достаточно, да?

– Ам!

Я бросила Селлене вкусняшку, и она стремительно раскрыла клюв, чтобы ее поймать.

В этот момент я схватила упавший из ее клюва кусок пергамента и развернула его:

– Говоришь, это карта города?

– Ы-ым, да. Я тайком пробралась на кухню… Нет, почему это так божественно вкусно?! В прошлом мне совсем не нравилась рыба, так почему сейчас…

– Съешь, а потом говори. Пережуй сначала.

Я покачала головой, наблюдая за Селленой, которая пребывала в полном восторге от нового лакомства. Зная устройство герцогской резиденции лучше, чем любой другой обитатель озера, она была идеальным добытчиком, и именно ее я время от времени просила принести тот или иной предмет.

– Мадам, в чем секрет приготовления этой сушеной рыбки? Вкус совершенно не такой, как у сырой.

– Конечно же, он будет отличаться.

Почти десять лет своей жизни я потратила на разработку кормов. Когда дело доходило до вкусовых предпочтений животных, то даже наставник Пэк не мог со мной тягаться. Я в мельчайших подробностях выяснила предпочтения каждого вида, и с такими навыками смело могла претендовать на звезду Мишлен в мире животных.

– Мадам, пожалуйста, поделитесь секретом.

– Если так интересно, то, может, станешь получеловеком-полуптицей, как я?

В отличие от других обитателей озера, я проводила половину дня в человеческом теле, и в это время могла свободно пользоваться руками. Пока Селлена и другие члены озерной семьи жили или боролись за выживание, я становилась хозяйкой мира разнообразных кормовых наборов.

И полностью отказывалась от обычного корма.

Тушила, жарила, месила тесто, запекала.

Другие попаданцы используют баффы из своей прошлой жизни, чтобы предсказать будущее, а я тем временем…

– Ха-а…

Я была рада, что, имея такой талант, могу пустить его в ход, когда возникает необходимость. Так еда, приготовленная сотрудницей зоопарка, вышла за пределы времени и пространства.

Однако сейчас, одолеваемая горькими думами, я опустила взгляд на карту:

– А город больше, чем я думала.

– Конечно. Через него пролегает прямая дорога в королевство Леванте, поэтому здесь много торговых точек и купцов.

– А-а…

Королевство Леванте! Я вспомнила: главный мужской персонаж оригинального произведения был наследником этого королевства.

После того, как я выяснила, что это за произведение, даже те части романа, о которых у меня остались лишь смутные воспоминания, начали друг за другом разворачиваться передо мной.

– Так вот каким образом Ханиэль добралась до королевства Леванте.

Конечно, для меня было полной неожиданностью, что она стала белым лебедем, но какое же это потрясающее чувство: шаг за шагом ступать по следам главной героини романа!

Если Ханиэль сейчас три или четыре года, то принцу того королевства, должно быть, лет десять. Возникший у меня в голове образ зарождения милой любви между двумя детьми заставлял сопереживать героям и одновременно приводил в смятение.

– Нужно побыстрее вернуть ее.

Мысль о великом гневе маленького принца привела меня к осознанию того, что необходимо поскорее умыть руки из этой истории. Честно говоря, поначалу я подумывала хорошенько позаботиться о Ханиэль, чтобы затем получить у принца причитающуюся мне за труды долю, но принцесса была еще слишком мала. Шла бы речь о шестнадцатилетнем подростке – тогда бы я могла взять ее на пару годочков под свою опеку и потом выгодно выдать замуж, предоставив соответствующие рекомендации. Но сейчас на реализацию этой задумки понадобилось бы как минимум лет пятнадцать!

– Я не смогу извлечь из этого никакой выгоды.

Не уверена, что мне удастся провернуть дельце со сватовством, избежав пристального взгляда императора-тирана.

– Ты знаешь, где находятся кондитерские в городе?

– Секунду. Если мне не изменяет память…

Покончив с лакомствами, Селлена принялась указывать клювом на карту. С учетом того, что возможных мест оказалось больше десяти, город, похоже, действительно имел внушительный размер, как она и сказала ранее.

– Здесь есть известная кондитерская, и тут тоже, а еще одна на улице Рисент… Эм, вы уверены, что справитесь? Чтобы добраться до этих мест, потребуется целый час… А-а, может, вы просто отправитесь в ближайшую?..

– Хм… Нет.

Так я поступить не могла. Посмотрев на одну из отмеченных точек, я улыбнулась:

– Это здесь.

– Что? Но эта кондитерская расположена дальше всех остальных. Конечно, она пользуется особой популярностью, но вам лучше пойти в те, что поближе…

– Малышка сказала, что последовала за черными птицами. В это время года мигрирует лишь несколько видов перелетных птиц, поэтому сначала нужно проверить все места по направлению их перелета. Им нужна была равнина, чтобы отдохнуть, и водопой, чтобы утолить жажду. Кроме того, там должно быть болото, где белый лебеденок мог бы спрятаться.

– Ого, мадам, вы великолепны!

– Что ж, в этом нет ничего особенного.

Наслаждаясь взглядом Селлены, в котором читалось явное уважение, я свернула карту. Конечно, возможно, все дело было в том, что я научилась мастерски выживать, намешивая стряпню для обитателей озера, но все же впервые за долгое время я почувствовала свою силу, и это ощущение мне понравилось.

– Я быстренько наведаюсь туда и вернусь. Нужно выдвигаться в путь, пока в запасе есть время.

– А что мне делать, если герцогские дочери начнут вас разыскивать?

– Ты же сейчас пошутила? Рания меня даже за человека не считает, а Ребекка проснется не раньше трех-четырех часов дня.

Я надела черную шляпу, закрывающую лицо, и затянула потуже завязки, а кроме того, на всякий случай с головы до пят укуталась в мантию. Хотя это навряд ли сможет укрыть меня от лунного света, но, возможно, немного отсрочит превращение в черного лебедя.

– Селлена, пожалуйста, присмотри в мое отсутствие за малышкой.

– Хм… Честно признаться, я немного удивлена. Я думала, вы возьмете ее под свою опеку.

– Боже, с чего бы мне это делать?

Как я могу позволить себе подобную роскошь, когда на кону моя жизнь? Я фыркнула, потому что одна только мысль об этом была абсурдной. Думая о том, что, возможно, мои слова заставят Ханиэль трепетать, я, повысив голос, произнесла следующее:

– У малышки есть семья, и ей следует вернуться к ней. Нелепо даже думать о том, чтобы я, какой-то случайно встреченный черный лебедь, взяла ее себе на воспитание. Что общего у меня с этим ребенком? Я для нее никто!

– М-мадам, почему вы говорите так, словно книгу читаете…

– Как бы то ни было, не говори больше подобных глупостей… Мы друг для друга чужие! Я посторонний человек, не проявляющий к ней ни малейшего интереса! Что бы ты там ни говорила, мне совершенно нет до этого никакого дела, поняла?

– …

– Что такое? Почему ты бросаешь в мою сторону такие взгляды?

И что мне с того, что ты на меня так уставилась?

– …

На короткий миг воцарилось неловкое молчание. Но я не собиралась менять свои взгляды лишь потому, что Селлена смотрела на меня с укором. В такие моменты нужно хладнокровно провести черту, и я гордо вздернула подбородок.

– Селлена, что касается меня, то, будучи получеловеком-полуптицей, я с трудом могу позаботиться даже о себе самой. И я и моргнуть не успею, если с этой малышкой что-нибудь случится… Боже, дитя!..

Только посмотрите на нее! Совершенно не ведает, что такое страх! Продолжая бубнить что-то себе под нос, она стремительно побежала к кромке озера.

Подхватив на руки Ханиэль, которая перестала играть у берега и попыталась зайти подальше в воду, я с облегчением вздохнула:

– О-ох. Ты меня до смерти перепугала! Нужно быть осторожнее. Здесь глубина резко увеличивается…

– Э-эм, мадам?

Я обернулась на зов Селлены:

– Д-да?

– Разве ваши действия не слишком сильно отличаются от ваших слов?

Увидев ее растерянный взгляд, я стремительно поставила Ханиэль и отряхнула руки от воды.

– Нет, просто в данном случае речь идет о мире во всем мире, человечности и гуманизме.

Глава 3

– Ваше величество, вы в порядке?

– Я сыт по горло подобными вопросами.

Ласид, спешившись с вороного коня, скривил недовольную мину. Конечно же, тот факт, что император скакал без остановки два дня подряд, мог послужить поводом для волнения. Но не следует забывать, что перед проявляющим бесконечное беспокойство третьим принцем Пэйтоном стоял закаленный в боях воин. Сейчас Ласид, чье дыхание не сбилось ни на секунду, стянул с головы черный капюшон:

– Прошло уже три года, да?

Стоя на возвышенности на окраине города, он осмотрел его со всех сторон долгим взгляд. Хотя его безразличное выражение лица не выражало ничего нового, четвертый принц видел ситуацию несколько иначе:

– Когда покойная императрица-матушка носила Ханиэль, она оставалась в расположенном здесь Зимнем дворце. Тогда мы с вашим величеством в последний раз отправились повидаться с ней, так что прошло уже более трех лет.

– «Вашим величеством»? Хочешь объявить всем о моем прибытии?

– А, простите, ваше величество, нет, то есть… брат.

Теннон пробормотал слово «брат» так, словно произносил его впервые в жизни. Поскольку император решил нанести тайный визит в город, они должны были проявлять крайнюю осторожность, чтобы никоим образом не раскрыть личность своего венценосного старшего брата.

– Раз уж вы здесь, то как смотрите на то, чтобы увидеться разок с леди Ранией?

– Рания – это…

– Старшая дочь покойного герцога Ивенделя. Вы должны были несколько раз с ней встречаться…

Но не стоит забыть, что видеть кого-то и запомнить – это совершенно разные вещи. На губах Пэйтона, который прекрасно знал характер своего старшего брата, появилась легкая улыбка, и он решил не продолжать этот разговор. Хотя император был крайне дотошен, он проявлял полное равнодушие к вопросам, которые выходили за рамки его интересов. И особенно безразличен был тогда, когда речь шла о женщинах.

«Как бы то ни было, он не сможет вести себя так вечно».

Поскольку по всей империи был объявлен национальный траур в связи с кончиной предыдущего императора, любые торжественные мероприятия императорского дома находились под запретом. В частности, столь знаменательное для всей страны событие, как свадебная церемония нового императора. Поэтому даже условия заключения союзного брака с Виладом, выдвинутые в ознаменование мира между двумя странами после окончания последней войны, были выполнены не Ласидом, а Кирэлем, да еще и с минимальным соблюдением формальных процедур.

Пусть Ласид и не интересовался женщинами, но с учетом того, что до истечения отсрочки оставалось не так много времени, нынешнюю ситуацию нельзя было не назвать крайне удачной.

– Почему ты вдруг предложил мне с ней встретиться?

– Разве предыдущий герцог не погиб от ран, сражаясь за империю? Мы не смогли присутствовать на похоронной церемонии, потому что все были на войне. Возможно, теперь нам стоит нанести леди Рании визит и выразить соболезнования. Ведь в будущем она может стать преемником герцога Ивенделя и правительницей Севера.

– Она?

– Насколько я знаю, у герцога нет сыновей. Хотя, согласно законам, герцогиня, вдова покойного, должна была взять бразды правления в свои руки, но по каким-то причинам управление Севером осуществляет леди Рания в качестве временного правителя.

– Вдова покойного… Ха-а, и когда он только успел повторно жениться.

Ласид усмехнулся, нахмурив лоб. Как вообще можно думать о браке, когда стоишь одной ногой в могиле.

Из-за этой тени презрения на лице императора перед глазами Теннона пронеслось воспоминание.

– Ваше величество… брат, разве не вы лично поставили свою печать на свидетельстве о браке, которое леди Рания прислала вам около года назад?

– Сколько мне приходится в день ставить печатей на документах, так неужели ты думаешь, что я буду помнить о том, как подтвердил какое-то там разрешение на повторный брак?

В конце концов Ласид разгневался. Его голова и так раскалывалась из-за мыслей о незавершенной войне и кипы дел, связанных с вассальными государствами, что информация об очередной свадебной церемонии какой-то там дворянской семьи никак не могла остаться в его памяти.

Слушая гневные слова Ласида, Теннон почесал затылок и бросил ничего не понимающий взгляд в сторону Пэйтона.

– Кстати, если есть герцогиня, то, скажите, почему же тогда Севером управляет леди Рания? Чем вообще занимается ее мачеха?

– Судя по тому, что я слышал, у нее дурная репутация. Говорят, что она ведьма.

– Ведьма? В наши-то дни? Бред какой-то. Что же она такого натворила?

– Из услышанного… Хм-м, нет, неважно.

Пэйтон, вспомнив содержание слухов, закашлялся и покраснел. То были поражающие своей крайностью вопиющие истории, которые он ни за что бы не осмелился озвучить перед императором.

– В любом случае, какие бы ни гуляли слухи, мы должны радоваться тому, что леди Рания достойно справляется со своими обязанностями.

– …

– Брат, как только траур закончится, будет вновь созван Лианес. Так не следует ли нам узнать, кто будет представлять Север на этом собрании?

– Верно. Пусть герцогская семья и является преданным вассалом императорского дома, никто не знает, что может произойти в будущем. Прежде чем возникнет какая-либо проблема, не стоит ли вам выяснить, что представляют собой леди Рания, которая в будущем станет преемницей герцогского рода Ивендель, и ее мачеха?

– Если они доставят неприятности, то почему тогда же и не избавиться от них одним махом?

Хотя младшие братья давали крайне осторожные советы, выражение лица Ласида говорило о том, что эти разговоры действуют ему на нервы. И причиной было не то, что подобные беседы ему надоели, а скорее то, что он, с ранних лет участвовавший в военных походах, был слишком хорошо знаком с человеческими повадками.

– Тот, кто собирается восстать, сделает это несмотря ни на что. Если они подавляют свою истинную природу, чтобы хорошо выглядеть в моих глазах, то их приручение – пустая трата времени.

– А… Это вы верно подметили, но раз мы столкнулись с такой ситуацией, то, мне кажется, было бы лучше с самого начала проинформировать представителя лорда и получить необходимую помощь. В таком случае, если весь город окажется оцеплен…

– Ты намерен сообщить всему континенту, что принцесса империи пропала?

– Н-нет, я не это имел в виду…

– Смотрю, ты решительно настроен поднять на смех всю императорскую семью.

Ласид приподнял уголок губы, отчего его лицо исказилось злорадной усмешкой. Если бы речь шла о Западе и Востоке, то на такой шаг еще можно было пойти. Но Север представлял собой плацдарм с обширной сетью дорог, уходящих в глубь континента, и император с младшими братьями сейчас находились в крупнейшем торговом городе, куда стекалось наибольшее количество людей со всей империи. А поскольку купцы, которые были чрезвычайно чувствительны к изменениям политической ситуации, постоянно передвигались из одной точки в другую, то слухи в мгновение ока разлетались по континенту.

– Паршивцы, хватит лезть в дела чужой семьи. Сейчас самое главное – то, что ваша сестра пропала.

– …

– Поиски Ханиэль должны оставаться совершенно секретными до самого конца. От Кирэля не поступало новых сообщений?

– Прежде всего, как вы и приказали, он сообщил министрам и дворянам, что вы отправились охотиться на чудовище в южных землях империи. Пока ваше отсутствие не будет вызывать подозрений.

– Скажи, что, если они начнут выказывать какие-либо подозрения, чтобы просто снес им головы мечом.

Разве не для этой цели он остался в столице?

Ласид провел рукой по затылку и устало прищурился. Он никак не мог взять в толк, что может быть такого особенного в подозрениях знати.

– Ничтожества.

Но, к сожалению, с тем, что дворяне интересуются местонахождением императора, ничего нельзя поделать. Они зарабатывали себе на жизнь, подстраиваясь под смену настроений правящей династии. А если бы среди них нашелся глупец, который осмелился бы высказаться о возникших у него подозрениях, то долго в императорском дворце он бы не удержался.

– Тем не менее я заметил нотки грусти и сожаления во взгляде Кирэля. Он явно хотел поехать вместе с нами.

– Даже трое – это уже перебор.

– …

– Думаете, у кого-то может возникнуть мысль, что группа мужчин решила отправиться на пикник?..

Не скрывая своего раздражения, Ласид двинулся в сторону города. Императора ни при каких обстоятельствах нельзя было отпускать куда-либо одного, поэтому как бы обременительно это ни было, но за ним на Север увязались два его младших брата.

С другой стороны, все сошлись на том, что правильнее всего было отправить с императором прекрасно владеющих мечом предводителя паладинов и командира дворцовой стражи. Вот только в глазах Ласида вся эта ситуация по-прежнему выглядела неимоверно смехотворной.

– Маги все еще отслеживают следы?

– Да, они скоро должны с нами связаться, – Пэйтон спокойно и тихо ответил на вопрос императора, а затем достал из кармана жемчужину. Их дядя, Архимаг, отправил ее в качестве подарка Ханиэль на ее первый день рождения. Если вдруг со здоровьем или психикой принцессы возникнут какие-то проблемы, то цвет жемчужины сразу же изменится. Но сейчас шарик в руках Пэйтона продолжал отливать молочно-белым сиянием.

– Лоам – тоже брат Ханиэль, поэтому вряд ли он забрал ее с собой, чтобы навредить. Мне почему-то кажется, что он просто хотел провести для нее небольшую экскурсию.

– Нет такого закона, в котором говорится, что экскурсия может проводиться только в мире живых.

– …

– Если он горит желанием отправиться на тот свет, то я ему устрою такую экскурсию.

Сам того не замечая, Ласид схватил меч, висящий у него на поясе, и крепко сжал рукоять. До сих пор он закрывал глаза на образ жизни Лоама, выполняя просьбу матери, которая твердила, что раз в семье столько детей, то хотя бы одному можно жить так, как хочется. Тем более что наличие в императорской семье хотя бы одного мага было крайне выгодно для укрепления престижа правящей династии.

– Вы вообще отдаете себе отчет в том, сколько стран пытаются нащупать хоть малейшую слабость Роханской империи?

– …

И одно дело, когда это ограничивается поиском слабых мест императора, но если в интриги окажется втянута еще и Ханиэль, то все примет совсем другой оборот.

Он свирепо заскрежетал зубами.

– Безмозглый ублюдок. Лоам должен был понимать, что если окажется кем-то схвачен, то он уж как-нибудь сможет вырваться из западни, но вот Ханиэль – это совсем другая история. Если она окажется в чьих-то руках, то мы окажемся в безвыходной ситуации!

– Брат.

Теннон, с новой силой осознавший всю серьезность их положения, теребил в руках меч. Хранивший молчание Пэйтон нахмурился и достал что-то из кармана своего плаща.

В его руке вибрировал синий кристалл, похожий на маленькую палочку. Это был магический инструмент, обычно хранившийся в Главном храме. Хотя Пэйтон не мог использовать магию, как Лоам, но по крайней мере он был в состоянии понимать сообщения, отправленные с помощью магических инструментов.

– Пришло сообщение от магов. Как и предполагалось, след обрывается здесь.

– Уверен, что они ничего не упустили?

– Они выяснили точное место его последнего появления. Полученные данные не подлежат сомнению, поскольку маги отследили ману Лоама, сверив ее с образцом, хранящимся в Главном храме.

Красивые брови Пэйтона нахмурились. Мана, словно отпечаток пальца, оставляла уникальный след ее владельца. Все имеющиеся на данный момент зацепки вели на Север.

– Мертвый или живой, он находится здесь, брат.

– Лучше бы он оказался мертвым.

– …

– Не то ему придется умереть вновь.

Меч на поясе Ласида издал протяжный звон еще до того, как тот успел схватить его. Черная аура убийства растеклась по воздуху. Взгляд императора обратился к Пэйтону:

– Итак, где, ты говоришь, находится место, которое станет могилой того паршивца?

⁂

– Ух ты… Вот оно где.

Какое красивое и романтичное место! Сумев наконец-то найти нужный магазин, я свернула карту, которую держала в руках.

«Восторг»

Красочная вывеска в пастельных тонах была такой же элегантной, как и само название. Но не везде толпились люди и пестрели разноцветные вывески магазинов.

«Боже, я сейчас умру от усталости».

Я постучала свернутой картой по скованным напряжением плечам. Город оказался намного больше и оживленнее, чем я думала, и я даже не могла сказать наверняка, сколько мне пришлось бродить по улочкам в поисках нужного места. Если бы я не спросила дорогу у бродячих собак, попавшихся мне по пути, то, скорее всего, не смогла бы сегодня добраться до этой кондитерской.

– О-ох.

Может, мне просто жить в облике черного лебедя? Я стала им не так давно, но это человеческое тело сейчас казалось жутко громоздким. Как же бесят эти длинные стройные ноги, как же бесят эти шелковистые волосы, развевающиеся на ветру, как же бесит эта белая гладкая кожа…

«Оу… Что за отвратительные мысли лезут мне в голову».

Невольно коснувшись лица, я смущенно улыбнулась. Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз находилась среди других людей, вот и стала придумывать всякую ерунду.

«И все же нельзя сказать, что мои слова ошибочны».

В теле черного лебедя мне не пришлось бы так нервничать и все время оглядываться по сторонам. Зачем вообще тратить деньги на покупку яхты и занятия серфингом, если, просто плавая по озеру, я могла лишь закрыть глаза, чтобы в моих ушах заиграла «Аве Мария»[5]. Наивысшее блаженство… Как бы мне хотелось, чтобы оно продолжалось до скончания веков!

Но разве я перечислила все плюсы? Когда хочу спать – сплю; захочу поваляться на травушке – да пожалуйста, валяйся, сколько влезет; а если кого-то поймаю – могу сразу склевать. Стоит только осознать все преимущества этого тела, и от них уже сложно будет отказаться…

– Эм?

Но что это за запах? У меня, пребывавшей в отчаянии, которое я пыталась скрыть восхвалением себя, резко округлились глаза. Мой нос уловил насыщенный сладкий аромат, и я сглотнула слюну.

– …

Да здравствует мир людей.

Я беру все сказанные мной ранее слова назад.

Как бы ни была хороша жизнь черного лебедя, насладиться этими сладкими и нежными десертами можно только в человеческом теле. Запах хлеба, который я сейчас впервые почувствовала с тех пор, как очутилась в этом мире, заставил меня ускорить шаг.

– Да-да.

Мне в любом случае нужно войти внутрь, чтобы напасть на след того бросившего ребенка типа по имени Лоам. И, словно я была чем-то одержима, мои ноги начали двигаться, шаг за шагом, на запах.

– Уважаемая!

– Что? Вы это мне?

Пока я, словно загипнотизированная, шла в сторону кондитерской, меня кто-то резко потянул за одежду, отчего я не на шутку перепугалась. Оказывается, из-за закрывающего обзор капюшона я не заметила, что сбоку от меня тянется бесконечная очередь. Какая-то женщина, скрестив руки на груди, окинула меня ледяным взглядом и, качнув головой в сторону, спросила:

– Вообще-то здесь очередь, вы не видите?

– А… Простите. Мне просто нужно зайти внутрь, чтобы кое-что спросить.

– Вы думаете, что здесь кто-то купится на подобную отговорку? Полагаете, мы приходим сюда занимать очередь на рассвете, потому что у нас куча свободного времени? Вы вообще в курсе, что это за место?

– …

Я растерянно моргнула. Это что-то вроде известного ресторана на острове Чеджу, специализирующегося на приготовлении тонкацу[6]?

Незнакомка фыркнула, пытаясь совладать с полученным шоком.

Она топнула башмачком по мостовой и с гордым видом проговорила:

– Это самое известное место в городе. Кондитерская перед вами получила в прошлом году гран-при на конкурсе десертов Роханской империи!

– С-серьезно? Я не знала…

– Да вы просто притворяетесь, что не знаете. Если вам так срочно нужно попасть внутрь, то почему же вы не заняли очередь со вчерашнего вечера?

– Нет. Я…

Дело не в том, что я не стала занимать очередь, а в том, что я не смогла бы ее занять! Если бы я ковыляла в очереди в кондитерскую в облике черного лебедя, то меня бы саму уже поймали и съели! Как будто кто-то из вас оставил бы в покое столь прекрасную птицу, как я!

– Чего вы так смотрите? Желаете еще что-то сказать?

– Нет… Не хочу.

Под пристальным взглядом покупательницы, которая решительно держала очередь под контролем, я направилась в конец. И хотя мой внутренний голос вопил от нахлынувшей на меня волны эмоций, на самом деле я прекрасно понимала, что стоять в очереди перед пользующимся огромной популярностью кафе или рестораном – это основа основ.

И я ускорила шаг, чтобы поскорее занять место.

На мгновение у меня появилась мысль, что, возможно, раскрытие личности поможет мне быстрее попасть внутрь, но я тут же покачала головой, отказавшись от этой затеи.

«Не стоит забывать, что мой имидж здесь и так оставляет желать лучшего».

По словам моей второй падчерицы, Ребекки, которая иногда приходила на озеро, чтобы поиздеваться над его обитателями, на Севере я находилась на одной планке с какой-нибудь ведьмой. Подлая женщина с отвратительнейшим характером, всеми силами цеплявшаяся за умирающего герцога и даже умудрившаяся выйти за него замуж, которая теперь, после его смерти, предается расточительству и разврату… Каково, а?

– Брат, похоже, мы на месте.

– И что это за чертова хибара?

До моих ушей долетело произнесенное тихим голосом ругательство. Трое людей, которые, как и я, были закутаны в черные плащи, смотрели на магазинчик с десертами.

Хотя их лица были скрыты под огромными капюшонами, все они как один являлись обладателями крепкого телосложения и были очень высокими, поэтому сразу же привлекли к себе внимание.

– Эм…

Похоже, эта кондитерская и правда пользуется огромной известностью! Я бросила на нее радостный взгляд и в предвкушении прикусила губу. Сколько же слухов ходит об этом месте, что, подобно этим громилам, люди приезжают издалека, чтобы наведаться сюда? Троица точно так же, как и я минуту назад, неподвижно застыла перед витриной.

– Ты уверен?

– Да. Об этом доложили те, кто здесь уже побывал. В первую очередь они осмотрели окрестности, и все указывает на это место…

– Уважаемые!

– …

Я подняла руку, вежливо подзывая троицу к себе, и они обернулись и посмотрели на меня. Я не могла различить их лиц под капюшонами, но направленные в мою сторону взгляды были явно напряженными. Мужчина, стоявший впереди остальных, растерянно начал:

– Это вы сейчас к нам обрати…

– Да, вы пришли по адресу! Это то самое место, которое вы ищете.

– …

Что за странная реакция?

Я решила протянуть руку помощи, подумав, что, возможно, они оказались в той же ситуации, что и я чуть раньше, но весь их внешний вид говорил о том, что они пребывают в огромном потрясении.

И вы, и я искали местечко с наивкуснейшими десертами, так чего теперь стоите перед витриной как неприкаянные?

Что ж, оказавшись в столь неловкой ситуации, мне пришлось, прикрыв рот рукой и понизив голос, словно речь шла о секрете, поинтересоваться:

– Вы ведь ищете кондитерскую, которая получила гран-при на конкурсе десертов Роханской империи, да?

– А, эм… Насчет этого не знаю. Наверное…

– Так вы ее искали. Тогда займите очередь.

– …

Внешне выглядят вполне здоровыми, но со слухом у них совсем беда. Я указала пальцем на место позади себя:

– Встаньте в очередь. Если вы просто войдете внутрь, то все люди, стоящие здесь, обложат вас трехэтажным матом.

– Ха-а-а.

Кто-то из стоящих позади мужчин испустил протяжный свирепый вздох.

От этого звука у меня инстинктивно побежали мурашки, а тыльную сторону руки обдало ледяным холодом.

– Брат, пожалуйста.

– Руки убрали.

Стоявший позади остальных стряхнул с себя руки двух других, схвативших его с обеих сторон, и начал приближаться ко мне. Каждый его шаг был настолько тяжелым, что казалось, будто он сотрясает землю.

Ну по-другому и быть не может, это же мужчины!

Однако какой смысл поднимать шумиху, преодолев столь долгий путь сюда? Я одобрительно кивнула, как бы говоря, что в этом нет никакой надобности.

– Вы приняли правильное решение. Когда собираетесь отведать что-нибудь вкусненькое, то от порции ругательств только все настроение себе испортите.

– Как ты смеешь мне сейчас…

– Когда вы находитесь там, где продают лакомства, такое слово, как «смеешь», запрещено использовать. Все в мире должны быть равны, когда дело касается еды.

Я сложила вместе ладони, будто посылая молитву Небесам, и указала взглядом на двух маленьких детей, стоявших передо мной:

– Разве вы не видите этих малышей? Даже дети – и те стоят в очереди.

– …

Боже, как же я горжусь этими ребятками. Братик с сестричкой, продолжая глотать слюнки, послушно ждали своей очереди. Мне захотелось выдать им похвальную грамоту.

Я с довольным лицом взирала на малышей и вдруг перевела взгляд на мужчину позади меня. На мгновение передо мной блеснули ярко-красные глаза, которые в ту же секунду исчезли в темноте капюшона.

– Если ты еще хоть раз скажешь…

– Да, мне следует повторить. Итак. Встаньте в очередь! Не лезьте вперед и просто смотрите перед собой, как делают эти дети.

– …

Да что с ними не так? Они же совсем не смахивают на новичков, которые впервые в жизни разыскали местечко с изумительными лакомствами.

Я пожала плечами, проигнорировав дерзкий гонор незнакомца, и отвернулась. Наряду с покалывающей энергией, ощущаемой сзади, я услышала звук, похожий на лязг металла, но, скорее всего, мне просто показалось.

«Кстати, очередь вообще двигается или нет?»

Я вытянула шею, чтобы оценить обстановку. Очередь все еще оставалась слишком длинной. Требовалась уйма времени, чтобы продвинуться на два-три шага вперед, и это заставило меня не на шутку занервничать.

Дети, стоявшие передо мной, тоже нервно потаптывали ногами и с тревогой смотрели вперед.

– Сестра, мы точно сможем сегодня попасть в кондитерскую? Я очень хочу отведать шоколадный тортик.

– Подожди еще немного, Джеймс. Сегодня мы точно его попробуем. Я заранее посчитала количество.

– Но у меня уже болят ноги.

– Хочешь, я посажу тебя к себе на спину? Как бы то ни было, попробовав тортик, ты сразу восполнишь энергию. Сегодня твой день рождения, вот мы и решили потратить все накопленные за долгое время деньги.

– …

И почему вы вновь решили задеть струны моей души… Мое сердце в очередной раз затрепетало, когда я посмотрела на девочку, выглядящую ненамного старше мальчика. Та достала из кармана мешочек со звонкой монетой. Я имела огромную слабость к подобным сентиментальным сценам. Окинув их более внимательным взглядом, я заметила, что их кожа, видневшаяся сквозь дырки на одежде, начала уже синеть от холода.

– Мне очень холодно. Мы никак не можем зайти внутрь побыстрее?

– Другие люди ведь тоже ждут. И здесь, и там, и эта сестрица, и позади нее тоже… ы-а…

– …

Маленькая девочка, которая пыталась утешить своего младшего брата, указала пальчиком назад и вдруг резко вздрогнула всем телом.

Я видела лишь испуганные взгляды детей, смотрящих куда-то мимо меня.

– С-сестра, я боюсь. У дядечек, стоящих позади нас, даже лиц не видно.

– В-все в порядке, Джеймс.

– Д-да. Но люди, которые носят такую одежду…

– Нет, это не те страшные дяденьки.

– …

Я присела на корточки и начала успокаивать перепуганных детей. Конечно, будучи незнакомкой, я не могла утешить их в полной мере, но мне хотелось внушить им спокойствие:

– Не волнуйтесь. Те дяди – не плохие люди.

– П-правда? Но откуда вы, сестрица, это знаете?

– Среди тех, кто любит десертики, нет плохих.

Сзади вновь послышался резкий звон металла, но я уже была всецело поглощена процессом успокаивания детей. Видя, как они расслабились и на их лицах снова заиграли яркие улыбки, у меня вдруг защемило сердце при воспоминании о той, кого я оставила на озере.

«Наверное, было бы лучше снять хотя бы мантию».

Я с сожалением теребила ткань руками. Перед тем как отправиться в путь, я решила, что стоит получше скрыть лицо, но сейчас, при взгляде на малышей, внутри у меня все сжалось от чувства вины.

– …

Уважаемые, разве вы не видите, что пугаете детей? Я оглянулась на мужчин, которые укутались в плащи намного тщательнее меня, но, как и ожидалось, они не сделали ни одного движения. Однако, хотя они и вели себя несколько черство и бездушно, но в ситуации, когда я сама не могла ничего поделать со своим внешним видом, не мне было их отчитывать. Что ж, троим братьям, должно быть, потребовалось немало мужества, чтобы отправиться в подобное место, которое интересует исключительно детей и женщин. Я поджала губы в знак полного понимания и похлопала малышей по плечам:

– Ребята, с минуты на минуту вы зайдете внутрь. Очередь так сократилась, следующими будете вы…

– Сестра, а что это там?

– А? О чем это ты…

Раздался звон, и двое детей, которых я держала за плечи, повернули головы. Я подумала было, что дверь в кондитерскую наконец-то открылась для следующих посетителей, но изнутри вышел торговец и быстро повесил что-то перед магазином:

– Так, можете расходиться. Сегодня все распродано!

– С-сестра.

Это что еще такое?

Sold out[7].

Почему из всех известных мне иностранных слов у меня перед глазами сейчас именно эта фраза?

Мои губы начали дрожать так же сильно, как еще недавно детские тела пробирала дрожь от холода.

– Да это бред какой-то.

Я же вижу кучу десертов в витрине!

Конечно, моей целью была вовсе не покупка сладостей, но, так или иначе, я не могла спокойно отнестись к сложившейся ситуации. Выйдя из очереди, я подозвала к себе торговца:

– Уважаемый, вы говорите, что все уже распродано?

– А-а, написано же, что распродано, значит, распродано. Приходите завтра.

Мужчина, одетый в белую форму повара, искоса посмотрел на меня, словно давая понять, что ему надоели подобные разговоры. Создавалось впечатление, что он напрочь не видит реакции столпившихся у кондитерской и лишь стремится поскорее всех разогнать.

– Не нужно тут поднимать шумиху, просто завтра вновь…

– А что насчет вон той кучи десертов в витрине? Когда так много товара в наличии, как можно говорить, что все распродано?

– Те десерты…

Проследив взглядом за моим указательным пальцем, кондитер посмотрел на ряды сладостей и хмыкнул. На губах, с которых не слетело ни одного извинения, появилась высокомерная ухмылка:

– Все те десерты заказал один человек. Так что перестаньте уже поднимать шум и уходите.

– Заказал один человек?! Насколько я знаю, в вашей кондитерской нельзя зарезервировать десерты.

– Послушайте, дамочка, ну серьезно. Вы, похоже, человеческую речь совсем не понимаете.

Он без толики стеснения принялся рассматривать меня с ног до головы, пытаясь оценить мой статус и положение. Пусть и выглядела я невзрачно, но все же стоит отметить, что вся одежда в гардеробной герцогини была сшита из тканей высочайшего качества. Однако кондитер полностью проигнорировал этот нюанс.

– Я не вижу вашего лица, поэтому не знаю, из какой вы семьи, но, если вы продолжите вести себя в том же духе, сильно пожалеете.

– Пожалею?

– Да, вас постигнет сожаление, когда вы узнаете, кто именно купил эти десерты.

Эти слова хотела произнести я, и как только мне удалось сдержаться?

Мужчина тем временем начал вразвалочку приближаться. Мои руки мгновенно напряглись.

– Не знаю, кто покупатель тех десертов…

– Герцогская семья Ивендель. Только не говорите, что вы, живя на Севере, никогда о ней не слышали.

– …

В мгновение ока все вокруг притихли.

Пока я пребывала в ступоре, плечи торговца поднялись до небес. Всем своим видом он будто говорил, что знал, что все будет именно так.

– Это специальный заказ леди Ребекки для ее послеобеденного перекуса.

– Если речь идет о леди Ребекке…

– Да-да, я говорю о леди Ивендель. Как смеете вы претендовать на десерты, предназначенные для столь важной особы? Если вы все уяснили, расходитесь по домам. Поживее!

– …

И, бросив в мою сторону взгляд, в котором читалось «Ты все еще здесь?», кондитер, напевая что-то себе под нос, бодренько открыл дверь.

Позади перепуганных детей эхом разнесся резкий металлический звон.

– Б-брат! Прошу…

– Послушайте, мы еще не закончили!

Стук моих шагов по мостовой заглушил лязг металла. Я подошла к торговцу, державшему дверь за ручку, и со всей силы захлопнула ее.

– Называете себя элитным магазином десертов, а манеры хуже, чем у рыночного торгаша.

– Ч-что такое? Снова вы…

Когда мужчина, не понимая, в чем дело, обернулся, выражение его лица было крайне комичным. Но сейчас я была не в настроении смеяться.

– Скажите еще раз.

– Если вы спрашиваете, почему я не могу продать те десерты, то вам уже был дан отве…

– Нет. Не могли бы вы озвучить причину, почему ведете торговлю таким образом?

– …

Отвечай, тебе говорят!

Я выпучила глаза, уставившись на него.

Теперь вокруг нас воцарилась мертвая тишина.

– Р-разве я не сказал, что все эти десерты предназначены для послеобеденного перекуса леди Ребекки? Отпустите дверь. Хотя я не знаю, кто вы, леди…

– Точно, я же не представилась.

– …

– Не думала, что произнесу эти слова…

Издав короткий вздох, я подняла руки и начала развязывать завязки мантии. В последних лучах послеполуденного солнца мои гневно прищуренные фиолетовые глаза были холодны как лед:

– Я – мать Ребекки.

⁂

– В дальнейших объяснениях нет надобности, да?

– …

Я раскрыла свою личность не только из-за обуявшего меня гнева. Это было единственное, что я могла предпринять, чтобы все приложенные мной до сих пор усилия не оказались напрасными.

Не знающий что делать торговец безотрывно взирал на меня, вытянув подбородок.

– Вы впервые видите человеческое лицо?

– Н-нет, дело не в этом… Ох.

Я отчетливо видела свое отражение в его дрожащих зрачках. Именно так смотрели мужчины на сказочных красавиц в кино и дорамах.

«Ладно. Я прекрасно понимаю, что это за чувство».

Это было вовсе не высокомерие, а просто неопровержимый факт. Даже в собственных глазах я казалась себе обладательницей удивительной красоты. Хотя речь шла вовсе не о стройной и хрупкой красавице, как многие привыкли думать, но вторых таких надменных, с кошачьим разрезом глаз на всем белом свете было не сыскать.

Что ж, по-другому и быть не могло. В любом романе большое внимание уделяется описанию главных героев, а про внешность злодеев написана либо пара строк, либо вообще ничего. Но даже при таком раскладе было бы несправедливо утверждать, что злодейка менее красива. На самом деле в большинстве случаев, чтобы переплюнуть стройную, как тростинка, главную героиню, нужно быть еще более великолепной. Однако какой бы красивой ни была принцесса, превзойти харизму Малефисенты ей будет сложновато.

– …

Иссиня-черные локоны, белоснежная кожа, алые губы и фиолетовые глаза. Только на лице каждая черточка выделялась особым контрастом. Вот она, абсолютная красота сильной старшей сестрицы. С первого взгляда было ясно, что перед вами человек, «обладающий огромным богатством, непревзойденной харизмой и уникальными личностными качествами». Вот она, противница, которая не проиграет ни при каких обстоятельствах.

– Что встали? Зовите покупателей в порядке очереди.

– А…

По крайней мере, уж владелец кондитерской с нечистой совестью никак не сможет со мной конкурировать.

– Л-леди, вы действительно… нет, то есть, если вы, мадам, являетесь герцогиней Ивендель, то… прошу прощения, но можете, пожалуйста, предоставить доказательство…

– Доказательство?

Услышав эти слова, я опустила взгляд, но увидела лишь свое черное платье. Поскольку у меня изначально не было намерения раскрывать свою личность, я не взяла с собой ничего, что могло бы подтвердить мой статус.

Я проигнорировала его бегающие из стороны в сторону глаза и, ярко улыбнувшись, произнесла:

– А с какой стати оно мне нужно?

– Ну… Говорят, что герцогиня Ивендель слаба здоровьем, и еще…

– И еще что она безжалостная и жестокая ведьма, да?

Даже не дослушав, я уже поняла, к чему он клонит, и мне не удалось сдержать смешок. Моя догадка была хороша, но, похоже, слухов обо мне ходило гораздо больше, чем я полагала.

– Н-но если вы покажете какое-то подтверждение…

– Зачем? Я и есть главное подтверждение.

Я отряхнула платье и устремила свой взгляд на кондитера. Несмотря на то, что в моих руках не было никаких доказательств, я гордо расправила плечи.

– Разве вы сами не сказали только что? Как вообще можно не знать герцогскую семью Ивендель?

– Ну…

– Или я, по-вашему, похожа на сумасшедшую, которая стала бы притворяться великой герцогиней?

– Нет. Это не так! Просто я…

– Хорошо. Раз выяснение моей личности для вас – дело принципа, то позовите кого-либо из герцогской семьи или же обратитесь с этим вопросом к кому-нибудь из слуг, кто видел прежде мое лицо. Но…

– …

Я не договорила и опустила взгляд на низкорослого кондитера. Его глаза блуждали от потрясения, и было ясно, что он никак не может сообразить, что же ему делать.

– Когда моя личность будет подтверждена, ты встретишь свою смерть.

– …

Тебе же известно, какая у меня репутация, не так ли?

Я легонько приподняла уголки рта, чтобы дружелюбно улыбнуться, но сие действие придало моему облику лишь еще больше свирепости. В любом случае пути назад не было. Теперь, когда я пустила в ход свое лицо, мне уже больше нечего было бояться.

– Чего смотришь? Упаковать все, что там лежит, не собираешься?

– Ч-что? А, да!

Вот теперь указывать пальчиком на десерты в витрине было значительно веселее. Пекарь, который на мгновение перестал дышать, тут же бросился упаковывать их. По нему было видно, что дело вовсе не в слепой вере в мои слова, а в инстинкте самосохранения.

– Мадам, я сию же минуту вам все принесу.

– Вы сделали самый лучший выбор.

Я одарила его изящной улыбкой и отступила на шаг.

Возможно, у кого-то мог бы возникнуть вопрос: а какое мне вообще дело до этих десертов? Но лишь опустошив прилавок, я могла заставить столпившихся у кондитерской разойтись.

– Вот ваш заказ, мадам.

Хозяин дрожащими руками протянул мне коробку. Как только она оказалась у меня, я присела перед застывшими от страха детьми:

– Вот, держи! Это ведь тот самый шоколадный тортик, о котором ты говорил, верно?

– …

– Почему вы не берете тортик?

– С-сестра, эта тетенька правда ведьма… ой! – и дрожащий всем телом малыш прикрыл рот рукой.

Я в замешательстве посмотрела на мальчика, и старшая сестра внезапно упала на колени, закрывая его собой:

– Мадам, пожалуйста, простите моего брата! Прошу вас, не ешьте его! Он еще ничего толком не понимает, поэтому ненароком оскорбил вас…

– Божечки.

Похоже, мой имидж не ограничивался уровнем транжиры и разрушительницы и давно уже перешел в стадию общественной угрозы. Не имея возможности ни рассмеяться, ни заплакать, я прикусила губу: все это лишь увеличило бы количество зевак вокруг.

Тем временем девочка вытянула руки вперед, и ее дрожащие крохотные плечики опустились так низко, что уже почти касались мостовой:

– О-он правда еще ничегошеньки не смыслит! Впредь он никогда не позволит себе чего-то подобного…

– Да. Никогда не следует так делать.

– …

– Как можно в столь холодную погоду выходить на улицу в такой легкой одежде? Да еще и младшего брата заставлять мерзнуть!

Неожиданно на плечи девочки что-то опустилось, и, не понимая, что происходит, она подняла лицо. В ее взгляде читалось: «Почему на мне эта мантия?» Но округлившиеся от удивления глаза, к моему великому облегчению, больше не дрожали от страха.

– М-мадам!..

– У юности тоже есть предел. Если не начнешь заботиться о своем здоровье заблаговременно, то, достигнув моего возраста, будешь страдать от всевозможных хронических болезней!

Конечно, со стороны могло показаться, что давать подобные советы детям несколько неуместно, но в основе этих слов лежал мой личный опыт. В прошлой жизни я, будучи сиротой, пережила множество невзгод, и с тех пор, как мне перевалило за двадцать, стала обладательницей паршивого тела, которое каждую зиму изнывало от боли в суставах.

– Но если вы отдадите мне эту мантию, то сами…

– Мне она не нужна. В любом случае чуть позже я… Эм…

…Буду с головы до ног покрыта бесподобным лебединым пухом, с которым эта мантия даже рядом не стояла. И с довольной и одновременно горькой улыбкой я подняла девочку с колен. Конечно, я не могла понравиться ей лишь потому, что укрыла ее своей мантией, но я решила довольствоваться хотя бы тем, что к ней пришло осознание, что, даже попав в руки северной ведьмы, они не пострадают.

Мальчику же, который продолжал прятаться за сестрой, – должно быть, он все еще меня боялся, – я лично вручила коробку:

– Возьмите тортик и насладитесь его чудесным вкусом. А теперь скорее идите домой, пока не стемнело.

– Б-большое спасибо.

Дети, едва шевеля губами, беззвучно произнесли слова благодарности и скрылись из виду, словно спасаясь бегством. Так-с, и теперь здесь остались только…

– А-а, вы еще не ушли.

– …

Трое в плащах стояли, подобно статуям, на том же самом месте.

Сначала я подумала, что все трое похожи, ведь как-никак они братья. Однако аура того, что стоял посередине, сильно выделялась среди остальных. Когда я пристально посмотрела на него, держащего руку на талии, в глубине капюшона на мгновение вспыхнули красные глаза, и тут же снова скрылись в темноте.

– Послушай.

– Ха-а, возможно, возникло какое-то недопонимание, но я собиралась отдать этот торт вам.

– …

– Мы все так долго стояли в одной очереди, так неужели вы подумали, что я позабочусь только о детях?

Все же мне не чужды такие понятия, как справедливость и моральные принципы.

Стоило мне только поднять коробку, как рука мужчины, покоившаяся на талии, стремительно дернулась вперед. И как только движения могут быть настолько быстрыми? Хотя меня поразила его моментальная реакция, но и мне больше нельзя было терять время впустую. Моей целью было заставить эту группу охотников за лакомствами убраться восвояси, ведь только так я смогла бы попасть в кондитерскую и попытаться выяснить хоть что-нибудь о Лоаме. И я принялась усиленно махать трем братья, включая того, который застыл с коробкой в руках:

– Ну все, вы можете идти.

– А ты?

– Я? У меня еще остались дела… Ой!

И когда только день успел подойти к концу?! От вида облаков, медленно сгущавшихся над головой стоящего передо мной человека, у меня по спине пробежал холодок. Одновременно я почувствовала, как шея, плечи и суставы начинают постепенно деревенеть. Это был сигнал о том, что в ближайшее время я превращусь в черного лебедя.

– Как же быть!

В мгновение ока душа у меня ушла в пятки. Поскольку это была моя первая вылазка в город в человеческом теле, я даже представить себе не могла, что солнце сядет так быстро. В спешке я бросила взгляд на работника кондитерской, что не на шутку перепугало его.

– Уважаемый, подождите!

– П-простите, мадам! – попятился он в страхе. – На мне нет никакой вины! Я выполнил ваш заказ, как было приказано…

– Нет, дело не в этом. Не могли бы вы сказать мне…

Теперь, оставшись без мантии, я почувствовала, как мои плечи начинают дрожать от холода. Не знаю, были ли причиной тому сгущающиеся сумерки, или же дело было в чьей-то энергии, которую мне впервые довелось ощутить, но я вдруг четко осознала, что здесь больше нельзя оставаться.

– Ха-а.

Ну что это за невезение?

Не в состоянии скрыть внезапный упадок сил, я повернула голову назад. Если я последую за хозяином внутрь магазина, то с заходом солнца окажусь в капкане. Поэтому прежде чем это произойдет, мне необходимо поскорее отправиться туда, где мало людей…

– Постой.

Ну а тебе что еще нужно?!

Мое сердце готово было лопнуть от негодования, когда я увидела, как человек в черном плаще демонстративно приближается ко мне. Вы ведь получили все, что хотели, мне больше нечего вам дать! Стоило мне только гневно выпучить глаза, как из глубины капюшона раздался громкий голос:

– Ты действительно…

– Не могли бы вы уйти с дороги? Сейчас я очень спешу.

– …

– Я вообще-то не шучу!

Тут мои плечи начали деревенеть сильнее, и это ощущение, постепенно распространяясь по телу, опустилось уже до локтей. Столкнувшись с хорошо знакомым мне зловещим знаком того, что скоро все мое тело покроется черным пухом, я изо всех сил толкнула незнакомца в грудь.

– Б-брат!

– А…

Вот поэтому-то, когда просят уйти с дороги, нужно освобождать проход.

Края черного капюшона затрепетали, обнажив четко очерченную линию подбородка.

– Отведайте сладенького и перестаньте хмуриться. Любой, кто на вас посмотрит, решит, что вы собрались его поймать и съесть, – бросила я одну-единственную фразу и убежала прочь.

⁂

– Б-брат…

– С дороги.

Они стояли на опустевшей площади. Ласид в очередной раз ударил Теннона по руке, но речь шла не просто о проявлении свирепого нрава.

– Успокойтесь, пожалуйста. Вы можете себя раскрыть.

– Закрой рот.

Тихое дыхание их венценосного старшего брата делало атмосферу еще более напряженной. Когда Ласид во время последней Великой войны поднял из лужи крови голову короля Тенаса, он дышал точно так же.

– Брат!

Позади застывшего в напряжении и не способного произнести ни слова Теннона послышались шаги Пэйтона. Ласид поднял голову:

– Что с той женщиной?

– Я следовал за ней, но она исчезла из виду. Я видел ее спину и почти догнал ее, но она испарилась без следа в камышовых зарослях.

И, словно извиняясь, Пэйтон опустил голову. Отличавшийся крайним хладнокровием и жестокостью Ласид залился хохотом:

– Как такое вообще возможно?

– Брат.

– Говоришь, ей удалось ускользнуть от тебя, капитана паладинов? Хотя она передвигалась обычным женским шагом?

– …

Братья замерли, прикусив языки. Голос Ласида кипел гневом. Были случаи, когда они на шаг отставали от цели, но это был первый… нет, уже второй раз после исчезновения Ханиэль, когда кому-то удалось от них уйти.

– Похоже, слухи о герцогине отличаются от действительности. Она слишком красива для ведьмы. Нет, я имел в виду…

– Следи за тем, что говоришь.

Как можно было озвучить перед его величеством столь легкомысленные суждения! Упрек Пэйтона камнем обрушился на плечи Теннона, который своим неуклюжим бормотанием пытался хотя бы немного разрядить атмосферу. В глубине души он тоже был согласен с тем, что слухи о герцогине, доходившие до его ушей, не соответствуют реальности, но сейчас было не время подвергать это сомнению. В эту секунду самым главным было преодолеть дурное расположение духа императора…

– …

Взгляды двух младших братьев остановились на маленькой розовой коробочке в руке Ласида, и их сердца ушли в пятки. Уж лучше бы он сейчас держал в ней голову врага…

– Ха-а…

И коробка оказалась смята железной хваткой императора. Было ожидаемо, что ей уготована именно такая участь, но сердца тех, кто наблюдал за этим жутким зрелищем, вдруг наполнились спокойствием. Ласид, чьи руки были теперь свободны, медленно отдернул капюшон:

– Как император, я не собираюсь заботиться о семейных делах других людей.

– Б-брат…

– Однако я должен выяснить, живет ли в моей стране ведьма.

Золотистые, подобно солнцу, волосы начали развеваться на холодном северном ветру. А кроваво-красные глаза замерцали таким спокойным блеском, какого прежде никто никогда не видел.

– Сейчас же прикажите зажечь огни в Зимнем дворце.

⁂

– Мадам, вы вернулись? Почему так поздно?!

– Селлена.

Едва я, разбитая и изнеможенная, вошла в озеро, как Селлена тут же подняла клюв в мою сторону. При виде меня и без того измученная тревогой долгого ожидания кряква посинела, словно ее мордочку окунули в краску.

– Вы хоть знаете, как сильно я переживала! Я думала, в городе с вами приключилась беда…

– Ничего не говори.

Если бы со мной действительно что-то стряслось, было бы не так обидно. Потащилась в этом громоздком человеческом теле в такую даль, а вернулась в итоге с пустыми руками. Не то что узнать направление, в котором ушел Лоам, – не смогла даже попробовать кусочек тортика, который был добыт мной после собственноручно поднятой шумихи.

– А-а… ну правда, что за невезение.

К счастью, я перевоплотилась в черного лебедя раньше, чем кто-либо успел заметить сей процесс, но превращение полностью выбило меня из сил. Так мне впервые в жизни довелось сыграть в экстремальные прятки.

– Мадам, что с вами? Хотите сказать, что вы так и не смогли найти старшего брата малышки?

– Сейчас я не в состоянии ответить на… А где она?!

Беспокойно размахивая крыльями, я принялась искать Ханиэль. Но малышки, которая весело играла в воде перед моим уходом, нигде не было видно.

– Селлена, я же сказала тебе присмотреть за малюткой! Почему ты здесь одна?!

– Мне только и оставалось, что смотреть на нее.

– Что это значит?

– Я имею в виду, что была рядом с ней. Но после вашего ухода малышка так приуныла, что намертво закрыла свой клювик. И, спрятавшись вон там, не проронила до сих пор ни слова…

Клюв Селлены указал на камышовые заросли. Наконец заметив белый ватный шарик, который едва можно было разглядеть среди стеблей, я подошла медленно поднесла к нему лапку:

– Х-ханиэль?

– Мама-а-а. Хнык.

Как только я заявила о своем присутствии, малышка подняла головку и залилась горючими слезами.

Неуклюже расставляя лапки, она подбежала ко мне и плюхнулась в мои объятия, и у меня не нашлось сил, чтобы ее оттолкнуть.

– М-мама…

– …

Ее дрожащее тельце напомнило мне плечи детей перед дверьми кондитерской. Чувствуя резь в клюве, я застыла в нерешительности, но в тот же миг Ханиэль, словно с опозданием что-то вспомнив, замотала головой:

– Нет, вы зе не моя мама, да? Госпоза Селный Лебедь!

– Ханиэль.

– Н-не уходите, госпоза Селный Лебедь. Я больше не буду насывать вас мамой.

Говоря это, она отчаянно пыталась зарыться в мои перья. Как же поступить?.. Но сколько бы я ни стискивала зубы, мне не удалось заставить себя даже пошевелиться. А тот факт, что я не в состоянии была сделать ни одного движения, лишь приводил меня в еще большее замешательство.

Когда Ханиэль полностью утонула в моих густых черных перьях, словно ее и не было здесь вовсе, ко мне осторожно приблизилась Селлена:

– Она отказывалась есть, продолжая повсюду вас искать.

– Тем не менее ее следовало покормить. Она же еще ребенок. Как можно было оставить малютку голодной?

– Никто и не оставлял ее голодной. Я даже обратилась за помощью к леди Мэллоу.

– К леди Мэллоу?

Я сделала глубокий вздох и разразилась натянутым смехом. Свой вопрос я задала не потому, что не знала, о ком идет речь. Наоборот, проблема была в том, что мне была слишком хорошо известна эта персона.

– Ты доверила заботу о ребенке постороннему? И почему им оказалась именно леди Мэллоу?

– Н-но…

– Смотрю, ты решила поймать человека, нет, вернее, белого лебеденка в капкан.

Я грозно уставилась на онемевшую от страха Селлену, словно намереваясь ее заклевать. Поскольку я находилась на вершине экосистемы озера, местные обитатели были хорошо мне известны. Так вот, леди Мэллоу, полностью соответствуя своему обращению, до мозга костей была истинной представительницей благородного дворянского рода. Но именно аристократический склад ума и загнал ее в озерные воды. Ее лозунг гласил, что мир состоит только из благопристойности и достоинства. Происходившая из имеющей глубокие корни знатной семьи Севера и за все пятьдесят лет жизни так ни разу и не отправившаяся под венец, она посвятила всю себя преподаванию этикета юным леди. Этот честный и, казалось бы, непоколебимый характер оставался неизменным даже перед лицом власти. Она посоветовала Рании, которая пыталась добиться повторного брака для покойного герцога, который на тот момент был уже полутрупом, «сохранять свое достоинство леди», и вот чем ей это аукнулось.

«Ну, следует отдать ей должное».

Даже став гусыней, леди Меллоу не отказалась от своих взглядов. Твердо убежденная в том, что если человек, обращенный, допустим, в гуся, отринет свой аристократический склада ума, то станет самым настоящим животным, по прошествии времени она умудрилась открыть на озере школу этикета. Обычно ряды учащихся пополняли новоприбывшие его обитатели или же рожденные здесь малыши. Но было большой редкостью, когда хотя бы одному из десяти учеников удавалось выдержать суровую учебную программу.

– Ведь уже были случаи, когда она оказывала пагубное влияние на детей своей строгостью, разве ты не помнишь? Что случилось с утенком, точнее с сыном виконта Артэ, который тоже пошел в ее школу этикета и затем попал под исключение? Ребенок просто любил немного пошалить, а теперь он полностью ушел в себя, отказавшись от человечности. Недавно я видела, как он жевал травку на опушке леса.

– Простите. Для меня в новинку присматривать за детьми. Как бы то ни было, когда я отвела малышку к леди Мэллоу, та сказала, что ее нужно морить голодом, пока она сама не начнет просить еду.

– Что сказала?!

Боже, эта старушенция из ума выжила! Но вместо того, чтобы в ту же секунду броситься на поиски леди Мэллоу, я крепко обняла Ханиэль своими крыльями, чтобы наш разговор не долетел до ее ушей. И как я вообще могу куда-то уйти, оставив ее одну?

В конце концов, не сумев сделать и шагу, я опустилась на землю. И останавливало меня вовсе не то, что мне пришлось бы выслушивать ворчливые замечания леди Мэллоу.

– Мадам, так как прошла ваша вылазка в город? Вы смогли побывать в кондитерской?

– Ха-а. Ну, это…

Я вновь погрузилась в уныние, не зная, как сказать, что все закончилось тем, что я просто простояла весь день в очереди. Нет, конечно, дело не ограничилось одним стоянием перед кондитерской: еще я поделилась тортиком с детьми и отдала лакомства братьям, которые тоже разыскивали эту лавочку…

– Эм.

Но почему у меня вдруг по спине пробежал холодок?.. Несмотря на то, что я уже находилась в зоне своего комфорта на берегу озера, лязг металла, эхом разносившийся по улице средь бела дня, все еще звучал в моих ушах. Одновременно перед глазами возникло расплывчатое воспоминание о точеной линии подбородка незнакомца, которого я оттолкнула.

– Ты действительно…

И с какой стати он разговаривал со мной на «ты»? Раз обладаешь красивой внешностью, то все можно? Хотя он не показал как следует своего лица, мое утверждение не было ошибочным.

Подобно тому, как я могла узнать слона, просто взглянув на его хобот, у меня было особое чутье на красивых мужчин. Мимолетом обнажившиеся черты и сильная грудь, которой коснулась моя рука, ясно давали понять, что передо мной отнюдь не среднестатистический житель этой страны.

«Ну и чего я зациклилась на этом? Мы в любом случае больше никогда не пересечемся».

А раз даже после моих слов о том, что я герцогиня, он посмел повести себя со мной подобным образом, можно сделать вывод, что он или не поверил мне, или горит желанием умереть.

Если и эти два варианта являются неверными, то остается лишь одна причина, по которой он пытался меня удержать…

– Боже, что это за дела такие?

– Простите? Что с вами, мадам?

– Нет, моя красота вновь сделала то, чего не следовало.

Кэтрин, ты, похоже, очень сильно согрешила.

Делая вид, что не понимаю, в чем дело, я кокетливо завертела клювом. Мысль пришлась мне по душе! Хотя о романтических отношениях я знала только из книг, но могла быть лишь одна причина, по которой мужчина мог остановить женщину, которую впервые встретил. Более того, он отправил вдогонку за мной своего младшего брата…

Согласитесь, я была довольно-таки мила и обходительна?

Я показала им, где нужно встать в очередь, и позаботилась о том, чтобы они не остались без вожделенного тортика. Было очень много моментов, которые могли привлечь внимание к моей персоне.

– Мадам, получается, вы опять пойдете в город?

– Эм, другого выбора нет, поэтому, похоже, придется снова туда отправиться…

Этот мир ни за что не оставит меня в покое.

Пробормотав свой ответ Селлене, я подняла голову. Это и есть инстинкт? Став животным, я обрела особую чувствительность к признакам чьего-либо присутствия.

– Селлена.

Едва увидев приближающийся издалека красный факел, я тихо позвала ее. И улыбка, и мечтательное выражение, – все в мгновение ока исчезло с моего лица. Осторожно подняв крылья, я подтолкнула уже успевшую уснуть Ханиэль к Селлене.

– Забери ребенка и живо спрячься. Отведи ее в безопасное место и проследи за тем, чтобы она не показывалась оттуда.

– Мадам, почему вы вдруг отдаете такой приказ? И в одиночку я не справлюсь с маленьким ребенком…

– Тогда отведи ее к леди Мэллоу.

Растерянная моим категоричным тоном, Селлена вздрогнула. Но, уже собравшись было начать меня отговаривать, она вдруг тоже заметила факел.

– М-мадам, там!..

– Да.

Я спокойно подняла голову и сделала шаг вперед.

– Что же привело сюда в столь поздний час моих дочерей?

⁂

Отпусти! Живо отпусти, тебе говорят!

Но сколько бы я ни барахталась, петля все туже и туже сдавливала мою шею. Я предвидела, что, когда моя личность будет раскрыта, слухи об этом непременно дойдут до сестер, и понимала, что меня допросят, но никак не ожидала, что таким образом.

– Идти порасторопнее не собираешься? Чего еле плетешься?!

Ребекка крепко сжала в руках веревку и, свирепо оскалив зубы, дернула ее на себя. Бежать было некуда, поэтому я изо всех сил пыталась следовать за ней, но в ее глазах этого, похоже, было недостаточно.

Захлопнув за собой дверь флигеля, она изо всех сил замахнулась веревкой, словно собираясь ее бросить.

– К-кхы!

– Смотрю, тебе жить надоело! Живо отвечай!

– Даже если я скажу что-то, ты разве меня поймешь?!

Я ударилась головой о стену, а когда резко обернулась, увидела выпученные глаза Ребекки. Особым терпением она не отличалась, поэтому тут же подошла ко мне с намерением задушить, но я не стала спокойно ждать, когда меня прикончат, и встала на дыбы.

Хорошо, давай!

Даже если мне придется умереть таким образом, я была полна решимости оттяпать этой гадине руку.

– Эй! Ты!

– Подойди! Давай же!

И своей развалистой лебединой походкой я заставила себя двинуться ей навстречу. Если буду дрожать и умолять, это только раззадорит сестер-злодеек.

– Ну что встала как вкопанная?! Решила бить, так бей!

– Т-ты с ума, что ли, сошла?!

Тело взрослого лебедя в длину достигает более метра, и было бы поистине удивительным зрелищем, если бы какая-то курица всерьез решила на него напасть. Мой размер не даст никому мной помыкать! Я даже расправила крылья и подняла голову.

– Ну, давай! Только я тоже сдавлю твою шею своим клювом!

– Ы-ыкх!..

Глаза Ребекки, которая, конечно же, была не состоянии понимать язык животных, налились кровью. Но какой бы глупой та ни была, она не могла не заметить угрожающей позы большой черной птицы.

– Провоцируешь меня, да?! Ну сегодня ты у меня действительно…

– Не собираешься прекратить, Ребекка?

– С-сестра.

Ребекка, которая была в бешенстве, обернулась, услышав холодный, но элегантный голос. Рания, наблюдавшая за происходящим так, словно это были чьи-то чужие разборки, надменно вскинула бровь, будто спрашивая: «Что здесь вообще творится?»

– Я же всегда тебе твердила, что ты должна сохранять достоинство герцогской дочери независимо от того, смотрит ли на тебя кто-то или нет.

– Сестра, все не так…

– И что же за разговор ты вздумала вести с диким животным, которое не способно говорить?

– …

Именно это, что ли, имеют в виду, говоря, что свекровь, которая наносит удары, не настолько неприятная особа по сравнению с невесткой, которая ее останавливает? Если Ребекка злилась на меня как на человека, то Рания вообще ничего человеческого во мне не видела. В ее ярко-голубых глазах читалась лишь насмешка.

– Я же верно говорю, матушка?

– Ы-ыг!

На мгновение в ее руке что-то сверкнуло, и небольшой зал наполнил свет. Он был не таким, как от свечей или ламп накаливания, которые я видела в своей прошлой жизни. Это был яркий солнечный свет, ничем не отличавшийся от дневного. Ошеломленная, какое-то время я едва могла открыть глаза.

– Вот теперь вы хоть немного походите на человека.

– Ч-что это значит?..

– Наверное, то, что сейчас вы понимаете, что вам говорят?

Я попыталась взглянуть на язвительно смеющуюся Ранию, но прежде увидела… свои руки и ноги. Не в состоянии постигнуть, почему внезапно обрела человеческий облик, я принялась вертеть головой, отгоняя эту иллюзию, как вдруг заметила, что ощущение магии тоже исчезло.

– Как же быть? Вы так привыкли к обществу животных, что среди людей вам, похоже, крайне неловко.

– Сейчас еще ночь, так почему я…

– Я превращаю людей в животных, поэтому не вижу ничего сложного в том, чтобы сделать из ночи день.

– …

Рания положила большой палец на палочку, похожую на шариковую ручку, и все вокруг моментально погрузилось во тьму. Пока я в замешательстве гадала, что на этот раз будет с моим телом, Рания вновь нажала на палочку – и в зале снова стало светло как днем. С ее лица не сходила победная улыбка:

– Иллуна. Ей может владеть только лорд Севера. Эта вещь способна собирать солнечный свет днем и испускать его ночью, поэтому она идеально подходит для северной части страны, где дни слишком коротки.

– …

– Однако эта вещица всегда находится в поле моего зрения, поэтому оставьте тщетные надежды ее заполучить.

– Ха-а.

Я посмотрела прямо в лицо Рании, которая наклонилась ко мне. Держа в руках свой магический инструмент и саркастически смеясь, сейчас она ничем не отличалась от ведьмы.

– Кстати, и вправду сработало. Хм-м. Интересно.

– Сестра Рания, что ты делаешь?

– …

– Я же сказала! Что это женщина сегодня на свое усмотрение отправилась в город!

Как и ожидалось, Ребекка оказалась не просто пустышкой, которая всегда будет существовать в тени своей сестры Рании. Как только мое тело снова приняло человеческий облик, она тут же затопала ногами и затараторила:

– Она собиралась навлечь позор на герцогский дом! Или же вознамерилась сбежать!

– Ребекка.

– Собственными ртом сказала, что является моей матерью! По-твоему, это вообще нормально?

– Эм. Думаю, этот момент требует объяснения. Вы так не считаете, матушка?

– …

Поднятые уголки рта Рании вновь опустились. Бросив в ее сторону самый невозмутимый взгляд, я встала в полный рост:

– Хотите сказать, что поверите в мои объяснения?

– Герцогиня.

– Постоянно твердите «матушка» да «матушка», вот я и подумала, что стала для вас настоящей мамой. Но даже представить себе не могла, что вы заявитесь посреди ночи и накинете петлю мне на шею.

Я отряхнула руки от пыли с пола, но вдруг упала, почувствовав такую жгучую боль в ладони, словно в нее вонзили шип. Однако поскольку речь шла о тех, кому мои страдания придутся по душе, я, изо всех сил стараясь не показывать, что мне больно, взглянула на Ранию:

– Если бы я планировала сбежать, то сделала бы это. Вы правда думаете, что я стала бы в таком случае бродить по городу, раскрывая свою личность?

– Тогда зачем ты пошла в кондитерскую?

– А зачем ходят в кондитерскую?

Ты точно не идиотка?

Брови Рании опустились, и она фыркнула, вероятно считая услышанное полнейшим вздором. Но мне подобное отношение, наоборот, было выгодно: так я могла быстрее развеять ее подозрения.

– У меня почти нет еды, и мне оставалось лишь выйти за ней в город. А раз выпала возможность побывать за пределами герцогской резиденции, я захотела отведать сладенького.

– Что за бред ты сейчас несешь? Каких таких десертов могло захотеться черному лебедю!

– Чтобы проверить, бред это или нет, может, попробуешь разок поесть сырой рыбы, Ребекка?

– …

Я не смогла сдержаться и набросилась на Ребекку, которая влезла в разговор. Конечно, я никогда не ела сырую рыбу, но здесь мне было решать, что говорить человеку, который никогда не был в шкуре животного.

– Что такое? Не хочешь на собственном опыте узнать, захочется ли тебе сладенького, если будешь жить, как я?

– Ч-чего?! Поэтому ты из-за одного-единственного торта…

– Да. Это огромный соблазн.

– Черт…

Когда я подняла голову и, широко раскрыв глаза, уставилась на Ребекку, та вдруг оробела и сделала шаг назад. Затем, вскинув руки, словно перед ней была какая-то больная на голову, она спряталась за Ранией.

– С-сестра, почему ты молчишь! Ты же не веришь в то, что говорит эта женщина? Что, если она вознамерилась опозорить нашу семью…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Дословно корейская пословица звучит так: «через три года и собака, охраняющая школу, будет писать стихи о природе». Это означает, что даже не имеющий знаний в какой-либо области человек, проведя долгое время в определенной среде, тоже приобретает знания и опыт. (Прим. пер.)

Вернуться

2

Персонаж в видеоиграх, который не находится под контролем игрока. (Прим. пер.)

Вернуться

3

Понятие в компьютерных играх, обозначающее временное усиление игрока, как правило под действием специального заклинания. Срок баффа либо фиксирован, либо длится до его отмены игроком. Те или иные баффы существуют практически во всех MMORPG (массовых многопользовательских ролевых онлайн-играх). (Прим. пер.)

Вернуться

4

В корейской народной сказке «Солнце и Луна» сестра стала Солнцем, а брат Луной. (Прим. пер.)

Вернуться

5

Классическое музыкальное произведение Франца Шуберта эпохи романтизма, положенное на стихи Вальтера Скотта. (Прим. пер.)

Вернуться

6

Блюдо японской кухни, зажаренная во фритюре свинина. (Прим. пер.)

Вернуться

7

Распродано (англ.). (Прим. ред.)

Вернуться