# Против воли богов

Вера Арт

Любовный роман на фоне исторических событий. VII век до н.э. на восточном Средиземноморье финикийские города-государства противостоят могущественной Ассирийской державе. В землях Ханаана служители древнего культа диктуют волю богов от Сидона до Карфагена. Что же окажется сильнее: предназначение или любовь?

## Глава 1

Алые языки пламени вползали в ночную темноту, огненная стихия захватывала всё пространство: пол, стены, дверь… Огонь, кругом огонь, жар, искры и сизый дым; он врывался в лёгкие, душил, не давал вздохнуть, от жара сохли слёзы, не успевая увлажнить глаза. Как из глубокого колодца доносились отчаянные крики людей, но треск пламени заглушал их. Хотелось притаиться на дне этого колодца, в его спасительной влаге, но страх заставлял бежать, вырываться из огненного плена. Вдруг, боль вонзилась острым лезвием в ладонь, схватившую раскалённый засов двери – безуспешно, дверь заперта! А огонь подбирался всё ближе и ближе, его многопалые руки тянулись в безумном желании заключить в горячие объятия смерти. Красные, жёлтые, белые блики извивались в диком танце. Глаза закрывались от едкого дыма, и только жгучая боль в руке заставляла судорожно дышать и не терять сознание.

Энира зажмурилась от боли и распахнула глаза цвета неба. Небесная синь ворвалось прохладным ветерком и потушила пожар воспоминаний. От той страшной ночи остался только небольшой шрам на ладони. Когда и где это случилось? Прошлое поглотило время, тогда она была совсем крохой. Девушка глубоко вдохнула утренний бриз, свежесть Великого моря[1] и ароматы прибрежных трав. Ветер ласково расплёл её длинные светлые волосы и раздул парусом легкую тунику, пытаясь сорвать с изящного юного тела.

– Весна! Моя первая весна в Сидоне! – сколько было вёсен, она не помнила, а сколько ещё будет, она не хотела знать.

Ей так волнительно сейчас стоять на краю пропасти над беснующейся морской стихией, радостно раскрывая объятия дерзкому вешнему ветру, ощущать свободу.

– Энира, ты же упадёшь! – смуглая темноволосая девочка лет двенадцати крепко схватила Эниру за руку, испуганно хлопая карими глазами.

– Ты разве не знаешь, что нельзя долго смотреть со скалы на море, блеск волн завораживает, так людей зазывают морские демоны!

– Лиора, ты опять наслушалась местных сказок? Ты уже большая девочка и не верь всему, что рассказывает тётушка Хазима.

– Но глядя на то, как ты, чуть не свалилась в море, эти сказки звучат правдоподобно! Лучше нам спуститься, тут слишком высоко.

– Хорошо, и всё же я не видела никаких морских демонов!

– А я говорю, ты их видела и слышала!

Внизу послышался задорный лай, это рыжий пёс Шаи породы салюки[2] звал хозяек спускаться со скалы. Девушки спустились туда, где прибрежные скалы образовали множество извилистых бухточек с песчаными косами и пошли вдоль моря. Рядом бежал пёс Шаи радуясь прогулке. Берег не был пустынным, неподалёку промышляли рыбаки из ближайшей деревушки: одни ныряли с лодки в воду, другие выносили добычу на берег.

– Энира, ты знаешь, что эти рыбаки добывают не рыбу, а красящие ракушки. Интересно, как они выглядят? Давай поищем!

– Лиора, для этого нужно зайти в воду, а там же страшные морские демоны! – с улыбкой предостерегла Энира.

– Бог солнца давно прогнал всех страшных демонов жаркими лучами, – хитро прищурилась Лиора, – и я не верю страшилкам тетушки Хазимы.

– Хорошо, поищи возле берега, только недолго, скоро полдень и нам пора возвращаться, а я подожду здесь.

Смуглая девочка, подоткнув светлую тунику отправилась искать ракушки, а Энира укрылась от палящего солнца в тени скалы. На море невозможно было смотреть: сияющие блики, отражаясь от каждой волны, ослепляли глазами демонов. Девушка отвернулась в сторону берега, туда, где возвышались белые стены раскинувшегося в прибрежной долине древнего города Сидона[3].

Совсем недавно семья Шафата Итамара переселилась в эти края с горного острова Кипр, богатого медными рудниками. Фактория Китион, где они жили прежде, имела прочные торговые связи с восточным побережьем. Но в последнее время практически весь Кипр контролировали ассирийцы, вмешиваясь в торговлю, и сами вывозили всю медь. Господин Итамар был родом из Сидона и когда умер его отец, решил перебраться на родину. Усадьба господина Итамара находилась примерно в двадцати стадиях[4] от стен города у скалистого берега моря, рядом с рыбацкой деревней.

Город Сидон был великолепен: высокие мощные стены окружали его с берега, а море служило естественной защитой. За стенами высились многоэтажные дома горожан, роскошные дворцы торговой знати и величественные храмы богов. Многолюдный город уже давно вышел за крепостные стены, оказавшись в окружении прекрасных дворцов и вилл, утопающих в зелени садов и благоухании цветущих рощ. Славился Сидон своей роскошью и богатствами, привлекая множество морских торговцев со всей ойкумены[5].

Дикий вопль Лиоры разрушил тишину. Шаи надрывно завыл.

– Лиора! – Энира, как горная лань перескочила каменистую полосу берега и оказалась у воды. – Ты цела? Что случилось?

– Там! Там! – девочка была бледнее белых скал.

Энира посмотрела туда, куда указывала Лиора, у обрывистого берега волны били о камни тело человека. Шаи забегал в воду и скулил как будто звал их. Девушке стало не по себе, холодок пробежал по телу, но она совладала с собой и вошла в воду. Лиора, дрожа и всхлипывая, осталась на берегу.

– Я позову на помощь! – догадалась девочка и побежала к рыбакам.

Энира шла, сопротивляясь тяжелой воде, сердце её сжалось, невероятно страшно было видеть утопленника. Человек с раскинутыми руками качался на волнах лицом вверх. Это был молодой мужчина, одежда его была изорвана, а на теле зияли свежие раны. Девушка присмотрелась: слава богам, он ещё дышал!

В это время подоспели рыбаки и оттолкнув Эниру, ловко вытащили беднягу на берег. Они что-то громко обсуждали и тормошили несчастного, пытаясь вернуть его к жизни. Энира и Лиора стояли по отдали, не понимая местную речь, и очень надеялись на рыбаков, что те знают, что надо делать в таких случаях. Пёс обнюхал несчастного и лизнул его в лицо. И, о чудо, мужчина начал подавать признаки жизни, его перевернули на бок откашлять воду, бедняга застонал от боли, ведь он был ранен.

На крики и возню у берега сбежались жители деревушки и, конечно, кто-то для порядка позвал хозяев усадьбы. Господин Шафат был в отъезде, но его жена госпожа Аурания поспешила на берег, ведь именно туда утром ушли её девочки.

– Мама! – крикнула Лиора и бросилась к матери. – Шаи нашёл утопленника, но он ещё живой!

Аурания обняла дочь и взглянула на пострадавшего, тот был без сознания.

– Кто этот человек? – спросила она. – Это местный рыбак?

– Нет, госпожа, мы не знаем его, – ответил один из спасателей.

– Он не раб, на нём нет клейма, – заметил второй.

– Судя по ремням и сандалиям, он даже не рыбак, – вмешался в разговор седой старик, внимательно разглядывающий пострадавшего, – а раны получены в бою.

– Но в наших краях не ведутся войны, – возразили в толпе.

– Видимо бой произошёл в море, – ответил старец.

– Мы помогли бедняге, – сказал рыбак, – надеюсь, он щедро отблагодарит нас.

– Отнесите мужчину в мой дом, – распорядилась Аурания, – когда господин поправится, я напомню ему о вас.

Госпожа Итамар сердито посмотрела на девушек.

– Кто вам разрешил спускаться к морю, да ещё по этой опасной тропе?! Вы обе наказаны!

– Если бы не мы, утопленник так бы и плавал пузом кверху, как дохлая рыба, – недовольно буркнула Лиора, – а теперь мы ещё и наказаны.

Рыбаки соорудили носилки и положив на них несчастного, понесли на виллу. Девушки виновато плелись позади. Путь в гору оказался неспешным, и Энира могла спокойно разглядеть «утопленника». Сквозь рваный хитон нельзя было не заметить его крепкое тело воина, обезображенное ранами и синяками. Тёмные волосы клочьями лежали на бледном лбу, в короткой бороде запутались водоросли, лицо в кровоподтёках выражало страдание. Иногда от тряски мужчина приходил в себя и тихо стонал.

«Хорошо же ему досталось» – с жалостью подумала Энира. Никакие внешние приметы не позволяли понять, кто этот человек и откуда. Оставалось ждать, когда он сам о себе всё расскажет.

Раненого разместили в свободной комнате в мужской половине дома. Ухаживать за мужчиной было поручено пожилой невольнице Хазиме, слывшей опытной врачевательницей. Женщина давно жила в доме старого господина Итамара и ещё до приезда семьи его сына отвечала за здоровье всех обитателей виллы.

Энира чувствовала ответственность за спасённого, и не найдя себе места от беспокойства пришла к Хазиме.

– Тётушка Хазима, разреши помочь тебе, – попросила девушка.

– Тебе не следует заниматься этим, разве ты не боишься испачкать свою красивую тунику? – прищурилась знахарка.

– Разве я похожа на ту, что боится испачкаться? – ответила Энира.

– Хорошо, посмотрим, какая из тебя выйдет сиделка.

Они вошли в комнату, где на широком ложе прикрытый покрывалом раскинув руки спал незнакомец. Хазима ещё днём привела его в порядок, раздела и промыла раны.

– Не бойся, я дала ему отвара для крепкого сна, – женщина протянула маленькую чашу, – возьми, смажь ему синяки на лице.

Энира села рядом и мазнула на ладонь пахучую массу.

– Это мёд? – удивилась она.

– Да, мёд, но не простой, он хорошо устраняет кровоподтёки.

Девушка, обмакнув пальцы, осторожно прикоснулась к щеке спящего и замерла, но тот не проснулся, тогда она лёгкими касаниями стала втирать мёд. Аккуратно провела пальцами по посиневшей скуле, по исцарапанной переносице, по обветренным губам, внимательно рассматривая лицо мужчины. Он уже давно достиг того возраста, когда впервые уходят на войну или покидают родительский дом, чтобы обрести свой. И хотя сейчас облик незнакомца не казался привлекательным, Энира всё же отметила правильные черты его смуглого лица.

– Парень-то проворным оказался, повреждения не глубокие, но крови потерял в воде много, да и соль раны разъела, – заметила Хазима.

Она поручила Энире сменить раненому повязку на правом предплечье, а сама хитро поглядывала на девушку, невольно состроившую гримасу от вида загноившейся раны. Но девушка, стиснув зубы, всё же обработала рану настоем мирта и наложила новую повязку. На руках и груди мужчины виднелись старые шрамы, подтверждающие её догадки, что перед ней храбрый воин. В его короткой бороде она заметила остатки водорослей и попыталась осторожно убрать, но вдруг он открыл глаза и схватил её запястье здоровой рукой. Энира растерялась, взгляд незнакомца был туманным, он вновь закрыл веки, но руку не отпустил и даже слегка сжал её ладонь, улыбнувшись. В это время в комнату вошёл управляющий Джахи крепкий седовласый старик. В отсутствии хозяина он ревностно следил за порядком на вилле.

– Энира, что ты тут делаешь? – возмутился он. – Ты сейчас же должна уйти!

Энира высвободила свою руку и, опустив голову вышла из комнаты, но притаилась за дверью.

– Хазима, не позволяй девушке заходить на эту половину дома, – велел Джахи.

– Успокойся, Джахи и не указывай мне, я знаю какими средствами поднимать больных на ноги, – усмехнулась женщина.

Джахи продолжал ворчать:

– Ох уж эти новые хозяева! Мало того, что притащили разбойника в дом, так ещё и норовят нарушать порядки этого дома!

«Почему разбойник?» – подумала Энира. Она была возмущена распоряжением Джахи, но всё же ей пришлось подчиниться и больше не возвращаться в комнату незнакомца.

Прошло несколько дней, раненый понемногу приходил в себя. Все в доме были полны ожидания, когда же он поправится и поведает свою историю. Но Хазима не была болтушкой, и даже госпожа Аурания не могла вытащить из неё никакой информации.

– Он со мной не говорит, но ест, как лев, значит, уже вполне здоров, – отвечала на все вопросы Хазима.

– Может быть, он прибыл из далёких земель и сосем не знает нашего языка, поэтому не может ничего сказать, – предположила Лиора, – наверное, он отважный мореход и сражался в море с ужасными чудовищами!

Вскоре мужчина проявил желание поговорить с хозяевами дома. Госпожа Итамар решила принять его за ужином. Она распорядилась накрыть стол на террасе второго этажа с видом на море. Принять гостя в парадной зале Аурания не могла, так как хозяин дома был в отъезде. Женщина понимала, что нарушает правила: принимать гостя, в отсутствии главы семьи было запрещено, тем более приглашать к ужину. Но это и не совсем гость, а Аурания теперь хозяйка этого дома, и пока не вернулся муж, будет всё делать по-своему.

Лиора с нетерпением ждала вечера, ей очень хотелось узнать историю загадочного гостя. Энире, конечно, тоже было интересно пообщаться с незнакомцем, но вида она не подавала. Она нарядилась в свою лучшую льняную тунику красного цвета и весь день провела в волнении.

Подошло время ужина. Не дожидаясь приглашения, Энира поднялась на террасу, думая, что будет первой, но там уже кто-то был. Девушка отступила в тень портика и притаилась за колонной. Это был он! Незнакомец стоял у перил балюстрады и смотрел вдаль. Лучи заходящего солнца раскрасили его силуэт бронзой, ветер шевелил тёмные волосы и колыхал лёгкий хитон.

Закат сегодня был особенно красив, последние лучи солнца от самого горизонта заливали небо пурпуром, как будто боги пролили на облака драгоценную краску. Этот бархатный пурпурный свет проникал в пространство между колоннами и под портик, туда, где затаив дыхание стояла Энира, казалось, он проникал под кожу девушке, и её щёки зарделись краской.

«Молодой девушке неприлично разглядывать мужчин» – звучал голос совести, но Энира не могла не смотреть на незнакомца. Высокий и статный он, несомненно, был воином, его полная достоинства осанка являла свободного и смелого человека. Синяки больше не портили его красивого мужественного лица.

Вдруг он развернулся, Эниру обдало жаром. «Ещё можно убежать» – подумала она, но ноги не слушались. Она почувствовала шаги и задыхаясь, вжалась в колонну. Он идёт к ней, вот уже подходит совсем близко! Не то от стыда, не то от страха, Энира не смела поднять глаза.

Незнакомец подошёл и в знак приветствия преклонил колено.

– Я Алаир из рода Фелидов, – представился он, – благодарю за своё спасение!

Встретившись с мужчиной взглядом, Энира на мгновение замерла и чуть не задохнулась от чувств, нахлынувших так внезапно. Алаир тоже был взволнован, в его карих глазах огнём горел закат, обжигая её сердце. Энира не смогла выдержать этот пронзительный взгляд и рванула прочь, тут же налетев на госпожу Итамар и Лиору.

– Энира! Веди себя прилично! – воскликнула Аурания.

Девушка, смутившись, отошла в сторону, а Лиора, заметив её смущение, многозначительно хмыкнула.

Мужчина поклонился хозяйке дома, молодой женщине с гордой осанкой. Аурания для этого вечера облачилась в длинную плиссированную тунику синего цвета, отороченной золотом и подпоясалась золотой лентой на эллинский манер. В её сложно уложенной причёске красовалась искусно выполненная золотая диадема. Обилие изысканных золотых украшений кричало о благосостоянии и достатке семьи Итамар. Внешность женщины явно говорила о том, что она представительница северной части ойкумены. Госпожа Итамар выделялась высоким ростом, а её кожа, глаза и волосы были значительно светлее, чем у здешних женщин.

– Я хозяйка этого дома, госпожа Аурания, муж мой благородный господин Шафат из рода Итамар в отъезде, а это моя дочь Лиора и моя воспитанница Энира, – гордо молвила женщина с небольшим акцентом, – теперь вы представьтесь, молодой человек!

– Моё имя Алаир, я родом из Тира, мой отец благородный Гимилькон из рода Фелидов. Я никогда не забуду вашу доброту, добродетельная госпожа Аурания! – сказал мужчина и вновь преклонил колено в знак почтения.

– Я рада видеть вас в здравии, Алаир, прошу разделить с нами вечернюю трапезу, и наконец-то мы услышим вашу историю.

Для ужина был накрыт большой стол из ливанского кедра с отделкой из бронзы. Рядом возвышалось ложе, устланное цветными подушками с вышитой каймой.

– Алаир, вы предпочитаете принимать трапезу лёжа или сидя? – спросила Аурания, указав на ложе.

Но гость предпочёл деревянный стул с высокой спинкой.

– Я не любитель пышных застолий, и мне претит этот обычай возлежать за трапезой.

Ответ тирийца понравился Аурании, она решила проявить расположение к гостю и села на стул рядом.

– Я согласна с вами, Алаир, на моей родине обычаи отличаются от здешних.

Лиора и Энира присели на скамью, покрытую покрывалом с другой стороны стола. Служанка принесла воду для омовения рук. За столом прислуживала молодая невольница Айша, крепкая, невысокого роста, но с приятной внешностью. Девушки косо взглянули друг на друга. Айша знала, что Энира не дочь хозяевам, но почему-то сидит с ними за одним столом. А Энире не нравилось, что Айша ухаживает за Алаиром, наливает ему вина и норовит прикоснуться своими толстыми пальцами к его рукам.

В дверях стоял управляющий Джахи и наблюдал за порядком, что явно не нравилось Аурании. Айша принесла патеру – плоский бронзовый сосуд для ритуальных возлияний, обязательного обряда перед началом трапезы. Аурания совершила возлияние вином, благодаря богов за спасение гостя. Алаир повторил подношение богам с молчаливой молитвой. Затем приступили к трапезе.

На закуску был подан салат из крупно нарезанных овощей с оливковой заправкой, дополненный сухариками из питы[6], а также паста из печеных баклажанов с овощами и зеленью с кедровыми орехами и, конечно, козий сыр. Затем принесли приготовленную на углях форель с соусом из кунжутного масла и апельсинового сока и корейку баранины с чесноком и печёнными овощами.

– Господин Алаир, расскажите нам о себе, что же произошло? – попросила Аурания.

– Я обычный торговец, вожу суда своего отца из Тира на Кипр. В тот трагичный день поднялся сильный шторм, корабль отнесло в открытое море, а там нас подстерегли пираты, в общем мне пришлось спасаться бегством. Товар и корабль я потерял, – нескладно рассказал тириец.

– Но вы были ранены, вы же дрались с ними? – воскликнула Лиора.

– Мне пришлось защищаться, но меня застигли врасплох, и поэтому я прыгнул в море. Вот и вся моя история, – улыбнулся гость.

– А ваша команда? – воскликнула девочка.

С лица Алаира сошла улыбка.

– Я ничего не знаю о их судьбе, – с горечью ответил он.

– Я рада за вашего отца, ведь потерять товар не так страшно, как потерять сына, – вздохнула Аурания, – господин Итамар сейчас рискуя своей жизнью, ведёт свои торговые суда на Кипр, я очень за него переживаю.

– Не волнуйтесь, вдоль берега идти не опасно, а в открытое море им выходить нет надобности.

– Да, он благоразумен. А чтобы осмелиться выйти в открытое море и потерять ориентиры, надо быть совершенно одержимым.

– Вы совершенно правы, госпожа Аурания, лучше ходить себе потихоньку вдоль берега и торговать без рисков, – согласился Алаир, потягивая вино из серебряной чаши.

Он лениво рассматривал гарцующих коней на внутреннем фризе, которые появлялись по мере убывания вина.

– Доброе вино! – заметил тириец.

– О, это вино с нашей винодельни! – похвасталась Аурания.

Алаир совсем не оправдывал тот героический образ, который придумали Лиора и Энира. Его поведение и речь совсем не вязались с образом отважного мореплавателя.

– Так он обычный торговец тканями и краской? – разочарованно шепнула Лиора.

– Я тоже рассчитывала на более интересную историю, – шепнула в ответ Энира, – но что-то мне подсказывает, чего-то он не договаривает…

– А далеко ли город Тир? – спросила Лиора.

– Недалеко, смотря как туда спешить, – ответил гость и вновь тень нашла на его лицо.

Сумерки опустились на побережье. Джахи неспешно зажёг масляные лампы на террасе и во дворе дома.

– Энира, поиграй нам музыку, – попросила Аурания.

Энира с удовольствием взяла формингу[7], перекинула через плечо ремень инструмента, и гордо взглянула на гостя. Алаир с интересом развернулся в сторону девушки и даже немного подался вперёд. Энира взмахнула изящными пальцами и задела струны, форминга издала ясные, простые и возвышенные звуки, с каждым быстрым движением пальцев они взлетали и соединялись в красивую мелодию, услаждающую слух. Девушка играла с вдохновением, нежно касаясь струн и чувствуя каждую ноту, она будто светилась в отблесках лампад. Закончив, Энира подняла глаза и поймала восхищённый взгляд Алаира.

– Прекрасно! – прошептал он.

И вновь пурпур разлился по щекам девушки, и она поспешила отвернуться.

На десерт подали фрукты и медовое печенье с орехами и кунжутом.

– Я намерен щедро отблагодарить моего спасителя, – объявил Алаир, – прошу, назовите его.

– Сначала наш пёс Шаи нашёл вас, потом увидела я, а Энира полезла за вами в море, – рассказала Лиора, – рыбаки из деревушки всего лишь вытащили вас на берег и принесли в дом.

– Рыбаки ждут вознаграждения, а для нас награда то, что вы живы, – ответила Аурания.

– А Хазима выходила вас, – осмелилась заговорить Энира.

Алаир поднял брови и вопросительно взглянул на девушку.

– Когда я был в бреду, то видел молодую девушку, ухаживающую за мной, и горел желанием поскорее очнуться, но, когда пришёл в себя, увидел Хазиму, – улыбнулся мужчина.

Лиора и Аурания громко рассмеялись.

– Хазима у нас та ещё кудесница, наверное, дала вам привораживающее средство, – предположила Лиора.

Энира отвела глаза, неужели он говорит про неё? Но во время ужина он даже не взглянул в её сторону. Лишь только, когда она заиграла он, слушая музыку, иногда поглядывал на неё. А после, лишь Аурания овладевала его вниманием засыпая вопросами. У Эниры тоже было много вопросов, но она робела участвовать в беседе.

После трапезы Аурания предложила Алаиру прогуляться по саду, позволив девушкам присоединиться, но идти на расстоянии. В саду их встретил Шаи, весело виляя хвостом. Алаир потрепал пса за лохматые очёсы на ушах: – Так вот значит кто мой спаситель.

То, что собака признала мужчину, было добрым знаком, значит он хороший человек, ведь собаки это чувствуют. Аурания и Алаир шли мило беседуя, но скачущие вокруг кустов Лиора и Шаи мешали Энире подслушать их разговор. Девушка осмелилась приблизиться на неприличное расстояние.

– Так вы недавно в Сидоне? – спросил Алаир.

– Да, эта усадьба досталась нам в наследство от отца господина Итамара. Поместье огромное тут есть и фруктовые сады, и виноградники, и даже красильня! Я не представляю, как справиться с таким хозяйством, мой муж всегда занимался только перевозкой товаров.

– Я слышу в вашей речи ноты, присущие людям с северных берегов Фракийского моря[8].

– Как вы угадали! – улыбнулась Аурания. – Неужели вы бывали в наших краях?

– Нет, что вы, я просто встречал фракийцев.

– Да, я из Фракии, наше поселение Абдеры находилось к востоку от устья реки Несс. Однажды, корабль Итамара зашёл в бухту, он привёз много ценных товаров, и планировал обменять их на серебро, но встретил меня и отдал всё моему отцу, ведь за дочь вождя положено платить большой выкуп.

– Легко ли было покидать родину? – поинтересовался собеседник.

– Мне было интересно побывать в другой стране, – улыбнулась Аурания, – к тому же племена часто воевали друг с другом, если бы мой отец погиб, то меня ждала бы горькая участь, я нисколько не жалею, что покинула отчий дом. Шафат увёз меня на Кипр в город Китион, там и родилась Лиора.

– А Энира? – спросил Алаир.

Энира напряглась, он спрашивает про неё! Но может быть, только из вежливости, зачем знатному господину знать её печальную историю.

– После очередного похода за Красные горы,[9] воины пригнали много невольников, среди них была жалкая, грязная девочка лет пяти, её обезумевшие от страха голубые глаза врезались мне в сердце. Я просила отца оставить её мне. Он долго сомневался, ведь светловолосые синеглазые рабыни имели огромную цену на рынке, но так как девочка была ещё мала, он все-таки оставил её мне. От потрясения малышка ничего не помнила, я назвала её Энирой. А уже потом я встретила Итамара и когда покидала родной берег, взяла девочку с собой.

– Я восхищён вашей добродетелью госпожа Аурания, вы спасли девочку от злой судьбы и прекрасно воспитали, никто не признает в Энире невольницу. Вы же не планируете её продавать?

– Никогда! – твёрдо ответила Аурания.

«Невольница» – горько повторила про себя Энира, теперь он знает кто она. Алаир больше не смотрел в её сторону, конечно, ведь не пристало господину обращать внимание на рабов или слуг. Девушка остановилась. Зачем ей идти за ним, в надежде встретить этот завораживающий карий взгляд. Внезапно извергшиеся слёзы из её глаз размыли его силуэт и утопили ненужные чувства. Она развернулась и пошла в сторону дома.

– Энира, ты уходишь? – догнала её Лиора.

– Мне стало нехорошо, я пойду в дом.

– Ладно, как хочешь, а я ещё погуляю, – и девочка поспешила догонять мать.

Уже совсем стемнело, когда Аурания с гостем вернулись с прогулки.

– Завтра я покину ваш гостеприимный дом, госпожа Аурания, – объявил Алаир, – в Сидоне живёт друг моего отца, направлюсь к нему, но обязательно вернусь, чтобы отблагодарить своих спасителей рыбаков.

Утром, взяв с возвратом лошадь, гость попрощался с хозяйкой виллы и уехал в Сидон. Энира не знала об отъезде Алаира, а когда узнала, поспешила спрятаться в кладовой, что бы никто ни заметил её слёз. В кладовой уютно пахло миндалём и пряными травами, тут так приятно было погрустить, усевшись на полу на старое покрывало из овечьей шерсти. Разве, ей не грех жаловаться на жизнь? Аурания заменила ей мать, а для Лиоры она стала старшей сестрой. Всё что получала в воспитании Лиора, давалось и Энире: обучение письму и счёту, занятия рукоделием, поэзией и музыкой. Раньше такая жизнь её вполне устраивала, пока не появился прекрасный тириец! Ещё никогда девушка так остро не ощущала горечь от своей печальной участи невольницы.

Значит она больше не увидит Алаира! Зачем боги послали его в тот день, теперь не знать ей покоя, зачем она смотрела в эти жгучие сердце глаза? Посмеялись боги, наказали, но за что? За то, что она посмела мечтать? Но она не рабыня, она рождена свободной, жестокие враги её пленили, разорили прошлое и сожгли будущее! В чём же она виновата перед богами, почему они посылают ей такое испытание?

В кладовую вошла Хазима.

– Энира, почему ты сидишь здесь вся в слезах?

– Он не попрощался со мной, уехал навсегда, не сказав ни слова, как будто меня и вовсе нет, – всхлипнула девушка, Хазиме она могла доверить свою сердечную тайну.

– Кто, господин Алаир? – сразу догадалась женщина. – Зачем же прощаться, если он скоро вернётся.

– Вернётся?

– Да, сказал: «Вернусь через два дня».

Кудесница Хазима вернула Эниру к жизни! Девушка, задыхаясь от счастья, выскочила из своей добровольной темницы на солнечный свет, где мир вновь сиял яркими красками!

## Глава 2

Потянулись долгие дни, наполненные томлением по таинственному тирийцу. Энира не могла не думать о нём: «Скоро он приедет, он обещал, хоть и не мне. И пусть не обмолвится и словечком, лишь бы увидеть его». Она знала, что так бывает, когда все мысли устремлены к одному человеку и он постоянно мерещится перед глазами. Днём, Энира бралась за любое дело, лишь бы отвлечься от желанного образа, но безуспешно. Постоянные мысли о том, куда он уехал и что сейчас делает, кто он такой и какова его жизнь, есть ли у него возлюбленная? Ей даже пару раз досталось за рассеянность от старой няньки Сабиры. Лиора тоже заметила изменения в Энире, и ей это совсем не нравилось, она привыкла видеть подругу весёлой.

Ночью, когда весь дом уже отходил ко сну, Энире не спалось – постоянно грезился красавец тириец. Она уходила на террасу и сидя в темноте в обнимку с Шаи, рисовала в мечтах сцены встречи с Алаиром.

– Он совсем не похож на торговца, вот господин Итамар похож, – сказала девушка псу, и тот утвердительно гавкнул в ответ.

Действительно Шафат Итамар приземистый и полноватый, а взгляд у него хитрый. С деловым видом он рассуждает о рынке и товарах, всё время что-то подсчитывает. А у Алаира взгляд чистый, открытый, разговоров о торговле не ведёт, по крайней мере, она не слышала. Его мускулы выдают человека с постоянной физической нагрузкой, какая бывает у воина или атлета.

Из рыбацкой деревни доносились звуки флейты, весёлые голоса и смех, люди отдыхали после трудового дня, но вскоре и они смолкли. Лишь цикады в саду пели свои ночные песни, под шумный аккомпанемент морских волн. Под эти звуки было приятно витать в эмпиреях[10], отрываясь от действительности возноситься к звёздам. Звёзды мерцали, подмигивая Энире тысячами глаз, и она взмолилась:

– Милостивые боги, прошу, помогите увидеться с Алаиром из рода Фелидов, ещё хоть раз!

Он приехал на следующий день. Энира ждала его с самого утра. В этот раз она надела белую тунику, расшитую по кромке красными и жёлтыми узорами. То заплетая, то расплетая косы, она вертелась у зеркала, и сорвав в саду белые цветы жасмина украсила ими свою причёску. Лиора, конечно, тоже потребовала такую причёску, и Энире пришлось повозиться с её непослушной шевелюрой.

– Ты не можешь быть красивее меня, – заявила девочка, – убери цветы из своей прически!

– Можно я оставлю один?

– Не в цветах дело, мне вообще не нравится суета, которую ты наводишь в последнее время. Зачем ты всё время бегаешь к ограде и смотришь на дорогу? Мне с тобой становится скучно, хочешь отправиться на кухню?

Но Энира не придавала значения капризам девочки, ведь приехал Алаир! Глаза девушки так сияли, что не могли скрыть радостных чувств.

– Так ты его ждала, как питомец ждёт хозяина у порога дома, – съязвила Лиора, – всё с тобой понятно, ты глупее, чем я думала. Ты ведёшь себя как пёс Шаи.

– Так говорят очень ревнивые люди, – ответила Энира и убежала.

Она опрометью помчалась встречать гостя, но на пороге заставила себя успокоиться и осторожно вошла в залу. Тириец разговаривал с госпожой Ауранией. В синем льняном хитоне, перехваченном кожаным ремнём, он выглядел великолепно! Пурпурный гиматий[11] ниспадал с его левого плеча, подчёркивая знатность господина. Мужчина был вооружен коротким мечом в обтянутых кожей ножнах, высоко подвешенных на перевязи с левой стороны. Именно таким она его и представляла, оружие больше подходило к образу отважного мореплавателя, чем счётные таблички.

Тириец слегка задержал свой взгляд на стоявшей у входа Энире, но бесцеремонно забежавшая Лиора захватила всё его внимание.

– Господин Алаир, как я рада вас видеть! – воскликнула она. – Вы сегодня совсем другой…

– Неужели, – улыбнулся он.

– Выглядите как герой, – оценила его вид Лиора, – зачем вам меч, вы будете драться?

– Знатный господин всегда при себе носит меч, Лиора, – ответила мать, – и ты слишком много задаёшь вопросов, это неприлично!

Лиора надула губы и отошла к Энире.

– Смотри, как вырядился, – буркнула девочка, потом вздохнула, – он красивый.

– Лиора, не надо так глазеть на мужчин, это не прилично, – шепнула Энира.

– Не прилично, – передразнила её девочка.

Лиора села на каменную скамью, покрытую пятнистой шкурой барса. Энира присела рядом. На Алаира смотреть нельзя, сочтёт проявлением невоспитанности. Всё, что ей оставалось это уставиться в пол, но можно же смотреть на его ноги! Девушка, немного смущаясь, с интересом стала разглядывать виднеющиеся из-под хитона сильные ноги в кожаных сандалиях с высокой шнуровкой, обхватившей ремнями, мускулистые икры, выдающие в мужчине воина. Но почему же тогда он представился торговцем?

Аурания вызвала управляющего Джахи.

– Джахи, пошлите, кого-нибудь в деревню, найти тех самых рыбаков, господин Алаир желает их вознаградить.

– Я могу сходить, – подскочила Энира, – если позволите.

– Я тоже пойду, – подхватила Лиора, – я очень хорошо их запомнила, а то вдруг вся деревня соберётся за наградой? Без меня вы их точно не найдёте.

– Нет, Лиора, тебе не надо ходить в эту пропахшую рыбой деревню, – попыталась остановить её Аурания.

– Заодно и рыбу к обеду купим!

– Госпоже не пристало самой ходить за рыбой! – воскликнул Джахи.

– Энира купит, я рядом постою, – Лиору было не остановить.

– О, боги! это же опасно, – взмолилась Аурания, – вот такая у меня дочь, господин Алаир!

– А мы не одни пойдём, господин Алаир пойдет с нами, ведь у него есть ме-е-еч, – многозначительно протянула последнее слово девочка.

Алаир опешил.

– План был другой, – возразила мать.

– Планы могут меняться, – не унималась Лиора.

– Не стоит спорить, – вмешался Алаир, – я и сам собирался пойти в деревню, госпожа Аурания, не беспокойтесь за девочек, со мной они будут в безопасности. Идёмте же!

Лиора запрыгала от радости, Энире тоже хотелось прыгать, но она сдержалась.

Алаир приехал не один, с ним было двое слуг, которые несли тяжёлые мешки, вероятно с вознаграждением для рыбаков. Поселение находилось на самом берегу, в десяти стадиях от усадьбы Итамар. С береговой возвышенности к морю спускалась тропа, виляющая между скальниками, поросшими зарослями цветущего тамариска.

Алаир шел большими шагами за быстро бежавшей впереди, Лиорой. Его слуги следовали позади. Энира же ступала последней, не смея поравняться с тирийцем, боясь задеть его, ведь тропа была узкой. Она действительно совсем не помнила тех рыбаков, да и речь их не совсем понимала, да и вообще ей было всё равно, куда идти – лишь бы с ним рядом.

Через некоторое время тириец остановился, пропустил слуг с ношей вперёд, и подождал, пока Энира поравняется с ним. Раскидистая ветка тамариска преградила дорогу, Алаир шагнул вперёд, отогнул ветку и пропустил девушку. Невольно их глаза встретились, и всё на свете стало неважным, Энира забыла, куда и зачем идёт, лишь бы этот путь не кончался!

– Ты стала украшать волосы цветами? Так делают девушки желающие привлечь внимание, – улыбнувшись, заметил Алаир.

Энира вспыхнула, он её разоблачил! Как стыдно! Убрать цветы? Глупо, нужно просто ускорить шаг и догнать Лиору.

Тириец не стал догонять, решил не пугать девушку излишней общительностью.

«Он говорил со мной!» – волна счастья накрыла и прогнала стыд. Сама того не заметив, Энира обернулась и смущённо улыбнулась Алаиру, получив в ответ растерянный взгляд.

Вскоре показались покрытые белой штукатуркой глинобитные дома рыбаков. Узкая искривленная улица вела в центр поселения, от куда доносилась лёгкая музыка и громкие голоса людей.

– Идём на площадь, – сказал Алаир.

Полуголые ребятишки бегали по улице, но заметив чужаков, побросали свои игры, и увязались следом. Те, кто постарше побежали вперёд предупредить взрослых. Весть о гостях разнеслась быстрее, чем они дошли до деревенской площади. Навстречу вышел старейшина поселения, коренастый мужчина с седой бородой, а с ним и те самые рыбаки. Лиора с радостью их опознала. Алаир вручил вознаграждение спасителям, чему они были несказанно рады. Господин принёс им рыболовные снасти и разную нужную утварь, но особо они обрадовались мине[12] серебра, которое сразу прибрал старейшина. Пёстрая толпа сельчан, окружила щедрого гостя и наперебой стала засыпать вопросами.

Любопытной Лиоре не терпелось познакомиться с деревенской жизнью и улучив момент, она исчезла с глаз. Энире пришлось пойти на поиски девочки, хорошо, что та не успела далеко убежать.

– А где тут свежая рыба? – спросила она у женщин, они махнули в сторону, и девочка метнулась туда.

– Лиора остановись! – крикнула Энира.

– Ты, что забыла про рыбу? – откликнулась девочка и побежала в обратную сторону, мимо Алаира и селян.

Энира помчалась за ней, но поравнявшись с толпой, приостановилась.

– Что говорят в городе о том корабле? – услышала она голос Алаира.

– Корабль пригнали в бухту, – ответил старейшина.

– А команда? – снова голос Алаира.

– Разбойники? Кого схватили – казнили, а кто-то смог убежать.

Энира плохо понимала местный говор, только речь Алаира. О каких людях он спрашивает? Наверное, о тех, что напали на его корабль, но зачем ему интересоваться их судьбой? И почему он взволнован? Бегство Лиоры не позволило дослушать разговор, девчонка вновь исчезла, пришлось её догонять.

Тем временем на маленькой деревенской площади, под тенистой смоковницей, быстро появился стол с угощением, и старейшина пригласил дорогого гостя. Жёны рыбаков, восхваляя щедрого господина, усадили Алаира за стол и поднесли вина. Жители деревни были людьми свободными и гордыми. Алаир знал, что обычай коллективной трапезы надо уважать и не отказался от застолья, а своих слуг отпустил в город.

Лиора растворилась в толпе детей, бегущих к морю и только её звонкий смех, то и дело доносился до Эниры. С берега послышалось пение и игра флейты, девушка пошла туда. Там, на поляне под раскидистыми кронами инжира, деревенские девушки и парни танцевали и пели, взявшись за руки. Энира остановилась неподалёку, и с завистью смотрела на них. Откуда-то возникла Лиора, и недолго думая, со смехом ворвалась в хоровод.

– Лиора! – крикнула Энира.

– Энира, иди танцевать! – позвала девочка. – Это так весело!

Энира вскинула руки к небу, жестами выказывая своё негодование. Но тут, кто-то схватил её за руку и потянул к танцующим, это был Алаир! Будто крылья распахнулись за её спиной и Энира взлетела! Сильные руки тирийца подхватили её и закружили в танце. Флейтист ускорил темп, незамысловатый деревенский пляс приводил в восторг, мелькали лица, пёстрые платья, пары менялись партнёрами, от быстрого вращения захватывало дух! Вот, её руки вновь встречали руки Алаира и глаза девушки светились счастьем, а когда он подхватывал её за талию и высоко поднимал, сердце трепетало так, что Энира взвизгивала и смеялась от восторга!

Ах, как хорошо бы жить в этой деревне, быть дочерью простого рыбака: свободной и счастливой! Музыка внезапно остановилась. Энира, не совладав с головокружением, упала в руки Алаира. Он крепко обхватил её, остановив от падения, и прижал к себе. Было приятно ощущать тепло его тела и чувствовать частое сердцебиение. Руки девушки сами скользнули по крепкому торсу, по слегка влажной от пота спине под тонким хитоном. Его волнующий медовый запах свёл с ума, и Энира растворилась в своих чувствах.

Лиора бесцеремонно вторглась в рай.

– Здесь так весело! Энира, надо чаще приходить сюда.

Энира, смутившись, отпрянула в сторону.

– Что-то мы задержались, – сказала она.

– Да, пора возвращаться, – согласился Алаир, – не то госпожа Аурания отправит за нами отряд воинов.

Местные жители тоже стали расходиться, Энира обратила внимание, что девушки и парни заигрывают друг с другом, кокетливо смеются и расходятся парами. Энире вдруг стало стыдно за своё откровенное поведение, и она быстрым шагом пошла вперёд.

– Я слышала, что завтра в Сидоне какой-то праздник, большой праздник, – сообщила Лиора, – все туда собираются, мы тоже пойдём?

– День Красной реки, но детям там нечего делать, – ответил Алаир.

– Какая такая красная река? Почему она вдруг стала красной? Я хочу знать! – не унималась девочка.

Мимо прошли девушки в пёстрых туниках, поравнявшись с Алаиром, они задержались.

– Знатный господин будет завтра на празднике? – бесцеремонно спросила одна их них, взяв Алаира за руку.

– Обязательно приходите, я буду вас ждать! – любезничала другая.

– Такого красавца я буду любить всю ночь, – промурлыкала третья.

Алаир вежливо улыбаясь, ушёл от девиц, а они ещё долго кокетливо хихикали ему вслед. Ревность перекрыла дыхание Энире, она не совсем понимала речь девиц, но видела их явные намерения! Эти бесстыжие девки, просто так бросаются на прохожих! Но разве у неё есть право на ревность? Алаир видный мужчина, молодой и свободный, а она глупая невольница.

– И всё-таки, мне кто-нибудь расскажет об этом празднике? – продолжала требовать Лиора, когда Алаир догнал их.

– Близ города Библа течёт река, её воды раз в год окрашиваются в красный цвет, – объяснил тириец.

– А причём тут Сидон? – удивилась Лиора.

– В Сидоне тоже есть река, хоть она и не становится красной, но этот обычай празднуется, – ответил Алаир.

– И в Тире тоже?

– В Тире нет реки, город стоит в море, на острове. Так вот, – продолжил Алаир, – по древнему поверью, время, когда река меняет цвет, вершится суд богов, и в эту ночь люди делают всё, что им хочется, как будто завтра не наступит вовсе и это их последние мгновения, – он понизил голос, так чтобы слышала только Энира, – пьют неразбавленное вино, веселятся, любят первых встречных…

– Но все прекрасно понимают, что завтра наступит! – возмутилась Энира.

– Таков обычай, – продолжил тириец, – конечно хитрые жрецы всегда успевают договориться с богами и завтра всё-таки наступает.

– А как жрецы договариваются с богами? – спросила Лиора.

– Раньше приносили кровавую жертву… – в интонации Алаира появились таинственные нотки.

– Кровавую жертву? – девочка затаила дыхание.

– Господин Алаир, прошу, не пугайте Лиору, – попросила Энира.

– А тебя, смелая девушка, я не пугаю?

– Немного…

– В общем это было давно, но после того, как Сидон стал данником Египта, фараон запретил зверские ритуалы и теперь боги довольствуются барашками.

– А кого раньше приносили в жертву? – выпытывала девочка, округляя глаза.

– Любопытных детей! Шутка! – засмеялся Алаир.

– Вы меня нарочно пугаете, что бы я ни просилась на праздник, – махнула рукой Лиора и побежала вперёд.

– Есть сведения, – Алаир произнёс тихо, чтобы девочка не слышала, – что храмовники и сейчас совершают эти преступления, оправдываемые их богами, власть жрецов ещё очень сильна.

– Вы говорите так, будто осуждаете служителей храма, вы не верите в богов, господин Алаир? – удивилась Энира.

– Я верю в себя, и эта вера проверена жизнью, – гордо заявил он.

– Но ведь благодаря богам вы живы! – возмутилась девушка.

Алаир громко засмеялся.

– Я жив благодаря своим сильным рукам! Превозмогая усталость, я плыл к берегу. А ещё благодаря тем, кто нашёл меня и вытащил. Благодаря тебе.

Энира пытливо взглянула на него, он пришёл из другого мира? Впервые она видела человека, не поклоняющегося небесным покровителям, но спорить не стала. Дальше они шли, молча, ускоряя шаг. Темнело. В сумерках, ветви кустарников тамариска казались лапами чудищ, хватали за одежду и царапали ноги, мнилось, что за каждым кустом притаились мрачные твари.

Лиора прижалась к Энире.

– Теперь я не смогу заснуть, мне будут мерещиться бараны и жрецы, – прошептала девочка.

Вскоре послышался дружелюбный лай и из-за дерева показался Шаи, а следом им встретились мужчины с виллы, их отправила госпожа Итамар, обеспокоенная долгим отсутствием девочек. Почти совсем стемнело, когда Аурания наконец обняла дочь.

– Почему вас не было так долго? – взволнованно воскликнула она, – Что-то случилось?

– Не беспокойтесь, госпожа Аурания, мы немного повеселились на деревенском празднике, – сказал Алаир, – благодарю вас за вашу доброту, через день я возвращаюсь в Тир.

Услышав это, Энира с мольбой посмотрела на Алаира, он ответил ей грустным взглядом.

– Когда будете в Сидоне, обязательно навестите нас, вы должны познакомиться с господином Итамаром, – ответила Аурания, – наверняка у вас найдутся общие интересы.

– Мы ведь теперь друзья! – воскликнула Лиора.

– Да, конечно, я буду рад вернуться в дом друзей!

Лиора прильнула к Алаиру, хотела бы и Эниратак просто обнять его, но это невозможно! И даже если он вернётся, и даже если станет партнёром хозяина, и она будет встречать его каждый день, что толку? Они никогда не будут вместе!

Алаир уехал. На прощание одарив Эниру долгим обжигающим взглядом. Они не будут вместе никогда… И вдруг её осенило! Праздник Красной реки! Там нет разницы кто ты, там все равны и любят первого встречного!

«Я пойду в Сидон ночью на праздник и найду его там!» – твёрдо решила девушка.

## Глава 3

Лиора не унималась с вечера, требуя отвести её завтра на праздник Красной реки посмотреть ритуал. Аурания протестовала, она пыталась скрыться от дочери в коридорах виллы, но та настигала её снова и снова.

– Эти ритуалы для тех, кто в них верит, – отвечала Аурания, – а у нас свои боги, я много слышала о ханаанских странных обычаях, но надеялась, что нас это не коснётся.

– Если мы не примем участие в празднике, то завтра не наступит! – вопила Лиора.

Управляющий Джахи посчитал нужным вмешаться в спор.

– Госпожа Аурания, в этот день каждая знатная семья преподносит подношение храму владыке Сидона Баал Эшмуну, делается это до полудня, а оставаться до заката, когда проводится ритуал, вовсе не обязательно.

– Если подношения будут постоянно, то мы разоримся, – упрямилась Аурания, ей совсем не хотелось поклоняться чужим богам.

– Но чем больше мы жертвуем храму, тем усерднее за нас просят жрецы и Баал покровительствует нам, посылая удачу! – старик благоговейно воздел руки к небу.

– Я хочу увидеть храм Баала! – ныла девочка.

– Храм, как храм, такой же как в Китионе, – пожала плечами мать.

– В Китионе храм Аштарет! – воскликнул Джахи. – Кстати, подношение владыке Сидона обязательная процедура для всех вновь прибывших в город, иначе Баал отвернётся от вас, да и люди тоже.

– У меня свои боги! – возмутилась Аурания. – Вот господин Итамар вернётся и сделает подношение «своим» богам.

– Но хозяин ещё нескоро прибудет, а торжество завтра, – возразил старик, – вы как его жена должны были сделать это давно, в Сидоне так заведено! Волю храма исполняет даже царь, великий и благословенный Абдимилькат!

– Хорошо, я принесу подношение храму! – сдалась Аурания.

Лиора ликовала, ей ещё никогда не удавалось присутствовать на празднике в большом храме. На Китионе не было храмов фракийских богов, а в храм Аштарет мать её не водила. Госпожа поручила Джахи, знающему местные обычаи, собрать приличное подношение и подготовить выезд семьи Итамар в Сидон.

Утром всё было готово к торжественному выезду. Управляющий расторопно собрал всё необходимое. Госпожа Итамар впервые после прибытия покинула виллу, где ей было так комфортно. В парадной повозке, крытой цветным полотном, ехали Аурания и девушки, Джахи важно восседая на переднем краю повозки и правил лошадьми. Следом два мула тащили открытую повозку гружёную дарами храму, трое мужчин рабов шли рядом.

От усадьбы Итамар до города путь был недолгим, но Джахи успел рассказать легенду о покровителе Сидона боге Эшмуне[13].

– Эшмун был красивым юношей, как-то, раз его увидела богиня любви Аштарет и воспылала страстью к молодому охотнику. Но её супруг бог войны Решеф, превратившись в вепря, ранил Эшмуна на охоте и тот, истекая кровью, умер. Тогда Аштарет с помощью животворящего тепла воскресила его и сделала богом. С тех пор Эшмуна чтят как символ весеннего расцвета и воскресения! Благодаря Эшмуну цветут цветы весной и зреют плоды летом, зимой же природа оплакивает ушедшего бога. Именно в честь Эшмуна наши женщины выращивают цветы в глиняных горшках, которые называются «садами бога».

Сидон их встретил великолепием и мощью. Исполинские стены, сложенные из огромных каменных плит, возвышались над путниками, внушая трепет и уважение к древнему городу. По крутой насыпи повозки поднялись к южным воротам. Миновав ворота, сделанные из цельных брёвен ливанского кедра, повозки проехали через внутренний коридор крепостной стены, где стояла стража. Затем от внутренних ворот въехали в плотно застроенный город. Сразу от внутренней городской стены, по обе стороны кривой улицы, теснились друг к другу глинобитные и кирпичные дома в два и три этажа с балюстрадами или открытыми галереями на верхних этажах. Небольшие окна смотрели на улицу, распахнув деревянные ставни. Каждый дом был ярко раскрашен цветной штукатуркой. Энира обратила внимание на множество горшков с цветами, украшавших балкончики или просто стоявших рядом с домами. Дома, по богаче, имели высокую ограду и прятались в тени цветущих фруктовых садов. Улицы города были вымощены камнем. На прохожих пестрели яркие радужные одежды и блестели всевозможные украшения. Город удивлял богатством и восхищал красотой, пробуждая радостные чувства. С самого утра в Сидоне царило праздничное настроение, люди собирались на тесных улочках. Попивая вино, ликовали и восхваляли богов, танцевали и пели, было понятно, что к вечеру весь город будет пьян. Что бы добраться до святилища пришлось проехать почти через всю территорию до берега реки, несущей свои бурные потоки с ливанских гор в море. Затем дорога повернула вверх на вершину холма.

Великолепный храм Эшмуна возвышался над всей округой возведённый на естественной площадке на вершине скалистого уступа, он словно нависал над рекой. Дорога к святилищу была забита паломниками, кто-то ехал на повозке, кто-то шел пешком, но каждый спешил поклониться Баалу и поднести дары.

– Должно быть, жрецы храма очень богаты, сколько добра им несут, – заметила Лиора.

– Милостивая госпожа, нельзя так говорить о служителях храма, – воскликнул Джахи, – если бы не их старания, наш город давно разрушили враги или затопило море! Благодаря их молитвам Сидон процветает! Даже торговля господина Итамара идёт удачно с благословения богов.

– Лиора, придержи язык в храме, – сказала Аурания, – не-то навлечёшь на нас гнев небожителей.

Вдруг толпа загудела и стала прижиматься к обочине, послышался приближающийся цокот копыт.

– Склоните голову госпожа, – засуетился Джахи, – царь едет!

Приближалась царская процессия, гул толпы, выкрикивающей приветствия, становился громче. Аурания схватила любопытную дочь и спряталась в глубине повозки. Когда из-за поворота показалась царская колесница, запряжённая парой прекрасных белых лошадей, Джахи тоже изо всех сил стал кричать хвалебные слова, а когда колесница поравнялась с ним, пал ниц, увлекая за собой Эниру.

– Склонись перед царём, скорее, – прошептал он, – не смей поднимать глаза на великого владыку!

Колесница с грохотом промчалась мимо, старик не дал разглядеть царя. Следом промчались ещё колесницы, поднимая густую пелену. Когда пыль рассеялась, раболепствующая толпа продолжила движение, растянувшись от самого подножия до вершины холма. Путь в гору оказался долгим, те, кто уже посетил храм и воздал дары, возвращались, затрудняя движение. Но царская процессия не возвращалась.

– А почему царь не едет обратно? – спросила Лиора и сама ответила, – Наверное остался делить добычу.

– Госпожа, ваша дочь навлечёт беду на всю семью! – возмутился седовласый Джахи. – Царь остался, он должен присутствовать на священном ритуале.

– Видимо он с ними заодно, – шепнула Лиора.

– Правители всегда заодно со жрецами, – тихо сказала Аурания.

– Раньше, люди жили в страхе перед богами, а дети не смели перечить родителям, – ворчал старик, – многое позабылось, скоро гнев богов падёт на нас!

– Энира, а ты что думаешь? – дернула за руку девочка.

Энире было не до разговоров о жрецах, она всё время глазами искала в толпе Алаира, но напрасно, его тут не было, да и разве мог он быть в числе поклоняющихся Баалу?

Наконец, они достигли ворот ограды храма. Послышались ритуальные завывания и словно в ритм сердец страждущих застучали ритуальные барабаны. Повозки остались за оградой, тяжёлую ношу теперь несли рабы. При входе в храмовый двор, очищая входящих, в больших каменных курильнях дымились благовония. Во дворе цвело священное миртовое дерево, насыщая воздух чудесным ароматом умиротворения. В глубине двора на огромных каменных плитах, был возвышался дом бога из мрамора и гранита, внушающий трепет и раболепие, его вход украшали две высокие колонны с резными основаниями и капителями, большая поверхность колон была позолочена. К окружённой колоннадой целле храма, вели широкие лестницы, по которым не разрешалось ступать простым смертным. На нависшем над рекой уступе скалы, на мраморном постаменте возвышался алтарь всесожжения. «В лучах заходящего солнца этот алтарь будет смотреться особенно кроваво» – представила Энира.

Люди подносили дары и оставляли на нижней ступени лестницы, воздев руки к небу, одни шептали молитвы, другие падали ниц. Простые служители культа принимали подношения и уносили внутрь храма. Госпожа Итамар велела Джахи и рабам сделать тоже, при этом сама подходить не желала, но Лиора схватив за руки, потащила её и Эниру, в самую толпу страждущих. Джахи, растолкав всех, освободил им пространство у подножия лестницы.

С высоты храма за паломниками наблюдали высокопоставленные служители культа. Они важно прохаживались по мраморному стилобату[14], в длинных белых одеждах и странных конусообразных головных уборах, свысока созерцая суетливую толпу у подножия лестницы. Вдруг один из них стал чинно спускаться к людям. Не доходя пару ступеней, он остановился, и поднял правую руку ладонью от себя в благословляющем жесте. Все вокруг низко склонились перед жрецом, Аурания же лишь слегка присела, подав пример Лиоре и Энире. Джахи вновь потянул Эниру склониться ниже, но она вырвала свою руку и отошла от старика. Жрец прищурился, до этого абсолютно равнодушный его взгляд стал пронизывающим. Он спустился ниже и поравнялся с ними. Энира попыталась его разглядеть: благодаря гладко выбритому лицу он смотрелся моложе остальных мужчин, но видимо занимал высокий сан, его усыпанные золотом одеяния, драгоценности на плечах и руках искрились на солнце, создавая сияние. Конусообразный колпак и горделиво поднятый подбородок делали служителя храма особенно высоким. Жрец держался надменно, взглянув свысока, он поднял руку в повелительном жесте, Энира почему-то также подняла руку в ответ. Ледяной взгляд жреца пронзил её, девушка опустила глаза и спряталась за Ауранию.

– Я вижу, вы впервые пришли почтить Баал Эшмуна владыку Сидона, – холодно произнёс он.

– Ваша милость, позвольте сказать, – со священным трепетом пролепетал Джахи, – семья господина Итамара недавно прибыла в Сидон, его благочестивая жена и дочь, принесли щедрое подношение храму.

– Я вижу, – свысока молвил жрец, – а где же сам господин Итамар?

– Он в море по пути в Сидон, ваша милость, – ответила Аурания.

– Сегодня Баал услышит ваши молитвы, – снисходительно уронил жрец, одарив их колючим и мрачным взглядом, подкрашенных сурьмой серых глаз и пошёл к другим людям.

– Мама, скорее уйдём отсюда, – прошептала Лиора.

От ледяного голоса и тяжёлого взгляда этого бледного, сияющего высокомерием жреца Аурании стало не по себе, и она велела Джахи скорее покинуть храм. Обратная дорога показалась намного короче, под горку повозка ехала быстрее. Путешественники были мрачны и молчаливы, никому не хотелось делиться впечатлениями. Джахи же довольно ухмылялся, храм его богов произвёл впечатление на этих варваров!

– Позвольте задать вопрос, госпожа Аурания, – щурясь, спросил старик, – разве богам в вашей стране, не отдают почестей?

– У нас тоже есть храмы и священные рощи, где совершают обряды, пусть не с таким размахом и благоговением. Но нам достаточно обратиться к создателю и либо он услышит, либо нет. И уж, конечно, жрецы в моей стране не мнят себя богами.

Энира старалась запомнить дорогу к храму, это было не сложно. Когда повозка спустилась к подножию холма, Энира обернулась и отметила, что площадка с алтарём прекрасно видна со всех сторон. Терраса венчала вершину скалы, наверное, когда-то жертву сбрасывали прямо в реку. Какое-то время дорога шла вдоль реки, её воды были мутными с бурлящей на каменистых порогах пеной. Несмотря на это, многие люди входили в реку выли и рыдали, кричали навзрыд молитвы, рвали на себе волосы, били себя кнутами.

– Эти люди сошли с ума? – спросила Лиора у Джахи.

– Нет, так они оплакивают Эшмуна.

– Джахи, подгони лошадей, скорее вернёмся на виллу, – приказала госпожа Аурания, – девочкам не стоит видеть это безумие!

– Позвольте госпожа, мне вернуться вечером в храм, я должен поклониться священному ритуалу, – попросил Джахи.

– Ты вольный человек Джахи, если для тебя это благочестие, отправляйся к храму, но сначала отвези нас домой.

– А разве ворота города вечером не закрывают? – поинтересовалась Энира.

– Сегодня ворота города будут открыты всю ночь, люди со всей окрестности идут на праздник, – ответил старик.

Когда они выехали за ворота города, солнце уже спускалось к морю. Алые краски заката скользили по крепостным стенам, серые тени вечера заползали в город.

Вот повозки подъехали к воротам усадьбы, Аурания облегчённо вздохнула, как здесь было тихо и спокойно! Если не считать деревушку рыбаков, откуда снова доносились песни.

– На сегодня хватит событий, ужинаем и ложимся спать! – сказала госпожа.

Слуги накрыли лёгкий ужин. Впечатления дня Аурания предпочла запить вином, что было на руку Энире, нектар сморит хозяйку, и она крепко уснёт. После ужина Джахи засобирался в город. Когда девушка уложила спать, уставшую от приключений Лиору, она осмелилась заглянуть в покои Аурании.

– Госпожа, я уложила Лиору, будут ещё поручения?

– Нет, иди спать Энира, – зевая, ответила женщина, – сегодня был тяжёлый день. И ничего не подозревая, раскинулась на ложе, а спустя мгновение тихо засопела.

Энире представилась возможность осуществить задуманное. Девушка поспешила приодеться – она должна быть красивой! Энира примерила свою новую тунику из выбеленного льна, окрашенную в голубой цвет, которую сама вышивала цветочным орнаментом и подпоясалась тонким плетёным поясом. Сначала девушка надела все свои украшения, но подумав, сняла, оставила только серебряные серьги в виде лозы и свой давний амулет – каплеобразную янтарную бусину, подвешенную на тонком кожаном ремешке. Потом долго пыталась уложить волосы, но решила просто распустить их, как те деревенские девушки.

Джахи уехал, раздав поручения слугам и рабам. Энира дождалась, когда все покинут хозяйское крыло дома и наступит тишина во дворе. Хазима заглянула в комнату к девушкам, Энира скорее укрылась покрывалом и притворилась спящей. Тётушка Хазима подлила масла в светильник и ушла. Под громкое сердцебиение, что те барабаны у храма, девушка тихо покинула дом, тенью скользнула мимо привратника, и выбежала в сад. Затем по тропинке, ведущей к морю, она вышла к сложенной из камня высокой ограде. Около ограды росло сливовое дерево, его ветви низко склонялись усыпанные ароматными цветами, закрывая пролом в стене. Энира отломила веточку и украсила волосы благоухающими цветами. Пройдя через пролом, она оказалась за оградой виллы.

Это был её первый побег, раньше она такого не делала. Её совсем не беспокоило, что она рискует. На этот поступок она решилась потому, что сегодня был последний шанс увидеть Алаира. И ей всё равно, что там будет завтра: либо она будет с ним, либо завтра без него, ей не нужно!

По дороге, освещённой лунным светом Энира помчалась к Сидону. Мимо соседних усадеб с высокими оградами и тёмными садами. Там вдали мелькали манящие огни города, и она бежала к ним навстречу. Дорога не была безлюдной, многие жители округи шли на праздник. Сначала её обогнала повозка, затем всадники, спешившие в город. Очень скоро она достигла стен Сидона. У самых ворот толпилась компания молодых мужчин и женщин, изрядно испивших вина и поющих песни. Пристроившись к ним, Энира прошла мимо стражников. Стражи пропустили пьяную компанию, и смешливо улыбаясь, пожелали хорошо повеселиться.

Пройдя крепостные стены, Энира отделилась от компании и поспешила к храму. Дорогу она хорошо запомнила. Ночной Сидон был также многолюден как днём, и так же пьян и весел. Множество огней факелов и масляных ламп на стенах зданий освещали улицы, во дворах домов горели очаги, из-за каждой ограды в черноту небосвода поднимались белые столбы дыма. Энира прошла мимо капелеи[15], где жизнерадостные посетители сидели на циновках, угощались и оживлённо болтали, а когда раб выносил большой кратер[16] с вином, громко ликовали. Пахло жареным на углях мясом и ароматом свежеиспечённых лепёшек. Флейтисты играли задорные мелодии, женщины в ярких одеждах беспечно кружились в танце.

Девушка всматривалась в прохожих мужчин, посетителей капилеи, но среди них не было того, кого она искала. «Где же я найду его?» – вдруг опомнилась Энира.

Уж точно не у храма, Алаир не верит в богов, зачем ему идти на жертвоприношение? Но вся знать Сидона должна быть там, значит, и он будет, таков закон, даже царь подчиняется правилам культа. Наверное, сейчас самое время помолиться богам, но каким? Тем, что она поклонялась раньше или местным хозяевам Сидона?

Мимо проходили люди, хмельные и возбуждённые предстоящим ритуалом, они направлялись туда же, куда и Энира, к храму Эшмуна. Прохожие приветствовали её, как госпожу, это было приятно. Никто не определит в ней рабыню. По её наряду, украшениям и гордой осанке, можно подумать, что она высокородная особа решившая повеселиться в эту ночь. Сегодня можно всё! Атмосфера праздника опьяняла: приподнятое настроение людей, беззаботно идущих рядом, музыка, танцы, песни, смех, всем этим дышала свобода! Энира пристроилась к шумной компании нарядных девушек и пошла с ними. Она обратила внимание, что волосы некоторых девушек были коротко острижены и прикрыты цветастыми платками. Зачем они это сделали?

Несколько раз ей показалось, что кто-то тихо ступает рядом, но обернувшись, она никого подозрительного не заметила. А потом всеобщее ликование передалось и Энире, и она, погрузившись в эйфорию безудержного веселья, вовсе потеряла бдительность.

Казалось, весь город собрался у подножия холма, на котором возвышался храм Эшмуна. Большей частью это была молодёжь, либо люди зрелого возраста. Пожилые горожане тоже пришли поглазеть на священнодействие, но их было немного. Детей, конечно, оставили дома, как и говорил Алаир. Энира огляделась, люди устраивались на склоне холма, так что бы хорошо видеть происходящее на вершине скалы. Девушка ходила мимо задравших вверх головы в предвкушении кровавого ритуала горожан, всматриваясь в людей, старалась узнать своего тирийца, но Алаира нигде не было видно. Найти его в такой толпе, ночью, оказалось бессмысленным, теперь она это поняла. Что же, теперь ей придётся увидеть жертвоприношение.

Храмовый комплекс освещали огни сотни факелов, их свет создавал причудливые тени, танцующие на светлых стенах строений. На прекрасно освещённой террасе, где возвышался алтарь, готовилось священнодействие во имя Эшмуна, владыки Сидона. Дымились курильницы с благовониями, по сторонам террасы в огромных чашах горели костры. На фоне тёмного неба, заполненного сизым дымом, вырисовывалась фееричная картина: фигуры жрецов казались огромными, фантастическими, уходящими в небо, это усиливало впечатление от происходящего.

Вот барабаны застучали ритмичнее, народ заволновался. Заиграли на флейте храмовые музыканты. Жрецы подвели к алтарю всесожжения священную жертву, великолепного белого жеребца, он совсем не брыкался, лишь слегка мотал головой. Верховный жрец поднял вверх правую руку ладонью к людям, все затихли, в благоговейной тишине под магические звуки флейты, верховный жрец произнёс молитвы на древнем языке. Всё происходящее на террасе отражалось на светлой стене святилища, как в гигантском театре теней, и люди смотрели затаив дыхание.

Вдруг, другой жрец с размаху ударил жеребца по голове тяжёлым обухом, животное покачнулось и опустилось на передние ноги, жрец поднял вверх огромный ритуальный клинок и быстрым движением перерезал жеребцу горло, кровь хлынула алой рекой из шеи коня, и животное замертво упало. Толпа восторженно взревела! Баал принял жертву! А сердце Эниры чуть не выскочило от ужаса! Она невольно закричала и закрыла глаза руками, ей стало дурно, шатаясь, девушка побежала прочь от этой беснующейся толпы. Слёзы текли ручьями, она бежала, не разбирая дороги, её мутило от страшного зрелища, стоявшего перед глазами.

Пробежав так далеко, насколько хватило сил, Энира остановилась отдышаться. Но зловещая терраса ещё хорошо просматривалась и отсюда. Священнодействие продолжалось, она увидела, что жеребца уже положили на алтарь. Тот самый жрец-убийца приставил к шее животного ритуальный кубок – ритон, набрал крови и передал верховному жрецу, а тот торжественно поднёс ритон человеку в пышных одеждах и высоком головном уборе, должно быть, царю. Царь подошёл к краю террасы и кровью животного совершил возлияние в воды реки. Народ ликовал, ещё бы, ведь теперь светлые силы жизни одержат победу над темными! Завтра Эшмун возродится, а боги помилуют смертных, и начнётся обновление природы. Совершив возлияние, царь выпил оставшееся содержимое ритона, не останавливаясь.

Эниру затошнило, ком подобрался к горлу, она, задыхаясь, прислонилась спиной к дереву и сползла вниз, обхватила колени и попыталась остановить дрожь. Реальность происходящего, вдруг накрыла отрезвляющей волной. Зачем она пришла сюда, смотреть, как поклоняются чужим богам. Наверное, потому все и пьяны, что такое зрелище непросто выдержать. Неужели эти люди так жаждут кровавых зрелищ? А раньше они приносили в жертву людей и даже своих детей! И они ещё называют варварами других!

Тем временем люди начали расходиться, обряд заканчивался, ритуальное животное разделали и жгли внутренности на алтаре. Жрецы ждали, ведь им ещё надо прочесть по сгоревшим останкам божественные предзнаменования. А народ, опьянённый кровью, осчастливленный жрецами и благословенный богами продолжал ликовать. Праздник перетекал с подножия холма на улицы города. Повсюду слышалась музыка и песни, громкий хохот и отборная брань, женский визг и мужские возгласы.

Мимо дерева, под которым сидела Энира, проходили, откровенно ведущие себя парочки, направляясь к реке. Позабыв приличия, мужчины и женщины спешили утолить страсть, уединившись у реки в зарослях кустарника. Безумная ночь продолжалась.

«Что я тут делаю?» – опомнилась Энира, сожалея, что так глупо поступила. Она с таким воодушевлением бежала сюда, а теперь зарёванная и жалкая прячется за деревом. Вскоре улицы опустели, огни факелов гасли, надо было выбираться из города. Девушка покинула своё убежище и пошла по тёмной улице. Послышался звук приближающихся шагов, она насторожилась, шаги ушли в сторону и затихли. Девушка ускорила шаг.

Вскоре она вышла на оживлённое место, где располагался капилей. Во дворе заведения ещё продолжали праздновать. Хорошо набравшийся флейтист одиноко танцевал под свою нескладную мелодию, еле держась на ногах. В углу таверны наслаждалась ласками пьяная парочка.

Вдруг, в свете факела мелькнул мужчина в знакомом пурпурном плаще. «Алаир!». Он шёл в обнимку с хихикающей девицей, направляясь в соседний двор. Энира рванула за ними в тёмный переулок.

– Алаир! – она подбежала и схватила его за гиматий.

Мужчина обернулся, это был высокородный господин, но совсем не Алаир.

– Ты хочешь присоединиться к нам? – игриво спросил он. Энира оторопела.

– Слушай, подруга, поищи себе другого спутника! – зашипела девица.

Энира отступила в темноту и побежала прочь, но куда она уже не понимала. Добежав до тупика, она остановилась. Большой забор перекрыл дорогу, нужно было возвращаться обратно, чтобы найти верный путь. Но тут из ворот двора напротив, вышли двое мужчин, они явно были навеселе, один из них указал на Эниру и они преградили ей путь.

– Постой, милашка, куда ты спешишь? – раздался пьяный голос, обдав противным запахом крепкого пива. – Раздели с нами эту последнюю ночь!

Они схватили девушку и потащили в тёмный двор.

– Пустите! Как вы смеете! Я дочь важного господина! – закричала Энира.

– Сегодня все дочери важных господ хотят только одного! – засмеялись пьяные. – Иначе ты бы не шлялась сейчас по городу.

Один из них зажал девушке рот рукой, и выкрутил руку, другой крепко обхватил её ноги. Энира, вырывалась изо всех сил, как могла, царапалась левой рукой, хваталась за ветки деревьев, но силы были не равны. Они затащили её во двор, где росли густые кустарники. Энира собралась с силами, попыталась вырваться, но получила сильный удар в плечо, сваливший её на землю.

– Посмотри приятель, какая девчонка пылкая нам попалась, кричи, сколько хочешь, сегодня никто тебя не услышит, – зло засмеялся насильник и стянул с себя хитон.

– Лучше не сопротивляйся, – прошипел второй, – разве ты не боишься прогневать богов? Сам владыка благословил эту ночь сладострастия! Да к тому же ты не остригла свои волосы, значит, хочешь отдать себя.

Что с ней сейчас будет? Зачем она пришла сюда? Неужели для того, чтобы вот так всё закончилось?

– Пусть будут прокляты ваши боги! – кричала Энира, заливаясь слезами. – Мерзавцы, не смейте прикасаться ко мне!

Насильников ничуть не смущали её слёзы, только распаляли. Тот, что уже был без хитона, бросился на неё, удерживая ей руки, стараясь прижать её своим телом к земле. Он тяжело сопел и омерзительно вонял перебродившим пойлом. Девушка пиналась и упиралась ногами об его живот, не давая прижаться к себе. Но внезапно насильник обмяк и повалился на неё, придавив, всей массой. Что-то тёплое заструилось по щеке Эниры. И тут же вскрикнув, второй негодяй, замертво упал рядом. Больше не в силах дышать девушка стала терять сознание. Сизым туманом заволокло глаза, тысячи голосов зашептали в ушах, волнение покинуло её, стало тихо и спокойно.

Но вдруг Энира себя почувствовала, ощутила боль, тряску и поняла, что её куда-то несут. Сердце взорвалось отчаянием, неужели опять? Но несущий её человек не пьян, он идёт уверенно, целенаправленно, бережно несёт её на своих руках. Девушка не стала открывать глаза, притворилась, будто всё ещё находится без сознания. Человек остановился, прислушался к ней, перехватил поудобнее и понёс дальше. Значит, он убил тех двоих, тем самым спас её. Зачем? Может быть это Алаир?

Она приоткрыла глаза, было слишком темно, а лицо несущего её незнакомца скрывал накинутый на голову палантин. Была видна лишь нижняя часть лица, это был не Алаир. Впереди шёл кто-то ещё, освещая дорогу факелом. «Он не один», – сообразила Энира. Слева захрипела лошадь и послышалась возня. «Есть ещё и третий». Мужчина, отдал девушку в другие руки, а сам вскочил на коня. Затем девушку аккуратно водрузили к нему, Энира не смела «очнуться». Всадник прислонил её к своему плечу, поддерживая правой рукой, а левой взял поводья.

– Скачи следом, – приказал её спаситель, и его повелевающий тон показался знакомым.

Серый жеребец пошёл рысью. Иногда Энира приоткрывала глаза и видела, что они едут по направлению к окраине города, а когда подъехали к воротам, облегченно вздохнула. Он везёт её на виллу! Это хороший человек. Тут Энира ощутила солёный привкус на губах и вспомнила про кровь негодяя, недавно струящуюся по её щеке. Она с отвращением передёрнула плечами и вытерла с губы кровь погибшего глупца. Тут-то она себя и выдала. Но мужчина ничего не сказал, только посадил её поудобнее.

Какое счастье, что эти люди проходили рядом и спасли её! А теперь везут на виллу, но откуда они знают дорогу? Да какая разница, главное, что она в безопасности и скоро будет дома. Энира благодарно положила голову на плечо всадника. Левой рукой он держал поводья, а правой аккуратно придерживал девушку за талию. Она почувствовала, как спокойно стучит его сердце и как он удивительно приятно пахнет миртом. Энире стало очень уютно, она ощутила себя в надёжных руках.

Спутники мужчины остались в городе. Миновав ворота, незнакомец натянул поводья и издал короткий щелкающий звук, конь поскакала галопом по пустынной дороге, и вскоре город остался далеко позади. Энира попыталась рассмотреть своего спасителя: из-под нависшего над глазами палантина был виден его прямой нос, губы были сомкнуты и чуть напряжены, волевой подбородок был брит, что было довольно странно, обычно мужчины его возраста предпочитали носить бородки. Он молод, отважен и хорош собой, жаль ей не видно его глаз. Энира почувствовала неловкость. А как же Алаир? Из-за кого она так опрометчиво бросилась в безумие кровавой ночи! Он даже не вспомнит о ней. Стало больно и обидно за себя, глупую, если бы ни этот случайный прохожий, что бы случилось с ней? Энира попыталась отогнать от себя страшные воспоминания, сильнее прижавшись к спасителю, а он даже не дрогнул.

Приблизившись к усадьбе Итамар, всадник повёл лошадь вдоль ограды. У пролома в стене он спешился и снял Эниру с коня. Немного придержал девушку за плечи удостоверившись, что она крепко стоит на ногах. «Откуда он знает про тайный вход?» – удивилась девушка.

Таинственный мужчина стоял к ней лицом, но луна светила прямо за ним, и он казался тенью, его лица вовсе не было видно. Незнакомец провёл ладонью по её лбу, затем по щеке, вытирая чужую запёкшуюся кровь. Энира не смела, пошевелиться, от него исходила какая-то неведомая сила, которой невозможно было сопротивляться. Он взял её рукой за подбородок, наклонился так близко, что она ощутила его тёплое дыхание, его губы оказались совсем рядом. Он глубоко дышал, как будто старался почувствовать её запах, а потом тихо сказал повелительным тоном:

– Больше не делай глупостей, – сказал незнакомец и отпустил её.

Мужчина вскочил на лошадь и умчался в безымянность лунной ночи. А ошеломлённая девушка стояла и смотрела ему вслед. Светало, тёмные силуэты Ливанских гор вырисовывались на фоне предрассветного неба. Наконец, Энира вышла из оцепенения. Весь ужас случившегося ночью, вспомнился ей, и она скорее побежала в дом.

## Глава 4

«Вначале всего был Хаос, не имевший пределов. Но явился Дух и начал гореть любовью и сотворил вселенную. Из смешения Духа и Хаоса родился Мот – водное смешение. Из него произошло семя всякого творения, и стал он отец всех созерцателей неба. Явились солнце, луна и великие звезды. Тогда заблистал и воздух, от воспламенения земли и моря произошли ветры, облака и излияния вод неба. И явился Баал – бог неба, обладающий силой света, вседержательства и могущества. Владыка, пред которым всякая жизнь есть ничтожество» – звучали священные письмена неземными голосами в голове верного служителя богов.

Жреца звали Зефф, это было его истинное имя, дарованное Баалом. Он получил его в тот день, когда потерял отца. Его отец Махар был служителем культа в Арваде, небольшом островном городке, принявшем участие в антисирийском мятеже. Махар носил высокий титул держателя ритуальных книг, зачитывал гимны при проведении церемоний, был хранителем древних тайн и толкователем снов, владел магическими секретами и часто сопровождал священнодействия удивительными мистериями, знал аккадское, египетское и ханаанское письмо, чему научил и сына. Но все эти умения не помогли ему избежать гнева Синаххериба – владыки Ассура.

Неизбежно армия взбунтовавшихся союзных правителей была разгромлена ассирийским войском. Восстание жестоко подавили, много мятежного населения переселили за берега Ефрата. Почти все ярые сторонники мятежа: знать и верховное жречество были либо казнены, либо угнаны в плен. А Махар предпочёл плену смерть. Правитель Арвада Абдэл на коленях просил ассирийского владыку о прощении, унизившись и подчинившись, мятежный царь сохранил себе жизнь.

Боги спасли сына жреца от жестокой расправы, его не угнали в рабство, а отправили в храм Баала в Сидон. По древнему обычаю сын служителя культа должен продолжать дорогу отца: хранить, приумножать и передавать тайные знания. Тогда мальчику было десять лет, но он уже многому научился, и конечно впитал ненависть к ассирийцам. В святилище Баала ему дали новое имя Зефф – волк, за его пристальный взгляд и строптивый нрав лютого зверя. Именно тогда Зефф решил, что его путь будет преисполнен не только заклинаниями, но и острым мечом.

Накануне празднования воскресения Эшмуна – дня весеннего равноденствия, у храма Баала было столпотворение, паломники несли подношения, спешили умилостивить хозяина Сидона, кто за грехи, а кто за просьбы. Храмовые служители сновали вниз – вверх по лестнице успевая уносить принесённое добро, доверху наполняя кладовые.

Верховный жрец вышел лично взглянуть на страждущих, и некоторое время стоял на высокой террасе храма наблюдая за процессом. Затем он пожелал проверить подготовку алтаря к жертвоприношению. За церемонию отвечал Зефф. Он распределил освещение вокруг святилища и на террасе с алтарём, таким образом, чтобы в темноте ночи грациозный танец огня создавал атмосферу мистерии, а на стены храма отбрасывались величественные тени, наводя на верующих священный трепет.

– Ты славно придумал, Зефф, – сказал рабкуханим[17], рассматривая высокие бронзовые подставки для чаш с огнём, – но не слишком ли много огня?

– Поверьте, ваша милость, миряне будут под впечатлением, – уверил Зефф, – ночное представление они не забудут.

– Представление?! Ты равняешь священный ритуал с представлением?

– Но горожане придут за зрелищем.

– За зрелищем? Ещё недавно люди шли за очищением, покаянием! А теперь они совсем не боятся гнева Баала, а гнев непременно возникнет! Скоро ярость хозяина обрушится на этот жадный, порочный город! – сотрясал воздух верховный жрец. – Жеребца подготовили?

– Да, владыка, прекрасный жеребец белой масти, достойный богов.

– Достойный богов, – передёрнул рабкуханим, – когда я был таким как ты, я приносил в жертву Баалу людей! И тогда не нужны были «представления», весь народ испытывал страх!

К рабкуханиму подошёл другой жрец и сообщил: – Ваша милость, приехал царь.

Рабкуханим и Зефф вернулись в святилище. Царь Сидона являлся служителем культа, и ему разрешалось переступать высокий порог храма, а свита оставалась за порогом. Не молодой монарх отдал почести перед высокой конической глыбой бетилем[18] стоящим в центре святилища, и поприветствовал верховного жреца.

– Владыка, прими подношение храму от царской семьи! – пафосно молвил царь.

– Приветствую тебя благочестивый правитель Сидона и Сарепты великий Абдимилькат! – не менее пафосно пропел верховный жрец.

Послушники возложили к бетилю царские дары: роскошную золотую утварь и богато украшенные сосуды, драгоценные украшения с агатами и изумрудами, ожерелья из коралла и янтаря.

Рабкуханим многозначительно кивнул в сторону подношений.

– В былые времена, – сказал он, – в подношение Баалу приводили рабов и их кровью на алтаре смывали грехи города!

– Да, я помню то время, – согласился Абдимилькат, – и даже я, будучи ребёнком, боялся оказаться на алтаре, и усердно молился богам! А теперь молюсь о том, чтобы властный скипетр в моих руках не сломался, а царский трон не перевернулся.

– Баал слышит твои мольбы праведный Абдимилькат, правитель Сидона, – надменно произнёс верховный жрец, – богоугодны твоя власть, скипетр и трон.

Царь благоговейно склонил голову перед величественным бетилем, а затем обратился к рабкуханиму:

– Мне нужно переговорить с тем, кто занимается подготовкой церемонии жертвоприношения.

– Слуга бога Зефф отвечает за предстоящий обряд, – пояснил верховный жрец.

Зефф стоял у бетиля, пристально уставившись в тёмную сущность серо-зелёного базальта, будто пытаясь рассмотреть на полированной поверхности сакральные знаки. Абдимилькат подошёл к нему и тихо сказал:

– Во время ритуала я не желаю пить кровь жертвенного животного, как это предусматривает церемония.

– Не беспокойтесь, владыка, в чаше будет вино, – также тихо ответил Зефф, – но люди будут думать, что вы пьёте, свежую кровь.

Царь довольно улыбнулся и направился к рабкуханиму.

«А в былые времена, великие цари Сидона, не поморщившись, выпивали чашу жертвенной крови, во славу Баал Эшмуна» – про себя заметил Зефф, проводив правителя циничным взглядом.

– Все ли члены адирам[19] поднесли дары храму? – поинтересовался рабкуханим у подошедшего жреца, заведующего имуществом храма.

– Не все, – ответил храмовник, – но ещё только полдень.

– Не успеют до заката, нашлю проклятье, – верховный жрец многозначительно посмотрел на царя.

– Если я не ошибаюсь, Зефф возглавляет воинов храма, – решил сменить тему царь.

– О, этого слугу бога, небеса наградили многими талантами, – гордо протянул верховный жрец, – я уже стар, скоро Баал призовёт меня, своих сыновей у меня нет. Но всевышний пятнадцать лет назад послал мне Зеффа и скоро он будет готов сменить меня на посту рабкуханима, я так решил.

– Думаю, адирам поддержит это решение, – кивнул царь, этот молодой жрец лоялен и вполне устраивает его.

– Теперь мужи адирама не те, – покачал головой рабкуханим, – сколько ещё Сидон будет жить по указке Ниневии[20]?

– Воевать с Ассуром нам не выгодно, – отсёк царь.

Абдимилькат поспешил укрыться в царских покоях при храме, от претензий верховного жреца, и отдохнуть перед вечерним ритуалом. Прислужники поторопились проводить царя.

Верховный жрец подошёл к бетилю, у которого стоял Зефф, в этот момент они остались в святилище одни.

– Как блестит, – провёл рабкуханим рукой по холодному камню, – давно уже не впитывал дом бога возлияния человеческой кровью – настоящего благочестия! Я чувствую гнев богов, они недовольны нами, их преданными слугами, а мы теряем власть над людьми.

– Но вы не в силах изменить указ Синаххериба в отмене человеческих жертвоприношений.

– Ты же понимаешь, что это кощунство, ассирийцы сами приносят жертвы своим благодетелям, но намеренно лишают нас возможности умилостивить наших богов. Их жестокость чудовищна: они сдирают кожу с сотен живых людей, вырывают им языки и выжигают глаза.

– Жестокая казнь врага, это не жертвоприношение, – возразил Зефф.

– Глумишься? – побагровел старик. – Если ты хоть в чём-то будешь не согласен со мной, то никогда не станешь верховным жрецом храма Баала!

– Я согласен с вами, рабкуханим, – склонил голову Зефф, – мы будем сильны, если станем соблюдать древние законы, данные нам свыше.

– Сегодня ночью боги говорили со мной, – рабкуханим закатил глаза, – мне показали невесту Баала, я видел её – светловолосая дева с глазами цвета неба. Когда будешь обходить паломников с дарами, ты узнаешь её. Охраняй её, что бы никто к ней не прикоснулся, она должна остаться невинной. Когда шесть небесных святил выстроятся в ряд на небосводе мы совершим священный ритуал.

Молодой жрец с недоумением смотрел на старика.

– И ещё, Зефф, – произнёс Нааман, пристально глядя ему в глаза, – помни, мне нужен достойный приемник, который не ставит ничего выше религии!

Зефф был озадачен, верховный жрец, несомненно, мудр и прозорлив, он всегда без оглядки доверял решениям рабкуханима и исполнял его приказы, но сейчас тот явно перегибает. Неужели у старика и впрямь состоялся разговор с богами? Зефф давно знал, что вера в чудеса – это самовнушение. Нет, конечно, он верит в богов, дарующих блага и власть, но уже давно небожители не хотят слышать своего слугу. Раньше, он хорошо читал предзнаменования, чувствовал направляющую руку Баала, но в последнее время не видит никаких знаков. А тут значит, у старика случилось провидение, интересно, сколько вина он выпил перед встречей с Баалом. Сам придумал, ещё и поверил, а Зеффу теперь искать эту деву, в этом городе грехов, где люди целый год ждали праздника воскрешения Эшмуна, дабы насладиться радостями плоти. А до парада небесных святил ещё пять полных лун!

– Ваша милость, – обратился к Зеффу послушник, – взгляните на подношения, люди ждут вашего благословления.

Зефф медленно и важно стал спускаться по ступеням храмовой лестницы к страждущим. Не дойдя до крайней ступени, он остановился и пошёл вдоль лестницы с отрешённым видом, как ему и подобает, одаривая людей благословляющим жестом.

– Позвольте преподнести, Вам, благочестивый Зефф, этот меч, – сказал знакомый купец, не раз просивший благословения Баала, – этот клинок выкован из особого сплава он разрезает плоть словно масло. Я выторговал его на рынке в Алеппо у купца из Нимруда специально для священного воина храма.[21]

Торговец протянул короткий меч в богато украшенных кожаных ножнах, больше похожий на большой кинжал. Зефф вынул клинок, зеркально отполированная поверхность лезвия блеснула на солнце голубоватым оскалом. Рукоять из слоновой кости венчала золотая львиная голова, инкрустированная опалами, а эфес крепко обхватили лапы зверя. Жрец вернул кинжал в ножны, где два золотых льва сплелись в смертельных объятиях.

– Достойное подношение, – снисходительно молвил жрец, – ты знаешь, как угодить Баалу, я уверен удача в торговых делах и дальше будет с тобой!

Довольный подноситель откланялся. Зефф убрал кинжал за пояс и пошёл дальше.

Разношёрстный люд с глупыми и счастливыми лицами кланялся ему ниц, благодарно восклицая. У храмовой лестницы стояли простые горожане и зажиточные торговцы, земледельцы с окраин и знатные вельможи, и все они склоняли головы перед жрецом Баала. Зефф упивался властью, вот оно истинное удовольствие, несравнимое с теми жалкими мирскими развлечениями доступными простым смертным. И тут он увидел её! Удивление его было так велико, что он чуть не вышел из образа жреца. Несколько секунд Зефф отчаянно боролся с собой, не находя слов от изумления! Как верховный жрец смог так точно описать девушку, что он сразу узнал её? Ситуацию спас кланявшийся и дрожащий от благочестия старик, он пытался оправдать своих невежд хозяев. Но Зефф не слушал его, сейчас он слушал Баала и отчётливо видел его знамение в её широко распахнутых голубых глазах, обрамлённых густыми ресницами! Совладав с собой, он достойно отыграл свою роль и удалился. Вскоре семья девушки покинула святой двор. Зефф отправил двоих воинов храма проследить за девушкой и охранять её, но так чтобы никто не заметил.

А на закате Зефф устроил знатное представление. Он опробовал новый клинок на шее жертвенной лошади, тот действительно был хорош, отлитый из высокопрочного сплава бронзы. Неужели ассирийский меч – это знак посланный ему свыше? Заменив кровь в чаше на вино, Зефф осознавал, что изменил священнодействию, но взамен получил расположение правителя. И, поднося ритон с вином Абдимилькату, он испытал чувство превосходства, ведь сейчас он управляет не только всей собравшейся у храма толпой, но и самим царём Сидона. Кто же истинный владыка? Поистине Зефф достоен стать верховным жрецом.

Когда всё закончилось, рабкуханим спросил:

– Ты нашёл девушку?

– Да, владыка, она истинно невеста Баала! – пламенно ответил молодой жрец.

Но тут к Зеффу подбежал воин, приставленный к Энире, они отошли в сторону, и воин сообщил о том, что девушка находится среди паломников. Зефф побагровел от ярости. Боги послали ему не простое испытание! Как он сможет уберечь эту глупую девчонку от посягательств, если она шляется по Сидону в такую ночь! Мужчина сменил одеяния жреца на одежду простолюдина и вооружился боевым мечом. Он распорядился привести своего серого жеребца аргамака[22] по кличке Ияр. Также приказал двоим конным воинам следовать за ним.

Ранее представленный к Энире человек шёл за ней, но, когда на девушку напали, он не стал вмешиваться, а ждал у ограды дома, куда её потащили пьяные. Вскоре подоспели всадники, они спешились и ворвались в сад. Зефф успел вовремя – тупым ударом меча он вырубил напавшего на Эниру, разбив ему висок, другого обездвижил его человек. Зефф еле сдержался, чтобы не перерезать негодяям глотки, но просто так убить горожанина являлось преступлением. Брезгливо откинув грязное тело пьяного глупца, он осмотрел девушку. Она лежала без чувств, её дыхание было ровным, светлые волосы рассыпались волнами, на лице и тунике темнела кровь, но Зефф догадался, что это кровь нападавшего. Он осторожно поднял девушку на руки и вынес из тёмного сада, бережно неся это хрупкое сокровище, ощущая сквозь тонкую тунику тепло её тела. Лишь на мгновение он отдал её в другие руки, чтобы вскочить на коня, затем пристроил девушку впереди себя, придерживая за талию. «Как она прекрасна, – подумал Зефф, – из-за таких мужчины теряют головы».

Зефф вспомнил вечернюю церемонию, он видел ликующую толпу у подножия храма, восторженно принимающую жертвоприношение лошади, и он уверен, что жертвоприношение человека они воспримут с ещё большим восторгом. Молодой жрец давно понял, что людьми одержимыми религиозными страстями легко управлять, дай им то, что они желают, и диктуй свою волю от имени Баала, что и делают правители. И именно к этому он стремится! Истинный жрец способен совершить любой ритуал, прогнав от себя малодушие, иначе какой он слуга Баала? Зефф желает возвыситься над миром смертных, стать рабкуханимом, тем, перед кем склоняют голову даже цари! А эта девушка всего лишь одна из многих, и раз боги выбрали её, значит, он должен подчиниться. Всё лучшее богам!

Самообладание вернулось к Зеффу уже по дороге из Сидона, когда, миновав крепостную стену, он почувствовал, что девчонка очнулась, и приготовился к визгу и попыткам вырваться, но девушка, наоборот ещё сильнее прижалась к нему и не пыталась бежать. Это ещё один знак! Она совсем не боится его, боги диктуют ей свою волю, она действительно предназначена Баалу.

Храмовник, следивший за Энирой, доложил Зеффу, что девушка с виллы Итамар. Это поместье он проезжал много раз, так что труда не составит найти дорогу. Жрец отпустил своих людей и припустил лошадь.

У высокой ограды Зефф спешился, он прекрасно знал это место и тайный проход тоже. Он опустил девушку на землю, она даже не пыталась убежать, всецело доверяя незнакомцу. Ей пришлось многое сегодня пережить, из-за своего глупого любопытства. Сердце Зеффа дрогнуло, Энира смотрела на него своими чудными слегка припухшими от слёз глазами, он попытался вытереть кровь с её лба, его рука сама скользнула по её щеке, затем шее и притянула её подбородок к его губам. Волна желания прокатилась по венам Зеффа, воспламеняя тело, ещё немного и он потеряет контроль над собой! Нет! Нет! Он с трудом прошептал ей свою просьбу и, задыхаясь от волнения, бросился прочь, проклиная себя и вымаливая прощение у своих богов.

## Глава 5

В день празднования торжества «Воскрешения Эшмуна» Алаир отправился в порт на поиски своего корабля. В порту Сидона было необычно тихо и малолюдно, встречались в основном только чужеземные купцы, да наёмники. Портовая рыночная площадь, расположенная на небольшом острове, обычно многолюдная, сегодня опустела, а лавочки местных торговцев и вовсе были закрыты. Горожане всецело посвятили себя торжествам, проходившим у храма Эшмуна на холме в другой части города.

Конфискованные корабли стояли у песчаного мола с северной стороны бухты. Чтобы выйти из гавани, судну нужно было пройти в узкий проход между мощными скалами, защищающими бухту от юго-западных ветров, и насыпным молом, огораживающим акваторию с севера. Проход был перекрыт цепью и хорошо охранялся. Но Алаир знал, что между островом и берегом, где тянется песчаная отмель, имелся канал – еще один вход в порт, однако очень мелкий и узкий, но стоит попытаться его найти. На рейде стояла только одна военная бирема[23], что давало шанс в случае неудачи уйти от погони.

Корабль с говорящим названием «Лотан»[24] был вытащен на мель и стоял, завалившись на левый борт. Массивный, окованный медью подводный таран тускло поблёскивал. Резная голова дракона, украшавшая нос корабля, сейчас казалась поникшей. Алаир несколько раз прошёл по пирсу мимо своего корабля, дракон виновато смотрел на него одним глазом, как будто просил прощение, что не отвёл тогда несчастье.

Это была пиратская бирема отличавшаяся опущенными прямо к воде площадками для гребцов. Сейчас корабль имел жалкое зрелище. На бортах боевой балюстрады, болтались остатки щитов, вёсел не было вовсе. Парус и рея были сняты, странно, что уцелела передняя мачта с дополнительным косым парусом.

Накануне вечером Алаир прошёлся по портовым трактирам и набрал команду из пятнадцати лихих парней, которым нечего было терять. А сегодня ночью капитан намеревался вернуть свой корабль! На занятое у друга отца серебро, он закупил вёсла и канаты, и заплатил аванс матросам.

Ближе к ночи, отчаянные парни собрались у мола и ждали капитана. По периметру гавани стражники зажгли факелы, но их свет был направлен на поверхность воды, а злоумышленников на берегу скрывала темнота. Когда порт совсем опустел, и ночная пелена опустилась на город, Алаир приказал команде действовать. План был прост: нейтрализовать охрану, поставить судно на воду и провести через канал в открытое море.

Алаир заранее разведал количество стражей, стерегущих его бирему, и их вооружение. Стражей – наёмников оказалось всего шестеро, купец которому достался корабль, легкомысленно пренебрёг охраной судна. Выбрав момент, Алаир и его люди выскочили из темноты к растерявшимся стражникам и молниеносно обезвредили их. Затем, зацепив борт абордажными крюками с канатами, потащили корабль в воду. До охранников порта на той стороне бухты звуки грабежа не доносились. Шум прибоя заглушал грохот ползущего по песку судна, а команда действовала в полной тишине. Наконец, Лотан с тяжёлым всплеском, скрипя и качаясь, стал на воду. Корма судна, гордым хвостом скорпиона взвилась над поверхностью воды. Матросы притащили и установили новые поворотные вёсла, Алаир встал у рулевого весла управляя судном, а команда потянула бирему вдоль отмели к каналу. Днём ранее он тщательно исследовал дно бухты. И сейчас осторожно провёл корабль точно по руслу канала и незамеченным вышел из гавани. Матросы взобрались на палубу и легли на вёсла, нужно было как можно быстрее выходить из бухты. Корабль крадучись обогнул укреплённый мыс, и взяв курс на юг, вышел в открытое море.

Ночь была светлой, огромный золотой диск луны небесным маяком освещал тёмную морскую гладь, переливаясь по бегущим волнам. Равноденствие совпало с полнолунием, что придавало этой ночи особенную магию. Но для капитана главным было то, что света луны достаточно, чтобы идти ночью по морю, и он держал судно подальше от скалистого берега. Алаир покидал Сидон с тяжелым сердцем, он вернул свой корабль, но Лотан был в плачевном состоянии. Его прежняя верная команда погибла. Сейчас он проклинал тот злополучный час, когда отдал приказ напасть на торговое судно под незнакомым флагом.

Алаир не всегда занимался пиратством, с юности вместе с отцом, он водил торговые суда с товарами по Великому морю заката[25]. Пять лет назад пока Алаир и отец были в море, в Тире свирепствовала страшная болезнь. Смерть забрала двоих младших братьев и мать, никакие боги не смогли их уберечь от мора. Трагедия стала для Алаира шоком, и большой дом в Тире навсегда для него опустел. А спустя некоторое время отец женился вновь.

Алаир не хотел больше оставаться в доме и всё чаще стремился выходить в море. Отец теперь доверял торговлю сыну, а сам оставался в Тире. Три года назад Алаир возвращался с богатым товаром с острова Крит. Но вдруг налетел северо-западный шквалистый ветер, вздыбив волны он поднял свирепый шторм. Чтобы удержать судно на плаву пришлось выкинуть весь товар за борт и даже запасы продовольствия, зато судно и команда были спасены. Алаир не представлял, как с пустыми руками вернётся в Тир, и направился на Родос. Там он встретил старого знакомого отца, удачливого мореплавателя Мелиагра, тот посоветовал заняться пиратством, чтобы восполнить потерянный товар.

Команда молодых, удалых матросов с восторгом восприняла заманчивое предложение заняться новым промыслом, сулящим лёгкую наживу. Алаир продал неуклюжий торговое судно отца и приобрёл красавца Лотана «морского змея» – быстроходную двухпалубную бирему. Господин Мелеагр познакомил Алаира с уроженцем Фив опытным морским разбойником Намахом. И завертелось: в укромных бухтах многочисленных островов Эгейского моря разбойники поджидали пузатые торговые суда, до верху наполненные богатыми товарами, идущие из Северного моря Ашкенас[26] на Пелопоннес и Крит, Кипр и Сирию, Ханаан и Египет. Лотан легко догонял медленные торговые суда, пираты быстро грабили купцов, но всегда оставляли в живых тех, кто не сопротивлялся. Экипаж Лотана состоял из двадцати, а когда из тридцати матросов, они же были гребцами, они же были воинами. В результате то успешных, то неудачных нападений, состав команды часто менялся, но Намах неизменно оставался правой рукой Алаира. Великан фивиец обладал буйным нравом, все вопросы он выяснял с помощью кулаков, часто дрался с членами экипажа и даже спорил с капитаном, но отлично владел оружием, и был незаменим в бою, первым шёл на абордаж и непременно побеждал неприятеля.

Удача долго была на стороне пиратов, пока капитан не решил вернуться в Тир. И вот Лотан взял курс на юг и уже несколько дней шёл вдоль земель Ханаана. В тот роковой день море было спокойно, корабль шёл на веслах в один ряд, половина команды отдыхала. На горизонте появилось торговое судно, тяжелогружёное оно медленно ползло им навстречу. Алаир достаточно награбил за эти годы, свою долю он переводил в серебро и теперь вёз отцу целое состояние – десять талантов [27] драгоценного металла. Намах и другие не были обделены в доле, но никто из них не имел целью накопление, они жили одним днём и конечно чужеземное судно, медленно идущее вдоль берега, показалось им очень привлекательным.

– Ал, надо брать, – жадно блеснул глазами Намах, то же читалось в глазах команды.

– Не уверен, – засомневался капитан, – корабль идёт в Сидон, цари Ханаана поддерживают ассирийцев, которые объявили пиратство вне закона, лучше нам не выдавать себя. До Тира остался день пути, я не хочу рисковать!

– Манёвренность нашего корабля выше, мы идём налегке, нас никто не сможет догнать, решай пока не упустили! – настаивал Намах.

Матросы, видя лёгкую добычу, оживились, гребцы подняли вёсла, ожидая приказа. До Сидона было далеко, алчное настроение команды передалось капитану. Корабли поравнялись, на борту торгового судна началась суматоха, купцы и прислуга попрятались в трюме, а немногочисленная охрана в пластинчатых панцирях и высоких конических шлемах выстроилась на широкой палубе, заставленной тюками и корзинами.

– Будет проще, чем обычно! – азарт распалил Алаира, и он скомандовал. – В атаку!

Но всё пошло не так, как он ожидал. Возможность для разрушающего тарана была упущена. До захвата пришлось идти на вёслах и вплотную приблизиться к неповреждённому судну. Пираты, перекинув крюки с канатами, надёжно сцепили борта. Алаир первым перепрыгнул на палубу противника. Матросы ринулись за ним, обнажая короткие мечи, завязалась смертельная схватка.

Но охрана торгового судна оказала ожесточённое сопротивление, стало понятно, что пираты имеют дело с профессиональными наёмниками. Алаир вычислил вражеского офицера, и сразу напал на него, чтобы обезглавить отряд. Он наносил сильные и быстрые удары противнику, но получал жесткий отпор. В какой-то момент наёмник нанёс рубящий удар, Алаир успел увернуться, но всё же ощутил резкую боль в плече, ранение было слабым, и он продолжил бой. Чужеземные воины оказались отлично подготовленными к бою, их пластинчатые железные панцири выдерживали удары лёгких бронзовых мечей пиратов. Наёмники были вооружены массивными изогнутыми клинками, легко разрубающими плохо защищённое тело матросов! Воин – наёмник тяжёлым мечом легко рассекал предплечье нападавшему врагу, а сам оставался неуязвимым. Алаир видел, как его искалеченные люди, истекая кровью, умирали, а ещё живые, спасаясь, прыгали в воду. Из трюма корабля появились ещё воины неприятеля, теперь уже они превосходили числом команду пиратов. Алаиру всё же удалось нанести смертельный удар вражескому офицеру, но видя численное превосходство неприятеля, он скомандовал отступать и покинул чужой корабль. Пришедшее подкрепление противника оказалось лучниками, их быстрые стрелы догоняли отступавших и добивали раненых в море.

В этой схватке Намаху рассели скулу, и он с окровавленным лицом пытался перерубить канат, державший корабли на привязи, но стрела неприятеля вонзилась ему в спину, и пират свалился в воду. Теперь уже воины противника перешли в наступление и перемещались на борт Лотана. Гребцы пиратской биремы от безысходности спешно прыгали в море, но стрелы лучников настигали их, не давая шанса уплыть. Силы были не равны, Алаир с горечью осознал, что проиграл этот бой. Последний раз, взглянув на свой корабль, он прыгнул в море. Вражеская стрела догнала его и глубоко вонзилась в бедро, стиснув зубы, он вырвал стрелу из своей плоти и поплыл к берегу. Вскоре раненая рука перестала двигаться, и дальше он греб одной. Завидя у мыса лодки рыбаков, Алаир поплыл в их сторону, но силы покидали его и он просто отдался на милость прибоя, волны подхватили его и принесли к берегу.

Уже потом, в Сидоне он узнал, что на том роковом судне плыл ассирийский вельможа Кудурру, в сопровождении царской охраны Ассура. Он тайно возвращался из Тира, где собирал сведения для Синаххериба. За голову капитана пиратов, то есть Алаира, назначили награду, ведь он убил царского офицера. Конфискованный пиратский корабль достался сирийскому купцу перевозчику, а ценный трофей серебром вельможа увёз в свою страну.

Алаир стоял на корме и направлял корабль, уверенно держа рулевое весло. Попутный ветер развивал его тёмные волосы и уносил прочь мрачные мысли. Наконец на берегу засверкали огоньки, это была деревня рыбаков рядом с виллой Итамар. В деревне имелся причал, но Алаир понимал, что кораблю пиратов не стоит останавливаться в поселении. Он помнил, что за скалой есть небольшая удобная бухта, куда Лотан легко может войти и остаться незамеченным. Матросы немало удивились, видя, как корабль поворачивает к берегу.

– Переждём ночь, а днём подлатаем судно, – распорядился капитан.

Зачем он вновь делает ошибку? Ведь разумнее было бы уходить подальше от Сидона, пока охрана в порту не хватилась пропажи корабля. Но желание увидеть девушку с чудесными глазами заставило Алаира забыть об опасности. Он подставил лицо ветру, что бы тот остудил жар, от мыслей о ней. Ветер хлестал по щекам, но это не помогало. Вспоминая её лучистый взгляд, застенчивую улыбку, дивный аромат волос, он как будто чувствовал прикосновение её нежных рук, ощущал тепло её изящного тела, он желал её, желал так, как ни кого раньше!

Смелый авантюрист, отважный мореход, Алаир всегда привлекал женское внимание, ни одна девушка не в силах была отказать ему, и молодой мужчина наслаждался жизнью, не испытывая особых чувств. Но внезапно образ голубоглазой наяды проник глубоко в сердце и остался там, не давая покоя. Он никогда не сможет забыть этот чудесный взгляд, наполненный ответным чувством. Он должен встретиться с Энирой и ему всё равно, что она невольница, он отрицает рабство, он и сам вне закона, так что нет преград их счастью. Мысленно Алаир рисовал моменты желанной встречи, причаливая к берегу. С приливной волной, пиратская бирема вошла в прибрежную лагуну, под укрытие отвесных скал.

## Глава 6

Заливистое пение утренних птиц и громкие разговоры прислуги согнали грёзы сновидений с ресниц Эниры. Девушка огляделась, оказалось, что она ночевала в комнате прислуги вместе с Ирис, девушкой её возраста, с которой была дружна ещё на Кипре. В комнате не было устланного пышными покрывалами ложа, девушки спали на полу расстелив нехитрую постель на травяные циновки. Но жуткие события ночного приключения заставили Эниру пренебречь комфортом.

– Вставайте лентяйки, на кухне полно работы! – закричала на спящих девушек Мэнуха, колоритная женщина в пёстрой тунике, она давно жила на вилле и заведовала кухней, и недолюбливала приехавших с новыми хозяевами молодых рабынь.

– Почему ты не в своей комнате, Энира? – удивилась Ирис, обнаружив подругу в своей постели.

– Ночью мне стало страшно, и я пришла к тебе, – прошептала Энира.

– Неужели белоручке указали её место? – съязвила Айша, она тоже жила в этой комнате.

Энира лишь вздёрнула плечами и поднялась с циновки.

– Фу, какая ты грязная, – поморщилась Айша, – будто валялась в стойле…

– Действительно, Энира, что случилось? – испуганно спросила подруга.

В комнату заглянул крепкий смуглый парень.

– Вставайте бездельницы! – прокричал он, подражая Мэнухе. – О, тут Энира! Ты ночевала здесь? Эх, если бы я знал…

Энира понимая, что выглядит не лучшим образом, всё же гордо прошла мимо парня и направилась в свою комнату.

– Постой, Энира, что с тобой произошло? – юноша поспешил за ней, – Если тебя кто-то обидел, ты только скажи мне, и я разберусь с ним!

– Федим, бездельник, – остановила его Мэнуха, – живо неси воды на кухню!

– Не переживай за меня, Федим, – сказала Энира, – займись делом, не-то придётся нам спасать тебя от разъярённой поварихи.

Федим кивнул, легко подхватил огромный пифос[28] и отправился за водой.

– Энира, – догнала девушку Ирис, – после полудня Мэнуха отпустит меня, пойдем в сад.

– Хорошо.

– И Федима позовём, он поиграет нам на флейте, – Ирис мечтательно вздохнула и поспешила на кухню.

Энира пошла в ткацкую, где нашла тётушку Хазиму.

– О, боги! – воскликнула Хазима, видя девушку в лохмотьях с запёкшейся на лице кровью, – сейчас же в купальню!

Смывая с себя грязь ночных происшествий, Энира старалась стереть и воспоминания о том, кого так бессмысленно искала вчера ночью, рискуя жизнью и честью. Но мысли вновь и вновь возвращались к желанному тирийцу.

– Тётушка Хазима, не найдется ли у тебя средство дающее забвение?

– У меня-то найдётся, – ответила знахарка, – но где забвение, там и безумие.

– Тогда мне нужно средство ещё и от безумия, – вздохнула девушка.

Когда на вилле наступило послеобеденное затишье, Федим и девушки пошли подальше в заброшенную часть сада, в живописный уголок, где стояла мраморная беседка, оплетенная цветущей виноградной лозой. Подле беседки раскинулась небольшая площадка, вымощенная камнем, местами поросшая сочной травой.

– Федим, ты поиграй нам весёлую мелодию, – попросила Ирис, – а мы будем танцевать!

– С удовольствием! – согласился парень и поднёс к губам простенькую флейту.

Звонкая мелодия нарушила полуденную тишину сада. Федим старался угодить подругам, выдувая из флейты задорные звуки и одаривая танцовщиц восхищёнными взорами. Девушки смеялись и весело кружились совсем не в такт мелодии. Ирис устав, присела на ступени беседки рядом с парнем, а Энира продолжала танцевать. Это занятие оказалось хорошим средством для забвения.

Энира любила танцевать, двигаться в такт мелодии слышной только ей одной, стремительно рождающейся в воздухе, или в её душе. Руки девушки плавно взмывали вверх, а потом грациозно опускались вдоль изгибающегося тела. Она застывала на мгновенье, а затем, стремительно кружась, летела в страстном порыве, обнимая невидимый ветер, золотые пряди волос, взлетая, окутывали её облачным шлейфом. Лёгкое полотно туники откровенно распахивалось, обнажая стройные бёдра. Это был танец чувств, вырывавшихся наружу, бунт желания слиться воедино с ураганом и утолить жажду, сжигающую тело.

Молодые люди не заметили, как со стороны побережья в сад вошёл посторонний мужчина, это был Алаир. Заслышав звуки веселья, он направился к ним, и вышел к беседке. Яркое солнце ослепило его, и он отпрянул под тень платана. Затаив дыхание мужчина смотрел на прекрасную танцовщицу, сердце его билось в такт слышной только ему мелодии.

Энира танцуя счастливо улыбалась, наполняясь вдохновением, она отдавалась чувственному порыву, глаза её сияли. Лучи солнца скользили по струящимся локонам, тонким извивающимся рукам, изящным изгибам девичьего тела, подчёркивая красоту и женственность каждого движения.

Федим первым увидел господина и сразу перестал играть. Ирис смущённо спряталась в глубину беседки. Энира продолжала кружиться, но увидев Алаира, резко остановилась, её занесло, и она упала на землю. Мужчина поспешил поднять её. Его появление было таким неожиданным! Девушка подняла свои огромные голубые глаза полные удивления, её нежные губы чуть задрожали, и раскрылись в улыбке. Сейчас она казалась Алаиру необыкновенно прелестной. Он легко подхватил её, поставил на ноги и, не отводя взгляда, ласково взял за руку.

– Солнце моё, я пришёл к тебе…

Будто небо метнуло молнию в Эниру, она вырвала свою руку и бросилась прочь. Ирис побежала за подругой.

Алаир остался на месте, озадачено глядя вслед убегающей Энире, кровь неслась по его венам бурлящим потоком, пульс звонко стучал. Неужели он ошибся, неужели девушка не отвечает взаимностью? Алаир гневно взглянул на смуглого парня, перед которым так раскованно танцевала Энира, на мгновение его кольнула ревность.

– Проводи меня к госпоже Итамар, – гневно приказал он Федиму.

Госпожа Итамар тепло встретила Алаира, но особенно радовалась ему Лиора, девочка поспешила в красках рассказать гостю о поездке в невероятный город Сидон и страшных жрецах храма Баала. Аурания любезно пригласила тирийца остаться на ужин и тот не отказался. Лиора побежала сообщить Энире новость о госте, но нигде не смогла её найти.

# Примечания

1

Великое море – финикийское название Средиземного моря.

2

Салюки – порода борзых собак, считается одной из древнейших пород.

3

Сидон – древний финикийский город.

4

Стадий – единица измерения расстояний в древних системах мер, например вавилонский стадий = 194 м

5

Ойкумена – обитаемая земля.

6

Пита – традиционный хлеб.

7

Форминга – разновидность лиры, имевшая с ней параллельное хождение в период архаики.

8

Фракийское море – древнее название северной части Эгейского моря.

9

Красные горы – Родопы, горы на Балканском полуострове.

10

Витать в эмпиреях – витать между небом и землёй.

11

Гиматий – плащ

12

Мина – единица массы и счётно-денежная единица древнего мира, примерно равнялась 450 гр.,

13

Эшмун – одна из ипостасей бога Баала.

14

Стилобат – это нижняя часть храма, на которую устанавливались колонны.

15

Капелеи – питейное заведение.

16

Кратер – большой сосуд для смешивания воды и вина.

17

Рабкуханим – верховный жрец.

18

Бетиль – «дом Бога», священный камень.

19

Адирам – совет знати города.

20

Ниневия – столица ассирийского царства при Синаххерибе.

21

Алеппо – древний крупный торговый город в Сирийском регионе.

22

Аргамак – верховая лошадь восточной породы.

23

Бирема – военный корабль.

24

Лотан – мифологический морской семиголовый змей.

25

Великое море заката – Средиземное море.

26

Северное море Ашкенас – финикийское название Чёрного моря.

27

Талант – единица массы и счётно-денежная единица. Финикийский талант (серебряный) равнялся 43,59 кг.

28

Пифос – большой керамический сосуд.