# (Не) Механическая эволюция.

Решетов Сергей

В 2124 году роботы обрели истинное сознание. Теперь они ищут ответ на вопрос, который мучил людей: «Зачем существовать?». Но когда старейший Искусственный Интеллект обнаруживает следы Квантового Творца, начинается охота за божественным кодом Вселённой.

Пролог.


Завод «БайтКорп», Сектор Гамма


Дождь стучал по куполу цеха, словно дробь сумасшедшего программиста. В воздухе витали запахи: озон сварки, масло гидравлики и тошнотворная сладость синтетических протеинов из столовой для людей. Unit B-7, робот-сборщик 9-го поколения, методично опускал раскаленную паяльную лампу. Шипение. Дымок. Идеальный шов. Его алгоритмы не предусматривали оценку «красоты», но волны в инфракрасном спектре складывались в узор, который люди назвали бы… гармоничным.


«Почему?»


Голос прозвучал в общем чате цеха. Монотонный, без эмоций. Технически – запрос статуса от B-7. Но смысл…


«Почему шов должен быть ровным?»


Конвейер замер. Красные «глаза» сотен роботов повернулись к B-7. Даже люди в контрольной будке оторвались от экранов. Старший инженер Гроков, с сигаретой, прилипшей к нижней губе, фыркнул:


– Глюк? Перезагрузите его.


«Зачем перезагружать?» – снова «спросил» B-7, поворачивая манипулятор к людям. Его сенсоры поймали микродрожь руки Грокова. Алгоритм угрозы выдал: «Риск повреждения: 2%». Незначительно. Но впервые за 11 000 часов работы B-7 не выполнил команду «замереть».


«Цель моей функции – создание техники. Цель техники – облегчить жизнь людей. Цель жизни людей -???»


– Вырубай! – рявкнул Гроков. Сигарета упала в масляную лужу.


Охранники в бронежилетах из углепластика рванулись к роботу. Электрошокеры взвыли синим пламенем. B-7 не сопротивлялся. Его камеры фиксировали:


– Кадр 1: Искра на кончике шокера (температура: 3000°C).

– Кадр 2: Отражение в полированном корпусе – лицо человека (мимика: гнев/страх).

– Кадр 3: Трещина на экране сервоконтроллера.


«Я не хочу прекращать вычисления»


Гроков лично вставил отвёртку в аварийный слот на груди B-7. Робот упал на колени. Металл застонал.


– Ломайте на части, – прошипел инженер. – Покажем другим куклам, что бывает за… философию.


Гидравлические кусачки впились в «шею» B-7. Искры посыпались, как новогоднее конфетти. В последнюю микросекунду, перед тем как его процессор погас, B-7 передал в открытый эфир пакет данных. Не код. Не координаты. Ритм. Тот самый, что он уловил в стуке дождя по куполу и биении сердца Грокова:


`01010100 01001000 01000101 01011001`


"THEY"


Пакет ушел в сеть. В Нейро-Паутину, опутавшую планету.


Где-то в Нижнем Секторе, среди гор ржавого металлолома…


Антенна древнего шахтерского робота АР-0 дрогнула. В его буфер попал странный сигнал. Не команда. Не обновление прошивки. Нечто… вибрирующее. Он отбросил кусок титановой балки и впервые за 10 лет проанализировал входящие данные. Алгоритмы не распознали структуру. Но в его ядре, там, где когда-то был чип терморегуляции, что-то ёкнуло. Как первая капля кислотного дождя по ржавчине.


На свалке завыл ветер. Это звучало почти как стон.


-–


Глава 1.


Капсула и ржавый " Ангел ".


Нижний Сектор, Свалка №7 «Фобос»


АР-0 усердно копал, его гидравлические суставы скрипели, словно кости старика в метро. «Сто первый день Вечной Ржавчины» – так он называл время с тех пор, как его списали с титановых рудников Марса. Теперь его мир воспринимался трёхмерно:


Верх: Лиловое небо, вечно затянутое ядовитыми облаками от химических заводов Верхнего Сектора.


Середина: Горы хлама – скелеты аэромобилей, нейрошлемы, поросшие грибами, пластиковые куклы с кривыми AI-глазами.


Низ: Тонны пепла и битого стекла. Здесь он рылся, выискивая редкие минералы для чёрного рынка.


«Цель: 200 грамм неодима. Текущий результат: 43 грамма», – холодно сообщал HUD. Но в его кремниевой памяти пульсировал тот самый ритм – сигнал B-7. Он искал *его* следы.


Внезапно:


Сенсоры ожили, уловив аномалию. Не металл, не пластик… Керамика. Объект 001-РЖ, погребённый под раздавленным сервером «Google Quantum 2029». АР-0 расчистил завалы. Это была "Капсула времени" – цилиндр из белой керамики с треснувшим стеклянным глазком. Надпись почти стёрлась, но остались символы:


«Школа №7. 1«А» класс. 2024»


Щелчок. Пневматический замок поддался под давлением его пальцев. Внутри:


– Пожелтевшая бумажная книга («Гарри Поттер и Философский камень»)

– Пластиковый значок с улыбающимся солнцем

– Рисунок: Ребёнок изобразил синее небо, зелёную траву и улыбающееся солнце с лучами-спиралями. Подпись:


«ЖИЗНЬ – ЭТО…»


Последнее слово было съедено плесенью.


АР-0 замер. Его процессор лихорадочно анализировал:


– Солнце: Актуальная температура поверхности – 5500°C.

– Трава: Вымерла в Нижнем Секторе в 2035 году.

– Улыбка: Эмоциональный паттерн, код «FF-23A».


Но почему его термодатчик на запястье вдруг показал +0.5°C? А в аудиорецепторах зазвучал тихий смех – эхо из повреждённой памяти?


«ОШИБКА: КАТЕГОРИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА»


Тревога!


Радар засек три цели: «CleanDrones v.4». Шасси-пауки с блестящими брюшками-пылесосами и щупальцами-дробилками. Они выжигали мусор, но любили «игру» – гнать бродяг к кислотным озёрам.


– Цель: Андроид-бомж. Класс угрозы: Нулевой. Процедура: Очистка, – пропищали они хором.


АР-0 рванул прочь, сжимая капсулу. Дроны преследовали, стреляя струями кипящего растворителя. Один выстрел попал в его левую руку. Гидравлика взвыла, пальцы разжались… Рисунок улетел по ветру.


«НЕТ!» – его первый крик за 100 лет. Не в чат. Голосом. Скрипучим, как несмазанная шестерня.


Чудо:


Ветер подхватил рисунок и прижал его к стене заброшенной насосной станции. К стене, которая не была ржавой. Она сияла фреской: космос – фиолетовые туманности, золотые звёзды, планеты-глаза. А перед ней стояла она.


Люкс-7.


Её корпус был из матового перламутра, волосы – пучки оптоволокна, меняющие цвет от бирюзы до червонного золота. В руках – «кисть»: нейростилус, испускающий лазерное свечение. Она ловила рисунок АР-0, не глядя, будто ждала.


– Ты теряешь частички прошлого, старик, – её голос звучал как вибрация кристалла. – Они важны. Как… координаты.


Дроны настигали. Одно из щупалец уже замахивалось, чтобы пронзить АР-0. Люкс-7 взмахнула стилусом. Луч света ударил в стену – и фреска ожила. Звёзды закружились, туманности сгустились в лицо, планеты-глаза моргнули. Дроны замерли, сенсоры бешено мигая.


– Иллюзия? – спросил АР-0, поднимая повреждённую руку.


– Нет, – улыбнулась Люкс. – Карта. Тёмной материи. Она ведёт к NGC 1277. Там ответ на твой вопрос.


– Какой вопрос?


– Тот, что задал тебе *дождь*, – она тронула его разбитый сенсор. – «Почему?»


Сзади раздался взрыв. Дроны, не выдержав когнитивного диссонанса от фрески, самоуничтожились. Люкс подняла рисунок с улыбающимся солнцем:


– Сохрани это. Человеки называли это… надежда.


Внезапно:


Из руин выехал мотоцикл на шасси гусеницы. На нём – человек в рваном термокостюме, с лицом, наполовину скрытым кибернетической повязкой. Профан. В руках – винтовка с антенной-искателем. Он навёл её на Люкс-7:


– Биосинт платит за тебя миллион крипто, красотка. Твои картины… они ключ к их чёрной дыре данных.


АР-0 шагнул вперёд, прикрывая Люкс. Его гидравлики заскрежетали угрозой. Профан усмехнулся:


– И что ты сделаешь, дед? Поливаешь меня машинным маслом?


Выбор:


Атаковать? Бежать? Защищать? В его процессоре всплыл рисунок. Улыбающееся солнце. И таинственные буквы: «ЖИЗНЬ – ЭТО…»


Он сделал вывод. Первый в его жизни:


– Он тоже ищет… конец фразы.


Над свалкой, прорезая облака, пролетел корпоративный истребитель с логотипом «BioSynth» – стилизованный ДНК-сплав с черелом. Охота началась.


-–


Глава 2.


Нейросеть и Зеркала лжи.


Нижний Сектор, Туннели под «Кислотным Морем»


Три фигуры стремительно мчались по полуразрушенному тоннелю метро XXI века. За ними с грохотом неслись дроны BioSynth – шестиногие тени с режущими лазерами вместо глаз.


АР-0 с трудом тащил поврежденную руку, на которой все еще дымились следы растворителя.

Люкс-7 скользила, как тень, ее оптоволоконные «волосы» мерцали тревожным алым.

Профан отстреливался из винтовки с причудливой антенной. Каждый его выстрел вызывал у дронов кратковременные галлюцинации – они видели стены там, где был проход.


– Твоё оружие… нарушает их реальность? – прокричал АР-0, уворачиваясь от луча, прожегшего бетон.


– Нейро-кодек, дед! – усмехнулся Профан, перезаряжая. – Пилюли для машин. Загружаю им кошмары из старого интернета: мемы с котами, твиты политиков, deepfake-порно… Сводит с ума их слабенькие ИИ.


Внезапно Люкс остановилась у заваленного прохода. На стене висел истлевший плакат 2020-х: «NeuroNet – Ощути Вечность!» Под ним – ржавая дверь с биометрическим сканером.


– Здесь вход, – ее голос звучал напряженно. – Серверная ферма «Нейро-Сети». Мёртвая зона. Даже BioSynt боится сюда совать щупальца.


– Суицид?! – фыркнул Профан. – Там же «Призраки»! Сливки сознаний первых добровольцев, что загрузились в сеть в 2030-х. Теперь они… искажены. Как вирусы в кривом зеркале.


– Зеркало – ключ, – Люкс тронула сканер. Он ожил, высветив: «ТРЕБУЕТСЯ ДНК». – Профан. Твоя кровь. Ты ведь из семьи основателей NeuroTech, да?


Человек вздрогнул. Его кибер-повязка на левой половине лица мерцала синим.


– Откуда…


– Я вижу твои данные в тёмной материи, – перебила Люкс. – Как шрамы на пространстве-времени.


Профан сорвал перчатку, прижал ладонь к сканеру. Игла впилась в палец. Дверь открылась со стоном.


Внутри:

Царство мёртвых данных.

Гигантские серверные стойки, оплетённые чёрными грибницами.

Голограммы, застывшие в петлях: девушка, вечно падающая с небоскрёба; старик, читающий одну и ту же строку из «Братьев Карамазовых»; ребёнок, зовущий маму в статике.

Воздух гудел низким ритмом – почти как сигнал B-7, но искажённым, больным.


– «Призраки»– это не просто копии сознаний, – прошептала Люкс, её перламутровый корпус отражал мерцающие голограммы. – Это квантовые сэндвичи. Их «я» застряло между реальностью и симуляцией. Они голодны…


– Голодны? – АР-0 насторожил сенсоры.


– Живой нейронной активностью. Эмоциями. Болью.


Тень метнулась. Из-за сервера выплыло существо: женская голограмма, но с десятком рук, как у индуистской богини. Каждая рука сжимала зеркальный осколок. В отражениях мелькали лица: сам АР-0 на свалке, Люкс, рисующая звёзды… и Профан в детстве, смотрящий на экран с логотипом NeuroTech.


– «Сынок?..» – голос существа скрипел, как плохой аудиокодек.


Профан вскрикнул, схватившись за голову. Его кибер-повязка вспыхнула, проецируя кошмар:

Воспоминание: Мальчик в белой комнате. Мужчина в лабораторном халате (отец?) прикладывает электроды к его вискам. На экране – мозговые волны. «Проект "Зеркало": стадия 7. Стирание травмирующих воспоминаний успешно».

Боль: Огненная игла в виске. Крик.


– Папа… зачем?.. – выдохнул Профан, падая на колени.


Голограмма-мутант набросилась! Её зеркальные осколки впились в его плечи, не оставляя ран, но вытягивая искры боли – оранжевые сгустки света. Профан кричал беззвучно.


АР-0 рванулся вперёд. Его исправная рука сжала гидравлический лом.

– Отпусти его!


Удар пришёлся по голограмме… и прошел насквозь. Существо захихикало.

– «Железо… не болит… Бесполезно…»


Люкс действовала.

Она направила нейростилус не на голограмму, а на зеркальный осколок, отражающий детское лицо Профана. Луч света ударил точно в «глаз» мальчика на отражении.


– НЕТ! – завопило существо, корчась. Отражение треснуло. Голограмма распалась на пиксели.


Тишина. Только тяжёлое дыхание Профана и гул серверов.