# Рецепт мечты

Ан Ми

Софи живёт по чужому сценарию. Она следует правилам, делает «как надо» и «как правильно», но с каждым днём всё острее чувствует — это не её жизнь. Где-то там, за гранью страха и привычного комфорта, осталась её мечта. Но чтобы дотянуться до неё, придётся рискнуть всем.

Тео, казалось бы, достиг всего, о чём грезил. Но теперь он заперт в золотой клетке обязательств, где каждый его шаг продиктован чужими ожиданиями. У него есть всё — кроме свободы.

Их встреча — не случайность. Это столкновение двух душ, которые узнают друг в друге то, чего так не хватает им самим: смелости, вкуса к жизни, жажды настоящего. Но вкус к жизни не вернётся сам. Чтобы вырваться из плена, им придётся сделать то, чего они боятся больше всего — перестать играть по чужим правилам. Даже если это значит потерять всё, что у них есть.

Иногда, чтобы обрести себя, нужно сначала осмелиться исчезнуть.

## Глава 1

Софи медленно подняла глаза от экрана компьютера, автоматически поправив выбившуюся прядь светлых волос из строгого рабочего пучка. Ее пальцы, привыкшие к бесконечному стуку по клавиатуре, потянулись к вискам, пытаясь размять ноющую головную боль – верную спутницу последних трех лет в "Harrington & Co". Глаза горели от восьмичасового напряжения перед монитором, и она потянулась за глазными каплями, которые всегда держала в верхнем ящике стола, рядом с пачкой обезболивающего и мятными леденцами от стресса.


За окном нью-йоркские небоскребы постепенно загорались вечерними огнями, окрашивая стеклянные стены офиса в теплые золотистые оттенки. Воздух в помещении был спертым, пропитанным горьковатым ароматом кофе из автомата и едва уловимым запахом усталости – смесью парфюма коллег, бумаги и пыли от принтеров. Наконец-то пятница, – подумала она, чувствуя, как напряжение последней недели медленно отпускает. Коллеги один за другим покидали свои кабинеты, торопясь домой или в бары на Манхэттене, но Софи задержалась – как всегда.


Она украдкой взглянула на часы – 19:17. Достаточно.


С облегчением закрыв файл, она потянулась, чувствуя, как ноет спина после долгого сидения в неудобном офисном кресле. Я сделала сегодня очень много,– мысленно похвалила себя Софи, – закончила квартальный отчет, хотя сдавать его надо было только через неделю.Это было ее привычкой – делать все заранее, чтобы потом не нервничать.


Вставая, она поправила облегающую юбку-карандаш серого оттенка – фирменный дресс-код – которая неудобно задралась, обнажая колени. Ее черные лаковые каблуки тихо постукивали по мраморному полу пустого коридора, эхо шагов отражалось от стеклянных стен, создавая ощущение, будто она идет по безлюдному лабиринту. Лифт, как назло, ехал медленно, и Софи ловила себя на мысли, что уже считает секунды, когда сможет наконец вырваться из этого места.


Да, платили хорошо. Очень хорошо.Но она ненавидела эту работу. Родители всегда говорили, что с такой профессией она никогда не останется без денег, что это самое главное. Но никто не предупредил ее, что в 32 года она будет тратить свою жизнь на бесконечные отчеты, офисный кофе и встречи, где ее мнение никто не спрашивал.


"У тебя отличная карьера и зарплата, а что может быть важнее?"– прокручивала она в голове слова матери, которые та повторяла каждый раз, когда Софи пыталась заикнуться о своих мечтах.


Но как только двери лифта открылись в вестибюле, ее плечи расслабились. Еще один день завершен, и теперь можно заняться тем, что действительно делало ее счастливой.


На улице теплый осенний воздух обнял ее, смывая офисную усталость. Софи глубоко вдохнула, чувствуя, как городские запахи – аромат уличной нью-йоркской еды из лотков с хот-догами и кебабами, сладковатый дымок от гриля соседнего ресторанчика, едва уловимый запах осенних листьев, принесенный ветром из Центрального парка – наполняют ее легкие. Она достала телефон и быстро набрала сообщение Глену:


"Ты сегодня будешь к ужину? Я заеду в магазин, хочу приготовить что-то новое для блога."


Они были вместе уже пять лет. Глен – успешный корпоративный юрист, старше ее на три года, высокий, с идеальной осанкой и всегда безупречно одетый. Его зеленые глаза могли быть теплыми, когда он улыбался, но чаще всего в них читалась усталость или рассеянность. Они познакомились на вечеринке у общих друзей, и тогда он казался ей таким… настоящим.


Но за эти годы что-то изменилось. Или, может, просто стало заметнее.


Глен тратил все свое время на карьеру. Каждый день – ранние подъемы, поздние возвращения, бесконечные звонки даже в выходные. Она пыталась понять его – ведь он строил их будущее, как он часто говорил.


"Мы сможем позволить себе все, что захотим", – обещал он, когда она жаловалась на его отсутствие. И она верила ему, каждый раз убеждая себя, что это просто жизнь, что все в их возрасте живут именно так.


Но иногда, лежа в постели одной, она ловила себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз они вместе смеялись над глупостями или просто гуляли, держась за руки или когда он последний раз интересовался что творится у нее в душе.


Софи не успела погрузиться в мысли, как телефон завибрировал в руке – уведомление из Instagram. Новый комментарий под ее последним видео.


Она вела свой кулинарный блог уже почти два года, где делилась не только кондитерскими шедеврами, но и своими кулинарными экспериментами. Хотя кондитерское дело оставалось ее истинной страстью, Софи обожала готовить в принципе – будь то ароматные итальянские пасты, нежные французские соусы или пряные азиатские блюда. Она постоянно экспериментировала со вкусами: добавляла лаванду в шоколадные муссы, сочетала розмарин с лимоном в бисквитах, пробовала неожиданные комбинации вроде копченой паприки в карамели.


Но именно кондитерское искусство завораживало ее с детства. Она отчетливо помнила тот день, когда впервые встала за плиту – ей было всего семь лет, и она, стоя на табуретке, под бдительным присмотром бабушки, пыталась испечь свои первые песочные печенья. Тесто получилось слишком крутым, печенье подгорело по краям, но восторг от волшебного превращения простых ингредиентов во что-то вкусное и ароматное затмил все неудачи.


С тех пор кухня стала ее творческой лабораторией. Она вырезала рецепты из всех попадавшихся журналов – от простых супов до сложных многослойных тортов, – аккуратно наклеивая их в специальные альбомы. В ее коллекции были отдельные тетради для выпечки, десертов, основных блюд и даже экзотических рецептов. Каждое Рождество она умоляла родителей подарить ей новые кулинарные книги – от классических учебников по выпечке до сборников рецептов со всего мира и мечтала когда-то выпустить свою книгу авторских рецептов.


Она могла часами изучать тонкости приготовления идеального безе или правильного теста для круассанов. В пятнадцать лет, найдя объявление о курсах кондитеров, она разработала целую презентацию для родителей, доказывая, что кондитерское искусство – это серьезная профессия. Но…


"Это несерьезно, Софи", – качал головой отец, не отрываясь от финансовых отчетов. "Готовить может каждый, – говорила мать, – а ты должна получить нормальную профессию. Вот когда выйдешь замуж, тогда и будешь баловать мужа своими кулинарными экспериментами".


Блог стал ее отдушиной. Сначала она просто выкладывала фотографии своих кулинарных экспериментов – от изысканных десертов до простых, но идеально приготовленных домашних блюд. Она очень стеснялась показывать лицо – в кадре были только руки, аккуратно украшающие тарелки или замешивающие тесто. Но со временем она стала стараться перебарывать себя: первый раз, когда решилась показать себя, голос в сторис дрожал, а ладони стали влажными от волнения. Однако с каждым новым видео страх отступал, пока однажды она не осознала, что это вошло в привычку – и она наконец переборола свою тревогу.


Постепенно появились первые подписчики, первые комментарии. И Софи поняла, что это ее спасение – возможность делиться своей страстью с другими.


Она тут же открыла приложение, и ее сердце учащенно забилось.


"Приготовила по вашему рецепту, вообще не умею готовить, но это оказалось так просто! Ваше печенье с лавандовым кремом – это просто волшебство! Никогда не думала, что домашняя выпечка может быть такой воздушной. Жду каждого вашего видео с нетерпением!"


Софи не смогла сдержать улыбки. Ее пальцы сами потянулись к экрану, чтобы ответить: "Спасибо за такие теплые слова! Рада, что рецепт вам понравился. Лавандовый крем – это действительно волшебство, правда? На следующей неделе покажу, как сделать его вариацию с медом и фисташками – идеально для осеннего чаепития!"


Всего 1200 подписчиков – капля в море по сравнению с популярными блогерами, но каждый такой комментарий заставлял ее сердце биться чаще. Это были не просто цифры. Это была Линда из Огайо, которая впервые испекла торт для внучки; это был Джейсон из Сиэтла, пробующий справиться с депрессией через кулинарию; это была пожилая миссис Гарсия из Майами, писавшая, что рецепты Софи напоминают ей о родной Португалии.


Они пробовали ее рецепты – и изысканные десерты, и простые повседневные блюда, – писали ей о своих успехах, благодарили, делились фотографиями. Для них она была не Софи из "Harrington & Co", а Софи – девушкой, превращающей обычные ингредиенты в маленькие кулинарные чудеса.


Именно эти моменты, эти отзывы значили для нее больше, чем все квартальные отчеты, которые она писала за эти годы. Больше, чем похвалы начальника. Больше, чем цифры на банковском счете. Здесь, на кухне, снимая видео для своего блога, она чувствовала себя по-настоящему живой.


Она задержалась на тротуаре, перечитывая комментарий снова и снова, пока прохожие обтекали ее со всех сторон. В этот момент она точно знала – сегодня будет особенное блюдо. Что-то, что заставит ее подписчиков улыбнуться так же, как улыбалась сейчас она.


Софи снимала пару раз в неделю, эти моменты были островками настоящей жизни в море рутины. Она не была профессиональным поваром или видеоблогером – ее движения перед камерой иногда были неуверенными, голос дрожал от волнения, а блюда не всегда получались идеальными с первого раза. Но в этом и была ее прелесть. Она никогда не удаляла неудавшиеся кадры, оставляя в видео моменты, когда тесто прилипало к рукам или соус сворачивался. "В готовке так бывает!" – смеялась она, и подписчики обожали эту искренность.


После работы она свернула в "Bella Cucina" – тот самый итальянский магазинчик в двух кварталах от офиса, где пахло сушеными травами, пармезаном и ностальгией. Маленькое заведение с выцветшей красно-зеленой вывеской и витриной, заставленной банками с оливками и артишоками, стало ее вторым домом. Здесь продавались те самые продукты, которые нельзя было найти в обычном супермаркете: бутылки оливкового масла с осадком на дне, упакованные в грубую бумагу сыры с плесенью, пачки риса с итальянскими этикетками, которые Софи не могла прочитать, но обожала разглядывать.


"Добрый вечер, мисс Эванс! – голос мистера Сильвио, владельца магазина, прозвучал как музыка. Сегодня привезли арборио из Пьемонта! Его морщинистое лицо расплылось в улыбке, когда он достал из-под прилавка мешок с рисом, перевязанный бечевкой.


"О, отличная идея, спасибо, мистер Сильвио! – Софи потрогала зерна, которые были прохладными и гладкими под пальцами. – Ризотто… это то, что нужно после такого дня". Она уже представляла, как маслянистые зерна впитают бульон, как пармезан растянется в тягучие нити.


"Вы знаете, – старик наклонился к ней ближе, – моя мама всегда добавляла в ризотто чуть опаленного розмарина. – Он сделал театральную паузу, доставая из ведерка веточку с игольчатыми листьями. – Она держала его над огнем всего секунду, пока хвоя не начинала потрескивать, и тогда… Белиссимо! – он поцеловал кончики пальцев. – Аромат – как в Тоскане в мае!"


Софи тщательно выбирала продукты, как художник палитру: взяла немного риса , ровно столько, чтобы хватило на две порции, крошечный флакон трюфельного масла за 65 долларов ее ежемесячная слабость, от которой она не могла отказаться, густые сливки от местной фермы в стеклянной бутылке с желтой этикеткой, веточку свежего розмарина по совету мистера Сильвио, а он выбрал самую ароматную, потер ее между пальцами, и воздух наполнился хвойно-цитрусовым запахом. У прилавка с сырами она задержалась дольше всего – в конце концов выбрала клин пармезана возрастом 36 месяцев, с кристаллами соли на срезе и ореховым послевкусием. На кассе, уже расплачиваясь, она вдруг потянулась за бутылкой пино-гриджио.

"Какое ризотто без белого вина?"


Такси медленно пробиралось по вечернему Манхэттену к их лофту в Верхнем Ист-Сайде. Софи прильнула к окну, наблюдая, как огни города отражаются в витринах Gucci и Tiffany, как тени прохожих удлиняются на тротуарах. Ее пальцы нервно перебирали пакеты с продуктами, шурша крафтовой бумагой – Глен снова не ответил на ее сообщения. Она проверила телефон в пятый раз за поездку – может, пропустила уведомление? Но экран оставался черным и безмолвным.


Ключ с трудом повернулся в сложном замке их пентхауса – батарейки в системе безопасности снова садились, хотя она напоминала Глену об этом уже неделю. "Глен?" – ее голос эхом разнесся по просторной гостиной с панорамными окнами во всю стену, откуда открывался вид на вечерний город. В ответ – только тиканье дизайнерских часов, которые он купил на их третью годовщину вместо обещанного путешествия по Тоскане.


Интерьер в черно-белых тонах, выдержанный в духе минимализма, казался стерильным – ни одной лишней детали, ничего, что могло бы нарушить геометрическую строгость линий. Глен обожал эту практичность, называя ее "эстетикой эффективности". Софи сняла свои черные лаковые туфли на шпильке, которые впивались в ноги уже с обеда и потерла покрасневшие пальцы. На часах было 20:30 – Глена еще не было. Она вздохнула, поставила бумажные пакеты на полку в коридоре.


Кухня была ее святилищем, единственным местом в этом холодном лофте, где Софи чувствовала себя по-настоящему дома. Она медленно налила бокал вина, наблюдая, как золотистая жидкость переливается в хрустале, оставляя на стекле "винные слезы" и голос Эдит Пиаф заполнил пространство, звуча особенно пронзительно в вечерней тишине. "La vie en rose" – как же точно эти слова описывали то, что она чувствовала, стоя у плиты.


Она расставляла ингредиенты с особой тщательностью, как художник готовит палитру. Штатив с камерой занял привычное место у кухонного острова, отражаясь в блестящих фасадах шкафов.


"Привет, мои дорогие!" – ее голос зазвучал мягко и тепло, совсем не так, как утром на совещании. В кадре были видны только ее руки – изящные, с аккуратным маникюром, но с едва заметными шрамами от кухонных ожогов. "Сегодня мы создадим маленькое кулинарное волшебство…" – она провела пальцем по краю ножа, проверяя остроту, – "кремовое ризотто с трюфельным маслом и хрустящим розмарином. Это блюдо кажется сложным, но секрет…"


Дверь резко открылась, прервав ее на полуслове. Глен вошел, даже не взглянув на камеру, продолжая разговор по телефону. "…Да, я понимаю, но мы должны подать апелляцию до четверга…" – его голос заглушал музыку. Софи замерла на секунду, затем повернулась к камере с натянутой улыбкой. "А теперь… поджигаем розмарин и кладем небольшую веточку при подаче", – продолжила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Пламя на секунду осветило ее лицо, подчеркнув усталость под глазами.


Она допила бокал вина, чувствуя, как алкоголь мягко разливается теплом по телу. "Глен, ужин готов", – позвала она, стараясь звучать радостно. Он медленно вошел в кухню, все еще уткнувшись в телефон, в другой руке – бокал с виски, в котором оставалось лишь несколько золотистых капель.


Софи торжественно поставила блюдо на стол, сияя улыбкой, которая не достигала глаз. "Надеюсь, тебе понравится". Она села первой, отломила кусочек хрустящего хлеба и попробовала ризотто. "Мистер Сильвио не обманул", – прошептала она, закатывая глаза от удовольствия. Теплый, сливочный вкус, оттененный дымком розмарина и землистыми нотками трюфеля – это было действительно божественно. Ее стройная фигура всегда удивляла тех, кто видел, сколько она может съесть. "Дорогой, как тебе?" – спросила она, наблюдая, как Глен наконец отрывается от телефона.


"Очень вкусно", – пробормотал он, даже не глядя на блюдо, его глаза прилипли к экрану телефона. Софи сделала медленный глоток вина, ощущая, как кислинка щиплет язык, оставляя после себя горьковатое послевкусие. Ее пальцы нервно сжали ножку бокала, когда она собралась с духом и начала: "Представляешь, у меня сегодня появился трогательный комментарий…" Ее голос звучал чуть громче обычного, с легкой дрожью надежды – может быть, на этот раз он действительно услышит?


"Замечательно", – бросил он механически, даже не подняв головы, его пальцы продолжали быстро стучать по экрану, будто отбивая какой-то невидимый ритм деловых переговоров. Софи опустила глаза, ощущая, как в груди что-то болезненно сжимается. Она внезапно потеряла аппетит – каждый кусочек во рту превратился в безвкусную массу.


Она почувствовала, как ее игнорируют – снова, в сотый, в тысячный раз. Словно она была всего лишь частью этого идеального интерьера – красивой, но безмолвной деталью, как эти черно-белые картины на стенах. Частью той "правильной" жизни, о которой так настойчиво твердила мама: "Ты должна быть счастлива, у тебя же все есть – успешный молодой человек, прекрасная квартира, стабильная работа".


Вино вдруг показалось ей слишком кислым, разъедающим горло. Ризотто, еще минуту назад казавшееся божественным, теперь потеряло весь свой вкус, превратившись в липкую массу на тарелке. Она отодвинула блюдо, стараясь сделать это незаметно, и спросила обычным, будничным тоном, который годами оттачивала для таких моментов: "Как дела на работе?"


И тогда Глен вдруг оживился. Его поза изменилась, плечи расправились, пальцы наконец оторвались от экрана. "Представляешь, мы выиграли дело Морриса!" – его глаза впервые за вечер встретились с ее взглядом, но Софи знала – он по-прежнему не видел ее, а лишь отражал собственное торжество. "Этот идиот избежит тюрьмы, а фирма получит три миллиона. Думаю, наконец сможем съездить на Бора-Бора."


Она улыбнулась – эта улыбка далась ей дорогой ценой, потребовав всех актерских навыков, накопленных за годы таких ужинов. "Тогда за тебя, за твою победу", – произнесла она, поднимая бокал. Хрусталь звонко стукнулся о его стакан с виски, и этот звук прозвучал в тишине кухни как похоронный звон по еще одной надежде быть услышанной. Глен осушил бокал одним глотком, даже не заметив, как ее рука дрогнула, когда она подносила бокал к губам.


В этот момент Софи осознала страшную правду – он был счастлив не потому, что они наконец поедут вместе отдыхать, а потому что выиграл очередное дело. И ее сердце разрывалось между обидой и стыдом за эту обиду – ведь он действительно обеспечивал их, делал все "как надо". Но почему же тогда в груди было так пусто? Почему слезы подступали к глазам, когда она смотрела на его сияющее лицо?


Она сделала еще один глоток вина, теперь уже не замечая его вкуса, и почувствовала, как алкогольное тепло растекается по телу, не в силах согреть ледяное одиночество в душе.


Ужин закончился в тишине, прерываемой только звуком его голосовых сообщений. "Дорогая, налей мне виски", – он молча протянул пустой бокал. Она кивнула, убрала тарелки и приступила к мытью посуды, наблюдая, как он допивает второй бокал почти залпом.


"Слушай, может, купим тебе новые серьги от Tiffany?" – он подошел сзади, его дыхание пахло алкоголем. "Я хорошо заработал". Его руки скользнули по ее бедрам, задирая юбку, губы прижались к шее. Она почувствовала резкий запах виски, смешанный с его парфюмом. "Я так хочу тебя", – прошептал он, но его слова звучали пусто.


"Не сейчас", – Софи резко вывернулась, поправляя юбку. "У меня болит голова. Я слишком устала сегодня. Мне нужно лечь спать."


Под струями горячего душа она наконец разрешила себе тихо плакать. Вода текла по ее лицу, смешиваясь с солеными слезами, смывая стойкую тушь, которая оставляла черные дорожки на щеках, словно следы дождя на оконном стекле. Капли воды стекали по ее телу, унося с собой частичку сегодняшней боли, но оставляя тяжесть в груди. Она прижала ладони к лицу, чувствуя, как дрожат ее плечи от беззвучных рыданий – тех самых, что копились весь вечер, сдерживаемые идеальной улыбкой.


Софи чувствовала, словно жила не своей жизнью. Каждое утро она надевала маску успешной женщины – строгий костюм, безупречный макияж, деловой тон. Но за этим фасадом скрывалась душа, задыхающаяся от рутины и одиночества. Работа, которая не приносила радости, а лишь высасывала последние силы. Отношения, в которых ее никто не слышал, где каждое ее слово терялось в гулком пространстве их роскошного лофта. Глен существовал в своем мире – мире сделок и побед, где не было места ее кулинарным экспериментам, ее мечтам, ее слезам.


Она словно кричала в огромном пустом зале, но ее голос растворялся в идеально спроектированной акустике их жизни. "Может, это депрессия?" – спрашивала она себя, проводя пальцами по мокрым прядям волос, которые падали на плечи, как золотистый водопад. "Или просто усталость? Тебе нужно просто выспаться, Софи". Она повторяла это как мантру, зная, что утро не принесет ответов, лишь новую порцию "надо" и "должна".


Когда она вышла из душа, завернувшись в пушистый белый халат, Глен уже храпел, повернувшись к ней спиной. Его телефон лежал на подушке, все еще светясь уведомлениями – деловые письма, сообщения коллег, новости биржи. Софи осторожно взяла его, ощущая холод стекла под пальцами, и отнесла на зарядку, как делала это сотни раз – автоматически, без раздумий, как будто это была часть ее вечернего ритуала.


Она прошла на кухню, долила остатки вина в бокал. Устроившись на диване с ноутбуком, она начала монтировать видео. Ее пальцы скользили по тачпаду, вырезая неудачные моменты, добавляя музыку. Она смотрела на то, как простые ингредиенты на экране превращались во что-то прекрасное. В уголках ее губ дрогнула улыбка – первая искренняя улыбка за весь вечер.


Опубликовав видео, она потянулась и направилась в спальню. Перед ней была их комната – большая, красивая, выдержанная в стиле минимализма. Шелковое белье нежно переливалось в свете ночника, словно вода в лунном свете. Софи сняла с себя кольца и серьги – подарки от Глена, дорогие, холодные, красивые, но чужие, как и многое в этой жизни. Она аккуратно положила их в бархатную шкатулку.


Закрыв глаза, она шепнула себе: "Завтра все будет лучше. Я себе обещаю". Но даже произнося эти слова, она знала – завтра будет таким же, как сегодня. Та же работа. Тот же Глен. Та же жизнь.

## Глава 2

Утро началось с тишины. Не той уютной, наполненной шепотом листьев за окном или сонным бормотанием кофеварки, а пустой, звенящей. Софи открыла глаза и сразу поняла – Глена нет. Простыня с его стороны кровати была холодной и идеально ровной, будто здесь никто и не спал. Она провела ладонью по шелковым простыням, ощущая под пальцами прохладу, и почему-то вспомнила, как в детстве проверяла, не горячий ли еще песок на пляже после того, как отхлынет волна.


Она перевернулась, потянулась к телефону. Яркий экран ослепил – 10:04. Поздно. Но сегодня суббота, можно было бы поспать дольше. Она встала с кровати и пошла на кухню. "Глен? Глен?" – позвала она тихо, хотя уже знала ответ. На секунду она представила, что он встал пораньше и решил приготовить для нее завтрак, но кухня была пуста.

Она нажала на кнопку кофемашины, и побрела в ванную, по пути замечая, что Глен аккуратно сложил свою спортивную форму – черные шорты и серую футболку – на стуле в прихожей. Всегда аккуратный, всегда систематичный.


В ванной ее встретило собственное отражение – бледное, с чуть припухшими веками. "Все из-за того, что она снова плакала", – подумала Софи, касаясь пальцами нежной кожи под глазами. В зеркале женщина смотрела на нее усталым взглядом, и Софи вдруг осознала, что не может вспомнить, когда в последний раз видела в этом отражении по-настоящему радостное лицо.


От вчерашнего вина ныла голова. Она открыла аптечку, которая была в верхнем ящике, за банками с витаминами и полупустыми упаковками обезболивающего. Рука сама потянулась к знакомой упаковке – эти таблетки стали почти постоянными спутниками в последнее время. Проглотив одну, Софи сделала маску на лицо, чтобы скрыть следы усталости. Прохладная текстура крема приятно покалывала кожу, но не могла скрыть главного – глаз, в которых читалась какая-то глубокая, застарелая усталость.


На кухне ее уже ждала чашка горячего ароматного кофе. Черная жидкость дымилась, отражая в своей поверхности солнечные блики. Софи обхватила чашку обеими руками, вдыхая горьковатый запах. В этот момент телефон завибрировал на столе.


Новый комментарий под ее вчерашним видео с рецептом.


"О, это так просто и так изыскано! Обязательно приготовлю это сегодня. У нас с мужем годовщина!"


Она улыбнулась, снова и снова перечитывая его. В этих словах было столько искренней радости, столько простого человеческого счастья, что на мгновение Софи почувствовала что-то вроде зависти.


Софи прижала губы в тонкую улыбку. Годовщина. Сколько их уже было? Пять? Шесть? Она вдруг поняла, что не помнит точной даты их первой встречи с Гленом. Кажется, это было весной… или в начале лета?


Дверь громко хлопнула. Тяжелые шаги в прихожей, запах свежего воздуха, смешанный с легким ароматом мужского дезодоранта.


"Уже проснулась? А я решил пробежаться и проветрить голову. Я уже позавтракал в кафе, а сейчас мне надо бежать на срочную встречу", – голос Глена донесся из коридора. Он прошел мимо кухни, даже не заглянув внутрь. "Но будь готова к семи. Сегодня же суббота. Я забронировал столик."


Его шаги удалялись в сторону спальни. Через открытую дверь Софи видела, как он снимает кроссовки, аккуратно ставя их у стены.


"Какое-то новое место, – добавил он уже из глубины квартиры. – Говорят, шеф имеет мишленовскую звезду."


Софи кивнула, хотя знала, что он этого не видит. Она допила кофе, чувствуя, как горечь растекается по языку. Обычная суббота. Обычное утро. Все как всегда.


День прошел в привычном, почти медитативном ритме. Софи включила любимый плейлист – сборник французского джаза, который обычно поднимал ей настроение. Мягкие звуки саксофона заполнили квартиру, создавая уютную атмосферу, пока она занималась домашними делами, которые всегда так хорошо отвлекали от лишних мыслей.


Разбирая белье, она аккуратно сортировала его по цветам и типам ткани. Его рубашки – преимущественно голубых и белых оттенков, всегда идеально отглаженные. Ее блузки – более разнообразные, с кружевными вставками и шелковыми лентами. Полотенца складывались в аккуратные стопки по размеру, постельное белье – по комплектам. Затеяв большую стирку, Софи загрузила машину, тщательно отмерив кондиционер с ароматом лаванды, который так любила.


Переходя в гостиную с пылесосом, она особенно тщательно обходила хрупкую вазу эпохи Эдо – тот самый дорогой предмет, который Глен привез из своей последней командировки в Японию. Ваза стояла на специальной подставке, ее сине-белые узоры казались особенно яркими в лучах послеобеденного солнца.


Книжные полки потребовали особого внимания. Каждый том нужно было аккуратно вынуть, протереть от пыли и поставить на место, следя, чтобы корешки образовывали ровную линию. Глен всегда настаивал на идеальном порядке в этом домашнем "библиотечном" уголке. Софи проводила пальцем по корешкам – классическая литература, современные романы, несколько кулинарных книг на французском, которые она так редко открывала в последнее время.


Закончив с уборкой, она почувствовала приятную усталость. Открыв холодильник, Софи задумалась об обеде. "Хм…", – прошептала она, рассматривая содержимое полок. И вдруг рецепт пришел сам собой – томатный суп со страчателлой и базиликом! Да, это было именно то, что нужно – легкое в приготовлении блюдо, которое она давно хотела показать своим подписчикам.


Достав штатив, Софи с энтузиазмом принялась за готовку. "Этот рецепт займет всего 10 минут, а вкус будет божественным", – заговорила она в камеру, улыбаясь и нарезая спелые, сочные томаты. В этот момент ее улыбка была по-настоящему лучезарной, такой естественной и непринужденной. В душе пело – она чувствовала себя на своем месте, делая то, что действительно любила.


Закончив съемку, она быстро смонтировала видео и опубликовала пост. "Обновить ленту", – нажала Софи, ожидая потока лайков и комментариев, но всего один новый подписчик… "Почему только у меня не получается?", – с грустью подумала она, закрывая приложение. Эта мысль на мгновение омрачила ее настроение, но предстоящий вечер в ресторане обещал отвлечь от этих переживаний.


К вечеру Софи стояла перед зеркалом в спальне, примеряя вечернее платье. Темно-синий шелк мягко обрамлял бедра, деликатный разрез до середины икры открывал стройные ноги. Она повернулась перед зеркалом, оценивая, как ткань переливается при движении.


Волосы, распущенные по плечам, она тщательно накрутила кончики, создавая мягкие волны, подчеркнула свои серые глаза тонкой линией карандаша, нанесла тушь с эффектом объемных ресниц. В зеркале на нее смотрела ухоженная, элегантная женщина – именно такой, какой ее всегда хотел видеть Глен. И все же в глубине этих серых глаз читалось что-то неуловимо грустное. В завершение образа пара пшиков любимых духов Глена ,что он всегда покупал ей когда был во Франции по работе.


Он уже ждал у машины, уткнувшись в телефон, пальцы быстро перемещались по экрану. Когда Софи подошла, он лишь мельком поднял взгляд и кивнул: "Красиво". Этого было достаточно – большего она в последнее время и не ожидала.


Дорога в ресторан заняла двадцать минут, которые прошли в почти полном молчании. Глен отвечал на звонки, записывал голосовые сообщения, изредка бросая короткие, ничего не значащие фразы: "Да, конечно, обсудим", "Перенесите на понедельник". Софи смотрела в окно, где мелькали огни вечернего города, пытаясь завязать разговор: "Я хотела бы посмотреть тот новый фильм про который я тебе говорила, может, в следующую субботу…". Его ответ был краток и предсказуем: "Может быть".


Ресторан "Le Ciel Étoilé" был действительно престижным местом – новым, но уже успевшим покорить сердца всех гастрономических критиков. Интерьер поражал изысканностью: бархатные кресла с высокой спинкой в бордовых тонах, столовое серебро, сверкающее в свете хрустальных люстр, фарфоровые тарелки с тончайшей позолотой по краям.


"Столик на мистера Стивенсона", – сказал Глен метрдотелю своим привычным деловым тоном. Их провели к уединенному месту у панорамного окна, откуда открывался вид на ночной город – бесконечные огни , мерцающие неоновые вывески, далекие фары машин, напоминающие светлячков.


Изучая меню, Софи выбрала Суфле из трюфелей и шампанского – классическое французское блюдо, которое шеф-повар, по слухам, готовил с особым шиком. Глен, как всегда, заказал стейк средней прожарки – свой неизменный выбор в любом ресторане.


"Глен, почему ты не хочешь попробовать что-то другое? Раз уж мы в ресторане высокой кухни…" – осторожно предложила Софи, указывая на несколько особенно интересных позиций в меню. Но он лишь покачал головой: "Нет, мне только стейк. Я не люблю ничего нового".


Когда официант принес их заказ, Софи попыталась оживить беседу: "Повар здесь использует только мясо с ферм Нормандии, – начала она, вспоминая статью, которую читала на днях. – Говорят, он лично отбирает…" Но Глен лишь пробормотал "Ммм", не отрываясь от экрана телефона, где проверял рабочую почту.


Софи замолчала, наблюдая, как официант наливает в бокалы вино. Рубиново-красная жидкость переливалась в свете свечей, отбрасывая танцующие блики на белоснежную скатерть. Она взяла бокал за ножку, чувствуя прохладу хрусталя, и сделала маленький глоток. Вино было превосходным – с нотками черной смородины и легким дубовым послевкусием. Но делиться этими впечатлениями было не с кем…


Когда официант с изысканным поклоном поставил перед ними десерт – изысканный "Суфле Гран Марнье" с хрустящей карамельной корочкой и облаком взбитых сливок, украшенное лепестками фиалок – Глен вдруг отложил телефон и поднял бокал.


"Давай выпьем за нас, за мою сделку и… знаешь, я тут решил…" Его пальцы нервно постукивали по ножке бокала, единственный признак волнения в его обычно безупречном виде.


"Я думаю, нам нужно пожениться."


Его голос звучал ровно, деловито, как будто он обсуждал очередной контракт на совещании. Из внутреннего кармана пиджака он достал небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета. Кольцо внутри сверкало холодным, почти хирургическим блеском – крупный бриллиант огранки "принцесса" в классической платиновой оправе, такой же безупречный и безличный, как все в его жизни.


"Мне кажется, это твой размер. Посмотри, он такой красивый." Он повертел кольцо в пальцах, оценивая игру света на гранях. "Когда будешь хвастаться коллегам, можешь сказать, что оно стоило целое состояние," – он улыбнулся уголками губ, вытирая рот льняной салфеткой, и тут же отвлекся: "Официант! Еще вина и уберите тарелки."


Софи смотрела на него, и в голове звучал хор голосов: "Он же надежный!", "Тебе уже тридцать два!", "Посмотри, какая перспектива!". Мамин голос звучал громче всех: "Софи, он же из хорошей семьи, с образованием, через пару лет будет отлично зарабатывать! Не будь дурой! Родишь ребенка – создашь отличную семью, и вот тут твоя любовь к кухне пригодится." Отец молча кивал в такт, как всегда поддерживая мамины планы.


Перед глазами поплыли картины будущего, которое ей предлагали как дорогой, но неудобный подарок: она в его квартире, но не в своем доме;он выбирал духи, которые он считал подходящими для нее; платья, которые он называл "приличными"; ее блог о кухне, превратившийся в "милое хобби для домохозяйки". Бесконечные разговоры о его работе, которые она должна была слушать с вниманием; ужины в тишине, где единственным звуком было позвякивание приборов; их постель, где они спали спиной к спине.


Он был хорошим человеком. Надежным. Как швейцарские часы – точными, предсказуемыми, безупречными в своем функционировании. Но он никогда не спрашивал, о чем она мечтает. Не замечал, как ее глаза загораются особенным светом, когда она говорит о кулинарии. Для него важна была статусная, образованная жена с хорошей карьерой в престижной компании – красивая витрина его успешной жизни, которая молчит в нужный момент и улыбается на его корпоративах, знает, какое вино выбрать к рыбе, и не перебивает, когда говорят важные люди.


Он не знал, что она до сих пор боится темноты. Что она обожает старые французские фильмы и даже старалась выучить французский чтобы смотреть фильмы в оригинале. Что она любит ходить босиком. Что в детстве она мечтала стать учительницей. Ему было плевать. Нет, скорее, эти детали просто не укладывались в его представление об идеальной партнерше, как не укладываются лишние предметы в безупречно организованный шкаф.


Она поймала себя на мысли, что… и это осознание пришло внезапно, как удар колокола в тишине – она не любила его. Никогда не любила. Ее сердце никогда не замирало от его прикосновений, не начинало биться чаще, когда он входил в комнату. Они начали встречаться, потому что он ухаживал правильно – дорогие рестораны, букеты от лучшего флориста города, подарки, которые можно было с гордостью показать подругам. Он демонстрировал "серьезные намерения", а ее мама с облегчением вздыхала: "Наконец-то тебе попался нормальный мужчина".


Спустя год отношений он попросил ее переехать – не потому что не мог жить без нее, а потому что "так положено у пар после года встреч". Это был следующий пункт в его списке "Как построить идеальные отношения". Но дело в том… Она не замирала у телефона в ожидании его звонка, не хранила его смс, не перечитывала их по сотне раз, не прижимала телефон к груди, когда получала особенно теплое сообщение. Она не представляла, на кого будут похожи их дети – будут ли у них его глаза и ее курносый носик. Не придумывала им имена, не мечтала, как будет учить их печь ее любимое миндальное печенье.


Его прикосновения не заставляли ее кожу гореть, поцелуи не лишали дара речи. Она не ловила себя на том, что улыбается, думая о нем в течение дня. Не ревновала, когда он уезжал в командировки – только вздыхала с облегчением, что сможет провести вечер так, как хочет она: листая новую книгу с рецептами и поедая любимые чипсы.


Это была не жизнь – это была "данность". "Так должно быть" – твердили все вокруг, от родителей до подруг. "Разумный выбор" – кивали знакомые, оценивая его зарплату и перспективы. Их отношения развивались по сценарию, выверенному до мелочей, под грифом "правильно": никаких скандалов, сцен ревности, бурных примирений. Никаких эмоций вообще – только плавное, размеренное течение, как в идеально спланированном проекте.


И именно в этот момент, глядя на бриллиант, который должен был стать символом их "счастья", она поняла – больше не может. Не хочет. Не будет.


К горлу подкатил ком, горький, как недопитый кофе.


"Нет…" – прошептала она, и это слово, такое маленькое, вдруг заполнило все пространство между ними.


"Что?" – Глен нахмурился, его брови сошлись в знакомой складке, той самой, что появлялась, когда что-то шло не по плану.


"Прости, Глен. Я не могу. Правда."


Она встала так резко, что бокал пошатнулся, и рубиновые капли вина растеклись по белоснежной скатерти, как кровь по снегу.


"Софи, что ты творишь? Ты понимаешь, где мы?" – его шепот был резким, в глазах мелькнуло что-то похожее на панику. Впервые за пять лет он выглядел по-настоящему живым.


Но она уже шла к выходу, и с каждым шагом та пустота, что душила ее все эти годы, превращалась в нечто новое – в свободу.


Дверь ресторана захлопнулась за ее спиной с таким же финальным звуком, как крышка рояля после последней ноты. Ночной воздух обжег легкие своей свежестью. Где-то вдалеке гудел город, жил своей жизнью – настоящей, не придуманной, не "правильной".


И впервые за долгое время Софи почувствовала, что дышит полной грудью. Она больше не хотела жить "как должна". Она никому ничего не была должна. И если ей предстояло наделать кучу ошибок и пожалеть о них, то пусть будет так. В свои тридцать два она наконец поняла, что была заложницей этого "должна".


Решено.


Первый попавшийся отель. Номер был небольшим, но своим. Впервые за долгое время она заснула, укутавшись в большое одеяло, как в кокон, и на губах у нее играла улыбка. Улыбка человека, который наконец-то понял, что имеет право изменить свою жизнь. Даже если для этого нужно было поцарапать чье-то самолюбие и увидеть разочарование в глазах родителей.

## Глава 3

Она проснулась утром от яркого солнечного света, который настойчиво пробивался сквозь щель между не до конца закрытыми шторами гостиничного номера. Лучи играли на белоснежном постельном белье, создавая причудливые узоры. Первое, что бросилось в глаза – экран телефона, буквально усыпанный уведомлениями. Сообщение от Глена выделялось среди прочих:


"Софи, я думаю, это просто нервы.Я могу дать тебе время успокоиться. У меня срочная командировка. Буду во вторник. Когда приеду – все обсудим. Надень кольцо. Оно на столе."


Типичный Глен – рациональный, контролирующий ситуацию, уверенный, что знает, что для нее лучше. Как будто ее побег из ресторана был просто женскими капризами, а не криком души.


Затем последовала целая лавина сообщений от мамы:

"Что с тобой? Зачем ты так поступаешь с Гленом? Где ты найдешь такого мужа! Опомнись!"


Через час:

"Софи, я не шучу. Позвони и извинись. Я сказала Глену, что возможно это было неожиданно и ты испугалась. Позвони мне."


И уже утром видимо не получив ответа:

"Вы помирились? Пришли мне фото кольца, покажу твоей тете Лоле."


Софи закрыла сообщения, глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как в груди разливается странное облегчение. Отлично. Значит, его не будет. Не будет этих снисходительных взглядов, полных недоумения, не будет фраз вроде "почему ты ведешь себя как ребенок", не будет попыток "обсудить", как будто ее решение было просто капризом, а не криком души, который копился годами, пока он упорно не желал слышать.


Она потянулась к телефону и заказала завтрак в номер – горячий круассан с абрикосовым джемом и крепкий кофе по-турецки с кардамоном и пряностями . Когда поднос принесли, она устроилась прямо в постели, наслаждаясь каждым кусочком. О дааа, круассан приятно рассыпался крошками по белоснежному постельному белью. "Глен бы убил меня за такое", – подумала она и вдруг широко улыбнулась. Да, она не была идеальной, и именно в этом ей теперь нравилось быть собой.


Между глотками кофе она открыла на телефоне сайт аренды жилья и начала листать предложения, продолжая наслаждаться божественным круассаном. Повар определенно постарался – выпечка была идеальной! Как "правильная девочка", Софи всегда аккуратно ела за столом, боясь оставить крошки. Теперь же она наслаждалась этой маленькой свободой.


У нее были неплохие накопления – деньги, которые она откладывала все эти годы, работая ведущим финансовым аналитиком в солидной компании, где ее ценили за профессионализм, но никогда по-настоящему не замечали как личность. Теперь эти сбережения предстояло тратить грамотно. Первые же объявления об аренде на Манхэттене оказались заоблачно дорогими. "Надо экономить", – подумала она, продолжая поиски.


Бруклин!!!– мысленно воскликнула она, найдя более приемлемые варианты. Отлично! Не так далеко от центра, но и не так дорого. Она начала внимательно просматривать объявления – и вдруг наткнулась на одно, совсем недорогое по местным меркам. На фото квартира выглядела… скромно, но уютно. По сравнению с безупречной, выверенной до мелочей квартирой Глена, это, конечно, казалось почти помойкой. Но в этих фотографиях было что-то теплое, настоящее, живое. Особенно ее порадовало, что квартиру сдавали с мебелью – что в Нью-Йорке было редкостью. Вероятно, поэтому цена была ниже, чем у похожих объявлений.


Она набрала номер риелтора, указанный в объявлении.


– Здравствуйте, я хочу посмотреть квартиру сегодня. Скажите, если она мне подойдет, я могу снять ее сразу? – спросила Софи, стараясь звучать уверенно.


– Конечно, мисс. В какое время вам удобно? – ответил приятный мужской голос.


– В шесть вечера могу быть у вас.


Она положила телефон и глубоко вздохнула. Итак, Глена не будет. А значит, она сможет спокойно, без лишних объяснений и оправданий, забрать свои вещи и не встречаться с ним. Впервые за долгое время она почувствовала, что принимает решения самостоятельно, без оглядки на чьи-то ожидания.


Она приехала в уже его квартиру, которая теперь казалась ей такой холодной и чужой, будто это была не жилая квартира, а музейный экспонат. Воздух здесь пах не жизнью, а дорогими ароматизаторами, которые Глен заказывал из специализированного бутика. Перед тем как открыть шкаф, она на мгновение замерла и тут осознала: большая часть вещей ей просто не нужна.


Костюмы, которые он выбирал: "В этом ты будешь выглядеть элегантно" – строгие, безупречно сшитые, в сдержанных тонах, без единой складки или морщинки. Каждый будто говорил: "Будь удобной. Не выделяйся".


Дорогие вечерние платья: "Это как раз для ужинов с моими партнерами" – все одинаково изысканные, все одинаково безликие, подобранные так, чтобы не затмевать его на корпоративных мероприятиях.


Шелковые блузки висели идеально ровно: "Ты же не пойдешь на встречу в свитере?" – его любимая фраза, когда она позволяла себе что-то более удобное и практичное.


Да к черту.


Она взяла только то, что было ее:

Любимые кулинарные книги, которые она собирала годами. Милые безделушки для дома – керамические фигурки из той поездки в Барселону, Эйфелеву башню , привезенную со студенческой поездки, цветные мягкие подушки, которыми она пыталась хоть как-то освежить слишком выдержанный интерьер ,– все то, что он заставлял убирать в дальние углы, потому что это "нарушало эстетику".

Любимый плед в клетку, в который она любила закутаться в особенно прохладные дни.

Кружку с розовыми сердечками— ту самую, из которой пила только она, потому что он считал ее "недостойной их кухни".

Столовые принадлежности – пару деревянных ложек ручной работы, силиконовую лопатку с удобной ручкой, несколько любимых форм для выпечки.

И конечно, самое дорогое – кухонные принадлежности, благодаря которым она создавала свои маленькие шедевры: профессиональный миксер с насадками, сувид-аппарат, смокер для домашних экспериментов, все то, что она собирала как драгоценности, вкладывая в это душу.

Пара изысканных тарелок и столовых приборов, купленных на блошином рынке в Ницце.


Из одежды – только все удобное , все что она могла назвать своим выбором.

Джинсы, в которых удобно гулять целый день.

Футболки, повседневные базовые платья,

тренч, который не боится дождя и ветра.

Пара удобных кроссовок для долгих прогулок.

Любимые лоферы. Туфли на каблуках она оставила. Больше они ей не понадобятся. Как и все украшения в шкатулке – слишком вычурные, слишком кричащие, слишком "не она". "Мне больше золота не нужно", – подумала Софи, закрывая крышку шкатулки с легким щелчком.


Чемоданы были собраны. Она написала записку на листе из блокнота и объяснила, что это не импульсивное решение, а давно назревший шаг. Слова ложились легко, будто ждали этого момента годами.


Перед выходом оглядела квартиру в последний раз. Все здесь было пропитано воспоминаниями – но не теплыми, а правильными, выверенными до миллиметра, как интерьер в глянцевом журнале.


На стеклянном столе лежало кольцо, а под ним – аккуратно сложенное письмо. Рядом – ключи от квартиры.


Софи вздохнула, поправила ремень перегруженного чемодана и вышла за дверь. Два больших чемодана – вся ее новая жизнь.


Квартира в Бруклине оказалась еще лучше, чем на фото. Когда Софи переступила порог, ее встретил теплый свет, льющийся через большие окна с деревянными рамами. Солнечные лучи играли на светлых дубовых полах, создавая уютные блики. Пространство было небольшим, но продуманным – каждая деталь будто говорила: "Здесь можно жить по-настоящему".


Но главное – это кухня. О, эта кухня! Кремово-белые фасады шкафчиков с деревянными ручками, столешница из светлого мрамора с едва заметными прожилками, открытые полки из натурального дерева. Все было продумано до мелочей – от удобного расположения розеток до встроенной подсветки. "Идеально для съемок", – подумала Софи, представляя, как будет снимать здесь свои кулинарные видео. Теперь их точно будет больше.


– Беру, – сказала она риелтору, даже не торгуясь, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Это было ее решение, ее выбор, ее пространство.


Первые часы в новой квартире пролетели незаметно. Софи расставляла свои вещи с особым трепетом.

В гостиной она разложила мягкий плед добавила несколько ярких подушек – малиновую, бирюзовую, горчичную – и пространство сразу ожило, заиграло новыми красками. В спальне устроила настоящий уютный уголок, застелив кровать бельем с нежным цветочным принтом и разбросав еще пару подушек.


Все это время из колонок лилась легкая джазовая мелодия. Софи пританцовывала, расставляя посуду по полкам, попивая бокал прохладного совиньон блана. Вино было не из самых дорогих, но именно таким, какое она любила – с нотками зеленого яблока и легкой кислинкой.


На кухне она особенно тщательно продумывала расположение каждого предмета. Каждая вещь находила свое идеальное место, будто всегда должна была там быть.Когда основные вещи были расставлены, Софи остановилась посреди гостиной и огляделась. Квартира пахла свежестью, деревянными полами и едва уловимым ароматом ее духов. Здесь не было ничего лишнего, ничего навязанного – только то, что она действительно любила. И впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему дома.


Оставалось кое-что еще – последний шаг, чтобы окончательно убрать из своей жизни все, что так раздражало и тяготило. Но сейчас, в этот момент, она решила не рубить с плеча. Вместо этого Софи выбрала передышку – время, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше.


В понедельник утром, удобно устроившись на новом диване с чашкой кофе в руках, она набрала номер офиса. Звонок длился недолго:


– Мне нужно срочно взять отпуск. Личные обстоятельства, – сказала она, глядя в окно на проезжающие внизу машины.


– Хорошо, мисс Эванс, – ответил голос на другом конце провода. – Но это чрезвычайная ситуация?


– Да, можно сказать и так, – Софи провела пальцами по теплой чашке. – Отчет за последний квартал готов и лежит а моем компьютере. Все файлы подписаны и разложены по папкам. Коллеги разберутся.


Так у нее появилось 14 драгоценных дней – целых две недели, чтобы наконец-то решить, куда двигаться дальше. Четырнадцать дней, которые она сможет целиком посвятить своему блогу, тому, что действительно приносило ей радость. Теперь можно будет снимать видео не в спешке между работой и домашними делами, а вдумчиво, с удовольствием, пробуя новые рецепты и необычные ракурсы.


Она уже представляла, как будет экспериментировать с разными рубриками, как наконец-то сделает тот самый мастер-класс по выпечке круассанов, который давно откладывала. Эти две недели давали возможность не просто снимать контент, а продумать стратегию развития блога – возможно, наконец-то разобраться с монетизацией.


Первым делом Софи достала блокнот и начала записывать идеи для блога. Страницы быстро заполнялись пометками: "снять видео о завтраках", "разработать линейку специй", "запустить рубрику 'Кухня без правил'". Каждая новая мысль вызывала улыбку. Впервые за долгое время будущее казалось не пугающим, а наполненным возможностями.

## Глава 4

Глен больше не писал. Он был из тех людей, которые исчезают навсегда – не потому что обижены, а потому что так удобнее. Никаких драм, никаких "давай поговорим", просто тихо растворялся в пространстве. Так он поступал со всеми: с бывшими коллегами из Goldman Sachs, с партнёрами по стартапу в Бруклине, даже с барбером , который десять лет стриг его "как обычно". И что удивительно – Софи совсем не страдала. Будто кто-то взял и вырезал целый кусок её жизни, а края аккуратно зашили, не оставив даже шрама.


Маме она впервые ответила резко: "Это моя жизнь, и я сама решаю!" – после чего тридцать минут тряслась от адреналина, представляя, как мама сейчас звонит тёте Молли из Брайтон-Бич, бабушке Миранде из Статен-Айленда и, возможно, даже дальним родственникам в Чикаго с криком: "Она взбунтовалась! Наверное, эти проклятые феминистки из Манхэттена её испортили!" Но потом посмотрела на дрожащие руки, вдохнула поглубже и подумала: "Ничего. Это моя жизнь. И если я не начну решать сама, то кто же будет?"


Видео выходили почти каждый день. Новая кухня с большим окном добавляла кадрам особый уют: солнечные блики играли на столешнице, создавая атмосферу домашнего тепла. Софи снимала разные блюда, стараясь найти баланс между простотой и изысканностью:


"Идеальный стейк с розмарином и трюфельным соусом – просто, но гениально!" – говорила она в камеру, аккуратно переворачивая мясо на сковороде. – "Секрет в том, чтобы дать мяску отдохнуть после жарки, тогда все соки равномерно распределятся".


"Спагетти с морепродуктами и томатами – одна деталь сделает этот ужин незабываемым", – загадочно улыбалась Софи, добавляя в блюдо щепотку неожиданного ингредиента – апельсиновую цедру. – "Этот цитрусовый акцент полностью преображает вкус!"


"Сэндвич-печенье с малиновым кремом – выглядит сложно, но вы справитесь!" – подбадривала она зрителей, аккуратно выдавливая крем из кондитерского мешка. – "Этот вкус все запомнят надолго, а секрет лишь в выборе правильных сливок – они должны быть высокой жирности, но не слишком густые".


Особой гордостью Софи был её "Европейский суп-пюре из сельдерея и яблок – так мало калорий, но так много пользы!" – восторженно рассказывала она, взбивая блендером ароматную массу. – "Этот нежный вкус с кислинкой идеален для легкого ужина".


Ну и конечно, "Воздушные сырники с вишнёвым соусом" – блюдо, которое казалось простым, но постоянно подкидывало сюрпризы. "Главное – не переборщить с мукой", – предупреждала Софи, но половина зрителей всё равно получала на выходе скорее творожные пирожки, чем нежные сырники.


Каждое видео Софи старалась наполнить не только рецептом, но и маленькими кулинарными хитростями, которые действительно делали блюда особенными. Она верила, что именно такие детали со временем выделят её блог среди тысяч других.


Но блог упорно не хотел расти. 1290 подписчиков – цифра, почти не сдвигалась с места. Да, были преданные зрители, чьи комментарии Софи знала наизусть:


Парень из южного штата, неизменно писавший "Огонь!" под каждым видео – даже под тем, где она просто резала хлеб. У Софи даже появилось подозрение, что это она сама в забытьи писала себе комментарии с другого аккаунта, потому что кто ещё мог так упорно восхищаться её неуклюжими попытками объяснить разницу между взбитыми сливками и кремом шантильи?


Девушка-веган по имени Лекса , спрашивавшая "А можно заменить мясо на тофу?". "Можно ли сделать чизкейк без творожного крема?" – писала она под видео о классическом Нью-Йоркском чизкейке. "А чем заменить яйца в безе?" – интересовалась под роликом о французских меренгах. Софи уже представляла, как Лекса где-то сидит с миской тофу, грустно смотрит на него и мечтает, чтобы он вдруг превратился в трюфельный торт.


Пожилая миссис Голдберг, комментировавшая каждое блюдо: "В моё время так не готовили!" – будто Софи лично оскорбляла её кулинарное наследие, предлагая добавить к индейке немного брусники . "Молоко в тесто для блинов? Да вы с ума сошли!"– писала она.


Но были и дни, когда Софи зарывалась лицом в подушку и рыдала, особенно когда очередное видео, на которое она делала ставки и отдавала приличную сумму за ингредиенты набирало жалкие 2000 просмотров.


"Ну конечно, – думала она, с сарказмом разглядывая статистику, – ты же особенная! Ты же талантливая! Ага, щас. Ты просто Софи, которая всю жизнь делала то, что ей говорили. 'Иди учись на экономиста'. 'Работай в офисе'. 'Не выдумывай'. Кто тебе вообще дал право верить, что у тебя получится? Ты просто дура, променяла стабильную жизнь и жениха на это!!! От такого количества стресса ты скоро не пролезешь в дверь!" – упрекала себя она, заедая переживания третьим куском того самого трюфельного торта, который так никто и не оценил.


Может, все те восторженные отзывы что все же были – просто вежливость? Может, её блюда на самом деле отвратительны? Почему у девчонки, которая начала вести блог позже её и снимает на телефон в плохом освещении, уже 50 тысяч подписчиков, а у Софи – всё те же 1290?


Но потом она вспоминала, как на днях съела три куска своего же брауни и облизнула тарелку. "Нет, всё-таки я хорошо готовлю, – утешала себя Софи. – Просто мир ещё не дорос до моего гения."


Она вставала, вытирала слезы мокрым кухонным полотенцем и шла готовить новое блюдо. На этот раз решила не мудрить – простой сэндвич с грибами. Включала камеру, поправляла волосы и начинала запись с театральным вздохом:


"Друзья мои, сегодня мы сделаем из обычного сэндвича произведение искусства! Вы готовы?" – говорила она, специально растягивая слова, будто раскрывала кулинарную тайну века. "Вот смотрите – казалось бы, что может быть проще? Хлеб, грибы, сыр , немного овощей… Но!" "Волшебство начинается, когда мы добавляем карамелизированный лук. Тридцать минут на медленном огне – и вот они, эти золотистые ниточки, которые превратят ваш сэндвич в шедевр!"


Она намазывала на поджаренный хлеб домашний майонез, щедро посыпанный копчёной паприкой. "Видите этот цвет? Это не просто соус, это – настроение! Острое, пряное , с характером!" – восторженно комментировала Софи, будто рассказывала о дорогом вине, а не о простом сэндвиче.


Закончив запись, она снова листала ленту. Видео другого блогера "Яичница с томатами за 5 минут" – 87 тысяч просмотров. Её кропотливый мастер-класс по слоёным десертам с лавандовым кремом и кардамоном – 2,5 тысячи.


«Ну конечно, – думала Софи, с иронией разглядывая экран, – зачем людям изысканные сочетания, когда можно всю жизнь есть яичницу? Может, мне действительно стоит снять "Как варить воду" – глядишь, и выстрелит».


Но даже с этими мыслями она уже прикидывала, как эффектно подать тот самый "бутерброд-шедевр" – может, на деревянной доске с веточкой розмарина? Или в красивой корзинке с бумажной салфеткой? Ведь если уж делать – то с душой, даже если это всего лишь сэндвич.


Дни шли, а результата не было – плюс десять подписчиков за неделю. Софи уже представляла, как через год её канал попадет в список "Самые неудачные кулинарные блоги, которые вы никогда не смотрели".


Тогда она решила купить рекламу. После долгих поисков, пяти чашек кофе и бессонной ночи, проведенной за изучением статистики других блогеров, она выделила несколько вариантов:


"Готовим с Эммой "– 50 тысяч подписчиков, обещала "теплую аудиторию, которая любит домашнюю кухню". Эмма оказалась мошенницей. Вместо тысячи обещанных подписчиков пришло три бота с аватарками котиков.


"Простая кухня"– блогер-мужчина с хриплым голосом и фразой "Готовим без заморочек!". Он взял деньги, пообещал разместить пост, а потом просто перестал отвечать на сообщения. Через неделю Софи обнаружила, что он вообще перестал вести блог – последний пост был с заголовком "Ухожу в запой, всем пока".


"Вкусно за 5 минут" – на этот раз повезло чуть больше. После оплаты пришло целых двадцать человек. Пятнадцать отписались сразу, как только поняли, что у Софи нет быстрых рецептов фастфуда. Остальные пять, судя по всему, просто забыли, что подписаны.


Софи сидела перед ноутбуком, сжимая в руках чашку остывшего чая, и думала о том, что, возможно, судьба явно намекает ей: "Хватит. Закрывай лавочку". Но где-то глубоко внутри всё ещё теплилась мысль: "А что, если попробовать ещё раз? Только по-другому?"


Тёплым осенним вечером Софи бродила по улицам Бруклина. Она шла без особой цели, просто чтобы проветрить голову после очередного провального видео, когда случайно наткнулась на маленький кондитерский магазин, затерявшийся между стильной кофейней и сомнительным латинским баром.


О боже, она застряла там на несколько часов, словно загипнотизированная. Глаза разбегались от обилия красивых упаковочных материалов – таких ярких и изящных, что хотелось купить всё сразу. Особенно её заворожили специальные коробочки для капкейков с прозрачными окошками, через которые было видно содержимое. Там были и другие сокровища: атласные ленты всех цветов радуги, винтажные открытки с кулинарными цитатами, миниатюрные бирочки для персональных пожеланий.


И тут её осенило: "А что, если делать сладости на заказ?" Может, это именно тот выход, который ей так нужен? Сердце забилось чаще от внезапного воодушевления.


Не раздумывая, Софи скупила полмагазина: коробки всех размеров которые потом не могла правильно сложить, несколько рулонов лент, упаковку открыток, наборы пищевых красителей, разноцветную посыпку, съедобные блёстки и ещё десяток мелочей, без которых, как ей казалось, невозможно создать идеальный десерт.


Дома, налив себе бокал недорогого белого вина, она уселась за кухонный стол и принялась разрабатывать меню. Долгие часы она вычёркивала и вписывала позиции, пока не остановилась на нескольких вариантах. Затем с воодушевлением записала видео: "Друзья! Теперь я делаю сладости на заказ!" – голос её звенел от волнения.


Но заказов не было.


Очень быстро стало ясно, что 99% её подписчиков живут за пределами Нью-Йорка, а то и вовсе в других странах. Остальной 1% – это те самые три преданных фаната, которые, если честно, вероятно восхищались скорее её внешностью, чем кулинарными талантами. Один из них регулярно писал комплименты под любым видео с предложением познакомится поближе.


Недолго думая Софи дала рекламу у местного блогера-кулинара из Бруклина он был владельцем местного кафе и с радостью согласится за небольшую сумму порекомендовать ее сладости своим клиентам . И – о чудо! – получила целых шесть заказов.


Шесть.


Но для Софи, которая до этого пекла только "для души", внезапный поток заказов оказался настоящим испытанием – как если бы новичка, только научившегося бегать трусцой, вдруг заставили пробежать нью-йоркский марафон.


Первые дни были сплошным хаосом. В одном заказе она напутала с датой доставки, привезя именинный торт на день раньше – бедная именинница ещё даже не успела прибрать квартиру к вечеринке. В другом случае Софи перепутала имена на поздравительной открытке, в результате чего торт для маленькой Анны украшала надпись "С юбилеем, дорогой Джон!". А в третьем заказе она совершенно забыла о пищевой аллергии клиента и щедро украсила десерт грецкими орехами, которые тот просил ни в коем случае не добавлять.


Но самое удивительное – несмотря на все эти ляпы, отзывы клиентов были восторженными! Видимо, даже криво собранные коробки, перепутанные открытки и опоздания не могли перебить восхитительный вкус её десертов. "Лучшие макаруны в Бруклине!" – хвалила её одна клиентка, хотя коробка прибыла полураскрытой, а половина печенья превратилась в крошки. "Торт просто божественный!" – восторгался тот самый Джон, получивший не свой заказ.


Софи была настолько воодушевлена этими отзывами, что поначалу совсем не замечала очевидного – её маленький бизнес приносил одни убытки. Расходы на рекламу, качественные ингредиенты и доставку съедали всю прибыль. Пришлось серьёзно пересмотреть все рецепты, искать оптовые магазины с более дешёвыми продуктами, научиться торговаться с поставщиками. Но это было уже хоть что-то – настоящее дело, которое приносило радость. Она продолжала снимать видео, брала рекламу в небольших локальных блогах и с гордостью перечитывала отзывы довольных клиентов. Да, её накопления таяли на глазах, но впервые за долгое время Софи чувствовала себя по-настоящему счастливой.


Две недели прошли в бешеном ритме: ранние подъёмы, чтобы успеть испечь заказы, бесконечные пробки при доставке по всему Бруклину; ночные съёмки для блога. И вот настал тот день, когда нужно было сделать последний, решающий шаг – официальное увольнение с надоевшей офисной работы. Рука дрожала, когда она набирала заявление об уходе, но в глубине души Софи знала – назад дороги нет.

## Глава 5

Софи стояла перед зеркальными дверями офисного здания "Harrington & Co", нервно перебирая край своей белой хлопковой футболки. Сегодня она впервые за три года работы здесь появилась не в строгом костюме и не на убийственных шпильках, а в удобных джинсах и кроссовках, которые не оставляли мозолей. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как прохладный воздух наполняет легкие, и прошептала себе под нос: "Давай, Софи, ты сможешь". Она сделала глубокий вдох и перешагнула порог.


Переступив порог, Софи попала в знакомую атмосферу, на проходной её встретил Альфред – седовласый охранник с добрыми морщинками у глаз, с которым она ежедневно обменивалась парой слов вот уже три года.


"Мисс Эванс, середина дня, а вы еще не на работе? – удивлённо поднял брови Альфред, пропуская её сумку через сканер. – Это так на вас не похоже". Его голос звучал искренне озадаченно, ведь Софи всегда была образцом пунктуальности.


Она ответила лёгкой улыбкой, чувствуя, как уголки губ дрожат от волнения: "Да нет, Альфред, как раз собираюсь её закончить".


Лифт с характерным звонком доставил её на 24-й этаж. Двери открылись, и Софи ступила на длинный коридор, выложенный серой мраморной плиткой, которая отражала свет холодных ламп. По обе стороны тянулись одинаковые офисы с матовыми стеклянными стенами, за которыми мелькали силуэты коллег.


В самом конце коридора, за стеклянной дверью с латунной табличкой "К. Мейсон. Директор департамента", находился кабинет её начальницы. Софи остановилась перед дверью, заметив, как её отражение выглядит непривычно без строгого костюма.


Она собралась с духом и постучала трижды – два коротких удара и один чуть длиннее, как всегда. За дверью раздался знакомый голос, звучавший так, будто его обладательница только что проглотила кусочек льда: "Войдите".


"Мисс Эванс, проходите", – знакомый голос. "У вас что-то срочное? Вы уладили свои дела?" Отпуск пошел на пользу?


Мисс Мейсон медленно подняла глаза от монитора, и Софи сразу заметила, как ее холодный взгляд скользнул вниз по ее джинсам, затем по простой белой футболке, после чего выражение лица начальницы едва заметно изменилось – губы слегка сжались, а брови чуть приподнялись, будто она увидела что-то неприличное. В кабинете повисла тягостная тишина.


Софи почувствовала, как ладони становятся влажными, а в горле пересохло. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, и без лишних слов положила на идеально чистый стеклянный стол заявление об увольнении. Ее голос звучал тихо и нерешительно, слова будто застревали в горле:


"Я… я вынуждена уйти".


Мисс Мейсон взяла листок своими ухоженными руками с идеальным маникюром и медленно прочитала его, время от времени хмуря брови. Когда она закончила, ее взгляд стал еще холоднее. "Но я не могу это подписать и не хочу этого делать", – произнесла она, положив бумагу на стол. "Вас не устраивает зарплата? Мы можем обсудить повышение".


Софи почувствовала, как учащается ее пульс. Она переплела пальцы, чтобы скрыть их дрожь, и ответила, запинаясь: "Нет, дело не в этом. Просто… просто я решила сменить направление. Выгорание, сложный период". Она сделала паузу, собираясь с мыслями. "Я бы хотела уволиться сразу, без положенной отработки, поэтому согласна на то, что выходного пособия не будет".


Последовал короткий, но напряженный разговор, в котором мисс Мейсон пыталась ее отговорить – говорила о перспективах, о вкладе в компанию, о неразумности такого решения. Но Софи, к собственному удивлению, стояла на своем, хотя ее голос временами предательски дрожал.


Наконец начальница подписала заявление. В тот же момент Софи почувствовала, как волна облегчения разливается по всему телу, снимая напряжение, которое копилось месяцами. На ее лице появилась первая за долгое время искренняя улыбка.


"Я была рада с вами сотрудничать", – сказала она, уже поворачиваясь к выходу, и почти выбежала из кабинета, даже не дожидаясь ответа и не расслышав, что пробормотала Кэтрин ей вслед. Она чувствовала, как с плеч сваливается тяжелый, невидимый груз, который она таскала на себе все эти годы.


В коридоре Софи с облегчением заметила, что лифт, который обычно заставлял себя ждать, сегодня прибыл мгновенно. "Хороший знак", – подумала она, шагая внутрь. Двери закрылись, и она в последний раз поехала вниз, оставляя позади три года своей жизни. В отражении зеркальных стен лифта она увидела свое лицо – и не узнала его: вместо привычного напряженного выражения там было что-то новое, легкое, почти счастливое.


Она глубоко вздохнула полной грудью, вбирая в себя прохладный осенний воздух, который казался особенно свежим. Солнце, низко висевшее в небе, играло бликами в стеклянных фасадах небоскребов, рассыпаясь тысячами искр по зеркальным поверхностям. "Да, я это сделала", – мысленно произнесла она, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло свободы. Внутренний голос, обычно такой критичный, теперь хвалил ее: "Молодец, Софи, ты наконец-то осмелилась". Ведь теперь она могла полностью посвятить себя тому делу, которым действительно горела.


Она расстегнула замок на своей сумке и достала телефон, пальцы автоматически потянулись к иконке с сообщениями в блоге, но в списке диалогов по-прежнему не было новых заказов. "Что же, это ожидаемо", – промелькнуло в голове, но без привычного привкуса разочарования, просто как констатация факта, который она уже приняла.


Вчерашним вечером – вместо привычного уютного ритуала с большой кружкой ароматного чая и вдохновляющего просмотра новых рецептов, необычных вкусовых сочетаний и кулинарных техник, она провела, склонившись над блокнотом с бесконечными расчетами. Как дипломированный экономист и бывший финансовый аналитик крупной корпорации, где ее расчеты помогали компании экономить миллионы на оптимизации бюджета, Софи прекрасно понимала как это можно сделать. Хоть где-то этот навык пригодился – подумала она, слегка улыбаясь. Деньги были разложены по строгим, математически выверенным статьям бюджета с той же скрупулезностью, с какой она когда-то оптимизировала многомиллионные расходы компании.


Квартплата на семь месяцев вперед – она специально заложила солидный запас, прекрасно зная по опыту, как легко могут возникнуть непредвиденные расходы: внезапный ремонт, повышение тарифов или другие неприятные сюрпризы. Отдельный конверт, аккуратно подписанный её округлым почерком, содержал деньги исключительно на качественные ингредиенты для съемок и кулинарных экспериментов – здесь экономить было нельзя, ведь от этого напрямую зависело качество её контента. Бытовые расходы были рассчитаны с учетом всех коммунальных платежей, включая даже те, что приходили раз в квартал.


Особенно тщательно и осторожно она подошла к вопросу рекламы. В отдельный тонкий конверт она положила совсем скромную сумму. Горький опыт научил её – реклама может быть абсолютно непредсказуемой, вложенные средства часто улетают в никуда, не принося ни новых подписчиков, ни, тем более, заказов. Теперь она твёрдо решила – рекламный бюджет будет формироваться исключительно из прибыли от реальных, уже выполненных заказов, а не из драгоценных сбережений. Никаких импульсивных трат, никаких авантюр – только холодный расчёт, рациональный и взвешенный подход.


Но работы предстояло ещё много. Ей нужно было окончательно отрегулировать расходы на выполнение заказов – она скрупулёзно рассчитывала стоимость каждого ингредиента, выискивая, где можно сэкономить без потери качества. Особое внимание она уделила поиску оптовых поставщиков упаковки – ведь заказ коробок и лент крупными партиями мог сократить расходы почти вдвое. Когда все цифры были сведены воедино, общая картина оказалась не слишком радужной: даже при максимальной загрузке, работе без выходных и идеальных условиях, её потенциальный заработок составлял в лучшем случае половину от прежней зарплаты, а если быть совершенно честной – часто и того меньше.


Но самое удивительное – вместо привычного чувства тревоги и уныния, Софи ощущала странное спокойствие. "Ничего, Софи, ты справишься", – мысленно ободрила она себя, поглаживая пальцами обложку блокнота с расчетами.


Сегодня в планах было посетить новый кондитерский магазин на Манхэттене, о котором столько восторженных отзывов. По описаниям, там был представлен уникальный ассортимент, которого не найти больше нигде в Нью-Йорке. Магазин находился всего в паре кварталов от ее бывшего офиса , Софи открыла навигатор, проверила маршрут и решила прогуляться пешком – свежий осенний воздух и движение помогут собраться с мыслями. "Отлично", – подумала она, чувствуя, как в груди загорается знакомое волнение перед чем-то новым. Возможно, среди полок с экзотическими ингредиентами ее посетит вдохновение, или она найдет редкую кулинарную книгу. В памяти сразу всплыло имя Пьера Эрме – знаменитого французского кондитера, чьи макаруны она мечтала попробовать. Мысль о том, что в магазине может быть что-то связанное с ним, заставила ее ускорить шаг.


Она шла по улицам, сверяясь с навигатором, который упрямо показывал неверный путь. Найти этот магазин оказалось сложнее, чем она предполагала – Софи никогда не отличалась умением читать карты. Казалось, она уже несколько часов ходит кругами по одному и тому же кварталу, раз за разом проходя мимо одинаковых витрин. Но именно тогда, когда она уже готова была сдаться, ее взгляд поймал необычную вывеску на футуристичном здании, напоминавшем огромный прозрачный куб с тропическим садом внутри. Она замерла, впечатленная: NEBULA: Gastro & Dessert Bar


Не раздумывая ни секунды, ноги сами понесли ее внутрь – будто какая-то неведомая сила, сильнее ее воли, тянула за собой, заставляя переступить порог этого необычного места. Это было не просто очередное заведение высокой кухни, а настоящее произведение гастрономического искусства, где каждая деталь была продумана до мелочей.


Пространство, рассчитанное всего на десять или двенадцать столиков из полированного черного дуба с медными вставками, поражало своей гармоничной эклектикой. Теплота натурального дерева контрастировала с холодным блеском стальных конструкций, создавая удивительный баланс между природным и технологичным.


Особое внимание привлекала массивная стена из живого мха, занимающая всю центральную часть помещения. Ее бархатистая поверхность, переливающаяся оттенками изумруда и малахита под специальной подсветкой, напоминала древние леса неизведанной планеты. Вдоль пола стелилась легкая белая дымка, создавая эффект парящего в облаках космического корабля или поверхности далекого мира с неземной атмосферой.


Со стен свисали каскады зелени – плющи, монстеры и редкие тропические растения в медных кашпо, чьи листья мягко колыхались от почти незаметных потоков воздуха из скрытой системы вентиляции. Светодиодные проекции рисовали на стенах и потолке движущиеся звездные карты и галактические спирали, их отражения играли в хромированных деталях интерьера. Мягкие пастельные тона, плавные линии мебели и округлые формы светильников усиливали ощущение нахождения в другой реальности.


Этот удивительный синтез природы и футуризма создавал атмосферу утопического оазиса – места, где время текло иначе, а каждый элемент интерьера будто принадлежал одновременно и далекому будущему, и первозданной природе. Островок гармонии посреди каменных джунглей Манхэттена, где гости могли полностью отрешиться от земной суеты и погрузиться в гастрономическое путешествие по просторам воображения.


Все места были заняты. За столиками сидели люди, чей безупречный стиль и непринужденная уверенность сразу выдавали в них представителей богемной элиты. Они неспешно наслаждались миниатюрными шедеврами из меню, которое насчитывало всего пятнадцать позиций, но каждая из них, судя по изысканному виду и восторженным выражениям лиц гостей, была настоящим произведением искусства. Фоном звучала ненавязчивая мелодия – что-то между джазом и эмбиентом, погружающая в удивительную атмосферу этого места, заставляя забыть о суете большого города.


Ее внимание сразу привлекла центральная стеклянная витрина, которая выглядела как барная стойка в дорогом коктейль-баре, но вместо бутылок с элитным алкоголем там были выставлены десерты, похожие на ювелирные украшения. Каждая крошечная позиция – а их было не больше десяти – размещалась на отдельной стеклянной полке с подсветкой, а рядом располагалась лаконичная карточка с описанием на плотной бумаге. Шрифт был настолько изысканным, что казалось, будто читаешь меню мишленовского ресторана.


Софи медленно подошла к стойке, решив взять кофе с собой, но не могла оторвать глаз от этой импровизированной десертной галереи, выполненной в футуристичном стиле. Бариста – молодой мужчина с идеально уложенными волосами – встретил ее профессиональной улыбкой:

"Мисс, добро пожаловать в NEBULA. Здесь вы можете взять кофе с собой и дополнить его изысканными десертами – гордостью нашего заведения. Кстати, вы не хотите попробовать наш новый рецепт от бренд-шефа? Капучино с копченой паприкой и каплей устричного соуса?" – предложил он с гордостью в голосе.


Софи автоматически кивнула, все еще завороженная атмосферой места, продолжая изучать прилавок с десертами навынос. Они были упакованы в стильные футуристичные коробки из плотного картона с металлизированным покрытием, каждая – с логотипом заведения, выполненным в виде созвездия. Ее взгляд задержался на крошечных пирожных под стеклом – три миниатюрных печенья размером с монету стоили целых шесть долларов. "Как и предполагалось, цены здесь космические"


В этот момент из полускрытой двери в глубине зала, ведущей, вероятно, во внутренние помещения для персонала, стремительно вышел мужчина. Он говорил по телефону на повышенных тонах, но явно старался сдерживать голос понижая интонацию, чтобы не беспокоить изысканных гостей.


"Нет, ты не можешь просто взять и уйти!Смена меню каждые два месяца – это наша концепция!" – голос его дрожал от напряжения. «Это уже через три недели. Я готов поднять тебе процент, черт возьми! Благодаря именно этим десертам мы делаем основную выручку, они приносят больше, чем все основное меню вместе взятое!"


Пауза. Его глаза метнулись по залу, оценивая, не привлек ли он чье-то внимание.


"Это же наш статус, наше лицо! Ты не можешь так просто поступить… Что? Нет, это неприемлемо… Да и черт с тобой!"


Он резко положил трубку, и Софи увидела, как его пальцы на мгновение сжали телефон. Затем он начал судорожно набирать другой номер, облокотившись на стойку всего в метре от Софи. Его поза выдавала крайнюю степень напряжения.


В это время бармен, не обращая на него никакого внимания продолжил свой профессиональный ритуал: "Вы хотите добавить фиалковые лепестки в кофе?" – спросил он, держа в руках серебряную баночку с сушеными цветами.


Софи, поглощенная услышанным разговором, вздрогнула, будто вынырнув из воды. "Что? А, да… да, будет прекрасно", – ответила она.


Мужчина тем временем уже говорил в телефон, и теперь его тон кардинально изменился – голос звучал методично и четко, каждое слово было взвешено и отточено. Судя по его безупречному виду – дорогим швейцарским часам, белоснежному поло от Loro Piana, – он определенно был управляющим или даже владельцем этого места.


"Нам срочно нужен новый кондитер, – говорил он, и Софи заметила, как его пальцы нервно постукивают по стойке в такт словам. – Не просто профессионал, а человек с нестандартным мышлением, с индивидуальным подходом… – Он сделал паузу, и его взгляд на секунду встретился с глазами Софи, прежде чем скользнул дальше. – Да, черт возьми, он должен быть настоящим гением!"


Как только он закончил разговор, Софи неожиданно для себя самой сказала: "Простите, мистер… я невольно услышала, что вам… вы ищете кондитера. Дело в том, что я…"


Мужчина оглядел ее с ног до головы оценивающим взглядом. "Вы кондитер?"


"Да! Да!" – Софи судорожно начала искать в сумке телефон, выкладывая на стойку ключи, кошелек, помаду. Наконец, она достала телефон, открыла свой блог и начала лихорадочно листать посты с фото своих десертов, торопливо объясняя: "Вот, смотрите," – её голос звучал торопливо, с легкой дрожью, – "это мой фирменный рецепт…" Она увеличила фото, показывая идеально выполненный десерт из шоколада. ." Здесь особая смесь ингредиентов… ваниль с Мадагаскара, шоколад 70% из Бельгии… и клубника, которую я мариную в бальзамике… это раскрывает вкус совсем иначе, понимаете…"


Её слова накладывались одно на другое, путались, фразы обрывались на полуслове. Она перескакивала с описания рецепта на рассказ о технике приготовления, затем снова возвращалась к ингредиентам. Глаза бегали по экрану, проверяя, какие ещё фото можно показать.


Мужчина склонился над её телефоном, его лицо оставалось непроницаемым. Он молча рассматривал фотографии, изредка поднимая взгляд на её горящие щеки и дрожащие руки. В его глазах читалось явное сомнение – ни один из этих кадров, какими бы профессиональными они ни были, очевидно, не впечатлили его.


И в этот момент из его кармана раздался звонок. Он выпрямился с явным облегчением.


"Простите, мисс," – его голос звучал вежливо, но с холодной отстраненностью, – "при всём уважении к вашему…" Он сделал небольшую паузу, "делу," – наконец закончил он, – "нам нужен профессионал, а не начинающий блогер-любитель."


Его пальцы уже тянулись к своему телефону, когда Софи почувствовала, как в груди закипает что-то горячее и колючее.


Прежде чем он успел ответить на звонок, Софи вдруг взорвалась – ее щеки вспыхнули ярким румянцем, а глаза загорелись обидой, будто ее действительно назвали простой домохозяйкой-любительницей.


"Вы не знаете, о чем говорите!" – ее голос, обычно мягкий и мелодичный, теперь звучал резко, почти срываясь. "Как вы можете отказывать, даже не увидев, на что я способна? Не попробовав ни одного моего десерта?" Она резко провела рукой по воздуху, будто отмахиваясь от его высокомерия. "Да, я не работала в элитных заведениях, но я занимаюсь этим всю жизнь – с семи лет! Каждый профессионал когда-то начинал!"


Она пыталась казаться грозной, но выглядело это скорее трогательно – ее голос дрожал, а губы слегка подрагивали. Она отчаянно жестикулировала, и в этот момент пряди золотистых волос выскользнули из-за ушей, рассыпавшись по лицу. Софи дуннула, пытаясь сдуть их, но они лишь колыхнулись и снова упали. В конце концов она просто отбросила их рукой с раздраженным жестом.


Она машинально схватила со стойки свой кофе и сделала глоток – и тут же лицо ее исказилось от неприятного удивления.


"Господи, вы в своем уме сочетать такое?" – вырвалось у нее, и она даже прикрыла рот ладонью, будто пытаясь удержать резкий вкус. "Здесь нет баланса – только взрыв несочетаемых ингредиентов! Вы могли бы просто добавить каплю эфирного масла бергамота и щепотку копченой соли, чтобы подчеркнуть дымность паприки, и убрать этот устричный соус – заменив его на хлопья урфа-бибер! Это же элементарно!"


Она поставила чашку с таким звонком, что даже бармен вздрогнул. "И вы еще, вероятно, претендуете на место класса люкс?" – ее голос звучал с горькой иронией. "Да на своей крошечной кухне в Бруклине, я делаю кофе, который в сто раз гармоничнее этого… этого хаоса во рту!"


Она резко ткнула указательным пальцем в его бейджик, "И знаете что, мистер Морель," – произнесла она, намеренно растягивая его фамилию, придавая ей почти издевательский оттенок.


Несмотря на то, что он возвышался над ней на целых две головы, Софи не отступала ни на шаг. Она вскинула подбородок, заставляя себя смотреть прямо в его глаза снизу вверх, и в этом взгляде читался такой вызов, что даже опытный "Вы даже не даете шанса показать, на что я способна? Для вас важен лишь статус, а не настоящий талант?"


Их взгляды встретились , и в его глазах она увидела неожиданную смесь эмоций – сначала вспышку раздражения, затем искреннее удивление, а потом то самое недоумение человека, столкнувшегося с чем-то, что не укладывается в его картину мира. Его губы слегка приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Он просто стоял и пристально смотрел на нее.


Софи резко выдохнула, собирая со стойки разбросанные вещи, затем она сделала несколько шагов к двери, нервно заправляя непослушные пряди длинных волос за уши. Некоторые посетители за столиками переглядывались, некоторые даже привстали, чтобы лучше разглядеть эту необычную сцену.


И вот, почти дойдя до выхода, Софи внезапно остановилась. Ее плечи напряглись, спина выпрямилась. Она резко развернулась, прошла обратно к стойке демонстративно оставляя стакан с кофе.


А затем она снова направилась к выходу – и в самый неподходящий момент ее нога зацепилась за порог. Она едва не упала, но успела схватиться за дверную ручку. В этот момент создалось впечатление, будто само заведение, это храм гастрономического снобизма, буквально выталкивало ее прочь.


На улице ее сердце бешено колотилось от смеси стыда и страха перед тем, что она только что натворила. Обычная тихая Софи никогда бы так не поступила. "Почему я не зашла в привычный Старбакс? Зачем влезла в этот разговор?" – ругала она себя, чувствуя, как лицо горит от волнения. В ушах все еще звучали его слова: "Нам нужен профессионал".


"Да я и есть профессионал!" – подумала она, уже успокаиваясь.


Всю дорогу домой в полупустом вагоне метро она мысленно возвращалась к тому унизительному моменту. Каждый стук колес по рельсам будто повторял: "Недостойна, недостойна, недостойна".


На телефоне вспыхнуло уведомление – это было ежедневное напоминание из приложения-планера. Сегодня оно гласило: "Печенье «Теплые объятия»". Так она назвала свой фирменный рецепт – хрустящее песочное печенье с карамелизированным мёдом из альпийских лугов, щепоткой розовой гималайской соли и едва уловимой ноткой лавандового мёда и розовой воды. В её исполнении эти простые ингредиенты превращались в магию. Те, кому доводилось его пробовать, говорили, что с первого укуса их охватывает странное чувство – будто солнечный луч из далекого детства неожиданно касается души. Вкус беззаботности, теплых летних вечеров и того особого ощущения, которое бывает только в детстве. Они рассказывали, как после первого же кусочка в груди появлялось странное тепло – не от печенья, а от пробудившихся воспоминаний. Кому-то вспоминались бабушкины руки, пахнущие ванилью. Кто-то вдруг снова чувствовал себя ребёнком, сидящим на кухне и наблюдающим, как мама замешивает тесто. А кто-то просто ощущал, как где-то глубоко внутри расцветает что-то светлое и беззаботное.


Это было больше чем печенье – это был портал в самые тёплые моменты жизни. Когда взрослые проблемы вдруг казались неважными, а мир – добрым и безопасным местом. Словно невидимые руки обнимали тебя изнутри, напоминая: ты любим, ты дома. И в этом простом печенье с золотистой корочкой и мягкой нежной сердцевиной заключалась вся магия кулинарии – способность не просто накормить, а исцелить душу.


Она так и не нашла тот магазин, но сегодня это казалось неважным. Эмоции переполняли ее, а в горле стоял комок, который никак не удавалось сглотнуть.Войдя в квартиру, Софи налила бокал вина – насыщенного рубинового цвета, с ароматом спелой вишни и легкой пряностью. Первый глоток обжег горло, но постепенно тепло разлилось по телу, успокаивая дрожь в пальцах.


Привычными движениями она выставила свет, отрегулировала камеру. "Соберись", – прошептала себе, чувствуя, как тревога медленно отступает перед знакомым ритуалом приготовления.


Камера замигала красным. Она глубоко вдохнула и начала: «Сегодня мы готовим ‘Les Câlins’– печенье, в котором…" Голос сначала дрогнул, но, едва ее пальцы коснулись теста, слова потекли плавно и уверенно.


И по мере того как кухня наполнялась ароматом выпечки – теплым, уютным, обещающим счастье – что-то внутри нее успокаивалось. Здесь, среди знакомых запахов и точных движений, она снова чувствовала себя на своем месте.

## Глава 6

Теон Морель стоял в полном недоумении, застыв на месте и всем своим существом продолжая переваривать этот совершенно абсурдный, нелепый, выбивающийся из всех рамок приличия инцидент. Его заведение, престижный и элитарный «Nebula» – то самое место, где буквально каждая, даже самая незначительная деталь, начиная от изысканного интерьера и заканчивая эксклюзивным, тщательно продуманным меню, было доведено до совершенства, – только что в мгновение ока превратилось в арену для постыдной, скандальной сцены, которую с невероятной развязностью устроила какая-то совершенно невоспитанная девчонка.


И самое ужасное, самое непоправимое во всей этой ситуации заключалось в том, что несколько влиятельных, статусных гостей, чье мнение было крайне важно для репутации заведения, явно, без тени сомнения обратили свое пристальное внимание на этот неприятный, компрометирующий конфуз. Статус заведения, его безупречная репутация, могла пострадать, причем самым серьезным, самым катастрофическим образом.


Что если кто-то из присутствующих, воспользовавшись моментом, снял это унизительное зрелище на видео? Что если эти кадры уже сейчас распространяются по социальным сетям? Что если из этого незначительного, на первый взгляд, происшествия можно будет раздуть настоящий скандал, который нанесет непоправимый урон имиджу «Nebula»? Эта навязчивая, мучительная череда тревожных мыслей неудержимо атаковала его сознание, не давая ни на секунду перевести дух.


Из этого хаотичного, раздраженного потока сознания его неожиданно, резко выбил настойчивый телефонный звонок.


– Да, мистер Вандербилт, – его голос, несмотря на внутреннюю бурю, звучал ровно, спокойно, абсолютно профессионально, хотя кончики пальцев его левой руки совершенно непроизвольно, нервно выбивали беспорядочный, прерывистый ритм по идеально отполированной поверхности барной стойки. – Не переживайте, пожалуйста, всё находится под полным, абсолютным контролем. Да, я должен признать, что в этом месяце наш доход действительно немного, незначительно упал, но это, уверяю вас, всего лишь временное, сезонное явление, не более того. Я уже принял твердое, взвешенное решение инвестировать довольно крупную сумму в масштабную рекламную кампанию и оптимизировать расходы. Я лично все решу, не сомневайтесь. Кроме того, мы планируем представить несколько уникальных авторских напитков и особый сорт кофе от лучших поставщиков. Искренне думаю, что все будет просто прекрасно.


Он положил трубку с легким щелчком, но напряжение в плечах не исчезло. Его взгляд упал на стакан с кофе, который эта сумасшедшая оставила на стойке. Крышка была слегка приоткрыта, и жидкость внутри выглядела не просто неаппетитно – она напоминала какую-то химическую смесь. Что за чертов эксперимент?


Недолго думая, он поднял стакан и отхлебнул. Густая, странно-терпкая жидкость обожгла язык, и он едва не поперхнулся, резко поставив стакан обратно.


– Боже мой, – прошипел он, сжав веки на секунду, чтобы переждать волну отвращения. – Кто вообще допустил это в меню? Да, заведение концептуальное, но это просто отвратительно! – Его голос, обычно сдержанный, теперь звучал резко, почти зло. Он повернулся к бармену, который небрежно вытирал кофемашину, будто ничего не произошло. – Это же полный провал! Уберите это из меню немедленно!


Внезапно он осознал: она была права. Не все эксперименты со вкусом оказывались успешными, и этот коктейль из копченой паприки и устричного соуса был живым доказательством.


Его взгляд скользнул по стойке, и он заметил маленький кожаный картхолдер, забытый в спешке. Черт, эта сумасшедшая оставила свои карты.


Он резко вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Улица была заполнена людьми – деловыми мужчинами в костюмах, туристами с камерами, женщинами с покупками, – но золотистых волос сумасшедшей девицы среди них уже не было. Отлично, подумал Тео, раздраженно вздохнув, и вернулся внутрь.


В своем небольшом кабинете в дальней части помещения он сел за стол, отодвинул многочисленные папки, контракты с поставщиками. Стол был завален бумагами – счетами, меню со пометками. Он вытащил все содержимое картхолдера, на водительском удостоверении она смотрела в камеру с нейтральным выражением – никаких эмоций, только ясные серые глаза и легкая полуулыбка, будто она знала что-то, чего не знал он. Когда она молчит, выглядит вполне адекватной, мелькнула у него мысль. Софи Эванс. Прочитал он, проводя пальцем по ламинированной поверхности.


Он перебрал остальные карты – две кредитки, потертые по краям от частого использования, скидочные карты каких-то продуктовых магазинов , монетка из Китая с отверстием посередине, вероятно, на удачу. Он покрутил ее в пальцах, а затем подбросил в воздух и поймал, прежде чем положить на стол. Черт, теперь придется это вернуть, подумал он, разглядывая маленький талисман.


Он взял телефон, экран осветил его усталое лицо в темноте кабинета, и начал вводить в Instagram ее имя. Пролистал первые десять аккаунтов, потер виски, пытаясь вспомнить хотя бы аватарку ее блога – было ли там фото с десертом? Или может ее лицо? – но все безуспешно. Его пальцы нервно постукивали по столу в такт его мыслям. Пролистав еще десяток аккаунтов, он нашел ее. Блог @SophieauSucre – что с французского означало "Софи с сахаром" – он невольно улыбнулся, представив, как она долго выбирала это название. Открыв профиль, он начал печатать сообщение : «Добрый вечер, это Теон Морель, управляющий "NEBULA". Сегодня вы решили устроить весьма бурную сцену и даже не заметили, как забыли тут свой картхолдер. Вы можете забрать его в любое время, я предупрежу сотрудников.» Его палец замер над кнопкой "отправить", прежде чем он нажал ее, обреченно откинувшись на спинку кресла.


Он открыл аккаунт и начал листать видео, прокручивая их одно за другим, как страницы чужого дневника. Они не были профессиональными – камера иногда дрожала, фокус сбивался, она не вырезала некоторые моменты, где запиналась или неожиданно смеялась, прерывая собственное объяснение. Но в эти несовершенные моменты ее глаза горели особенным светом, когда она воодушевленно, мягким, почти интимным голосом описывала, как именно рикотта и щепотка лимонного сока раскрывает истинный вкус малины, превращая обычный десерт в маленькое чудо.


Он досматривал видео почти до конца, завороженный этой непринужденной искренностью. На одном из роликов она стояла в простой белой футболке, без макияжа, и что-то взбивала в миске, иногда она бросала взгляд в камеру и улыбалась – не для зрителей, а словно сама себе, как будто делилась секретом с близким другом.


В другом видео она, уже ближе к ночи, при свете кухонной лампы, пробовала только что приготовленный крем, и на ее лице отразилось столько детской радости, что он невольно улыбнулся в ответ экрану.


– Если добавить щепотку молотого бадьяна, – говорила она, улыбаясь в камеру, – то вкус становится… ой!


Ложка выскользнула у нее из рук и упала на пол. Она рассмеялась – звонко, без всякого смущения.


– Ладно, возьмем другую. Как я говорила, бадьян делает вкус…


Тео неожиданно почувствовал, что уголки его губ дрогнули. Он заметил, что она часто давала своим блюдам французские названия: "Pêches Mélancoliques" ("Меланхоличные персики") – десерт с шафраном и белым шоколадом, "Soufflé du Cauchemar" ("Суфле из кошмара") с черной смородиной и перцем, "Rêve d'Automne" ("Осенний сон") – тыквенный мусс с карамелизированными каштанами. И самое удивительное – она даже не стала переснимать эти моменты, когда французское произношение давалось ей с трудом, оставляя в видео свои смешные оговорки и тут же смеясь над собой.


Его просмотры прервались, когда на телефоне появился звонок. "Керрол" – высветилось на экране. Он вздохнул, прежде чем ответить.


– Привет, милый, ты уже освободился? – прозвучал ее голос. – Ты же помнишь, что сегодня семейный ужин?


Он потер глаза.


– Да, конечно, я освобожусь. – Он машинально посмотрел на часы, оценивая, сколько времени у него осталось. – Через два часа, мне еще кое-что надо закончить. – В его голове мелькнула мысль, и он добавил, стараясь, чтобы голос звучал легче: – Может быть, все же заедешь сюда и поедем вместе? Попробуешь наш новый салат с обжаренными гребешками, трюфельным маслом и пюре из цветной капусты – шеф сегодня особенно хорош. И поедем вместе.


– Нет, дорогой, ты же знаешь, я не люблю бывать у тебя на работе, а еще эти пробки – ответила она с легким раздражением в голосе. – Тем более хотела заехать еще и купить маме тот фарфор, что она тогда увидела. Люблю тебя.


– До встречи, – ответил он, глядя на экран телефона, где снова появилось лицо Софи, замершее на паузе в одном из ее видео.


Тео провел пальцами по вискам, ощущая, как под кожей пульсирует начинающаяся головная боль. Он ненавидел эти ужины всем своим существом – каждый мускул в его теле напрягался при одной мысли о предстоящем вечере. Хотя за последние два года они стали привычным, почти еженедельным ритуалом, который нужно было просто пережить, как переживают неприятную медицинскую процедуру, когда знаешь, что анестезии не будет.


Все изменилось с того рокового момента, как Роберт Вандербилт, отец его девушки, по своей инициативе вложил средства в создание «Nebula». "Чтобы ускорить процесс развития их отношений" – как деликатно выразился сам миллиардер, попыхивая кубинской сигарой в своем кабинете с видом на Центральный парк. Это был его проект, его страсть, мечта, которую он вынашивал годами, тщательно продумывая каждую деталь, каждую ноту концепции. Он видел в этом потенциал, но не мог реализовать самостоятельно. Теперь же каждое движение Вандербилта, каждый его оценивающий взгляд, каждая фраза, начинающаяся с "Не забывай кто дал все это тебе …" напоминали Тео, что он всего лишь собственность, марионетка в умелых руках влиятельного человека, который купил себе право распоряжаться его жизнью.


Он никогда не просил этих денег, отказывался брать их понимая, что за ним последуют цепи обязательств. Но судьба распорядилась иначе – Керрол "случайно" показала отцу бизнес-план. Теперь именно Вандербилт решал, когда и куда они всей их "семьей" отправятся на отдых, потому что "так положено". Миллионер с Уолл-стрит, сделавший состояние на безжалостных поглощениях, он каждым жестом, каждым завуалированным советом демонстрировал, что отныне будет принимать решения за Тео -с кем общаться, какие контракты подписывать, как жить.