Влада Ольховская
Продавец игрушек

Глава 1

Даника знала: ей не позволят дожить до утра.

Ей и раньше-то никто не стремился помогать, но в группах беженцев это как раз норма. Они идут через пустоши, через охотничью территорию тварей, через ловушки, которые готовят чужие – а потом и свои. Родные друг другу люди держатся вместе. Одиночки вроде Даники выживают как придется.

Иногда, впрочем, беженцы объединяются – ради охоты или вылазок за трофеями. Путь к Черному Городу неблизкий, и порой приходится не только выживать, но и платить. Тогда группа рискует, меняет добычу на собственную кровь или даже жизнь, потом делит трофеи между собой – и двигается дальше, оставляя остывающие тела тех, у кого не получилось, у обочины.

Но Данику на такие вылазки никогда не приглашали. Не потому что жалели, жалости у людей, измучанных пустошами, осталось совсем мало. И не потому, что она была бесполезна – в свои четырнадцать она научилась быть сильной, иначе не протянула бы так долго. Просто Даника была из ублюдков, никто не подпустил бы ее близко, даже если больше помочь было некому.

И она справлялась сама, как умела. Об охоте можно было и не мечтать, никто не охотится в одиночку, но у Даники были свои методы выживания. Порой она мародерствовала: подбиралась к останкам групп, не преодолевших тяготы пути, искала то, что не сумели найти другие. Иногда натыкалась на тела монстров, убитых монстрами посильнее, и смотрела, не получится ли добыть что-то, от чего она не загнется в течение суток. Но главным ее спасением были знания, полученные от бабушки. Данику еще в детстве обучили находить съедобные плоды, выискивать мед в лесах, отличать полезные грибы от ядовитых. Порой она ошибалась, мучалась, болела, но все равно ползла за караваном, потому что одной на дороге не выжить.

Ну а остальные просто позволяли ей это. Презирали, держались от нее подальше, но не гнали, потому что даже в них осталось что-то человеческое. Они пока не забыли, что где-то внутри этого искаженного пустошами тела обитает четырнадцатилетняя девочка, оставшаяся в полном одиночестве. Они игнорировали ее – и считали это показателем собственной добродетели. Но каждый из них втайне надеялся, что она как-нибудь сама умрет в пути и перестанет пугать их своим уродством.

Теперь все изменилось. Недавний налет падальщиков караван отбил – но заплатил за это очень высокую цену. Даника уже знала, что они потеряли больше двадцати человек, в основном здоровых мужчин, одного проводника, а главное, телегу с припасами – та рухнула в черную расщелину в земле, в нору какой-то твари, к которой даже падальщики бы не сунулись, а люди – и подавно.

Еды осталось совсем мало, а Черный Город по-прежнему был далеко, так далеко… Уже зазвучали разговоры о том, что весь оставшийся провиант нужно собрать и поделить «честно». Даника прекрасно знала, что ей в этом «честном» разделе придется отдать все и ничего не получить обратно.

У нее-то как раз припасы были – причем по вине других беженцев. Ей не позволяли хранить свои вещи в общих телегах, считали, что даже предметы, которых она касалась, могут оказаться заразными. Поэтому Даника никогда не шагала налегке, все свое скромное имущество она несла в рюкзаке и все сохранила, когда пряталась от падальщиков под руинами старого дома.

Небольшой мешочек вяленого мяса. Сухари, которые она нашла в фургоне сожранной прокаженными группы. Сушеные грибы и ягоды, собранные в лесу еще пару недель назад. Это много по нынешним меркам, очень много… Даника на таком запасе неделю бы протянула. Но если действительно начнется голосование, другие беженцы решат, что ей не нужно тянуть неделю. Или даже день. Или вообще. Люди нужны миру больше, чем ублюдки.

И ведь это даже не было самой большой проблемой… Если бы речь шла только о краже припасов, Даника еще попробовала бы отдать все и кое-как продержаться. Если впереди будут леса, у нее есть шанс! Однако она прекрасно видела, как на нее смотрит одна из групп, путешествующих с караваном. Большая семья, человек двадцать, хмурые крепкие люди со странными звериными глазами… У них всегда было больше всех припасов – и очень, очень много мяса. Никто и никогда не спрашивал, где они это мясо берут. Никто не был готов к ответу.

Теперь эти люди смотрели на Данику – долго, не отрываясь, не отворачиваясь, даже когда она смотрела на них в ответ. Она прекрасно знала, что их интересуют не ее припасы. Не хотела знать, запрещала это себе, но понимание правды все равно просачивалось через любые запреты. Они не представляли, сколько еды у нее осталось, однако видели размер ее рюкзака, видели, что этого мало – для их группы. Но смотрели они так, словно видели много. Как будто так сложно догадаться о причинах!

Они не напали на нее сразу только потому, что даже караван беженцев еще не оскотинился до такой степени, чтобы принять это как норму. Они просто выжидали подходящего момента – и вот этот момент настал. На ночевку они остановились под кроной одного из великих деревьев: грандиозной махины, пробившейся через асфальт, поднявшейся выше небоскребов из камня, стекла и металла. Впрочем, битва дерева и разрушенного города закончилась ничьей: оно пробило все преграды, а потом засохло, на долгие годы став безжизненным черным стволом и крышей из острых изогнутых ветвей над ним.

Многие хищники этого мира оказались неспособны понять, что дерево уже мертво, и по привычке держались от него подальше. Это давало людям частичную защиту, хотя, конечно, не избавляло от необходимости выставить часовых и боевых роботов, тех немногих, что остались после столкновения с падальщиками.

Только часовые и роботы ее не спасут, Даника прекрасно это понимала. Лечь рядом с другими людьми ей не позволят, ублюдкам такое никогда не разрешали. Ей придется отдалиться, найти убежище в одном из разрушенных домов, и это ей запрещать не станут… А потом придут посреди ночи – и всё, не будет Даники. Утром это заметят, но не расстроятся, просто пожмут плечами и двинутся дальше к заветному Черному Городу.

Когда она поняла это, первым импульсом было бежать. Рискнуть, хотя бы попробовать спастись одной – вдруг получится, а еда у нее есть, есть даже маленький лазерный нож! Что, если удастся затаиться среди руин, а потом примкнуть к другой группе беженцев, не такой одичавшей и оголодавшей?

Мысль мелькнула и угасла. Даника поняла, что у нее просто не хватит сил. Что-то перегорело внутри… Пожалуй, само желание выживать. Зачем? В мире не осталось людей, которым она нужна, которые способны ее любить – все умерли! А остальные… Они всегда будут смотреть на нее как на животное, прибившееся к ним в пустошах. Вряд ли Черный Город что-то изменит. Даника шла туда не потому, что ей хотелось, а потому, что об этом мечтали мама и бабушка, она просто унаследовала от них эту мечту. Но разве не глупо? Страдать потому, что кто-то другой так и не сумел стать счастливым…

Ей не поможет Черный Город. Хуже там не станет, однако лишь потому, что хуже и не бывает. Она выбилась из сил, она уже и не помнила дни, когда не чувствовала боли… Были ли такие? А если нет, ради чего это? Она честно пыталась и сделала больше, чем сумела бы другая девочка на ее месте. Разве кто-то оценил? Вот итог ее усилий: на нее смотрят как на кусок мяса, который по нелепому недоразумению еще дышит.

Это она уже не сможет изменить, не получится просто. Но и ждать, когда же ее убьют, Даника не хотела – в последней вспышке злого упрямства. Она собиралась повлиять на свою судьбу, даже если ничего хорошего ее не ждет и сил почти не осталось…

Даника пошла к продавцу игрушек.

В молчаливой и угрюмой процессии беженцев он один, пожалуй, был таким же чужеродным элементом, как она. Одинокий старик, который в пути вечно толкал перед собой большую тележку, а во время остановок раскладывал такой странный, совсем неуместный в этом холодном мире товар.

Он действительно продавал игрушки. Даника, впервые заметив это, даже решила, что она ошиблась. Она ведь наблюдала за ним издалека, близко она не подходила ни к кому – научилась с тех пор, как однажды ей камнем разбили лоб, отгоняя подальше. Шрам остался… но видела его все равно только Даника.

Она понимала, что люди разные и не все изобьют ее только за то, что она из ублюдков. Однако рисковать она больше не собиралась, поэтому и на старика смотрела из-за угла, из густых зарослей, так, чтобы он не обнаружил ее. Хотя Данику не покидало ощущение что он все равно подмечал все и всегда.

Она увидела, что на его тележке выставлены дивные вещицы, яркие, нарядные, будто прибывшие из другого мира. В реальности, где люди убивают друг друга за кусок хлеба, где игрушки не нужны никогда и никому… А если понадобятся детям, матери скрутят что-нибудь из веток и обрывков одежды. Никто не будет тратить драгоценные ресурсы на баловство! В Черном Городе – может быть, но не здесь, на дороге… О чем вообще думал этот глупый старик?

О чем бы ни думал, отступать он не собирался. Даника никогда не видела, чтобы он отправлялся с другими на охоту или торговался с ними за припасы. Да и свои у него вряд ли были: он возил столько игрушек, что лишь они в его тележке и помещались. Он должен был ослабнуть от голода, отстать от каравана и умереть давным-давно.

Однако он по-прежнему был здесь. Такой худой, дряхлый какой-то… И все равно выдерживающий ту же нагрузку, что и другие. Он ведь и нападение падальщиков легко пережил! Он наверняка знал немало секретов… Он стал стариком, а это само по себе роскошь в новом мире.

Он не был милым. За время долгого, бесконечного путешествия Данике не раз доводилось видеть старших людей, которых многие любили – за приветливость, опыт и желание помочь. Но те люди и вели себя иначе! Часто улыбались, находили правильные слова в любой ситуации и никому не позволяли унывать. Бабушка Даники как раз была такой… до самой смерти.

Продавец игрушек оказался совсем другим. Он ходил вечно хмурым, настороженным, говорил мало, уверенно хамил, если к нему обращались. Его, кажется, побаивались, хотя бояться вроде как было нечего. Он каким-то образом сумел сделать так, что его обходили стороной даже мужчины из той группы, которая теперь впивалась в Данику горящими жадными глазами. И тем более странным было его стремление продавать игрушки, которые никто никогда не покупал!

Но сегодня этому предстояло измениться. Он привычно разложил товар на своей ржавой обшарпанной тележке – и привычно остался в одиночестве. Люди, выбиравшие место для ночного отдыха, даже не смотрели в его сторону. А вот Даника заставила себя двинуться вперед.

Она не знала, как он отреагирует. Она очень, очень редко подходила вплотную к другим людям, и это никогда не приводило ни к чему хорошему. Но сегодня она готова была рискнуть, ведь если ей предстоит умереть ночью, чего вообще бояться?

Старик окинул ее злым мрачным взглядом, но… это был такой же мрачный взгляд, как и при разговорах с остальными людьми. Он, похоже, не видел в Данике ничего необычного! Не мог не знать, что к нему подошел ублюдок, все ведь очевидно, однако не считал это чем-то особенным. Приободренная таким началом, Даника объявила:

– Я бы хотела купить игрушку!

От волнения получилось громче, чем она планировала, и на них уже начали коситься другие беженцы. Однако старик не обратил на это внимания, он угрюмо уточнил:

– Что у тебя есть?

Она, смущенная непривычным вниманием, придавленная взглядами издалека и собственной участью, не смогла ответить. Она просто вывалила на прилавок все, что хранилось в ее потрепанном рюкзаке. Старик и глазом не моргнул, он просто передвинул пару предметов, взвесил в руке мешочек с мясом, покачал седой головой:

– Этого мало.

Такого Даника точно не ожидала. Может, и следовало бы… Она ведь понятия не имела, сколько стоят игрушки. Но она точно знала, что за всю долгую дорогу никто даже не подходил к старику, не то что покупал у него! Разве он не должен обрадоваться хоть какому-то вниманию?

Очевидно, нет. Серые глаза, тускло блестящие под кустистыми бровями, смотрели на нее, не моргая. Старик ждал.

– У меня больше ничего нет, – смутилась Даника.

– Я вижу. Почему ты отдаешь мне все? Как ты будешь жить дальше?

– Я не понимаю… Вам меня жалко или этого все-таки недостаточно?

Ей казалось, что старик пытается торговаться с ней, он сказал, что этого не хватит, чтобы проверить, есть ли у нее какой-нибудь тайник… Но он, похоже, верил ей. Так зачем же спрашивать? Пусть уже скажет, даст он ей игрушку или нет, и можно разойтись!

Ей хотелось огрызнуться, отказаться от ответа… А она просто не смогла. Даника чувствовала себя зверьком, который вдруг оказался на краю норы гигантского псевдо-червя. До падения осталась всего секунда, изменить уже ничего нельзя, и проще не раздумывать, поддаться моменту, делать то, что тебе говорят…

Она просто ответила на вопрос. Правду сказала – сил не осталось даже на ложь.

– Я не буду жить. Я скоро умру.

– Тогда зачем тебе игрушка?

– Чтобы умирать было не так страшно. Если у меня не хватает для оплаты, может… Вы могли бы одолжить ее мне? Вы заберете ее, когда я умру… Не думаю, что ее украдут те, кто меня убьет, и она не испортится, я обещаю!

От собственных слов мороз шел по коже, но остановиться Даника уже не могла, ей нужно было говорить, чтобы не сойти с ума от подступающего ужаса. Вся ее жизнь была похожа на странный психоделический сон, так стоило ли от смерти ожидать чего-то иного?

– Ты говоришь глупости, – отрезал старик. – Разве ты хочешь умереть?

– Не хочу, и я пыталась не умирать, но если у меня не осталось выбора… Пусть будет хотя бы так!

– Как?

– Я отдам все, что накопила, вам, – пояснила Даника. – Это все равно отнимут… Так я лучше сама выберу, кому достанется то, что было моим! А игрушка им не нужна… И у меня такого никогда не было… И мало у кого есть… Я хочу, чтобы у меня было нечто особенное, такое, о чем другие только мечтают!

Слезы все-таки сорвались… Стоило догадаться, что она их не удержит. Даника ненавидела слезы – не потому, что плакать при всех было унизительно. Какое там, она ж из ублюдков, для них унижение – привычная реальность! Просто слезы жгли глаза, как кислотой, и приходилось часто моргать, чтобы не ослепнуть. Но… если ее смерть никто не будет оплакивать, почему бы не сделать это самой?

– Все равно не хватает, – заявил старик.

Даника имела полное право разгневаться, закричать, забрать все, что предложила ему… А она не хотела. Было такое чувство, будто ее выпотрошили прямо здесь, и внутри кружит лишь морозный воздух той зимы, когда она осталась совсем одна…

– Тогда забирайте просто так, – криво усмехнулась Даника. – Я пойду…

– Жди, – велел продавец игрушек. – Тебе почти хватило. Осталось совсем чуть-чуть. Добавишь – и я дам тебе то, что ты хочешь.

– Но я же сказала: у меня ничего нет! Вы думаете, мне есть что добавить?

– Расскажи мне, как ты стала ублюдком.

– Что?.. Я не понимаю… При чем здесь это?

– Это доплата, – невозмутимо пояснил старик.

– Но это же слова, они ничего не стоят… И я не хочу о таком вспоминать, не люблю, мне больно!

– Да. Поэтому твои слова – доплата.

И все-таки он безумен… Даника не знала, был старик таким с самого начала или его свела с ума бесконечная дорога. Нет, пожалуй, это произошло раньше, ведь лишь безумец отправился бы продавать игрушки с караваном беженцев.

Но для Даники это ничего не меняло. Он потребовал плату, которую она не могла изменить, могла только заплатить – или нет. Говорить не хотелось… Но ответить ему все равно оказалось проще, чем ждать гибели в одиночестве и тишине.

Она не родилась ублюдком. Бывало и такое – если кто-то из родителей уже был заражен или несчастье случалось с беременной женщиной. Но Данике повезло чуть больше, на свет она появилась здоровой… Везение длилось три года. Потом за ней не уследили, и она сбежала из убежища, оказалась на равнине, одной из тех, где спрятаться просто невозможно, даже когда видишь, как небо закрывает тяжелая громада облака…

– Кислотный дождь? – догадался продавец игрушек. В его взгляде по-прежнему не было и тени сочувствия, лишь легкий интерес.

– Да…

– Почему ты не умерла? Трехлетнего ребенка должно было растворить совсем без остатка.

Надо же, совсем не больно… Данике говорили такое и раньше, и каждый раз чужие слова хлестали сильно, так, что ей казалось: она вот-вот сломается. А сейчас она ничего не почувствовала. Может, это и называется смирением?

– Моя мать нашла меня, когда упали первые капли дождя.

– Успела оттащить в убежище?

– Стала моим убежищем.

Маленькая Даника шла по цветочному полю – открытому и ровному. Прекрасному. Создающему впечатление, что весь мир так же безупречен, в нем нет нужды прятаться. Она продвинулась слишком далеко, а туча двигалась слишком быстро. Мать, догнавшая ее в поле, наверняка распознала специфический рыже-багровый оттенок, присущий таким облакам, она знала, что сейчас произойдет… И она просто повалила Данику на землю и закрыла собой.

– Она умерла, – сказал старик.

Вопросом это не было, но Даника все равно подтвердила:

– Да, она умерла. Но когда она растворилась, дождь еще не кончился, досталось и мне. Может, я бы тоже умерла там, но меня нашла бабушка. Она у меня травницей была… А еще наша семья считалась богатой. Мы смогли заплатить за лекарства, и в том городе, в котором мы тогда жили, был хороший доктор. Но потом город был уничтожен, и нам пришлось уйти.

Она тогда еще не понимала, какой обузой стала для своей семьи… Позже ей пришлось понять. Ее мать была здоровой молодой женщиной, способной работать. Но вот она погибла, и вместо нее осталась лишь изуродованная Даника – ублюдок, от которого все шарахаются. Папа не выдержал этого, ушел сразу, его она толком и не помнила. Бабушка и дедушка помогали ей, сколько могли, и лишь из-за их любви Даника не сдалась, когда все-таки осталась одна.

Она бы и теперь еще попробовала сражаться – если бы не взгляды, которые бросали на нее те люди, если бы не нападение падальщиков… Если бы не неизбежность ее смерти этой ночью.

Она знала, что продавец игрушек не пожалел ее. Никто никогда не жалел… Но он почему-то выглядел довольным.

– Хорошо, – кивнул он. – Ты можешь взять любую игрушку.

– Любую? – не поверила Даника. – Они стоят одинаково?

– Нет, они стоят по-разному. Но ты можешь взять любую.

Она поспешно вытерла слезы, перевела взгляд воспаленных глаз на прилавок – и лишь теперь смогла по-настоящему рассмотреть, какое сокровище оказалось прямо перед ней. Данике еще никогда не доводилось видеть ничего подобного! Когда-то бабушка показывала ей книжки прошлых лет, и там были изображены игрушки времени, которое было таким сытым и счастливым. Но и на их страницах не осталось ничего настолько совершенного.

Старик создавал маленькие чудеса. У него были обезьянки, способные играть на крошечных инструментах. Карусель, которая с нежной мелодией кружилась и переливалась разноцветными огнями. Даже дворец, в который можно было заглянуть через отверстие в крыше и увидеть десятки слившихся в танце пар. Осколок реальности, исчезнувшей навсегда…

Даника чувствовала, как сердце восторженно замирает перед чудесами, вдруг мелькнувшими в финале ее жизни. А от того, что одно чудо можно оставить себе, в груди разливалось приятное тепло. Она стояла у тележки дольше, чем требовалось, потому что здесь можно было на пару минут обмануть себя, поверить, что все не так уж плохо… Но вечер заканчивался, ночь дышала холодом, и Данике пришлось сделать выбор.

– Я хочу вот эту!

Старик, безразличный ко всему, даже к ее истории, наконец позволил себе легкое удивление:

– Эту? Она очень простая.

– Я знаю.

– Но ты берешь ее. Почему?

– Потому что ее можно обнимать, – пояснила Даника. – А я ведь ублюдок, нас никто никогда не обнимает.

Она не жаловалась ему, знала, что это бесполезно, да и не привыкла. Он хотел узнать причину, она эту причину назвала, вот и все. Старик, кажется, остался доволен.

Она забрала с его тележки маленького плюшевого медведя – серо-коричневого с белым животом, смешного и пухлого. Раскинувшего лапы так, будто он действительно хочет ее обнять. Разглядывающего ее любопытными глазками-бусинками, улыбающегося ей, словно она и не ублюдок даже, а маленькая девочка, которой совсем не обязательно умирать.

Она уже знала, где проведет свою последнюю ночь. Даника приметила убежище у самой площади, так, чтобы от входа было видно великое дерево. Взглянула на него последний раз, подумала о том, что по нему, наверно, мертвые души поднимаются на небо… Бабушка верила в души и небо. Даника верить разучилась, но не отказалась бы увидеть маму, бабушку и дедушку снова. Может, остаться у дерева? Хотя нет, этим она рискует отсрочить неизбежное, смысла нет.

Она спустилась в одно из полуразрушенных зданий. Раньше это был первый этаж, теперь он ушел под землю, так что Даника не видела больше ни дерева, ни неба, только черную землю за оставшимися в раме осколками стекла. Но и это было не так уж важно, зато не холодно!

Она не собиралась упрощать задачу своим убийцам. Даже зная, что финал неизбежен, Даника все равно обустроила убежище так, как учила когда-то бабушка. Выбрала дальнюю комнатку, маленькую, такую, которую и упустить при осмотре могут. Забаррикадировала окно какими-до досками – через землю тоже порой проползают твари. Закрыла дверь, подперла железяками, которые тут же и валялись. Скрутила себе постель-гнездо из всех тряпок, какие только нашла в ближайших комнатах. Ткань была сырая и заплесневелая, но это ничего, Данике доводилось спать и в худших условиях.

Когда подготовка была завершена, Даника выключила крошечный фонарик, позволяя комнатке погрузиться в абсолютную, ничем не развеянную темноту. Оно и к лучшему… Когда не видно правду, можно довериться фантазии. И вот Даника уже не одна и не в какой-то обвалившейся дыре, она снова в залитом солнцем доме в защищенном городе, ее родные еще живы, они любят ее, они ее никогда не бросят… Она свернулась вокруг плюшевого медведя, чувствуя, как он напитывается ее теплом – и отдает тепло в ответ. Он ее не покинет, и этой ночью все завершится, но она хотя бы будет не одна!

Сначала она еще прислушивалась, чтобы вовремя уловить шаги, подготовиться. Потом подумала: какой смысл? В чем подготовка? Она ничего уже не сделает. Да и потом, подготовится еще, когда они будут выламывать дверь! Она отпустила страх и растворилась в мыслях о прошлом… Она и сама не заметила, как усталость взяла свое. Даника, обнимавшая плюшевого медвежонка, забылась непривычно крепким спокойным сном.

Она проснулась сама – не от того, что кто-то ломится в ее комнату, не от грубого прикосновения тех, кто пришел ее убить, даже не от света, ударившего по глазам. Нет, проснулась она все в той же тихой, душной темноте просто потому, что выспалась. И это было так непривычно, так странно… Даника и вспомнить не могла, когда такое случалось последний раз! Пожалуй, когда она была достаточно легкой, чтобы дедушка мог нести ее, спящую, на руках.

Она была жива, она все еще лежала на созданной ею же постели и обнимала медвежонка, которого купила у странного старика. Ее жизнь не оборвалась, а продолжилась, и… Даника не знала, что делать с этой жизнью дальше.

Почему те люди не пришли за ней? Испугались, не решились? Она неправильно поняла их взгляды? Может быть, хотя Даника давно уже не ошибалась в людях, особенно когда речь заходила о чем-то плохом. Так что же случилось и… и как на это реагировать?

Она не готовилась встретить следующий день. У нее ничего не было: ни новой одежды, ни еды, только плюшевый мишка… Но его Даника не отдала бы ни за что на свете, даже если бы старик согласился вернуть ей еду. Потому что у нее впервые появилось желание: ей хотелось снова заснуть в тепле, обнимая кого-то и веря, что ее любят. А когда есть желание, умирать уже нет смысла. Даника, еще не зная, что будет делать дальше, решила выйти из убежища и посмотреть, какие у нее варианты.

Может, она и вовсе проснулась посреди ночи, за ней просто не успели прийти? Часов у нее не было, и проверить она могла лишь одним способом: поднявшись на поверхность. В доме, через который она шла, было тихо и пусто, но тут ничего подозрительного – никто бы не стал делить убежище с ублюдком!

Она издалека заметила тусклый серый свет – верный признак наступившего утра. Они теперь все такие… Особенно в самые ранние часы, когда тьма, отступая, оставляет за собой густую пелену тумана. Зато воздух свежий, хоть это радует! Правда, пахнет немного необычно… неприятно, и Даника никак не могла распознать, что это за запах, но от него становилось не по себе. Может, если бы она была одна, она бы и вовсе не решилась покинуть здание. Но она прижимала к себе медведя, и это все меняло.

– Не бойся, – прошептала она. – Если что, я смогу тебя защитить!

Ей нравилось думать, что он ее услышал. Потому что данное ему обещание позволяло отогнать собственный страх и мысли о том, что происходит нечто непонятное… Утром в лагере всегда шумно: караван не имеет права долго оставаться на месте, они должны двигаться, чтобы сохранить хотя бы призрачный шанс дожить до Черного Города! И дежурные будят людей еще затемно, тогда и звучат первые голоса… Но почему сейчас так тихо?

А может… Может, она и вовсе спала слишком долго, люди просто ушли, не потрудившись даже проверить, жива она или нет? Они бы так поступили… Она никогда не имела значения.

Мысль о том, что она осталась совсем одна, напугала Данику чуть меньше, чем стоило ожидать. Во-первых, не одна, а с медведем. Во-вторых, союзников в караване у нее и не было, зато были враги. Если они ушли, не тронув ее, то и отлично!

Приободренная этим, Даника зашагала быстрее – навстречу серому свету и утренней прохладе. Она добралась до выхода, она шагнула в развеивающийся туман… А потом она закричала.

Потому что она увидела дерево – и увидела всех, с кем путешествовала в эти дни. Одно оказалось отныне неразрывно связано с другим. На месте остались лишь фургоны и телеги, они стояли там же, где и вчера. А вот люди встретили утро там, куда вряд ли хотели попасть: на мертвых черных ветвях. Разорванные на части, унизавшие собой крону, покрывшие асфальт вокруг ствола причудливым багровым узором. Не просто убитые, стертые из реальности… Одни были слабыми – как дети, защищенные родителями. Другие были сильными, как те мужчины, что вчера хищно смотрели на Данику. Но это не помогло им в час, когда мир пришел за ними – и сожрал их, уравнял, не посмотрел даже, кому уже вынесен приговор, а кто надеялся жить долго и счастливо.

И на многие километры безжизненной пустоты осталась лишь та, кто выжить никак не мог – кричащая девочка, прижимающая к себе безмятежно улыбающегося плюшевого медведя.

* * *

Его привезли прямо к воротам, там и оставили. Иначе и быть не могло: Марк путешествовал в автоматизированном транспорте без сопровождения живых людей. Маршрут задали изначально, отклонений не предусмотрено. Поговорить в дороге тоже не с кем, но это и к лучшему: назначение поступило внезапно, и Марку как раз требовалось время, чтобы все обдумать.

К тому, насколько сильно изменилась его жизнь, он привык быстро. Да, он ожидал остаться хирургом до конца дней своих – а в какой-то момент поверил, что конец его дней и вовсе настал с приходом хазаров. Но когда он принял приглашение Гекаты, он больше не метался в сомнениях. Теперь ему требовалось разобраться лишь с недостающими навыками, которые никак не могла заменить его подготовка хирурга.

Он думал, что его сразу отправят в Черный Город, для обучения или оценки – но хоть на пару дней. Не хотел этого, просто признавал как наиболее вероятное развитие событий. Однако Геката настояла на том, что им лучше держаться подальше от центра охраняемой территории. Похоже, она опасалась не Черного Города как такового, а реакции других Воплощений на того, кого они могут счесть чужаком. Марк не спорил, он пока в основном наблюдал, разбираясь в реалиях нового мира.

Геката взялась сама его обучать и справлялась, в общем-то, неплохо. Да, за пару дней он не мог сравниться с теми, кто всю свою жизнь посвятил контролю над боевыми роботами. Но если раньше он был вынужден действовать интуитивно, то теперь понимал, как лучше поступить, да и жизнь за пределами Объектов больше не представлялась предельно похожей на свободное падение. Марк понимал: в прошлом его и других гражданских специалистов специально обучали так, чтобы они не совались куда не следует, чтобы боялись покидать Объекты, на которые их назначили. И такую психологическую обработку не удастся сломать за несколько дней или даже месяцев, но всё возможно. А раз возможно, будет сделано, остальное – детали.

Только он привык к новой рутине, как Геката объявила, что ему все-таки предстоит пройти официальное обучение.

– С чего вдруг? – поинтересовался Марк. Без возмущения, он знал, что поступит так, как нужно, но ему было любопытно, почему она изменила планы.

– Кое-кто начал ныть, что ты на особых правах, – поморщилась Геката. – И этим я якобы пытаюсь скрыть, что ты плохо подходишь на роль Мастера Контроля. Не пойми неправильно, я не собираюсь удовлетворять хотелки каждой истерички, не доверяющей моему суждению. Ты не будешь проходить полный цикл обучения, но основные знания тебе действительно не повредят.

– И негласное тестирование на то, насколько я пригоден для такой роли?

– Оно и гласным может оказаться, не обращай внимания, тебя это не касается. Тут важно еще и то, что на нашей территории наметились некие… сложности. Мы не понимаем их до конца, но они могут оказаться достаточно опасными, чтобы потребовать прямого участия Воплощений. При таком раскладе я не смогу продолжить твое обучение.

– Те же, кто напал на мой Объект? – насторожился Марк.

– Нет, те понесли достаточные потери, чтобы больше не соваться к нам… По крайней мере, пока. Тут нечто новое.

Она не стала пояснять, а он не задавал дополнительных вопросов. Вероятнее всего, по удаленной связи Геката и сама получила лишь общие данные, ей только предстояло выяснить подробности. Поэтому они разъехались тем же вечером, и Марк не представлял, куда направилась его спутница. Он же ступил на борт транспорта и лишь после этого узнал, что на обучение он отправлен в Объект-21.

Он уже выяснил, что все Объекты из первой сотни имеют приоритетное значение. Да и следовало ли ожидать меньшего от школы, где готовили не просто операторов боевых дронов, а Мастеров Контроля? Военную элиту Черного Города… Марк до сих пор привычно использовал определение «они» – хотя следовало бы «мы». По крайней мере, на этом настаивала Геката.

Об Объекте-21 он не знал ровным счетом ничего, и поездка тут не слишком помогла. Через общую карту охраняемой территории лишь удалось узнать, что центр подготовки находится близко к границе, но не у пустошей как таковых, а у заброшенных городов и дорог, которыми пользуются беженцы. В принципе, неплохой вариант для тренировки воинов: достаточно опасный и вместе с тем помогающий уберечь ценный ресурс.

Марк допускал, что обучение там не будет так уж сильно отличаться от медицинской академии. По знаниям, теоретическим и практическим, – да, но вот по отношениям между людьми – вряд ли. Люди везде одинаковы.

В транспорте, доставлявшем его к нужной точке, не было окон, и Марк понятия не имел, какими путями они двигались. Иногда машину трясло, один раз даже сильно, но надежная система звукоизоляции не позволила узнать, что стало причиной – не было ни выстрелов, ни рычания тварей. Марк не собирался поддаваться страху из-за того, на что не мог повлиять. Он не погиб и не был искалечен на всю оставшуюся жизнь – вот минимум, которого он ожидал от любого путешествия.

Так что у него не было никаких предположений, когда транспорт наконец остановился и двери открылись. Он подготовился просто воспринимать свое окружение на ближайшие недели.

Он оказался на дороге, узкой, земляной, но утрамбованной настолько плотно, что она смотрелась каменной. Похоже, пользовались ею часто… Да и не следовало ожидать иного от приоритетного объекта.

По одну сторону от дороги располагалось пустое пространство – каменистая равнина, на которой даже пней не осталось. Для такой местности она была нетипична, и Марк предполагал, что потребовалось немало яда для того, чтобы сейчас здесь сохранились лишь сухие кусты и сероватые пучки острой травы. Он понимал, для чего это было сделано: по такой равнине очень сложно подкрасться к Объекту незаметно. Даже тоннель под землей так легко не пророешь, и почва твердовата, и движение камней выдаст, что кому-то нет покоя. А по земле подобраться и того сложней, потому что по другую сторону от дороги расположен высокий забор с установленными на равном расстоянии друг от друга наблюдательными вышками. У ворот этого забора транспорт и высадил Марка, а потом сразу же уехал, будто намекая пассажиру: вернуться не получится.

Но возвращаться Марк и не собирался – даже при том, что за забором просматривался глухой старый лес, не было никакого намека не то что на жилье, на цивилизацию! Идти явно придется долго… Пускай. Это не смущало его, как и то, что на вышках наверняка дежурили живые люди, но никто из них даже не попытался обратиться к нему. Марк никогда не отличался эмоциональностью, а знакомство с Гекатой научило его принимать события такими, какие они есть, и реагировать, только если нужно.

Ворота открыты перед ним, этого пока достаточно. Он просканировал окружение на коды, их тут хватало – сияющие неоновые нити в воздухе, видимые лишь тем, кому достался усовершенствованный нейромодуль. Но все эти коды были незнакомыми и неизменными, и Марк прошел сквозь них, как сквозь дымку, направляясь по дороге через лес.

Лес, нужно отметить, был необычный – либо специально такой обеспечили, либо выбрали эту территорию для Объекта в том числе и из-за него. Деревья оказались впечатляющими, самое низкое – двадцать метров, а остальные все выше и выше, до самого неба… Тут и хвойные, и лиственные, но они всегда так растут. Марк прекрасно знал, что до Перезагрузок подобных деревьев на Земле было очень мало, ничтожная пригоршня видов, появившихся естественным путем. Ну а потом были изобретены активаторы, которые породили и великие деревья, и вот такие, чуть менее опасные.

Среди стволов этих деревьев обитала жизнь… и смерть. Жизнь была представлена лианами, лишайниками и мхами, порой – самых невероятных форм и цветов. Такие растения, в отличие от деревьев, не выводили намеренно, но они хлебнули свою долю активатора из той же почвы, и получилось все это. Марк внимательно вглядывался в пронизанную зябким туманом мглу леса, но различал лишь некоторые виды. Ядовитым могло оказаться что угодно, так что сходить с дороги он не планировал.

Ну а смерть была представлена наследием былых времен. Миновав очередной изгиб дороги, Марк невольно замер, всматриваясь в странное переплетение лиан. Он думал, что там скрывается очередное мутировавшее растение – и ошибся. Среди грандиозных стволов темнела оплетенная вьющимися ветвями туша робота. Похоже, класса «Колосс», но что-то из ранних, из тех дней, когда эти роботы так легко меняли хозяев. Этот, кому бы он ни подчинялся, протянул недолго. Он замер на высоте, частично опираясь на деревья, а из пробитого корпуса до самой земли протянулся жутковатый водопад темных кабелей, теперь тесно перевитых с плющом и цветами-паразитами, семена которых летают через пространство и приживаются где угодно. Казалось, что металлический зверь со вскрытым брюхом просто пришел в лес умирать – и лес подарил ему вечный покой. Марк уже привычно проверил пространство на коды контроля, но тут ничего не было, гигант давно превратился в бесполезный кусок металла.

Кое-где жизнь и смерть сливались, переплетались, будто желая лишний раз напомнить, каким стал мир. Проходя мимо белоснежного дерева, увешанного крупными птичьими гнездами, Марк обратил внимание, что не все они такие, как он привык… Хотя и привыкать не следовало – он не видел их со времен прихода в Черный Город. Но он помнил достаточно фотографий прошлого, чтобы представлять, какими птичьи гнезда должны быть.

Эти напоминали то, что он видел на снимках. Многие действительно были сплетены из тонких гибких веток – но в некоторых просматривались обрывки проводов, оставшиеся после уничтожения боевых дронов, и иссохшие пряди длинных волос, часто – вместе с кожей. Бои шли где-то совсем близко… И, скорее всего, по-прежнему идут. Пустоши не оскудеют хищными тварями.

Марк двигался неспешно – встречу ему никто не назначал, и он понятия не имел, что увидит впереди. Следил лишь за кодами, но они тут были стандартными: чьи-то позывные в воздухе, а по большей части тишина. Он отвлекся от поиска, лишь когда деревья расступились, он миновал естественную стену леса, оказавшись перед той самой цивилизацией, которую высматривал с самого начала… или тем, что от нее осталось.

Погода в последние дни не радовала: долгие дожди сменялись туманами, а туманы могли развеять только ураганные ветра. Приходилось постоянно всматриваться в небо, чтобы не упустить аномальные облака. Так не похоже на пустыню, к которой он успел привыкнуть… И так подходит этому миру. Вот и теперь странные, причудливо изогнутые руины, открывшиеся перед Марком, мгновенно вписались в мутный сырой пейзаж.

Он даже не сразу сообразил, на что смотрит, настолько редким и невероятным было это место. Не обычные здания так точно, нет… Какие-то башни – частично обломанные бурями и ракетными попаданиями, но и в значительной степени сохранившиеся. Железная дорога, подплавленная кислотными дождями и почему-то зависшая в воздухе. Гигантские твари, похожие одновременно на роботов неизвестного класса и гипер-мутантов. Страшные звери с мордами, искаженными в гротескных улыбках, и черными потеками под пустыми глазами…

А потом до Марка наконец дошло: он смотрит на заброшенный парк развлечений. Очень большой, из тех, которые считались инновационными, пока Перезагрузки не сожрали их – как и многое другое. Это место, похоже, только-только выстроили перед тем, как оно оказалось покинутым, оно не успело подвергнуться износу и сопротивлялось разрушению в полную силу. Все эти причудливые конструкции были когда-то служебными зданиями или элементом аттракционов, башни вмещали в себя обзорные площадки и рестораны, по железной дороге с умопомрачительной скоростью пролетали вагончики, а демонические твари считались милыми детскими кумирами.

Это была не та площадка, на которую приходили, чтобы повеселиться, а потом уходили. Нет, парк был из больших – с собственными отелями и ресторанами. Марку доводилось читать о таких, но особо он в тему не вдавался, она была ему попросту не интересна. Кто же знал, что однажды это место будет определять его судьбу?

Выбор, если задуматься, вполне логичный. Здесь хватало зданий, пригодных для жизни, – даже при том, что издалека просматривалась крупная воронка от прямого попадания ракеты, утащившей несколько строений на глубину. Неплохо сохранившиеся аттракционы можно было использовать для тренировок. К тому же, среди такого количества оборудования несложно скрыть боевые машины.

И все это объяснимо, остался только один вопрос: где люди? Марк знал, что здесь не будет такого же скопления обитателей, как в жилом Объекте – или даже медицинской академии. Да оно и понятно: те, кто выступает против Черного Города, очень не любят Мастеров Контроля. Причем уже опытные Мастера – цель сложная, почти недостижимая, а вот новички могут стать легкой мишенью. Поэтому если кому-то все-таки удастся добраться до центра обучения, потери не должны стать критическими. Именно поэтому проще создать десяток таких Объектов, чем один крупный.

Но даже так речь идет примерно о сотне человек – включая обслуживающий персонал. И где же они? Марк оказался в центре охраняемой территории, им тут нечего бояться… Однако вокруг никого – ни людей, ни машин.

Он размышлял об этом, когда по позвоночнику прошла неприятная дрожь, будто холодным ветром хлестнуло. Раньше он еще шарахался от такой реакции, принимал ее за поломку оборудования – или отторжение, что тоже возможно, если учитывать, когда и как он получил усовершенствованный модуль. Потом Геката устала наблюдать, как он дергается, и удосужилась объяснить, что все как раз функционирует нормально. Просто усовершенствованные модули работают постоянно и не зависят от его внимания. Если они определят угрозу для жизни носителя – они предупредят.

И вот теперь он получил такое предупреждение, оставшись один в приоритетном Объекте. Марк не собирался размениваться на неверие, он переключился на поиск скрытых кодов и указаний на враждебные формы жизни… Но через пару секунд это стало неважным. Сначала он услышал легкий, едва уловимый гул – а потом обнаружил сверхточную малую ракету, которая, разрывая в клочья туман, неслась прямо на него.

Глава 2

Марку не доводилось видеть, что происходит с человеком после прямого попадания такой ракеты, но как врач он прекрасно представлял, к чему это приводит. Его ждет не просто смерть, нет – слишком мелочно, слишком просто. Это будет полное уничтожение: тело разорвет на части, ткани обратятся в кровавую пыль. Интрига лишь в том, потребует ли Черный Город везти к нему столь ничтожные останки или велит утилизировать их на месте. Был человек – и нет человека, и ни прошлое его, ни имя не имеют значения.

Так что спастись при попадании невозможно, и последний шанс сохранить жизнь остается на подлете ракеты. Потому что это не просто снаряд, это сложнейшая самонаводящаяся машина, и у нее тоже есть контрольные коды. Марк даже видел их! К нему тонкой черной хищницей летела ракета, а за ней как хвост за кометой тянулась неоновая вязь управляющих команд. И если бы он сумел перехватить их, перенастроить, он бы смог направить эту дрянь в сторону, лучше всего – в воды близкого озера, и тогда никто бы не пострадал!

Но он так и не справился. Слишком незнакомыми оказались коды, совсем не похожими на те, которые использовались для контроля над роботами. Да и времени слишком мало… Марку уже доводилось разбираться в том, чему его не учили, он бы, может, и тут смог, но не в таких обстоятельствах. У него оставалась секунда-две, достаточно, чтобы увидеть и осознать свое будущее, недостаточно, чтобы что-то изменить. Он успел лишь сделать глубокий вдох и закрыть глаза. Страха он почему-то не чувствовал.

Он не знал, как это будет – его смерть… Что ощущает человек в миг исчезновения? Когда все, чем он был, обращается в пыль? Успеет ли он почувствовать боль? Марк особо не раздумывал об этом в теории, понимал: когда придет его час, ему придется испытать это, и подготовиться к такому нельзя.

Но этот час определенно должен был наступить не сегодня. Ракета резко развернулась на подлете, обдала Марка волной жара, чуть не сбила с ног потоком раскаленного воздуха, однако настоящего вреда не причинила. Она, поддавшаяся все-таки чьему-то контролю, рванула обратно, набирая высоту, и скоро скрылась в тумане, последний раз окрасив его рыжеватым всполохом.

Кое-что из этого Марк почувствовал, кое-что увидел, открыв глаза. Он вновь остался один в заброшенном парке, но на этот раз ненадолго. Он уже видел, что через рассеивающуюся серую дымку к нему неспешно приближается высокая фигура.

Мужчина, примерно одного роста с ним, физическая подготовка на должном для военного уровне – ну а то, что он военный, сразу обозначает форма с серебристой нашивкой Черного Города. Возраст определить сложно, волосы молочно-белые, но не похоже, что седину принесли годы, в теле чувствуется сила молодости. Кожа смуглая, покрыта чередой мелких морщин и шрамов, они сбивают с толку, однако Марк жил в пустыне, он знал, что безжалостное солнце отнимает юность быстрее, чем время. Мужчина успел дослужиться до высокой должности, хотя Марк никак не мог распознать символы на его рукаве, таких он еще не видел, они лишь отдаленно напоминали капитанские. Вероятнее всего, у военных, задействованных в приоритетных Объектах, своя система чинов. Наблюдая за мужчиной, Марк решил, что тому около сорока.

Между тем военный подошел ближе, окинул Марка оценивающим взглядом. Эмоции он не выдавал, казалось, что все происходящее здесь ему безразлично, но и не в тягость.

– Лендар Ридли, – представился он. – Глава Объекта-21. Мастер-управляющий.

– Марк Вергер.

– Я знаю. Я наблюдал за вами.

– Надо полагать, и ракету запустили вы?

– Стандартная проверка, с которой вы не справились.

Лендар даже это произнес без упрека, но Марк не позволил себе обмануться. То, что произошло, было важно – при том, что никаких проверок он вообще не ожидал.

– Я признаю, что мои навыки вскрытия кодов оставляют желать лучшего, – согласился он. – Хотя бы потому, что их нет.

– Дело не только в кодах ракеты. Вы упустили все, что могли.

Глава Объекта сказал это – и мир мигом изменился. Похоже, Лендар был способен создавать сигнал, выводящий другие коды на иную частоту, доступную Марку. Изначально ему казалось, что он стоит посреди заброшенного парка и не более. Теперь же он видел, как много боевых роботов вокруг. Да они повсюду! Замаскированные среди разрушенных аттракционов, спрятанные в постройках, даже притаившиеся в земле и в воде. Он мог бы призвать их, защититься от ракеты, спасти себя… если бы обнаружил их. Но их коды были заглушены столь безупречно, что Марк не догадывался о такой возможности.

Они были рядом недолго, меньше минуты, а потом исчезли так же неожиданно, как появились. Лендар двинулся в сторону, по еле заметной тропинке между аттракционами, и Марку оставалось лишь последовать за ним, не дожидаясь приглашения, которое могло и не прозвучать. Тропинка была слишком узкой, чтобы идти рядом, и гостю приходилось постоянно оставаться на шаг позади. Лендар на него не оборачивался – и все равно говорил.

– Вам известно, как отбирают будущих Мастеров Контроля, господин Вергер?

– Точно – нет. Но, полагаю, не последнюю роль в этом играет тестирование, которое проходят все дети.

И тестирование, которое он намеренно провалил. Об этом Марк говорить не стал, хотя и не исключал, что Лендару и так все известно.

– Вы правы и неправы одновременно, – кивнул глава Объекта. – Тестирование не может дать нам Мастера. Но оно может определить, у кого в новом поколении есть способность к управлению боевыми дронами. Нужная решительность, скорость реакции, память, обучаемость, здоровье – это лишь часть качеств, которые мы ищем. После этого дети готовятся стать операторами, а мы наблюдаем за ними. Чтобы получить Мастера, требуется нечто большее. Я бы определил это как «талант», но определение получится слишком возвышенным и размытым. Скорее, проявляющийся с годами набор черт, достаточно редкий, чтобы считаться аномалией.

Тропинка увела их вглубь парка, туда, где аттракционы нависали над ними, укутанные туманом, тянулись к невидимому небу. Раньше это была арена праздника жизни… Так давно, что тех, кто это видел лично, в живых не осталось. Теперь же Марка не покидало ощущение, что он попал на кладбище титанов, бродит среди их костей, провоцирует их призраков. Страха по-прежнему не было, только чувство собственной чужеродности в этом месте.

Они направлялись к озеру – широкому, величественному, из-за тумана напоминающему море, потому что линия горизонта и берега попросту стиралась.

– Такие качества редко проявляются при обучении, – продолжил Лендар. – Куда чаще – в бою. Поэтому у всех командиров есть приказ: особенно внимательно наблюдать за каждым новым поколением операторов, чтобы не упустить потенциальных Мастеров. Задача не так уж сложна, потому что они проявляют себя быстро. Они выигрывают сложные битвы, нестандартно мыслят, контролируют больше роботов, чем их товарищи по оружию. И чем раньше мы найдем их, тем проще нам будет обучить их, потому что на раннем этапе жизни память работает иначе.

Марк давно уже догадался, к чему идет этот разговор, и задет он не был. Он и сам не был уверен, способен ли выйти за пределы возможностей оператора-хирурга. Но Геката ни в чем не сомневалась, и спор был завершен.

Впрочем, Лендар обо всем этом не знал, и с его стороны было даже честнее сразу заявить свою позицию.

Они остановились у шепчущих о чем-то волн озера. От воды веяло холодом, то и дело где-то на глубине мерцали странные вспышки, похожие на притаившиеся в облаках молнии. Марк понятия не имел, что это такое, да его это и не интересовало.

– Вы считаете меня слишком старым для обучения, – сказал он.

– Это одна из причин. Хотя я вижу, что вы попытались ее скрыть, – глава Объекта не сдержался, окинул собеседника неприязненным взглядом.

И снова Марку не пришлось уточнять, что Лендар имеет в виду, и так ведь понятно. Геката предупредила, что при установке нового нейромодуля провели и глобальное омоложение организма. Не ради Марка, разумеется, а чтобы продлить… срок службы.

– Я ничего не пытался скрыть, – невозмутимо уточнил он. – Я принял то, что дал мне Черный Город. Вы можете оспорить его решение, если угодно.

Как он и ожидал, Лендар тут же смутился. При всей военной выдержке, он не смог это скрыть, потому что слишком хорошо понимал, к чему ведут споры с Черным Городом.

– Дело не только в возрасте, – поспешно заявил он. – Я прочитал ваше личное дело. Вы обучались на хирурга, у вас совершенно другие базовые навыки. И первая проверка показала, что игнорировать их нельзя. Любой оператор боевого робота, даже не самый талантливый, нашел бы коды куда быстрее и нейтрализовал бы ракету куда раньше, так или иначе.

– И тем не менее, я здесь.

– Да. Обретение будущих Мастеров Контроля из нового поколения через рекомендации командиров – основной путь, но не единственный. Иногда, очень редко, в этот процесс вмешиваются Воплощения Черного Города. Они рекомендуют нам обратить внимание на того или иного солдата.

– «Солдата», – повторил Марк. – Вы могли бы сказать «оператора».

– Мог, но не видел в этом смысла. Это всегда солдаты. Может быть, не столь юные, как обычно, может быть, не совершившие ничего выдающегося, но люди из военной сферы.

– Кроме меня.

– Да. Кроме вас. Я ни о чем подобном прежде не слышал, хотя и не отрицаю, что это случалось, просто о таком не говорили. Поэтому я и не знаю, что с вами делать, господин Вергер. Я не отказываюсь обучать вас, потому что доверяю мнению Великой Жрицы. Я просто не представляю, как именно это делать – с учетом всех обстоятельств.

– И вряд ли вы бы привели меня сюда для того, чтобы поделиться своими чаяниями. Вы не можете вышвырнуть меня, но будете рады, если я сам захочу уйти.

– Я не считаю такой вариант бесполезным, – невозмутимо отозвался Лендар, не сводивший глаз с серой поверхности озера. – Я не знаю, какие отношения у вас с Воплощением, какая история вас связала. В вашем деле этого нет… Хотя, вероятнее всего, мне просто не предоставили доступ к таким подробностям. Но я верю, что для вас прекратить все это сразу будет безопасней, чем для меня.

– Обязательно учту, – пообещал Марк. – Мы можем продолжить осмотр? Или необходимо больше времени постоять у озера? Я не возражаю, я долгое время провел в пустыне, не самый плохой бонус для меня.

Отвечать Лендар не стал, просто двинулся дальше. Возможно, он решил, что Марк пошел на принцип – или переоценил его желание впечатлить Гекату. Марку, собственно, было плевать на это. Он ни перед кем не собирался отчитываться, но сам он знал: он делает это ради себя, не ради нее или даже Черного Города. В жизни хирурга, которую он раньше считал единственно возможной для себя, был один огромный недостаток: его постепенно покидали желания.

Теперь желания вернулись. Он понятия не имел, как справится со всеми проблемами, о которых говорил Лендар… Да и справится ли вообще? Но он знал, что должен попытаться.

Пустота, царящая на Объекте, нашла объяснение очень быстро: на поверхность не выходили без нужды. Лендар свернул к зданию в форме раковины, выцветшему и покрытому ржавыми потеками. Раньше там хранились лодки и прочие развлекательные мелочи, теперь же располагался вход в подземный тоннель, причем просторный и ярко освещенный, не какой-нибудь звериный лаз. Здесь Марка поджидали светлые стены и гладкие полы, а еще – вездесущие глаза видеокамер, наблюдающих за каждым его шагом.

– Если вы жили в пустыне, опасные дожди были для вас редким гостем, – сказал Лендар. Даже если он был оскорблен тем, что Марк ему отказал, он оказался слишком умен, чтобы сделать свою обиду демонстративной.

– Как и любые другие, – пожал плечами Марк.

– Здесь другой регион, ветра переменчивы, и за небом приходится следить куда внимательней. Поэтому мы без нужды не выходим на открытое пространство. Мы живем и в наземных постройках, но добираемся до них через такие вот тоннели. У нас есть система, оповещающая о приближении опасного дождя, но даже в ней остается допустимая погрешность. Поэтому любые выходы на поверхность должны быть обоснованными и согласованными с руководством.

– Здесь была зона боевых действий. Как после этого удалось выстроить такую совершенную систему тоннелей?

– Не с нуля. Мы использовали технические помещения парка и элементы аттракционов, их здесь было много, достраивать пришлось лишь незначительные связки. В остальном же земля тут плохо подходит для строительства – слишком плотная, загрязненная элементами разрушенных машин. Но это нас защищает, ведь иначе сюда слишком легко могло бы прокопаться… всякое.

– Угроза настолько велика? – удивился Марк. – Насколько я помню, мы достаточно далеко от границы.

– Скорее, недостаточно далеко. Вы должны знать, что по-настоящему безопасны только Объекты. Все остальное – зона сниженного риска.

Марк невольно вспомнил ночь, когда хазары громили его Объект. По-настоящему безопасны, конечно… Нет, Черный Город стремится убрать лишь те угрозы, которые могут навредить непосредственно ему, все остальное он воспринимает как сопутствующий ущерб. И в этом свете еще более настораживающей становится проблема, ради которой призвали Гекату.

Марк поймал себя на том, что больше беспокоится о ее судьбе, чем о своей – насколько ему вообще было доступно беспокойство. Это почти забавляло.

Как и говорил Лендар, они не задержались под землей, поднялись в одно из зданий – похоже, в далеком прошлом это был отель, а ныне – общежитие. Дверь в тоннели предсказуемо располагалась в подвале, оттуда металлическая лестница выводила на первый этаж, в просторный холл. Вот там уже оказалось людно – Марк впервые встретил других учеников. Кто-то из них обсуждал что-то за столиками небольшого бара, кто-то работал на мягком диване, оставшемся еще из первоначального интерьера отеля.

Он ожидал, что здесь будут носить форму, как носили в медицинской академии, но нет. Возможно, виной тому свободное время, и все же одеты операторы были во что захочется – от военной формы до гражданских нарядов. Отличить их от обслуживающего персонала Марк мог лишь по молодости, которую упоминал Лендар. Некоторые и вовсе казались вчерашними детьми – в их внешности еще сохранилась легкая мягкость черт, присущая подросткам, хотя они старательно пытались это скрыть суровым выражением лица. Одни косились на новичка украдкой, другие же не обращали на него внимания. Им наверняка было интересно, они просто считали, что Мастера Контроля не проявляют любопытство.

Лендар не собирался никому представлять Марка. Он направился вверх по мраморной лестнице – частично разрушенной в прошлом и восстановленной металлическими вставками. Полную реставрацию не проводили, лишь сделали это место пригодным для жизни. Лампы в коридоре горели тускло, то и дело мигали. Ковер, пронизанный пылью, впитал в себя столько крови и грязи, что угадать его первоначальный цвет не представлялось возможным.

Комнаты вычистили куда лучше, однако оставили дизайн, предназначенный для парка развлечений, и в этом виделась темная ирония. Марку предстояло жить в спальне, оформленной на тему джунглей – лампа в виде пальмы, пустые книжные полки, украшенные тропическими цветами, стол в виде слона. Заменили только кровать и стул – предыдущие, вероятнее всего, не подошли бы по размеру. На стене среди выцветшего узора из листьев и сходящей крупными хлопьями штукатурки сохранилась надпись «Воплощай свои мечты, малыш!»

В шкафу висела военная форма – новая, подходящего размера. Иначе и быть не могло: привозить личные вещи Марку запретили. На столе обнаружился планшет, на который сразу указал Лендар:

– Все данные там. Расписание, карта, имена преподавателей, необходимые учебники и библиотечный список.

Многое совпадало с тем, что Марк получил во времена студенчества – кроме последнего пункта.

– Библиотечный список? – переспросил он. – Это еще что такое?

– На территории Объекта-21 расположено хранилище бумажных книг. Часть из них – элемент наследия, которое мы получили на ближайших территориях в разном состоянии. Часть – книги, напечатанные уже в Черном Городе и присланные сюда. Именно они значатся в списке.

– Я не понимаю… Для чего Черному Городу создавать бумажные книги?

В этом действительно не было смысла. Да, технология сама по себе сложностью не отличается и получить сырье не так уж сложно – на контролируемой территории хватает даже великих деревьев, не говоря уже о растениях попроще и поменьше вроде ближайшего леса. Но зачем налаживать производство чего-то столь бесполезного, когда в других областях до дефицита доходит?

Лендар проблемой это не считал:

– Для Черного Города очень важны традиции. Ну и мы уже обсудили, что не все решения высшего руководства кажутся логичными, но мы им все равно верим. По сути, этот список и эти книги повторяют то, что уже внесено в компьютер.

Это объяснение подошло бы в ситуации, если бы Черный Город действительно ставил традиции на первое место. Однако Геката не раз говорила: там не принимают сентиментальных решений. Если что-то кажется капризом, нужно перепроверить два раза – это не Черный Город ошибся, а ты не понял его замысел. Так что библиотеку Марк планировал изучить при первой же возможности, особенно список новых книг.

Но не сейчас, не сразу. Чтобы выжить, нужно контролировать свое окружение, а с этим пока по большей части беда. Когда Лендар его оставил, Марк первым делом рассмотрел схему Объекта, разобрался, что куда ведет, прикинул, что ждет его завтра.

Он даже успел к ужину – в бывший ресторан развлекательного парка. Там царила уже становившаяся привычной атмосфера чистоты и неминуемого разрушения всего, что осталось в наследие от прошлого. Интерьер бодрый и веселый, столики фантазийные, на стенах – персонажи каких-то мультфильмов и игр, но все это расчерчено трещинами, потеками грязи, ржавчиной и уже уничтоженными, но оставленными на своих местах растениями. Сервисный дрон затирал на полу подсохшее пятно крови, судя по коричневатому оттенку, не человеческой. Вопросы у Марка были, однако задать их оказалось некому.

Другие студенты в ресторане были, но они держали дистанцию, да и Марк не навязывался. Потенциально великие Мастера Контроля пока ничем не отличались от студентов-медиков из его прошлого. Отличался скорее он… Марк признавал, что ему придется как-то взаимодействовать с ними, но не торопил этот момент. Пока что его устраивало уже то, что никто не нарывается на конфликт.

Первый день прошел не так уж плохо. Речи Лендара не в счет – ничего нового он не сказал и на решение Марка повлиять не мог. Ценные знания здесь есть, возможно, даже больше, чем думают остальные, если учитывать то, как бездарно они игнорируют этот намек с библиотекой. Оборудование тоже неплохое, еду будущим защитникам Города предоставляют отличную, на кровати чистые простыни… В общем, условия получше, чем те, в которых Марк прожил долгие годы.

По крайней мере, он верил в это, когда ложился в постель. А потом подушка под ним пошевелилась.

Первое движение было легким, неожиданным, однако Марк не собирался замирать в неверии и разбираться, не почудилось ли ему. Он прекрасно знал: хочешь прожить подольше – сразу принимай по умолчанию худший вариант. Поэтому он сорвался с кровати, отскочил к двери, и, как оказалось, вовремя: даже в полумраке, созданном ночным светом, было видно, как из белого кокона подушки выбирается грузная серая туша гигантского клеща.

Гигантским он был для своего исходного вида, Марку в размере все равно уступал, но легче от этого не становилось. Тварь, раздувшись, была побольше головы взрослого мужчины. А внутри подушки она уместилась, потому что ее гибкая, будто из резины сделанная плоть очень легко меняла форму.

Марк раньше не видел гигантских клещей лично – но видел, что они способны сделать со своей жертвой. Однажды в больницу доставили человека, ставшего добычей этого уродца – человека, на лице которого в кровавом месиве содранных мышц проглядывали обнаженные кости. И Марк тогда пытался хоть что-то исправить, да и не он один, но что он мог? Возможно, у Черного Города и были способы сотворить невозможное, а в полевом госпитале при второстепенном Объекте – точно нет. Труп потом быстро забрали… Но Марк усвоил одно: если эта тварь вопьется в тело, просто снять ее уже не получится.

Поэтому нельзя ей этого позволять. Только она и спрашивать не будет, клещ расправил лапы, набрал побольше воздуха, чтобы вернуть телу прежнюю форму, и прыгнул вперед. А прыгал он великолепно: быстро, уверенно, точно зная, где окажется. Будь реакция Марка чуть хуже, все закончилось бы очень быстро. Но именно скорость реакции не раз спасала его в прошлом, защитила и сейчас. Он успел уклониться, клещ ударился о полотно двери, Марк замер на полу, потом метнулся к кровати – возле которой лежал нож. Геката сразу сказала ему: когда отправляешься на ночлег, оставляй рядом хотя бы три вида оружия. Он три и оставил… Однако нож сейчас, в плохо освещенной комнате, при схватке с предельно быстрым противником, подходил лучше всего.

Одной рукой Марк перехватил оружие, другой – ту самую подушку. И вовремя: когда он обернулся, клещ уже летел на него, он только и успел, что выставить вперед недавнее убежище этой твари. Преграда все равно оказалась недостаточной: тонкие ноги насекомого, покрытые зазубренными шипами, пробили ткань и наполнитель, а потом кожу и мышцы на руке Марка. Но рана была поверхностной, допустимая жертва, которая отвлекла клеща, убедила, что он добрался до добычи, и обеспечила возможность ударить ножом в тонкий, уязвимый участок между круглым телом и крошечной головой.

Боль не заставила Марка дрогнуть, удар получился точным, достойным хирурга. Существо, рассеченное на две неравные части, повалилось на пол, давление на руку тут же ослабло. Марк остался в темной комнате – рядом с мертвым уродцем и с кровоточащей рукой, возможно, уже зараженной непонятно чем.

Хотя это не самая большая проблема. Он уже знал, где найти аптечку, убедился, что собранных там лекарств будет достаточно. Зашить рану самостоятельно хирург тоже мог. Куда больше его напрягало кое-что другое…

Днем, когда они пришли сюда с Лендаром, этой твари в комнате не было. Существо слишком тупое, чтобы долго выжидать, оно выбралось бы при первом приближении к постели. Но оно напало тогда, когда Марк остался один… Потому что, вероятнее всего, и появилось в спальне ближе к ночи.

И самый важный вопрос теперь заключается в том, само оно приползло из леса – или кто-то решил устроить новичку сюрприз?

* * *

Однажды во время путешествий Даника видела очень большую реку. Не одну из тех искристых полос воды, которые становились благословением для странников, нет. Перед беженцами ревел могучий поток, волокущий куда-то раздробленные стволы деревьев, фургоны, обломки роботов, даже куски домов… и тела, очень много тел.

Бабушка тогда сказала, что плотину сорвало. Даника попыталась выспросить, что же такое плотина, но бабушке было не до того, даже она, вечно жизнерадостная, поддалась раздражению, да и многие в их группе тоже. Даника в тот день усвоила, что вода бывает страшной, могущественной, такой, что сопротивляться ее волнам просто невозможно.

Теперь такая вода снова пришла в ее жизнь. Не по-настоящему, конечно, а в каком-то необъяснимом, более высоком понимании… Это была река судьбы, которая подхватила Данику и куда-то несет, и сопротивляться этому потоку невозможно, как и предугадать его движение. Можно только расслабиться, подчиниться и ждать, что будет дальше.

Она понятия не имела, сколько времени провела наедине с иссохшим великим деревом, залитым кровью, унизанным телами. Сначала она кричала, потом выдохлась, замолчала, но с места так и не двинулась. Даника понимала, что так нельзя: кровь привлечет каких угодно тварей, защитить ее некому, ее так легко убить, да и тот, кто это сотворил, по-прежнему может быть рядом. Но, даже все зная, поступить правильно она не могла. Какой смысл? Она слишком слаба, чтобы сопротивляться, она не выживет в мире, который только что перемолол целый караван беженцев…

И все-таки она не умерла. Почему-то. Рядом снова замелькало движение, кто-то обратился к ней, но Даника не смогла ответить, не смогла даже посмотреть на говорящего… Тогда ее ударили. Может, хотели таким нехитрым способом привести в себя, а может, приняли за одного из мутантов, кто знает? Она не удержалась на ногах, упала, попыталась отползти. Почувствовала, как кровь сочится из рассеченной губы, но вытирать не стала, боялась, что ее застрелят за любое резкое движение. Может, в иное время она и вовсе не справилась бы… Но она по-прежнему прижимала к себе медвежонка, и он дарил ей тепло, будто стараясь убедить, что все еще может закончиться хорошо.

Она все-таки разобралась, что сюда прибыли те самые проверяющие, которые периодически досматривали караваны беженцев. Операторы боевых дронов, все в одинаковой форме. С ними обычно общались проводники, иногда на допрос выборочно вызывали кого-нибудь из беженцев. Но Данику – никогда, одно из преимуществ жизни ублюдка.

Не стали разговаривать с ней и теперь. Хотя на первый вопрос она все-таки ответила, заставила себя. Она подозревала: если не заговорит, ее пристрелят просто на всякий случай. Даника готова была рассказать о случившемся во всех подробностях, однако на такие долгие беседы не были настроены как раз операторы.

Ее заперли в металлической клетке, которую они привезли с собой. Даника замерла там, сжалась, наблюдая за происходящим на площади. А посмотреть было на что! Операторы почему-то не снимали с веток куски тел, они просто пригнали сюда очень крупных роботов, огородивших эту территорию. Беженцев из других караванов теперь и близко не подпускали к излюбленной дороге, сказали, что будет обход.

Могло показаться, что операторы взяли ситуацию под контроль, но Даника из своей клетки видела: все по-прежнему непросто. Операторы – люди сильные, опытные, однако сейчас растеряны даже они. И это в мире, где беды не отступают никогда! Похоже, служители Черного Города не сталкивались ни с чем подобным, они были способны обеспечить лишь базовый порядок, они боялись принимать сложные решения.

Чуть легче стало, когда прибыли другие люди – трое или четверо, Даника так и не разобралась. Эти форму не носили, каждый был одет во что-то свое, но все равно необычно, она таких нарядов никогда еще не видела. А потом она уловила, что это Мастера Контроля, и многое стало на свои места.

Даника не была уверена, что Мастера Контроля – это хозяева Черного Города. Но она точно знала, что они из больших боссов. Их побаивались даже операторы боевых дронов, перед ними почтительно склоняли головы военные, а среди беженцев они и вовсе были легендой. Даника про них разное слышала – что они управляют самыми сильными роботами, что подключены к некой загадочной системе и знают все на свете, даже что Черный Город даровал им какие-то магические способности. Она не представляла, что из этого правда. Мастеров Контроля она не боялась лишь потому, что у нее не осталось сил бояться.

Именно они выпустили ее из клетки и привели в большой шатер, установленный на площади, на первый настоящий допрос. Даника не знала, как это будет… От нее снова шарахнутся? Или ее изобьют, чтобы она точно сказала правду? Может, даже убьют?..

Но все оказалось не так страшно. Мастер Контроля был не каким-то мистическим монстром, а самым обычным мужчиной, крепким, чем-то неуловимо напоминающим ее дедушку – только старше, чем дедушка перед смертью. Он общался с Даникой холодно, однако без отвращения, которым обычно щедро поливали ублюдков. Он говорил с ней так, будто она была подозреваемой – и все равно самым обычным человеком, это значило для нее больше всего.

Врать или скрывать что-либо она не собиралась, смысла не видела. Даника рассказала Мастеру Контроля все до последней детали, она очень хорошо запомнила вечер, когда решила умереть. По-настоящему она заволновалась, лишь когда мужчина заинтересовался плюшевым медвежонком:

– Так значит, эту игрушку дал тебе старик?

– Да, но это просто медведь! – Даника покрепче прижала к себе мягкое плюшевое тельце. – В нем нет ничего плохого!

– Дай мне его.

– Нет! Пожалуйста, не надо… Не забирайте!

Даника и сама не могла сказать, зачем вообще умоляет. Понятно же, что она не остановит его… Если Мастер Контроля захочет что-то у нее забрать, он попросту оторвет ей руки, и никто его за это не осудит. Но даже осознав, что ее ждет, она все равно не могла просто отдать ему своего единственного друга.

Он, как ни странно, это понял. Впервые за время их разговора Мастер улыбнулся – еле заметно, лишь уголками губ, но Даника этот момент не упустила.

– Все в порядке, – заявил он. – Мы проверим эту вещь. Если в ней нет оружия или следящих устройств, ее вернут тебе. Я даю слово. Ты веришь моему слову?

– Да… Я верю.

Данике все равно пришлось приложить все усилия, чтобы отдать ему медвежонка. Если бы она заявила, что не доверяет Мастеру Контроля и ей нужны гарантии, ничем хорошим это бы не кончилось. Ей пришлось поверить, потому что лучшего шанса сохранить друга у нее не было.

Мастер Контроля забрал игрушку и куда-то ушел из шатра, а операторы увели Данику обратно в клетку. Похоже, после всего, что она рассказала, подозревать ее не прекратили. Может, с ублюдком иначе и нельзя?

А спустя целую вечность она все-таки почувствовала радость, такую редкую в ее жизни. Мастер сдержал слово, медвежонка ей вернули. Правда, игрушку принес не ее недавний собеседник, а один из военных, и не отдал в руки Данике, а швырнул через прутья. Но какая разница? Она вновь обрела свое главное сокровище, только это и имело значение.

Она продолжила наблюдать за площадью и скоро поняла, что Мастер Контроля сделал даже большее одолжение, чем она думала, когда выполнил ее просьбу. Ему-то сейчас явно было не до того. Он и его спутники бурно что-то обсуждали, спорили, как будто ссорились. А ведь даже на территории, контролируемой Черным Городом, массовые убийства не были такой уж редкостью. Умирали небольшие группы, умирали целые караваны, но никто не считал это проблемой. Это жизнь! Так почему же нынешнее событие напугало даже Мастеров – из-за использования дерева или по другой причине?

Даника размышляла об этом отвлеченно, она все равно ни на что уже не могла повлиять. Проблема вроде как не должна была ее снова коснуться… Но почему-то коснулась.

К ее клетке решительно направился Мастер Контроля, однако не тот, что говорил с ней раньше. Этот был моложе… и злее. Даника за свою короткую жизнь прекрасно научилась распознавать гнев по походке, жестам, даже взгляду… без этого умения ублюдки долго не живут. Вот и теперь она сразу поняла: сейчас случится нечто плохое.

Она ожидала, что Мастер сразу нападет на нее, но он лишь протянул к ней руку через решетку и велел:

– Дай сюда.

– Что? – растерялась Даника.

– Игрушку.

– Зачем?

– Я объясняться с тобой должен, выродок? Все, чего касалось то существо, должно быть уничтожено!

Даника понятия не имела, почему он назвал продавца игрушек существом, и это ее сейчас интересовало меньше всего. Он собирался забрать ее друга, вот о чем думать надо! Единственного, кто ее не бросил, кто поддержал ее… Раньше ей казалось, что она ни за что в жизни не решится нарушить прямой приказ Мастера Контроля. Но когда стало очень нужно, взяла и нарушила. Даника не отдала ему медвежонка, напротив, она отползла в сторону, подальше от решетки.

– Нет! Мне пообещали, что я могу его оставить! Его проверили, он совсем не опасен!

– Проверка выясняет только то, что мы знаем, и безопасней изучить его изнутри, дай сюда!

– Нет!

Он уже не просто злился – он злился именно на нее. Похоже, на Данику он готовился выплеснуть раздражение на все сразу: загадочные смерти людей, беспомощность военных… ну и за ее уродство, разумеется, без этого никогда не обходится.

Мастер мог бы использовать роботов, тут ему что угодно подчинится. Если бы он мыслил трезво, он бы так и поступил. Но ему хотелось выпустить ярость, и он вошел в клетку сам.

Даника знала, что не победит. Не сохранит то, что принадлежит ей, а может, и не выживет. Но поддаваться она не собиралась. Она не просто прижала медвежонка к себе, она сомкнулась вокруг него всем телом, сжалась, готовясь к неизбежному.

Мастеру было тесно в клетке, тут он задерживаться не стал. Он перехватил Данику за те лохмотья, что смотрелись особенно убогими на фоне его новой одежды, и выволок на площадь. Там уже собирались военные, операторы и другие Мастера Контроля, но близко никто не подходил.

– Не надо! – умоляла Даника. – Вы же обещали! Вы обещали оставить его мне, он мой!

Она даже позволила себе посмотреть на того Мастера, который дал ей слово. Слезы уже застилали глаза, туманили весь мир, но она его все-таки нашла… Это ни к чему не привело. Старший мужчина смотрел на происходящее с укоризной, даже сказал что-то младшему Мастеру, но вмешаться не попытался.

А тому быстро надело ждать и слушать мольбы девочки. Он ударил ее, сильно, больно… Под его ногой что-то хрустнуло, и стало трудно дышать, но сдаваться Даника не собиралась. Она продолжала просить его:

– Оставьте, у меня же больше ничего нет, он мне нужен!

Кто-то кричал ей, чтобы успокоилась, выполнила приказ, не умирала так глупо… При этом они готовы были позволить ей умереть, если она сама виновата. Мастер же и вовсе не говорил с ней, он просто бил, а она терпела. В какой-то момент и умолять уже не получалось, она заходилась в хриплом кашле, перед глазами плыли черные пятна, но она все равно не сдавалась, держалась до последнего…

Только это не могло продолжаться вечно. От боли Даника потеряла сознание, ненадолго, всего на пару секунд, но этого хватило. Мастер пинком развернул ее тело, как ракушку, и достал оттуда пропитанного кровью плюшевого медвежонка. Когда Даника пришла в себя, игрушка уже была у него. Она хотела просить его и не могла, голос не слушался. Ей только и оставалось, что тянуть к нему руку с переломанными пальцами, чувствуя, как слезы снова жгут глаза. Она знала, чем все завершится, его тут никто не остановит, никто не посмеет, не ради ублюдка так точно…

Но кто-то все-таки посмел.

Темная фигура появилась рядом с Мастером резко, неожиданно, так быстро, что Даника даже не сумела разглядеть, откуда она взялась. Будто из воздуха возникла! Мастер тоже ничего подобного не ожидал, он только и успел, что бросить на фигуру удивленный взгляд. Ну а потом раздался оглушительный треск ломающихся костей, и Мастер взвыл, глядя на собственную руку, теперь изогнутую под невозможным углом. Пальцы больше не подчинялись ему, медвежонок из них попросту выпал, плюхнулся в грязь, и Даника тут же поползла к нему. Ну а Мастер Контроля, всего секунду назад такой страшный, как будто всемогущий, с криком полетел в сторону, прокатился по площади, а потом застыл возле руин.

Сначала Даника снова прижала к себе медвежонка, а потом только рискнула поднять голову – и увидела самое прекрасное создание на свете. Прекрасное не как человек, не как женщина, а как нечто большее, божество, превосходящее любого Мастера – и любое чудовище.

Выглядело оно при этом как молодая женщина с черными волосами, светлой кожей и ясными глазами, в одном из которых будто поселилось зеленое сияние. Она улыбалась Данике… по-настоящему улыбалась, без презрения! Совсем как мама и бабушка когда-то…

Рядом с ними о чем-то испуганно переговаривались люди, и до Даники долетали повторяющиеся слова, такие, как «жрица» и «воплощение». Но девочка не знала, что они означают, да и не хотела знать, не до того ей было. Может, она вообще умерла и попала в то самое «все будет хорошо», о котором не раз говорили старшие? Ведь иначе у создания, способного побить Мастера Контроля, не было причин улыбаться ей!

Но дальше все стало еще более странным, невозможным… и волшебным. Женщина скинула с плеч длинный плащ, расшитый изумрудными нитями, и завернула в него истекающую кровью Данику. А потом подняла на руки, легко, как будто девочка вообще ничего не весила, и объявила всем, кто смотрел на них в этот момент:

– Ребенок теперь под моей защитой. И я рекомендую запомнить это всем, особенно тем, у кого от жажды мести чешется везде, где только можно. Если вы не в состоянии сдержать свое слово, придется вас тренировать, как животных!

Она говорила что-то еще, но Даника уже не слушала. В ушах звенело одно-единственное слово: ребенок. Не ублюдок, как всегда, а ребенок! А значит, человек… Она все еще человек, даже если ей много-много лет говорили, что это не так.

Осознав это, Даника впервые за долгое время, уже никого не стесняясь, позволила себе расплакаться навзрыд, доверчиво прижимаясь к вступившемуся за нее божеству.

Глава 3

Обучение проходило по большей части именно так, как ожидал Марк. Остальные студенты старались его не замечать. Преподаватели посматривали с тем же презрением, что и глава Объекта. Появление в его комнате клеща сочли «досадным несчастным случаем» – и не более того. Марка все это не волновало, он был к такому готов.

К тому же, плюсов оказалось больше, чем он предполагал. Первым из них стало то, что его память по-прежнему работала безупречно. Да, ему не хватало базовых навыков управления боевыми дронами, но он быстро наверстывал упущенное. Он понял, почему не заметил коды в свой первый день здесь, как заглядывать за защиту, чем управление военными машинами такого уровня отличается от управления медицинскими – или вообще гражданскими. Он не мог изучить все это за день и на следующее утро проснуться героем и всеобщим любимцем. Но он шел к своей цели невозмутимо, шаг за шагом, и его это полностью устраивало.

Вторым бонусом неожиданно стала Леони Жиро. Она сама подошла к нему знакомиться в конце первой недели его пребывания в Объекте. Марк невольно насторожился, решил, что это очередной розыгрыш со стороны студентов, они уже пытались таким развлекаться. Он не шарахался от Леони, просто держал дистанцию при каждом ее приступе дружелюбия. Но и она не отступала, да и ничего особенного не происходило. Постепенно он принял тот факт, что нет никакого тайного умысла. Он просто интриговал Леони, как интригует необычный зверь или незнакомый инструмент.

Девушка эта как раз была из типичных для Объекта-21 студентов. Высокая и худенькая, очаровательное создание со светлой кожей, усыпанной крупными веснушками, и тугими рыжими кудрями, она будто застыла на грани между детством и взрослением. Леони еще умела улыбаться искренне и хохотать, не таясь. Да и с чего бы ей терять этот навык? Звездный ребенок, не знавший горя… Она родилась в Пригороде, на первом же тестировании показала выдающиеся результаты. С тех пор за ней присматривали, перепроверяли, наконец убедились, что у нее редкие способности к контролю, и уже в десять лет отправили в лучшую военную академию.

Леони была не просто хороша, она была великолепна. Она не говорила о таком напрямую, она была по большей части лишена тщеславия. Однако Марку оказалось несложно сделать соответствующие выводы из ее рассказов об учебе. Она идеально чувствовала нити контроля, умела управляться с любыми роботами – и практически в любом количестве. Ее это не утомляло, скорее, развлекало. Нет, Леони понимала, какую важную роль ей предстоит сыграть в мире Черного Города. И все равно она никак не могла избавиться от ощущения, что происходящее с ней и остальными – одна большая бесконечная игра.

Спустя восемь лет она вместе со всеми направилась на выпускной экзамен, после которого должна была стать частью одного из патрульных отрядов. Но судьба распорядилась иначе: талантливую студентку заметила Императрица.

– Это одно из Воплощений Черного Города, – доверительно сообщила Леони. – Ну, я не буду тебе объяснять, кто они такие, ты и без меня знаешь. Она решила, что из меня получится отличный Мастер Контроля, и направила меня сюда.

– Получается, боевого опыта в полевых условиях у тебя нет? – уточнил Марк.

– Не-а. Но у нас в академии было много практических занятий, это то же самое!

Марк сильно сомневался, что это действительно то же самое. В медицинской академии практических занятий хватало, однако они серьезно отличались от работы в полевом госпитале. Впрочем, говорить об этом Леони было бесполезно. Она явно симпатизировала ему, причем искренне, но она и мысли не допускала, что он может знать о мире больше, чем она.

Именно от Леони Марк выяснил, что к нему приклеилось прозвище Отец. Подход был бесхитростный, потому что среди студентов обнаружился и кое-кто постарше, мужчина лет шестидесяти, и его давно уже звали Дед. Ни он, ни Марк не собирались отзываться на нелепые клички – равно как и объяснять, что Марк, например, старше окружающих лет на пятнадцать максимум, и зачать всю эту буйную шайку ему было бы проблематично, хотя при большом желании возможно.

Леони обучалась в Объекте-21 больше года, поэтому она знала всё обо всех. Это оказалось неожиданно удобно, хотя Марк не стал бы избегать ее компании, даже если бы она не была живым справочником. Он не нуждался в поддержке, но и не отказывался от союзников, если они сами появлялись на пути.

– Получается, назначение Мастеров Контроля Воплощениями – более распространенная практика, чем мне сказали? – спросил однажды он.

– Вообще-то, это супер редко! – отмахнулась Леони. – Не смотри на меня и других девочек!

– Других… девочек?

– Нас тут пятеро – тех, кого отобрала Императрица. Но это же Императрица! Как будто ты не знаешь!

– Нет. Как ни странно, не знаю.

Так он и выяснил, что некоторые Воплощения стремились набрать себе свиту побольше. Та же Императрица своим приказом отправляла на обучение всех, кто проявлял к этому хоть какую-то склонность. Далеко не все они становились в итоге настоящими Мастерами Контроля, некоторые возвращались на службу в армию, просто с дополнительными знаниями. Но Императрицу это не расстраивало, качество она компенсировала количеством. В итоге на территории Черного Города уже работало немало Мастеров, хоть чем-то ей обязанных.

Тут Марку невольно вспомнились слова Гекаты о верности. Он пока не разобрался до конца, какую роль играет свита, но допускал, что это важный ресурс для Воплощений.

– А ты редкость, – оценила Леони на одной из лекций, показавшейся ей особенно скучной.

– Почему?

– Я не слышала, чтобы Жрица брала себе кого-то… Если честно, я ее даже не встречала ни разу! Но мне очень любопытно. Все Воплощения совсем разные, ты знал? У каждого свое безумие, и про Жрицу всякое говорят…

– Что именно?

– Не важно, – спохватилась Леони. – Я ведь не знаю на самом деле, какие у вас с ней отношения! Вдруг ты ей каждое мое слово передашь? А про нее говорят, что она злопамятная и оскорбления не прощает!

Марк сомневался, что Геката действительно так серьезно относится к каждому слову, сказанному про нее, но решил не давить. Его сейчас больше интересовало другое:

– А тот, кого вы прозвали Дедом… Он тоже из чьей-то свиты?

– Он? Нет, конечно! – Леони рассмеялась так, будто не было на свете шутки забавнее. – Его выбрал Колесо Фортуны!

– Это говорит мне меньше, чем тебе кажется.

– Никак не привыкну к тебе… Ты как будто с другой планеты свалился, самых простых вещей не знаешь! Как бы тебе объяснить… У Императрицы есть обязательная свита, все, кто станет Мастерами Контроля с ее помощью, должны вернуть ей долг. Жрица тоже наверняка что-нибудь у тебя попросит, она готовит тебя для себя, как помощника, что ли. Но Колесо Фортуны ничего ни у кого не просит. Он просто определяет, каким должен стать мир.

Леони казалось, что такого объяснения достаточно. Об остальном она говорить то ли не хотела, то ли и вовсе ничего не знала. Марк же сделал мысленную пометку: обсудить Колесо Фортуны с тем, кого он прислал.

Но с этим придется подождать. Старший мужчина уверенно держался сам по себе, в компании он не нуждался – совсем как Марк. Но если Марка Леони нашла сама, то в случае старшего одиночество было устоявшимся и давним. Марк предпочитал вливаться в местную жизнь постепенно и ни с чем не спешить.

Особенно при том, что он пока не разобрался даже с основными проблемами, главной из которых были коды. Нет, он знал больше, чем раньше – но не знал достаточно. Он не добрался и до уровня оператора боевого дрона, об уровне Мастера Контроля мечтать не приходилось.

Это, разумеется, не радовало преподавателя контроля. У Иовина Бардаса вообще был свой взгляд на роль Мастеров в жизни Черного Города. Причем взгляд этот Мастер-оператор любил излагать студентам, даже если тема лекции обещала нечто совершенно иное.

– Посмотрите, что рассказывает нам история, – вещал он, прохаживаясь туда-сюда по кабинету, созданному на месте амфитеатра парка аттракционов. – Люди долгие века были большим сокровищем, чем золото. Армия без хорошего полководца бесполезна, какой бы многочисленной она ни была. Поэтому полководцев противника убивали при первой возможности, а простые солдаты с готовностью отдавали свои жизни, чтобы их защитить. Сегодня точно так же дела обстоят с Мастерами Контроля. Мы выше военных. Выше инженеров и даже изобретателей. Над нами только Черный Город!

В этот момент одна из студентов, девушка с длинной черной косой, демонстративно прочистила горло. Иовин мрачно покосился на нее, но все же поспешил уточнить:

– И Воплощения, разумеется. Воплощения тоже над нами. Я просто считаю их частью Черного Города, потому и не стал уточнять!

Леони, уже привычно сидевшая рядом с Марком, наклонилась к нему и шепнула на ухо:

– Это Нико, она из наших, между прочим!

– Свита Императрицы?

– Ага! И ее Императрица подобрала на поле боя, не знаю всех подробностей, Нико не говорит… Но она крутая. Видишь, ее даже Бардас побаивается! Хотя он любит заливать о крутости Мастеров. Что еще ему остается?

Тут она определенно сказала правду, которая кому-то показалась бы жестокой, но Марк уже достаточно хорошо изучил Леони, чтобы не сомневаться: она не иронизирует. Просто с детской честностью называет вещи своими именами.

Иовин Бардас, рассказывавший им о величии и избранности, перемещался исключительно с помощью кибернетического тела. Его собственное, облаченное в утягивающий костюм, располагалось в прозрачной капсуле с поддерживающей жидкостью. Именно к этой капсуле крепилась система жизнеобеспечения, а еще – металлические ноги и манипуляторы, которыми пользовался преподаватель. Над поверхностью капсулы оставалась лишь его голова, удерживаемая эластичными лентами. Иначе нельзя: Иовин был парализован уже много лет.

Состояние его тела рассказало бы об этом, даже если бы Марк не выяснил правду у Леони. Иовин когда-то был среди практикующих Мастеров Контроля, он не боялся никого и ничего… Как оказалось, напрасно. В одной из битв он был ранен так серьезно, что его поначалу приняли за мертвеца. Когда выяснилось, что он все-таки жив, его товарищи по оружию обрадовались: для своих лучших детей Черный Город не жалел ресурсов, его медицина разве что мертвеца оживить не могла, все остальное считалось возможным.

Впрочем, радость была преждевременной. Оказалось, что в битве с тварями, выползшими из пустоши, Иовин подхватил один из мутировавших, даже не получивших название вирусов. Из-за этой дряни его тело поддавалось лечению, но отвергало любые протезы, а только они и могли поставить Иовина на ноги. После года безуспешных попыток найти спасение медики были вынуждены признать, что к прошлому боевой офицер уже не вернется. И хотя теперь Марк видел перед собой иссушенное жалкое тело, крупный скелет, обтянутый бледной кожей, он по искаженным татуировкам мог определить, каким мускульным рельефом Иовин обладал когда-то. Этот человек был сильным, по-своему неудержимым – и вмиг оказался заперт в вечной тюрьме собственного тела.

Кого-то другого это сломало бы, но Иовин сосредоточился на другом: его разум по-прежнему работал безупречно, вирус не блокировал нейромодуль, который уже был установлен в момент заражения. Так что даже теперь Иовин мог контролировать практически любую машину – и учить этому других. На фоне того, что он преодолел, его разговоры о величии и избранности Мастеров Контроля были понятны и простительны.

Увы, для Марка это означало даже большую неприязнь, чем в случае с другими преподавателями. Само его присутствие было вызовом для Иовина, а каждая новая неудача воспринималась чуть ли как личное оскорбление. Марк уже не сомневался, что, если дело дойдет до экзамена, этот преподаватель точно отыграется на нем по полной.

Пока же ему только и оставалось, что слушать лекции, пытаясь понять, почему основные коды ему еще кое-как поддаются, а дополнительные ускользают – хотя во время работы хирургом он был способен на более тонкий уровень контроля. Ответа у Марка не было, и начало практических занятий ему пришлось просто принять как неминуемую беду.

В этот день они вышли на открытое пространство. Туманы ненадолго отступили, но небо оставалось затянутым стальными тучами, и в воздухе завис сырой холод. То и дело налетал ветер, сильный, будто разозленный чем-то. На открытой площадке укрыться от него не получалось, а уйти с нее они не могли.

Иовин никаких неудобств не испытывал, его защищала стеклянная капсула. К тому же Марк, при всем своем медицинском опыте, не брался сказать, как много вообще способен ощущать пораженный вирусом Мастер. Вероятнее всего, из всех радостей Иовину остались только моральные… среди которых издевательства над студентами вряд ли занимали последнее место.

Когда они вышли, на площадке их уже ожидали роботы – с десяток, а то и больше. Эти относились к классу «Офицер», но подвиду, который Марк увидел здесь впервые. «Атакующие» были намного сложнее тех машин, которые ему прежде доводилось брать под контроль. Да, это означало куда большие возможности… и огромную нагрузку.

– Эти роботы работают на трех частотах, – предупредил Иовин. – Вы уже знаете, что это такое. Они полностью настроены. Это, конечно, поблажка… Если вы научитесь здесь управлять подготовленными кем-то другим машинами, вы станете хорошими операторами, но не Мастерами. Истинный Мастер использует собственные коды, а не стандартные. Многие из вас умеют их писать, однако мы сделаем скидку для тех, кто еще не умеет… этого. Да и многого другого. Сегодня я разделю вас на группы из пяти человек. Вы выведете выданных вам дронов в центр круга, ваша задача – вышвырнуть за его границу соперников, но остаться внутри самим. Больше всех баллов получит тот, кто покинет круг последним, меньше всех – тот, кому дадут под зад первым.

Марк даже не сомневался, что окажется в первой же группе – и был прав. Его Иовин не любил куда больше, чем старшего мужчину. Впрочем, старшего в эту же группу включать не стали, а значит, для него подготовили собственный раунд издевательств. Не привлекли и Леони, а вот Нико как раз выбрали, да еще трех студентов, которых Марк знал совсем плохо.

– Готовы? – поинтересовался Иовин. И, не дожидаясь ответа, приказал: – Начинайте!

Марк прекрасно знал, что проиграет. Это не было признаком упаднического настроения, он просто здраво оценивал свои возможности. Интрига заключалась лишь в том, сколько ему удастся продержаться.

Он был готов к провалу – но не к такому позору. С образованием или нет, он сражался во многих битвах, он даже помог Воплощению – возможно, спас ей жизнь, они никогда не обсуждали это. Он умел выживать…

Только все это вмиг потеряло значение. Когда настал момент боя, Марк почувствовал себя не новичком даже, а ребенком, которому впервые предложили взять контроль над роботом. Только дети начинают обучение с игрушек, а ему досталась самая совершенная машина из всех, которых ему доводилось касаться.

Уже это давило на него, а воздух перед ним внезапно начал полыхать. Марк, ослепленный сиянием, даже не сразу понял, что происходит. Он прикрыл глаза, огляделся по сторонам, пытаясь разобраться, видят ли остальные то же, что и он. Нет, их это не коснулось – одни не обращали на него внимания, другие косились с удивлением, однако никто даже не думал щуриться.

Тогда до Марка дошло, что света на самом деле нет. Просто он видит настолько много кодов, что они закрывают собой все окружающее пространство, заменяют солнце в пасмурный день. Он не представлял, где заканчиваются коды его робота и начинаются коды вспомогательного оборудования Объекта. Он попытался взять под контроль хоть что-то, но за попытку пришлось заплатить острой болью, ударившей в висок.

Остальные, может, и не понимали, что с ним творится, но жалеть его точно не собирались. Они напали сразу же, а Марку только и удалось, что сдвинуть робота на пару шагов. Это, конечно же, ничего не изменило… Предполагалось, что это будет битва всех со всеми. Но остальные четверо будто забыли об этом, они бросались только на него.

Если бы они хотели просто вышвырнуть его за пределы обозначенного круга, все закончилось бы очень быстро. Но они, не сговариваясь, изменили цель. Они сделали это битвой, они атаковали его в полную силу, уничтожая робота так, будто он был их истинным врагом. При этом они не давали ему покинуть пределы круга – не хотели, чтобы забава завершилась раньше срока. Иовин стоял достаточно близко, он все видел и все понимал – не дурак же! Но он не вмешивался, а наблюдать за его реакцией у Марка не было времени.

Он попробовал сопротивляться, сам не зная зачем. Коды перед глазами превратились в мешанину, сплошную пелену, окрашенную разными оттенками неона. Головная боль нарастала, дополняясь тошнотой, Марк почувствовал, как из носа скользнули тонкие ручейки крови. Он оказался не готов к такому, он не сдавался… только это ничего не изменило. В какой-то момент робот, доверенный ему, просто развалился на части от очередного удара, изошел искрами, и вот тогда остальные студенты небрежно швырнули его обломки за пределы круга и продолжили битву.

Марк не смотрел на них, пока не мог. Головокружение стало слишком сильным, он не удержался на ногах, опустился на одно колено. Поднес руку к лицу, и ладонь тут же наполнилась кровью, похоже, травма сосудов была сильнее, чем он предполагал. Но почему? Так не должно было случиться!

Когда зрение наконец прояснилось, он увидел перед собой металлические ноги, на которых перемещалась система жизнеобеспечения Иовина.

– Оправились, господин Вергер? – с усмешкой поинтересовался Мастер. – Или вам нужно больше времени, чтобы утереть кровавые сопли?

– Что-то пошло не так, – глухо отозвался Марк. – Я видел намного больше кодов, чем вы упоминали на лекциях.

– И это ваше оправдание?

– Я должен оправдываться?

– Разумеется. Вот за это, – Иовин ударил ногой по одному из обломков. – Из-за вас была потеряна дорогостоящая машина.

– Из-за меня, значит?

– У вас еще и со слухом проблемы?

Ярость все-таки вспыхнула, даже душа Марка, спокойная и холодная, как утренний туман, не была защищена от чужой глупости. Но он без труда удержался, не сорвался, поддавшись порыву. Иовин – не проблема, а досадное обстоятельство. Проблема – то, что Марк ослеп во время боя, пусть даже тренировочного.

– Я не пытаюсь оправдаться, я говорю правду, – терпеливо пояснил он. – Я видел слишком много кодов. Так много, что они слились в единую пелену. Что это может означать?

– Даже не знаю… То, что вы не на своем месте?

Он не готов был рассматривать проблему всерьез, Марк видел это. Иовин уже закрылся щитом из иронии, он был уверен, что перед ним всего лишь жалкий неудачник, который от переизбытка наглости претендует на священное звание Мастера Контроля. Так что нормального обсуждения не будет…

Ну да и ладно, кое-что важное Марк все равно понял. Ситуацию, которую он описал, все эти слившиеся коды, Иовин вполне искренне счел невозможной. Значит, все куда серьезней, чем недостаток подготовки… Но это ничего, Марк всю жизнь справлялся сам, справится и на этот раз.

Он поднялся на ноги, раздраженно стряхнул с руки капли крови и уверенно посмотрел в глаза наставнику.

– То, что произошло сегодня, означает, что я отчислен?

– Увы, нет, – поморщился Иовин. – Это лишь означает, что вы обходитесь нам всем слишком дорого.

– Сочувствую. Тогда давайте сделаем так, чтобы это больше не повторялось.

– Упрямитесь? Не слишком благоразумно, но – как хотите. Значит, будем и дальше ломать оборудование, пока вы не одумаетесь и не поймете, что вам здесь не место. Главное, чтобы ради этого знания не пришлось сломать еще и вас, господин Вергер.

* * *

Гекате отчаянно не нравилось то, что тут творится. Причем не только на этой площади – проблема была куда масштабней и появилась не этой ночью.

Беженцы погибали всегда. Не все, конечно, но аномалией это не считалось. Даже на контролируемой территории многие не добирались до Объектов, Черный Город этому не то что способствовал – не препятствовал просто. Да и понятно, почему: ему не нужны были все, ему нужны были сильные.

Однако в тех случаях было понятно, от чего умерли люди, всегда. И вот теперь случилось это… Третий раз уже. Тенденция.

Нужно отметить, что первый раз никто толком не распознал как нечто особенное. Среднего размера караван вдруг перестал выходить на связь между пунктами контроля. Означать это могло что угодно, в том числе и побег, поэтому операторы отправились на проверку – а нашли только мертвые тела. Точнее, сначала они нашли машины и парочку кое-как собранных охранных роботов, которых беженцы тащили с собой. Все это оставалось на своих местах, как и нехитрый скарб людей, исчезли только сами люди. А потом нашлись… Под большим мостом, в прошлом служившим для перемещения автомобилей, прибитые к его полотну – с обратной стороны. И точно так же, как и теперь, разделенные на части.

Тела тут же проверили, протокол был соблюден. Искали ловушки, указания на болезни, мутации, паразитов… Ничего не нашли. И точную причину смерти так и не определили. Но все же тогда ситуация казалась не слишком странной, и гибель каравана приписали крупному хищнику, непонятно как пробравшемуся из пустошей. Он до сих пор числился непойманным, Геката уже проверила это.

Второй раз оказался более… впечатляющим. Повторение ситуации: снова небольшой караван, снова исчезновение во время ночлега, вскоре после прохождения пункта контроля. Погибли все, и все были разделены на части, но из этих частей кто-то выстроил дикую инсталляцию в полуразрушенном доме. Пол, выложенный ногами. Грязные сосуды, полные глазных яблок. Руки, покрывающие потолок… Зрелище получилось чудовищное, не каждый Мастер Контроля мог там находиться, не говоря уже об операторах.

Произошедшее было достаточно пугающим, чтобы привлечь внимание. Правда, найти причину столь необычной гибели все равно не удалось, но кто-то из солдат на пункте контроля вспомнил, что в караване был очень странный путник: старик, толкающий вперед тележку с игрушками. Среди того кровавого месива, что обнаружилось в доме, сложно было бы выделить старика, даже если он там был… Однако тележку так и не нашли, это стало отправной точкой.

Чуть позже выяснилось, что и в первом случае на пункте контроля мелькнул молчаливый старик, о котором даже в караване никто ничего толком не знал. Почему его не задержали тогда? Да мало ли в пустошах одиночек! А что игрушки мастерит… Так всякий по-своему спасается от безумия! Оружия у него не обнаружили, тогда этого хватило.

И вот этот старик мелькнул снова – при очередном необъяснимом массовом убийстве. Теперь никто уже не назвал бы это совпадением. Да еще и выжившая есть, способна описать его… Что это, удача, его ошибка? Или провокация? Может, девочка – это и вовсе живая ловушка?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.