# Страницы Мира. Часть Первая

Никита Ковальчук

Однажды небосвод озарила ярко-голубая комета, что случалось не чаще, чем два или три раза в несколько столетий. Она ниспала на Вайротрин – далёкий и забытый мир. И в том месте, куда она обрушила свою разрушительную силу, зиял разлом, который исторгал из себя невиданное количество энергии. То была магия. И родилась из неё та сила, что способна изменить судьбы многих людей.

И слышны до сих пор отголоски той битвы:
Свет борется с Тьмой,
Тьма борется с Светом,
И в этом есть изначальный смысл Вселенной.


«Страницы Мира. Часть Первая»

Никита Ковальчук

## Глава 1

Время шло, и вокруг миров всё больше сгущалась первозданная тьма, что некогда заполняла всю Вселенную. Она пробудилась. Ей удалось освободиться от оков, сдерживающих её со времен исхода Великой Битвы, и проникнуть в душу того, кто был призван оберегать всё сущее, того, кто поклялся сражаться за всё, что было ему дорого: за жизнь, за братьев и сестёр, и за вселенную.

Когда-то Вайротрин был избран Хаосом для рождения своих детей – Древних – для последнего сражения. И вот, спустя много тысячелетий после того, как первородные Творцы были заперты в Чертогах Забвенья, на этот мир снова упал всевидящий взгляд.

Однако игры богов ещё очень долго не тревожили умы смертных, что позабыли о них. Города множились, поля расцветали и приходили в запустение, народы рождались и умирали, а Пылающий Гигант – самая яркая звезда небосвода – всё также неизменно предвещал и закат, и рассвет. Ветры, всемогущие блюстители жизни, неустанно и неуклонно из века в век несли свою животворящую силу по всему Вайротрину, а море, не изменяя своему предназначению, омывало твердь. Таковым всё было в мире людей. И таковым бы и оставалось. Но родился однажды мальчик из звёзд, что полыхали чистой и непорочной энергией вечности.

Жил он в работном доме, больше похожем на сиротский приют, расположенном на окраине города, полного зловоний, и о том, как он попал туда не знал почти никто, кроме старой и уважаемой всеми няни. Она приглядывала за всем этим пристанищем для детей, которых родители предпочли забыть. Берта – так звали ту самую няню, всегда хранила молчание, когда её спрашивали о том, как маленький мальчик оказался у них. На тот момент ему было от роду всего шесть лет и, зная непонятно откуда одно единственное слово «Эренар», постоянно твердил его. Даже на простые вопросы отвечал им же. Так оно прижилось к нему и впоследствии превратилось в его имя.

К своему семилетию мальчик начал проявлять недюжинные умственные способности: умел неплохо читать и писать. Пристрастился к чтению книг. Однако на общих занятиях для детей, Эренар не слушал объяснения воспитателей. Вместо этого он уходил в себя, отстраняясь от окружающего мира. Но такой изрядный ум, выделяющий его из толпы других сирот, влечёт за собой последствия. У него не было друзей среди сверстников – никто не решался даже заговорить с ним, и потому он был отчуждён от всех. Подобное чувство наряду с одиночеством преследовало его, как в младшем, так и в более старшем возрасте, впрочем, как и других детей. Пожалуй, только это их всех и объединяло. Страшно подумать, что делает одиночество с людьми и особенно с теми, кто наиболее всего раним. Оно может как оградить человека от внешнего мира, так и наоборот – заставить его бесконечно тянуться к нему в попытке ухватиться за что-то важное, чего ему так не достает. Вместе с тем оно может и воспитать в человеке выжигающую изнутри злобу. Однако, чем быстрее человек поймёт, что мир прекрасен, чист, честен и не обезображен ровно настолько, насколько позволяет он сам, то, быть может, удастся взглянуть разумно на происходящее вокруг.

Спустя какое-то время в приюте начали пропадать вещи. Никто, конечно, не сомневался в том, за кем стояли эти пропажи, но зачем и почему они понадобились Эренару, никто не ведал. К тому же, никто не мог доказать его причастность к этим мелким преступлениям. Хотя, если говорить начистоту, то он действительно воровал вещи. Наверное, из-за того, что ему было одиноко, а те предметы, которые он получал нечестным способом, привносили в его жизнь что-то поистине особенное. Обычно в число украденного входили личные вещи: заколки, нитки, которыми шили, и столовые приборы, которыми чаще всего пользовались. Был ли кто-нибудь ещё в этом приюте настолько же одиноким, что мог отважиться взять частичку другого человека, которая заключена в его личной вещице?

Когда же Эренар запирался в своей крохотной комнатке (мальчикам и девочкам до шестнадцати лет выделяли отдельную комнату), то зачастую мог или разговаривать с самим собой от недостатка общения, или читать простейшие книги, которые он заимствовал у старенькой Берты. Остальные мальчишки не разделяли его интересов. Им больше нравилось без спроса выбегать на улицу, донимать работниц или толпой собираться у окна и бросаться в прохожих шариками, сделанными из всевозможного мусора, который им попадался. Иногда, конечно, затевали меж собой драку, которая нередко кончалась поломанным носом или того хуже – выбитыми зубами или порезанными лицами. Мальчишек это забавляло. Но не Эренара. В нём не было такой жестокости и потому ему были чужды и во многом непонятны развлечения своих сверстников. В свободное время он больше всего любил рисовать. В ход шло всё, что попадалось под руку: обрывки книжных страниц, стены и даже потолки. Однако самым излюбленным местом, где он мог бы спокойно уединиться, являлся подвал, а точнее стена, которую заслоняла занавеска, скрывающая за собой то, что было необходимо для уборки в доме. Прятала она и выцарапанные «шедевры» Эренара, которые он, к всему прочему, покрывал углём для пущей наглядности (уголь, к слову, он брал из общей печи, проникая в главный зал, когда наступала ночь, в обход всех запретов). Конечно же, деяния мальчика не могли остаться незамеченными, и если его отлавливали за этим занятием, то заставляли очистить всё добела. Иногда принуждали и к мытью полов кладовой. Но самое изощрённое наказание из всех – стирка, что длилась ровно те два дня, в которые остальным, менее провинившимся детям, разрешалось выйти на улицу, конечно, в сопровождении и под присмотром служащих приюта.

– Это самый странный мальчишка! – фыркнула служанка, обращаясь к мерно покачивающейся в кресле-качалке старушке.

– Да, странностей ему не занимать… но я уверена, что он изменится, – отвечала она как всегда ласковым тоном, когда речь заходила об Эренаре.

– Пустоголовый сорванец, к тому же он явно нечист духом, – сухо отрезала она.

Мирта – так звали ту самую служанку. Дети её не любили. Она их тоже. Но особую жестокость и неприязнь Мирта питала именно к Эренару. Его странности пугали её и злили.

– Не будь такой суеверной, – с улыбкой на лице отвечала старушка, пропуская мимо ушей злословие.

Так жизнь Эренара текла одним днём за другим, и все они были неотличимы друг от друга. Недели превращались в месяцы, а они в свою очередь оборачивались в долгие года, которые формировали его внутренний мир. По мере взросления мальчик понял, что мир, о котором он мог прочитать только в книгах, совсем не такой, в котором он жил. Реальность была суровой, холодной и одинокой. Был ли он кому-то нужен? Он часто задавался этим вопросом каждый раз, когда предполагаемые родители приходили в работный дом выбирать детей, словно на выставке. Но, как часто это бывало, никто не обращал на него внимания. Однако на удивление, Эренар ничуть не утратил ни веру в возможность на лучшую жизнь, ни в ту животворящую надежду, которая всегда поддерживала его. Эренар никогда не давал возможности усомниться в своих идеалах, а если такое и происходило, то спорил, отстаивая свои убеждения до конца. У кого-то такие качества вызывали смех, у кого напротив – сожаление. Однако это было неважно для него, то ли потому, что он привык к такому отношению к себе, то ли потому, что попросту не предавал значения.

По истечению какого-то времени Эренар перестал воровать, больше не видя в этом никакой надобности. Теперь он проводил целые дни, наряду с ночами, за книгами, наслаждаясь мирами, описанными в них. Раз в неделю ему предоставлялась возможность покинуть приют под присмотром одного из воспитателей. Один час он тратил на то, чтобы взять книги у хозяина лавки – Тома, а в оставшийся забегал в маленький дом-пекарню, с которым у него связано много тёплых воспоминаний, и покупал небольшую горячую булочку (немного денег ему давала Берта). Книги были о путешествиях, скорее всего потому, что Эренару хотелось вырваться из его маленького ограниченного мира, и приключениях, и о настоящих героях, которые прославились своими деяниями. Книги стали его единственными друзьями.

К слову, та самая комнатка, в которой он любил запираться, была обставлена следующим образом: в ней находился небольшой стол, маленький стульчик, скрипящая, неуютная кроватка, иссохший цветок в грязном горшке, разбитое запотевшее окно, прикрываемое оборванными красными занавесками, и личный шкаф (личный не потому, что он принадлежал именно ему, а потому, что Эренару было дозволено складывать туда вещи, принадлежавшие исключительно ему). Дополняли интерьер прогнившие стены вместе с потолком, которые были сделаны из обычного дерева. Они протекали дождливыми ночами, поэтому часто приходилось подставлять кувшины или глубокие тарелки, взятые в столовой. Замерзая и ёжась, крепче укутываясь в свое потрёпанное одеяло, Эренар думал о лучшей жизни. Зачастую за полётом своих мыслей он уходил за границы возможного.

Тринадцатый день рождения обернулся для Эренара самым счастливым днём в его жизни. В тот самый день воспитательница вывела их на прогулку в неподалеку расположенную небольшую рощу – последний зелёный островок в этой части города. Тогда стоял теплый приветливый месяц: облака, озаряемые звездой, медленно плыли по небесной глади, ветер едва колыхал близстоящие деревья, а птицы тянули медленную мелодию. Тогда-то Эренар и нашёл маленького щенка, которого впоследствии оставил себе. Это был лабрадор приятного кремово-бежевого оттенка, которому он дал имя Чарли. Он его скрывал в комнате до тех пор, пока одна из служанок не услышала странный писк.

– Что это ещё за звук?! – своим, как всегда омерзительным, тоном спросила Мирта, зайдя однажды в комнату Эренара.

– Я ничего не слышал, мэм, – страшась, ответил тот.

– Я же говорила не называть меня «мэм», – проговорила она, выкручивая его ухо докрасна.

– Простите, – проскрежетал сквозь зубы мальчик.

Она отпустила его и снова услышала, как кто-то скулит. В этот момент она могла поклясться, что отчётливо слышала омерзительный ей голос щенка.

– Где ты его прячешь, отвечай! – прошипела она, едва сдерживая себя.

– Я не знаю, о чём вы, – пробормотал Эренар.

Мирта оттолкнула его в сторону, наклонилась, чтобы посмотреть под кроватью и, не найдя там никаких следов, отправилась к шкафчику. Послышался лёгкий скрежет. Чарли засуетился внутри своего убежища.

– Наверняка здесь, – проговорила она, отворяя дверцы.

Из темноты на неё посмотрели два жалобных глаза светло-бурого цвета, в которых одновременно трепетал голод и страх. Однако служанку это ничуть не впечатлило, а наоборот разозлило пуще прежнего.

– Да знаешь, что я тебе сделаю за это?! Ты знаешь?! – её голос срывался от крика и ненависти.

– Мирта, оставь мальчика, я сама, – неожиданно для всех послышался голос старушки, стоящей в дверях.

Служанка в мгновение ока выскочила из комнаты, сердито фыркнув. Берта неспеша вошла в комнату, сперва посмотрела не щенка, а затем на Эренара.

– Когда я нашла тебя, ты был ещё совсем маленьким… – начала она. – Я вижу, как к тебе здесь относятся… Ты ведь хороший мальчик?

Эренар виновато поднял глаза, наполненные подступающими слезами, и безмолвно посмотрел на неё.

– Можешь оставить его себе, но помни, что за ним следует должным образом ухаживать, – она помедлила, а после многозначительно добавила. – И кормить.

– Спасибо вам! – прокричал он с радостью на сердце и ринулся обнимать старую няню. Её выцветшие голубые глаза были наполнены состраданием и безграничной любовью.

Лицо старушки озарилось в искренней чистой улыбке, и она прижала мальчика ближе к себе, легонько погладив его по чёрной макушке. И так они стояли какое-то время, после чего Берта покинула комнату, предварительно погладив Чарли, который на прощанье облизал ей руку.

Берта всегда нравилась Эренару, а после того, что она для него сделала, он полюбил её так, как никогда прежде. До этого он видел в ней не более чем доброго и несколько неуклюжего человека, который одевался в мешковатую одежду, чтобы скрыть свою старость. Но теперь всё изменилось. Она превратилась в тот прекрасный образ, что никогда не угаснет в его памяти.

***

Время между тем по своему обыкновению без устали шло вперед. Эренару уже исполнилось девятнадцать лет. Недавно он оставил сиротский приют и поселился у старой Берты, которая сама настояла о переезде к ней. Её двухэтажный беленький дом находился на другой окраине города, где не пахло затхлой сыростью, и где было множество небольших зелёных лесов, разбросанных подобно одиноким в море островкам. Он был достаточно хорошо благоустроен и имел приятный фасад, сделанный из прочного серого камня и дерева. Резная дверь дополнялась прямоугольной пилястрой, немного же выше находились миниатюрные балкончики, а подле них располагались окна, что выходили в некоторых местах дома на красивую лужайку, за которой приглядывала сама Берта. Она жила тихо и уединённо, и после переезда Эренара ничего в особенности не изменилось.

Берта выделила ему свою собственную комнату. Она разительно отличалась от той, в которой он жил прежде: стены, потолок и пол находились в отличном состоянии. Кроме того, она была обставлена одной мягкой кроватью с подушками и тёплым одеялом, маленьким читательским столиком, на котором находился подсвечник, стулом с мягкой подкладкой, жёлтыми занавесками, прикрывавшими чистое окно, парочкой платяных шкафов и небольшими книжными полками, на которых мирно покоились учебники по различным наукам, словари, рассказы и новеллы, повести и записки, романы и сказочные поэмы.

К тем летам основные качества Эренара уже успели сформироваться. Он был весьма целеустремлённым юношей, однако вместе с тем не был лишён и некой апатии, время от времени вторгающейся в его жизнь. В остальном он оставался всё таким же неприметным, начитанным и не имел в своей голове никаких особых планов на будущее.

Всё же судьба не уготовила ему размеренной и заурядной жизни.

– Чарли! Чарли! – звал его Эренар из узенького коридорчика.

Со второго этажа через комнату и главный зал, сбивая всё на своем пути, нёсся уже изрядно подросший лабрадор. Казалось, что вместо глаз у него были два сверкающих уголька, в которых теплилась лишь бесконечная доброта и любовь. Завиляв хвостом, Чарли принялся усердно прыгать и облизывать своего хозяина.

– Ну, ну, – произнёс тот, морщась от ласк и смеясь. – А кто пойдет гулять? – вдруг, строго спросил он.

Лабрадор принял выжидающую охотничью стойку и склонил голову набок.

– Гулять идёт, – Эренар сделал многозначительную паузу. – Чарли! – пёс снова прыгнул на него и принялся ластиться.

Как и всегда, когда они отправлялись на прогулку, он одевал ошейник, прикреплял поводок и обязательно предупреждал Берту о том, что скоро вернётся.

Излюбленным местом, где они любили проводить время, был небольшой лесной парк. Он привлекал их своим старческим спокойствием и не многолюдностью. Туда редко, кто заглядывал. Да и, впрочем, Чарли там очень нравилось, потому что только в лесу он мог вдоволь набегаться и погонять птиц, кроликов и других зверьков, которые попадались ему на глаза.

Отпустив с поводка Чарли, Эренар принялся прогулочным шагом идти по уже знакомой тропинке, что время от времени ненадолго терялась за густой изумрудной травой. Ступая по легко ломающимся сухим ветвям, он вскинул голову кверху, увидев безоблачное и холодное сине-голубое небо, и вдохнул как можно больше воздуха. В нос ударил любимый запах прелых листьев. Однако, что-то, едва уловимое сознанию, заставило его обернуться. Вдали из-за высоких диких кустов мелькнула тень.

– Чарли! – голос разрезал гробовую тишину. Каждое движение Эренара, каждый звук, исходящий от него, казался неестественно громким.

Вдруг раздался шелест позади, по его телу пробежали мурашки. Быстро повернувшись, он увидел лишь Чарли, беззаботно гоняющегося за пёстрой бабочкой. Мир снова заиграл прежними красками. Но что-то не давало ему покоя. Эренар ещё раз окликнул своего пса, чтобы как можно скорее уйти.

Но Чарли, как по чьему-то злому велению, застыл на месте. Медленно повернув свою мордочку, он оскалил кровоточащие клыки и стал приближаться к нему, брызгаясь алой слюной. Эренара сковал животный страх. Запах мертвечины, ни пойми откуда взявшийся, начал душить его. Он схватился за горло под оглушительный лай своей собаки. Взор его помутнел, а ноги подкосились. С ним словно кто-то играл. Когда туман перед глазами рассеялся, Эренар снова увидел добродушного и веселого Чарли, облизывающего его дрожащие руки. Он погладил пса, все еще находясь под действием какого-то дурмана, тяжело приподнялся и тревожно стал оглядывать округу, которая словно плыла перед ним. Меж тем тело, одолеваемое подступающим ознобом, начало дрожать. Холод пронзил его члены, а страх сжал грудь в могучие тиски.

Спустя несколько минут, в которые Эренар пытался прийти в себя, кроны на деревьях затрещали, а листья переполошились, будто чья-то незримая воля пронеслась вместе с воздухом, сотрясая под своим натиском всё живое. Голоса лесных жителей на какой-то миг утихли, а затем и вовсе смолкли. Но ненадолго. Птицы, словно сошедши с ума, начали истошно кричать и визжать. После, следуя чьему-то приказу, они запели в унисон протяжную и унылую мелодию. Земля под ногами Эренара в тот момент слегка подергивалась, подобно живому существу. И не мог он разобрать, наяву это происходит или же во сне. Но когда он прикоснулся к ней – она, к его удивлению, действительно двигалась. Что-то инстинктивно подсказало ему бежать, как можно дальше и без оглядки. Так поступил и его верный пёс. В следующее мгновение они уже неслись по лесу незнамо куда. Их одолевал страх.

Остановившись чтобы отдышаться, Эренар, вдруг, понял, что рядом с ним больше нет Чарли. Но в тот же роковой момент он услышал сладко-манящий голос, что призывал к себе. Ноги, словно околдованные, начали вести его против собственной воли к неизведанной темноте густоты леса, в котором мелькали горящие фиолетовым светом два широко расставленных глаза. Их воздействие на разум Эренара было опьяняющим, и через несколько мгновений он, уже ничего не осознавая, поддался сей власти и верно шёл к своей цели, что, не смолкая, призывала к себе созвучным многоголосием. Голову заполонила путаница слов. В этот-то момент, когда опасность была особенно близка, кто-то прикоснулся к Эренару, и он вмиг пришёл в себя. Оглядевшись по сторонам, он заметил старого человека, одетого в бордовые лохмотья, а затем, наконец, почувствовал и его руку на своём плече. Он хотел было воскликнуть, выразив свое недоумение, как неожиданно из тех самых обильно заросших кустов вырвался непонятный тёмный силуэт, воспаривший к верхушкам деревьев.

– Держись меня! – прогрохотал властный голос и Эренар, заворожённый увиденным, не сопротивлялся.

Престарелый незнакомец, чьё лицо было неестественно бледным, настороженно поглядывал то вверх, то по сторонам, прислушиваясь к малейшему шороху. Вдруг, вместе со сломанными сучьями на твердь ниспали несколько больших перьев, а затем и их обладатель начал мелькать среди листвы, будоража воздух своими могучими крыльями.

– Что это? Что происходит? – вырвалось из уст Эренара.

Однако незнакомец не спешил с ответами и оттолкнул юношу подальше в сторону, когда над ними пронеслась тень с огромными заостренными когтями, которые пытались впиться в Эренара. Но он успел вовремя припасть к земле.

– Останешься лежать – умрёшь! – тут же с гневом объявил старик.

Эренар тут же встал и ещё раз взглянул на старика. На его лице отображалась целая смесь эмоций. От простого гнева до сожаления и подобострастного страха.

Неизведанное существо опустилось на твердь где-то поодаль и, приняв человеческий облик, медленно вышло из сени листвы.

– Отдай его, старик! – вызывающе крикнул получеловек, оскаливая свои клыки и сверкая глазами, в которых томилась неутолимая жажда крови.

В одно мгновенье он обернулся в огромного медведя, буро-серая шкура которого была усеяна высохшими шрамами и глубокими порезами. Зверь издал грохочущий рык, что, казалось, заставил задрожать саму твердь, а затем провёл смертоносной лапой по земле, оставив пятипалый след, и ринулся к Эренару, то и дело потряхивая головой с массивной гривой.

– Беги! – приказал незнакомец.

Они скрылись в кустах, которые с превеликим удовольствием растерзал медведь, и направились вглубь леса, застонавшего от треска ветвей и сухой коры.

Эренар добежал до широко разлитого ручья, чьи воды причудливым изгибом сбегали вниз по камням и остановился, чтобы унять пульсирующую боль в висках и попытаться услышать окружающий мир, который вновь неестественно замолк. Он оглянулся и не заметил старика. Он отстал от него ещё несколько минут тому назад, когда они взбирались по крутому холму. Его грудь вновь сковало объятие страха. Именно такого страха, при котором приходит понимание, что вот-вот произойдёт то, что непременно тебя убьёт. Спустя считанные мгновения, он ощутил тяжёлое и прелое дыхание, обрушившееся на затылок, и с дрожью отпрянул назад, увидев всепожирающие глаза, что горели светло-коричневым пламенем. Медведь прорычал ещё более неистово, чем прежде, и одним движением повалил Эренара на твердь, а затем придавил своей лапой его тело, на котором уже начинали появляться мелкие багровые капельки крови, выступавшие из-под одежды. Заострённые когти чудища медленно проникали под кожу. Эренар издал громкоголосый стон от боли и отчаянно вцепился в землю, как тут же мелькнула голубая искра, осветившая его глаза. В тот миг он думал, что умер. Однако неистовое биение сердца и учащённое дыхание говорило об обратном. Когда Эренар почувствовал, что ничего более не сжимает его грудь, он приоткрыл свои веки и увидел поверженного монстра, из пасти которого хлестала чёрно-красная густая кровь. Чудище то поднимало свою голову к верху, то снова в полной беспомощности опускало её.

– Вставай! – словно откуда-то издалека, послышался твёрдый и волевой голос. Следом за ним чья-то дряхлая рука будто бы вернула Эренара обратно в реальность, на долю мгновения придав ему храбрости.

– Что произошло? – выдавил он из себя, смотря как поодаль неизведанное существо корчилось в предсмертной агонии.

– Пора, – произнес старик, посмотрев направо, где уже были видны взмахи крыльев, что попеременно терялись в листве. – Скоро их будут десятки, – он огляделся и проникновенно посмотрел на Эренара, который ещё не мог прийти в себя. – Будет немного тошнить.

Незнакомец схватил юношу за руку и яркие разноцветные вспышки озарили сознание Эренара. Плоть перестала быть оболочкой для его души. Теперь она превратилась в бесформенный огонёк, что проносился по тоннелю, подобному урагану, в котором текли красные, золотые, белоснежные, изумрудные и небесные тона. Они переплетались и смешивались друг с другом в потоке бесконечного вихря.

***

Они очутились рядом с зеркально чистым озером, неподалеку от которого росло огромное могучее дерево, уходившее своими толстыми корнями далеко в толщу воды, отражавшей в себе небесное поле. На ветвях древнего Ниралиона – одного из четырёх Великих Древ – росли огромные спелые плоды рубинового цвета, слегка прикрываемые листвой нежно-алого оттенка. В его толстой буровато-коричневой коре виднелись тонко заострённые мечи, клинки, топоры и секиры с искусно гравированными и позолоченными рукоятями, что были воткнуты в плоть дерева по самый эфес. По округе же на день пути простирался огромный тёмный и густой лес, отличающийся тёмно-нефритовыми листьями и водившимися в нём мелкими травоядными животными, которые выходили только по ночам, чтобы не наткнуться на крылатых хищников, часто охотившихся при свете звезды, что освещает этот мир днём и скрывается ночью, уступая место своей младшей сестре, которая служит проводником для всех ночных тварей.

– Что это было?! – выкрикнул Эренар, который в то же мгновение упал на твердь от жуткой боли.

– Прислужники неведомых сил, – раздался голос старика. – Те твари не успокоятся, пока не найдут тебя. – Во всяком случае ты его убил… – договорил он и угрюмо посмотрел на юношу.

Затем старик перевёл свой взор на сгущавшиеся на юго-востоке сумерки, возвещавшие о приближении ночи, и на ещё ясное небо над головой, на котором уже проглядывались очертания тысячи маленьких звёздочек, что сияли и переливались холодным и чистым светом, дожидаясь полной темноты, чтобы одурманить всякого путника своей неповторимой красотой.

Когда боль немного утихла, и пелена сгущавшегося мрака отступила, Эренар огляделся. Он попытался встать, но слабость поразила его члены, а сознание на какое-то время снова окутал туман. Старик перевернул его на спину, схватил за руку, которую свела судорога, и, открыв маленький флакончик, заставил его испить едва светящейся сероватой жидкости.

– Это должно помочь, – промолвил несколько безразлично старик и отпустил его ладонь.

Эренар смотрел на него всё это время, ощущал свою беспомощность, которая спустя несколько минут начала покидать его. Когда силы окончательно вернулись к нему, он ещё раз осмотрелся по сторонам и заметил Чарли, который бежал к нему со всей поры.

– Ох, Чарли! – прокричал он радостно. – Я думал, что уже не увижу тебя.

Он принялся гладить его, а пёс в свою очередь облизывал Эренара так, словно не видел своего хозяина несколько дней.

– Где мы? – не прекращая гладить своего пса, спросил он.

– Мы в новом мире, осваивайся, – произнес, нехотя, незнакомец.

Осмотрев землю, старик, как ни в чём небывало, начал собирать хворост и валежник, чтобы разжечь костёр, изредка поглядывая на юношу.

Спустя какое-то время Эренар, наконец, окончательно пришёл в себя и всё его внимание привлекло то самое большое дерево. Древо Войны будто шептало ему что-то на ухо, притягивая к себе. Он и не заметил, как оказался недалеко от озера, что светилось изнутри нежно-лазурным цветом.

– Это мне мерещится, – проговорил Эренар ссохшимися губами, подходя ближе к водной глади.

По чьему-то незримому велению он опустил в неё руки. Неимоверный холод охватил их, но не причинил никакой боли. Напротив, разошедшийся по коже мороз, приятно согревал конечности. Он зачерпнул немного воды в ладони и, как заворожённый, стал внимательно разглядывать её. Немного поколебавшись, Эренар решился испить из озера.

– Священной водой не утоляют жажду, – упрекнул старик.

Эренар к тому времени уже успел сделать несколько глотков и только через мгновение осознал, что сказал собеседник. Его охватил кашель и крайнее чувство стыда и замешательства. Чтобы исправить хоть как-то эту ситуацию, он не нашёл ничего лучше, как помочь старику в сборе сухих ветвей для костра. Чарли неизменно следовал за ним, вынюхивая в траве что-нибудь съедобное, а после, как приметил, что Эренар собирает хворост, начал поступать также. Верный пёс брал в зубы по несколько веток и, виляя хвостом, подносил их хозяину. Довольный собой он то припрыгивал, то играючи прижимался к земле. Эренар хвалил его и гладил за ухом, всё время обращая внимание на угрюмого старика. Несколько раз он пытался заговорить, но не решался.

Вскоре хворосту было достаточно, и старик дал понять, что пора разводить костёр, поскольку уже стемнело, а свет, исходивший от озера, был невероятно красивым, но, к сожалению, не мог согреть их и укрыть от хладных объятий долгой ночи, что отступит только перед рассветом, который, как казалось Эренару, будет ещё очень нескоро.

Из его дряхлой костлявой руки вырвалась смирная энергия красноватого цвета, что коснулась сухих ветвей. Следом блеснул маленький огонёк, из которого выросло пламя, перекинувшееся на другие ветки. Старик, предвкушая долгожданное тепло, присел подле костра, подставляя свои руки к пламени, чтобы согреть их.

– А?! – вырвался грудной голос Эренара. Повинуясь замешательству, он отпрянул назад.

– Магия.

– Нет, нет. Постойте. Её ведь не существует, – выговорил сквозь ком в горле Эренар.

– А время? Оно существует? – спросил старик с некоторой долей ухмылки и после продолжительного молчания продолжил. – Ты можешь наблюдать только за тем, как оно себя ведёт. Время заставляет стареть и угасать всё, что есть в мире. Оно разрушает его изнутри и обезображивает до неузнаваемости. Однако только спустя года и целые эпохи создается, что-то по-настоящему стоящее, чего время не коснётся ещё очень долго, но всё же, в конце концов, сотрёт с лица Вселенной. Ты никогда не увидишь напрямую само время, – он помедлил, взвешивая следующие слова. – И что у нас в итоге? Ты не видел время, но видел магию воочию, но предпочитаешь верить в первое, нежели во второе?

– Время хотя бы реально, – проговорил Эренар, как бы указывая на старость своего собеседника.

– Верно, но магия куда более реальна, чем ты себе представляешь. Разбуди в себе мальчишку, что верил в волшебство когда-то, читая книги, в невероятные сюжеты которых он отчаянно верил, – старик взглянул на костёр, а после продолжил. – И хочешь того или нет, но отныне ты герой той самой книги, в которой уже успел поспешно разочароваться, не дочитав до конца.

Он встал, страшно кряхтя, и силой мысли по его ладони разлился яркий огонь, что окутал тонкие кости, не причиняя вреда, а затем, подражая смертельно ядовитой змее, пополз по шее и спустился по рукаву серой высветившейся мантии, скользнул на твердь и погас, растворившись в пыли и воздухе.

– Садись, – отрезал старик, когда увидел, как тело Эренара застыло.

Он поколебался с секунду, смотря то в лес, то на незнакомца.

– Несносный юнец! – выкрикнул тот в явном недовольстве, когда юноша сорвался с места.

Ветка одна, другая, третья, шелест травы, лёгкий возбужденный вой ветра и отдаляющийся огонёк костра – все это смешалось в его обострившихся чувствах. Ноги несли Эренара куда-то вдаль, полагаясь на страх. Неожиданно для себя он наткнулся на что-то плотное и упал на землю, моментально покрывшись опавшими листьями.

– От себя не убежать! – старик схватил Эренара за плечо и попытался привести его в себя.

– Всё это невозможно! – вскрикнул Эренар.

– Невозможен до абсурда ты сам! – разгневался тот, что-то ещё долго бурча себе под нос.

– Дайте мне минуту. Просто дайте одну минуту, – он опёрся о дерево, чтобы отдышаться от бега. – Я читал об этом всем только в книгах. И слышал от различных сумасшедших стариков. Это не должно было становиться реальностью. Только не в случае со мной, –видно, что слова «сумасшедший старик» задели незнакомца и он хотел было выругаться, но сдержал свой пыл.

– Я не знаю. Не знаю даже, где я. И что мне теперь делать тоже не знаю.

– Лантмир, – перебил его тот. – Остальное узнаешь позже.

– Лантмир? – с надрывной насмешкой переспросил Эренар. – Мы не могли оказаться там.

– В самом деле?

Эренар промолчал.

– Нужно вернуться к костру, – продолжил старик. – Ночи здесь не слишком приятные.

Возвращаясь обратно к поляне, они более не разговаривали между собой. Старик лишь изредка поглядывал на Эренара, что-то думал про себя и прикидывал дальнейший ход своих действий. А юноша просто пытался осмыслить услышанное.

– Как вас зовут? – спросил, вдруг, Эренар, смотря на Чарли, который безмятежно лежал на спине у костра.

– Арденион, – произнёс он с нежеланием. – Держался бы ты меня ближе, а не бегал. Я уже не молод, чтобы попросту тратить свои силы, чтобы успокоить тебя.

– Я ещё никогда не ощущал смерть так близко, – проговорил он, спустя какое-то время и потёр свою грудь, скорчившись от фантомной боли.

– Она ближе, чем тебе кажется, но я не намерен причинить тебе вред, – по его лицу скользнула улыбка. – И уж точно не позволю, чтобы это сделал кто-нибудь другой. У тебя теперь множество врагов, однако я не один из них.

– И чем я им всем обязан?!

– Они ненавидят жизнь, как таковую, и в особенности твою. Отныне, как я уже говорил, ты герой своей собственной судьбы, которая хочет желает причинить тебе боль. Ты больше не обычный человек, ничем не выделяющийся из серой массы остальных. Смирись с этим.

– Хотел бы я остаться в той самой массе, – Эренар глубоко вздохнул.

– И я, – произнес Арденион.

– Я не смогу вернуться обратно? – с этими словами Эренар, вдруг осознал, что Берта, возможно, потеряна для него навсегда.

– Забудь свою прежнюю жизнь. Её больше нет. Нравится это или нет, но теперь придётся существовать только тем днём, который нам ниспослали те, в кого мы больше всего верим, – заключил Арденион, подкинув еще хворосту в огонь. Пламя разрослось, принимая в свои объятия и укрывая от ночи, что нередко проявляет неблагосклонность к заблудшим путникам. Но все же иногда она даёт шанс.

Они сидели возле причудливо танцующего огня и ни о чем больше не смели заговорить друг с другом. Каждому хотелось обдумать все события и тщательно взвесить случившееся с ними за последние несколько часов. Им не недоставало слов, им недоставало самих себя.

***

Эренар проснулся посреди ночи в поту, отчаянно пытаясь вспомнить, как уснул. Первым, что приметили его глаза, был старик, лежащий на земле на собственной расправленной мантии. Он подпёр свою голову дряхлой рукой вместо подушки. После юноша перевёл взгляд на спящего Чарли. Пёс беззаботно посапывал возле медленно угасающего костра. Эренар улыбнулся, сделав несколько глубоких вдохов, а затем обратил свой взор к сияющим холодным звёздам, которые открыло ему небо в столь приветливый поздний час. Дыхание постепенно выровнялось и глаза начала застилать пелена сладостного и доброго сна, что уносила его на перистые белоснежные облака, а затем в пучину темноты, которая открыла перед ним свои роковые тайны, обнажив неподдельную красоту сияющих гигантов и зарождающихся галактик, чьи спиральные рукава едва касались тела Эренара. Вселенная улыбнулась ему, потому что человек заметил её, а он улыбнулся ей в ответ, потому что она заметила его.

## Глава 2

Утренняя Звезда возвестила об отступлении ночи и начале долгого дня в лесу, который она разбудила своим ласковым сиянием. Песни сотни неугомонных птиц, а также радостный лай Чарли пробудили Эренара. Он лежал в густой траве так, словно был укутан ею. Она приятно щекотала его тело, а запах, исходивший от неё, будоражил фантазию. Эренар сначала вяло приоткрыл глаза, а потом направил свой взор на небо, щурясь от яркого и непривычного света. «Слишком ярко» – подумалось ему тогда. Он все ещё отходил от сна. Постепенно и лениво его сознание пробуждалось.

Арденион меж тем сидел возле костра, наблюдая за тем, как собака радостно бегает по поляне, то подпрыгивая, то прижимаясь к земле.

– Хороший у тебя друг, – проговорил старик, едва улыбнувшись. – Нам нужно что-нибудь поесть.

Из-за пазухи Арденион достал несколько кусочков вяленого мяса. Без особых раздумий один он кинул Чарли, а второй протянул юноше.

– Спасибо, – вставая с земли и поправляя одежды, проговорил Эренар.

– Прямо за той поляной растут ягоды. Больше здесь ничего съедобного нет, – проговорил старик и после недолгой паузы добавил. – Не убегай на этот раз.

– Не стану, – прожёвывая плотный кусок отозвался Эренар.

И действительно, куда бы он мог отправиться, если бы неожиданно для себя решил снова сбежать? «От себя не убежишь. И особенно от странных стариков», – подумал про себя Эренар и на лице его скользнула улыбка, сменившаяся нахмуренными бровями. Он захватил с собой небольшую кожаную сумку, которую одолжил Арденион, и вместе с псом направился в ту сторону, куда указал старик.

Теперь лес казался несколько иным, чем минувшей ночью. Отныне здесь не было ничего зловещего и более не возникало ощущения, что каждое создание хочет проглотить тебя целиком. Однако лес, окутанный многовековыми легендами, не был таким простым, как думалось Эренару. Каждая ветвь, травинка и лист, будь то растущий на земле или гниющий в ней, слышали голоса чужаков, ощущали на себе их неровное дыхание, а при прикосновении даже теплоту пальцев. Даже сейчас деревья перешёптывались между собой. Они были обеспокоены тем, что в их пределы вторглись путники, которые не только нарушили покой и тишину, но и осмелились разжечь огонь! Но, несмотря на это, относились к ним благосклонно: помыслы их были чисты и не содержали в себе недобрых намерений. В противном случае, старика и Эренара бы постигла горькая участь, поскольку деревья могли в зависимости от своих желаний то увеличиваться в размере, то наоборот – уменьшаться. Могли открывать тропы и закрывать их, были и в силах, как строить лесные коридоры, показывая людям нужный путь, так и напротив – создавать целые лабиринты, из которых не было выхода. Но к счастью для них, если они не заблудились ещё вчера и смогли отыскать Великое Древо Ниралион, лес, по крайней мере, не старался увязать их в своей гуще и, в конце концов, поглотить.

Между тем Звезда Арона – как её называли в этих и других краях – не давала выйти ночным тварям наружу. Они попрятались в свои потаённые места: в мрачные пещеры, что кроются за водопадами, и в глубокие норы, что сокрыты от глаз густой травой.

Нужные небольшие зеленовато-багровые кустики, на которых росли тускло оранжевые ягоды, таили в себе опасность. Их острые иглы, мгновенно проникающие под кожу, вызывали лёгкий зуд и покалывание. Об этом старик видимо не пожелал сообщить Эренару. Он уже успел исцарапать себе все руки, проклиная всё, что было хорошего и нехорошего на свете. Противостоя этим трудностям, он всё же справился и, когда сумочка была наполнена до отказу, огляделся. Вдалеке едва заметно мерцали и переливались блики.

– Вода! – вскричал Эренар, обрадовавшись.

Его горло в одночасье сковала неимоверная жажда, которую он прежде не замечал. Рот иссох настолько сильно, что губы потрескались, а от языка не стало никакого проку – он даже не мог свободно двигаться. Он упал на твердь, расставшись со своим сознанием. Чарли залаял, что было мочи и Арденион не заставил себя долго ждать.

– За тобой глаз да глаз нужен, – проговорил старик и вылил на его голову немного прохладной жидкости.

Лицо его, как и губы, покрылось влагой, а грязные волосы слиплись и припали к лбу.

– Тихо, тихо, – старик помог ему встать. – Быстротечная окружает это место со всех сторон кроме севера, защищая от недостойных проникнуть в эти места.

– Недостойных, – повторил слабым голосом Эренар.

– Природа сомневается в тебе.

Взгляд Ардениона обратился к широко разлившейся реке, вдоль которой кружились маленькие зверьки.

– Я в ней-то никогда не сомневался, с чего бы ей усомниться во мне?

– Человек, мечущийся в сомнениях, никогда не найдёт себе места. Ни в мире, ни в своей душе.

– У вас, наверное, на каждый мой вопрос найдется замысловатый ответ, – промолвил Эренар, сглотнув вязкую слюну. – Интересно, что бы вы сделали на моём месте.

– Сперва принял бы себя таким, какой я есть. Тебе придётся смириться со всем этим. Желаешь ты того или нет. Мы скоро отправимся дальше, так что будь осторожен.

– Чарли! – выкрикнул юноша. Пёс принялся облизывать его, виляя хвостом. – Хороший мальчик, хороший.

Старик покачал головой и молча направился обратно к поляне, чтобы прилечь на мягкую траву. Эренар последовал за ним, набивая по пути свой живот ягодами.

– Вы не хотите? – спросил он, окрикивая старика. Тот ничего не ответил.

Когда они оказались на поляне подле потухшего костра, в воздухе повисло долгое и неловкое молчание. То ли из-за вредности больше никто не хотел заговорить первым, то ли из-за каких-то других причин, каковы были известны только им самим. Но тишину, вдруг, разрезала сама природа. Она дала о себе знать в присущей ей манере: лёгкий ветерок, что недавно колыхал траву и листву, превратился в шквал. Птицы же, что ранее сидели на ветвях, распевая мелодичные песни в унисон, зароптали, зашевелились и запротестовали. Некоторые из них взметались в небо, другие наоборот – молниеносно спускались к земле. Одна из пташек, чья головка была украшена вздёрнутыми кверху яркими перьями, без опаски села на ногу Эренара, клюнула его за палец, ухватила несколько ягод и упорхнула как ни в чем не бывало. Такое поведение пернатой Чарли явно не понравилось. Он погнался за ней, а когда птичка пропала из виду, несколько раз фыркнул, покружившись вокруг.

– А ты ей понравился, – старик улыбнулся, увидев случившееся.

– Неужели, – раздражённо подметил юноша.

***

Они довольно долго шли по лесу, встречая на своём пути узкие широкие овраги, которые приходилось обходить стороной. Набредали и на озёра, у которых ненадолго задерживались, чтобы перевести дух. К всему прочему, нередко на пути встречались неглубокие речушки, которые приходилось пересекать, обмочив ноги. Но Чарли был этому только рад. Чего не сказать, конечно, о старике или Эренаре. Так они двигались, пока не увидели огромную арку, поросшую травой, которая представляла собой подобие выхода из этого зелёного лабиринта. Арденион прошёл через неё первым, далее последовал юноша с псом, и когда он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на густой лес, тот уже исчез, а вместо него простирался пустырь с низко стелющейся вдоль растрескавшейся тверди колючей травой.

– Здесь же только что был… – растерянно проговорил Эренар, оглядываясь по сторонам.

– Удивительная вещь – порталы, – не желая надолго задерживаться, торопливо проговорил старик. – Идем.

Юноша оглянулся ещё раз назад, удостоверившись в том, что позади действительно нет никакого леса, и зашагал вместе с псом за стариком, что уже успел оторваться.

По мере продвижения вперёд всё более отчётливо вырисовывалась крепость, что парила на массивном клочке земли. И это было только на руку Ардениону и Эренару, ведь Звезда Арона давала о себе знать. Вода, кою припас старик, быстро заканчивалась, как и бодрость духа, сжигаемая палящей звездой.

– Впечатляет, наверное? – спросил старик, не останавливаясь.

– Ничего подобного я никогда не видел, – проговорил Эренар.

Когда тень от острова настигла их, лицо Ардениона потемнело и омрачилось до неузнаваемости. Походка его стала более жёсткой, а глаза, в которых засверкала давно угасшая жизнь, менее добрыми, если их вообще можно было считать таковыми.

– Не хочу показаться глупцом, но как же мы туда попадем? – прозвучал голос Эренара, прервавший тишину.

Безмолвно Арденион припал к земле и расчертил неаккуратный круг, заполнив его различными неведомыми символами. Когда он закончил, то узоры сначала заискрились, а после и вовсе засияли алым пламенем. Не успел Эренар оглянуться, как тут же очутился у подножия крепости, к которой вели широкие и истерзанные временем ступени. «Действительно, я и забыл, что мы в мире, где магия – это всё» – подумал он про себя, не решившись сказать вслух.

– Мрак поселился в этом месте. Уже давно, – промолвил вскоре старик, поправляя на безымянном пальце свой фамильный перстень с мелким тёмно-бордовым камнем. – Не отходи от меня, что бы ни случилось и пса держи рядом, – докончил он тихим голосом и осторожно зашагал по тем самым ступеням.

Прежде чем последовать за стариком, Эренар обернулся. От удивления у него перехватило дыхание. С такой высоты перед ним открылась удивительная красота здешних мест. На востоке виднелся луг, раскинувший свои малахитовые объятия вдоль раздольных ручьёв, по бокам которых громоздились редкие деревья с блёкло-зелёными кронами, а на севере за массивными облаками гордо возвышались горы, на верхушках которых лежала бледная шапка снега. Большего, увы, разглядеть не удалось – туман в далёких краях был слишком густым. Эренару чудилось, будто там, далеко-далеко, находится нечто таинственное, что не хочет раскрывать своей тайны прежде времени. Его заворожила эта картина. Он никогда не видел ничего подобного и потому не сразу услышал нетерпеливый голос Ардениона, который звал его к себе. Эренар растерянно кивнул, но ещё немного постоял на месте, прежде чем стал подниматься вслед за стариком.

В конце подъема их ждали тяжёлые массивные чёрные двери. Легким касанием ладони Арденион их отворил. Изнутри вырвался затхлый ветер, пропитанный дурманом. Чарли попятился назад и зарычал.

– Тише, всё хорошо, – попытался успокоить его Эренар. – Пойдём, – звал его юноша, но пёс отказывался следовать. – Тогда жди. Сидеть. Ты дождёшься меня? – Чарли покрутился вокруг хозяина, спустился к подножию ступеней и сел.

– Хорошо. Мы скоро. Жди. Молодец, – произнёс он вдогонку, прежде чем пойти дальше.

Они вошли в таинственную для Эренара крепость, которая являлась мрачной обителью не менее загадочных людей. От стен её веяло холодом и возникало ощущение того, что все надежды, рождающиеся в этих коридорах и пустых залах, таят столь же быстро, как и лёд, подвергающийся воздействию разгорячённой полуденной звезды.

На протяжении того времени, когда они были ещё у окрестностей, им не встретилась ни одна живая душа, кроме серых птиц, забравшихся на невысокие тёмные и полуразрушенные башни, с коих свисали потускневшие флаги цвета воронового крыла.

– Холодно, – голос Эренара прошёлся эхом по тёмным коридорам, куда даже через довольно огромные окна почти не проникал дневной свет. Он тускнел, проходя сквозь стекло.

– Видел бы ты этот замок в рассвете величия, – проговорил Арденион, кивая самому себе и вспоминая давно ушедшие дни.

От увиденного создавалось ощущение, что замок когда-то разграбили или же попросту забросили, хотя на самом деле всё обстояло совсем иначе. Пока они шли, старик лишь изредка поглядывал на Эренара и каждый раз, когда он смотрел на него, наверное, убеждался в том, что он рядом и ему не грозит никакая опасность. Тёмный коридор, тем не менее, закончился и в тупике его находились невзрачные двери. На их поверхности выступали древние знаки.

– Останься здесь. Никуда не уходи и ничего не трогай, – приказал старик тихим и строгим голосом.

Арденион несколько раз хорошенько толкнул двери. Они отворились со страшным скрипом, и он вошёл в комнату, постепенно растворившись во мраке.

***

Эренар во всё то время, пока не было старика, конечно, не стоял на одном месте. С опаской и осторожностью он ходил по узеньким коридорам, на стенах которых висели обветшалые картины, и залам, рассматривая всё, что попадалось ему на глаза. С каким-то странным любопытством его взор падал на упавшие вещицы. Он аккуратно сдувал с них пыль и гадал, для чего предназначен тот или иной предмет, который доселе не видывал. В тех самых немногочисленных холодных залах, где юноша уже успел побывать, он обнаружил разнообразные камни, резные дощечки, фигурки, сделанные из тёмного фарфора, что излучали тускло-фиолетовое свечение. От этих предметов, освещающих маленькую толику пространства, иногда становилось не по себе. Но Эренара, к его удивлению, это место по-настоящему заворожило.

– Эренар! – раздался крик Ардениона.

В этот же момент послышался треск – фигурка, которую нечаянно задел Эренар, разбилась об пол. Её осколки, ранее охваченные светом, медленно погасли и утратили свою былую коварную красоту.

– Что ты трогал?! – раздражённо спросил старик, чуть ли вбежав в зал.

– Н-ничего… я только стоял рядом. Я ничего не трогал.

– Несносный малец! Идём! – недовольно проговорил Арденион, скрепя зубами.

– Что с того? – попытался оправдаться Эренар, но о укоризненный взгляд старика, наполненный гневом, подсказал Эренару, что он действительно натворил то, чего не должен был делать. Ему ведь говорили стоять на месте и ничего не трогать. Любопытство порой может сыграть не самую хорошую роль в жизни человека.

– Я действительно не хотел.

– Нам нужно уходить.

Эренар последовал за ним и ничего не смел более говорить. Они быстрым шагом проходили по многочисленным коридорам, превращающимся в целые витиеватые лабиринты, из которых, казалось, не было выхода. Однако Арденион ещё помнил эти ходы, и вскоре он смог отыскать нужную дверь, которую открыл лёгким прикосновением пальцев. Яркий свет ударил им в глаза. Они несколько пощурились, а после ощутили тёплый освежающий ветер.

– Чарли! Нам пора, – пёс радостно встретил своего хозяина и принялся облизывать руки.

– Не отставайте, – проговорил старик, спустившись вниз по ступеням.

Арденион наскоро начертил круг на безжизненной земле парящего островка, и они в одночасье оказались на обычной тверди. Шаг их невольно ускорился. Им хотелось поскорее покинуть это место.

– Крепость Четырёх Советников, – не дожидаясь вопроса, проговорил Арденион.

– Что мы там делали? Место явно… – Эренар не мог подобрать слово.

– Отвратительное, – договорил за него старик. – Их все теперь страшатся.

– Отчего же вы не боитесь?

– Они не смогут мне ничего сделать, – ответил тот, едва взглянув на камень, который блистал в его кольце. – Я ошибся, что привёл тебя туда. Постой.

Арденион заметил что-то странное на руке Эренара. Осмотрев его конечность, старик наткнулся на сыпь тёмно-лилового цвета.

– Что это? – Эренар испуганно отдёрнул руку, рассматривая вкрапления.

– Тебе не следовало ничего трогать. Я предупреждал, – он ненадолго замешкался. – От неё нужно избавиться, – Арденион огляделся по сторонам. На многие мили вокруг был однообразный пейзаж пустыря.

– Придётся… придётся мне перенести нас. Это отнимет у меня достаточно сил, и, если я не очнусь – оставь меня и иди на восток. Разыщи человека по имени Аластер. Он тебе поможет. Должен помочь.

Прежняя раздраженность Ардениона ушла и Эренар увидел перед собой самого обычного старика со своими предрассудками и всем тем прочим, чем обладают люди, прожившие долгую, не столь, как им хотелось, счастливую жизнь.

Ошарашенный словами старика, он не смог ничего произнести и лишь растерянно кивнул. Также несобранно Эренар наблюдал и за тем, как тот чертил на земле огромный круг и поочередно вносил в него иероглифы. Когда всё было готово, они вместе с Чарли встали в его середину и символы озарились светло-алым светом и беспрерывно закружились в танце. Их многочисленные проекции начали подниматься в воздух, создавая некое подобие купола. Прошло несколько мгновений и там, где ранее стояли они, не было уже никого. Лишь столпы пыли витали в воздухе, среди которых виднелся багровый сгусток оставленной энергии. То была цена за открытый портал.

***

Лёгкий шум в ушах не давал Эренару полностью прийти в себя. А когда сознание достаточно окрепло и вышло из сумерек, кажется, вечного забвения, то оно привело все чувства в порядок, однако голова всё еще продолжала кружиться. Эренар встревожено глядел по сторонам, пытаясь отыскать старика или Чарли, но видел лишь незнакомых людей, беспрерывно идущих куда-то. Он находился прямо посреди оживлённой аллеи, где собралось множество зевак, торговцев, купцов и прочего всевозможного люда.

Тело Ардениона неподвижно лежало в небольшом переулке, что ответвлялся от главной площади. Несмотря на то, что и там находилось достаточно народу, никто не помог старику. Одни проходили мимо, принимая его за очередного обездоленного, другие же презрительно фыркали и шли дальше, не желая тратить время. И только один единственный семилетний мальчишка обратил внимание на Ардениона. Смуглый мальчуган с лысой головой сперва огляделся по сторонам, а затем медленно приблизился к старику.

– Вам помочь? – спросил он тонким детским голоском, но ответа не последовало.

Ардениону хватило сил лишь только приоткрыть глаза. Он увидел не просто мальчишку, а воплощение того, чего так давно не хватает многим людям – сострадания. Его затуманенный взор беспристрастно глядел на силуэт мальчика, который поначалу робко стоял на месте, а после решил подойти ближе. Какое-то мгновение внутри этого семилетнего юнца боролись две сущности и, в конце концов, победила та, которая теперь пыталась хоть чем-нибудь помочь незнакомому человеку.

Вскоре первым появился Чарли. Пёс сначала без устали стал облизывать пальцы старика, а затем залаял, привлекая внимание. Эренар не заставил себя долго ждать. Он еще не мог до конца прийти в себя ни от слов Ардениона, ни от того, что им пришлось снова прибегнуть к магии, чтобы добраться до нужного места. Он испытывал странное сочувствие к старику, который теперь лежал перед ним на земле и едва дышал.

Оторвавшись от нахлынувших мыслей, Эренар и мальчик смогли общими усилиями посадить Ардениона на высокие ступени. Он по-прежнему тяжело дышал.

– Я принесу воды, неподалёку есть колодец, – быстро проговорил мальчишка и тут же скрылся из виду.

– Как тебя зовут? – спросил Эренар, когда тот вернулся с полным кувшином.

– Азарий, – он осторожно поднёс сосуд к губам старика и помог испить воды.

– Спасибо, – негромко произнес юноша.

Арденион пил маленькими глотками и когда осушил чашу, благодарно улыбнулся. Мальчик забрал кувшин и в спешке убежал. Больше они его не видели.

Пока старик приходил в себя, Эренар, не отходя далеко и надолго, осматривал окрестности, а Чарли – обнюхивал. Полусухие деревья, однотипные деревянные дома и пыльная дорога, по которой проезжали запряжённые кони составляли основной пейзаж этой деревни, что находилась в месте, именуемом Восточным Пределом, отделённым от Восточного Королевства. Подняв глаза повыше, он увидел вдалеке горы невероятных размеров. Даже за много миль разглядеть их не составило бы особого труда. Они были зеленого цвета от той растительности, что покрывала их, а верхушки венчал белоснежный снег, озаряемый лучами Звезды Арона. В эту же секунду Эренар почувствовал, как потянул прохладный ветерок. Но к несчастью, он был наполнен городским смрадом.

– Чтобы ты сделал, если бы смерть стояла у порога? – раздался тихий голос.

– Испугался, – вспомнив недавние события, ответил Эренар и посмотрел на Ардениона.

– А я бы её проклял, – произнес старик. – Слишком уж долго я живу, а мой черёд всё ещё не пришёл, – он зашёлся долгим кашлем.

– Я устал, – после нескольких минут молчания, промолвил он с трудом. Веки его снова потяжелели.

Эренару нечем было ответить. Да и что тут ответишь человеку, который повидал, наверняка, больше, чем кто-либо другой за всю свою жизнь. Сказать, что всё еще наладиться? Вряд ли. Или, быть может, сказать, что всё не так плохо, как есть на самом деле? Едва ли. Поэтому он просто смотрел на старика не в силах ничего поделать. На старика, который не боялся смерти, а желал её, как спасение.

– У моего пояса… – вымолвил Арденион спустя какое-то время.

Эренар нащупал свёрток, что был прикреплён к его штанинам, и аккуратно передал его старику. Арденион трясущимися холодными пальцами вынул маленький флакончик с нежно багровой жидкостью, который был уже более чем на половину пуст.

– Помоги.

Эренар спешно открыл стеклянный сосуд и помог Ардениону осушить его до дна, а после одной рукой обхватил старика за спину, а другой взялся за его трясущуюся ладонь. С трудом они вышли из переулка на главную аллею, где прямо перед их лицом, едва не сбив их, пронёсся экипаж, внутри которого сидела тучная дама, разодетая в выкрашенные светло-фиолетовые шелка, что стягивали её массивную фигуру и переливались от тёмного к более светлому оттенку этого цвета. Заметив их краем глаза, она сначала нахмурилась, а затем её лицо разгладилось и тут же приобрело озабоченный вид.

– Постой. Останови! – вскрикнула она, приказывая кучеру – приземистому человеку с уже поседевшей бородой и с несколько неуклюжим телосложением.

– Ваше сиятельство, прошу простить меня, не заме…

Женщина махнула на него рукой, тем самым не дав договорить, и бросила осуждающий взгляд, а после сошла со ступеней с грациозностью, которая вызывала неподражаемый восторг. Она внимательно посмотрела в ту сторону, где стоял старик и Эренар, и начала спешно приближаться к ним. На ней было одето живописное облачение, лёгкие дамские сандалии, небольшие серьги, вставленные в уши, и маленькая шляпка, из которой торчало одно единственное длинное пёрышко светло-бирюзового цвета с лиловыми вкраплениями.

Подойдя к ним, женщина извинилась со всей искренностью, на которую была способна.

– Ох, какой милый! – произнесла она, вдруг, заметив пса, прячущегося за ногой Эренара. Чарли это явно понравилось. Он завилял хвостом и осторожно подошёл поближе, чтобы обнюхать.

Следом дама предложила проследовать за ней в карету в качестве искупления вины.

– Не стоит, – ответил Арденион и тут же добавил. – К тому же мы держим путь на юго-восток, – он указал пальцем.

– В той стороне находится Золотая Крепость? Она единственная в тех окрестностях.

На протяжении всего разговора женщина поглядывала то на робкого Эренара, то на старика, то на уже развеселившегося Чарли.

– Да, – отозвался Арденион.

– Тогда не отказывайте мне в приятной возможности доставить вас туда, – лицо её мгновенно расплылось в идущей от сердца улыбке.

– Ну, если так, – согласился старик и благодарно улыбнулся в ответ.

После этого Арденион с помощью Эренара проследовал к экипажу, наверху которого покоились объёмные сундуки.

– На восточную дорогу, – обратилась она показательно сердито к кучеру.

– Мы вам очень признательны, – проговорил Арденион, когда, наконец, уселся на небольшую скамью, усеянную бархатными подушками, что приятно согревали тело.

Эренар сел вместе со стариком, а Чарли протиснулся меж его ног и улёгся, безмолвно рассматривая незнакомую женщину. Через несколько минут двинулись лошади, которые сначала шли прямо, а затем свернули налево и неспеша зацокали по избитой брусчатке.

– Я виновата перед вами. Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы хоть на один шаг вы были ближе, ах, – женщина тут же покраснела и глаза её засверкали от влаги. – Страшно подумать, страшно…

Арденион, нисколько немедля, попытался успокоить даму, и только через несколько минут утешений и уговоров она переменила тему и заговорила об этих чудесных, по её мнению, краях. Женщина довольно долго рассказывала о своём прошлом: как жила здесь, ещё будучи совсем малюткой, и как потом ей пришлось покинуть родной дом, по которому она всегда сильно тосковала. А под конец поделилась и тем, каким же невыразимым для неё счастьем было вновь оказаться в этих местах.

– Так с каких земель пришли вы? – поинтересовалась она, прервав саму себя.

– Мы с Серебристых Холмов, что за Южным Пределом, – ответствовал Арденион, немного замешкавшись.

Женщина тут же раскусила ложь старика, но не стала корить его в этом. Всё-таки она должна им, да и не было для неё столь важным то, откуда они.

– Прекрасное место, – мечтательно заявила она. – Я пребывала там какое-то время несколько лет тому назад и, к слову, нахожусь все ещё под самым хорошим впечатлением!

– Меня, кстати, зовут Мелиса, – быстро проговорила женщина после, как ей показалось, слишком затянувшейся паузы, не обращаясь ни к кому в отдельности, однако тут же подала свою открытую ладонь Эренару.

– Эренар, – произнёс он, оторопев, и поцеловал руку вместо того, чтобы пожать её. Это наверняка рассмешило бы любую другую женщину, но не Мелису. Ей стало от этого только лестно, и она широко улыбнулась, переводя взгляд на старика.

– Арденион, – он едва протянул в знак приветствия ослабшую руку.

– Необычное имя для юноши, – задумчиво произнесла она, коснувшись ладони старика.

Старик насторожился, однако не подал решительно никакого виду.

– Во всяком случае мы уже приехали, – проговорила женщина после кроткой паузы. – И я больше не смею вас утомлять своим любопытством.

Экипаж остановился и раздался лёгкий скрип: кучер слез с облучка, чтобы размять тело и дать ему отдохнуть. Мелиса отдёрнула полупрозрачную шторку и внимательно рассмотрела местность, а затем глубоко вдохнула – они находились у подошвы горы, даже несколько ближе к возвышенью, и воздух был особенно чист и свеж.

– Мы глубоко признательны вам, – проговорил старик, с трудом выбираясь наружу.

– Не забывайте, что я все ещё ваша должница, – её лицо расплылось в извиняющейся улыбке. – Надеюсь, мы с вами когда-нибудь встретимся.

– Если судьба будет благосклонна, – ответствовал приветливо Арденион.

Дверь за Мелисой закрылась, но экипаж не тронулся – он продолжал стоять ещё какое-то время, пока старик, Чарли и Эренар не скрылись из виду. Они шли мимо пышно цветущих низеньких деревьев, чьи убранства были то зелёного, то сочно золотого оттенка. Тот же интересный цвет, а именно блестяще-янтарный, имели и аккуратно выстриженные кустарники, коих здесь было обильное множество. Эренар был восхищён и заинтригован увиденным. Он буквально пожирал своим взором всё, что видел.

– Красиво, правда? – поинтересовался старик.

– Да, – ответил тот, не скрывая нахлынувшего трепетного восхищения.

– Мне часто доводилось здесь бывать. Следы многих воспоминаний, которыми я дорожу, связаны с этим местом, – Арденион ненадолго остановился, чтобы оглянуться. В тот момент странное щемящее чувство, давно ушедших дней пробудилось в его сознании. Тоска и некое подобие утешения захлестнуло старика.

– С годами становишься сентиментальнее. Да и ощущение скорой смерти только обостряет все чувства. Ненавижу, – промолвил снова старик, но уже в полтона.

– О ком вы говорили тогда? Почему я должен был разыскать Аластера? – поинтересовался Эренар, пропустив слова старика мимо себя.

– Он мой давний друг. Один из немногих, – отвечал Арденион, снова углубляясь в собственное прошлое. – Рассчитывать пока что мы можем только на него, – докончил он.

– Ты что, жалеешь меня? – промолвил Арденион, заметив на себе странный взгляд Эренара.

– Нет, вовсе нет, – отозвался тот.

– И правильно. Я не выношу этого. Каждому суждено умереть, и ты должен признать это, пока… впрочем, это не должно тебя сильно беспокоить, – он оставил незаконченной свою мысль, но Эренар всё понял.

По мере приближения к замку всё отчетливее виднелись его высокие стены, которые отражали свет Звезды Арона, создавая впечатление того, что они были окружены некой аурой, стерегущей спокойствие хозяина Золотой Крепости. За стенами же возвышались башни, с которых свисали золочёные флаги, окаймлённые по краям неровными фиолетово-белыми змеевидными узорами. С этих сторожевых постов были видны: земли, что находились в черте владений обладателя этих мест, и близлежащие островки соснового леса, и далеко расположенные горные цепи, и мерцавшее то блекло-синим, то иссиня-чёрным море, у которого, казалось, есть начало, но нет конца.

Массивные наполовину проржавевшие стальные ворота были отворены, поэтому старику и Эренару не составило труда проникнуть внутрь дворового пространства крепости. Вокруг величественного замка располагался удивительный сад, окутанный низко стелющейся травой, что извивалась причудливыми узорами, окутывая стоявшие столики, покрытые мхом, и потрескавшиеся колонны-ночники, на которых висели лампады. Эти маленькие растения были живыми: они перешёптывались меж собой, гадая над тем, что за гости явились к ним. Сквозь эту зелень и червлёные золотые листья Эренар приметил конюшни с фыркающими в них породистыми лошадьми и огороженные деревянным забором загоны, в которых пребывали козы, коровы и другая живность. Заметил он и небольшую полянку с поленьями, подле которых лежал массивный железный топор, а также целые кучи сена и овса, хаотично разбросанные повсюду. Но приковывающими внимание оказались странные арки светло-фиолетового цвета, опутанные яркими цветками, которых было обильное множество.

– Разговаривать буду я, – произнёс старик, отвлекая Эренара от завораживающего зрелища.

Эренар смиренно кивнул и подозвал к себе Чарли, что без конца разнюхивал каждый цветок, листок, камень… Былая атмосфера спокойствия растворилась. На юношу накатило некое подобие страха, которое было вызвано неизвестностью и загадочностью этого места.

– Здесь тебе нечего бояться, обуздай свою настороженность, – проговорил Арденион, когда они дошли до тщательно выбеленных ступеней замка.

В конце подъёма их ждали крепкие двери. Они вовсе не были угрюмыми и невзрачными и не наводили ужаса от одного только вида, а напротив – рождали чувство приятного, чего-то благородного и неиссякаемо доброго. Именно это и ощущал Эренар, приближаясь к ним. Сами двери имели бархатный белоснежный цвет, поверх которого были нанесены рисунки фиолетового и золотого оттенка, изображавшие, по мнению Эренара, ящериц или что-то вроде того. На самом же деле это были драконы, но он знал о них не больше, чем о той же магии.

Раздался лёгкий стук – Арденион дважды ударил об дверь железным кольцом, внутри которого сверкал нефрит. В ответ лишь зашуршали маленькие крылья: сокол, выбравшийся из окна, что находилось по левую сторону от них, взлетел, неуклюже метнулся в воздухе в разные стороны и приземлился на торчащую деревяшку, выступавшую из-под крыши. Он завертел своей махонькой головой, рассматривая незнакомцев, встрепенулся и начал внимательно наблюдать за ними.

Старик постучал ещё несколько раз. Вскоре послышались шаги. Звук стоял такой, словно кто-то неторопливо ковал сталь. Несколькими мгновениями спустя, повисла тишина, которую нарушил сокол. Он издал несколько продолжительных визгов и пролетел вблизи незнакомцев, скрывшись из виду за ближайшими кустами.

Двери меж тем медленно отворились и лучи Звезды Арона проникли внутрь, освещая затемнённое помещение. Хозяин явно не ждал гостей.

– Кто посмел?! – рявкнул он, обнажая свой лик.

– Аластер, – раздался голос старика. – Мы пришли с миром.

Властитель Крепости узнал этот голос, но не мог точно вспомнить, кому он принадлежит, пока окончательно не протёр слипшиеся от сна глаза.

– Арденион! – вскрикнул он, принимаясь обнимать его. – Обещал прийти несколькими годами раньше! – пробасил Аластер еще сонным голосом.

– Ты ведь знаешь мои привычки, – старик улыбнулся, аккуратно выскальзывая из медвежьих объятий своего давнего друга.

– Поэтому вполне удовлетворён, что ты пришёл не так поздно, но огорчен, что не так рано, как я полагал, – проговорил он учтиво и весьма замысловато, а затем перевёл свой взгляд на человека, которого ни разу до этого не видел.

– Друг Ардениона – мой гость, – хозяин крепости протянул ему тот же час свою широко раскрытую ладонь, облачённую в золотую перчатку.

– Эренар, – отозвался он, посчитав, что будет не лишним сообщить своё имя.

– Добро пожаловать, Эренар! А это кто? – перевел он свой взгляд на пса.

– Чарли. Он ласковый и добрый.

Аластер присел на колени, чтобы погладить его. Он потрепал Чарли за ухом и несколько раз похлопал по спине.

– Из него выйдет хорошая сторожевая! – заключил он. – Что ж не будем стоять на пороге, заходите! – промолвил живым и весёлым голосом Аластер. Он любил гостей и в особенности старых друзей.

Двери захлопнулись, словно сомкнулась мощная пасть страшного хищника, и сокол появился вновь. Он залетел в окно и безошибочно устремился куда-то вниз вдоль узких коридоров.

– Сначала налево, затем прямо, направо и… – раздался удаляющийся голос.

– Мне ещё хватает памяти, чтобы разобраться в этом лабиринте! – крикнул ему Арденион. В ответ раздался искренний смех.

– Идём. Не отставай, – промолвил старик.

Они оставили позади дверной проход и зашагали по дочиста вычищенному полу, что имел желтоватое свечение. Арденион несколько раз останавливался перед очередным поворотом, чтобы удостовериться в правильности пути, и время от времени бурчал что-то себе под нос. Через несколько минут они вошли в просторную комнату, где сквозь небольшие окошки неутомимо просачивались лучи Звезды.

Вскоре послышались характерные шаги Аластера. Он вошёл в помещение и принялся разжигать свечи, что покоились на полочках, окружавших всю комнату. Когда же стало достаточно светло, Аластер вначале усадил своих гостей на стулья, а затем и сам примостился к обшарпанному креслу, прислонённому к не менее старому комоду.

– И всё же, – начал он. – Что вас привело ко мне? Выглядите вы потрёпанными, – его светло-жёлтые латы блистали, переливаясь от света, исходящего от свеч, ровно, как и добродушный лик, на который ниспадали пряди чёрных густых волос.

– Перед тобой я ничего не утаю, – старик долго размышлял, прежде чем продолжить. – Но вначале нужна твоя помощь, – Арденион перевёл свой взгляд на Эренара. – Покажи ему.

Он протянул руку, задрав изрядно обшарпанные одежды и Аластер увидел тёмно-лиловую сыпь, которая доходила уже до самого локтя.

– Не знаю, что смогло бы оставить такой след, но ничего хорошего он не сулит. —Подойди, – произнёс Аластер.

Эренар подошёл ближе и почувствовал прикосновение холодной стали. Аластер то сжимал его руку, то вновь разжимал. После этих нехитрых манипуляций он проговорил про себя несколько едва различимых слов, и его ладонь озарилась тусклым свечением. Сыпь начала спадать, уступая место естественному цвету кожи.

– Не бойся, – утешительно произнёс Аластер и посмотрел в сторону Ардениона. – Как и в былые времена все гоняешься за чем-то таким, что может тебя убить? Да ещё и юношу в спутники взял. Не слишком уж разумно для такого мудреца, как ты, – он широко улыбнулся, подмигивая правым глазом, возле которого виднелся старый шрам. Он пересекал часть лба под острым углом, уходя за висок. – Больше не побеспокоит, – он отпустил руку, обращаясь к юноше.

– Давно ли ты сам укротил свою страсть ко всяким занятным вещицам? – Арденион явно намекал ему на что-то такое, чего Эренар не знал. Но Аластер понял ход мыслей старика и его лицо вновь озарилось доброй улыбкой.

– Я теперь обжился здесь, – он оглянулся по сторонам. – Отныне я не вылезаю отсюда без особой надобности. Возможно, оно и к лучшему, – после этих слов взгляд Аластера слегка отстранился от гостей, а разум унёсся в неизведанные им дали. Тут-то и послышался шелест крыльев и визг сокола, разносившийся эхом по коридорам. Спустя несколько мгновений он влетел в эту небольшую комнатку, уселся на плече Аластера и несколько раз ткнул его своим клювом в щетинистую щёку. Птица вернула его обратно в реальность. Он аккуратно несколько раз провёл своими пальцами по голове сокола, а тот в свою очередь что-то приглушённо крикнул, видимо, в знак благодарности и упорхнул в открытое окно, чтобы снова высматривать непрошенных гостей.

– Что ж, вы, верно, голодны? – поинтересовался Аластер с той любезностью, на которую был только способен.

– По правде говоря – очень. Думаю, и Эренар должно проголодался, – промолвил Арденион.

«Еще бы!» – подумалось ему. – «Смертельные опасности, несколько дней и ночь в лесу, прогулка под звездой, которая пытается испепелить тебя, и всего пару ягод в желудке да вода. Как тут не проголодаться?!».

На самом же деле они провели в лесу не более дня. Но Эренару казалось, что они были там намного дольше. Все эти опасности, недомолвки и вопросы, постоянно терзающие его голову, туманили разум. Он так и не мог до конца прийти в себя с тех самых пор как оказался в новом мире.

– Тогда не будем заставлять голодать старика, – Аластер подмигнул Эренару и тот невольно улыбнулся.

Арденион привык к тому, что Аластер всячески пытается его уколоть и не стал обращать на это внимания. Ему отрадно было видеть, что Эренар хоть как-то отреагировал на происходящее вокруг него.

– Уже, должно быть, подошло нужное время для обеда, – проговорил хозяин крепости.

Эренар и старик последовали за Аластером по коридорам в трапезную, что находилась на несколько этажей выше и была поистине роскошной. Недалеко от окна находился с виду необъятный стол, ломившейся от находящейся на нём еды. По середине, возвышаясь на двухъярусных стальных подносах, красовалась запечённая под собственным соком баранина, предварительно нафаршированная яйцами, пахучими травами и специями. А совсем рядом на большом бронзовом блюде покоилось красиво уложенное тушёное мясо птицы вертехвостки (её так прозвали за длинный хвост, что постоянно находился в движении), сначала вымоченной в сладком вине, а после обильно обмазанной умеренно острым перцем. Недалеко стояло и шесть-семь глубоких деревянных тарелок. В каждой из них находился суп (из морской утки, рыбьих голов или тушек, овощей с кусочками жилистого мяса, свиного или кроличьего сердца и даже из потрохов дикого кабана). Не были забыты и каши с приторно-сладким сиропом на пару, а также рагу из всевозможных родов нежнейшего мяса с добавлением соусов. Не обошлось на столе и без ароматных напитков на медовой основе и кисло-сладких настоек из разного рода изюмов. Находились они рядом с десертом, включавшим в себя засахаренные фрукты, пироги из мякоти ягод, выполненные в форме змеевидного дракона, пряности в сахарной глазури, орехи в меду и традиционную для этих мест пасту, приготовленную из плодов лейского дерева, которую было принято намазывать на чёрный хлеб грубого помола, коего здесь было предостаточно. Посреди всех блюд стояли свечи. Свету в трапезной отводилась особая роль, чтобы создать неповторимую атмосферу. С этой же целью предварительно зал обхаживали служанки, размахивая листьями аниса, что благоприятствовал здоровому аппетиту.

В другой же части трапезной, а точнее в углу, располагались скульптуры и бюсты неизвестных Эренару людей да так, будто бы их там кто-то невольно забыл. Возле них воцарялся исполинский камин с потрескивающими дровами, возле которых непрерывно крутился не обделённый силой коренастый мужчина, следивший за тем, чтобы пламя не выходило из-под контроля. На гранитном потолке висела поистине громадная позолоченная люстра, которая, как казалось, умещала в себе не одну сотню свеч, что своим пылающим светом озаряли трапезную. Помимо прочего там находились и другие предметы, однако внимание на них заострять не стоит – по причине их ненадобности, как самому хозяину, так и гостям.

– Присаживайтесь, – наконец, произнёс Аластер, указывая рукой на резные деревянные стулья с высокой спинкой. Старик сел подле Аластера, а Эренар расположился недалеко от них.

Юноша робкой рукой отломил кусок телятины, обжаренной в масле и залитой сверху лимонным соком, добавил к ней немного овощей, а после пододвинул к себе серебряную чашу, наполненную ниалом – жидкостью, что по вкусу напоминала разбавленный клюквенный сироп. Не забыл он и про Чарли, которому дал несколько больших кусков тушёного мяса птицы. Пёс без долгих раздумий накинулся на них. Испробовав все по чуть-чуть, Эренар не удержал себя в руках и впился в мясо, жадно глотая один кусок за другим – настолько сильно его желудок изголодался по пище. К тому же все яства были действительно превосходны по вкусу и не оставляли манерам ни малейшего шанса.

Старик в свою очередь вначале осмотрел еду одобрительным взглядом, затем утолил жажду из кувшина в меру сладко-горьким напитком, взял кусочек хлеба, разжевал его, и только после этого придвинул рукой сочное рагу, положив в него пару щепоток обожаемой им зелени.

Рядом же с Аластером стояло всего одно единственное блюдо – каша с молотыми орешками, залитая до краёв миндальным молоком. Это нехитрое кушанье, как и свежий чёрный хлеб, он предпочитал всему остальному и в особо хорошем расположении духа мог отобедать своим любимым сытным блюдом два или даже три раза, не вставая из-за стола.

Во всё то продолжительное время они ели молча под дивную музыку, ненавязчивая мелодия которой доносилась с нижних этажей. Там в полуосвещённых залах играла свирель с лютней. Когда же звуки стали чуть глуше, гости неспешно отодвинули от себя приборы в знак благодарности за столь прекрасное угощение и стали внимательно слушать мелодию. Аластер же, не отвлекаясь на посторонние звуки, произнес шёпотом какие-то слова и только после этого отодвинул стул, чтобы встать.

– Благодарю за угощение, – ответствовал Арденион, намереваясь встать со стула.

– Спасибо вам, – проговорил Эренар, прожёвывая последний кусок хлеба и вытирая рукой рот. Аластер в ответ одобрительно кивнул, кинув взгляд на пса, что тихонько лежал кверху пузом подле стола.

– Я покажу ваши комнаты, – произнес он после кроткого молчания, почувствовав, что его гостям нужно отдохнуть.

– Чарли. – позвал его Эренар тихонько. – За мной, – пёс всполошился спросонья и завилял хвостом, что было мочи.

Они оставили стол и роскошную трапезную и проследовали по ступеням на третий и последний этаж замка, на котором располагалось несколько больших спальных комнат. Проводив Эренара до двери, Аластер и Арденион оставили его одного и направились дальше по широкому коридору с узенькими приоткрытыми окнами, через которые пробирался свет и свежий воздух.

– Спасибо, – проговорил старик и повернулся лицом к Аластеру, сжимая его руку двумя ладонями. – Я действительно признателен тебе.

– Не нужно, – доброжелательно ответил тот.

Аластер оставил их, решив, что так будет правильно. Он не хотел тревожить новоиспечённых гостей своими расспросами. По крайне мере пока.

***

– Не разбудил? – произнёс Аластер, когда вошел в спальню Эренара спустя несколько часов после того, как они разошлись.

Предоставленная ему спальня была довольно уютной. Посреди комнаты стоял столик с двумя низенькими стульями, на столе подле затухшей свечи лежали какие-то пожелтевшие свертки, пропахшие чернилами, а на стенах красовались живописные картины на пару с позолоченными флагами, изображавшими змеевидных существ. Пахло же здесь приятно и свежо. Весь потолок был укутан светло-изумрудными длинными побегами растений, с красовавшимися на них почками цвета бирюзы.

– Нет, вовсе нет, – сонно проговорил он, высвободив правую руку из-под Чарли, что мерно посапывал, даже не проснувшись. Юноша протёр глаза и вскочил с постелей, позабыв, что на груди лежала изрядно потрепанная книга, которую, видимо, перечитывали не единожды.

Аластер нагнулся, чтобы поднять её.

– Тревилл Сингар «Венценосный рыцарь», – прочитал тот вслух странным голосом.

– Она мне не понравилась, – попытался оправдаться Эренар, посчитав, что книга не удовлетворяет вкусам хозяина.

– А мне наоборот, – на лице Аластера скользнула едва заметная улыбка. Он положил её обратно на пыльную полку шкафа.

– Можно присесть?

– Да, конечно, – ответствовал Эренар.

Повисло недолгое молчание.

– Позволь узнать, – начал он. – Что тебя тревожит? У тебя чрезмерно серьёзный вид лица.

– Один только вопрос.

– Какой же? – заинтересовавшись вопросил Аластер.

– Насколько всё это реально?

– Ровно настолько, насколько ты сам, – он осмелился его ущипнуть, по-доброму слегка рассмеявшись.

– Мне кажется, что я будто бы нашёл свое место в мире, но, с другой стороны, я чувствую, что чужой среди всего этого, – промолвил Эренар после некоторого молчания.

– Возможно, ты никогда и не найдёшь его, но ты не должен отчаиваться. Когда-то и я был таким же… Отдавался поискам себя, зачастую оставляя свой дом, – он вздохнул и немного помолчал. – Но так ничего не нашёл. Всю жизнь меня преследовало ощущение, что мне всегда не хватало какой-то детали, фрагмента, которая помогла бы узреть моим глазам полную картину. Однако, если честно признаться…

– Не смейся надо мной, – проговорил Аластер, увидев на лице Эренара улыбку.

– Я не смеюсь, простите, – ответил тот. – Просто странно все это.

– Что ты имеешь ввиду?

– Несколько дней тому назад я и не представлял, что моя жизнь перевернётся с ног на голову, – он помедлил, прежде чем продолжил. – И самое интересное – я даже не имею ни малейшего представления, где я нахожусь…

Теперь смеялся Аластер.

– Я тоже не мог поверить в кое-что, – с этими словами он встал со стула и выпрямился во весь свой рост. – Я не всегда был таким, каким ты меня видишь.