София Устинова
Стерва в д(т)еле

ГЛАВА 1. Привет из другого мира, или где мой теплоход?!

«На теплоходе музыка играет…

А я одна стою на берегу…»

Слова до боли знакомой песни обволакивали. Звучали громко, задорно, унося куда-то вдаль. Мысленно я уже подпевала, не сразу осознав, что вокруг не сцена театра, не душная гримёрка после спектакля, а беспросветная, вязкая темнота. Музыка звучала в голове, окружала со всех сторон, но при этом я ощущала себя в абсолютном нигде. В ледяной пустоте.

«Машу рукой, а сердце замирает…»

Слова стали приглушённее, забулькали, точно звучали из-под толщи воды. От них потянуло сыростью, холодом и… жуткой, липкой паникой. Подпевать больше не хотелось. Подташнивало. Накатила волна опустошения, выметая последние крохи покоя.

«И ничего поделать не… Айлинэ!»

В голове словно сработал переключатель. Жёстко, с надрывом, выталкивая меня из странного забытья в нечто чужеродное.

Айли… что? В полном недоумении попыталась смаргивать. Не помню таких слов в песне. И вообще, что за дичь? Меня что, по голове стукнули на корпоративе? Или я перебрала с коктейлями, хотя пила только сок? Чёрт, я же не пью!

– Айлинэ! Просыпайся! – настойчиво таранил сознание скрипучий старушечий голос, пробиваясь сквозь гул в ушах и треск в висках. Меня кто-то тряс. Или что-то. Нехотя продрала непонятно отчего отяжелевшие веки. Почему мне так плохо? Голова трещит, как будто по ней проехался танк. В горле сушь, жжение, будто я неделю в пустыне бродила. Что вообще происходит? Где я?

– Вот так, девочка, давай, дыши! – Незнакомый голос старушки теперь звучал с искренним облегчением. – Ну же, просыпайся, – опять меня ощутимо встряхнули за плечи.

Это начало раздражать. Сильно.

– Эй, – выдохнула я, уставая от усердия настырной бабки. – Так и мертвеца можно поднять из могилы! – проворчала я, неверным, слабым махом избавляясь от её цепких рук на своих плечах.

И морщилась от совершенно неприятных ощущений в горле. Голос звучал чуждо. Не мой. От слова совсем. Я себя такой не помню. Уж что-что, а голос – мой рабочий инструмент. Моё – всё! Актриса, как-никак. Все свои тембры и октавы знаю, как свои пять пальцев. И вот это сиплое, тоненькое что-то – точно не моё.

– Что вам нужно? – В сильном потрясении глядела я на незнакомую старушку в тёмно-сером, простеньком, холщовом одеянии. Наряд напомнил мне костюмы из дешёвых исторических фильмов, где действие происходит где-то в глухой деревне.

В том же недоумении перевела взгляд на не менее странного мужчину лет тридцати-тридцати пяти. Он был одет в чёрный камзол. По виду, хоть и в новом, но явно не из моего столетия. И мужчина тоже выглядел так, будто сбежал со съёмочной площадки какого-то костюмированного сериала.

– И где это, чёрт возьми, я? – просипела, с не меньшим удивлением скользя взглядом по мрачной, но богато обставленной комнатке. Вот это уже не деревня. Мебель массивная, тёмное дерево, резьба. На стенах – тяжёлые гобелены с вытканными сценами охоты. Стиль напомнил викторианскую эпоху, но… вместо ламп и светильников тут мерцали свечи… Карл! Свечи!!! В XXI веке?!

Я точно в театре? Репетиция? Спектакль? Если да, то почему я о нём ничего не помню? Ни слова роли, ни мизансцены, ни реквизита. Да и на сцену комната не похожа. Как, впрочем, и этих… актёров я не знала. Никогда не видела их в нашей труппе.

– Это что… не Айлинэ? – поражённый догадкой, шикнул мужик в сторону бабки. Голос его был низким, рокочущим, и звучал… как-то непривычно. Не по-русски, но я его почему-то понимала. А вот его слова породили у меня ещё больше вопросов.

– А кто такая Айлинэ? – уточнила я резонно и вновь сипло хмыкнула, когда молчание затянулось. – Э-эй, – чуть повысила голос, потому что не привыкла молчать, когда у меня были вопросы и хотелось ответов. – Вы мне ответите или нет? И что, вообще, происходит?

На последней реплике умолкла, с недоумением рассматривая ворох белоснежного платья, в котором лежала. Оно было пышным, тяжёлым, расшитым чем-то блестящим, возможно, жемчугом. Потом посмотрела на свои руки… Они… молодые. Невероятно худенькие. Не то чтобы я была толстая, но эти конечности… не мои! Они, однозначно, принадлежали очень юной особе. Идеально гладкая, светлая кожа… совершенно не привыкшая к работе.

– Как тебя зовут, девочка? – задумчиво прищурилась бабка, склонившись ко мне ближе, будто не слыша моих вопросов.

Можно было бы огрызнуться. В конце концов, мне тридцать пять, а не пятнадцать. Но решила, что лучше мирно поговорить и разрешить это абсурдное недопонимание.

– Я – Алина Вадимовна Бережная, – придала голосу максимум строгости, на которую способно было это сиплое пищание. – Для вас, возможно, и девочка, хотя возраст девочки я уже давненько пережила. Годочков так на двадцать-двадцать пять, если быть точной. А вы кто? И вы? – выдала я очередной вопрос, переводя взгляд на мужика в камзоле.

В свою очередь, бабка с мужиком обменялись ошарашенными взглядами. И вот это мне совершенно не понравилось. Категорично не понравилось.

– Вы мне ответите? – нарушила я повисшую тишину, и без того ощущая себя не в своей тарелке. Ситуация накалялась с каждой секундой.

За дверью раздались торопливые шаги, а затем молчание в комнатке нарушил нетерпеливый, требовательный стук.

– Шакир Доев! Шакир Доев! Как Айлинэ?

– Скажи ему, что всё ладно, – едва слышно, командным тоном шепнула старушка мужчине.

– Но… – было возмутился мужик в камзоле.

– Шакир, – перебила его бабка категоричным жестом.

Мужик, окатив меня свирепым взглядом, скрипнул зубами, но шагнул к двери. Чуть приоткрыл её и бросил уже за порог:

– Всё ладно, – заверил он не дрогнувшим голосом профессионального лжеца. – Но Айлинэ пока нездоровится.

– Нездоровится на сколько? – с волнением допытывался незнакомец за дверью. – Я могу её увидеть?

– Не стоит… она только что пришла в себя и её ещё немного… мутит.

– Но церемония… гости… – частил незнакомец, явно теряясь в словах. Звучал он нервно, напряжённо.

– Уважаемый боярин Грегор Савенский, княжна Айлинэ немного переволновалась, сами понимаете, такой день, а она так юна. Но, смею вас уверить, с ней всё ладно. Дайте ещё немного времени, и Айлинэ продолжит церемонию, – убедительно, чеканя каждое слово, произнёс Шакир. И, видимо, получив молчаливое согласие мужчины за дверью, вновь затворил её.

– Кто это и что нам теперь делать? – рокотал он теперь в сторону старушки, явно намекая на меня, но так, будто меня нет. – И где Айлинэ?

Такая манера общения, будто я пустое место, совсем доводила до бешенства. Я не пустое место! Даже собралась об этом сообщить, как бабка, не обращая внимания на моё возмущение, тихо пробормотала:

– Я со всем разберусь, – и, наконец, перевела на меня свой странный, пронзительный взгляд, а глаза у неё были, к слову, очень колючие, въедливые и внимательные. – Что ж, Алина, – нагло сократила моё имя старушка, – это Шакир Доев, казначей княжества Ольханского, где вы… княжна Айлинэ, а меня зовут Радима, я ведунья…

– Казначей, ведунья? Княжество? Княжна? – не сдержала язвительного хмыка. – Что за бред?! – поморщилась я от нелепости услышанного. Мой мозг отказывался переваривать эту информацию.

– Это не бред! – спокойно, но с нажимом настаивала бабка. – Я сзывала свободную душу, дабы спасти тело Айлинэ, но видимо… что-то пошло не так. Я ждала кого-то… другого.

– Что сделали? – Теперь я смаргивала непонимающе, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля моих представлений о реальности. – Да что, чёрт возьми, происходит? Стоп! Это розыгрыш? Шутка? – ещё раз обвела головой, более цепким взглядом пробежавшись по комнате. Искала спрятанные камеры, тех, кто мог устроить этот дикий по абсурдности розыгрыш. – Где мой муж? Андрей! – повысила я голос, чтобы благоверный вышел из укрытия. – Это не смешно! Хватит глупых шуток! У вас получается убедительно, но я не верю!

– Это не шутка. Вы…

– Я что, перепила? Я же была на вечеринке! Корпоратив на яхте… – начала я горячиться, перечисляя последнее, что помнила. – Алкоголя было много, хотя я не пью… Мы танцевали… потом… что-то случилось…

– Айлинэ… – опять, придерживая за плечи, старушка меня слегка встряхнула, требуя умолкнуть.

– Алина! – словно нахохлившийся воробушек, взбрыкнула я. Моё имя, моя личность – это всё, что у меня осталось.

– Уже нет. Боюсь, теперь вы Айлинэ! – категорично, безжалостно настаивала бабка. Её взгляд был серьёзен, даже суров. – Послушайте меня, – её голос стал строгим и внушительным, вынуждая меня, несмотря на внутренний хаос, умолкнуть и прислушаться. – Я понимаю, Вам сложно вот так сразу принять, что случилось. Поверить в… переселение души. Но я обещаю, мы всё объясним… И исправим… Вернём вас обратно, как только сыщем способ.

– Уж будьте любезны, – не без сарказма кивнула я. Эта перспектива была единственным, что хоть как-то цепляло меня за происходящее.

– Но не сейчас! – отрезала бабка, глядя на меня с внушением. – Сейчас Вам придётся помочь нам и сделать то, что не успела Айлинэ. От этого зависит судьба княжества!

– И что это? – вскинула бровь я, всё ещё находясь под властью эмоций, шока и непонимания.

– Выйти замуж! – встрял в разговор Шакир Доев, чеканя слова, словно приговор.

– Ого! – хмыкнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Ничего себе миссия!

– Это очень важно! – с не менее важным, чем у бабки, видом кивнул мужчина. И судя по его лицу, он… не лгал. Его янтарные глаза горели каким-то фанатизмом. Хотя… скорее всего, он просто отличный актёр. Даже странно, что я его раньше в нашем городе и театре не видела. Довольно харизматичный. Невысокий, но статный. Прямая спина, гордый профиль. Тёмные чуть вьющиеся волосы аккуратно зачёсаны назад. Хмурый взгляд заставлял слегка нервничать. Ноздри греческого носа яростно трепетали. Узкие губы были плотно поджаты.

– От этого зависит будущее Вашего княжества. И ваше… – припечатал значимо казначей, склонив голову. – Поверьте, это не шутка.

– Княжества? Никак не меньше? – уронила я, совершенно не впечатлившись его пафосными аргументами. Мои проблемы в моём мире казались куда реальнее и важнее.

– Но это так! – продолжал убеждать Шакир Доев, гневно сверкая янтарными глазами и явно теряя терпение.

– Помогите настоящей Айлинэ и её княжеству, а мы сделаем всё, дабы исправить ошибку, – горячо добавила старушка Радима, её морщинистое лицо было полно волнения.

Несколько секунд в комнате висело тягостное молчание. Парочка с ожиданием, вполне достоверно, смотрела на меня, а я… не знала, мне начать смеяться истерическим смехом или устроить скандал, чтобы они прекратили этот тупейший розыгрыш.

Но взяла себя в руки. В конце концов, я не юное, истеричное создание с хрупкой психикой. Я – взрослая, рассудительная женщина с огромным жизненным опытом. Где моя не пропадала?! Какие я только роли не играла…

– Хорошо, – выдохнула я, решая подыграть. Это был единственный путь, который мне предложили. – Допустим, я поверю, что случилось… – на миг сбилась с речи, подбирая точные слова, – переселение душ, – кивнула своим мыслям, – и готова продолжить этот театр абсурда. Но что от меня требуется точнее, и как быстро вы сможете устранить… это… недоразумение? – не нашла более верного определения случившемуся.

ГЛАВА 2. Посмотри на себя, стерва! Прими реальность.

– Запомните, – голос Радимы стал тихим, но пронзительным. – Вы княжна Айлинэ Ольхинская. Невеста князя Седерика Подольского. Вам восемнадцать лет, и ныне у Вас свадьба! Вы станете женой князя, и тем спасёте княжество своё, подданных своих от разорения да поглощения.

– Я уже поняла, – хмыкнула я, – что сложная миссия по спасению сотен душ на моих хрупких плечах. Всё очень сложно и жёстко, по всем канонам женских, мыльных романов. Осталось только выяснить, кто злодей, кто герой, и в кого тут влюбиться для полного набора клише.

– Что? – Теперь настала очередь недоумевать у ведуньи. Она явно не поняла моих терминов.

– Я говорю, цель ясна, – поправилась я, пытаясь говорить на более понятном им языке. – Только есть одно НО…

– Какое? – напрягся Шакир Доев, скрестив руки на груди.

– Меня больше волнует, сколько мне быть Айлинэ? Вы же обещали всё исправить. Мне бы конкретики.

– Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, как можно быстрее, – твёрдо заверила меня ведунья, но взгляд её был задумчивым, даже неуверенным.

– Звучит не очень обнадёживающе, – нахмурилась я. – Мне бы точных сроков. Неделя? Месяц? Год? Я не могу просто так поставить свою жизнь на паузу ради чужого спасения.

– Понимаю, – кивнула ведунья, но явно озадаченно. Её очи метались, будто она сама не была уверена в ответе.

– А я плохо понимаю, – с мрачной физиономией встрял в разговор Шакир Доев. – Она говорит на нашем языке, но такое впечатление, что на другом. У нас так никто не выражается, – гневно махнул он рукой в мою сторону, словно я была каким-то заразным объектом. – Неотёсанная деревенщина, что не слышала о благонравии. Из каких диких земель ты её вырвала, Радима? Она совсем… не такова, что княжна!

– А вот я вас прекрасно понимаю, Шакир Доев. И у нас так выражаются, – строго припечатала я, чувствуя, как закипаю от его грубости. – Так что, поосторожней! Образования у меня хватает, уж поверьте, а нет – так приспособлюсь. А мир у меня… обычный. В нём и умных, и глупых хватает. Добра-зла с лихвой. Он… человеческий, без магии и прочих штучек. Только технологии и прогресс. И всё своими руками и мозгами. Никаких «ведуний» и «казначеев» в камзолах.

– Вот видишь, пришлая – разумный человек, – удовлетворённая моим пояснением, шикнула ведунья на казначея. – Негоже на неё давить и, тем более, упрекать в чём-то. Нам нужна её помощь. Без неё тело Айлинэ не жить, а значит, княжество падёт.

– Вот именно, – поддакнула я, преисполненная важности от собственной значимости. Пусть не до конца понимала, в чём именно заключалась эта значимость, кроме очевидной «полезности» брака для всех. – Это я вам нужна!

– Да и нет у нас пока другого варианта, – продолжала гнуть свою линию ведунья, убеждая Шакир Доева. – Ты будешь с ней рядом, Шакир, и подсобишь, коли нужда будет. Но тебе, – теперь старуха ткнула пальцем в мою скромную персону, напоминая о новой доле, – придётся терпенье явить и ждать! Так что достоишь церемонию бракосочетания до конца да отправишься в замок к мужу.

– Замок? – прищурилась я, вновь выискивая подвох. Ничего себе размах розыгрыша. Интересно даже, это кто так раскошелился? Вряд ли Андрюха. У нас нет таких денег. А за кредит, знает, убью! Да и почему меня разыгрывают? Праздник не мой. Корпоратив устроен для фирмы босса Андрея, тем более, его организовывала я. Я придумывала праздник! Писала сценарий, готовила реквизит и прочие мелочи, нанимала актёров. Я его проводила… Что за дичь?!

– Да, Алина, замок! Айлинэ выходит замуж, а потом едет в родовой замок князя Седерика Подольского, – даже не запнулся на подтверждении слов ведуньи казначей, словно смирившись с неизбежным. – А ныне, кто бы вы ни были, прошу, коли чувствуете себя ладнее, нам нужно идти… – махнул он рукой на выход.

Будто в подтверждение срочности, в дверь снова настойчиво постучали.

– Шакир Доев! Церемония вот-вот отменится, гости кручинятся, святейшество тоже. С княжной Айлинэ точно всё ладно?

Казначей вперил в меня безмолвный взгляд, будто спрашивая: Ну что, идём ли нет?

Я закатила глаза. Да что с ними церемониться? Надо играть! И играть убедительно.

– Со мной всё хорошо, – чуть громче подала я голос, в надежде, что меня услышат за дверью. – Прошу, дайте минутку, и я продолжу церемонию, – придала тону максимум величественности и юной робости, которые могла изобразить. Хотя совершенно не знала, как должна была это преподнести настоящая Айлинэ, ведь мне никто ничего не сказал по поводу её точных характеристик и манер.

Молчание за дверью напрягало.

– Хорошо, княжна Айлинэ, мы вас ждём, – с явным недовольством, но всё же с поклоном, отозвался незнакомец. – Поспешайте!

– Это кто? – кивнула я на дверь, намекая на мужчину за ней.

– Поверенный вашего супруга. Человек знатный. Боярин Грегор Савенский. Он отвечает за церемонию и обряд, и ведает, коли что приключится с вами, отвечать придётся ему. И, естественно, кручинится. Он человек честный да ответственный… – пояснил Шакир Доев, оглядываясь на дверь с некоторой опаской.

– Понятно, – буркнула я и, со скрипом, не без помощи ведуньи, встала с огромного ложа. Иначе не знала, как обозвать эту большущую, высокую, деревянную постель с собранным балдахином, что древностью дышал.

Шакир Доев чуть отступил, когда я, слегка покачнувшись от странного ощущения собственного тела, сделала шаг.

Прислушалась к чувствам… Я на каблуках? Чуть приподняв подол свадебного платья в пол, убедилась, что на ногах у меня изящные белоснежные туфельки. Немного дискомфортно, но всё же мне стало интересно, как я выгляжу в этом «костюме» и «декорациях», раз уж якобы попала в другой мир.

– Зеркало есть? – тотчас уточнила. – Мне нужно привести себя в порядок, – пояснила я свою мысль.

Шакир Доев крутанулся к приютившемуся в дальнем углу массивному, двухстворчатому шкафу, ступил к нему и распахнул дверцу. На всю длину дверцы блестело зеркало.

Я неспешно, но верно приблизилась. Глянула на отражение.

– Ого, – коротко, но ёмко оценила увиденное. Едва устояла на ногах от неожиданности.

Я что, правда, в другом мире? И в другом теле?

Сердце то скакало галопом, то пропускало удары. Меня душило от переизбытка чувств, потом накатывало такое волнение, что голова кругом. Руки дрожали. Моё понимание жизни трещало по швам.

Моя вера в Бога…

В человечество…

Рай, Ад… Жизнь и смерть!

Шок…

Отрицание.

Шок…

Удивление.

Шок…

Задумчивое принятие.

– А я красивая… Очень.

Айлинэ оказалась среднего роста, стройная, с пышной грудью, подчёркнутой аккуратным декольте корсета дивного свадебного платья, отороченного ажурной тканью.

Не девушка, а дива… Прелестная и воздушная. Такая юная и свежая, что прям вся жизнь впереди.

Мне бы в моём мире такие внешние данные – все главные роли принцесс и романтических героинек были бы моими.

Не предел мечтаний, конечно, но с такими генетическими данными сценическая жизнь удлинялась бы существенно.

Да чего греха таить, думаю и тут с такой внешностью и титулом, так, вообще, для неё, – то есть меня, – все двери открыты. Живи на полную и ни в чём себе не отказывай!

Тёмные вьющиеся волосы, забранные в простенькую, но торжественную причёску, были украшены жемчужинами и живыми цветами. Несколько прядей уже выбрались из общей массы, поэтому волнились вдоль идеального овального лица с заострённым подбородком.

Большие синие, как море в штиль, глаза, в обрамлении чёрных, длинных ресниц под шикарными тёмными бровями вразлёт, смотрели в безмерном удивлении.

Проверяя на реальность ощущения и картинку в зеркале, ладошками шлёпнула себя по светлой коже щёк. Не мираж… Это я!

Коснулась пальцем небольшого, слегка вздёрнутого носа. Оттянула полную губу, белоснежно улыбнулась. Да ну?! Ни капли косметики! Я натуральная красотка, и даже без пластики и косметологических процедур?! В моём мире за такое душу продать готовы были.

– Это, правда, я? – бормотала я очевидное, до сих пор не веря в реальность отражения.

– Айлинэ! – За спиной вырос Шакир Доев. Его голос был напряжённым. – Нужно торопиться! – Протянул он фату, даже не знаю, откуда её взял. Но это и неважно.

– Да, хорошо, – согласилась я, всё ещё под впечатлением от увиденного и того, что сложно принять. Такого просто не бывает. Если только я, и правда, не оказалась в другом теле… в другом мире.

– Магия? – уронила я безотчётно, глядя на Радиму.

– Открытой магии в нашем мире нет, – откликнулась ведунья. – Но есть тайный орден магистров, который владеет особыми практиками и управляет всеми, кто знает о магии.

– Тогда, как я… вы меня? – запиналась на словах, пытаясь связать её слова с тем, что случилось со мной.

– Я когда-то была в этом ордене, и умею больше простых смертных, – призналась с явной неохотой ведунья. – Но ныне не о том! Вам нужно спешить! Спасите княжество своё… Иначе его поглотят, а вас… вас просто выбросят вон.

– Хорошо, – опять кивнула я, безропотно принимая помощь от ведуньи по водружению на голову фаты и её закреплению, погружаясь в пучину тяжких мыслей. Всё сложней, чем решила в начале. Мне нужно осознать случившееся. Принять! И выживать! Какое-то время.

А я уже хотела к себе! К Андрюхе… В свой мир!

На автомате взяла в руки букет цветов невесты, который услужливо протянул Шакир Доев. И, собравшись силами и мыслями, шагнула на выход.

ГЛАВА 3. Цена спасения – чужая жизнь

– Стойте, – остановилась я уже у двери комнаты. Обернулась к ведунье и Шакир Доеву, который нервно переминался с ноги на ногу, готовясь идти за мной. – Вы сказали свободная душа… Это что значит?

Догадка была. Жуткая. Но очень хотелось услышать другую версию. Хоть какую-нибудь другую.

– То значит, душа, свободная от тела, – угрюмо зыркнув на меня, не увиливала от ответа ведунья. Слова её добавили в думы мои ещё большей тяготы.

– Это значит я… умерла в своём мире? – Даже думать об этом было больно. Сердце предательски затихало в груди, в надежде, что это не так. Затаив дыхание, ждала опровержения, но и в этом старуха меня не щадила.

– Боюсь, это так, девочка, – голос её стал мягче, но правда от этого не становилась менее горькой.

– Глупость, – отрицала я, потому что мне так нужно было. Просто необходимо. – Я не старая. Не болела ничем. Меня не убивали… Я на яхте была. Мы танцевали… – мой голос сходил на нет, как заведённая пластинка, повторяя последние обрывки памяти.

И тут, как наяву, я вспомнила. Ощущение, будто меня толкают. Сильно. В спину. Я лечу в воду. Накатывает жуткая паника. Я барахтаюсь, захлёбываюсь… Огни яхты удаляются. Мне страшно. Жутко страшно. Кто-нибудь! Спасите!

Я-не-умею-плавать!!!

– Чёрт! – Удушливо отшатнулась я, словно получила пощёчину. Сглотнула пересохшим горлом. Как-то неприятно, и даже слегка больно вот так узнать, что я… утонула? Меня утопили?

Задумчиво кивнула, было открыла дверь, и тут меня озарило. Если я – свободная душа, потому что моё тело умерло, то…

– Но тогда и тело Айлинэ оказалось пустым от души, потому что она… – опять не договорила, потому что и без того было очевидно, что девушка умерла. – Просто скажите, что она не пережила счастья или горя, и сама… ну или сердце не выдержало… – растерянно встряхнула головой, но взглядом требовала правды.

Молчание в комнате звучало громче и полнее любого ответа. Он мне уже не был нужен.

– То был яд, – всё же призналась ведунья под осуждающим взглядом Шакир Доева.

– Зачем? – шикнул он, явно недовольный тем, что ведунья раскрывает мне карты.

– Она должна ведать правду да быть настороже! – чеканила строго ведунья, не обращая на него внимания. – Не могу я всякий раз, когда она умирает, искать иную душу для тела Айлинэ! – Тон её доказывал, что она относится к происходящему ответственно и опасается за моё будущее. Что она на моей стороне и хочет помочь. – Коли хотим, чтобы она и дальше жила, она должна ведать, куда да к кому идёт. То не гости милые, а гнездо людишек лживых, алчных до власти да денег. Не выгодно им, чтобы Айлинэ добралась живой до замка! Так что…

– Стойте, стойте, об этом вы ничего не говорили, – перебила я, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. – И я бы хотела об этом узнать поподробней… Предупреждён – вооружён!

– Но ныне нет на то времени, – отрезал Шакир Доев, снова принимая командный тон. – Я расскажу, что пожелаете, как и обещал, но потом, после потехи, когда договор брачный будет подписан, да клятвы произнесены.

– Когда? Во время брачной ночи? – с издёвкой уточнила я, пытаясь разрядить нарастающее напряжение своим фирменным сарказмом. – Кстати, что насчёт неё? Она же после церемонии? – Меня уже порядком заносило, но это было от нервов и волнения. Хотя вопросы не были лишены смысла. Мне же предстоит играть роль новобрачной.

– Нет, – слегка опешив, словно я сморозила несусветную чушь, мотнул головой казначей. – Потеха бракосочетания проходит здесь – в вашем Замке, а ночь брачная – в родовом замке мужа, куда вы отправитесь сразу же после заключения брака. Я буду вас сопровождать до владений князя, куда ехать почти неделю. Вот тогда мы и побеседуем! Там будет время и возможность.

Я несколько секунд обдумывала услышанное и всё же кивнула. Неделя дороги… Время есть.

– Хорошо. Но я правильно понимаю, что мне придётся выживать в гадюшнике? – уточнила на всякий случай, желая услышать подтверждение своих худших опасений. – И начинать прямо сейчас?

– Увы, то так, – виновато кивнул Шакир Доев. – Не ведаем, кто именно пытается Вас устранить, слишком много супротив брака Вашего… Но думать надобно на всякого!

– Миленько, – прикусила губу, путаясь в сумбурных мыслях. А они таранили голову как очумелые птицы, сбившиеся с пути и врезающиеся в окно. Яд? Утопление? Заговор? Гадюшник? Отлично! Прямо клуб по интересам собрался. – Что ж, пошли, – выдохнула я, пытаясь стряхнуть с себя навалившуюся жуть. – Порадуем гостей и жениха. Познакомимся. Им такое счастье на головы свалилось, а они ещё не в курсе, – попыталась приободрить сама себя, но получилось довольно жалко.

– Надобно всё отменить пока не поздно! Она не справится, – вновь пошёл на попятную казначей, отметая прочь пучину неутешительных дум и срывая с губ вопрос, аккурат вопросу ведуньи.

– Почему? – с недоумением спросила ведунья, глядя на меня с ожиданием.

– Почему это? – с вызовом спросила я, уперев руки в бока. Меня, актрису, обвиняют в том, что я не справлюсь с ролью?! Да это оскорбление профессионального уровня!

И я его принимаю. Ещё нет роли, которую бы я не осилила!

– А эта… – продолжил Шакир Доев, словно не услышав моей реплики, – дерзкая, прямая, язвительная, наглая! Она принесёт немало хлопот, потому как, стерва, какая-то…

– А может и не принесу, – перечила я, нахохлившись от негодования. И да, он попал в точку. – И стервой быть неплохо! Порой, очень даже полезно… Особенно в гадюшнике, как вы выразились.

– Конечно, – кивнул гневно казначей, – а может именно то и привело вас к вот этому! – язвительно вернул он монету, намекая на вашу погибель.

Да как он смеет?!

– Меня не убивали! – всхрапнула возмущённо, но почему-то уверенности в голосе не было.

Меня же не убивали… вроде. Не топили…

Я сама… Или нет?

Вот только, что я делала в воде?

В воде, зная, что плавать не умею…

Сама бы ни за какие коврижки не полезла и, уж тем более, не прыгала. А по ощущениям… меня будто толкнули… или я внезапно ухнула в воду.

Даже поёжилась новым-старым чувствам на лопатках, будто там до сих пор чьи-то ладони.

– Не убивали, – шептала я мыслям. – Быть не может. Я же… кто… – И тотчас взяв себя в руки, встряхнула головой. – Теперь я точно обязана вернуться, чтобы всё выяснить. А значит, чего бы мне это ни стоило, не позволю принести вред телу Айлинэ! Это мой билет домой.

– Мне нравится настрой ваш! – хмыкнула ведунья, от удовольствия сверкая тёмными глазами. И опять обратилась к Шакир Доеву: – Нет у Вас иного выбора, казначей. Вы должны идти до конца! Так или иначе, в случае вашем, возможно, стерва – будет даже лучшим решением! – Она вступилась за меня, убеждая его. – Айлинэ её благоразумие и нрав мягкий не уберегли, – звучало внушительно, не без толики здравого смысла. – Так может пришлая осилит? Она сильная, бойкая, отважная, наглая. Наглость, меж прочим, второе счастье. Наглость… города берёт…

Мне не очень нравилось слово «пришлая», но я на нём не акцентировала внимания.

Ведунья была на моей стороне. Она в меня верила. Она обещала помочь. Баш на баш. Я помогу им, они мне. И все будут жить! Или хотя бы попытаются.

– Я справлюсь! – В моём тоне не было ни капли сомнения. Я сама решительность. Меня никто и никогда не сломит.

Парочка обменялась задумчивыми взглядами, пока Шакир Доев, наконец, не сдался.

– Быть может, Вы и правы. Вместе мы будем сильнее, а теперь ещё и готовы. Главное держаться друг друга да доверять…

– А то, – ухмыльнулась я. – Я справлюсь. Это почти как выживать в театре, – а это уже бормотала себе под нос, сжимая букет обеими руками.

Ох, дорогие мои гадюки, вы ещё не в курсе кого призвали. Я вам такую жизнь устрою, о смерти молить будете!

Твёрдо чеканя шаг, пошла к «светлому» будущему.

Была не была! Где русская женщина не пропадала?

В какое только тело не попадала… Да мы же!.. Да я ж… больше двадцати лет в театре работаю. Человек-оркестр! Я привыкла выживать: при необходимости по головам ходить. Да одна моя чокнутая семейка чего стоит – лучший институт по выживанию.

Отец – ведущий специалист в области мануальной терапии и остеопатии. А мать всю жизнь на сцене провела: танцевала и пела. Они такие разные, но всю жизнь вместе! Вечно на работе и своими делами заняты, а я с детства сама по себе, но рядом с ними и как-то выживала… Выживание – мой главный образ жизни!

И раз я теперь в другом мире и теле, мне необходимо выжить любой ценой, чтобы вернуться в свой. Не люблю чужие проблемы на себя тянуть, – мне бы со своими справиться, – но раз проблемы Айлинэ теперь мои, значит я… в деле!

ГЛАВА 4. Жених-мечта… или нет?

Ноги под свадебным платьем, этим тяжёлым, многослойным сооружением из парчи, шёлка и, кажется, накрахмаленного полотна, дрожали. Не от слабости – черта с два! – а от зубодробительной смеси нервного напряжения, абсурдности всего происходящего и давящего осознания, что я иду на собственную, – чужую, – свадьбу к неизвестному мне князю. Я, Алина Бережная, шла под венец в теле какой-то местной маркизы Айлинэ, в другом мире, к человеку, о котором знала лишь то, что он князь и… что-то ещё, о чём мне толком не сказали.

Шакир Доев, чей лик выражал такую степень тревоги, будто я вот-вот должна была явить что-то совершенно дикое да скандальное, шёл слева.

Его нервозность ощущалась даже сквозь плотную ткань платья, передаваясь дрожью малой.

Справа же… справа шёл Он. Видный незнакомец. Тот, кто встретил нас в конце коридора, чьё присутствие мгновенно выдернуло меня из трясины паники и заставило мозг судорожно перебирать варианты, кто бы это мог быть.

Неужели… неужели это мой жених?

– Рад, что с вами всё ладно, княжна Айлинэ, – голос его был низок, глубок, словно рокот грозы далёкой, что принесла долгожданный ливень в степь засушливую. Мелодичный, но с той самой металлической ноткой, что моментально заставляла собраться, как на первой потехе с новым, очень требовательным скоморошником.

Я едва заметно кивнула, стараясь сохранить на лице выражение смиренной благодарности, присущее, по моим смутным представлениям, юной княжне на выданье.

Ага, конечно, рад. Особенно после того, как Айлинэ отравили перед церемонией, а меня выдернули из моей жизни, засунули в чужое тело, вынудили идти на «эшафот замужества»! Да вы, батенька, издеваетесь, или просто не в… курсе?.. заговора, о котором и я пока только краем уха наслышана, но уже по самое не балуй вовлечена.

– Спасибо, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал мягко и немного робко. Краем глаза посмотрела на Шакира, ища хоть какой-то подсказки в его поведении – что мне говорить, как себя вести дальше? Но его лицо оставалось непроницаемым, как стена Кремля. Я решила не рисковать и просто потупила взгляд, сделав небольшой, насколько позволяло сковывающее движение платье, книксен.

– Ну раз вы готовы продолжить, – незнакомец уважительно склонил голову и протянул мне руку.

Я замерла на мгновение, чувствуя, как волнение нарастает, словно перед выходом на подмостки в премьерном спектакле, к которому ты абсолютно не готов – не знаешь текст, не видел партнёров, а декорации падают прямо во время действия.

Но многолетний инстинкт актрисы, привычка к стрессу и внезапным изменениям сценария, умение импровизировать и держать лицо, даже когда внутри всё кричит от ужаса, злости или восторга – всё это сейчас работало на меня, как хорошо отлаженный механизм.

Актриса я, чёрт возьми, или нет?!

Ныне главное – играть. Играть так, чтобы никто не заметил фальши. Не выдать себя ни единым неосторожным движением, ни одним лишним звуком, ни одним взглядом. Слушать. Запоминать. Анализировать. Всякая деталь может оказаться ключом.

Мой спутник справа шёл рядом, высокий, широкоплечий, абсолютно невозмутимый. Лик его, казалось, высечен из камня – ни единой эмоции не дрогнуло на нём, даже когда толпа особенно активно начинала шептаться или когда жрец начинал что-то выкрикивать. Тёмные волосы, собранные в хвост аккуратный на затылке, подчеркивали строгие, сильные черты. Ему точно не больше сорока. Скорее всего, около тридцати пяти, как и мне в той, прошлой жизни. Может, даже чуть младше.

Вот он, мой «жених-мечта»! – пронеслось в голове, отчаянно цепляющейся за любые «нормальные» мысли посреди этого безумия. Если уж суждено остаться в этом мире и стать женой какого-то местного шишки, пусть это будет кто-то… такой.

С ним можно будет договориться. Его можно будет очаровать. Уж что-что, а пудрить мужские мозги я умела виртуозно. Особенно тем, кто мнил себя властным и недоступным.

Мой Андрей Свировский был ярким тому примером.

Сердце, до этого сжимавшееся от страха и безысходности, теперь забилось чуть быстрее. Появилась крохотная искорка надежды. Не всё потеряно! Идеальный кандидат на роль того, с кем придётся строить отношения. Или хотя бы использовать его для своих целей. Я прикинула в уме пару сценариев, как можно было бы начать “обрабатывать” этого красавчика.

Улыбнуться? Потупить взгляд? Сказать что-то умное?

Мы остановились перед алтарём. Нас встретил жрец – древний старец с длинной седой бородой, почти до пояса, в простом одеянии из ткани грубой, расшитом теми же рунами, что и алтарь. От него пахло травами, землёй и чем-то ещё, неуловимо древним и сильным, словно самой историей этого места. Он начал говорить. На языке, которого я абсолютно не понимала. Голос его был низок, гулок, словно исходил из самых глубин земли, заставляя вибрировать воздух и, казалось, камни алтаря. Обряд начался.

Я стояла и почти не дышала, изображая благоговение и смирение, стараясь впитать всякую деталь происходящего, всякий жест жреца, всякое движение моего спутника. Мой спутник справа стоял так же, невозмутимо, лишь иногда кивал жрецу в ответ на некие реплики или вопросы, кои, видимо, понимал. Рука его, всё ещё лежащая на моей, была тёплой, сухой и сильной. Чужая теплота. Чужая сила.

По коже пробежали мурашки – то ли от страха, то ли от чего-то другого, пока непонятного, но очень сильного. Чёрт, а он горячий! – пронеслось в голове.

Жрец взял наши руки, – мою и спутника, – и связал их широкой красной лентой. Произнёс ещё некую долгую, монотонную фразу, поднимая интонацию на слова некие. Я чувствовала, как нарастает напряжение в воздухе. Атмосфера сгущалась, становилась почти осязаемой. Толпа притихла, наблюдая с почти религиозным, заворожённым трепетом.

Затем жрец склонился, взял с алтаря чашу деревянную, поднёс сначала ко мне. Я замерла, глядя на жидкость тёмную, густую внутри.

Запах – горький, травяной. Внутри всё заорало: ЯД!!! Опыт мой среди скоморохов был богат на сцены с отравами, интригами да внезапными смертями. А прошлое недавнее – на осознание того, как легко меня, или Айлинэ, использовали да обманули. Я, конечно, ещё та любительница наступать на грабли с разбегу, но после того, как меня буквально запихнули в чужое мёртвое тело, я почему-то не спешила принимать из рук древнего жреца сомнительные напитки на собственной, – чужой,– свадьбе. Это была та самая жёсткая практика, за доверчивость Айлинэ, – и, возможно, мою собственную в какой-то степени, – которой я ныне расплачивалась по полной программе.

Мой спутник спас ситуацию. Первым, не колеблясь ни мгновения, не выказывая ни малейшего сомнения, сделал уверенный глоток из протянутой чаши.

Увидев это, я выдохнула, хотя и не полностью. Обождала пару долгих секунд, внутренне отсчитывая, не посинеет ли он прямо ныне, не упадёт ли замертво у алтаря.

Не посинел. Стоял как скала. С дрожью в теле я всё же пригубила отвар травяной, горький. Но так… не глоток – лишь губы смочила. На всякий случай. Мало ли, это местный тест на стойкость, лояльность или ещё какую дрянь.

Затем жрец сделал какой-то знак, что-то провозгласил, и мой спутник… склонился надо мной. Я замерла. Сердце, и без того учащённо бьющееся, теперь просто заколотилось как сумасшедшее, отдаваясь гулким эхом в ушах. Вот оно. Кульминация. Поцелуй. Я зажмурилась, инстинктивно приподняла подбородок, чуть приоткрыла губы, готовясь к… чему? К первому поцелую в этом новом теле? К первому прикосновению к губам этого незнакомца?

Но вместо ожидаемого, пусть даже формального, поцелуя, я почувствовала три лёгких, быстрых прикосновения к лику.

Чмок. Чмок. Чмок. Правая щека, левая, лоб.

Я сморгнула, ошарашенная.

Что это было?! Это что, местный обычай? Вместо страстного свадебного поцелуя – три бабушкиных чмока?! Я была готова ко всему – к неловкости, к страсти, к безразличию, но не к этому!

Жрец что-то громко, торжественно провозгласил. Голос его гулко разнёсся над площадью, потонул в шуме ветра да шелесте одежд. Толпа взорвалась. Одобрительными криками, радостными приветствиями, возгласами благословения да ликования. Потеха, видно, закончилась.

Меня развернули к народу. Я стояла, пытаясь осмыслить произошедшее, с застывшей на губах слабой, растерянной улыбкой. В голове крутилось: Это что сейчас было? Я замужем? За этим красавчиком? Это теперь мой муж?!

Шакир Доев тут же подскочил ко мне. Лик его был бледен, как полотно, очи бегали, осматривая толпу, словно он ждал нападения или, по крайней мере, скандала. Он наклонился, почти шипя, чтобы его не слышали в общем шуме:

– Княжна… Айлинэ. Всё прошло ладно. Вы… вы молодец.

– Что прошло хорошо?! – прошипела я в ответ, больше не в силах играть покорную овечку. Хватит! Я сжала его руку, которая лежала на моей, так сильно, что он скривился от боли.

– Церемония…

– Но что-то мне подсказывает, что это не мой муж… – с змеиным шипением сквозь милейшую улыбку, на которую только была способна, движением головы указала в сторону мужчины, который всё так же стоял чуть поодаль, принимая поздравления, по всей вероятности, важных гостей.

Шакир нервно сглотнул. Его бледность усилилась. Он замялся, явно не зная, как ответить.

– То… то доверенное лицо князя Седрика. Его… представитель на обряде.

Доверенное лицо? Представитель?!

– То есть… – до меня начало доходить, медленно, мучительно, словно выдирая куски мяса. – То есть меня только что венчали… с каким-то подставным?!

Шакир потупил взгляд, кивнул.

– Ну… да, княжна. По обычаю.

По обычаю?! Какому, к лешему, обычаю?! Я почувствовала, как к горлу подступает приступ удушья.

– А где, собственно, сам князь?! Мой… муж?! – Голос сорвался на хриплый шёпот.

– В своём замке… ждёт вас.

В своём замке… ждёт меня…

До меня медленно, но верно доходило.

Мир рухнул в третий раз за эти безумные сутки. Значит, так. Меня не просто выдали замуж. Меня обвенчали заочно, через его красавчика-посыльного. Этот фарс с поцелуями в щёки, эти клятвы у алтаря… всё это было просто обрядом, чтобы я приехала в его замок уже как законная жена, которую нельзя просто выставить за дверь.

Это что за дикость?! Это что за бред собачий?!

Я едва сдержала рвущийся наружу смех – нервный, истерический, с привкусом горечи, злости и какого-то окончательного, всеобъемлющего абсурда.

Моя жизнь, или эта новая, чёртова жизнь, превратилась в какой-то издевательский, жестокий спектакль. Меня использовали, как куклу, как инструмент для выполнения какого-то обряда, чтобы «по обычаю» отправить к настоящему… к настоящему мужу.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, обжигая кожу. Стыд? Злость? Унижение? Ярость?

Всё вместе, гремучей, взрывоопасной смесью. Я устала от недосказанности и дыр в моей роли.

Мои очи искали Радиму. Она стояла чуть поодаль, среди других женщин, с тем же странным, виновато-тревожным выражением на лице, которое я видела перед тем, как очнуться в теле Айлинэ.

Кажется, она знала об этом с самого начала. И промолчала. Ну, отлично! Союзники, говорите? Клятвы вернуть домой? Всё ложь! Всё ради их собственных, хитрых целей!

Глубокий вдох. Выдох. Нужна ясность. И план. Новый план. Этот мир, эти люди… они явно играют по очень жёстким, коварным правилам. И я должна научиться играть по ним. Или подстроить их под себя. Иначе меня сожрут. Сожрут и не подавятся.

Я обернулась к Шакиру. Лицо моё, я была уверена, снова стало маской невозмутимости – той, что я оттачивала годами на театральных подмостках. Холодное, спокойное лицо. Но очи… я знала, что они горели недобрым огнём.

– Хорошо, казначей, – произнесла я ровным, почти ледяным тоном. – Я всё поняла. Теперь я жена князя Седрика Подольского. И я должна ехать к нему в замок.

Шакир выпрямился, кивнул, видимо, решив, что приступ истерики миновал, и я снова стала покорной марионеткой. Большая ошибка. Огромная.

– Да, княжна. Повозки готовы. Мы можем отправляться, как только вы будете готовы.

– Я готова, – моя улыбка была тонкой, как лезвие бритвы. – Но по дороге вы расскажете мне… всё. – Я выделила это слово голосом, заставив его вздрогнуть, словно от удара хлыста. – Всё, что ещё не рассказали. О князе Седрике. О его замке. О его семье. О государственных устоях моего и его княжеств. О всех… всех возможных обрядах и ритуалах, которые меня могут ждать впереди. И… – я сделала паузу, глядя ему прямо в очи, не моргая, – мне нужна полная картина, Шакир Доев. Не обрывки сведений, которые вы выдаёте по чайной ложке, когда я начинаю что-то подозревать. Полная. Картина. Понятно? И если хоть что-то скроете, я обещаю, пожалеете.

Шакир побледнел ещё сильнее, кажется, готовый вот-вот рухнуть в обморок прямо на мостовую. Он понял. Он понял, что юная княжна Айлинэ внезапно перестала быть наивной дурочкой, которой можно манипулировать.

Что игра окончена. Что он потерял контроль над ситуацией безвозвратно. Что во мне проснулась не Айлинэ. Во мне просыпалась Алина Бережная. Актриса. Которую вышвырнули из привычного мира в чужой, заставили играть чужую роль, обманули, использовали и отправили в другое княжество. Отлично. Вызов принят. Этот мир хотел Стерву? Он её получит.

– Вперёд, казначей, – кивнула я в сторону повозок, стоящих у края площади. – У нас много тем для разговора. И времени у вас не так много.

Я прошла мимо него, направляясь к выходу с помоста. Чувствовала на себе взгляды Шакира, Радимы, – она всё ещё стояла чуть дальше, бледная как стена. Пусть смотрят. Пусть привыкают. Новая княгиня не будет такой, как они ожидали. Совсем нет. Стерва приняла вызов.

ГЛАВА 5. Путешествие в логово змей, или Привет, гарем!

Оказалось, меня ждала не просто повозка, а целый обоз, гружённого сундуками и тюками – моим, вернее, приданым Айлинэ Ольхинской. К этому привыкнуть ещё предстояло.

Я сидела на мягкой лавке внутри, а рядом, притихшие и напряжённые, расположились Радима и Шакир Доев. Атмосфера была такой плотной, что, казалось, её можно потрогать. Они старательно избегали смотреть на меня, а я молчала, давая им возможность самим начать этот неудобный разговор.

Пусть разгребают то, что натворили.

Дорога тянулась бесконечно. Пейзажи за окном кардинально отличались от привычных моему глазу. Никаких родных берёзок или бескрайних золотых полей. Здесь были странные, высокие деревья с причудливыми кронами, непривычные травы, отливающие диковинными оттенками, и изредка пролетали птицы с оперением ярче радуги. Всё это напоминало декорации к очень дорогому, но крайне сюрреалистичному фильму.

Наконец, Шакир Доев не выдержал тишины, прерываемой лишь мерным скрипом колёс. Его голос был напряжённым:

– Мы… должны многое вам объяснить, Алина.

– Было бы неплохо, – подтвердила я ровным голосом, стараясь придать ему максимум невозмутимости. – И желательно без обмана на этот раз. Или вы предпочитаете, чтобы я узнавала всё в процессе, путём проб и ошибок? Тогда спешу вас заверить, что в этом случае за ошибки отвечаете вы. И последствия могут быть… непредсказуемыми. Учитывая моё совершенно непредсказуемое состояние… – получилось очень внушительно и грозно.

Шакир нервно сглотнул. Кажется, моя новая, слегка ледяная манера общения ему совершенно не нравилась. Впрочем, как и мне, вся эта ситуация.

– Мир наш называется Вивария, – начал он, словно читая заученный урок. – Делится на несколько больших материков, мы зовём их пластами суши, что разделены Большой Водой. Мы находимся на Юго-Западном пласте. Климат здесь умеренно-тёплый. Государство наше зовётся Раменским, правит им великий князь князей Миролюб Всемилович.

– Отлично, с географией и правлением разобрались. Тепепрь более точечно: если я – княжна Ольхинского княжества и вхожу в состав Раменского государства, вопрос, сколько ещё княжеств туда входит и кто ими управляет?

– Девять княжеств, каждым из которых управляет удельный князь. Они полноправно владеют своими землями, своими вотчинами. И Раменское государство считается весьма богатым… Но наше – Ольхинское княжество… оно… – он запнулся, не решаясь произнести очевидное.

– Разорённое, – закончила я за него, не без сарказма. – Из-за неудачных дел моего… отца. И его смерти. Так что брак с князем Седриком – вынужденная мера. Чтобы земли не отобрали, а долги простили. Я всё правильно предполагаю?

– Всё так, княжна, – подтвердил Шакир Доев, заметно нервничая и метнув на Радиму задумчиво-испуганный взгляд. – Ваш батюшка… князь Юмаш…

– Юмаш Ольхинский? – попробовала я не самые удобные для запоминания имена на язык.

– Так и есть, – подтвердила Радима тихим голосом. – А его отца звали… Ольх. Князь Ольх. Вы… Айлинэ Ольхинская.

– Хорошо, – кивнула я. – Князь Ольх. Мой… то есть, дед Айлинэ. А Юмаш… отец, и он разорён. А где он сам?

– Погиб, княжна, – тихо обронил Шакир Доев. – И вы остались без отца. Без защитника. Без князя.

– Сама управлять княжеством не могу? – догадливо уточняю.

– Правят князья, а женщины…

– Разменная монета, – за него договариваю я.

– Брак с князем Седриком Подольским принесёт вам… опору. И защиту вотчины. Поможет вернуть княжеству лицо и средства к существованию.

– А у моего княжества, – я уже начинала себя воспринимать как княжна… как Айлинэ, – было с лицом? Оно было богатым?

– Было, – встряла в разговор Радима, – пока Юмаш Ольхинский не довёл его до грани разорения. Он погиб несколько лет назад, оставив Айлинэ огромные долги. Только исполнилось ей восемнадцать, как встала необходимость спасать земли и людей. Единственный способ – брак с соседним, более богатым княжеством. Княжеством Подольским. Княжеством Подольским, которым владеет князь Седрик Подольский.

– Он так силён и уважаем? – нахмурилась я, всматриваясь в лица Радимы и Шакира. – Или жесток и ненавистен своим подданным?

– Нет, что вы?! – возразил казначей. – Седрик Подольский – уважаемый князь, только… стар. Ему семьдесят девять лет, – произнёс Шакир Доев с какой-то странной интонацией.

Я поперхнулась воздухом. Моё новое, юное тело закашлялось.

– Семьдесят… Сколько?! – Я смотрела на них, хлопая ресницами. Мозг отказывался принимать эту информацию. От красавца, пусть и воображаемого, Грегора до… почти восьмидесятилетнего дедушки?!

– Семьдесят девять, – повторил казначей, не дрогнув.

Вот это поворот! Вот это я попала!

Мой актёрский талант, кажется, ждали серьёзные испытания. И не только актёрский.

– И я… вышла за него замуж? – прошептала я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Но не от ужаса. От абсурдности ситуации. От того, что мой “принц” оказался… таким.

– Да, Айлинэ, – кивнула Радима, впервые обратившись ко мне по имени княжны. – Чтобы спасти вотчину. Брак с Седриком был единственным выходом. Вот только на земли Ольхинского заглядывались и другие. И брак с Седриком не по нраву ещё большему числу людей. Так что вам… Айлинэ… будет очень сложно выживать там. Но придётся. По крайней мере, пока я не придумаю, как вас вернуть обратно.

– В голове не укладывается. Я вышла за древнего старика, чтобы он спас моё княжество… Ладно, он мне нужен, но что я ему могу дать? – спросила я, предчувствуя подвох. Ни один мужик в здравом уме не женится просто так, чтобы спасти чужую задницу. Особенно если у него уже есть всё, включая возрастные проблемы.

Парочка снова обменялась взглядами, словно телепатически решая, кто будет вестником дурных новостей.

– Ему нужен наследник. Потому что у него только дочери. А все сыновья, увы, умирали в юном возрасте. Если не считать Арона, – добавил Шакир Доев, словно вспомнив что-то важное. – Он единственный сын князя Седрика, что дожил до зрелости. Но они давно повздорили. Арон ушёл из дома, ещё лет пятнадцать назад, и с тех пор от него не было вестей. Считается, что он… погиб.

– Мило, – шокировано покусала губу я, переваривая услышанное. Сын-изгнанник, считающийся погибшим? Тоже классика жанра. – И что, родить не кому, только я могу? – уточнила на всякий случай, хотя ответ был очевиден.

Но спрашивала я не просто так. Это была моя личная больная тема. Увы, в своём мире природа обделила меня способностью к зачатию. И что такое радость материнства, я не знала. Вначале было больно, но потом я смирилась. И вот теперь, попав в мир, где от меня, буквально, требовалось именно это! Причём от… почти восьмидесятилетнего мужчины. С одной стороны, вроде легче, нагрузка ниже. С другой… морально это было тем ещё испытанием.

– Неужели нет других претенденток на такую лакомую вакансию, как мать наследника княжества Подошлльского?

– Ну как сказать, – замялся Шакир Доев, – у него уже есть две жены и… десяток наложниц, – наконец расщедрился на самую “вкусную” часть информации.

– Две жены? И десяток… – пробормотала я, стараясь осмыслить масштаб новой шокирующей новости. – Это же… целый… гарем.

– Это… часть уклада жизни знатных мужей, княжна, – попытался объяснить Шакир Доев, видимо, полагая, что я деревенская простушка, которая понятия не имеет о светской жизни. – Показывает силу и богатство.

– Показывает рассадник интриг и болезней, – парировала я тут же, не сдержавшись. Мой внутренний голос, закалённый современными реалиями и… турецкими сериалами, тут же включил режим эксперта. – В моём мире… к такому относились… очень негативно. Конкуренция за внимание, за положение, за наследство… Это же постоянная война без правил! Особенно если речь идёт о наследниках! И особенно если князь… кхм… в возрасте. Кто там будет заправлять всем? Жёны? Наложницы? Их прихлебатели?

Радима и Шакир снова молчали. Кажется, моя реакция – отсутствие слёз, ужаса и обморока, зато присутствие язвительных замечаний и подозрительно глубокого понимания ситуации – была… неожиданной. Наверное, они ждали послушную овечку, которую можно спокойно вести на заклание. Получили… ну, получили.

– Выжить в таком месте будет… сложно, – проговорила я вслух, больше для себя, чем для них. – Очень сложно. Особенно если этот брак не нравится… многим, как вы сказали. Он ведь не нравится?

Шакир Доев кивнул.

– Есть те, кто засматривался на земли Ольхинского княжества. И те, кому не нравится усиление Подольских через этот брак. И те, кто… внутри замка… боится, что вы родите наследника и измените привычный порядок. Не забывайте и про дочерей князя Седрика. Им тоже наследники от новой жены не нужны.

Вот оно. Главная угроза – не внешние враги, а те, кто будут рядом. Жёны, наложницы, дочери… Кто там ещё? Прислуга? Бояре при князе? Все, у кого есть хоть какая-то выгода от существующего порядка или кто может пострадать от моего появления. Прямо-таки змеиное гнездо.

– Милейшая обстановка для выживания. А Радима пока не знает, как меня вернуть, – продолжила я, подводя итог. – Значит, мне придётся выживать. Долго. И главное – забеременеть. От князя Седрика, которому… почти сто лет, чтобы получить наследника. И для своего княжества, и для его. Особенно если родится мальчик. Стойте, а сколько у вас живут? Может, семьдесят девять, у вас… молодой мужчина? – с надеждой уточнила я.

– Увы, в нашем мире мужчины в его возрасте уже считаются пожилыми. Редкие доживают до ста.

– Хм, как и у нас, – чуть взгрустнула я. – А значит, мне предстоит миссия «едва ли выполнима»! – я опять погрузилась в глубокие раздумья.

Я, Алина Бережная, тридцатипятилетняя попаданка, которая в своём мире не могла иметь детей… Теперь должна забеременеть от семидесятидевятилетнего старика, в чужом мире, в теле восемнадцатилетней девицы, в окружении смертельно опасных конкуренток, которые готовы перегрызть глотку за каждый взгляд князя.

Вот это поворот! Вот это сюжет! Даже в самых смелых театральных постановках такого не придумаешь!

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Не от страха. От… азарта? От вызова? Мой мозг заработал с удвоенной силой, переключаясь в режим «выживание и стратегия».

– Ладно, – сказала я, откидываясь на спинку повозки. – Где наша не пропадала… И не в таком логове змей крутилась. Я три года турецкие сериалы смотрела! Гарем? Ха-ха-ха! Да я им такой мастер-класс по выживанию устрою, что они сами разбегутся! Или выстроятся по струнке!

Мой смех звучал немного истерично, но я не могла остановиться. Это было слишком абсурдно. Слишком дико. Слишком… похоже на меня. Влипнуть в самую невероятную историю и попытаться выйти из неё с максимальной выгодой.

– Надеюсь, вы уже поняли, что призвали не послушную овечку, обречённую на заклание? – я посмотрела на них, и мои глаза, наверное, блестели нехорошим огнём. – Вы призвали… – я задумалась, подбирая правильное слово, которое они поймут в этом мире, но которое отразит всю суть происходящего. – Вы призвали… беду на свою голову. Большую беду. И теперь вам придётся с ней справляться.

Я почувствовала, как внутри меня что-то щёлкнуло.

Принятие. Не смирение, нет. Принятие ситуации как стартовой точки для новой игры.

Правила дикие, ставки высоки, но я умею играть. И умею выигрывать.

Шакир Доев и Радима непонимающе уставились на меня.

Беда? На их голову? Они явно не ожидали такой реакции.

– Плевать мне на гарем, – я расплылась в хищной улыбке. – Да я там такой порядок наведу, что вы меня ещё проклинать будет за тот день, когда сюда… призвали. И заодно помолюсь за душу Айлинэ, чтобы она не сошла с ума от того, что я собираюсь вытворять в её теле.

Моё новое тело задрожало не от страха, а от предвкушения.

Ну что ж, сцена готова, актёры на местах. Пора показать им, что такое настоящая Стерва в (д)теле.

Гарем говорите? Две жены? Десяток наложниц? Старый князь? Ну-ну. Места в первом ряду занимайте, дамы. Шоу начинается.

ГЛАВА 6. Краткий курс в историю: секретики Ольхинских заговорщиков

Воздух в повозке словно наэлектризовался после моей тирады. Радима и Шакир сидели притихшие, насторожённые. Видимо, они уже сто раз пожалели, что связались со мной. Ну, ничего. Это только начало.

– Итак, вернёмся к… детопроизводству, – начала я, стараясь придать голосу деловитость. – Мне нужно забеременеть. От князя. Которому, повторюсь, почти восемьдесят. Я, конечно, не специалист по геронтологии, но… есть у меня смутные сомнения насчёт его… эм… фертильности? Способности к… воспроизводству?

Шакир покраснел. Радима отвела взгляд.

– Княжна… Его светлость… он, конечно, в летах. Но он… крепкий. И надежда… есть. Лекари уверяют, что…

– Лекари уверяют то, что князь желает слышать, – фыркнула я. – Я – актриса. Я знаю, как люди говорят то, что от них хотят. Но ладно. Допустим, надежда есть. Значит, мне предстоит… кхм… провести с ним брачную ночь. И, возможно, последующие ночи. До тех пор, пока результат не будет достигнут.

Шакир кивнул, всё ещё красный как рак.

– Это… ваша супружеская обязанность, княжна. И… производственная необходимость.

– Я поняла. Производственная. Как на заводе. Только вместо деталей – наследник. А вместо станка… – я выразительно посмотрела на Шакира. – Ну, ты понял.

Он дёрнулся. Видимо, ассоциации ему не нравились.

– Хорошо, – продолжила я. – Теперь второй вопрос. Вы сказали, Радима пока не знает, как меня вернуть. И нужны древние свитки в архиве князя. А если… Радима не найдёт? Если свитки не помогут? Если… меня нельзя вернуть?

Радима, наконец, заговорила, её голос был тихим, но твёрдым.

– Я не могу дать гарантий, княжна. Перемещение между мирами… это не простое колдовство. У меня есть только теоретические выкладки. А в архиве Седрика Подольского… там могут быть записи древних магов. Тех, кто, возможно, сталкивался с подобным. Но это… долгий и сложный путь. Я не могу обещать, что найду решение. И не могу обещать, что это будет быстро.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные. Вот он, реальный расклад. Я здесь, в этом теле, в этом мире. Возможно, навсегда. Мысль об этом была пугающей, но… и освобождающей одновременно. Если нет пути назад, то нужно жить вперёд. Здесь. Сейчас. Максимально комфортно и безопасно для себя.

– Значит, так, – подытожила я, мотая на ус каждое их слово, каждый жест, каждую недоговорку. – Возвращение – лотерея с туманными сроками. Мне нужно выжить в змеюшнике, родить наследника старику… и при этом быть начеку, потому что меня использовали и могут использовать дальше.

Я посмотрела на Радиму. В её глазах читалось нечто большее, чем просто тревога. Какая-то скрытая цель, которую она не озвучивала. И Шакир… его влюблённость в оригинальную Айлинэ, его участие в этом…

Что им было нужно на самом деле? Захват княжества Ольхинского? Власть в Подольском? Или что-то ещё?

«Пусть думают, что я им слепо доверяю, – подумала я. – Пусть думают, что я верю им, и они для меня – всё. Пусть обманываются, что из-за этого могут меня легко контролировать. Но я не такая. Я умею притворяться. И я умею играть по своим правилам. Даже если их нет.

Я улыбнулась. Криво, наверное. Но искренне. В конце концов, это было грандиозное приключение! Остросюжетное, с элементами бытового фэнтези… И юмором. Обязательно юмором, потому что без него в таком дурдоме не выжить.

– Хорошо, – повторила я. – Я принимаю условия. На время. Вы, Радима, ищите свои свитки. Вы, Шакир… занимайтесь своими делами. А я… я буду готовиться к… производственной необходимости. И к жизни в вашем… удивительном мире.

Я закрыла глаза, откинувшись на спинку повозки. Моё тело было молодым и полным сил. Тело Айлинэ. Но внутри – я. Тридцатипятилетняя Алина Бережная. С её опытом, её цинизмом, её чувством юмора и её неистребимым желанием жить. И выжить.

Вот только… если Радима не найдёт способ вернуть меня… Что тогда? Что будет с моей семьёй? С мамой? С папой? С Андреем? Эта мысль кольнула болью, заставила сжаться. Но я тут же отогнала её. Сейчас главное – настоящее. Выжить. А потом… потом будем думать. Я всегда решала проблемы по мере их поступления. И эта проблема была… монументальной.

Повозка продолжала свой путь. Впереди ждал замок.

Семидесятидевятилетний муж.

Гарем.

Интриги.

Дорога тянулась нескончаемо. Несколько дней в повозке, обитой тяжёлым, теперь уже порядком запылённым бархатом, который казался мне до тошноты затхлым. Мир за окном мелькал однообразными картинами – то бесконечный, дремучий лес, то широкие, но какие-то безжизненные поля под чужим, равнодушным небом. Я сидела, прижавшись к мягкой спинке сиденья, пытаясь отстраниться от реальности, в которую меня зашвырнуло с такой бесцеремонностью.

Рядом сопел Шакир Доев, обмякший в дремоте. Радимa сидела напротив, выпрямив спину, и пялилась в окно с таким сосредоточенным видом, будто видела там не унылые деревья и кусты, а расписание рейсов до моего родного мира. После того разговора про «производственную необходимость» и её неспособность отправить меня домой сию минуту, между нами повисло напряжение, плотное и колючее, как непрочёсанная овечья шерсть. Я молчала, анализировала услышанное. Они использовали меня, это очевидно. Им нужна была Айлинэ, нужна была её юная плоть для брака и для продолжения рода. А раз Айлинэ мертва… Я сгодилась. Как временная замена. Как инкубатор. Приятно, чёрт возьми, чувствовать себя ценным кадром!

Но почему Радима не может отправить меня назад? Она смогла мою душу выдернуть из моего мира и, как я поняла, сделала это без особой подготовки, при первой же необходимости… Поэтому я и не верила, что она не знает, как это исправить. Или не хочет? Если и правда не знает, то я в ещё большей заднице, чем думала. Если не хочет… Значит, у неё есть какой-то свой план, где моё возвращение не предусмотрено. Может, этот план куда масштабнее брака старого князя и юной княжны? Может, дело не только в Ольхинском княжестве? Или дело только в нём, но для реализации нужна я – живая, функционирующая Айлинэ? От огромного количества вопросов трещала башка.

Я мотала на ус, делая вид, что размышляю о превратностях судьбы и своём ужасном будущем в гареме. Внешне я, наверное, выглядела бледной и напуганной – ну, по крайней мере, старалась выглядеть. Внутренне же кипела. Актриса во мне репетировала разные сценарии развития событий, просчитывала ходы. Гарем? Ха! Выживать в токсичных коллективах – это мой профессиональный навык. А уж на почве борьбы за мужика, – пусть и старого, – и за место под солнцем – это, вообще, классика.

Мы ехали в составе большого обоза. Впереди – несколько вооруженных всадников из свиты Седрика, видимо, присланных навстречу. Позади – пара телег с пожитками и ещё несколько воинов. Наши с Шакиром и Радимной личные стражники ехали рядом с повозкой. Всего человек десять вооруженных людей. Не армия, но для сопровождения княжны – вполне прилично. Мне так казалось, ровно пока… повозку резко не тряхнуло, потом ещё раз, сильнее. Я ударилась плечом о стенку. Послышались крики снаружи. Не просто крики, а вопли – резкие, полные страха и боли.

Лошади заржали, забились. Мы остановились рывком. Шакир Доев встрепенулся, сон как рукой сняло. Радимa дёрнулась, её глаза, обычно мутные, стали острыми и настороженными.

– Что там?! – сиплым от сна и страха голосом прохрипел Шакир.

Дверца повозки распахнулась. В проёме возникло перекошенное от ужаса лицо одного из наших стражников.

– Нападение! – не то проорал, не то хрипел, и тут же его отбросило назад с глухим стоном. В его груди торчала… Стрела? Да, это была стрела!

Звуки битвы ворвались в повозку, оглушая: лязг металла о металл, треск ломающихся копий или древков, дикие, звериные вопли нападающих и хриплые крики боли наших воинов. Запах – резкий, металлический запах крови, смешанный с пылью, потом и запахом испуганных животных – ударил в ноздри, вызвав позыв к рвоте.

Мозг моментально переключился на базовые программы: «беги», «прячься», «замри». Моё тело замерло, пригвождённое к сиденью. Это не репетиция. Это не съёмки исторического фильма, где бутафорская кровь и каскадёры. Это по-настоящему. Здесь убивают. Ужас сковал, пронзил ледяной иглой от макушки до кончиков пальцев.

Я отшатнулась от открытого проёма повозки, вжимаясь в спинку сидения и испуганным взглядом выхватывая сражающихся мечами мужчин. Снаружи был ад. Через открытую дверцу я видела обрывки жуткой картины. Люди, которых несколько минут назад я видела живыми, идущими рядом с повозкой, лежали на земле – неподвижно или корчась от боли.

Мимо повозки, шатаясь, пронёсся воин, споткнулся о чьё-то тело и упал на землю. Из бока его доспеха, в месте, где, видимо, не было кольчуги, торчала стрела. Его лицо, молодое, ещё почти мальчишеское, было серым от боли и шока. Глаза были стеклянными. Он попытался дотянуться до стрелы, но обессиленно уронил руку. Кровь… её было очень много. Она быстро впитывалась в пыльную дорогу, превращая её в тёмно-бордовую грязь. Мой желудок скрутило, я почувствовала, как желчь подступает к горлу.

Я слышала, как Радимa что-то быстро шепчет на незнакомом языке, её пальцы сплетались в какие-то странные жесты. Наверное, отгоняла злых духов… Но уж лучше бы колдовала, хоть и сказала, что в мире нет магии. Шакир дрожащими руками пытался вытащить меч из ножен, но его пальцы не слушались. Паника… Она заразна. Я чувствовала, как она пытается захватить меня, парализовать.

И тут что-то щёлкнуло. Не паника, а… инстинкт. Не бежать, не прятаться, а сделать что-то. Как на съёмках, когда гримёр замазывал синяки, а я вспоминала, как мама, врач, учила обрабатывать раны, накладывать жгут. Как папа, тоже врач, рассказывал про первую помощь при переломах и вывихах. Как сама ходила на курсы массажа, которые включали элементы реабилитации и базовой травматологии. Врач в семье – это, оказывается, полезный навык даже в другом мире.

Радима уже выбралась из повозки. Она быстро двигалась среди лежащих на земле, что-то бормоча. Она пыталась остановить кровь, облегчить боль, используя какие-то тряпки и, кажется, прикладывая к ранам листья или стебли. Но раненых было много, слишком много для неё одной.

Я толкнула дрожащую руку Шакира, который, наконец, вытащил меч, но продолжал сидеть в повозке, прижимая его к груди, как игрушку.

– Сидите здесь, если боитесь! – резко бросила я. – Я пойду! Помогу Радиме!

– Куда?! Алина… Вы же… княжна! С ума сошли?! – шипел мне в спину он, бледный как смерть. – Там опасно! Айлинэ…

– Опасно – это сидеть и ждать, пока вас прирежут, – огрызнулась я, уже спрыгивая с повозки, подальше от основной сечи.

ГЛАВА 7. Производственная необходимость: Вставить, подправить, руки в крови измарать

Воздух был полон пыли, запаха железа и страха. Битва смещалась к краю дороги, часть нападавших убегала, преследуемые нашими немногими уцелевшими стражниками. А на земле оставались… потери. Наши и их.

Я подбежала к Радиме:

– Радимa, чем помочь? Я… знаю кое-что про раны. В моём мире…

Она оторвалась от раненого кметя, которого пыталась перевязать. Её глаза, расширенные от напряжения, встретились с моими. В них читалось удивление, но и… надежда?

– Чем ты можешь подсобить, девка? – хрипловато спросила она, вновь склоняясь над воином.

– Ну, я знаю, как остановить кровь, как перевязать… – соврала я, точнее, приукрасила. Училась наблюдать за врачами, читать про это, играть травмированных и даже врача. Но на практике…

– Не время… барышне по земле ползать… – встрял в разговор один из кметей. Тяжело раненный, но в сознании, лежавший неподалёку. – Тем паче княжне… Ступайте… в повозку… – дышал урывками и говорил обрывками.

– Если бы я таких как вы слушала, – пробурчала я, уже отрывая от подола своей, кхм, свадебной накидки кусок.

Роскошная ткань, вышивка… Не до сантиментов.

Склонилась к нему:

– Жить хочешь? – спросила без обидняков прямо в лоб.

– Д-да, – опешивший от моего напора, кивнул кметь.

– Тогда помалкивай, и дай рану погляжу… – скомандовала я.

Я металась от одного раненного к другому, не особо задумываясь, где свой, где чужой. Меня больше беспокоили раны и антисанитарные условия лечения, а ещё… в данной ситуации отсутствие важных материалов. Банально не хватало чистой ткани, а моё, хоть и богатое и широкое платье порядком поистрепалось. Что заметила Радима:

– Заканчивай платье драть, скоро позора не скроешь, что потом князю говорить будем?

– Что людей спасали… – заметила я.

– Но не ценой своей репутации, княжна, – колюче подметила старуха. – Есть позор, от которого не отмыться… А нам… ВАМ нельзя.

– Я поняла, – кивнула я.

Битва закончилась так же внезапно, как началась. Нападавшие – кто они были? Разбойники? Наёмники? – отступили, оставив после себя мёртвых и раненых. Наши потери были… значительными. Из десятка воинов, что нас сопровождали, четверо были убиты, трое тяжело ранены, еще двое – легко.

Я стояла посреди этого хаоса, опираясь на борт повозки, чувствуя, как дрожь пробивает тело. Руки липли от засохшей крови – чужой крови. Этот запах… Он въелся в кожу, в волосы, в одежду. Въелся в память. Адреналин схлынул, и подступила тошнота, резкая, спазматическая. Но я сдержалась. Не время.

– Сюда! – крикнула Радима, указывая на ещё воина со стрелой. – Кровь не останавливается!

Я бросилась к нему, упав на колени рядом. Радима сосредоточенно прижимала к ране пучок трав, но рана всё равно пульсировала, выбрасывая тёмную кровь.

– Нужно плотно зажать! – сказала она, прикладывая куски ткани к ране. – Обрезать древко…

Я кивнула, поняв без лишних слов. Она обломила торчащий конец стрелы, оставив наконечник внутри. Я туго затянула ткань поверх раны, используя кусок попоны как жгут.

– Держи, – сунула ещё один кусок тряпки в руки другому, молодому парню, сидевшему неподалёку и прижимавшему окровавленную руку к груди. – Жми сюда! Сильно! Не отпускай!

Он смотрел на меня ошалелыми глазами, но послушался.

А мы, тем временем, с Радимой, уже спешили к другому раненному, лежавшему возле дерева. Он глухо постанывал, держась за ногу.

– Вот так-так, – сокрушённо помотала головой Радимa, первой осмотрев пациента. – Переломало его…

Пока я возилась с соседом, с мелкими ранами, Радима пыталась наложить на перелом ноги компресс из трав и тонкие лубки.

– Этого мало, – сказала я, подойдя с крепкими ветками и полосками ткани. – Нужно плотно зафиксировать, чтобы кости не сдвинулись при движении. Иначе они могут… неправильно срастись или проткнуть кожу.

– Больно много ведаешь, – огрызнулась старуха. Я пожала плечами.

– Жизнь такая…

– Моё лечение издревле так велось…

– А моё лечение чуть другое, напомнить почему? – перебила я мягче, но настойчиво. – Твои примочки хороши для открытых ран, но чтобы при перевозке не сделать хуже сломанной ноге, нужно её зафиксировать крепко. Кости должны стоять ровно.

Бабка на меня смотрела несколько секунд: въедливо и подозрительно. Парень, кусающий губы, чтобы не показать, как ему больно, косился на меня с недоверием и отчаянием. Но благоразумие Радимы победило:

– Давай, показывай, княжна, – она всё чаще меня так называла, видимо, чтобы я привыкала, да и ей удобней.

– Вот так, – я показала, как в моём мире в полевых условиях накладывали шину. – Две палки, в данном случае, крепкие ветки по бокам, и туго, туго перевязать, – с усердием перемотав ногу пациента, и оставшись довольная результатом, я упёрла руки в боки: – Должно исправно служить, пока не найдём знахаря или лекаря, кто тут у вас людей спасает от недугов? – и я всё чаще переходила на архаизмы, стараясь, чтобы моя речь звучала чуть ближе к манере говора местных.

– И шаманы, и лекари, и знахари, – покивала старуха, хмурясь, а потом тщательно осмотрела мою работу.

– Можа и будет толк, – пробурчала.

– Эх, старуха, – послышался голос справного мужика, который был главным по кметям:

– Там, – кивнул в сторону, – у боярина Савинского что-то не то с плечом. Переломан что ли… подсоби… ежели могешь.

– Грегор, – тотчас подсобралась я.

Не то, чтобы была падкой на красивых мужчин, но он был приятным воспоминанием, и нужно отдать должное его уважению к моему мужу, не пытался со мной заигрывать или флиртовать. За всё время пути, ни разу не лез с вопросами лично. Держался на почтенном расстоянии, но всегда ко мне направлял кого-нибудь узнать, не нуждаюсь ли я в чём-нибудь. В общем, был очень внимателен и тактичен. И во время сегодняшней бойни я часто слышала его голос и команды: «Охранять княжну! Не позволить недругу причинить боль княжне! Головой отвечаете за княжну!»

Видимо, сам отчаянно бросался в бой, вот и получил травму.

– Плечо… неестественно вывернуто, – пробормотала Радима, осматривая бледного Грегора с перекошенным от боли лицом, сидящего на земле возле дерева. – Перелом… – покосилась на меня.

– Не видела таких… – помотала головой я. – Можно? – задумчиво попросила доступ к пациенту. Радима тотчас уступила место. – Терпите, – отдала распоряжения я и быстро глянула на травму, время от времени уточняя детали инцидента. – Да простят меня ваши боги, – слегка пафосно начала я. – Но, по-моему, это вывих, – сказала я, приглядевшись. Такие травмы бывали у актёров после неудачных трюков, у спортсменов. А если учесть, что Грегора со спины во время бойни кто-то дубиной саданул… – Нужно вправить.

– Что? – не то ахнул Грегор, не то простонал.

– Вправить? – Радимa посмотрела на меня с сомнением. – Это… опасно. Можно навредить. Лучше пождать знахаря.

– Ждать знахаря? Тут? В лесу? – возразила я, раскинув руки и чувствуя прилив адреналина. Я видела, как папа это делал, как показывали на курсах. Это можно сделать. – Я знаю, как вправить. Нужен резкий, точный рывок.

– Я… вы… – боярин уже почти не говорил, лишь стонал.

Радимa колебалась, но, видя состояние Грегора, осознала, что знахаря ждать не вариант, поэтому неохотно кивнула:

– Что вам для этого надобно?

– Помощь…

– Мы готовы, – главный по кметям с готовностью кивнул.

– И вы тоже поможете и ты… Эй! – окликнула я ближнего кметя, который, видимо, отделался лёгким ранением или шоком и теперь растерянно оглядывался. – Ты! Сюда иди!

Он смотрел на меня с ошалевшим видом. Княжна, которая только что, наверное, трепетала в повозке, ползает по земле в запачканной одежде, её руки в крови, и она командует? Мир перевернулся?

Покосился на главного.

Тот зыркнул недобро, и парень тотчас ступил ко мне, но мялся всё равно нерешительно. Я рявкнула:

– Живо! – к моему удивлению он так скакнул в мою сторону, что едва меня не сшиб.

– Держите боярина! – велела я, оценивая ситуацию. – Вы и вы – тут, а ты… здесь. Сейчас будем вправить.

Вспомнила, как папа рассказывал про первую помощь на войне, как сама ходила на курсы массажа и основы реабилитации, где показывали, как вправлять суставы на манекенах.

– Сейчас будет больно, боярин, – предупредила я Савинского, наклоняясь над ним. – Крепитесь!

Я взялась за его руку, ладонью упёрлась в его плечо… остальные помогали фиксировать тело боярина. Радимa стояла рядом, готовая подхватить, если я ошибусь.

Боялась ли я?

Дико… И вряд ли бы полезла в своём мире спасать людей, но тут… в мире, где ничего не понятно, но до чёртиков просто, решилась.

Раз, два… Резкое движение.

Хруст! Боярин заорал, выгнулся дугой, но тут же обмяк и выдохнул, судорожно хватая ртом воздух.

Самое интересное, что у него к лицу тотчас стала приливать кровь, а бледность сходила.

– Полегчало? – спросила я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Трясущимися, липкими руками.

– К… княжна… – прохрипел он, глядя на меня широко раскрытыми глазами. В них читалось всё – шок, непонимание, но и… уважение? – Дивное дело… вы… лекарка?

– Не то чтобы, – пробормотала я, чувствуя что краснею.

– Великий дар у вас, княжна, благодарствую…

– Ну-ну, будет, – отмахнулась я. – Вы только что отбились от врагов. Не дали мне причинить вред. Это я вам должна… – он ещё что-то хотел сказать, но я перебила: – А теперь надо зафиксировать. Шина! Нужна шина! Или что-то твёрдое, чтобы нога не двигалась! Найдите что-нибудь!

Кметь, который помогал, наконец, очнулся и побежал искать.

Радимa, тем временем, занялась оставшимися ранеными, промывала их раны, накладывала повязки из трав.

Как только кметь принём необходимое, я с помощью мужчин, наложила шину и жёстко перемотала плечом и ключицу боярина.

– Ему покой нужен. Отведите его в повозку. Какое-то время плечо ещё будет болеть…

– Ладны ваши ручки, княжна, – в усы ухмыльнулся главный по кметям и поклонился мне в пояс.

– И вам, уважаемый спасибо.

Я осмотрелась. Несколько человек были убиты. Ещё четверо или пятеро ранены. Работы хватало. Я действовала на автомате, вспоминая всё, что знала, помогая Радиме там, где мои практические навыки могли быть быстрее или эффективнее.

А когда закончили, я увидела, что Шакир Доев, наконец, выбрался из повозки. Он стоял в стороне, словно неприкаянный, ошарашенно глядя на меня, ползающую по земле среди раненых и мёртвых, в запачканной, порванной одежде.

В его глазах читалось полное замешательство.

Эта «Айлинэ» вела себя совершенно не так, как должна была. Юная, хрупкая, изнеженная княжна, которая должна была упасть в обморок при виде крови, хладнокровно перевязывала раны и командовала выжившими воинами.

План? Какой там план! Она их с первого дня ломала!

Шакир подошёл осторожно, будто я была диким зверем, который в любой момент мог броситься.

– Княжна… вы… вы в порядке? – Голос его был странным – смесь страха, удивления и… какого-то нового, непонятного чувства.

– В полном, – резко ответила я, выпрямляясь. Спина ныла, колени болели от жёсткой земли. – В отличие от них, – кивнула я на раненых. – Кто на нас напал?

– Не знаю, – Шакир нервно оглядывался по сторонам. – Разбойники, наверное, лесные.

– Разбойники не нападают на хорошо охраняемый обоз с княжной без очень веской причины, – возразила я, чувствуя, как мозг начинает работать в привычном режиме аналитики.

В моём мире «разбойники» редко были просто «разбойниками». Обычно за ними кто-то стоял.

Интриги. О них Шакир и Радимa уже упоминали. Княжество Ольхинское на грани разорения. Мой брак с Седриком – спасение, вынужденная мера. Кому этот брак невыгоден? Враги Айлинэ? Враги Седрика? Или… враги Шакира и Радимы?

Меня передёрнуло. Этот мир не просто странный и отсталый. Он смертельно опасный. И сидеть в повозке, дрожа от страха, полагаясь на этих двоих, которые сами не знают, что делают и чего хотят – не вариант.

Мои навыки… они сработали. Актриса? Да. Но и реаниматор-любитель, и психолог-самоучка, и просто женщина, которая умеет решать проблемы, а не ждать принца на белом коне. Принцы тут, похоже, только проблемы создают, либо сами нуждаются в помощи.

Раненых погрузили обратно в повозку или на телеги, устроив для них что-то вроде импровизированных носилок из щитов и копий. Мёртвых… похоронили под грудой камней и поломанных щитов. Сердце сжалось от этой дикости, от этого безразличия к человеческой жизни. В моём мире это было немыслимо.

Но здесь… здесь другие законы. Законы выживания.

Недалеко от места бойни обнаружилась речушка, где мы привели себя в порядок. Никогда я так не радовалась воде и чистоте… пусть и мнимой.

Мы снова поехали. Повозка двигалась медленно, будто онемевшая после пережитого. Я сидела, прижавшись к стенке, чувствуя, как усталость и отсроченный шок накатывают волнами. Голова гудела. Шакир и Радимa молчали. Их страх перед внешней угрозой смешался с новым, неявным страхом передо мной.

Они, наверное, думали, что имеют дело с тряпичной куклой, которой легко управлять и которую легко заменить. А получили… что получили?

Сама ещё не поняла до конца.

Но одно знала точно: сидеть и ждать, пока меня используют или убьют, я не буду. Этот мир жесток, но и я не неженка. У меня есть козыри – мои знания, мои навыки, мой острый язык и моя способность быстро приспосабливаться.

До замка князя Седрика оставалось ещё несколько дней пути. К моему новому, вынужденному мужу. И к гарему. Гарему, который, возможно, только что пытался от меня избавиться. Ну что ж. Теперь я знаю, что они готовы на всё. И я… я тоже.

ГЛАВА 8. Прибытие и революция в будуаре

Дорога, казавшаяся бесконечной и превратившаяся в бесконечную тряску, пыль и вынужденное созерцание напряжённых лиц Радимы и Шакира Доева, наконец, закончилась. Повозка резко остановилась. Снаружи донеслись крики слуг, бряцанье доспехов, приглушённый топот копыт и что-то вроде приветственных возгласов. По гулу стало ясно – мы приехали. Приехали в замок князя Седрика Подольского.

Я выбралась из повозки, с наслаждением разминая затекшие конечности. Несколько дней в замкнутом пространстве с моими… хм… похитителями и одновременно спасителями, вымотали меня куда сильнее, чем можно было ожидать. Но усталость отступила, едва я увидела его. Замок.

Он был… внушительным. Серый камень, монументальные стены, увенчанные зубцами, высокие сторожевые башни, уходящие в непривычно синее небо. Это была не развалюха, не обветшалое строение, как я, почему-то, представляла, исходя из состояния вотчины Айлинэ. Это была настоящая крепость. Мощная, надёжная, построенная явно не на одно столетие.

Актриса во мне, кажется, была не убиваема никакими перемещениями между мирами и сюрпризами судьбы. Поэтому первое, что пришло на ум при виде этого исполина из камня: «Вот это декорации! Здесь можно такую драму разыграть… такой сюжет завернуть…»

Нас встретили у ворот. Толпа. Слуги в добротных одеждах, стражники в начищенных доспехах, какие-то кмети с суровыми лицами. И женщины. Много женщин. В странных, но явно дорогих, богато расшитых одеждах. Их было человек пятнадцать, не меньше. Они стояли, выстроившись в ряд, и смотрели на меня. Не с простого любопытства, нет. В их взглядах читалось… оценивание. И… враждебность?

Да. Точно. Неприкрытая враждебность, завёрнутая в покровы приличия. Шипение, словно змеи в траве, завистливые взгляды, поднятые подбородки, призванные продемонстрировать превосходство. Змеюшник во всей красе. И мне предстояло не просто в нём выжить, а… возглавить его? Или, как минимум, сыграть такую главную роль, чтобы все остальные стали массовкой.

– Госпожа, – кланялись слуги, и кмети кивали с подобием почтения. – Добро пожаловать…

Меня провели в женское крыло. Это было отдельное здание, примыкающее к основному замку, но с собственным уютным двориком, скрытым от посторонних глаз, и небольшим, ухоженным садом. Роскошно, конечно. Широкие коридоры, застланные мягкими коврами с диковинными узорами, резная мебель из тёмного дерева, гобелены с изображением сцен охоты или мифологических сюжетов на стенах. Но я чувствовала себя… в золотой клетке. Красивой, дорогой, но всё же клетке.

Меня привели в мои покои. Огромные. С широкой кроватью под балдахином, обитым плотной, тёмно-красной тканью, которую в моём мире назвали бы бархатом. У стены стояли окованные железом сундуки, явно вмещающие всё моё приданное. Было здесь и зеркало в полный рост, в массивной раме – слава богу, хоть что-то привычное, позволяющее оценить обстановку и собственное отражение. Низкий столик, усыпанный подушками для сидения вокруг. В воздухе витал плотный, сладкий аромат благовоний. Слишком сладко, приторно, словно пытались скрыть что-то неприятное.

– Это ваши покои, княгиня, – проворковала одна из служанок, склонив голову. Миловидная, с тёмными, хитрыми глазами, которые, казалось, видели всё.

Я сразу приметила её. Кажется, Шахне? Да, имя всплыло из обрывков памяти Айлинэ. Спокойная, наблюдательная, явно не простушка.

– Благодарю, – ответила я ровным голосом, осматриваясь. Покои были великолепны, но холодны. Не было в них уюта, живой души. Только… ожидание. Ожидание брачной ночи.

Шахне и ещё несколько служанок принялись суетиться вокруг меня, словно пчёлы в улье. Началась подготовка. Мытьё. Меня повели в купальню. Огромная деревянная купель, источающая пар и аромат трав. Мне мыли волосы – длинные, тёмные, густые. Мыли тело, натирали благовонными маслами. Это было приятно, даже расслабляюще, но чувствовала я себя… объектом. Куклой, которую готовят к представлению. Наряжают, умащивают, чтобы показать главному зрителю.

– Княгиня, вы должны понравиться князю, – зашептала Шахне, расчесывая мои волосы. Её голос был низким, доверительным. – Он старый, да… Но он любит… когда женщина старается. Удивляет.

Удивляет… Шакир Доев говорил то же самое. «Ты должна его удивить и покорить». Покорить старого князя? Зачем? Мне нужен не он сам по себе. Мне нужен доступ к архиву, о котором упоминал Шакир Доев. Мне нужна Радима, которая обещала меня вернуть. Но чтобы получить это, мне нужно укрепить свои позиции. Стать не просто очередной женой, которых у князя вон сколько, а… любимой? Влиятельной? Той, с кем считаются. Только тогда я смогу что-то требовать. Только тогда у меня появятся рычаги давления в этом мире.

Мой мозг лихорадочно работал, выстраивая план. Как удивить? Как покорить? Вспомнила свою жизнь. Актриса. Я играла сотни ролей – от невинных простушек до роковых соблазнительниц. Танцевала. Пела. Использовала тело как инструмент. Я умела привлекать внимание. Умела играть.

Принесли брачный наряд. По местным меркам – очень богатое, роскошное платье из парчи и шёлка, расшитое серебряными нитями. Но… скучное. Закрытое. Несколько слоев ткани, скрывающих фигуру. Всё, что полагалось приличной княгине. Никакой индивидуальности. Никакой… искры.

Я посмотрела на него. Посмотрела на свое отражение в зеркале – юное лицо Айлинэ, в глазах которого сейчас горел огонек авантюризма, смешанного с решимостью. Я не Айлинэ. Я Алина. И я не буду играть по правилам этого дурацкого гарема и этого брака по расчёту. Я установлю свои правила. Или, по крайней мере, попробую их навязать.

– Шахне, – сказала я, и мой голос стал чуть жёстче, увереннее. Я уже начинала вживаться в роль. – Мне нужен другой наряд.

Служанки переглянулись, как по команде. На их лицах читалось удивление. – Другой? Княгиня, это… это традиционный брачный наряд. Его готовили… – Мне не нужны традиции, – отрезала я. – Мне нужен наряд, который… удивит князя. Который он запомнит. Который покажет ему, что я не такая, как все.

Я вспомнила один из своих любимых образов. На театральной сцене. Восточная танцовщица. Чувственная. Смелая. Вызывающая.

– Принесите мне тонкие ткани, – распорядилась я. – Шёлк. Много шёлка. Разных, ярких цветов. Золотые нити. И… ножницы. Иголки. И свечи побольше.

Служанки замешкались, перешёптываясь. Шахне смотрела на меня с огромным любопытством. Не с осуждением. Это хорошо. Это означало, что она готова к чему-то новому. Или просто любит сплетни.

– Сделайте, как я сказала, – повторила я. Мой тон не терпел возражений. Я играла роль властной княгини, и игра, кажется, мне удавалась. В конце концов, если я здесь надолго, нужно сразу показать, кто в доме… то есть, кто в моих покоях хозяйка.

Они принесли ткани. Охапки невесомого шёлка. Я разложила их на полу, при свете множества свечей. Мои руки, привыкшие к работе с костюмами на сцене, заработали сами. Я отрезала, драпировала на себе, накалывала булавками. Служанки смотрели, как заворожённые. Это не было шитьём в привычном понимании. Это было… сотворением. Преображением.

Я создавала наряд. Смелый. Дерзкий. Открывающий плечи, руки. Юбка из множества полупрозрачных слоёв, которые должны были струиться и двигаться при каждом шаге, при каждом движении бёдер. Широкий пояс, подчёркивающий тонкую талию. Лиф, едва прикрывающий грудь, оставляющий простор для… фантазии. Всё расшитое золотом, бисером, маленькими блестящими пластинками, напоминающими зеркальца. Это не был исторический костюм. Не местный наряд. Это была… моя фантазия. Воплощение женственности, смелости, соблазна.

Служанки ахнули, когда я надела его.

– Княгиня… это… это… неслыханно!

– Красиво? – спросила я, глядя на себя в зеркало. Лицо Айлинэ, обрамлённое распущенными, слегка завитыми локонами, выглядело… завораживающе. Юная внешность и смелость наряда создавали гремучую, взрывоопасную смесь.

– Это… очень смело, княгиня, – отозвалась Шахне, и на её губах появилась тонкая улыбка. В её глазах читалось восхищение. И несомненное предвкушение грандиозного скандала.

Я улыбнулась своему отражению.

Стерва в теле. Да. Это обо мне. Это про меня.

– Князь хотел удивлений? – Я подмигнула своему отражению. – Он их получит. В полном объёме.

Внутри всё дрожало от нервов, но я не показывала этого. Под маской уверенности и бесшабашности скрывался страх. Но я была готова. Готова играть свою самую сложную, самую опасную роль. Роль княгини-жены. Стервы, которая пришла в этот гарем, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Или… быть раздавленной.

Мне принесли украшения. Я выбрала самые яркие, самые заметные. Массивные серьги, браслеты, которые звенели при движении. Надела на щиколотки тонкие золотые цепочки с маленькими колокольчиками. Чтобы каждый шаг звучал. Привлекал внимание.

Последний штрих – макияж. Я использовала местные травы и минералы, которые мне принесла Шахне, чтобы подвести глаза, сделать их выразительнее. Придать губам яркий, чувственный оттенок. Не вульгарно. А так, чтобы подчеркнуть естественную красоту Айлинэ. Придать ей уверенности. Дерзости.

Я стояла перед зеркалом. Готовая. Наряд, прическа, макияж, украшения. И… настрой. Настрой актрисы перед выходом на сцену. Сердце колотилось, как бешеное. Но это был адреналин. Страх смешался с азартом.

– Я готова, – сказала я служанкам. Голос был ровным, спокойным. Отточенным годами выступлений.

Они переглянулись. В их глазах читалось: «Боги! Что же сейчас будет?!».

И я вышла. Вышла навстречу своей судьбе. В брачном наряде, который мог или привести меня к триумфу, или… к полному провалу.

Но я была готова рискнуть. Я была готова сыграть. Я была готова… удивить.

ГЛАВА 9. Танец, ревматизм и деловое предложение

Меня провели по длинному коридору, который, казалось, вёл прямо в сердце замка. Служанки шли следом, неся шлейф… да, даже у такого смелого наряда нашлось некое подобие шлейфа из струящихся тканей, которые они заботливо поднимали с пола. Я чувствовала себя как на выходе на сцену, только вместо аплодисментов ждала… что? Приговор? Судьбу?

Музыканты заиграли. Странная мелодия. Не похожая ни на что, что я слышала в своем мире. Восточные мотивы, переплетающиеся с какой-то славянской тоской или протяжностью. Или мне просто так казалось в предвкушении? Вдох-выдох. Моя сцена. Моя роль.

Я вошла в зал. Он был огромным, сводчатым, слабо освещённым. Приглушенный свет факелов отбрасывал гигантские, пляшущие тени на каменные стены. В центре зала, в массивном кресле, сидел… Седрик. Мой муж. Князь Подольский.

Я увидела его.

Да, старик. Очень старый.

Первый момент… разочарование. Вот это мой муж? Вот за кого я, пусть и не по своей воле, «продала душу» и перенеслась через миры? Фу. Но это длилось всего секунду.

Актриса! Играй! Вдох-выдох. Улыбка. Поехали.

Седрик – не развалина, не скрюченный немощный дед. Высохший, жилистый. С длинной седой бородой, аккуратно подстриженной. И… с глазами. Глаза у него были живые. Цепкие. Умные. Они смотрели на меня с… интересом. Не похотливым, нет. Скорее, с тем же любопытством, с каким профессор рассматривает диковинный артефакт.

Он сидел, опираясь на резную палку. В зале больше не было никого, если не считать музыкантов.

Я улыбнулась. Улыбнулась ему. Подняла голову. Шагнула вперёд. Колокольчики на щиколотках зазвенели, отмеряя ритм моих шагов. Негромко, но отчётливо. Привлекая внимание.

Музыка стала чуть быстрее, словно подхватывая моё движение. Я начала танцевать. Не классический балет, конечно. И не чистый танец живота – где бы я его тут выучила? Это была… импровизация. Смесь всего, что я знала. Элементы восточных танцев, джаз-модерна, просто пластики тела. Чувственная. Плавная, но с резкими акцентами. Смелая. Дерзкая.

Я двигалась под музыку. Плыла по залу. Моё тело, молодое тело Айлинэ, было гибким и послушным. Я чувствовала каждый мускул. Чувствовала, как струится ткань наряда, обнимая движения. Чувствовала на себе взгляд мужа. Горячий, удивлённый, оценивающий.

Я танцевала. Для него. Для Седрика. Смотрела ему в глаза. Улыбалась. Приглашала. Нежно. Смело. Откровенно, по местным меркам, это было, наверное, просто вершиной неприличия. Никогда здесь не видели, чтобы княгиня так вела себя в брачную ночь. Или, вообще, когда-либо.

Я видела, как меняется выражение его лица. Сначала – удивление. Недоумение. Брови поползли вверх. Потом – интерес. Его взгляд стал внимательнее. В глазах появился огонёк. Он выпрямился в кресле, словно забыв о палке. Его взгляд… он стал оценивающим. И… мужским. Не похотливым, нет. Скорее… заинтересованным. Как на диковинную зверюшку.

Я приближалась к нему. Медленно. Шаг за шагом. Двигая бёдрами. Руками. Шеей. Волосами. Я использовала всё, что знала о пластике тела, о взглядах, об игре. Вкладывала в танец всю свою энергию. Всю свою смелость. Всю свою… отчаянную надежду. Это был мой шанс. Единственный. Сделать так, чтобы он меня заметил. Чтобы я не стала одной из пятнадцати.

Я была почти у его кресла. Наклонилась. Улыбнулась. Протянула руку, словно приглашая прикоснуться. Мои пальцы едва коснулись его…

Я игриво чуть отступила, словно уже приглашала его за собой.

Он поддался моей провокации – качнулся… и тут же его лицо болезненно исказилось, и он застонал. Не от удовольствия. От боли. Схватился за спину. Лицо его исказилось. Палка упала с глухим стуком.

Чёрт! Это что? Что с ним???

План рушился?! В самый ответственный, кульминационный момент!

Ну что за невезение?!

Но актриса во мне снова взяла верх. Импровизация! Седрик стонал, сгибаясь. Я опустилась на колени рядом с его креслом, не обращая внимания на шокированные взгляды музыкантов, которые сбились с тактов, и их музыка рваным строем сошла на нет.

– Князь! Что с вами?! – Голос мой звучал искренне встревоженно.

– Спина… спина… – прохрипел он, стиснув зубы. – Опять… проклятая боль… Не к ночи будь помянута…позови лекаря…

– Хорошо вам помогает? – уточнила мрачно.

– Боль снимает…

– Устранить болевой синдром – не устранение причины. – Разрешите… я попробую…

– Вы что-то знаете о боли в спине?.. – прохрипел Седрик.

– Судя по вашим страданиям, не меньше вашего лекаря…

– А вы… дерзки, – заметил Седрик. – Но я наслышан о том, как вы храбро помогали воинам, когда на вас напали в лесу. Грегор до сих пор говорит, что мне несказанно повезло с вами.

– Я была рада оказаться полезной, особенно если учесть, что нападение, скорее всего, было из-за меня, – ничуть не лукавила. Мне стало приятно услышать о лестном мнении боярина.

– Что ж, если вы лечите спину также лихо, как вправляете кости, – через боль хмыкнул муж, – говорите, что делать?

С видом полноправной хозяйки, я похлопала в ладоши, призывая музыкантов помочь:

– Ну ка живо, отложили инструменты и помогли князю перебраться на постель, – указала, куда именно нужно переместить князя. – Положите на живот…

Музыканты переглянулись, но уже в следующий миг спешили выполнить поручение.

– Вот так… Спасибо, вы можете быть свободными, – повелительным жестом отправила их восвояси. – Оставьте нас…

И только мы остались с мужем наедине, не мешкая подняла край его домашнего халата, – он был в халате, слава богу, а не в брачных доспехах, как я на секунду себе представила. Аккуратно обнажила его спину в районе поясницы. Она была напряжена, мышцы словно окаменели. Мои руки сами потянулись к больному месту. Я ощупала несколько очагов, которые были мне ясны даже невооружённым глазом, хотя скорее всего, это генетика и отцовские практики: «Милая, никогда не знаешь, что тебе может пригодиться!»

Ах, папочка, ты как в корень смотрел.

Покрутив головой, наткнулась на ряд бутылочек на прикроватной тумбочке. Бегло изучив, обнаружила то, что может сойти за жир. Понюхала, нечто напоминающее льняное масло. Нанесла на руки и начала разминать спину Седрика.

Осторожно. Пальцы находили нужные точки, словно помнили их. Сначала – мягко, разогревая. Потом – сильнее, прорабатывая мышцы вокруг позвоночника. Разгоняя кровь. Снимая спазм.

Седрик стонал. Сначала – от боли, которая усиливалась от прикосновений. Потом… стоны стали другими. Тише. И… с оттенком облегчения? С оттенком удовольствия?

Я работала. Проклиная слабые и неумелые руки Айлинэ, но всё же чувствовала, как напряжение уходит из его мышц. Как боль отступает. Как кожа под моими пальцами становится менее горячей.

– Мммм… – промычал он, закрыв глаза. – Неплохо… Откуда ты знаешь это?..

– Это… древнее искусство, князь, – соврала я на ходу. Ну не говорить же про практику отца! – Привезено из далёких земель, где живут долгожители. Помогает при ломоте в костях, успокаивает боль…

Я продолжала массаж.

Думала. План с танцем провалился. Он не смог оценить мою… кхм… готовность к брачным играм. Но этот массаж… теперь он может стать козырем! Не секс, так… физиотерапия!

А что, тоже способ стать нужной. Незаменимой.

Необычно…

Седрик расслабился.

Дышал ровнее.

Я закончила. Покрутила головой в поисках полотенца и, обнаружив какое-то возле постели, с разрешения мужа, вытерла руки, а потом села рядом…

– На сегодня хватит.

– Никогда… никто так не делал… – пробормотал он, повернув ко мне голову и смотря на меня мутным, благодарным взглядом. – Лекарь мой только припарки ставит да отвары… Да, боль отступает, но быстро возвращается и тогда… жизнь не охота…

– Ну что вы. Вам ещё жить и жить, – включила лисью хитрость. – Княжество ваше без вас и наследника может попасть не в те руки…

– Наследник, – помрачнел Седрик.

И повисла тягучая тишина. Я поняла, что нарушила наше таинство одной фразой, и теперь была обязана идти до конца.

– Князь, – сказала я. Голос мой был спокойным, деловым. Никакой игры. Только реальность. Момент был идеальным. Он расслаблен, благодарен за облегчение боли, внимателен. – Моё княжество разорено. Мой отец мёртв.

– Я знаю, кто вы, Айлинэ, – сказал он. Голос у него был низкий, чуть хриплый. – И знаю, что вами двигало. Отчаяние. И желание спасти ваш народ. Ваши земли.

– Всё так, мой господин, – назвала его, как в лучших турецких фильмах про гаремы. – Но есть ещё кое-что. Я… Я предлагаю… взаимовыгодное сотрудничество, – тихо отчеканила я. – Вы хотите… наследника. И покоя. И репутации сильного правителя, который взял в жёны молодую красавицу и укрепил свои границы. Я могу дать вам ВСЁ это. Или, по крайней мере, помочь в этом.

– Вы… о чём? – Седрик повернулся и уставился мне прямо в глаза. Внимательно. Пристально. В его взгляде не было ни старческого маразма, ни похоти, которую я ждала. Только ум. И… усталость. Но и интерес.

– Я могу быть вам полезной и удобной, князь…

– С чего ты взяла, что остальные мои жёны и наложницы другие?

– Тогда бы вы не взяли меня в жёны. Тогда у вас был дом – полная чаша и наследник… – шла ва-банк я. Он ничего не возразил и я окончательно осмелела: – Я могу стать той, кого вы будете ценить по-новому. Уважать. Той, кто будет вам… помогать. Я могу принести вам не только… пользу, но и радость. Порядок в гареме, если понадобится. И… вот это.

Я снова коснулась его спины. Мягко.

– Этот массаж. Я могу делать его каждый день. Могу облегчить вашу боль. Могу… сделать вашу жизнь комфортнее… И могу вас на какое-то время избавить от давления от бояр и прочих, ждущих наследника. Мы можем быть полезными друг другу.

Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Оценивал. Не как женщину. Как… партнёра? Как неожиданный ресурс?

– Зачем тебе это? – спросил он.

Я колебалась. Сказать правду? Про другой мир? Нет. Рано. Слишком безумно. Он решит, что я сумасшедшая.

– Пока… просто выжить, князь, – сказала я. – И… быть полезной. Если уж меня выдали за вас, хочу, чтобы это имело смысл. Для меня. И для вас. Брак должен быть взаимовыгодным. Я готова просто быть рядом. Чтобы все видели, что вы… в силе. Что молодая жена… рядом. Это ведь… хорошо для репутации, не так ли? Особенно когда все ждут… определённых действий. И… наследника. А если, ко всему прочему, я буду вас спасать от боли, разве будет моя близость к вам плоха?

– Мне нужно подумать, – Седрик кивнул. – А теперь… отправляйся в свои покои, Айлинэ. Я устал. И… мне нужно подумать. О многом…

Моя надежда таяла на глазах. Видимо, я была не так убедительна и разумна, как мне показалось вначале. Самонадеянность может быть наказуема. Но я очень надеялась, что ещё не всё потеряно, но давить и упираться не собиралась. Я дам ему время… и себе.

Я встала. Поклонилась. Хотела было выйти, как вспомнила кое-что важное.

– Надеюсь, Господин, простит мне мою дерзость, – открыла ящик прикроватной тумбочки и, выудив оттуда острый нож для вскрытия писем, я его приметила, пока искала крем или мазь, которые могла бы использовать для массажа, и быстрым движением надрезав ладошку, вернула предмет обратно, а на изумлённый взгляд Седрика пояснила: – Первая брачная ночь, как-никак… Нам же не нужны слухи, – качнув головой, обошла постель с другой стороны, где пустовало место, и выступившую кровь с раны, чуть размазала по белоснежной простыни, не особо усердствуя, а так… чтобы было. – Крепкого и сладкого сна, мой господин, – сделав глубокий книксен, – да знаю, актриса я от бога, – под слегка озадаченным, но благодарный взглядом мужа, вышла из его опочивальни.

Шла по коридору, чувствуя на спине взгляды изумлённых соглядатаев. Очень хотелось верить, что если они и слышали то, минимальную часть разговора… Что ж… игра началась!

За следующей дверью меня ждала Шахне.

Она смотрела на меня с огромным, нескрываемым любопытством.

И уважением?

– Княгиня… Как… как всё прошло? – видимо, осознав, что болтает лишнее, девушка потупила взор.

– Всё прошло… неожиданно, Шахне, – подбирала я слова, позволяя себе лёгкую улыбку. – Князь… оценил мои… таланты. Не совсем те, что ожидал, но… оценил.

Я шла по коридору, а внутри всё ликовало. Я получила шанс на дальнейшие шаги. Маленький. Но очень важный…

ГЛАВА 10. Исповедь князя и план «Анти-гарем»

Стоило мне переступить порог женской половины замка после первой, хм, брачной ночи, как меня тут же накрыло волной удушливых благовоний, смешанных с запахом дорогих, но слишком тяжёлых духов. И, конечно, волной недоброжелательности.

Женщины – жёны и наложницы князя Седрика – толпились у зеркал, шуршали шёлковыми юбками, поправляли причёски, увешанные звенящими украшениями, и старательно делали вид, что меня не существует. Этот искусный балет показного равнодушия я знала наизусть.

Стоило мне пройти мимо, как их низкое, почти неслышное, как кипение змеиного яда, бульканье разговоров обрывалось, чтобы тут же возобновиться, едва я отходила на пару шагов.

Я слышала обрывки фраз, брошенные как бы невзначай, но достаточно громко:

– Говорят, кровь была… странно, старик уже ни на что не годен!

– Ведьма, не иначе! Околдовала его!

– Скоро её тут забудут, как и всех! Новенькое всегда быстро надоедает.

– Вот потеха будет, когда она поперхнётся своим самомнением!

Я намеренно игнорировала их.

Выпрямила спину, подняла подбородок, нацепила на лицо маску едва заметной, слегка надменной улыбки, словно их жалкое злословие не касалось меня от слова совсем. Знаешь ли, три года запойного просмотра турецких сериалов о гаремах не прошли даром. А уж театральное училище… Там за роль, за внимание, за место под солнцем грызутся так, что эти дамы тихо курят в сторонке, нервно притаптывая каблучком.

Психологически к этому серпентарию я была готова.

Но к чему я совершенно не была готова, так это к тому, что меня при всех, за вечерней трапезой общего стола, – ага, здесь все женщины князя ели вместе, видимо, чтобы было удобнее травить друг друга не только взглядами и сплетнями, – снова позовут в опочивальню к мужу.

Тишину зала нарушил звонкий голос вошедшей служанки:

– Князь Седрик просит княгиню Айлинэ к себе.

Это был вызов. Демонстрация моего статуса. Для меня – маленький, но важный шаг вперёд. Для других – удар под дых и повод скрипеть зубами так, что искры летели.

В мою сторону полетел усиленный ропот, словно потревоженный улей.

Как так?! Только вчера приехала, и уже во второй раз?!

Недоверчивые, завистливые, злые взгляды буквально пригвоздили меня к месту. Зависть плескалась через край, почти физически ощутимая, плотная, как болотный туман.

Я встала. Медленно, плавно, как учили на уроках сценического движения. Никакой спешки, никакой суеты. С совершенно невозмутимым видом, под аккомпанемент затихших было, но тут же возобновившихся перешёптываний и негодующих взглядов, я покинула столовую.

Шла по коридору, а внутри разливалось приятное тепло. Нет, не от страсти к старику Седрику, конечно. А от ощущения маленькой победы. Он меня выделил. Он показал им, что я не пустое место, не однодневка.

Что я ему нужна. Пока нужна. А дальше… будем посмотреть. Я только начала игру.

Ночь прошла… безгрешно. Снова массаж. Снова разминка спины, которая после первого сеанса болела заметно меньше, но всё равно ныла, напоминая о себе при каждом неловком движении.

Мои пальцы привычно находили напряжённые точки, разминали уставшие мышцы, снимали зажимы. Под моими руками Седрик расслаблялся. Он дышал глубже, ровнее. Стонал уже не от боли, а от облегчения.

– Ты… ты волшебница, Айлинэ, – пробормотал он по окончании сеанса, когда я убрала руки. Его голос был сонным и благодарным. – Боль, правда, уходит…

– Это не волшебство, князь, – мягко улыбнулась я, вытирая руки полотенцем. – Просто… знание. И забота. Мне бы кое-какие мази… и было бы ещё лучше, – сказала я, вспомнив разогревающие кремы и травяные настои из своего мира.

– Хм, – нахмурился Седрик. – Какие? Я в этом не смыслю, но вот мой лекарь…

– Было бы замечательно, если бы вы позволили мне с ним поговорить. И позволили Радиме, моей знахарке, тоже с ним пообщаться. Уверена, они в четыре руки быстро бы подобрали или собрали нужный материал. Радима знает особые травы из нашего княжества, – это была чистая правда. Радима явно была не последним человеком в вопросах трав.

– Хорошо, – кивнул Седрик, закрывая глаза, наслаждаясь остатками покоя. – Ты можешь…

– Князь, не сочтите за наглость, – чуть понизив голос, прервала я его. – Позвольте мне остаться с вами. На ночь. Пусть слуги увидят, что я осталась. Вся ночь вместе… это породит правильные слухи. О вашем здоровье. О вашей… мужской силе. Все будут говорить: «Наш князь ещё ого-го! Молодая жена от него не отходит!». Это ведь… хорошо для вас, не так ли? В глазах других князей, ваших подданных…

Седрик открыл глаза и пристально посмотрел на меня. Его усталое лицо вдруг оживилось, в глазах блеснул огонёк.

Репутация… Для правителя это было важно, даже в таком возрасте. Показывать силу, даже если её уже нет. Это я понимала прекрасно.

– Хм… Пожалуй, ты права, – медленно произнёс он. – Останься. Но я буду следить за твоими играми, Айлинэ. Не думай, что старость лишила меня ума.

– Спасибо, князь, – едва удержалась от широкой, победной улыбки я.

Какая разница, следит он или нет? Главное, что он согласился.

Седрик не был идиотом или глупцом – он бы просто не выжил в таком мире и не стал бы князем. Он хорошо обдумал мои слова, нашёл их вполне разумными и выгодными для себя. А значит… я в деле. Моя вынужденная сделка с дьяволом, – в лице Шакира, который привёз меня сюда, и Радимы, которая, похоже, его сообщница, – получила неожиданный бонус.

Теперь у меня был шанс не просто выжить, но и укрепить свою позицию.

Так прошло несколько ночей.

Днём – дела, гаремные склоки, знакомство с замком, – насколько позволяли, —сбор информации через мои начинающие «уши», Радиму и Шахне. Вечером – общий ужин, потом вызов к Седрику, массаж, разговоры, ночёвка в его покоях.

Без близости, но с видимостью близости, которую я сама же и организовала.

Постепенно я ему на пальцах, – ну, почти, – объяснила нюансы нашего «договора». Не прямо, конечно. Скорее, намёками, историями, подводя к мысли, что мне нужна не его постель и не его сокровища, – хотя от последних я бы не отказалась, – а безопасность и возможность… быть полезной.

Он слушал. Понимал. Он видел, что я не прошу золота, не требую единоличной власти… пока. Мне нужна безопасность в этом… гареме. А взамен я даю ему то, чего не могут дать другие. Облегчение боли. Спокойствие. Компанию женщины, которая не ноет по пустякам, не гонится за статусом любой ценой и, главное, не пытается отравить его или его детей.

Это было взаимовыгодно. Не брак по любви, а… партнёрство, основанное на взаимной пользе и… растущем доверии.

Именно во время этих сеансов массажа, когда он был наиболее расслаблен и доверял мне, Седрик начал открывать душу. Сначала – обрывки фраз, воспоминания, бормотание сквозь дрёму. Потом – целые истории. Я слушала внимательно. Молчала. Изредка задавала вопросы, подталкивая к дальнейшему разговору, но не настаивая и чувствуя грань. Я видела, что он устал. Устал от жизни, от обязанностей, от интриг, от постоянной боли.

Он был старым, но его ум оставался острым, как клинок. Он видел людей насквозь. Понимал их мотивы. Но у него не было сил бороться со всем этим в одиночку. Ему уже давно хотелось покоя. И, возможно, кому-то выговориться.

Он рассказывал о своей жизни. О войнах, которые вёл. О политике Раменского государства, его интригах и союзах. О князьях-соседях, их силе и слабости. О князе князей Миролюбе Всемиловиче…

О нём Седрик говорил с особым уважением, как о сильном и мудром правителе, но и с некоторой настороженностью – чувствовалось, что Миролюб был фигурой слишком крупной и непредсказуемой для мелких князей.

Рассказывал о своём княжестве Подольском – гордился им, землями, людьми, но признавал, что оно нуждается в крепкой руке, в молодом и энергичном хозяине.

И… он рассказывал о своей семье. С неохотой, сначала очень скупо, потом всё более откровенно. О первой жене, матери Арона. Нариде. Говорил о ней с большой нежностью, почти благоговением, и с не проходящей болью. Она умерла давно. При очередных, неудачных родах. И после её смерти… его жизнь изменилась. Он подозревал, что её смерть не была естественной. Что это были чьи-то интриги.

– Вы правы, князь, пока не поймаешь с поличным, невозможно наверняка сказать, кто стоит за тем или иным, – тихо посочувствовала его горю я, осторожно разминая его напряжённые плечи. – А наказывать за подозрение… так не поступают разумные правители. Особенно когда у вас такой большой двор…

– В том-то и дело, Айлинэ, что тогда и двора такого не было, – с горечью перебил он. – Гарем появился годами позже, когда я женился во второй раз… и в третий. Ссора с Ароном случилась именно из-за гарема. Он обвинил меня… в слабости. В том, что я не защитил его мать. Что позволил ей… умереть от интриг.

– Арон – ваш сын? – осторожно уточнила я.

– На данный момент единственный, – в голосе Седрика прозвучала такая тоска, такое одиночество, что моё сердце сжалось. Актриса внутри отметила: вот он, настоящий трагический герой. – И его уход сильно меня огорчает по сей день. Мне хоть весточку о нём. Знать, что он жив… что он… нашёл себя… что простил меня…

И так, слово за слова Седрик заговорил об Ароне. Его сын ушёл из дома пятнадцать лет назад, куда глаза глядят. Не писал. Не давал о себе знать. Седрик скучал по нему. Наделся, что однажды сын вернётся. Что он сможет передать ему княжество, труд всей своей жизни.

– Но он меня так и не простил, Айлинэ, – в голосе Седрика звучала безнадёжность. – А я… я стар. Я не знаю, сколько мне осталось. Годы идут, силы уходят… А княжеству нужен наследник. Мужчина. Сильный.

Потом он говорил о своих дочерях. Их у него оказалось семь. От разных жён и наложниц. Он любил их. Называл по именам. Лийзе, Найзе, Ярина, Эмма, Рунна, Злата, Милана… Перечислял, словно вспоминая их лица, их детские шалости. Некоторые девочки лишились матерей из-за провинностей последних или из-за того, что умерли. Седрик принял решение, что все девочки будут воспитываться одинаково и поэтому дочери остались в замке. Их окружали служанки и другие женщины гарема. Он переживал за них. За их судьбу в этом змеюшнике, где даже взрослым трудно выжить, но другого способа для их жизни не видел.

А ещё Седрик кратко рассказал о сыновьях. Вернее… об их отсутствии. Он был в браке с тремя женщинами. У него было множество наложниц, которые рожали. Но все младенцы-мальчики умирали. Один за другим. Не доживая и до года. Причину не находили.

Болезни? Или…

– Я подозреваю интриги, Айлинэ, – сказал Седрик, и в этот момент его глаза из усталых стали холодными, жёсткими. В них появился стальной блеск властителя, который многое повидал и многое понял. – Интриги жён. Наложниц. Борьба за власть. За влияние. За… место рядом со мной. Они боялись, что сын от соперницы отнимет их положение. Или что их сын не будет единственным наследником, и его власть будет меньше. И… избавлялись от мальчиков. От всех.

Мой ужас был искренним.

Убивать детей?! Младенцев?! Какими тварями нужно быть, чтобы пойти на такое?!

Я не играла. Моё нутро сжалось от отвращения и гнева. Этот мир был гораздо более жёстоким, чем я себе представляла. Это не просто игра в гарем. Это выживание на грани человечности, где мораль умирает первой.

Гарем… Вот оно. Корень зла. Не Седрик. Не женщины сами по себе, большинство из которых, наверное, тоже были жертвами обстоятельств, загнанными в этот угол страхом и нуждой. А система. Нездоровая конкуренция. Постоянный страх за своё будущее, за будущее своих детей, – если они выживут. Борьба за выживание, доведённая до абсурда, до чудовищности.

В этот момент у меня созрел план. Не просто выжить. Не просто вернуться домой, оставив этот кошмар позади. А… что-то изменить здесь. Для этих детей, обречённых на жизнь в серпентарии или ещё худшее. Для этих женщин, которые, возможно, сами хотели бы другой жизни, но не видят выхода. Для Седрика, измученного интригами и болью. И для себя.

Мне нужен был не просто статус любимой жены, дающий безопасность. Мне нужна была власть. Влияние. Достаточное, чтобы сломать эту систему к чертям. Ликвидировать гарем. Но сначала… укрепить свою позицию до абсолютной. Стать незаменимой. Не только как целительница его болей.

Путь к сердцу князя? И не только к сердцу. К его доверию. К его уважению. К его зависимости от меня. Что я могу ему дать? Массаж, конечно. Это уже есть. Моя главная фишка. То, что другие не могут. Ум. Совет. Я видела мир, который ему и не снился. Могу дать ему новые идеи. По управлению. По хозяйству. По… всему. Он уже видел, что я неглупа. Что могу мыслить нестандартно. Ведение дел. Он устал. Я могу взять на себя часть его забот. Порядок в документах? Организация? Я умею. Спасибо работе в театральном, где приходилось разруливать такие бардаки, что княжеский двор показался бы детским садом.

Творчество. Начитанность. Ум. Я умею читать и писать, – это выяснила опытным путём, – чего местные женщины, кажется, не делали от слова совсем, вернее, для женщин здесь почти недопустимо. Поэтому, чтобы хоть немного удерживать внимание князя, прекрасно помня сказку «1001 ночь», коротая ночное время, рассказывала Седрику истории – пересказывала по памяти книги, пьесы, фильмы из моего мира, адаптируя их к этому.

Это работало. Это его развлекало, отвлекало от боли и тяжёлых мыслей.

И когда он спросил, заинтригованный одной из моих историй:

– Откуда ты столько знаешь, Айлинэ? Ты говоришь о таком, чего я и в книгах не читал!

Я призналась:

– Много читала, князь. Батюшка позволял. Мне это нравится… это заставляет думать, фантазировать и переноситься в другие миры.

Я не лгала. Я действительно много читала. Просто мои истории были не только в печатном виде, но и в электронном… в моём мире.

– Ты умеешь читать?! – нахмурился князь, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. Похоже, я его действительно удивила.

– Простите мою дерзость, князь, – я потупила взор, но это была лишь игра. Я решила немного приврать по поводу происхождения моих знаний, потому что мне было просто необходимо заручиться уважением и расположением князя. И я точно знала: даже если бы я не умела читать и писать из своего мира, если бы мне дали хоть малейший шанс здесь, я бы научилась. Я всегда была жадная до знаний и училась усердно.

– И всё это узнала, читая… что? – не отставал он, явно заинтригованный.

– Разные древние свитки, манускрипты… из нашей княжеской библиотеки, – вот тут я уже нагло фантазировала, потому что доступа к архивам и библиотеке у меня, естественно, не было. Но я решила немного соврать, чтобы создать образ умной, необычной женщины. Мне было просто необходимо заручиться уважением и расположением князя, а доступ к информации был жизненно важен для моего плана.

– Ты меня… поражаешь, Айлинэ, – задумчиво пробормотал Седрик.

Увы, определить по его тону я так и не смогла, был он недоволен моим признанием, или приятно озадачен. И каково же было моё удивление, когда после очередной ночной истории князю про хитроумного путешественника Симбада, после завтрака Шахне буквально ворвалась в мою комнату, задыхаясь от волнения:

– Госпожа!!! Госпожа Айлинэ! – жадно дышала девушка, прижимая руки к груди. – Вас… вам… князь Седрик дозволил пойти в… библиотеку! Её голос надломился на слегка напуганной ноте. Словно она боялась, что сейчас грянет гром, и её накажут за такую небывалую новость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.