Женя Безнаева
Тэры

1

Было больно открыть глаза. Их как будто залили расплавленным свинцом. Всю голову как будто залили свинцом. Он вместо мозгов. Он вытекает из ушей. Вытекает и начинает твердеть. Я никогда не отдеру его от щеки. Только вместе со щекой. Но дело не только в боли. Было страшно открывать глаза. Страшно увидеть, где я. Страшно узнать, каков масштаб разрушений моего тела. Ног я не чувствую, это я понял сразу. И я не хочу убедиться в том, что их нет. Руки где-то за спиной. Где-то…. В очень неестественном для рук положении. Но, по крайней мере, они есть. Меня это, несомненно, радует. Лучше было бы снова забыться тяжелым сном. Хотя сном это состояние назвать сложно. Скорее, это черная дыра, в которой нет ничего. Вообще ничего. Даже пустоты нет. Это как умереть, только можно вернуться. Как бы не хотелось. Я вернулся. И мне вдруг страшно захотелось жить. Так сильно захотелось, что я начал чувствовать свои ноги. Сначала чуть-чуть, затем все больше и больше. В них возвращалась жизнь. И боль. И мне захотелось кричать. Хотя во рту тоже был свинец. Он проливался мне в горло. И вкус как у свинца. По крайней мере, я так считал. Я никогда не ел свинец. От этой мысли я улыбнулся и почувствовал, как лопается кожа моих сухих губ. И оттуда тоже полился свинец. Будь он проклят. И от боли в разорвавшихся губах я окончательно пришел в себя. Свинец оказался кровью. Кровь была везде. Наверное, это вся моя кровь, подумал я. Наверное, меня вывернули наизнанку, как наволочку, и теперь вся моя кровь стекает с меня медленно бегущими ручьями. Ручьи бегут по вывернутым мышцам, вытекают из вен и уходят в песок. Во мне больше нет крови. И если я открою глаза, я загляну в себя. Увижу свой затылок. Я открыл глаза. Мне было интересно посмотреть на свой затылок. И очень удивился, когда увидел кусок влажной земли, кирпичную стену и грязное окно под потолком. А за окном свет. Утренний, серый свет. Солнца не было. Интересно, сколько дней или лет назад я видел солнце? Сколько я здесь? Я начал выпрямлять спину. Ноги были на месте, в них впилось сто тысяч ежей. Я полусидел на коленях у стены. Руки привязаны (или прикованы) к стене за спиной. Где-то на уровне лопаток. И как они до сих пор не оторвались? Я же фактически висел на них все это время. Кстати, интересно, сколько времени я висел. И как я сюда… И тут я начал вспоминать. Память приходила отрывками, вспышками. Как будто кто-то включал и выключал свет в моей голове… Я хотел перестать вспоминать. И не мог…

2

– Я же предупреждала! Я говорила, что нельзя отпускать их втроем! – Катя металась по комнате, как загнанная львица. – Это все из-за тебя! Ты в этом виноват! А я, дура, еще согласилась!

Алексей сидел за столом, сложив руки на груди, и мрачно следил за Катиными передвижениями. Она была права. Права во всем. Вина только на нем. А последствия могут быть катастрофическими. Летальными, можно сказать, могут быть последствия.

– Но ты же знаешь, что будет, если через четыре дня мы не добудем престонил. У нас не было выбора, – попытался оправдаться он.

– У нас был выбор!!! – взорвалась Катя – Мы могли подождать два дня и отправить туда целую группу! Двенадцать человек! Двенадцать, ты понимаешь!!

Катя остановилась напротив Алексея, уперев руки в стол. Глаза её горели огнем ненависти и безысходности.

– А теперь ОНИ знают, что нам нужно. Теперь и целой армии будет мало. ОНИ будут нас ждать, ты понимаешь! ОНИ уверены, что мы придем. Теперь у нас выбора нет точно.

Она смотрела на него еще минуту, ожидая ответа. Алексей молчал. Сказать ему было нечего. Она была права во всем. Катя молча пододвинула к себе стул и без сил опустилась на него, закрыв лицо руками. Она не плакала, Леша знал это так же хорошо, как знал, что он мужчина. Она никогда не плакала. Этим Катя и отличалась от остальных женщин в этом городе. Не плакала, но и улыбалась крайне редко. Она вообще казалась немного странной. Алексей иногда даже побаивался её.

Алексей резко поднялся с кресла, обошел стол и принялся ходить по комнате, там, где только что ходила Катя. Она уже успокоилась и взяла себя в руки. Сейчас мысли её были очень далеко. Там, куда два дня назад отправились три самых лучших солдата из группы обороны города. Три человека, три жизни, три индивидуальности. Они неповторимы в своем мастерстве. А она отправила их на неминуемую смерть. Она была не права, обвиняя во всем Алексея. Её вина в этом тоже есть. В конце концов, последнее слово всегда было за ней. Но они так уговаривали её. Озвучили столько доводов в свою пользу. Она не могла устоять. Конечно, если бы они вернулись, они стали бы героями! Втроем спасти человечество, это многого стоит. А получилось, что она одна это человечество погубила. Ведь нужно было всего лишь подождать основную группу, всего два дня… Но у них не было уверенности, что группа подойдет. Они опаздывали. Так бывало и раньше, но раньше у них было время. А теперь его нет. И Андрея нет тоже…

Внезапно по полу прошла легкая дрожь, постепенно начиная нарастать. На столе задрожал стакан. По оконным стеклам прошел звон. Дрожь все усиливалась, начиная напоминать землетрясение. Катя даже не повела головой. Алексей остановился, прислушиваясь, затем повернулся и пристально посмотрел в окно. Стекла продолжали звенеть. Стакан запрыгал по столу и Катя, резко махнув рукой, сбросила его на пол. Осколки брызгами разлетелись по всей комнате.

– Не стоит бить посуду, она тут не при чем. – миролюбиво сказал Алексей, не отрывая взгляда от окна. С разбитым стаканом из Кати ушла вся злость и остался только холодный разум. Нужно было найти выход. Нужно было спасти свою жизнь. Нужно спасти тысячи жизней.

3

Дрожь, казалось, достигла своей кульминации, и они увидели то, что через четыре дня будет убивать людей в этом городе. То, что убьет весь город, пока не останется ничего. «Какой парадокс, – подумал Алексей, – в этой штуке наша смерть и наше спасение». В небе, чистом и светлом, появилась маленькая оранжевая точка, затем по мере приближения к Земле она росла и становилась ярче. Теперь она затмевала свет солнца. Весь полет до удара с землей занял пару минут. Два человека на восьмом этаже наблюдали за ним спокойным взглядом, не выражавшим нn удивления, ни страха. Они видели подобное нb один рез на протяжении девяти лет. За секунду до удара все затихло, перестали звенеть стекла, и сердце у Кати в груди привычно сжалось, как перед прыжком в воду. Затем раздался сильный грохот, дом задрожал и затих. Будто ничего не произошло. И каждый из оставшихся в живых людей в этот момент вспомнил, как это случилось впервые девять лет назад. Вспомнил, какой ужас испытал и как метался по улице в панике, не зная, куда прятаться и что делать. Каждый человек не обратил сейчас на упавший метеорит никакого внимания. В том месте, куда он упал, от Земли поднимались клубы дыма. Диаметр упавшего метеорита был не больше двух метров. «И это еще самый маленький из них. А скоро всю Землю завалят булыжники размером с Мадагаскар. Я должна это остановить». Катя резко отвернулась от окна и села за стол. На столе, большой кучей валялись карты и схемы. Катя принялось раскладывать их по порядку.

– Уже близко. Очень близко – сказал Алексей, поворачиваясь к столу.

– Я пойду туда и добуду этот чертов престонил. Этот, – она мотнула головой в сторону окна, – упал примерно в тридцати километрах от черты и не больше чем в двух от предыдущего.

Она повернулась лицом к Алексею. Глаза её сочетали в себе бесконечную решимость и всю боль этого загубленного мира.

– Я верю, что они еще живы. Я чувствую это. Мы должны попытаться спасти их. И спасти себя. Мы не можем позволить себе сидеть эти четыре дня и убиваться по нашей скорбной судьбе!

– Но ты же сама сказала, что ОНИ ждут! А ребята будут для нас приманкой. ОНИ не глупее нас. Я бы поступил так же, будь я по ту сторону.

Катя пристально посмотрела на Алексея. Его слова насторожили её. Она никогда ему не доверяла. Он пришел в город не так давно. Он был чужак, а чужакам не доверяет никто. К тому же он сразу проявил желание попасть в группу обороны города. Сказал, что знает часть формулы престонила, недостающую часть, но не всю. Всю формулу знали только ОНИ. «Девять лет, – думала Катя, глядя на Алексея, – девять долгих лет самые умные ученые из оставшихся в живых пытались разложить на атомы это дерьмо, а ОНИ получили формулу даром. Так откуда же ты узнал её? Неужели ОНИ специально дали тебе эту часть, чтобы ты смог безоговорочно остаться в городе и уничтожить нас? Тогда тебе это почти удалось. Но я буду тебе мешать. Как только смогу».

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Алексей, – Я сказал что-то не то?

– Нет.

– Тогда почему такой презрительный взгляд? Ты мне не доверяешь?

Катя молчала, глядя на него тяжелым взглядом.

– Да, ты мне не доверяешь, глупо было спрашивать. А ты вообще кому-нибудь доверяешь?

– В нашем положении доверять можно только себе, Алёша.

Катя порылась в бумагах и вытащила пачку сигарет. «На вес золота. Только для избранных». Она затянулась и выпустила дым кольцами.

– Ты пришел очень вовремя, – она стряхнула пепел на пол и снова затянулась. – У тебя было то, что нам нужно. Из-за тебя пропали три лучших солдата обороны. И теперь ты рассуждаешь, как вел бы себя по ту сторону. Думаешь, я могу тебе доверять? Ты стал бы доверять?

– Твоей вины в потере ребят не меньше, чем моей. А мой единственный недостаток в том, что я пришел извне. Я подарил вам шанс, надежду на спасение.

– Да, только твоя часть формулы оказалась бесполезной!!!

– Я не виноват, что твои придурки не смогли её раскрутить, – Алексей снова зашагал по комнате. – Я не разбираюсь в этом дерьме, но я сказал вам все, что знал. Для того, чтобы производить престонил самостоятельно, нам не хватило двух недель и двух капель. Я был в лаборатории. И теперь надо думать не о доверии, а о том, как нам получить эти две капли и две недели в придачу.

– Я же сказала, я пойду туда. Из всех, кто остался, только я знаю, как правильно достать и перенести это дерьмо.

– Ну не одна же ты пойдешь!! – Алексей остановился и пристально посмотрел в Катины серые глаза, уже понимая, что она не шутит. Она может пойти и одна.

– Подумай сам, они ждут армию, вооруженную и готовую к бою, – Катя затушила сигарету, бросила окурок в пепельницу. – Они не допустят мысли, что одна женщина может пойти на ту сторону, без поддержки, почти без оружия. На этом можно сыграть. Я не говорю, что я буду совсем одна. Я не идиотка. Группа будет прикрывать меня, но на расстоянии, на большом расстоянии. Чтоб ни один прибор, ни одна эта сволочь на той стороне не засекла их. Я собираюсь пойти прямо сейчас.

Она посмотрела на Алексея, но тот молчал, обдумывая её слова. Не дожидаясь ответа, она подошла к шкафу и начала собирать походный рюкзак. Алексей следил за её движениями и оценивал её шансы на победу. Шансов было мало.

4

Мысли в голове начали терять связность. Я снова уплывал в темноту, в забытье. Я сопротивлялся, как мог, но боль и усталость были слишком велики. У меня начались галлюцинации. Невнятные образы, прошлое и настоящее смешались в одно черно-белое кино. Я видел Катю, такую красивую и любимую. Я видел город, каким он был раньше. Светлый, яркий, с высокими, ещё целыми домами. Мы шли по улице, обнявшись. Мы смеялись и шутили. Мы были счастливы и строили планы на будущую жизнь. Яркое солнце слепило глаза. И внезапно я понял, что это не солнце. Это падало с неба с оглушающим гулом. Он все нарастал, у меня заложило уши. Люди в панике разбегались по сторонам. Метеорит с бешеной скоростью приближался к земле, он летел прямо на нас. И от него некуда было скрыться. Я захотел обнять Катю, но, повернувшись к ней, я увидел существо, смутно напоминающее человека. Голова его была вытянута назад, очень похожая на кабачок. Оно было выше меня, на руках осталось только четыре пальца, Колени сгибались в другую сторону. Его кожа была темной и очень сухой. Метеорит продолжал свое падение, а я не мог отвернуться от этого существа. Его глаза! Оно смотрело на меня Катиными глазами!

Внезапно ужасный грохот раздался в моей голове. Я открыл глаза и понял, что шум не в голове, а снаружи. Земля подо мной буквально тряслась. Метеорит, понял я. Он падает слишком близко. И он убьет меня. Точнее добьет то, что от меня осталось. Может это и к лучшему. Я все равно проиграл. Я не справился. Прости, Катенок, я подвел тебя. Шум все приближался, а я думал о ней. Я больше её не увижу. Не смогу обнять. Я никого так не любил, как её. Катюшка, ты подарила мне столько лет счастья, а теперь меня обрекли на смерть в грязном сыром подвале. А я ведь даже не сказал, как сильно люблю тебя, когда мы прощались в последний раз…

Земля под моими ногами как будто приподнялась и упала обратно. Меня подбросило в воздух и я сильно ударился головой о стену. От грохота и удара в глазах потемнело. И внезапно все стихло. Сначала я подумал, что у меня просто разорвались барабанные перепонки, поэтому так тихо. Но вскоре я услышал шорох справа от себя. За углом кто-то двигался и стонал. Послышался лязг цепей. Я понял, что ещё жив. И что я здесь не один. Я открыл было рот, но вместо звука у меня получилось какое-то шипение. Не получалось сказать ни слова. В горле было сухо, как в Сахаре. Я откашлялся и вдруг из-за угла раздался голос:

– Андрюха! Андрюха, это ты?!!!

– Пашка! – прошипел я. – Пашка! Живой?!

– Вроде как. Только рук не чувствую. Андрюха!!

Пашка! Жив! Боже, как приятно об этом думать. Пашка, мой лучший друг вот уже двадцать лет. Он был со мной всегда. В школе он давал мне списывать английский, в военном стоял на стрёме перед туалетом, пока я болтал с Катькой по мобильнику. По его, между прочим, мобильнику. В Осетии он тащил меня на себе три километра, прикрывая от пуль, пока я пытался запихать назад свои вываливающиеся кишки. И вот теперь он здесь, он рядом. И у меня появилась надежда.

– Пашка! – прохрипел я. – У тебя все на месте? Руки, ноги? Двигаться можешь?

– Немного могу. Я какой-то скрюченный. Руки ломит и ноги затекли.

– Я такой же. Слушай, если мы здесь, может и Светка тоже?

– А ты не помнишь…? – голос его помрачнел и стал тише.

– Не помню что? Я вообще все очень смутно помню. Отрывками, вспышками. Как в кино. Меня долбануло по голове, я, кажется, выключился очень быстро. Так что?

Пашка долго молчал. В принципе, он мог и не говорить ничего. Было и так понятно, что Светки с нами больше нет.

– Как? – только и смог спросить я.

Навалилась такая боль и усталость, что было трудно говорить. Светка. Двадцать семь лет. Мы жили в одном доме когда-то. Я знал её всю жизнь, а она всю жизнь была тайно в меня влюблена. По крайней мере, она считала, что тайно. Катька очень ревновала к ней.

– Ты точно хочешь услышать?

– Да. Расскажи мне всё.

Я внутренне напрягся, не ожидая от этого рассказа ничего хорошего. Но нужно было восстановить полную картину случившегося, чтобы понять, как выбираться отсюда. Пашка начал с самого начала.

5

Они шли втроем через лес к упавшему метеориту. Только из этого космического дерьма можно было добыть престонил, который так был нужен им для защиты города. До метеорита оставалось километра три, когда Андрею показалось, что за ними кто-то следит. Чувство было такое, как будто тебе долго, в упор, смотрят в спину.

– Пашка, у меня нехорошее предчувствие, – сказал он. – Тут кто-то есть. Будьте поосторожнее.

– У тебя не предчувствие, а мания, – ответила Светка, но в голосе её звучало напряжение. Ее тоже мучило нехорошее предчувствие. Пройдя еще пол километра, они явно услышали хруст веток позади себя. От этого звука стало холодно в районе желудка. Пашка схватился за автомат, они встали треугольником спиной друг к другу, полностью открывая обзор. Вокруг было тихо, как в гробу. «Хотя я там не разу не был», подумал Паша.

– Ребята, – прошептала Света. – Это становится опасным. За нами явно кто-то прется. Либо мы его убираем здесь, либо он сейчас за остальными сбегает.

Но вокруг было тихо и темно.

– Так, никто не стреляет, – скомандовал Андрей. – Фонари не включать. До объекта километра три, не больше. Разделяемся и чешем по отдельности. Вряд ли их больше трех. Давно бы тогда напали. Пленных не брать, в живых не оставлять.

– Как всегда, – усмехнулся Пашка. – Мог бы не говорить. Главное в потемках друг друга не перебить.

– Уж постарайтесь. Все, пошли.

Они разделились и по трем разным направлениям двинулись к метеориту. Двигались они бесшумно. Годы тренировок и военной практики давали о себе знать. Чего нельзя было сказать о тех, кто шел за ними. Двое существ, живших теперь на этой земле и считавших её своей, замерли за деревьями и перестали дышать. Да, они больше и сильнее людей, но у тех есть оружие, а тэры ничего не понимали в оружии. Они были хорошими охотниками, отлично дрались и могли вдвоем убить и пятерых. Но без оружия. Поэтому, после того, как трое людей разделились, один из тэров отправился за подмогой. Другой же на почтительном расстоянии отправился за женщиной, предположив, что с ней ему справиться будет проще. Люди не хотят привлекать внимание, а значит, не хотят стрелять. Так что можно было устроить себе легкий ужин перед сном.

Стараясь не наступать на ветки и не создавать лишний шум, тэр постепенно сокращал расстояние между ним и Светой. Она шла бесшумно, но быстро. Она знала, что эта дрянь идет именно за ней. Даже люди недооценивают женщин, что же говорить о тэрах. Светлана на секунду замерла и втянула носом воздух. Тэр остановился метрах в четырех от неё и тоже замер. Еще рано, еще очень далеко. Ему надо метра два. Тогда он порвет её на части одним движением рук. Тэр начал испытывать чувство, подобное человеческому возбуждению. Глядя на эту женщину, он хотел её. Хотел по-своему. Просто хотел съесть.

Она его чувствовала. Вздохнув, она поняла, что он близко, почти рядом. Светлана почти не испытывала страха. Профессионализм не позволял ей бояться. Она испытывала возбуждение при мысли: либо я, либо он. Кто кого. Эту тварь всегда можно узнать по запаху, тем более в такую тихую, безветренную ночь. Тэры питались сырым мясом. Воняло от них падалью и кровью. И смертью. Светлана чувствовала это очень хорошо. Главное, не дать ему схватить себя обеими руками. Главное ударить первой. Как жаль, что нельзя стрелять. Она бы разнесла ему башку к чертовой матери. Этот тупица даже не понял, что его засекли. Она двинулась дальше, мысленно отсчитывая секунды до нападения. Одна, две, три… Столько же шагов… Тэр сокращает дистанцию.… Четыре, пять, шесть.… Сейчас!

Света резко развернулась, одновременно приседая на корточки, и, не глядя, ударила ножом, зажатым в руке, чуть выше головы. Удар пришелся тэру под ребро. Он издал странный булькающий звук и попытался схватить Свету за голову. Но та, сгруппировавшись, проскочила между его ног, как шар в боулинге. «Иногда маленький рост – это преимущество», промелькнуло у неё в голове. Вскочив на ноги у тэра за спиной, она с силой ударила ножом в область поясницы. Тэр взвыл и выгнулся назад, подняв лицо в небо и ища там спасение. Это была его последняя ошибка в жизни. Светлана подпрыгнула, схватившись свободной рукой за его вытянутую голову и, притянув её на себя, полоснула ножом по горлу тэра. Тот захлебнулся кровью, которая брызнула фонтаном из раны. Он зажал рану руками, но это ему не помогло. Черная, как нефть, кровь вытекала из горла тэра сквозь пальцы. Он упал на колени, хрипя и задыхаясь, все ещё держась за шею. Света обошла его и встала спереди, наблюдая его медленную смерть. Даже сидя на коленях, в полусогнутом положении, тэр был почти одного с ней роста.

– Ты меня недооценил, кусок дерьма, – сказала она с отвращением. – Так будет с каждым из вас, ты понял?

Тэр поднял на неё мучительный взгляд и … оскалил зубы в мерзкой усмешке. На пороге смерти эта тварь улыбалась Свете в лицо. Подпрыгнув, Света со всей силы ударила ногой голову тэра, как футбольный мяч. «Прям Чак Норрис», подумала она. Голова откинулась назад, что-то хрустнуло с противным смачным звуком, и тэр упал на спину. Он был абсолютно мертв. Света еще с минуту созерцала его гадкое тело, прислушиваясь к лесу. В полной тишине она слышала только частые удары своего сердца. Больше никого. Если бы их было двое, то и напали бы они вдвоем. Надо было прибавить ходу и догнать ребят. Их ведь никто не отвлекал от основного задания. Они уже далеко впереди. Сплюнув на мертвое тело, она двинулась вперед.

6

Андрей подошел к объекту первым. Большой, метров восемь в диаметре, метеорит лежал на половину в земле. Он дотронулся до него рукой в кожаной перчатке. «Этому булыжнику, возможно, миллион лет, – подумал Андрей. – Он многое мог бы рассказать, умей он говорить. Но сейчас он должен передать нам одну-единственную информацию. И я её из него достану». Он скинул на землю рюкзак и принялся доставать оттуда инструменты. Нужно было просверлить в этом камне дыру, чтобы достать пестонил, находящийся прямо за твердой оболочкой космического камня. По плану это займет не больше пяти минут.

Андрей присел на корточки перед сумкой, вставляя в дрель сверло, когда сзади послышался легкие шаги. Резко повернувшись, Андрей выхватил нож и уже готов был ударить того, кто подкрался к нему сзади.

– Эй-эй, полегче! – Пашка театрально выставил вперед руки, защищаясь. – Не убивай меня, я тебе пригожусь!

– А чего ты подкрадываешься? Сейчас бы как воткнул тебе нож в горло!

Андрей отвернулся обратно к сумке, продолжая собирать инструмент. Пашка подошел ближе к метеориту и дотронулся до поверхности.

– Прикинь, Дрон, сколько ему лет?

– Я уже думал об этом, – ответил Андрей, не отвлекаясь от работы. – Хорош фигней маяться, следи за лесом. Где, кстати, Светка, уже должна подойти.

– Не переживай, она взрослая девочка, не заблудиться. Может встретила в лесу серого волка.

Паша повернулся спиной к метеориту и внимательно осмотрел окрестности. Метеорит упал на лесную поляну несколько лет назад. Кратер, образовавшийся при столкновении с землей, почти полностью исчез. До леса от него было метров пятьдесят. Далеко, подумал Пашка, если будут атаковать, тут и спрятаться некуда, только за булыжник. И то долго не простоишь.

– Слышь, Дрон, место – то палевное. Не нравиться мне тут. Если что, бежать-то далеко…

– Не паникуй раньше времени. Тебе нигде не нравится. Все, готово, можно сверлить. Немного пошумим.

– Лучше бы Светку дождаться. Внимание привлекать будем. Втроем безопаснее.

– Некогда ждать. Если что – из леса прикроет. Лучше ей там и оставаться, там безопаснее.

Андрей поднялся на ноги и приставил сверло к поверхности метеорита.

7

Света быстро двигалась через лес. Ей не хотелось оставаться здесь одной, без ребят. В душе поднималось нехорошее предчувствие. Тэры не охотятся по одному, это всем известно. Эти твари пугливые. Где же тогда остальные? Надо быстрее добраться до ребят.

До поляны оставалось чуть больше километра, когда она услышала слабый треск деревьев и отдаленный шум мотора. «Вот черт, накаркала, – подумала Света. – Подмогу позвали, уроды». Теперь не было смысла прятаться и пытаться сохранять тишину леса. Света побежала так быстро, как только могла. Хоть бы они уже успели достать это дерьмо, Господи, хоть бы успели. Можно было уйти в лес, там не найдут, думала она, перепрыгивая через поваленные деревья. Лес постепенно начал расступаться, и она уже могла видеть очертания метеорита, лежавшего в земле посредине поляны. «Плохое место, очень плохое», промелькнуло у неё в голове. Света выбежала на поляну и увидела две фигуры около камня. По окрестности разливался звук работающей дрели. Прибавив ходу, она побежала в их направлении.

– О, Светка несется! – увидел её Пашка. – Так, а чего это она так летит? Слышь, Дрон, кажись, кто-то у неё на хвосте.

Андрей повернул голову в направлении Светы, не прекращая сверлить метеорит. Да, бежит как на пожар, подумал он.

Светлана подбежала к ним, остановившись в метре от Паши и переводя дыхание.

– Ребята, пора делать ноги, – сказала она, перекрикивая шум дрели. – У нас хвост. Тэры. Одного я уложила, он за нами шел. Видимо не один. Я слышала моторы мотоциклов. Значит с ними люди. Судя по звуку, километра два. Может меньше. Андрей, долго еще? Блин, место какое неудачное. Уходить только в лес. Обратно не получится. Дрон, давай быстрее!

– Сейчас, минуты две еще.

Света подошла к нему, доставая из рюкзака цилиндр, напоминающий термос. Отвинтив крышку, она вставила внутрь трубочку, по которой должна будет побежать спасительная жидкость. Андрей прекратил сверлить, кинув дрель в сумку, лежащую на земле. В окутавшей их тишине они явно услышали шум моторов и обрывки человеческих криков. Вдалеке, сквозь плотно стоявшие деревья, пробивался слабый свет фар.

– Все, ребята, времени нет. Их там до фига, втроем не справимся, надо сваливать!

Пашка быстро подошел к Свете и посмотрел на цилиндр в её руках.

– Почти все, – сказал Андрей, запихивая трубочку в просверленное отверстие. Сейчас пару капель достанем и валим.

Шум все нарастал, и свет фар становился ярче. По трубке потекла тягучая коричнево – желтая жидкость. Она текла медленно, будто нехотя покидая свое убежище внутри метеорита.

– Ну быстрее, родная, быстрее, – подгоняла её Света. Первые капли упали в цилиндр и в этот момент из леса на поляну вылетели четыре мотоцикла. На каждом сидело по два человека в камуфляже. У каждого был автомат. За мотоциклами бежали тэры. Их длинные ноги, с вывернутыми в обратную сторону коленями, двигались с бешеной скоростью. Они бежали почти наравне с мотоциклами.

– Все, ребята, начинаем шоу! – крикнул Пашка и со всей силы бросил в сторону мотоциклов гранату. Она разорвалась перед первыми двумя. Один мотоцикл подлетел в воздух, отбрасывая вверх и вперед своих хозяев. Другой перевернулся на бок и покатился кубарем. Тэры с визгом метнулись в стороны от взрыва. Одного из них задело осколком, и он отлетел назад, ударившись о дерево.

– Погнали, ребята! – Крикнул Андрей, защелкивая концы трубки и засовывая её в карман армейских штанов. – Светка, хватай цилиндр, и бегом в лес! Головой за него отвечаешь. Пашка, прикрывай! Быстрей!