# Проклятие прабабки. Исцеление. Книга 3

Анна Чернышева

Таня, узнавшая историю своей прабабки Варвары и тайну родового проклятия, встаёт перед необходимостью всё исправить.

При этом её собственная жизнь начинает налаживаться: она встречает мужчину своей мечты, но очень боится его потерять, потому что проклятие всё ещё действует.

А ещё нужно понять, что делать с Даром, так неожиданно проявившимся в её жизни.

Но на этом вопросы не исчерпываются:

Кто донёс на Вареньку и зачем?

Куда она исчезла и чем закончилась её история?

Кто такая Елизавета Зеленина и кто её отец?

Ничего не закончилось. Всё только начинается, и приведёт ли к счастливому финалу, неизвестно. А так уже хочется просто быть любимой!

В романе:

- запретная любовь и тайна давнего проклятия

- потрясения XX века и судьбы его современников

- нелёгкие выборы и родовые сценарии

- неявная магия и сверхспособности

- разгадка всех тайн из 1 и 2 книги

## Глава 1

Уличные звуки затихли. Я перестала чувствовать жар солнца, дуновение ветра в моих волосах. Все запахи куда-то ушли. Я, как в замедленной съемке, видела только то, как рыжий Соколов сверху донизу прошёлся по мне взглядом и отвернулся к своему другу.

Тот его неловко облапил, что-то проговорив между улыбками. До меня донеслись только обрывки фраз:

— Макар… ты должен увидеть… выставка…

Я провожала его взглядом, неосознанно подмечая походку, разворот плеч, рыжие завитки над воротом куртки. Когда они скрылись за поворотом, я, наконец, отмерла. Потихоньку приходила в себя, и в какой-то момент вновь начала ощущать звуки, палящие лучи солнца, запах варёной кукурузы. Светка мне что-то говорила, но я смотрела на неё, не видя, и думала о своём. Таких совпадений просто не бывает! Матвей Соколов 100 лет назад, в 1920, и Макар Соколов в 2025. Одна фигура, одно лицо, одна фамилия. Это точно не случайность!

У подруги заплакал ребёнок и тем самым дал мне шанс прийти в себя. Через пару минут я уже полностью включилась в наш разговор, но глаза всё равно выискивали в толпе рыжую голову. В голове вертелись сотни вопросов — что стало с Матвеем Ильичём? Это его внука или правнука я видела только что? Зачем судьбе нас сталкивать?

Я всё ещё смотрела на рыжего красавца глазами влюблённой Вареньки. Но где здесь я сама? Он нравится мне или это Варина кровь взыграла? Вопросов было больше, чем ответов.

Маленький Матюша раскапризничался окончательно, и Светка решила возвращаться домой. Мы с ней почти бегом рванули к моей машине, оглушаемые трубным рёвом, и толпа сама расступилась перед нами.

И вот пока подруга усаживала маленького дебошира в машину, я внезапно в толпе снова разглядела Соколова. Они тусили с группой товарищей возле навороченных байков, пили газировку и смеялись. Видимо, почувствовав мой взгляд, рыжий снова повернулся и посмотрел. Узнал. Ещё раз удивлённо поглядел. Я же в открытую разглядывала его, не стесняясь, и всё больше убеждалась в том, что он как две капли воды похож на Вариного возлюбленного. Такого просто не бывает! Соколов тоже не отводил взгляд, но любопытство в его глазах сменило недоумение. В конце концов, даже в нашем веке неприлично так долго пялиться на незнакомого мужика!

Я развернулась и прыгнула за руль. Матюша орал и тут, и поэтому я, сосредоточившись на дороге, усилием воли прогнала из головы рыжего поганца. Приеду домой, додумаю.

Но не тут-то было. Не успев подъехать к подъезду, я увидела Ромину машину. Сердце всё же пустилось вскачь и пропустило удар. Я посмотрелась в зеркало, поправила волосы и грациозно выпорхнула из машины. Делать вид, что я его не заметила, было не в моём стиле, поэтому сама пошла в его сторону.

Рома тут же вылез из машины, и я невольно отметила, что русоволосые красавчики выглядят довольно бледновато по сравнению с рыжими. И усмехнулась.

— Привет, Танюша, — дежурно проговорил мой бывший босс, но глаза его жадно шарили по моему телу. Он явно скучал.

— Привет, Рома, — улыбнулась я и застыла, не дойдя до него пары шагов. Дотрагиваться не хотелось.

— Ты меня избегаешь? — натянуто улыбнулся он, но получилось очень неловко.

— Нет, просто у меня очень много дел. Новая работа, мама, домик в деревне, — я уже несла откровенную чушь, и сама это чувствовала. И Рома тоже.

— Давай с тобой покатаемся? Как раньше? — робко улыбнулся он, что совсем не было похоже на прежнего уверенного в себе мужика.

— Ты знаешь, я больше не хочу как раньше. И кататься не хочу. Лучше купи жене цветы, порадуй её. А то знаешь, как бывает? Женская ярость может отравить всю жизнь тебе и твоим детям, — не удержалась и съязвила я. Перед глазами ещё был жив образ беременной Матрёны и её искажённое яростью и болью лицо. Больше я на такое не подпишусь. — И перестань уже от неё гулять. Определись.

С этими словами я круто развернулась и пошла к подъезду. Любопытные бабки проводили меня недоумёнными взглядами, забыв про свои семечки. Ну и пусть.

Войдя в квартиру, я тут же запустила ноутбук и решила, не откладывая, заняться поисками Вариного личного дела. Так, куда же Самарская губчека отправляла осуждённых? Неожиданно для себя я углубилась в историю органов ЧК и ГПУ в родном городе.

Заседали они в красивейшем особняке Самары — в доме Курлиной. Сейчас там Музей Модерна, и я бывала в нём десяток раз. Оказывается, там допрашивали заключённых, выносили приговоры, и, возможно, даже приводили их в исполнение.

Читая информацию из разных источников в интернете, я ужаснулись, сколько людей были расстреляны по смешным и надуманным обвинениям. В 1920 году Чрезвычайной комиссией были расстреляны десятки самарцев за агитацию против советской власти, за принадлежность к белогвардейцам, за контрреволюционную деятельность, за дачу взятки… Видных городских купцов брали в заложники. Вареньке крупно повезло, что её не расстреляли! В одном из списков я увидела, что большевики расстреляли обычную домохозяйку моего возраста. Арестовали 6 августа 1920 года, а казнили уже 11 августа того же года! Обвинение не указано.

Я схватилась за голову и застыла. Когда в школе мы проходили военный террор и Гражданскую войну, я как-то не придавала значения скупым строчкам учебников. Но ненароком окунувшись в реалии двадцатых годов прошлого века, я поняла, в каких условиях жили, работали, любили, рожали детей мои предки, их соседи, друзья и любимые. Это было невыносимо.

Я пыталась понять, какие концлагеря существовали на тот момент, но скоро стало ясно, что я ищу иголку в стоге сена. На генеалогическом форуме было указано, что запросы на репрессированных нужно делать в архивы МВД и ФСБ. Я скачала образцы, заполнила их и отправила по электронной почте. Оставалось только ждать.

А потом… Потом рука сама потянулась к телефону, чтобы поискать там Макара Соколова. Уж если я научилась находить сведения о давно умерших людях, то найти живого, социально активного мужчину вообще не составит труда.

Но — сюрприз — в соцсетях рыжего поганца не было. Ни одного Макара Соколова в Самаре. Разве так бывает?

Уже ночью, лёжа без сна и пялясь в потолок, я размышляла на тему роковых случайностей и совпадений. Что было бы, если бы Варя не увела у сестры мужа? Вся её сложная судьба досталась бы нежной и хрупкой Тане? Смогла бы она выжить в пустом барском доме? Научиться вести крестьянское хозяйство? Приспособиться к новой жизни?

Или, если бы Толенька женился на Тане, то не бросил бы её одну, беременную, в разгар революционного пожара, а сделал бы всё для того, чтобы спасти любимую женщину? Увез бы её в Крым, оттуда из Одессы на корабле в Турцию, и дальше — к новой жизни вне кровавой Гражданской войны и обезумевшей России?

Вопросы, вопросы. Что бы стало с Варенькой и её родителями? Если бы смерть старшей дочери и поступок младшей не подорвали их психическое здоровье, смогли бы они вовремя понять, к чему всё движется? Смогли бы уберечь себя и Варю?

Я почему-то верила, что могли бы. Если бы Варенькин отец не запил, то он бы вывез семью и все ценности Мухиных за границу с первыми волнами эмиграции. Ведь человек, сколотивший миллионное состояние, не мог быть глух и слеп к происходящему. Он бы почувствовал, что грядёт многолетняя разруха и кровавая резня, голод, смерти. Но он не почувствовал, потому что уже не хотел жить… Пил. Смирился.

Могло ли быть так, что Варя увела у Тани её трагическую судьбу? Что Тане всё равно суждено было сгинуть, но не от руки самых любимых и близких людей, а от происходящего в стране?

Я уже давно не смахивала слёзы, катящиеся по обеим щеками и падающие на подушку. Мне было откровенно жаль столько загубленных жизней. Упрямый рок настиг всех участников этой трагедии — Таню, чету Мухиных, Анатолия Ивановича. От всей семьи осталась только Варенька, да и то непонятно, что с ней в итоге произошло. Где она нашла свою смерть и как?

Робкими ростками на свете остались Лидочка да Лизонька, но фамилия Мухиных была утрачена безвозвратно. Так род закрывает неугодные ветви, которые заходят в тупик и больше не служат его целям…

Но ведь сколько ни рассуждай, всё равно непонятно, как и почему существуют на свете силы, которые могут воплотить в жизнь страшные проклятия Матрёны и отчаянные — Тани. Но ведь эти силы действовали — я ничего не знаю про Лидочку, но и бабушка Лиза, и моя мама остались старыми девами. Они смогли продолжить род — только девочками — но ценой собственного одиночества. Всю жизнь работали, выживали, перебивались от зарплаты до зарплаты, но всё равно не могли выбраться из замкнутого круга. За что всё это им? Чем они провинились перед создателем? Обе были красивыми, трудолюбивыми, честными. Но судьба оказалась к ним неласкова.

Рассуждая таким образом, я приходила к новому пониманию того, что мне сказала таролог Настя. Моя задача в этой жизни — завершить череду несчастий и вывести род на новую дорогу, где есть место мужчинам, взаимной любви, счастью. И сыновьям.

И тут же перед моим мысленным взором возникло мужественное лицо с насмешливым взглядом зелёных глаз. Привлёк бы Соколов моё внимание раньше, до встречи с Варенькой?

Вряд ли. Я никогда не заглядывалась на рыжих, а байкеров вообще считаю дядьками, не вылезшими из подросткового возраста. Их нарочито маскулинная культура мне не близка, я попросту не люблю больших бородатых мужиков. Я люблю интеллигентных, умных, решительных и безволосых. Если вы понимаете, о чём я.

Но Соколов… До сих пор перед глазами стоит его решительная фигура на коне, когда он разгонял обидчиков Синицына у колодца. Его зелёные глаза, тайком косящие на танцующую Вареньку. Его полный страсти взгляд… И этот новый, современный Соколов, кажется, слился у меня с тем, давно уже умершим мужчиной, которого любила моя прабабка…

Я перевернулась на другой бок и почувствовала, как сильно отсырела моя подушка. Перевернула, улеглась. Уставилась в стену, как в детстве. Поводила по ней пальцем. Казалось, что я проворочалась до утра, но на самом деле как-то незаметно заснула, потому что утром меня разбудила мама, когда уходила на работу.

Почти весь день я провела за ноутбуком, отправляя на доработку снимки и видеоряды с тайской косметикой. Мне ничего не нравилось, и монтажник с ретушёром знатно от меня отхватили. Из головы не шёл Соколов, Варя, а тут приходилось быть внимательной и отлавливать неудачные детали в самых неожиданных местах.

Почти все выходные у меня ушли на работу, и к понедельнику я чувствовала себя выжатой, как лимон. Но делать нечего — нужно было ехать в офис к Глебу, презентовать рекламные материалы.

Я, таща на руках коробку с образцами, пинком ноги открыла подъездную дверь и чуть не полетела с последней ступеньки, которую не заметила из-за груза в руках. Благо, что машина припаркована во дворе. Пока я топала до неё, то прокляла всё на свете и в первую очередь себя, потому что накануне решила ещё раз всё перепроверить. А для этого приволокла домой из машины косметику, чтобы нюхать её и смотреть на фотки. Совпадает ли настроение, антураж, первое впечатление? А сейчас она оттягивала мне руки и грозила мне неожиданными травмами.

Внезапно мне стало легко, а коробку кто-то перехватил. Из-за картонного угла мелькнул рыжий локон и сердце зашлось в неистовом галопе. Мгновенное узнавание и радость сменились вопросами. Как? Почему?

Глаз скользнул по двору и сразу за моей машиной я увидела припаркованный байк, на руле которого висела кожаная куртка и шлем. Сам же хозяин имущества терпеливо ждал, когда я щёлкну брелоком и открою багажник.

Я нажала на кнопку, и сигнализация коротко пикнула. На крыше машины стояли два картонных стаканчика из известной городской кофейни, а Соколов уже запихивал коробку внутрь. Распрямился, повернулся и коротко сказал:

— Привет!

Я моргнула, и в горле сразу же пересохло. Сегодня он был в майке и джинсах, рыжие кудряшки были уложены волосок к волоску и небрежно прыгали при каждом движении. Что за засилье рыжих в моей жизни?

— Привет! Как нашёл?

— По машине, — коротко кивнул он на мою малышку и протянул мне один стакан. — Кофе будешь? Ещё горячий.

Я кивнула и схватила в руки неожиданный презент, чтобы сделать большой глоток и лихорадочно обдумать, что же ещё такого сказать.

— Спасибо, мне приятно, — неловко выдавила я из себя и замолчала.

— Мне показалось, что мы знакомы, — начал Соколов, а я чуть не подавилась новым глотком. — Я уже тебя встречал где-то?

Он вопросительно приподнял рыжую бровь, а я невольно отметила, что уже видела это выражение лица прежде.

— Нет. Просто среагировала на фамилию… Соколов, — путано пояснила я.

— Ты знаешь кого-то из Соколовых? — удивился он.

— Да… То есть, знала. В прошлом. И он тоже был рыжий.

— Тогда это точно неожиданно, — улыбнулся Макар. — Чтобы рыжий и чтобы Соколов — это точно кто-то из моей семьи.

Я лихорадочно соображала, насколько будет уместно спросить его про деда или прадеда, но тут же отвергла эту идею. Рано. Это выглядит дико даже для меня. Поэтому я покачала головой и выразительно посмотрела на часы.

— Мне пора на работу, — выдавила я из себя улыбку и с удовольствием отметила, что он улыбнулся в ответ. Открыто, по-мальчишески обаятельно. Знает, зараза, что хорош.

— Твой телефон у меня есть, — кивнул он на лобовое стекло машины, под которым лежала табличка с телефоном на случай, если я кого-то перекрою. — А мой запишешь?

— Зачем? — включился у меня какой-то давний рефлекс, переключивший разговор на лёгкое кокетство.

— Хочу позвать на ужин, — коротко и честно сказал Соколов. — Может быть, там разберемся, что за Соколов встретил тебя раньше меня.

Улыбается. Знает, что не откажу.

— Напиши мне в мессенджере, я сохраню. А пока пора, у меня важная презентация. С той коробкой, — я не удержалась от улыбки. — Спасибо, что помог.

Но Соколов уже кивнул и двинулся к своему байку, на ходу выкидывая свой стакан с кофе в урну около подъезда. Ловким движением запрыгнув на байк, он надел шлем и куртку и помахал мне рукой.

Я же села в машину, пристроив кофе на подставку, и тоже завела двигатель. Выехали из двора одновременно.

К офису я подъезжала в приподнятом настроении. Раз Соколов меня нашёл, значит, мой интерес не был односторонним. И это радовало. Я подхватила коробку и поспешила в офис.

Глеб меня уже ждал. В его кабинете мягко работал кондиционер, а за окном манил прекрасный вид на Волгу. Я разложила на столе баночки и коробочки с образцами в том порядке, в котором буду показывать рекламные креативы. Мы с дизайнерами уже придумали и наложили на фото рекламные слоганы, и оставалось только их утвердить.

Я решила, что рассказывать Глебу буду именно так, как создавала. Сначала рассматриваем бутылочку, потом наслаждаемся ароматом. Выливаем на руку, пробуем консистенцию, ощущение на коже. И только потом смотрим рекламные материалы. Рядом поставила влажные и сухие салфетки, чтобы не прерываться на время просмотра.

Сегодня я чувствовала себя уверенней, чем раньше. Такое новое и творческое задание принесло мне удовольствие, и я чувствовала, что справилась на отлично. На мне были летние шифоновые брюки, строгая блузка, волосы были собраны в пучок. Я даже нацепила очки, чтобы лучше видеть всё происходящее на большом экране.

Презентация текла своим чередом, я рассказывала, Глеб изредка задавал вопросы. Что-то записывал в своём блокноте. Мой голос ровно журчал, я немного волновалась, но умело скрывала.

И в какой-то момент шестым чувством уловила мёртвую тишину, повернувшись к боссу за секунду до того, как он кулем свалился на пол. Я подбежала к нему, на ходу роняя туфли, и опустилась на колени на холодную офисную плитку. Глеб лежал на полу в неестественной позе и как-то рвано, короткими рывками дышал. Глаза были закрыты. Я попыталась сдвинуть его, чтобы переложить в более удобную позу, но он оказался слишком тяжелым. Тогда я выбежала из кабинета и закричала секретарше Марине:

— Срочно вызывайте скорую, Глебу плохо! Он в обмороке.

Марина схватила телефон и вслед за мной забежала в кабинет, на ходу вызывая медиков. Потом мы вместе принесли кожаную подушку с дивана, подложили ему под голову и аккуратно выровняли тело Глеба на полу. Осталось только ждать.

Марина вышла, чтобы встретить скорую, а я осталась рядом с ним. Кончики пальцев заломило, и я с удивлением обнаружила крохотные синие искорки, которые будто бы били из них в Глеба. Осторожно приложив руки к груди моего начальника, я закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возникло свечение, которое сменилось переплетением золотистых нитей у мужчины под кожей. Часть из них вели к голове, часть — к сердцу, которое выглядело как пульсирующий золотистый орган за тёмными ребрами. Я видела, как одна из нитей потускнела и в одном месте слабо подёргивалась, и та часть сердца, к которой она вела, тоже потускнела. Вот оно!

Оглянувшись, чтобы убедиться, что никого рядом нет, я снова закрыла глаза и сосредоточилась на этой золотой нити. Я мысленно выравнивала её цвет и старалась растворить то, что мешает в ней притоку крови к больному сердцу. Я мысленно прокладывала путь живительному свету, и внутренним зрением видела, как постепенно артерия наливается жизнью.

Услышав шум, я убрала руки и переместила их на запястье Глеба. Пульс прощупывался, и я сделала вид, что считаю его частоту. В кабинет вошли медики в синей форме с оранжевым чемоданом, в дверях показалась Марина. Я отошла, чтобы дать доступ к пациенту, и спряталась за его высоким стулом. С удивлением глядя на свои руки, я размышляла над тем, что я только что видела и применяла. Я больше не могла игнорировать Силу, которая во мне пробуждалась. Мне нужно было с этим что-то делать.

## Глава 2

Остаток дня прошёл как в тумане. Все в компании переполошились, когда босса увезли на скорой в больницу. Я же собрала свои образцы и материалы в коробку, оставила всё в своём кабинете и отбыла домой. Без одобрения шефа запускать рекламу я не имела права, а с текучкой разберусь из дома.

Голова шла кругом, и я то и дело поглядывала на свои руки. Они были совершенно обычные, мои привычные руки. Пора бы и на маникюр сходить, подумалось мне. Но первым делом мне хотелось поискать в Интернете объяснения того, что со мной происходит. Поэтому едва примчавшись домой, я включила ноутбук и вышла в сеть.

Спустя час я сидела в растерянности и не знала, что мне делать. Поисковик выдал кучу сайтов и объявлений, где меня обещали научить магии, целительству и энергопрактикам, и даже выдать диплом. Доверия у меня это не вызывало, и я, изучив первые несколько страниц в Яндексе, закрыла браузер и задумалась. Очень хотелось испытать вновь то чувство, когда я словно бы изнутри видела тело человека и могла чем-то управлять изнутри. Меня завораживала само таинство, и хотелось большего.

Пришедшая с работы мама оказалась кстати. Она была чем-то расстроена, и выглядела уставшей. Я подкралась к ней на цыпочках и обняла сзади, пока она на кухне пила чай.

— Устала? — спросила я мягко. Почему-то сейчас она показалась мне трогательно мягкой и беззащитной.

— Да, немного, — мама прильнула к моей руке щекой и потёрлась о неё, как котёнок.

— Хочешь, я тебе немного голову почешу? — предложила я. У нас был такой ритуал с моего детства. Мама часто перебирала мне волосы, гладила по голове и успокаивала, когда выдавались сложные периоды. Эти минутки нежности были очень ценными и дорогими для нас обеих.

— Хочу, — улыбнулась она и залпом допила чай. Потом прошла в ванную, смыла косметику, почистила зубы и пришла ко мне в зал. Я уже сидела на диване в предвкушении и потирала одну ладонь о другую. Мною владело лихорадочное возбуждение.

Мама легла так, чтобы её голова оказалась на моих коленях, и прикрыла глаза. Я вдруг заметила её морщинки вокруг глаз, усталую и немного обезвоженную кожу. Гусиные лапки её не портили, но возраста придавали. И я невольно обвела её морщинки пальчиком и улыбнулась. Милая мама, как же я тебя люблю! Потом прикрыла глаза, стараясь почувствовать тепло в ладонях, и ощутила, как энергия скопилась на кончиках пальцев. Получается!

Я аккуратно положила ладони на линию роста волос и провела ими по голове, как будто мама маленькая девочка. Перед мысленным взором вдоль волос протянулись тонкие голубые нити, как лёгкие искорки. Я осмелела и стала гладить мамин лоб, массировать виски. Изо всех сил направляла в ладони свою любовь, энергию, свою дочернюю нежность. Через пару минут услышала, что мама расслабленно засопела и провалилась в глубокий сон. Надо же!

Мне хотелось продолжать, и я начала кончиками пальцев обводить контур её лица, массировать уши, на которых, как я слышала, находится много активных точек. Погрела ладонями шею, тонкие ключицы. Внутри накапливалось чувство счастья и благодарности, и я понимала, что сейчас делаю самое полезное дело в своей жизни.

Когда мои силы иссякли, я осторожно высвободилась и уложила мамину голову на подушку. Выключив свет, прошла в свою комнату и легла в кровать. Как провалилась в сон — не помню. Я уже давно не спала так сладко и долго, а главное — без сновидений.

Утром меня разбудила мама и, поцеловав, пожелала счастливого дня. Она выглядела отдохнувшей и довольной, но унеслась на работу слишком быстро, чтобы я смогла с ней поговорить. А я взяла в руки телефон и увидела несколько сообщений от незнакомого номера.

«Привет, не спишь? Это Макар, сохрани мой номер».

«Спишь?»

«Ты правда спишь или игнорируешь?»

В груди стало тепло. Вчера у меня не было сил даже взглянуть на экран, а Макар, оказывается, помнил обо мне и написал, как и обещал.

«Уже не сплю, с добрым утром! Номер сохранила».

Отложила телефон и пошла умываться. Экран телефона засветился уже через несколько минут.

«Как насчёт утреннего кофе? Как вчера?»

«Давай лучше обеденный кофе. Надо разобраться с рабочими делами».

В голове билась мысль, что не стоит соглашаться так быстро. Но, с другой стороны, играть в незаинтересованность я не умею. Ну и не пятнадцать же мне, в самом деле.

«Куда подъехать за тобой?»

«К дому, я сегодня на удалёнке. В 14»

«Ок».

Пока я наскоро завтракала и параллельно проверяла рабочую почту, успела узнать, что Глеб всё ещё в больнице, но его жизни ничего не угрожает. Позвонила Марине, его секретарше, и узнала, что он пару дней проведёт в больнице, а потом появится на работе. Я улыбнулась — в этом есть и моя заслуга.

До обеда я работала, подгоняемая временем. Хотелось ещё собраться перед обедом с Соколовым, а задач было много. Нужно было согласовать контент-планы, отдать на монтаж короткие и длинные видео для соцсетей, проверить посты и сделать ещё много такого, что позволит мне спокойно прожить следующие два-три дня, только контролируя процесс.

Поэтому к 14 часам я уже была уставшая, голодная и очень волнующаяся. Почему-то чем ближе было свидание, тем больше я трусила. Если бы речь шла о любом другом мужчине, я бы, наверное, была спокойнее. Но Соколов…

Было в самом факте нашей с ним встречи что-то мистическое. Ощущение, будто я подглядывала за ним в замочную скважину до того, как он узнал обо мне, усиливалось. Я понимала, что мне придётся вести себя так, будто бы никакой Вареньки не было, и он для меня новый знакомый. И необходимость что-то скрывать и контролировать свой язык напрягала. Я не люблю таких ограничений.

День выдался неожиданно холодным. Откуда-то с реки подул холодный ветер, нагнал туч, и с минуты на минуту обещался дождь. Поэтому я надела джинсы, кроссовки, забрала волосы в хвост и утеплилась плотной рубашкой сверху. Максимально дружеский стиль, без намёков на романтику и кокетство. Этим я себя и успокаивала, чтобы не трусить перед встречей с ним.

Но когда я спустилась вниз, то дух захватило от открывшейся картины. Прямо перед подъездом был припаркован чёрный байк, к которому привалился Макар. Он тоже был в джинсах, плотной джинсовке и держал в руках второй шлем.

— Для меня? — сразу же вырвалось вместо приветствия.

— Конечно, — улыбнулся он и сверкнул глазами. — Или ты боишься?

— Я… я просто никогда не ездила на байке, — проговорила я смущённо. Это получается, что мне надо будет прижиматься к нему сзади и обнимать руками?! Хитёр!

— Ну я так и думал, — протянул он. — Значить, будешь получать новые ощущения.

Он протянул мне шлем и помог его застегнуть.

— Куда мы едем? — спросила я, чтобы просто сгладить неловкость перед тем, как мне предстоит сесть на эту страшную штуку.

— Увидишь. Голодной не останешься!

Он сел на байк, жестом предложил запрыгнуть на место за его спиной. Я осторожно села, но как только моя попа коснулась сиденья, он взревел мотором и тронулся. Я вскрикнула и была вынуждена обхватить его за пояс. Вот так просто он сломал барьер, который я мысленно выстраивала последние пять минут.

Мы мчались по Московскому шоссе, и ветер обдувал волосы, выглядывающие из-под шлема. Макар уверенно вёл мотоцикл, петляя между машинами, и я ощутила бешеный адреналин. Мы оставили позади пробки, и уже минут через десять мчали по зелёным окраинам города. Постройки кончились, по обе стороны от дороги начались деревья и зеленые просторы. Из-за ветра я не могла докричаться до Макара, чтобы узнать, куда мы едем. Но в момент, когда я уже начала пугаться, что он маньяк и везёт меня подальше от человеческого жилья, он неожиданно сбавил скорость и свернул на просёлочную дорогу.

Поднимая пыль, мы промчались между деревьев к небольшому пруду. Макар затормозил, и я тут же спрыгнула с мотоцикла. Ноги не держали, отдавая вибрацией от долгой езды, и я ухватилась за его плечо. Справа от нас была небольшая турбаза с треугольными домиками. Такие в последние несколько лет разрослись в окрестностях Самары, предлагая отдых в современных интерьерах где-нибудь в уединённом месте.

Из одного из них вышел молодой парень и, улыбаясь, поспешил к нам. Они с Макаром поздоровались, и он представился Сашей.

— Куда ты меня привёз? — спросила я у своего кавалера, а он пожал плечами.

— Кормить тебя буду, а лучший аппетит, как известно, на природе, — ответил он и повёл меня вслед за Сашей.

На берегу пруда, где вдалеке кто-то сидел с удочкой, был накрыт столик на двоих. Лаконичная белая скатерть, букет полевых цветов в вазе. Салфетки, бокалы, тарелки и столовые приборы. Фрукты, салат с помидорами, сыром и рукколой. Мой желудок довольно хрюкнул, и я постаралась скрыть набежавшую во рту слюну. Есть хотелось неимоверно. А ещё рядом ощущался вкусный дымок, который бывает от готовящейся на углях еды.

Макар галантно отодвинул деревянный стул, приглашая присесть, и я быстро скользнула на своё место. Он уселся напротив и жестом подозвал Сашу. Тот принёс кувшин с каким-то напитком и корзинку с хлебом. Всё как в лучших ресторанах.

Соколов разлил содержимое кувшина по бокалам на тонких ножках, и я удивлённо подняла бровь:

— Лимонад? — в немного мутноватой газированной воде плавали листочки свежей мяты и дольки лимона.

— Ну, я за рулём, поэтому вина нам нельзя, — улыбнулся Макар и царственным жестом показал за мою спину. Я оглянулась назад и увидела Сашу, который нёс блюдо, наполненное зеленью и кусочками жареной рыбы. Божественный аромат наполнил мои ноздри и я второй раз за день ощутила, как забурлил мой желудок.

— Рыба?! Как ты догадался, что я люблю рыбу? — улыбнулась я. — Мало кто вообще её любит!

— Да я не догадывался. Если б ты отказалась, я съел бы её сам, — поддел он меня. — У Санька самая вкусная рыба на мангале во всём городе.

Он положил мне поджаристые лакомые кусочки и добавил салата. Несколько минут мы молча ели, и я просто наслаждалась моментом. Макар угодил по всем параметрам: я очень любила свежий воздух, природу, рыбу и всё, что приготовлено на углях. Мне понравилась его находчивость. Куда проще было позвать меня в модное кафе или на летнюю веранду и не заморачиваться. Но этот хитрец сразил меня по всем фронтам: заставил обнимать его в первое же свидание, вывез за город, где я в полной его власти, и устроил очень вкусный и небанальный ужин. Мысленно я поставила ему пять баллов.

Мы чокнулись бокалами и улыбнулись друг другу поверх них.

— Наелась? — спросил Макар несколько минут спустя.

— Угу, — кивнула я, дожёвывая последний листик салата. — Очень вкусно, спасибо! Накормил!

— Есть время погулять? — вежливо поинтересовался он.

— Есть, — я была довольна, что свидание продолжится.

Мы встали из-за стола, поблагодарили Сашу и пошли вдоль озера. Тучи неохотно расступились и над нами проглядывало голубое небо. Прогноз по дождю не оправдался.

Оказалось, что мы находимся на рыболовной базе, куда мужики приезжают ловить рыбу и платят за это деньги. А домики поставили для их жён и детей, которые не любят ночёвки в палатках. А Саша — владелец базы и по совместительству любит готовить. Так что мы вовсе и не в ресторане, а пользуемся любезностью Соколовского друга.

Мы шли по тропинке, не касаясь друг друга руками, и мне было очень комфортно. Радовало, что Макар не форсирует события и не делает попыток к сближению. Мы обсуждали с ним места, где любим отдыхать, и я рассказала ему о доме в Васильевке. При этом внимательно следила за выражением лица, пытаясь считать реакцию. Но при упоминании деревни ни один его мускул не дрогнул. Он сказал, что никогда там не был, и я нахмурилась. Странно.

Потом мы обсуждали рыбу, которую оба любим, и способы её готовки. Оказывается, Макар и сам недурно кулинарит, и только этим фактом поднялся в моих глазах ещё на пару пунктов.

Примерно через полчаса я почувствовала, что пора ехать домой, иначе свидание затянется и испортит всё впечатление. Поэтому я засобиралась, а Макар не стал возражать.

И снова я держалась за его талию, тёплую и крепкую, и наслаждалась скоростью. Мама никогда не разрешала мне гонять с мальчиками на мотоцикле, называя их «кандидатами на тот свет». Сейчас же я чувствовала восхитительную свободу и радость от того, что уже взрослая. Это было великолепно!

Когда мы подъехали к дому, моё сердце забилось быстрее. Но Макар разрушил все мои ожидания. Он не сделал попытки меня ни поцеловать, ни обнять. Просто улыбнулся, попрощался и укатил с громкими звуками из двора. А я поплелась домой, переваривая необычное свидание.

Дома никого не было. Мама ещё не вернулась с работы, а я решила доделать кое-какие задачи по работе, просто чтобы отвлечься от мыслей о Макаре. Мне хотелось переключиться, чтобы вечером, перед сном, обдумать всё как следует и посмаковать каждую минуту нашей встречи. Соколов захватывал моё воображение всё больше и больше.

Открыв ноутбук, я увидела в почте письмо из архива МВД. Мне отвечали, что в их учётной картотеке есть сведения, что Гаврилова (Гаврилкова) Варвара Александровна была направлена для отбывания срока наказания в Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения в 1924 году. Но личного дела у них нет, для доступа к его материалам необходимо обращаться в архив ФСБ.

Соловки! Зловещее название самого известного советского лагеря системы ГУЛАГ заставило меня похолодеть. Я поспешно забила в поисковике это название и начала запоем читать, что это за заведение и кого туда отправляли.

«Солове́цкий ла́герь(Солове́цкий ла́герь осо́бого назначе́ния(СЛОН), Солове́цкий ИТЛ ОГПУ(СЛАГ), Солове́цкая тюрьма́ осо́бого назначе́ния(СТОН)[NB 1], „Соловки́“[NB 2], „Соловецкая каторга“[6]) — один из первых советских концлагерей. Он был основан на архипелаге Соловецких островов в 1920 году. Это место стало площадкой для оттачивания системы советских концлагерей», — гласила Википедия.

Срок заключения на Соловках был от трёх до десяти лет. Туда высылались «каэры» — люди, осуждённые за «контрреволюцию», политические противники большевиков — эсеры, меньшевики, анархисты, а также уголовники, профессиональные нищие, проститутки, беспризорники и преступные малолетки.

Да, Варенька, в каком же месте ты оказалась?

Соловецкий лагерь располагался в бывшем Соловецком монастыре. У заключённых было двухразовое горячее питание и кипяток трижды в день. Они были заняты на тяжёлых работах — строительстве, сельскохозяйственных работах, в мастерских и на заводах, лесозаготовках.

В 1929 году в лагере был раскрыт заговор о массовом побеге и под расстрел попало 116 человек, потом были еще несколько случаев массового расстрела.

Как же ты выжила?!

Я не могла дальше читать. По щекам катились слёзы, и я не успевала их вытирать. Перед глазами стояла нагая Варенька в бане, в разгаре своего ритуала. Всё сбылось, как загадала: «Хочу, чтобы обо мне заботились». В ушах стоял её шёпот: «Желаю жить у моря и греться на ярком солнышке. Хочу быть подальше от Васильевки, от её жителей, от Матрёны. Пусть меня там, в новом месте, никто не знает. Пусть я буду жить на всём готовом, как раньше, у папеньки дома. Пусть будет дело, работа, и любимый рядом».

Почти всё сбылось, как пожелала. Жила у моря, и, наверное, иногда грелась на ярком солнышке. Жила на всём готовом и подальше от Васильевки и её жителей. И её там никто не знал раньше. Наверняка было и дело, и тюрьма, которая служила домом. А любимый? Наверняка был и любимый, иначе откуда появилась бы бабушка Лиза?

Голова шла кругом, сердце колотилось как бешеное. Хотелось завыть во весь голос и кричать: «Варя, Варенька, как же так?!» Перед глазами мелькали картинки с её колдовством, сцены любви с Соколовым. Лицо, полное безысходности, в кабинете у следователя.

До чего довели тебя твои Силы и до чего могут довести меня?!

## Глава 3

Наконец-то я всерьёз задумалась о том, о чем боялась даже размышлять. О самом проклятии. Страшное Матрёнино лицо посреди кладбища будет преследовать меня до конца жизни. Так жектоко наказать может только женщина, которую смертельно обидели. И не просто обидели, а поставили под угрозу жизни её и детей. Что сподвигло жену Матвея произнести те страшные слова? А самое главное – как теперь прекратить их смертельное действие?

Я набрала в поисковике «Как снять родовое проклятие». На первой же странице рядом выскочили два совета: обратиться в церковь и сходить к психотерапевту. Хм, с церковью идея интересная. А вот психотерапевта я отмела сразу. А дальше пошли статьи с разными обрядами и ритуалами. Кто-то советовал отливать воск, кто-то - делать по 10 повторений одного и того же обряда с родовым деревом. И всё какое-то страшное, непонятное, от чего мороз идёт по коже.

Я перевела взгляд на свои руки. Не так я ощущала свою собственную магию. Нет в моих синих искорках ни зловещих предзнаменований, ни коробящих душу энергий. И засорять свой Дар неизвестными ритуалами ни за что не буду! Надо искать дальше, и, возможно, рано или поздно помощь придёт.

Посмеялась бы надо мной Варенька, если бы узнала, что я ищу заговоры на снятие проклятия в Интернете. Хотя, честно говоря, Варенька могла бы и не общаться со мной загадками. «Это покажу, то не покажу. Смотри – вот есть проклятье». Ей-то на том свете по-любому видать, как его снимать и что с ним делать. Но нет же, исчезла и не проявляется. Раньше преследовала, а сейчас затихла.

- Мяу! – услышала я сбоку и подскочила. Бегемот важно прошествовал мимо, запрыгнул на мой диван и тут же повернулся задом.

- Я мужчин в зад не целую. Даже таких пушистых и наглых, как ты. Дай морду! – пошутила я и схватила кота на руки. Он послушно прикрыл глаза и дал себя чмокнуть в шерстяной гладкий лоб. А потом закатил глаза в щёлочки.

Рассеянно гладя кота, я размышляла. Каждый раз я видела Вареньку, когда близко подбиралась к местам, где она обитала. Самое чёткое видение было, когда я держала в руках её обручальное кольцо. Точно! Я вертела его в пальцах, и она то появлялась, то исчезала в старинном потёртом кресле. Только и кольцо, и золотой медальон остались в Васильевке, в загадочном Томином сундуке, куда я так беззастенчиво залезла. Нужно ехать туда.

Но при мысли о поездке внутри у меня всё воспротивилось. Слишком свежи были ещё воспоминания о Вариной жизни, слишком близко я нахожусь к магии там, где она впервые зародилась в моей семье. Здесь, в городе, я снова окунулась в нормальную жизнь, почувствовала себя обычной. И возвращаться в деревню не хотела категорически.

Я разблокировала телефон и набрала Диму:

- Привет!

- Привет!

Наступила небольшая пауза. Мне почему-то было неловко продолжать разговор, но раз уж я позвонила…

- Дима, а ты в город не собираешься?

- Собираюсь, конечно. Правда, пока не решил, когда.

- У меня есть к тебе небольшая просьба. Нужно кое-что привезти из дома сюда. Если тебя не затруднит…

- Говори.

Я объяснила, где лежат Варины украшения, и быстренько отключилась. Почему-то я чувствовала себя не в своей тарелке, когда общалась с ним. И потом ещё долго горели щёки, которые я укрыла в пушистом котовьем боку.

А потом я посвятила полдня работе и изучению инструкции по работе архивов ФСБ. Мне важно было понять, какие документы я могу получить и что из этого я смогу выяснить. Информации было много, но всё упиралось в знание фондов, шифров и ещё Бог знает чего. Поэтому я быстро устала.

То и дело поглядывая на телефон, я в конце концов призналась себе, что не время отслеживаю, а жду звонка или сообщения от Макара. После нашего свидания от него не было ни слуху, ни духу, и я уже начала волноваться… Да и расстались мы как-то прохладно, поэтому он не выходил у меня из головы.

Я чувствовала, что нахожусь вся в расстроенных чувствах. Мысли перескакивали с одного на другое. Я то мечтала о рыжих кудряшках, то плакала о Вариной судьбе, то думала о том, что стало с Матвеем Соколовым. И вконец запутавшись, я набрала номер Марии Фёдоровны, моей чудо-целительницы из деревни, чтобы просто поговорить. Мне очень недоставало разговоров с человеком, который был в моей теме. Кроме неё и Димы никто бы меня не понял.

- Здравствуйте, Мария Фёдоровна!

- Здравствуй, Танечка. Я ждала твоего звонка.

Я улыбнулась и набрала в грудь воздуха для своей просьбы, но она меня опередила:

- Да, давай встретимся. Тем более я сейчас в Самаре у дочки. Так что мы очень рядом.

Распахнув глаза от удивления, я решила пригласить её в гости. Дома мне будет проще разговаривать на важную для меня тему. Назвала адрес и вызвала ей такси.

Быстро впрыгнув в сарафан и босоножки, понеслась в супермаркет за пирожными к кофе. Встретились мы у самого подъезда. Мария Фёдоровна прекрасно выглядела: летняя юбка макси, топ на бретелях, сверху свободная накидка. Я бы ни за что не признала в ней васильевскую докторицу.

Расположившись у меня на кухне, мы синхронно отпили свой кофе из чашек и обе застыли. Подлец Бегемот прокрался к гостье и запрыгнул ей на колени, где свернулся калачиком и уснул. Подобной близости с ним у нас никогда не было.

Я решила начать с самого начала и рассказала ей обо всём, что видела в гипнозе. Показала ответ из архива по Варе и задала ей свой главный вопрос:

- Мария Фёдоровна, как я могу снять проклятие?

Та помолчала, переваривая услышанное.

- Ты всё же думаешь, что Матрёнино проклятье сильнее, чем Татьянино?

- Я уже и забыло про то… Да, я чувствую, что всё дело в Матрёниной злобе и отчаянии. Я не знаю, что там у них произошло, и за что она прокляла Вареньку и весь наш род. А видений больше нет.

- Если видений нет, значит, у тебя на руках все ниточки, которые могут привести тебя к правде.

- Я так не думаю. Выпал целый пласт больше чем в десять лет до рождения Лизы, моей бабушки. И что дальше стало с Варей – я не знаю. А мне кажется это очень важным.

- Таня, так не бывает, что выхода нет. Бывает, что ты не готова, или время не настало, или что ты не видишь чего-то очевидного. Магия – это не ответ на все твои вопросы. Это талант твоей души, который, раз уж проявился, должен помогать людям. А способов снять проклятье существует очень много. Самый простой из них – это переложить свой крест на кого-то другого. Берётся ценная вещь, с помощью ритуала запечатывается твоё проклятье, выбрасывается на перекрёстке. Кто первый взял в руки – тот злой рок и принял.

- Нет, что вы! Разве так можно?! Это только ухудшит дело! Я не хочу брать такой грех на душу, - завопила я, чуть не опрокинув чашку с горячим кофе.

- Умница, - хитро улыбнулась Мария Фёдоровна. – Это выход, но не твой. Ну и сама запомни – никогда не подбирай на улице денег, украшений, красивых побрякушек. Особенно на перекрёстках.

- Хорошо, не буду, - автоматически сказала я. – А ещё какие способы бывают?

- Очень разные. Ритуальная магия – все эти свечки, отливки, руны – это ворожба бытового порядка. Обычно с их помощью просят что-то простое, очищают негативы, открывают дороги. Это не твой путь. В случае с твоим проклятием всё намного сложнее. Оно и родовое, и кармическое. Это значит, что задеты механизмы справедливости, воздаяния. Те самые, что заставляют расплачиваться за грехи отцов невинных детей и внуков. И так просто, заговорами да ритуалами, такое проклятие не снять.

- Получается, нужно сперва испытать то же самое, что и тот, кто проклинал? – в ужасе спросила я.

- И да, и нет. Если случится так, что нагрешивший испытает то же самое, значит, легко отделался. Вспомни, в твоём видении Матрёна была беременна и одинока. Она была в отчаянии, она произносила страшные слова. А потом и твоя бабушка, и мама тоже остались одни и беременные. И повторяли судьбу друг друга. А если подумать в обе стороны, то и Варя осталась беременная и одна. Ты точно думаешь, что не Таня прокляла род? Что всё дело в Матрёне?

- Вы намекаете на то, что тут действуют два проклятия? – я вытаращила глаза от такой мысли. Надкушенное пирожное так и осталось лежать на блюдце, аппетит совершенно пропал.

- Всё может быть. Ничего нельзя исключать, - Мария Фёдоровна поджала губы и сделала большой глоток остывшего кофе.

- Так что мне делать? – в сотый раз спросила я.

- Ищи закономерности. Совпадения. Знаки. Если род хочет избавиться от проклятия – а он хочет, иначе ты бы вообще никогда о нём не узнала – то он же будет посылать тебе подсказки. Тут нет лёгких путей из серии «купи курицу, обойди с ней три раза вокруг дома и выпей талой воды на убывающей Луне». Даже если ты будешь забывать об этой миссии и отвлекаться на что-то другое, тебя упрямо будут возвращать к этому пути, пока ты его не пройдёшь.

- А как я пойму, что проклятие ушло?

- Случится то, чего в вашем роду ещё не было с момента наведения негатива. Ты выйдешь замуж. Родится сын. Будет счастливая семья. Что-то такое, - улыбнулась Мария Фёдоровна.

Я смотрела невидящими глазами перед собой и решала, сказать ей или нет. Всё же начала:

- Есть одно большое совпадение. Странное. Я встретила человека, как две капли воды похожего на мужа Матрёны. И его фамилия – Соколов. Рыжий, зеленоглазый. Молодой. Я глазам не поверила, когда увидела.

- И? – Мария Фёдоровна внимательно смотрела на меня поверх чашки.

- И мы с ним познакомились. Недавно было первое свидание…

Моя гостья задумалась. Она барабанила тонкими сухими пальцами по столу и молчала. Нахмурилась. Потом оттаяла.

- И он тебе нравится?

- Да, - прошептала я. – Очень.

- Ну тогда есть ещё одна мысль у меня. Возможно, вам надо породниться или что-то в этом роде, чтобы примирить два рода. Если ты, конечно, уверена, что он потомок Матвея Соколова.

- Пока не уверена, но я узнаю, - такой план действий нравился мне больше. Это было понятнее, чем искать какие-то знаки или ждать, когда мне соизволят дать следующую подсказку. Форт Боярд какой-то!

И я снова воспряла духом. Мы ещё целый час просидели на кухне, пока с работы не пришла мама. Я познакомила их с Марией Фёдоровной, но та тактично откланялась и уехала к дочери. А я осталась в приподнятом настроении. Что там надо делать? Выйти замуж за Соколова и нарожать ему детей? Да это не проклятие, а благословение какое-то! Я тихонько рассмеялась про себя.

Мама привычно готовила ужин на нашей кухне. Вкусно пахло каким-то овощным рагу, а я невольно отметила, как мама похорошела. Я спросила у неё:

- Ты заметила, как ты похудела и помолодела? Что за чудо-средство?

- Ой, Танечка, это всё твой массаж! Я после него спала, как младенец! Где ты научилась?

- На ютубе, мам, посмотрела, - загадочно произнесла я и улыбнулась.

- А как там твой начальник? Который в больницу попал? – поинтересовалась мама.

- Да вроде лучше, рвётся уже на работу, а врачи против. Но обещал на той неделе выйти.

- Ох уж, эти мужики, - покачала головой мама. – Никогда себя не берегут!

Я согласилась с ней и ушла с кухни. Мне предстоял увлекательный вечер очередных поисков следов Вари в базах данных по репрессированным гражданам, и позитивное чтиво об условиях содержания в лагере и расстрельных списках.

Но внезапно опять ожил телефон, и я получила сообщение от Макара:

«Привет, Татьяна! Официально приглашаю тебя на лодочную прогулку за Волгу. Завтра, с самого утра. Сможешь? В меню раки, креветки, рыба, и всё это на костре и золотистом пляже».

Ого! Я счастливо улыбнулась и написала:

«Во сколько и где?»

«Я тебя заберу у дома в 7.00»

Я в голос застонала, но решила не спорить. Рано утром и правда ещё не жарко, поэтому коротко ответила:

«Да»

«Не забудь купальник!»

Господи, благодарю тебя за этого мужчину! Я вскинула руки к потолку и от души порадовалась за саму себя. Такими темпами между мной и счастливой семейной жизнью не будет совсем никаких препятствий.

***

Утром я была готова и во всеоружии. Голубой купальник бикини, лёгкий макияж, короткие шорты и пляжная рубашка на плечи, чтобы не сгореть. Рюкзак, очки, вода и крем от загара. Телефон и деньги. Я готова покорять заволжские просторы!

Макар вновь приехал на своём байке, и я с лёгким трепетом перекинула ногу через этого монстра, уверенно обняв Соколова за пояс. Он разогнался, и мы влились в утренние пробки, с лёгкостью их огибая.

Ветер, лето, любовь! Неужели всё это происходит со мной? Неужели еще пару месяцев назад я страдала по Роме, высиживала по восемь часов в душном офисе и мечтала о прибавке? Сейчас у меня есть всё! Интересная работа, свободный график, достойный доход, сногсшибательный мужчина и магический Дар. Что там говорила Мария Фёдоровна? Я увижу знаки и совпадения? Так я их вижу! Моя жизнь наладилась и стала намного лучше! Значит, проклятие ослабевает. Я на вершине счастья!

Довольно быстро мы приехали на берег Волги, где на причале стоял белоснежный катер. Макар подвёл меня к нему и жестом пригласил пройти по трапу.

- И это ты называешь лодкой?! – импульсивно спросила я, немного ошарашенно разглядывая роскошный катер, где внутри, под палубой, виднелась просторная каюта.

- Ну, немного прихвастнул, - хитро улыбнулся Макар и прищурил зелёные глаза. – Так ты идёшь или нет?

- Конечно, иду, - улыбнулась я и поднялась на борт, предварительно сняв босоножки. Я знала об этом судоходном правиле: на борт только босиком и только с чистыми ногами. – Так чем, ты говорил, ты занимаешься?

- А я и не говорил, - ответил Макар, заводя мотор и заматывая верёвку, которую успел снять с причальной стенки.

- И всё же. Катер же твой? Значит, ты не бедный байкер?

- Фу, Таня, что за меркантильные вопросы! – отшутился он, а я присела на диван позади руля управления и с удовольствием погладила рукой тёплое полированное дерево бортика.

- Здесь великолепно! – выдохнула я.

- Я рад, что тебе нравится, - сказал Макар и сосредоточился на управлении судном.

Мы лихо мчались поперёк Волги, рассекая утренние волны, и я взвизгивала на каждом прыжке, когда мы взлетали над водой. Байк, катер – Макар явно любит скорость и адреналин. Разговаривать здесь было невозможно, потому что в ушах гудел шум мотора, а брызги не давали сосредоточиться.

Но всего через десять минут мы уже были на той стороне Волги, откуда Самара виднелась лишь бледными силуэтами зданий и многоэтажек. Здесь же, напротив, было тихо и спокойно. Чистый пляж, поют птицы, и ощущение, что сильно далеко за городом. Вдалеке был натянут тент над столом, рядом стоял мангал. За всем этим виднелось пару палаток.

- Это ваша летняя стоянка? – спросила я у Макара.

- Да, - коротко ответил он, а я позавидовала. Потому что у всех, кто владел лодками, были свои излюбленные места за Волгой. В мае они разбивали там палаточный лагерь, а в сентябре снимали. И каждую свободную летнюю минуту жили там, наслаждаясь роскошью природы и близостью реки. У нас с мамой, понятное дело, такой возможности не было.

- Макар, а можно задать тебе вопрос? – спросила я у него, когда он перетащил сумки с продуктами на берег и разложил всё на деревянном столе у мангала.

- Нескромный? – пошутил он.

- Да. Помнишь, я тебе говорила, что знаю человека по фамилии Соколов?

- Да. Откуда знаешь?

- Просто я занимаюсь генеалогическими исследованиями, и в моих поисках всплыл некий Матвей Ильич Соколов. Жил в Самарской области около 1921 года. А потом пропал, и я не могу найти его следы. А по описанию тех, кто его знал, он был высоким, рыжим и зеленоглазым. Совсем как ты.

Макар посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, а я решилась задать главный вопрос:

- Ты, случайно, не его родственник?

В воздухе повисла пауза. На лице у Макара сначала отразилось удивление, а потом улыбка:

- Родственник. Матвей Ильич мой прадед. По папиной линии.

- Вот это да! – кровь прилила к моим щекам, и я прижала к ним ладони. – Ты расскажешь мне о его жизни?

И Макар рассказал.

## Глав