Натали Дюйм
Сверши судьбу

***

Яркое солнце каждый день нежно обнимало маленький городок Эгард, наполняя его жизни светом и теплом. Благосклонная погода, словно верная подруга, не оставляла его без внимания. Удачное территориальное расположение обеспечивало почти бесконечные солнечные дни, и лишь постоянные ветра, срываясь с просторов океана, будоражили безмятежное море, поднимая внушительные волны.

С первыми лучами света местные жители уже были на ногах, готовые начинать новый день – работа их не знала утомления. Основным источником дохода горожан была торговля свежей рыбой, сочетающая в себе труд и страсть к морю. Население Эгарда едва переваливало за тысячу человек, и среди них были не только рыбаки. Те, кто не покорял морские просторы, находили свое призвание на заводе по переработке заморских деликатесов, принадлежащем уважаемой семье Флинн.

Глава семейства Оливер сам воспитал двух дочерей после того, как его любимая жена ушла из жизни, сражаясь с тяжелой болезнью – раком головного мозга. Страшная утрата оставила в сердце мужчины глубокую рану, которую он не мог залечить. Печаль и горечь развеяли его мечты о совместном будущем с другой женщиной, и он, полон любви и решимости, посвятил себя заботе о своих маленьких наследницах.

Доминика лишилась матери в осознанном возрасте, в отличие от младшей сестры Алексы, которой только исполнилось четыре года. Ника выросла более холодной и рассудительной личностью, став полной противоположностью своей сестры Леси. Невысокая, с ярко каштановыми волосами, она не раз становилась предметом шуток за спиной – «зараза», звали её порой в компаниях. Однако пронзительные карие глаза, полные решимости, не терпели снисхождения, и характер у неё был ничуть не слабее, чем у мужчин.

Несмотря на то, что Ника управляла всем бизнесом в одиночку и неустанно несла на хрупких плечах ответственность за домочадцев, она так и не смогла стать папиной любимицей. В его сердце навсегда оставалась на пьедестале рыженькая, голубоглазая дочурка, к которой он с нежностью обращался «Лисичка». Яркая, как солнечный зайчик, она легко завоевывала симпатии окружающих, в то время как Ника спотыкалась о собственные амбиции, и их разница в восприятии мира становилась всё более очевидной.

***

Доминика уверенными шагами направлялась к кабинету главного врача, внутренне настраиваясь на скандал и готовясь к возможным конфликтам. Как вдруг, её схватила за руку Алекса.

– Ника, подожди! – умоляла она, пытаясь остановить её. – Давай истерик.

– Алекса, подожди меня в коридоре, – грозно произнесла старшая сестра, глядя на Лесю с презрением. – И научись уже не лезть ко мне, когда я в гневе, иначе тоже получишь порцию нелестных слов в свой адрес.

Лиса покорно села на скамейку и надула губы, словно капризное дитя, но такие детские приемы давно не действовали на Нику. Не дождавшись ответа, она с решимостью распахнула дверь в кабинет Джозефа Руа, ворвавшись внутрь.

Молодой человек учился в одном классе со старшей представительницей семьи. В рутине учебы и одновременно работы ему было не до всего остального – он не переживал о своем внешнем виде, что вызывало у окружающих неоднозначные чувства. Неокультуренная борода, словно подчеркивающая его невнимание к себе, привлекала взгляды, не всегда восторженные, а всегда мятые рубашки, на которых не было и следа утюга, лишь напоминали об отсутствии постоянной партнерши в делах семейных.

Тем не менее, за этими запущенными деталями скрывалась глубокая страсть и нежность, которые он чувствовал к своей однокласснице. Все эти годы, до сих пор, его чувства к Ник оставались неизменными. Молодой человек был безумно влюблен в неё, наивно надеясь, что однажды девушка заметит его. Но Флинн всячески отвергала порывы доктора.

– Джо, за что я плачу такие бешеные деньги? Чтобы практикантки пили чаще чай с плюшками и не обращали никакого внимания на своих подопечных? Нужно было сразу предупредить о кошмарных условиях. Тогда я бы незамедлительно нашла кому-то другого ухаживать за отцом, и, поверь, они бы пулей летели по первому зову, – быстро проговорила Ника, не оставляя ему шанса вставить хоть слово.

Она, казалось, разрывалась от волнения.

– Вчера вечером папа просил, чтобы ему привезли лекарства, но твоя сотрудница отложила выезд на следующую неделю. Причем, таким тоном, что, слава Богу, я этого не слышала.

Доктор Руа терпеливо дождался, пока она закончит, и, тяжело вздохнув, произнес:

– Доброе утро, девушка моей мечты.

Он попытался растопить холодное сердце собеседницы своим бархатным голосом, но она лишь равнодушно посмотрела ему в глаза.

– Ясно. На серьёзный разговор ты не настроен. Прошу подготовить бумаги о переводе.

Ник, не желая больше тратить время, направилась к выходу, но Джозеф остановил её, усадив обратно в кресло. Он выглядел как щенок, стремящийся получить одобрение своего хозяина. Доминику это жутко раздражало, и эти мысли были явно написаны на лице девушки. Когда она была в ярости, то нервно покусывала нижнюю губу и прищуривала глаза. Несмотря на то, что он знал все её привычки, парень продолжал неустанно пытаться угодить Флинн.

– Послушай, дорогая, – начал он с заботой, – старик в отличном состоянии. У него просто подскочило давление. Так бывает, это возрастное. К тому же весь медицинский персонал следит за графиком приема медикаментов. Не накручивай себя. Я обещаю, разгоню всех лентяев.

– Так бы сразу, а то несешь очередную романтическую ахинею. Сколько можно повторять? Ничего хорошего не может быть, – прервала его Ника, вставая в тот момент, когда Руа поднес ей чашку с кофе. Она рывком выхватила ее, сделала глоток и поставила обратно. – Терпеть не могу с сахаром. Я надеюсь, ты лично разберешься во всем. И нам не придется прощаться с твоими услугами, частного доктора.

Она бросила фразе весомый, яркий акцент, после чего громко хлопнула дверью, оставляя Джозефа в растерянности и полной надежде. Парень мечтал, что однажды лёд в сердце Ник растает.

Доминика, с трудом уговорила Алексу отложить её долгожданное посещение маникюрного салона. Время требовало от Ник решительных действий, ведь впереди ждала работа на заводе, где каждая минута была на вес золота. Она ключом открыла двери машины и села за руль, а Леся, немного обиженная, уселась рядом, с недоумением глядя на мрачное выражение лица старшей сестры.

Доминика подвезла сестру немного раньше назначенного времени к дому репетитора по истории. Она знала, как важна эта подготовка для Алексы, особенно сейчас, когда год был так полон неопределенности. Леся вынуждена была пропустить поступление в институт из-за постоянных тревог о здоровье отца, Оливера. Он часто жаловался на удушье, и каждое его жалобное слово отзывалось в душе обеих дочерей тревожным эхом. Доминика боялась оставить его одного, ведь сама была погружена в работу и спешку, а младшая сестра оставалась под гнетом невыносимой ответственности Ник.

Мягкие губы Алексы сжимались в тонкую полоску, когда она призналась сестре, что не смогла сдать вступительные экзамены. Но это было лишь частью истории. Несмотря на то, что Доминика могла бы помочь финансово, Ник принципиально предпочла заставить Алексу учиться самостоятельно, надеясь тем самым приучить её к взрослой жизни. В планы старшей сестры входила не просто помощь, а целенаправленная задача – подготовить Лисичку к будущим испытаниям, что тоже было непросто.

Теперь, когда впереди маячила новая учебная пора, Ника заставляла свою сестру активно поддерживать знания, чтобы не отставать от сверстников, которые уверенно шагали к целям, пока Алекса, словно в затяжной паузе, оставалась позади. В этот момент, когда дорога вела их к цели, они обе понимали, что жизнь продолжает течь даже среди тревог и неопределённостей.

– Почему я должна во всем слушаться тебя и делать только так, как хочешь ты? – недовольно нахмурила брови Леся, когда её старшая сестра неумолимо контролировала все вокруг.

Она открыла солнечный козырек, а затем мягко подвела черным карандашом нижнее веко. Но одной рукой Ника закрыла ей доступ к зеркалу.

– Алекса, детка, сейчас не время для капризов. Ты можешь взять все мои обязанности на себя, и вот тогда мы посмотрим, кому из нас будет легче – работать или целыми днями заниматься ничем.

Её голос прозвучал с легким оттенком строгости. Младшая сестра расстроилась, лицо Лисы покрылось слезами. Сама натура Алексы излучала чувственность и ранимость, словно хрупкое стекло, способное треснуть от самого легкого прикосновения. Достаточно было легкого взмаха крыльев бабочки, чтобы вернуть её в мир нежных эмоций, наполненных умилением и трепетом. Её душа, столь чистая и невинная в свои двадцать лет, была как нежный цветок, уязвимый перед бурями жизни.

Каждую секунду Доминика испытывала тревогу за сестричку, озабоченная тем, что любой недобрый человек мог нанести ей непоправимую боль. В её сердце росло беспокойство, как неугасимый огонь, ведь этот мир, полный суровых реалий, не всегда был добрым к тем, кто был слишком хорош.

Ник, напротив, с готовностью поделилась бы своей жесткостью и безразличием, если бы это могло защитить её. Но, к сожалению, у каждого из них была своя судьба и свои испытания. Каждая жизнь имела свой путь, а сестры, как два полюса одной и той же магнитной силы, продолжали искать баланс между светом и тенью, теплом и холодом.

– Вытри слёзы, – Ника протянула ей платок. – Домой доберешься сама. Я буду поздно. Всё, чеши.

Обиженная Алекса схватила сумку и быстро вышла из машины, столпившись в тени своих дум. Ей было горько от того, что самая близкая душа оказывается такой строгой. И хотя Лисенок понимала, что все слова Ники – это забота, в её душе назревало недовольство и зависть. Её сестра обладала такой силой и уверенность, которых самой Алексе столько не хватало.

Тем временем, достигнув офиса, Ника столкнулась с неприятностями: на предприятии разразилась проверка инспекции. Хотя она хорошо знала, что дела в порядке, сердце её затрепетало от волнения. Серьёзное выражение лица главного проверяющего не обнадеживало; зная, что ей, возможно, придётся задержаться дольше, она почувствовала, как энергия покидает Ник.

Алекса же оставалась одна, предоставленная самой себе, и эта свобода приносила ей радость. Наконец-то она могла насладиться тишиной и покоем без упрёков и настойчивого контроля со стороны Доминики.

***

Братья Де Ла Мар прибыло в Эгард после полудня, став словно свежий ветер в этом живописном уголке. Первым делом визитеры позаботились о временном жилье и выбрали самый шикарный домик неподалеку от главного пляжа. Пейзажи вокруг заставляли сердца замирать от восхищения, ведь природа этого мега поселка оставалась нетронутой человеческой рукой. Эгард, окруженный величественными горами, поднимавшимися к небесам, щедро одаривал своих гостей прекрасными ключевыми родниками и водопадами, сохранившими свою первозданную красоту. Просторные поля, раскинувшиеся на сотни километров, создавали ощущение бесконечности.

Скромные размером территории местности предпочитали обходить стороной бизнесмены, полагая, что строительство отелей и привлечение туристов не принесет прибыли. А местные власти, как и прежде, упорно отказывались поддаваться глобализации – парламент долгое время следил за тем, чтобы устои современного общества не нарушались. Здесь действовала особая система: кандидаты на выборы приходили из проверенных родословных, и почти всегда народ выбирал честных и независимых людей. Городок жил по своим старинным традициям, игнорируя сельскохозяйственный импорт и полагаясь исключительно на собственные силы. Фермерство процветало, а земли использовались с максимальной эффективностью для выращивания различных культур, что способствовало развитию малого бизнеса.

Семейство Де Ла Мар с нетерпением жаждало знакомства с местными жителями и направилось в парк.

– Ричард, нельзя не признать, что погода сегодня просто отменная! – ехидно усмехнулся Роби, бросив коварный взгляд на проходящую даму.

– Нет, братишка, это не то, – покачал головой Ричард. – Простушка, мне же хочется видеть рядом породистых дам в такой чудесный вечер.

– Ну, кому как не мне доверить этот выбор? Все знают о моем безупречном вкусе в женщинах, – с гордостью похвастался он, аккуратно поправляя свою прическу, так как длинная сивая челка спадала ему на кончик носа.

Мужчины выглядели удовлетворенными и счастливыми. Им всегда нравилось осваивать новые места и покорять сердца красавиц. В этот первый день они тщательно подготовились, раздавая красивые приглашения всем прохожим на свою вечеринку.

– Я тебя умоляю, братец. Доверься моему опыту! В конце концов, я старше тебя вдвое и в любовных делах знаю толк, – Ричард наклонился, чтобы поднять листовки со скамейки, и в этот момент замер, увидев рыжеволосую леди.

Леся возвращалась с занятий пешком, наслаждаясь теплым солнечным сиянием. Она вдыхала уличные ароматы и с интересом заглядывала в каждый уголок парка. В наушниках звучала мелодия, и казалось, что юная особа порхала по воздуху, легкими и слегка неловкими шагами исследуя мир вокруг. Её взгляд восхищенно останавливался на цветах, расцветающих вокруг, она невольно проводила ладонью по мягким листьям, а на её лице распускалась улыбка, отражая радость от окружающей красоты.

На появление этой загадочной девушки немедленно отреагировали оба парня, обменявшись заинтересованными взглядами. Они мгновенно поняли, что это именно она – тот самый объект, за который им предстоит побороться.

Ричард не успел сдержаться и, опередив брата, любезно поцеловал запястье Алексы, представив себя и брата.

– Не смог устоять перед вашей красотой, – начал он, полон обаяния. – Мы новички здесь и хотим пригласить вас на вечеринку.

– Но… – смутилась она, вспомнив о недовольстве Ники. – Извините, но мне нельзя общаться с незнакомцами. Сестра будет против развлечений.

Алекса ускорила шаг, оставив симпатичных юношей позади.

– Приходите вместе с вашей строгой надзирательницей! – крикнул вдогонку Роберт.

Девушка остановилась, задумавшись. В глубине души её тянуло вырваться из строгих рамок опеки Доминики, и в то же время младший Де Ла Мар начал ей нравиться. Со смелостью в сердце она почти подбежала к ним и, выхватив листок из рук Ричарда, добавила:

– Надеюсь, что смогу уговорить её.

Ричард заметил, как в глазах Лисички мелькнуло волнение, а щечки слегка порозовели от смущения при виде его младшего брата. Теперь он был полон решимости завоевать доверие и продемонстрировать своё превосходство перед новой целью.

– Не сердись на брата, – Роберт похлопал его по плечу. – Судя по всему, сливки этого города в этом раунде будут моими. Ты ведь не держишь на меня зла?

– Сам подумай, ты же снова здесь, а я устраиваю праздник в твою честь, – подмигнул он, продолжая раздавать флаеры прохожим с минимальным задором.

***

Алекса с трудом допускала мысль о том, что Доминика наконец-то смилостивится и воспримет её приглашение адекватно. В голове Лисы всё ещё вертелись ярко-зеленые глаза Роберта, и эти воспоминания сводили девушку с ума, погружая в состояние эйфории. Ей отчаянно хотелось снова увидеть этого молодого человека, почувствовать его присутствие рядом, ощутить ту магию, что возникла между ними.

Наконец, замок щелкнул, и в коридоре раздались знакомые шаги Ники, за которыми последовал отрывочный телефонный разговор, доносящийся сквозь дверь.

– И не говори, все будто специально происходит. Честно, устала. Ладно, возможно, скоро увидимся. Бросай свои гастроли и приезжай ко мне в гости. Все. Пока.

Её голос показался Алексе расстроенным, неустойчивым, но, как бы там не было, никакого повода для радости не было. Не дав Нике даже разуться, она, молча, протянула пригласительные, замирая в ожидании вердикта сестры.

– Я так вымоталась сегодня, – произнесла Ника.

В этот момент Алекса с точностью поняла, что это значит – отказ. По-другому и быть не могло.

«Зря только собиралась», – горько подумала Лисичка. Преждевременная обида сжала её губы в тонкую полоску, а слёзы едва удерживались на ресницах.

– Можно и отдохнуть, и выпить, а лучше напиться до потери пульса. Предоставь мне час на сборы, – неожиданно произнесла Доминика.

Радость Алексы переполнила её до краёв. Впервые в жизни Флинн удалось воплотить крик души без осуждений и лишних переживаний. Обняв крепко сестру, она бросилась в свою комнату, чтобы примерить наряды с безудержным возбуждением.

Из соседней комнаты вышел отец. Он краем уха подслушал разговор дочерей и внезапно заволновался. Его состояние, после долгих испытаний, стало улучшаться. Джо выписал его под личную ответственность, но всё ещё оставалось много вопросов.

Старшая дочь, пережившая горе утраты, не могла смириться со смертью матери. Ника словно оказалась в другом мире, где время шло по своим законам, а она оставалась за его пределами. Постепенно тёмные облака психического расстройства начали окутывать её сознание, угнетая и замедляя движения души. Дурные видения, внезапные и жуткие, терзали Доминику, заставляя замирать в ступоре при встрече с большими зеркалами. Каждый раз, глядя в их бездонную гладь, она ловила себя на том, что видит ужасающие сюжеты, отражающие её внутренние страхи и тревоги.

Семья, изо всех сил пытаясь помочь, обращалась к множеству психологов, каждый из которых предлагал свой подход и свои методы. Лишь после долгих и искренних поисков, наконец, они нашли врача, который смог понять её, пробраться сквозь тернии Ник душевных мук. Постепенно Доминика стала спокойнее, словно на её сердце опустилась лёгкая пелена, смягчающая острые углы переживаний.

Чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей, Ника погрузилась в работу, находя утешение в занятости, но за её уверенной ступенью все ещё прятались тени, порой вырывающиеся на свободу. Оливер, стал ещё более внимательным и заботливым. Он переживал за самочувствие дочери, как будто рядом с ней росли призраки, способные вновь натянуть на неё ту самую паутину страха, из которой, казалось, она с трудом вырывалась. Каждый его взгляд и каждое слово были пропитаны тревогой: он боялся, что Ника снова может столкнуться с той тёмной бездной, которую так тяжело было покинуть.

– Доминика, дорогая, ты точно уверена в своих желаниях? – спросил он, зная, что этот вопрос имеет глубокий подтекст.

– Пап, ну хватит уже, – вздохнула она, словно скинув с плеч тяжёлый груз. – Меня лет десять как кошмары оставили в покое. Пора бы уже и жить начать, – она поцеловала старика в щечку с искренней теплотой. – Я со всем справлюсь. Ты же меня знаешь.

Слова её звучали уверенно, но в глубине души она продолжала бороться с собственными страхами, стремясь быть той, кто сможет поддерживать не только себя, но и свою сестру с отцом.

***

К участку Де Ла Мар съезжалась вся молодежь Эдгара. Братья, расплывшись в улыбках, встречали завсегдатаю публику, наслаждаясь атмосферой праздника. Алкоголь лился рекой. Подростки ловили момент, чтобы, не напрягаясь, набраться, как следует. Громкая музыка разносилась по округе, как заклинание, создавая шумную обстановку, которая эхом отражалась от стен соседних домов.

Вскоре в толпе заблестели знакомые лица – появились Флинн и подружки Алексы, Одри и Сабрина из семейства Адамс. Доминика, наконец-то решившаяся надеть вечернее облегающее платье, в сотый раз раскаялась в своём выборе. Бретельки плотно прилегали к её плечам, вызывая зуд и покраснение на коже. Ника давно не посещала столь многолюдные места, и теперь старалась укрыться от взгляда тех, кому едва перевалило за двадцать.

– Да, уж. Мероприятие не стоило и помытых волос, – вымолвила она с недовольством, бросая взгляды на танцующую толпу.

– Перестань, давай расслабимся! – Взмолилась Леся, пританцовывая и уводя девчонок в центр оживлённого веселья.

Старшая Флинн осталась одна, безупречно наблюдая за владениями новых хозяев. Приобретённые земли казались ей неуместным расточительством, а старая постройка нуждалась в капитальном ремонте, словно кричала о своей заброшенности. Долгие годы она не интересовалась историей, но в детстве слышала от бабушек о том, что прежде здесь жила древняя колдунья, похищающая людей. Местные жители чаще шутили над этими байками, но обходили странный особняк стороной.

Интерьер здания оставлял желать лучшего. Ветхие стены требовали покраски, а обстановка намекала явно на женские предпочтения. Огромное количество живых цветов заполняло каждый свободный угол комнаты. «Интересно», – подумала Доминика. – «Они путешествуют с растениями или покупают их здесь? Почему два молодых парня так увлечены зеленью? Может, один из них – флорист по призванию?»

Подняв взгляд, она заметила нелепое сочетание серого и грязно-розового цветов, придающих потолку угнетающий вид. Пошарканные полы скрипели под ногами, как будто протестуя против нежеланных гостей. Впереди её ждала винтовая лестница, ведущая в подвал.

– Могу поспорить, она приведет меня прямиком в ад, – прошептала себе Доминика. – Пора заканчивать с экскурсией. Я пришла пить, а не собирать многовековую пыль.

Выходя, мурашки пробежали по её телу. Холодный ветер, ворвавшийся из-за двери, растрепал локоны, заставив прибавить шаг. Доминика остановилась у барной стойки, и, не размениваясь на детские напитки, решила начать вечер с чего-то покрепче. Заказав текилу, старшая Флинн не собиралась задерживаться в мужском обществе, поэтому, не дожидаясь никаких пометок о порядочности, выпила первую рюмку и тут же повторила вторую.

Её сердце забилось быстрее, а страх и сомнения растворились в бокале. Ника почувствовала, как сила алкоголя начала разогревать её кровь, унося в небытие все переживания и тревоги, оставляя лишь лёгкость в душе.

Алекса с любопытством ловила взгляды Роберта, когда он, уверенно подойдя к незнакомкам с бокалами шампанского в руках, произнёс:

– Здравствуй, ты так и не представилась сегодня.

Легким жестом он аккуратно подхватил её под руку, увлекая на террасу, чтобы старший брат не вмешивался в их знакомство. Рыжеволосая девчушка с восторгом кивнула и последовала за ним, ощутив, как её пальцы слегка дрожат от волнения. Но желание провести время рядом с этим привлекательным молодым человеком пересилило страх.

Когда они удалились, завистливые взгляды подруг Алексы пронзили её спину; бывшие одноклассницы не могли скрыть своего удивления тем фактом, что такой привлекательный молодой человек обратил внимание именно на Флинн. Они хоть и были подругами, но часто считали Лису немного странной и мягкотелой на фоне своей компании.

На балконе, укрываясь от шума вечеринки, Алекса позволила себе немного расслабиться и выпить игристого вина. Разговор завязался неконтролируемо; как на духу, она поделилась деталями своей жизни и своей семьи, не замечая, как пролетел почти целый час. Роберт слушал внимательно, но о себе говорил немного; его манера общения казалась Лисички старомодной. Его стиль напоминал рыцаря из сказок, которые мама читала ей перед сном, и именно такие качества так редко встречались в современном мире.

– Мы переехали из штата Техас, – поведал он. – Брат увлекается серфингом, насколько мне известно, поймать громадные волны возможно только на вашем побережье.

– Меня, наверное, уже Доминика потеряла, – с лёгким сожалением произнесла Алекса, глядя на экран телефона, где обнаружила несколько пропущенных вызовов от сестры. – Давай вернемся ко всем.

– Хорошо, пойдем, заодно ты познакомишь меня со старшей представительницей вашего рода, – с улыбкой предложил он, открывая дверь и пропуская Алексу вперед.

Леся застыла на месте, её внутреннее волнение стало заметным для Роберта. Он, чувствуя это, нежно, но уверенно сжал ладонь девушки, как бы успокаивая. Взгляд Алексы источал восторг; в этом молодом человеке было всё: и голос, и фигура, и плавные движения. Её сердцу хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше.

Тем временем, за отсутствием Лисички, Ника немного выпила и переместилась на улицу к открытому столу на берегу моря. В такой бесконечно стремительной жизни ей редко удавалось насладиться атмосферой шумного прибоя и умиротворения. Как ни странно, новое поколение не забредало в уединённые уголки, и лишь мелодичный мотив доносился издалека, как будто шептали погода и ветер.

В поле зрения Ричарда попала счастливая парочка, и он быстро двинулся к ним. Леся подошла к сестре сзади и опустила руку на её плечо. Она уже собиралась поделиться своими впечатлениями о Роберте, как Ника не оставила шансов, воскликнув:

– Сколько раз я просила тебя всегда отвечать, когда я звоню? Для чего тебе трубка вообще нужна?

Роберт, не желая оставлять Алексу в трудной ситуации, вежливо вмешался:

– Разрешите представиться, мисс. Доминика, я Роберт Де Ла Мар, и могу заверить вас, что с Алексой в моём сопровождении ничего дурного не случится.

Ника, секундой позже отреагировав, вспомнила, что на самом деле обгоняет события:

– Действительно, чего это я так распереживалась? Моя же сестренка с Робертом… – она сделала паузу, затем добавила: – которого я впервые вижу и понятия не имею, кто он вообще такой.

Тем временем появился Рич с аналогичным алкогольным напитком, для поддержания настроения. Он бросил взгляд на свою ровесницу – она была хороша собой, несмотря на то, что совершенно не походила на свою семью. Длинные локоны спадали на плечи, слегка развеваясь от морского бриза. С первого взгляда Рич сделал заключение, однако позже ему предстояло столкнуться с тем, что первое впечатление может оказаться обманчивым.

– Полностью согласен с её словом, – произнёс он, усаживаясь напротив Ники и предлагая ей рюмку. – Мы всегда переживаем за наших родных.

Словно разгорячённый клубок, атмосферные волнения стали накаляться, и взаимодействие между сестрами и новыми знакомыми обострилось.

Алекса стояла, уткнувшись взглядом в пол; от стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. Сердце сжималось от унижения, когда она ощущала на себе тяжелый, не понимающий взгляд Роберта, который мечтал разорвать истерику, разворачивающуюся вокруг. Тем временем Ричард, наблюдая за тем, как его брат терпит упреки от Доминики, не мог сдержать внутренней радости – его брат был бессилен в этой непростой ситуации. Из-за своего хрупкого этикета Роберт не мог упрекнуть Доминику Флинн в агрессивном поведении, опасаясь оттолкнуть свою собеседницу.

Доминика, напротив, внимательно разглядывала только что пришедшего мужчину и, глубоко внутри себя, признала его привлекательность. На нем были рваные джинсы и сиреневая однотонная рубашка, раскрывающая упругий, накаченный торс Ричарда. Серые глаза и темные волосы, от а до я, соответствовали её вкусам.

– А ты ещё кто такой? – с интересом поинтересовалась Ника, прищурив глаза.

– Ричард, старший представитель семьи Де Ла Мар, – представился он с легким наклоном головы.

– Да? Тогда пошел вон, Ричард. Здесь ведутся разговоры, не требующие твоего личного присутствия, – громко произнесла Ника, уверенно поднимая голос. – Алекса, прощайся с друзьями, мы едем домой.

Слова сестры как острый нож разрезали атмосферу. Оба брата пришли в ярость, особенно Ричард, который крепко сжал стеклянный сосуд в широкой ладони; тот внезапно рассыпался вдребезги под давлением его гнева, заставив окружающих обернуться.

– Очень впечатляющий фокус, – ехидно прокомментировала Ника, приподнимая бокал, – но нам пора.

Схватив Алексу за руку, она повела её к выходу. Внезапно Ричард, не стыдясь своей раздраженности, оказался прямо у лица Ники. Это показалось девушке странным, но она списала момент на легкое опьянение и повышенную нервную возбудимость, вызванную накопившимися проблемами. Её раздражала беспечность Алексы и спонтанный интерес совершенно незнакомого парня. Внешний вид Роберта тоже смущал: в наше время молодежь предпочитала короткие стрижки и узкие штаны, тогда как он выглядел, как будто времени не коснулся, с волнистыми прядями, закрывающими лоб, в классических черных брюках и белоснежной рубашке с запонками, что смотрелось нелепо на пляжной вечеринке.

– Вернись за столик и проведи этот вечер весело, – произнес Ричард, прислонившись к Нике близко и заворожено глядя ей в карие глаза.

– Какую часть фразы «Пошел вон» ты не понял? – сердито толкнула она его и продолжила свой путь.

Де Ла Мар заметно занервничали, провожая взглядом обеих Флинн, но никто из них не решился вмешаться и настаивать на продолжении общения. Как только Флинн вышли за ворота, Ника резко остановилась, задумавшись на мгновение, и вдруг выкрикнула:

– А, в принципе, я хочу танцевать. Это лучше, чем выслушивать ваши проповеди с отцом!

Ник вернулась к барной стойке, вновь заказав крепкий горячительный напиток, её губы слегка дрожали от напряжения. В это время Роби, заметив смятение без колебаний подошёл к Алексе. По щекам девушки катились мелкие слезинки, и он поинтересовался:

– Что произошло?

Леся, утирая слёзы, рассказала о давней борьбе Ники с неконтролируемой депрессией. Она находилась чуть поодаль и боялась сказать хоть слово. Позже к ним подтянулся и Ричард. Старший брат внимательно наблюдал за реакцией легкомысленной дамочки, чья энергия и беззаботность приковывали взгляды окружающих. Доминика чувствовала, как теряет контроль, но чувство эйфории, которую она давно не испытывала, поглотило её целиком. Она скинула туфли и, не раздумывая, рванула к танцующим молодым людям.

– Да пусть развлекается, – произнес Ричард, усмехнувшись. – Она стала старше, и я уверен, что ничего страшного не произойдет. К тому же мы рядом, я лично проконтролирую её, – уверил он Алексу.

Тем временем Ника изо всех сил раскрепощалась, словно змея, лавируя в потоке музыки. Мужские лица стремительно поворачивались к ней, желая познакомиться поближе. Молодой студент, ухватившись за бутылку бурбона, подошёл к Ник с легким флиртом. Доминика всё больше и больше повышала дозу выпитого, а незнакомец жадно прижимал её к себе в ритме танца.

Алекса, находясь в растерянности, наблюдала за сестрой; ей никогда не доводилось видеть Нику столь расслабленной. Сердце Лисички сжималось, когда она думала о том, как отец расстроится, увидев дочь в таком состоянии. Де Ла Мар, отведя глаза от рыжеволосой красавицы, следили за поведением её сестры, всё внимание Ричарда было сосредоточено на Нике.

Рич ощутил, как его раздражают чужие прикосновения к её талии. Резким движением руки он отшвырнул поклонника в сторону, но, несмотря на его действия, Флинн не собиралась останавливаться. Она охотно обвила руки вокруг шеи Ричарда и продолжила свои жаркие движения.

Ричард, наблюдая за ней с восторгом, понимал, что Ника поддаётся своим желаниям от безысходности. Держать себя в рамках была непростительная роскошь.

– Пойдем отсюда, – прошептала Ника, чувствуя, что вечер вышел из-под контроля.

Как только они собрались покинуть вечеринку, к ним быстро подошёл Роберт вместе с Алексой. Сестра слезно умоляла Нику вернуться домой.

– Прекращайте со мной нянькаться, я взрослая женщина! – закричала она, не отпуская Рича.

– Ричард, пожалуйста. Не причиняй ей вреда, – Алекса бормотала сквозь всхлипывание, сильно переживая за свою сестру.

Старший Де Ла Мар смотрел на Лисичку; ему искренне было жаль девчушку. После краткой беседы с братом он решительно увел Доминику подальше от алкоголя и шумной толпы.

Оказавшись одни на тихом берегу пляжа, Ника вновь нацепила обувь, и весь разгорячённый праздник мгновенно улетучился. Абсолютно трезвым голосом она произнесла:

– Я надеюсь, моё показательное выступление было поучительным. Такая неадекватность будет регулярной, если твой родственничек не перестанет мозолить глаза перед Алексой. Всё очевидно, только из-за него мы и притащились сюда.

– С чего такие выводы, милашка? – усмехнулся Рич, развеивая её аргументы. – Здесь полно привлекательных мужчин, если не заметила.

Парень самодовольно расправил рубашку, ожидая её реакции, но Ника лишь презрительно пробежала взором по его фигуре и, не сказав ни слова, направилась к выходу.

– Я думаю, для феерического финала мы должны переспать, – крикнул вдогонку Де Ла Мар.

– Размечтался, – буркнула она и исчезла в темноте, оставляя за собой только шёпот волн, вздымающихся на берегу.

***

Ник вышла из ванной комнаты, еще влажная после горячей ванны, и на мгновение остановилась возле зеркала в гостиной. Светло-голубая полоса рассвета портила отражение. Она смотрела на свой образ с недоумением, словно наблюдая за чужой жизнью. Силуэт, который она видела, будто принадлежал не ей, а какой-то незнакомке, бегущей по цветущему лугу, с радостью и надеждой на лице.

Внезапно в её сознании возникла картина – та сама незнакомка, одетая в легкое летящее платье, с распущенными волосами, которые плавно колыхались на ветру. Она бежала навстречу высокому и усатому мужчине, его силуэт излучал такую уверенность и обаяние, что сердце Ник стучало в унисон. Девушка из отражения закричала, полная эмоций:

– Сем, Сем, я люблю тебя!

В этом страстном порыве время останавливалось. Каждое слово, которое она произносила, казалось, было пропитано нежностью и искренностью. Мужчина, усмехаясь, наклонился к ней и обнял так крепко, что мир вокруг них словно исчез. Поцелуи, шептания и улыбки складывались в неподдельный момент счастья, оставляя за собой только блики света и любви.

Но вдруг невидимое притяжение реальности резко обрушилось на её нежные мечты. Её мысли охватила тревога:

– Если он увидит, нам несдобровать.

– Мне всё равно, будь рядом, – отвечала незнакомка, её голос звучал всё более уверенно, но напряжение в воздухе ощущалось с каждой секундой.

И тут над лугом поднялся жуткий ветер. Он закружил их, словно незваный гость, сковывая душу ледяным страхом. Вихрь метался вокруг, и Ник почувствовала, как её горло сжалось, подобно невидимому узлу, который сжимал её с каждой каплей, пронизывающей сжимающуюся реальность. Флинн увидела, как слёзы катятся по щекам девчушки, которую она видела, и все её мечты, все хрупкие мгновения счастья растаяли в этом безжалостном воздухе.

Очнувшись, как будто из глубокого сна, Ник ускорила шаги и бросилась в свою комнату, где тишина ждала, как верная подруга. Она попыталась уснуть, прижавшись к пугающей тишине, которая теперь казалась спасением.

Ранним утром в доме Флинн царила суета. Легкий аромат свежезаваренного кофе и сладких булочек заполнял каждую комнату, создавая уютную атмосферу перед предстоящим расставанием. Оливер, погруженный в свои мысли, паковал чемодан для поездки в санаторий. Он старательно укладывал вещи, поглядывая на часы, осознавая, что время уходит слишком быстро. Лисичка и старшая дочь, неустанно суетилась вокруг, пытаясь собрать все необходимые мелочи для отъезда. Доминика, изредка останавливаясь, поглядывала в зеркало и тем самым с трудом пыталась справиться с собственными эмоциями.

Оливер вышел к девочкам, и, несмотря на радостные улыбки, в его глазах проскальзывала печаль. Он целовал каждую из дочерей, стараясь запомнить каждую деталь – их мягкие, нежные волосы, непослушно торчащие пряди, сияющие глаза, полные детской любви и нежности. Несмотря на его уверенный тон, расставание давалось ему тяжело.

Алекса, как всегда, не могла сдержать слез. Она крепко обняла отца, зарывшись лицом в его плечо, словно искала утешение и защиту. Доминика же, более сдержанная, чмокнула папу в щеку и, ощутив нарастающее волнение, быстро побежала под теплое одеяло, желая скрыться от этой непростой реальности.

Чуть позже, крадущимися шагами, в комнату зашла Лисичка. Её осторожные шаги словно пытались разрезать тишину, окутывающую утро. Она смотрела на сестру, зная, что тот тихий час, когда всё ещё царит полумрак, лучше всего подходит для откровений.

– Ник, ты спишь? – еле слышно прошептала она, словно боялась разбудить не только сестру, но и саму тишину вокруг.

– Нет, что ты хотела? – зевая, ответила Доминика, морщась от утренней боли в голове, подаренной вчерашним весельем. – Говори по делу, мне через пару часов на работу вставать.

Алекса немного поколебалась, но желание поделиться своими переживаниями заставило её вырваться из неуверенности.

– Мне вчера понравилось общаться с Робертом. А тебе с Ричардом? – произнесла она, закусывая губу, чтобы скрыть волнение.

Задумавшись на мгновение, Доминика словно пробуждалась ото сна, её мысли боролись в состоянии полудремы.

– С каким еще Ричардом? – проговорила она сквозь головную боль, не понимая, о чем речь.

– С его братом, – возмутилась Лиса, на мгновение, забыв о своей невеселой осанке.

– Блин, Лесь. Я помню первых три рюмки текилы, а дальше всё как в тумане. Дай поспать, – раздраженно прошептала Флинн, снова наматывая одеяло вокруг себя, как щит от утренней реальности.

Улыбка на лице Алексы растаяла, как утренний иней под солнечными лучами.

– Но мне хотелось бы продолжить дружить с ним, – произнесла она, глядя на сестру с надеждой, словно жалостливый котенок, ищущий внимания.

– И речи быть не может! Всё, брысь. Я спать хочу, – резко прикрикнула Доминика, проклиная свою упрямую заботливость, которая становилась преградой на пути к спокойствию.

Спустя некоторое время, всё же преодолев сонливость, Доминика поднялась с постели и начала собираться к началу трудового дня. Чистя зубы, она уловила слабые всхлипывания из спальни Лисы. Заинтересовавшись, она направилась к двери и, заглянув внутрь, была поражена: разбросанные обертки от шоколадок покрывали пол, а на кровати валялась большая порция мороженого. Алекса сидела, закутавшись в одеяло, погрузившись в мелодраму, и слезы ручьями катились по её лицу.

– Давно ли грусть печаль на себя нагоняешь? – Ник присела рядом, стараясь не проявить слишком много раздражения.

– Я не хочу с тобой разговаривать. Ты всегда превращаешь всё в трагедию. Вот почему ты мне запрещаешь интересоваться именно тем молодым человеком, который мне поистине симпатичен, – произнесла она, и очередная мысль о Роберте пробудила в ней новые слезы.

– Влюбилась? – осторожно поинтересовалась Доминика, с облегчением видя, что её сестра все ещё открыта для доверительных разговоров.

– Нет. Хотя, возможно, он мне нравится. Вдруг Роберт – мой суженный, но я этого не узнаю, потому что ты не позволишь, – Лисичка откусила громадный кусок шоколада и отвернулась, демонстрируя своенравие юной натуры.

Доминика бросила взгляд на часы, стрелки которых предательски намекали на то, что начальница уже опаздывает, и времени на утешения больше нет. Она понимала, что вопрос требует быстрого решения.

– Лисенок, знаешь, давай поступим так: я наведу справки об их семейке. И сегодня вечером ты позовешь его в гости к девяти, а потом я уже приму решение. Может, им вообще не стоит вторгаться в нашу жизнь. Договорились?

Каждое слово прозвучало с пониманием того, что, несмотря на всё, она не сможет вечно оберегать Лесю. Настало время осознать, что Ник должна предоставить сестренке свободу выбора – лишь бы не душить в своих заботах. Эти мысли не давали ей покоя, но сейчас мама-комплекс была в сложной ситуации, раскалывающей её на части: между любовью к сестре и необходимостью выполнять свои обязанности в семейном бизнесе.

***

Джеймс Лоренс была образцовой помощницей и всегда безоговорочно стремилась угодить своей строгой начальнице. Однако, как бы она ни старалась, все усилия казались тщетными, ведь Ника редко относилась к подчиненным по-человечески. Для Флинн они были лишь пустыми местами в схеме большого бизнеса – незаменимыми шестеренками, которые легко можно было заменить.

– Лора, зайдите ко мне, – последовал отрывистый приказ через селектор.

Через краткий миг Джеймс оказалась в кабинете начальницы, держа в руках ароматную чашку кофе и свежую булочку. На долю секунды в помещении воцарилась тишина – лишь звук её легкого дыхания.

– Ты что-нибудь знаешь о новеньких братьях в нашем городе? – спросила Ника, не поднимая ядовито карих глаз от кипы документов. Она размеренно отпивала кофейный напиток.

– Конечно. Все об этом знают. Таких красавчиков сложно не заметить, – с тяжёлым вздохом произнесла Джеймс, уносясь в мир мимолетных грёз о том, как эти новые лица могли бы изменить обыденность их серых будней.

– Смазливая мордашка еще не показатель, – прозвучало безразлично. Ника продолжала сосредоточенно изучать страницы договоров, словно никого и ничего больше не существовало в этой стене неумолимых обязанностей.

– Ну да. Вам-то виднее, – пробормотала Джеймс с горьковатой усмешкой, словно всё было предрешено заранее, и даже эти миловидные лица не способны были изменить ход истории.

В глубине души, после всех наказаний и жалоб, Джеймс ненавидела свою руководительницу. Несмотря на свой юный возраст, за пять лет работы в фирме между Оливером Флинном – отцом Ники – и Джеймс сложились добрые отношения, полные уважения и симпатии. До болезни Оливера в коллективе царила атмосфера взаимопонимания. Но как только Доминика взяла на себя руководство, всем стало не по себе, а её присутствие заставляло дрожать столы и сердца.

Джеймс всегда удивлялась неприступности Ники, олицетворяющей для многих незыблемое правило: работа – прежде всего. За все годы, все попытки разглядеть в ней человеческую сторону вымывались в никуда. Она никогда не появлялась с мужчинами на горизонте. Постоянно шептали, что она феминистка, но сама Ника, как обычно, оставалась холодной и недоступной, как массивная ледяная глыба.

– Лор, разузнай об этих парнях все, что сможешь, и положи до конца рабочего дня досье на мой стол, – наконец-то она подняла голову и взглянула на Джеймс, её взгляд наткнулся на открытое декольте ассистентки. – Чтобы больше не видела столь вульгарную кофточку, иначе уволю, – произнесла она хладнокровно.

С этим приказом для Джеймс мир снова стал чёрно-белым, она ощутила, как замерзающий ветер пронесся по ней, торопясь куда-то

***

Младший Де Ла Мар, не дожидаясь запланированной встречи, появился чуть раньше обозначенного времени у дома Алексы. Он остановился на улице, не решаясь войти, и, вызвав её на встречу, подарил Лисичке великолепный букет красных роз. Яркие цветы словно пылали в его руках, подчеркивая интенсивность его чувств. Алекса раскраснелась от такого внимания, и с лёгкой настороженностью чмокнула его в щеку, как будто пыталась осознать, что происходит.

– Не сумел удержаться от визита, мечтал вновь увидеть твой прекрасный образ, – произнес он, желая притянуть её к себе, но попытка прикоснуться к её губам оказалась неудачной: молодая особа увернулась, словно испуганная бабочка, которая лишь слегка дотронулась до света.

– Роберт, мы мало друг друга знаем, – нахмурилась она, спотыкаясь на краю своих эмоций и не желая терять границ.

– Кстати, могу ли я уточнить, что любит твой отец? – он, подмигнув, потянул её за кончики пальцев и, будто в рамках игры, усадил рядом с собой, эффектно раскачивая деревянные качели.

Парень вёл себя настойчиво и робко, его взгляд скользил по Алексе, изучая каждую деталь её хрупкой фигуры, ловя ответную симпатию, которую она старалась скрыть.

– Сейчас это не имеет смысла, папочка в санатории. Все находится под ответственностью Доминики, в том числе и я, – обреченно вздохнула Леся, её глаза наполнились грустью, словно осень окутала летний сад.

– Не переживай, я сделаю всё, чтобы она позволила быть нам вместе. А поместье на кого оформлено? – его вопрос прозвучал неожиданно, и Алекса на миг растерялась.

– На Нику, а зачем тебе знать? – её голос был полон недоумения, а расспросы Роберта показались ей несуразными, как будто он лез в личное пространство.

– Теперь понятно, почему она ведет себя так высокомерно, – произнес он, прижимая Алексу к себе и поцеловав её в макушку, оставляя после себя искреннее тепло, от которого её сердце затрепетало.

Щеки девушки налились пурпурным румянцем от его прикосновений, и в этот миг она почувствовала настоящее смятение в душе. Ей было страшно признаться самой себе, но это действительно была любовь с первого взгляда. Каждый миг, проведённый с ним, казался вечностью, и она абсолютно не хотела расставаться с ним ни на минуту.

Де Ла Мар, в свою очередь, не мог поверить в искренность своих чувств. Его манил её нежный голос, который звучал как мелодия на фоне его собственных мыслей. Чистота и непорочность души Лисички сводили его с ума, заставляя его сердце биться чаще и порывистей. В этот момент он осознал, что хочет оберегать эту милую девушку от всего плохого, что могло бы встретиться на её жизненном пути.

Тем временем Доминика покопалась в досье братьев Де Ла Мар и, просмотрев данные, не нашла ничего криминального. У них обоих трагическая судьба: они потеряли родителей в раннем возрасте. Старший брат управлял сетью спортивных магазинов, а младший был его заместителем, внося молодую свежесть в давнюю семейную традицию. Однако, несмотря на то, что факты лишь подтверждали их добропорядочность, какое-то внутреннее беспокойство продолжало терзать её душу. Почему-то это семейство вызывало у неё предчувствие, что за счастливыми лицами скрывается нечто большее, какой-то секрет, который будет нелегко распутать.

***

Уставшая Джеймс, как и всегда, вернулась домой позже обычного времени, уставшая до глубины души, словно жизнь снова устроила ей испытание на прочность. Привычная ноша забот и поручений от начальницы, словно непосильный груз, давила на плечи; в голове роились мысли о том, как она совсем забыла о простом ужине. Но в этот вечер, к счастью, младший брат, Диего, стал тем спасительным островком, который избавил Джеймс от рутинных забот. Он приготовил ужин и стал настоящим героем в её глазах.

Диего, которому только что исполнилось восемнадцать, всегда был рядом, поддерживая сестру, жертвуя своим временем и молодостью. Его умение заботиться о Лоре заставляло её гордиться им; он часто оставался дома, игнорируя приглашения сверстников, лишь бы скрасить одиночество Джеймс и заполнить дом радостными моментами.

Тем не менее, мысль об Оливере не покидала Лору. Под вечер, чувствуя, как её сердце сжимается от тревоги, она отложила все дела и решила позвонить дяде Оли, словно его голос мог бы развеять её страхи.

– Здравствуй, моя хорошая, – обрадовался он, и в его голосе звучала искренность, которую Лора всегда ценила. – Как дела у тебя и Диего?

– Мне сегодня совершенно не спалось, – выдохнула она, ощущая, как растягиваются жесткие нити волнений.

Лоренс с ранних лет называла его дядей, ведь их семьи были связаны прочной дружбой. После страшной утраты, которую она понесла, когда родители погибли в аварии, Оливер стал опорой, сохранив тепло и заботу, хотя о помощи семье Джеймс никогда не сообщал своим родным.

– Мне очень страшно, – продолжала она, – я прям нутром чувствую беду. Каждая клеточка моего организма содрогается, особенно после приезда двух новеньких в наш городок.

На другой стороне провода послышался настороженный голос:

– Кто они?

– Де Ла Мар, – произнесла Лора, и на её губах замерло имя, словно предвестник беды.

– Ричард? – произнес Флинн с ужасом, и страх заполнил каждое слово. – Будь осторожна, веди себя естественно и не выдавайте себя. Не могу говорить. Умоляю, держись от них как можно дальше.

Слух её вдруг заколотился; в голове зародилось предчувствие, как в бурном море, и Лора почувствовала, что мир вокруг неё меняется. Она знала, что страхи не должны овладевать ею. Но, несмотря на это, обдумывая слова дяди, девушка ещё больше углубилась в свои тревоги о том, что ждёт за поворотом судьбы.

****

На своей территории Доминика застала весь состав Де Ла Мар. Парни ожидали её возле входа, как будто это был их дом, а не Флинн. Внимание привлекал Ричард, который в широких ладонях держал красный букет роз, что лишь усиливало недовольство Ники.

– Что-то я не припоминаю твоего имени в списке приглашенных? – выпалила Ника, пытаясь скрыть раздражение.

Ричард, не обращая внимания на упрёки, с широкой улыбкой втиснул цветы в её хрупкие ладошки, будто это было самым естественным делом на свете.

– Я решил, что тебе станет тоскливо в компании младшеньких, – произнес он, и в словах чувствовался легкий налет насмешки.

– Надеюсь, ты выучил весёлые песни и приготовил забавные шарады, а то боюсь, что другие способы развлечения мне будут скучны в вашем обществе, – с мечтательной ироничностью пробормотала Ника, открывая дверь и позволяя им войти.

– Да, ладно. Я бы мог предложить нечто поинтереснее, но ты технично смылась с пляжа тогда, – подколол её Рич, подмигнув.

Кровные родственники с радостью переступили порог. Навстречу им выбежала Леся в лёгком платьице, как солнечный зайчик, полная неврозов и волнений. Она была благодарна сестре за этот вечер и, взяв аккуратно за руку Роберта, повела Де Ла Мар, чтобы показать домашний парк, который создала своими руками. Ричард бросил злобный взгляд на их сплетение рук, и направился в гостиную, где его внимание привлек огромный стенд с семейными фотографиями.

После потери матери, Доминика предоставила младшей сестре свободу в дизайне, однако личный кабинет остался неприкасаемым. Ричард, пока Ника переодевалась, заглянул туда и был приятно удивлён. Интерьер личного пространства Доминики был создан в духе сдержанного минимализма, где каждая деталь служила не только утилитарной, но и эстетической целью. Стены, окрашенные в глубокие, насыщенные оттенки графита, создавали атмосферу уединения и спокойствия. Потолок, отделанный матовым черным панелями, словно обвивал пространство, придавая ему невесомость и высоту.

В центре комнаты находился просторный письменный стол из темного дерева с гладкой поверхностью. Его строгие линии и отсутствие лишних элементов подчеркивали концепцию минимализма. На столе располагались аккуратные стопки книг – строгих обложек, бумаги с работы. В углу стола притулился ультрасовременный настольный светильник с мягким белым светом, который легко регулировался, создавая идеальные условия для работы.

По обеим сторонам стен размещались стильные полки, где в аккуратном порядке стояли статуэтки – изящные фигуры, выполненные из матового черного карбона и полированного серебра. Каждая статуэтка была произведением искусства. Они словно наблюдали за каждым движением, создавая атмосферу вдохновения и креативности.

Встроенный бар был нежно скрыт за распашными дверцами, облицованными такой же темной деревянной отделкой, что и стол. Когда двери открывались, внутри возникал изумительный контраст: хрустальные бутылки изысканных спиртных напитков искрились в приглушенном свете, приглашая к расслаблению после долгого рабочего дня. Каждая бутылка была выставлена на отдельной полке, подчеркнутой мягкой подсветкой.

На полу лежал густой, тёмный ковер, столь же невидимый, как и ненавязчивый. Его текстура мягко приглушала звуки, а в углу, рядом с окном, стояла уютная кресло-качалка, обтянутая дорогой тканью серого цвета, которое, казалось, приглашала сесть и насладиться книгой, скрываясь от суеты мира.

Весь кабинет излучал ауру интеллекта и глубоких размышлений. Темные оттенки и минимализм позволяли сосредоточиться на главном – на идеях и мыслях, словно вся обстановка была замысловато продумана. Ричарду безумно нравилась эта комната, она было словно отдельным миром от безвкусицы от остальных хозяев дома.

Вскоре на кухне Ника обнаружила Рича, ловко шинкующего помидоры, как будто он готовил целую вечность.

– Курсы кулинарии? – с недоверием поинтересовалась она.

– Нет, большой опыт, – ответил он, налив вино и протянув бокал. – Пора расслабиться. Я надеюсь, что алкоголь убивает змеиный яд в организме, или не стоит? А то вдруг я снова попаду под водопад твоих страстей.

– Очень смешно. Твои шутки не заходят. Доступно объяснила? – сдержанно произнесла Ника.

– Вполне, – огрызнулся он в ответ.

Доминика отпила немного игристого и принялась убирать грязную посуду в раковину, а Ричард взялся за мытье. Их действия были синхронными и гармоничными, словно они не один год прожили вместе, а не были всего лишь посторонними людьми. Затем Ника вытерла кухонную утварь, а Рич разложил приборы по белоснежной скатерти.

– Пытаешься угодить? Зачем тебе это? Ты все равно мне не нравишься, – прямо сказала она.

– Ты мне тоже не симпатична, – спокойно парировал Ричард. – Но я не могу позволить тебе растерзать младшенького на куски. А моё поведение – это элементарная вежливость и воспитание.

Доставая блюдо из духового шкафа, Рич направился в поисках Роберта и Алексы. На веранде они сидели, поглощенные общением. Роберт, жадно разглядывая Лесю, гладил её волосы и думал, как бы накинуться на юную леди, как вдруг их уединение нарушил Рич.

– Кушать подано, прошу всех к столу, – объявил он, прерывая атмосферу лёгкости.

Алекса первой зашла в гостиную, но Ричард притормозил её спутника перед входом.

– Что ты творишь? Рано, братец. Сколько раз тебя учить, прежде жертву нужно подготовить. В этом и есть вся прелесть охоты. Я пока не хочу прощаться с этим городком. Держи себя в рамках разумного, – с ехидной улыбкой сказал он, похлопав его по плечу.

– Я и ни в коем разе не хотел причинить ей вред. Что-то другое меня привлекает в Лисичке, но пока я сам не разобрался, что именно, – признался Роберт, опуская голову.

– Ну-ну, знакомая картинка, – шепотом произнёс Ричард. – Надеюсь, история не повторится.

– Я теплил надежду, что ты простишь меня когда-нибудь, – тихо произнес он, опуская взгляд, словно тяжесть его слов придавливала к полу. – Видимо, мне будет сложно искупить вину перед тобой… Извини меня заранее. Несмотря на ущерб, который я принес в твою судьбу, и ту боль, которую ты перенес… если Лисичка действительно моя настоящая любовь, несмотря на всё сказанное, я не отступлю.

Ричард замер, его молчаливый ответ был громче любых слов. Он взглянул на брата исподлобья, в его глазах читалось разочарование. Затевать новую войну с единственным родственником Де Ла Мар не хотел. Мгновения тянулись, создавая между ними невидимую преграду, которая, казалось, не поддаётся разрушению.

Тем временем, вечер продолжал течь в своем звенящем молчании. Ника, сосредоточенно наблюдая за компанией, пыталась разгадать загадку этих незнакомцев. Их смех и шутки как будто отдалялись от неё, лишившись искренности, которую она готова была принять. Парни говорили о чем угодно – о последних новостях, планах на уикенд, но Ника оставалась немой, пытаясь понять, что с ними не так. Их попытки установить контакт натыкались на её скепсис.

Братья Де Ла Мар не собирались покидать дом Флинн и стойко ждали десерта, будто в ожидании чего-то важного. Доминика решила взять инициативу в свои руки и лично отправилась на кухню, чтобы завершить этот бессмысленный ужин.

Она подошла к духовому шкафу и, обернувшись полотенцем, аккуратно потащила кексы. Но в момент, когда раскалённый противень сдвинулся чуть неосторожно, горячая поверхность обожгла Нику, и она, не сдержавшись, выронила его из рук. Всё произошло так быстро, что ей даже не удалось осознать, что происходит, как вдруг горячий предмет оказался в руках Ричарда. Он ловко поймал противень и поставил его на столешницу, словно всё это было частью привычной рутины.

– Как? – в недоумении спросила Доминика, глядя на его спокойно настороженное лицо.

– Что как? – с легким удивлением посмотрел на неё Ричард, не понимая, в чём дело.

– Ты оказался так быстро рядом со мной? – её голос звучал с ноткой недоверия, словно сама мысль об этом была противоречием.

– Я шел следом, чтобы помочь с подачей, – коротко ответил он. – А тебе стоит быть внимательнее с горячими вещами. Мы могли остаться без сладкого. Не представляю, как бы я смог пережить такое, – произнес он, пытаясь скрыть налёт сарказма у себя на губах.

Ника лишь прищурила глаза, выражая тем самым явную неприязнь к нему. Этот разговор не нашёл отклика в её душе, и она не могла сдержать потока чувств.

В их отсутствие Роберт уже завёл разговор с Алексой о завтрашнем дне, предлагая провести обеденный перерыв на пляже. Он обещал научить её кататься на доске, что было совсем далеко от планов Доминики. Она надеялась, что это будет последняя встреча с этими загадочными приезжими незнакомцами, но, к сожалению, сестричка была полна решимости продолжить близкое общение с Роби, и сердце Ники завладело чувство тревоги.

***

Ника не могла уснуть. Беспокойные мысли вертелись в её голове, словно непоседливые мухи, не оставляя шанса на покой. Постепенно она решила, что чашечка успокаивающего травяного чая могла бы помочь склонить её к сладким грезам. Поднявшись с постели, она направилась на кухню. Ника наблюдала за закипающей водой, решая, что на этот раз ей просто необходимо найти способ успокоить свою душу, заварив настой.

Но когда она вернулась в комнату, взгляд Доминики вновь упал на зеркало, висящее на стене. Оно притягивало её, словно мрачный портал в другое измерение. Слабо мерцая в приглушённом свете, поверхность стекла, казалось, шептала о несказанных тайнах. Ника подошла ближе, и её глаза встретились с отражением. В этот миг реальность начала плавиться, уступая место чему-то более мистическому.

Она снова оказалась в том состоянии, когда время теряло свои границы. Видения снова начали открываться перед ней. Ника увидела ветхую хижину, затянутую мраком и окружённую ветвистыми деревьями, как будто сама природа прятала её от людских глаз. Внутри, в тусклом свете, Флинн заметила ту же самую девушку, которую видела и в прошлую ночь. Обречённая копия самой Ники сидела на коленях, бледное лицо незнакомки было погружено в размышления, а загривок светился в тусклом свете, пока за окном звучала гремучая буря.

Через открытое окно в хижину поднимался ветер, и статный седовласый мужчина, словно олицетворение власти и гнева, громко кричал на неё. Ника видела, как его губы движутся в ритме ярости. Девушка, игнорируя его агрессию, прижимала ладони к стеклу, глядя на звёздное небо, словно искала там ответы или утешение. В её глазах читалась безнадежность и тоска.

Внезапно она воскликнула, и голос её, наполненный страстью и отчаянием, звучал, как эхо в пустыне:

– Генри, пойми, наконец, не всё подвластно тебе, людям свойственно любить. Прости, что так вышло.

Словно в ответ на её мольбу, мужчина замер на мгновение, а затем, сдерживая ярость, бессловесно нанес пощечину. Эта жестокая сцена отразилась в сознании Ники с такой силой, что ей показалось, будто её собственная щека горит огнём, словно она сама переживала этот удар.

В этот момент мир вокруг вновь всколыхнулся, и Ника очнулась, дрожащая от сильных эмоций. В её сердце бушевал шторм, и, прислонившись к хладному стеклу окна, она почувствовала, как её собственная душа отзывается на трагедию, которая разворачивалась перед глазами в другом времени, в другом измерении.

***

Утро началось для Джеймс как всегда: она снова получила втык от Доминики, чья настойчивость порой граничила с упрямством. Эта затянувшаяся трясина недовольства уже порядком измотала её. Словно освободившись от оков, в обеденный перерыв она направилась к своему лучшему другу – шерифу Мету Ларсону, который всегда был для неё островком комфорта и понимания.

Мет, несмотря на свою серьезную работу, всегда находил для неё время. У него была давняя симпатия к Лоренс, но его нерешительность оставляла его на краю, не позволяя сделать шаг в сторону более серьезных отношений. Джеймс, в свою очередь, была не против отношений – она доверяла Мету и даже делилась с ним своими мистическими переживаниями и тайнами.

– Джей, я тут покопался на досуге в досье твоих родителей и нашел некую не состыковку, – произнес Мет, угощая её ароматным кофе. – Грузовик въехал в правую сторону автомобиля, но первой погибла твоя мать, хотя удар пришелся на сторону отца. Тебе не кажется это странным?

Девушка вздохнула, как будто тяжесть на душе снова опустилась ей на плечи.

– Я ничему уже не удивляюсь. Раз уж Де Ла Мар заглянули в наш скромный городок, – её голос дрожал от тревоги. – Не иначе быть беде.

Мет посмотрел на неё с беспокойством, недоумевая. Ему всегда было интересно, почему Джей так недолюбливает Доминику.

– Не понимаю, почему ты так не любишь Доминику? – спросил он, аккуратно подливая кофе в чашку.

– Знаешь, благодаря моим способностям я всем сердцем чувствую что-то неладное в дочери моего самого любимого дяди. Она не внушает мне доверия. Я испытываю одинаковую боязнь как перед ней, так и перед новичками в этом городе, – призналась она, обводя взглядом в окне облака.

– Что такого в них страшного? – уточнил друг, искренне заинтересованный её мнением.

– Это я и пыталась сегодня выяснить у Оливера, вернее он сам попросил встретиться и дать мне нужную информацию, – тихо добавила Лора, сделав глоток напитка.

– Можно вопрос? – вдруг робко произнес Мет.

– Конечно, – улыбнулась она, заметив его смущение.

– Почему Лора? Ведь по документам ты Джеймс? – его интерес был искренним.

– Мама с папой долго спорили на счет имени, – засмеялась она, и в её голосе прозвучала нежная теплота. – Отца забавляло звучание Лора Лоренс. Мамочкина логика победила, но имя ко мне привязалось надолго.

В этот момент Джеймс второпях пила свой напиток, запивая его теплым пончиком, а Мет, любовно наблюдая за ней, чувствовал, как его сердце наполняется нежностью. Он хотел бы открыться ей, признаться в своих чувствах, но когда он, наконец, настраивался произнести заветные слова, девушка резко вскочила с места.

– Извини, Мет! – крикнула она, подхватывая свою сумку и, помахав ему на прощание, выбежала из кафе, оставив его в мечтах и надеждах.

Мет смотрел ей вслед, его мысли запутались в былых страхах и давних чувствах. Как обычно, время и обстоятельства ускользнули от него, оставляя лишь ощущение потери.

***

Флинн категорически была против оставлять Лесю наедине с семейкой Де Ла Мар. В её сердце зрела тревога, и она чувствовала, как раскалывается на части, когда младшая сестренка, с мокрыми от слез глазами, умоляет отпустить её на пляж.

– Ники, почему ты не понимаешь? – всхлипывая, говорила Леся. – Я просто хочу быть на море! Ты же жестока! Ты закрываешь меня в клетке и не даёшь шанса на счастье!

Её слова резали ухо, подливая масла и без того в разгоревшийся огонь внутренней борьбы Доминики. Сердце сестры сжималось от нежности, но ответственность останавливала её. Лисичка, со своими детскими мечтами и стремлением к свободе, вызывала у Ники смешанные чувства: беспокойство и стремление защитить, и в то же время неимоверное желание подарить ей эту радость.

С каждой минутой Флинн всё больше уставала от упрёков и слёз, и, несмотря на нескончаемое количество накопившихся дел, в конце концов, уступила:

– Хорошо, – с равнодушной решимостью произнесла она. – Но общение с Робертом будет проходить только в моём присутствии.

Лиса, с удовольствием ощущая свободу, раскрылась тогда в яркой улыбке. Она жаждала увидеть парня, и её радость, казалось, улетучивала все печали.

Не имев возможности переодеться, Доминика осталась в строгом деловом брючном костюме. Обнажённые плечи и строгие брюки создавали ощущение несоответствия ситуации, но ей это было не важно. В открытом баре, где вечное солнце прогревало воздух, она заказала себе молочный коктейль и села за столик, чтобы наблюдать за происходящим на пляже.

Ричард кружился вокруг Лисички, подбадривая её и уверяя, что он намного опытнее и профессиональнее в навыках серфинга. Леся старательно держалась ближе к Роберту, стараясь игнорировать старшего брата, чье внимание, с первого взгляда, как казалось, ей было неприятно.

– А ты чего не пользуешься бесплатными уроками? – спросил Рич, подходя к барной стойке и кидая мимолетный взгляд на Нику.

Она встала и, покрутившись, показала ему своё одеяние, которое решительно не подходило для серфинга.

– В этом? – прервала она его с лёгким сарказмом.

– За углом продаются необходимые вещи, но в принципе, можешь пойти и так, – усмехнулся Рич. – Оригинальнень-ко будет смотреться.

Хотя Ника не планировала купаться, но Роберт с Алексой, слишком далеко заплыв вглубь морских просторов внушали ей тревогу. Осознав, что она не может оставить дело на самотёк, Доминика кинулась на поиски нужного снаряжения.

Вооружившись доской, она вошла в море по пояс, ощущая знакомую прохладу воды. В детстве, как и все дети, живущие рядом с большой водой, Ника увлекалась серфингом, но тогда её опыт ограничивался всего тремя уроками. Ричард не брался за её обучение, поэтому Роберт перенял все обязанности на себя.

Ричард, не думая о последствиях, вел себя нагло по отношению к девушке Роби, открыто касаясь её рук и бедер, что сильно задевало самолюбие парня. Не успела Доминика понаблюдать за процессом, как огромная волна внезапно подхватила Нику, и ее унесло в бездну.

В тот момент, когда Ник была поглощена хаосом – её легкие наполнялись морской водой, а попытки вдохнуть оказывались тщетными – братья не заметили её исчезновения, слишком увлеченные вздорной перепалкой о Лесе.

Ричард резко поймал звук, который заставил его насторожиться: захлебывания, призывной крик, который, казалось, исходил от самой стихии, звал его. Молниеносно среагировав, он бросился в воду и вытащил бездыханное тело Ники на берег.

Спасателей не оказалось рядом. Рич, словно в замедленной съемке, осознал, что от него зависит её жизнь. Бросившись на колени, он оказал первую медицинскую помощь – зажав нос, вдохнул в неё воздух и начал шевелить грудной клеткой Ник, прикладывая всю свою силу, каждую мелочь старательно делая правильно.

Через несколько мучительных минут девушка пришла в себя.

– Ты изумительно пахнешь… хочу остаться в твоих объятиях навсегда, – еле внятно выдохнула она, и, не выдержав, снова потеряла сознание.

***

Ночью Ник снова оказалась в мире новых сюжетов. Яркий свет луны, пробивающийся сквозь жалюзи, приглушал мрачные тени больничной ванной комнаты. Она стояла у зеркала, умываясь, и в отражении увидела себя – но была не одна. В глубине зеркала плескалась другая реальность: словно призрак, там возникала Флинн, шагавшая по солнечному лесу. Лучи весеннего солнца пробивались сквозь листву, обнимая каждую ветку теплом и светом.

Вдруг в мир радужного покоя врезался звук – детский плач. Сердце Ники забилось быстрее, ее инстинкты натянулись, как струны. Она не могла остаться в стороне, и, ведомая мелодией горя, направилась на звук. Спустя некоторое время по лесным тропам она наткнулась на ветхую хижину, забытое местечко, где время, казалось, остановилось.

Внутри, в полутени, сидела женщина, спиной к двери, и нежно качала чью-то крошечную фигурку. Ник вжилась в момент, с каждым шагом становясь все более поглощенной сценой.

– Спи, дитятко. Спи, доченька. Я не дам тебя в обиду, ты все равно скоро родишься, – шептала женщина, её голос напоминал убаюкивающую мелодию, однако в руках ее не было ничего – только пустота, словно она беседовала с тенью.

Внезапно дверь хижины распахнулась, и в комнату, как буря, ворвался мужчина. Его глаза сверкали ненавистью, и в руке он крепко сжимал кинжал. В воздухе повисло напряжение, и Ник ощутила, как мир вокруг начал распадаться на кусочки. Не в силах реагировать, она смотрела, как он метнул нож, и сердце её остановилось в тот миг, когда клинок вонзился в грудь матушки.

Вдруг мир заколебался, и она резко очнулась. Громкий стук, истеричный голос пациента, нетерпеливо требующего доступа в уборную, вернул её в суровую реальность. Доминика ощутила тяжелый груз трепета остаться лишь свидетелем чужой судьбы, но в то же время осознала, что в её жизни тоже происходят драмы, порождающие крик и слёзы. Теряя нить сновидения, Ника отправилась в палату, но образ женщины и её дитя навсегда остались с ней, словно вечное предупреждение о том, что жизнь и смерть не так далеки друг от друга.

Рано утром на территории больницы царила уже привычная суета. В коридорах раздавались раздражающие хлопки дверей, которые создавала санитарка с пренебрежением. Услышала их резкие звуки и Доминика, проворчав сама себе, обводя взглядом однотонные стены, окрашенные в бледный зеленоватый цвет, которые подчеркивали блеклую атмосферу.

В этот же момент в палату вошел Оливер с сеткой апельсинов и яркими, цветными леденцами, которые столь любила его дочка. Он только что вернулся домой первым рейсом и, почувствовав теплоту утреннего света, не мог не улыбнуться, увидев её.

– Как чувствуешь себя, дорогая? – спросил он, с тревогой в глазах и заботой в голосе.

Она ухватила угощение и, не задумываясь, затолкнула леденец в рот, при этом продолжая раздражаться.

– Не понимаю, почему я до сих пор здесь, а не в офисе! – произнесла Ника, её голос звучал протестом. – Папочка, ну зачем ты здесь? Со мной все нормально.

Оливер тяжело вздохнул, словно всю тяжесть забот о дочери нес на своих плечах, и нежно дотронулся до её пальцев.

– Наверное, я слишком сильно нагрузил тебя работой, вот твой организм и бастует, – заметил он, искренне переживая за её состояние.

В его глазах читалась тревога: он не мог смириться с тем, что Ника сталкивается с такой тяжелой судьбой, и мечтал, чтобы она нашла достойного спутника, который бы разделил её бремя и стал опорой в семейном бизнесе. Но Ника, с характером настоящей воительницы, не хотела даже слышать о замужестве, доверяя лишь собственным силам.

Отец был недоволен не только за дочь, но и за Лисичку, которая не поступила в институт. Сам он не находил себе успокоения, ведь постоянные приступы удушья не давали ему покоя, делая дни полными страха и неожиданности.

– Причем тут мой организм? Я сама виновата, что полезла в воду, не рассчитав силы, – с вызовом заявила она, высунув язык, как в детстве. – Какого цвета?

– Перестань, ты же не ребенок, – расхохотался Оли, словно вновь переживая лучшие моменты их совместных дней. – Доченька, пожалуйста, уважь старика и дай шанс хоть какому-нибудь мужчине построить с тобой отношения.

– Кому, например? – с легким возмущением возразила она.

– Руа, – робко проговорил отец, глядя на неё с надеждой.

– Нет, – категорично отрезала Ника, отбросив его бесполезные идеи.

Вытянув телефон из сумки, она быстро зарегистрировалась в приложении знакомств, добавив с лёгкой иронией:

– Всё, завтра ждем прынца, но это только ради тебя.

В ее голосе звучал тонкий намек на шутку, но Оливер знал, что внутри Ники бушевали чувства, противоречивые эмоции, и этот шаг мог стать началом чего-то нового.

За смехом и светом утреннего солнца они не заметили, как в тени двери возник Ричард. Он стоял в сторонке, его взгляд, полный сосредоточенности, наблюдал за радостью, царившей в комнате. Но как только его глаза встретились с Оливером, радостный смех мгновенно замер. Глава семейства Флинн как будто оцепенел, лишившись слов, а его руки затряслись, словно он стоял на краю пропасти, готовый упасть в бездну.

– А ты что тут делаешь? – без предисловий обратилась к Де Ла Мар Доминика, нарушив неловкую тишину, и кивнула в сторону двери.

– Да вот, завтрак тебе принес, – коротко ответил Ричард, проходя в комнату. – Алекса позаботилась о тебе.

– Она сама это приготовила? – удивленно подняла брови Ника, уверенная в кулинарных талантах своей сестры.

– Да, – он проделал жест, протянув ладонь к Оливеру. – Ричард Де Ла Мар.

Мужчина поднял глаза на гостя, его взгляд был полон страха и недоумения. В голове его лишь одна мысль кружила, словно птица в клетке: зачем он приехал в наш город? Эта мысль подтачивала его уверенность, и старик, погруженный в пучину собственных тревог, испытывал что-то похожее на предчувствие беды. «Бедные мои девочки», – пронзила его уместность, пока он продолжал рассматривать Рича с настороженностью.

– Пап, с тобой все в порядке? – спросила Ника, тревожно глядя на отца, что, казалось, вернуло его к реальности.

– Извините, давление, видимо, подскочило. Я Оливер Флинн, – произнес он, стараясь усмирить собственный трепет.

Доминика, пытаясь разбавить напряжение, осторожно открыла контейнер, и её губы непроизвольно сморщились.

– Ой, можно подумать, ты повар от Бога. Ешь, давай, девчонка старалась, – возмутился Рич, пытаясь скрасить смятение словами.

– Я и не готовлю. Для этого есть специально обученные люди. Сам для начала это попробуй, – с вызовом произнесла Ника, поднося контейнер к его лицу, в чем-то оспаривая его слова.

Рич с жадностью вдохнул аромат еды, но мгновение радости было разрушено. В нос ударил кислый и противный запах, и он, прикрыв ладонью рот, стремительно выбежал из палаты.

– Откуда ты его знаешь? – поинтересовался Оливер, стараясь перевести тему, и его голос дрожал от напряжения.

– Его братец ухлестывает за Лисичкой, хотя и старшенький Де Ла Мар пытается завоевать её сердце, – пробормотала Доминика, она искала что-то в пакете со сладостями, пытаясь спрятать свой внутренний смех за бесконечным исследованием.

– Брат? Родной? Как? – взволнованно переспросил Оливер, чувствуя, как в груди поднимается волна беспокойства.

– Ну, не знаю, пап. Как и все, наверное, из утробы матери, – усмехнулась она, пытаясь разрядить атмосферу шуткой.

Но Оливер, не успев более обсудить с дочерью свои опасения, был отведен Руа в коридор. Ника осталась одна, и пелена странного волнения окутала её. Искренне интересуясь, она стала размышлять о поведении отца. Это казалось Нике необычным, ведь сильный Оливер никогда не проявлял страха, привык всегда доминировать в ситуациях – решительность и твердолобость были дарованы ему, и именно эти качества он передал дочери. Теперь же, когда дело касалось Ричарда, эта уверенность в нем пошатнулась, и в сердце Ника засомневалась. Почему этот парень вызывал страх у её отца? В сознании всё закрутилось, словно в водовороте, и она понимала, что в их семью стремительно приближаются проблемы, которых она не желала.

Ника устроилась поудобнее под мягким теплым одеялом, развернув свежую газету. Её маленький мирок изорвался мгновенно, когда в комнате снова появился Ричард. Его появление было столь неожиданным, что Ник не сдержала колючего сарказма.

– Ты за добавкой? – съязвила она, приподнимая бровь.

– Нет, – с непринужденным видом ответил он и наглым образом улегся рядом. Ричард уткнулся в газету, как будто именно эта страница была для него важнее всего на свете. – Пришел решить вопрос о навеки вечные в твоих объятьях и все дела. В принципе, я готов пойти тебе навстречу, учитывая, что у тебя нет мужика.

– О чем ты? – возмутилась Ника, не в силах сдержать вспыхнувший внутри гнев. – И с чего ты взял, что я не с кем не встречаюсь?

– Это же очевидно, – резонно заметил Рич. – Ты постоянно везде с Алексой. Ну, ладно, я-то ясно с какой целью рядом с голубками, а вот у тебя личной жизни нет, вот и лезешь к ангелочку. К тому же, видел твою страничку на сайте знакомств, совсем свежая.

Он, не обращая внимания на её возмущение, перевернул страницу бумажного издания и схватил чашку кофе, которую только что принесла медицинская сестра.

– Может, конечно, я и прошептала тебе какую-то ерунду, но это ещё ничего не означает. Я была не в себе. А тебе не приходило в голову, что я постоянно рядом с сестренкой, потому что беспокоюсь о ней и на девяносто девять процентов не доверяю вашей семейке,– с раздражением произнесла она, закрывая газету и пытаясь отобрать её напиток.

Рич не собирался сдаваться. Немедленно, сжимая её ладонь своими сильными пальцами, он удержал кружку. Ник прищурила глаза.

– Ай, больно! – воскликнула она, разжав пальцы и начиная потирать их. – Какой же ты сильный.

– Извини, забываю, что ты девочка, – с искренним недоумением произнес он, протягивая ей кофе, словно это был самый обычный жест.

Тут в палату вернулся Джозеф и остановился, застыв от растерянности. Незнакомый парень совершенно спокойно лежал рядом с девушкой его мечты, и это зрелище вызвало у него противоречивые чувства, между стыдом и завистью.

– Часы приема у нас начинаются в четырнадцать ноль-ноль, – робко произнес он, собирая остатки смелости.

– Доктор, – с пренебрежением ответил Ричард, вставая с кровати. – Я и сам решу, когда мне посещать дорогих сердцу друзей.

Джозеф, напуганный видом Ричарда, посмотрел на его полную уверенности улыбку. Наконец, он, почувствовав, что влияние старшей Флинн в их отношениях пересекает границы разумного в глазах доктора, быстро вышел из комнаты, бросив взгляд на ряды таблеток в его баночке.

Ника не пришлось объясняться о том, кто был этот незнакомец, видя, как даже врач струсил под взглядом Ричарда. Вместо этого, она начала собираться домой, намереваясь вырваться из этого маленького заточения. Руа уговаривал остаться для дополнительных обследований ещё пару дней, но для Ник важнее всего было вернуться к своей привычной жизни и работе.

После долгого и утомительного дня, когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, младшенькая сестрица, словно весенний цветок, пробуждающийся ото сна, воскликнула, что хочет посетить набережную в парке аттракционов. Ее глаза блестели от предвкушения приключения, а голос мелодично звучал в тишине вечернего дома.

– Ника, мы сто лет не развлекались! – с лёгким волнением произнесла Лисичка, её нежное лицо озарилось энтузиазмом, контрастируя с усталостью Доминки. – Вечные проблемы и твоя нескончаемая занятость…

Доминика, повседневная реалистка, посмотрела на сестру с легким упреком, понимая её желание.

– Очень часто тебе хочется веселиться последнее время, – заметила она, прерывая Алексы порыв. – Но ладно, давай сходим. Всё равно скучно.

С этими словами Ника поспешно переоделась в своё лёгкое летнее платьице, в крупную ромашку – символ радости и беззаботности. На выходе, она накинула косуху и пробормотала себе под нос:

– А то слишком мило будет…

Прежде чем покинуть дом, она зашла к отцу, который, погруженный в мир страниц любимой книги, сидел в своём кресле, окружённый тихим уютом и ароматом кофе. На мгновение Ника задумалась, как же спокойно здесь, как будто вся семья присоединилась к ней, впитывая в себя эту атмосферу нежности. Впрочем, не всё было так мирно, как казалось на первый взгляд.

– Папа, – собравшись с мыслями, начала она, – На секунду мне показалось, что со мной снова разговаривают зеркала.

Глаза главы семейства наполнились тревогой. Он отложил книгу, прислушиваясь к словам дочери.

– Дорогая, я надеюсь, что твои кошмары не будут снова повторяться, – произнес он с искренним беспокойством. – И ещё, Руа слезно попросил меня пройти все профилактические процедуры в нашей клинике.

– Конечно, это даже не обсуждается, – кивнула Ника, но в её голосе уже слышалась нотка недовольства. – Почему ты сегодня так растерялся при виде Де Ла Мар?

Словно физическая боль от привычных вопросов, его задело это имя, как острый нож. Он крепко обнял её, как будто пытаясь защитить от всего извне.

– Ах, солнышко моё, – его голос был полон ободрения. – Как только я закончу со своими болячками, мы непременно поговорим об этом. А пока настоятельно прошу оградить общение с ними.

– Это ты своей рыжеволосой вертихвостке скажи, – усмехнулась Доминика, подмигнув сестре. – Она у нас где-то в облаках летает.

***

Алекса мчалась впереди Ники, чуть ли не вприпрыжку, словно ветер, нежно касаясь её кожи. Ника быстро поняла, в чём дело: очередная встреча с Де Ла Мар была на горизонте, и её догадки подтвердились мгновенно. Выйдя на центральную улицу, они оказались среди веселых киосков и ярких развлекательных палаток, где, как по волшебству, появились братья. Ричард и Роберт шагали навстречу им, на лицах их были лёгкие, ироничные улыбки, что не могло не раздражать Нику.

– Вау, свои платья закончились? Ты воспользовалась бабушкиным гардеробом? – обратился Ричард к Ник, отрывисто усмехаясь.

– Да, особенно кожаная куртка офигенно смотрелась на моей бабке, – огрызнулась Ника в ответ, её голос напоминал треск старого радио, теряющего сигнал.

Роберт, словно джентльмен в мире невежд, нежно поцеловал Алексу в запястье. Она, вцепившись в его кисть, потянула его к аттракционам, стремясь создать между собой и Ричардом преграду, чтобы тот не вмешивался в их общение.

– Чем займемся? – уточнил Рич, провожая влюбленную парочку внимательным взглядом. – Карусель с лошадками или самбука?

– Естественно, второй вариант, – обреченно вздохнула Ника, направляясь по направлению к бару, уже предвкушая огненный коктейль.

В открытом кафе, укрытом от суеты человеческого потока, Доминика с недовольством устроилась на терассе, стараясь укрыться подальше от взглядов прохожих. Она мысленно проклинала младшую сестру за сложившуюся неловкую ситуацию, ведь меньше всего ей хотелось общаться с напыщенным братцем возлюбленного Леси. Её мысли перебил насмешливый голос Де Ла Мар.

– Так, что за глупый вид? – произнес он, прищуривая глаза.

– Обычный. А в чем я должна была прийти? У меня, в отличие от сестры, не свидание, которое она спланировала втихаря от меня, – ответила Доминика, стараясь скрыть гнев.

Она опрокинула стопку заказанного напитка, не глядя, хоть Рич и тянулся к ней с рюмкой для тоста. Её игнорирование его манерных действий только подливало масла в огонь его раздражения. Он продолжал всматриваться в её недовольное лицо, и каждая клеточка его тела мечтала испариться, лишь бы не испытывать этих мук.

– Ты хоть иногда бываешь довольна жизнью? – не удержался он, глядя на Доминику с презрением.

– Бываю, когда вашей семейки нет поблизости, – парировала она, её голос тонул в жестких словах.

– Чем же мы тебе не угодили, принцесса? – отозвался Рич, фыркнув.

В этот момент к ним приближался официант – молодой парень, который только начал свою карьеру. Его руки тряслись от волнения, он явно боялся сделать что-то не так. Ричард, невольно улавливая приближающуюся неловкость, наблюдал, как помощник споткнулся о собственную ногу, проходя мимо Ники. И в тот же миг, словно природа подсказывала ему нужны действия, он резко выдернул Нику на танцпол, чтобы спасти её от позора.

Парень рухнул со всего маха на стол, и тарелки разлетелись в разные стороны, как звёздная пыль в ночном небесном безмолвии. На шум тут же выбежал хозяин заведения, закричал, что есть сил на неопытного сотрудника, его лицо налилось краской.

– Ты как? – довольно резко произнес Ричард, отведя Нику в центр зала, где музыка звучала громче.

– Как ты догадался, что он упадет именно на меня? – удивленно спросила Ника, поднимая брови в недоумении.

– Я? О чем ты? Мне просто захотелось потанцевать с тобой, – однако в его глазах читалась некая хитрость.

Лавина событий продолжала разворачиваться: работодатель от крика охрип, а затем, схватившись за сердце, упал на пол. Люди вокруг расступились, словно волны, отступающие от берега. Одна из посетительниц, запаниковав, вызвала скорую помощь, озадаченно глядя на тело мужчины, которое с каждой секундой синело на глазах.

Ника в этот момент ощутила, как вокруг накаляется атмосфера. Её сердце забилось быстрее, а душа задрожала от тревоги. Какая-то женщина, решительная и сильная, пощупала пульс больного, но тот не реагировал. В эту смертельную тишину Ричард, поняв, что на их глазах разыгрывается трагедия, аккуратно потянул Нику за собой.

– Пойдем, здесь больше не на что смотреть, – произнес он, и его голос уже не звучал с презрением, он был полон заботы, как крепкая рука, готовая поддержать и спасти.

Молчком они прошли на пляж, где только звезды, казалось, были единственными свидетелями их печали. Ветра почти не было, и море было как зеркало, отражая огни городов и светлое искрение луны. Для Доминики это был первый случай, когда она столкнулась с такой внезапной и безжалостной смертью так близко. Однако, к ее удивлению, она ощущала необычайное спокойствие.

– Не страшно? – ненавязчиво спросил Рич.

– Не особо, – ответила она. – От этого никто не застрахован.

По мере того, как они распивали бутылку вина, Доминика чувствовала, как воцаряется лёгкое тягучее опьянение; оно сквозило сладким теплом в её груди. Казалось, что время замедлило ход, и под действием дурманящего напитка ей вдруг стало казаться, что Ричард вовсе не такой уж и плохой собеседник. Он напрочь забыл о своей главной цели: об Алексе и старшем брате, и теперь концентрировался на их совместном времяпрепровождении.

– Представляешь, если бы люди могли жить вечно? – внезапно выдал Рич.

– Это же здорово! – воскликнула Флинн, воодушевлённая его идеей. – Никаких болезней, все живы и счастливы! Не нужно никого хоронить. На лбу не появится лишних морщинок. Перед тем как представится, не надо будет ходить под себя в туалет, надоедая своим детям и внукам. Если они будут вообще. Не понимаю, почему в фильмах люди так противятся обычно бессмертию.

– Не надоест существование? – с недоумением спросил Рич, будто все его философские построения были сведены к одной простой мысли.

Ника не совсем понимала, к чему клонит этот разговор, но градусы в её крови делали своё дело. Ей нравилось беседовать о глупостях, и она ненароком сняла туфли, оставив их на песке.

– И еще, – продолжала она, обводя взглядом пенящиеся волны, – иногда мне кажется, что люди забывают о настоящем. Мы тратим свои дни на мелкие заботы, страхи и переживания. А кто знает, что нас ждёт впереди?

Она бросила взгляд на Ричарда, который слушал с заинтересованным выражением лица.

– Так ты всё-таки веришь в бессмертие? – с готовностью спросил он.

– Возможно, в каком-то смысле, – ответила она, улыбаясь. – Я думаю, что каждое наше действие, каждое слово остаётся в этом мире. Мы живем через воспоминания, которые оставляем должным образом. Кому может надоесть белый свет? Кстати, так говорила моя бабушка.

– Она была умной бабусей, несмотря на то что носила такие дурацкие платья, – Рич с улыбкой вернулся к словам Ники и, неожиданно для неё, плеснул тёплой морской водой ей на плечо.

– Перестань, – рассмеялась девушка, мгновенно настраивая свои чувства на игру, она еще сильнее плеснула на мужчину.

В ответ Ричард решил отплатить той же монетой, он схватил Флинн за талию и, как будто это было самым естественным делом, затащил в море. Холодные волны накрыли её, оставляя только смех.

Доминика стояла по пояс в воде, радуясь сложившемуся моменту, и, в то же время, её сердце было зацеплено мыслями о бессмертии, о том, как ничто не вечно. Волосы намокли от брызг и повисли на лицо. Глядя в искрящиеся глаза Флинн, Де Ла Мар с осторожностью убрал навалившуюся прядь, соблазнительно угрожая ей поцелуем. В его голове уже крутился план незабываемой ночи, но Доминика вдруг, словно пробуждённая от предвестника опасности, резко вышла на берег.

– Даже не думай об этом, – предупредила она, её голос звучал строго, но в нем проскальзывало и нервное напряжение. – Со мной не прокатит вся эта спровоцированная романтическая ерунда.

Внутри неё разгоралась злость. Что он подумал о себе? Как же она могла позволить себе быть уязвимой перед такой натурой? Всё это происходило слишком быстро, и она осознала, что погрузилась в иллюзии, созданные алкоголем.

– Я и не собирался, но сама обстановка намекала на близость, – крикнул Де Ла Мар вслед уходящей девушке, его голос был полон раздражения. – Почему бы и нет? Ты все равно до конца своих дней останешься одна с таким-то характером.

– Да пошёл ты! – выкрикнула Доминика, показывая ему средний палец. – Не тебе судить.

– Постой, Ник, – он поспешил за ней. – Куда ты?

– Спасать свою сестру от такого же Дон Жуана! – сердито бросила Флинн, не замедляя шаг.

Старшая Флинн, молча, рыскала по парку в поисках Алексы, с каждой секундой усиливая тревогу в своей груди. Ричард не отставал, но при этом сохранял дистанцию, понимая, что сейчас ей не до шуток. Вскоре взор старшей сестры наткнулся на Лисичку, которая сидела на колесе обозрения рядом с Робертом. Её ухажёр, явно намереваясь приблизиться, наклонившись ещё ближе к губам Алексы.

Доминика достала телефон, но в состоянии эмоционального накала он выскочил из её рук и с глухим стуком приземлился на асфальт, став осколками.

– Возьми мой, – Ричард, заметив её панику, протянул трубку.

Не раздумывая, Доминика набрала номер Алексы и закричала как можно громче:

– Бегом, отошла от него и быстро спускайся ко мне!

Её голос дрожал от злости, и, словно на прощание, она выпустила телефон Ричарда из рук, добавив наигранным тоном:

– Ой.

Де Ла Мар только тихо хихикал над её попыткой насолить ему, не веря, что взрослая дама ведёт себя как капризная девочка.

– Я куплю новый, не переживай, – усмехнулся он, наблюдая за её взвинченным настроением и осознавая, что этот вечер обернулся для них обоих совершенно иначе, чем он ожидал.

***

В отсутствие Доминики, когда та была погружена в работу и занята повседневными заботами, Алекса находила утешение в тайных встречах с Робертом, которые напоминали ей, чудесна. Нежные щёчки омывало тепло дневного солнца, когда они сидели на берегу моря; волны нежно катились к ногам, как будто сами стремились быть ближе к ним.

Роберт, смущённый и деликатный, осторожно прикоснулся к талии девушки, обняв её в крепких безмолвных объятиях. Это было чуть больше, чем просто дружеский жест – он хотел, чтобы она всегда чувствовала себя в безопасности и уюте. Алекса не могла не ответить на его ласку, прислонившись головой к его плечу, и на миг все тревоги ушли прочь, уступив место легкости и радости, которые они приносили друг другу.

– Леся, может, сходим сегодня в кино? – предложил он, в его голосе проскальзывал легкий налет надежды.

– Нет, Ника не позволит, – ответила Алекса с печалью, не отрываясь от его тепла. – Снова нужно будет вымаливать свидания с тобой.

Она мягко вздохнула, опустив взгляд на песок, который плавно стекал между её пальцами, словно время, ускользающее из рук. В этот момент она положила голову на плечо Роберта, доверительно закрывая глаза, словно желая сохранить этот момент навсегда.

– Давай лучше поужинаем на вашей территории. Она не оставит меня одну. Нике придется пойти на моих условиях, сколько можно уже подчиняться ей, – произнесла она с лёгкой горечью, но в сердце её сверкал огонёк надежды.

– Я поддержу тебя, как смогу, – сказал он тихо, его голос звучал как обещание, которое слегка тронуло Алексу. – Ты заслуживаешь своей свободы, и я уверен, что Ника поймет.

С каждым порывом ветра, застывшим в воздухе, обременённым свежим запахом набегающих волн, Алекса почувствовала, что находит в Роберте не просто поддержку, но истинного партнера и друга. И хотя она не могла отделаться от мыслей о Доминике и сложных отношениях с ней, в эти мгновения на берегу моря все казалось гораздо проще и яснее.

На пороге их дома Алекса почувствовала, что пришло время открытого разговора с сестрой.

– Да сколько можно? – вскрикнула Доминика, пересекая комнату с недовольным выражением на лице. – Пообщались и хватит. Эти парни не внушают мне доверия. Ощущение, что они не от мира всего, особенно твой ненаглядный Роберт. Пора завязывать с этой романтикой, тебе не кажется?

Алекса, чувствуя, как внутри её закипает необузданная страсть к Роберту, не могла сдержать эмоций. Она бросила подушку на диван со злостью, и её голос взорвался в тишине комнаты:

– Нет! Мне он нравится, безумно. Почему ты такая противная? Я никогда ни с кем не встречалась, и знаешь почему? Потому что ты не разрешала! То слишком молодой, то серьга в ухе, то по статусу не подходит. Тебе вечно не угодишь!

Разрываясь от чувств, Алекса упала на диван и зарыдала. Легко было понять, почему она чувствовала себя так. Доминика снова злилась – её сестра раз за разом устраивала истерики, и она сама не понимала, как всё это превратилось в такой абсурд.

В голове Ники пронеслась мысль, что, возможно, она и правда перегибает палку в своих попытках защитить сестру. Все мысли о фамилии Де Ла Мар и словах Ричарда о том, что она мешает личному счастью Алексы, терзали её сознание. После долгого внутреннего осмысления, она почувствовала, как запирается в себе. Пригубив вина, Ника выдавила из себя:

– Ладно. Иди, собирайся, но учти, если я, хоть что-то найду в их поведении подозрительное, – рассерженно сказала она, угрожая пальцем. – В этот же момент все закончится.

– Объясни мне, как ты можешь делать выводы о них, ничего при этом не зная? Мы должны полагаться только на твою интуицию. Самой не смешно? – выпалила Алекса, пытаясь смахнуть слёзы с лица. – Я могу просто убежать из дома и жить в свое удовольствие!

– Действительно? – подняла бровь Доминика, скрестив руки на груди. – Беги. Конечно, зачем тебе слушаться меня? Ты же всё прекрасно знаешь сама. Непременно нужно сообщить папе, он будет очень рад услышать, что тебе совершенно плевать на нашу семью. Спасибо тебе за все! Зря я лишилась юношества, заботясь о вас с отцом. Время, которое я могла бы потратить на то, чтобы наслаждаться жизнью, я потратила на вас.

Восклицания сестры подобно острию пронзали сердце Алексы. Ощущая вину, она прервала разговор, боясь, что с каждым словом их отношения лишь ухудшаются. Ника искренне не понимала, что делает не так. Почему забота о сестре превратилась в трудный разговор с обвинениями и капризами? Она взяла бутылку вина и вышла во двор, чтобы уединиться и успокоиться.

Оставшись одна, со временем Леся стала успокаиваться, а здравый смысл постепенно подавлял её эмоции. Она вспомнила моменты из детства, когда сестра старалась защитить её от ночных страхов, укрывала трусишку одеялом и оставалась с ней до утра. Вспоминая о том, как Ника постоянно работала, она ощутила стыд за свои капризы. В то время как Доминика старалась обеспечить им идеальные условия жизни, Алекса с лёгкостью проводила дни, не задумываясь о своих обязанностях.

Лисичке стало невыносимо. Теперь у неё была возможность создать свою собственную семью и оставить позади все ранее накопившиеся обиды. Она подошла к сестре и, что есть сил, обняла её, прошептав:

– Я тебя люблю. Ты самое дорогое, что у меня есть. Но умоляю, доверься мне. Роберт действительно мне очень нравится. Обещаю, что пока ты не удостоверишься, я не буду делать глупости. Клянусь. Общение будет только под твоим надзором, как бы глупо это ни звучало, – слегка усмехнулась Лисичка на последней фразе, чувствуя, что эта уверенность должна хоть как-то облегчить напряжение между ними.

Доминика обняла сестру, её холодные от расстройства ладошки оттаяли под теплом любви сестры. Флинн ощутила, что слова Алексы пробились сквозь её стену недовольства, и сердце на миг смягчилось. С мыслью о том, что, возможно, это её шанс увидеть жизнь сестры с другой стороны, она нахмурила брови, но сделала шаг навстречу.

– Всё, заканчиваем с соплями. Начинаем усердно марафетиться, не будем заставлять его ждать, хотя мне крайне неохотно сталкиваться с его братом, – проговорила она,

Сконцентрировавшись на планах, они обе начали понимать, что это не просто диалог, а их возможность построить доверительные и крепкие отношения, обретая при этом новые грани их сестерской любви.

***

Переступив порог владений Де Ла Мар, Ника ощутила, как по её телу пробежали мурашки. Мрачные оттенки помещения – темно-синие стены и строгие линии мебели – навевали на неё тревогу, придавая всему этому антуражу некую зловещую атмосферу. Она глубоко вздохнула и, собравшись с силами, вошла в гостиную, где сразу наткнулась на грамотно организованный стол, аккуратно накрытый на две персоны. В голове мелькнула мысль о том, что, похоже, Роберт не ожидал, что придут обе сестры, потому что, задав пару неловких вопросов о погоде, он быстро принялся за дело, стараясь не поставить Нику в глупое положение.

На её удивление, Ричард отсутствовал во время ужина – возможно, его параллельный интерес к Алексе оказался менее значимым, чем она думала. Ника наблюдала за Робертом: тот был мил, услужлив и внимателен к обеим гостьям. Ужин, который он приготовил, словно был приглашением к знакомству с его увлеченной натурой, и Ника не могла не заметить, насколько уверенно он двигался по кухне.

Постепенно ощущение неуместности становилось всё сильнее. Доминика решила, что не стоит затрачивать время впустую. Она, вооружившись бокалом вина, вышла на балкон. Открывающийся вид вызывал восхищение: солнце медленно опускалось за горизонт, рассекая небосвод на оранжевые и лиловые полосы, природа готовилась к ночи. Цветы, словно спящие красавицы, постепенно сворачивали свои бутоны, а легкий шепот ветра приглушал звуки жизнерадостных птичьих голосов.

Скоро Ника, спустив взгляд, заметила силуэт Ричарда, который комфортно шел в дом. Тихая обстановка открытой мансарды навевала на неё игривое настроение. В голове всплыло воспоминание о театральной постановке «Ромео и Джульетта», и она, не раздумывая, принялась цитировать отрывок из пьесы:

– "Лишь это имя мне желает зла. Ты б был собой, не будучи Монтекки."

Прикрыв ладонью лоб и задрав голову, она одним глазком взглянула на реакцию Ричарда. Её идея быстро заинтересовала парня, и он стал внимательно всматриваться в её представление.

– "Что есть Монтекки? Разве так зовут лицо и плечи, ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имен? Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. Ромео под любым названьем был бы тем верхом совершенств, какой он есть. Зовись иначе как-нибудь, Ромео, и всю меня бери тогда взамен!" – с ярким выражением она завершила свою короткую тираду.

Опустив подбородок и изобразив немыслимую боль, она почувствовала, что играет в новую роль. Рич, уловив её настроение, не заставил себя долго ждать и тут же подхватил тему:

– "О, по рукам! Теперь я твой избранник! Я новое крещение приму, чтоб только называться по-другому."

После этой фразы Ника развернулась к нему спиной, облокотившись о перила, и продолжила, игриво паясничая:

– "Кто это проникает в темноте в мои мечты заветные?"

И в этот момент, как будто сама судьба решила вмешаться в их маленькую сцену, шаткая конструкция не выдержала её движений. Ника, не ожидая этого сама, полетела вниз вместе с перилами. Визг раздался на всю округу, но к счастью, Ричард оказался рядом как никогда – его руки стремительно поймали её тело.

– За актерское мастерство тебе троячка с натяжкой, – произнес он с привычным саркастическим оттенком в голосе. – Поздравляю, тебя не расплющило об асфальт. Ты по-прежнему в форме человека, а не блинчика.

– Что? – от внезапного падения у Ники заложило уши.

– Хреновая из тебя Джульетта вышла, говорю я.

– Зато ты прекрасно вписался в роль Ромео, – подметила Ника, восстанавливаясь после падения и, наконец, осознавая, что всё прошло благополучно.

– Даже так. Ну, тогда по закону жанра в этом месте должен быть поцелуй, – Ричард загадочно улыбнулся, приподняв уголки губ.

– Ты опять начинаешь? Давай, не переигрывай, и поставь меня на землю, – в голосе Ники звучала уверенность, будто она уже знала, какой он упрямый.

– А жаль, второй раз облом, – произнес он, всё же выполняя её просьбу. – "И нет печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте."

Ричард, вернувшись в свои владения, с каждым шагом все более настойчиво ощущал, что сегодня его день был не таким, как обычно. Он был приятно удивлён, когда в гостиной обнаружил нежданную гостю – Алексу. Пододвинув стул, он расположился рядом с ней. Его глаза, полные игривого блеска, прочитали в глазах Лисички тот смущённый восторг, который так радовал его. Он невольно протянул ей розу.

Алекса застеснялась, её щёки окрасились в яркий румянец, и она с трудом попыталась скрыть свои чувства. Смущение только подчеркивало её юность и искреннюю реакцию на романтический жест. Осторожно взяв цветок, она тут же положила его на стол, как будто пытаясь скрыть его от наблюдательных глаз Роберта, который в этот момент, как истинный джентльмен, предложил девушке вазу и сделал вид, что ничего не произошло.

Младший Де Ла Мар, зная своего старшего брата слишком хорошо, оставался внешне спокойным. За годы совместного проживания он выучил наизусть все заскоки Ричарда и всегда был готов к его появлениям. Плюс его уверенность в своих чувствах к Алексe укрепляла его позицию. Он верил в то, что его отношение вызывает в ней намного больше доверия, чем шалости Ричарда.

Алекса, между тем, буквально трепетала, когда находилась рядом с Робертом. Её доверие к нему было искренним, но и магнетизм Ричарда трудно было игнорировать. Оба брата были красавцами, и каждое из их ухаживание оставляла её в замешательстве, что только подогревало накал отношений между ними.

– Дорогой мой братик, а почему ты не предупредил меня об ужине? – произнёс Ричард, зажимая губы в тонкой линии, открывая мучительное напряжение, растущее между ними.

Злость сквозила в его голосе, обрамлённом насмешкой. С недавнего времени атмосфера между братьями стала натянутой. Рич, ожидавший, что с возвращением Роберта жизнь станет игривой и беззаботной, увидел, как его ожидания разбились о реалии после встречи с Алексой. Роберт стал встающим препятствием для Ричарда; брат не доверял сердечным делам. Старшему брату хотелось доказать свою силу, свою значимость, но в душе его терзала неуверенность.

– Я не хотел тебя отвлекать от дел, брат, – спокойный ответ Роберта был как холодный душ.

Ричард только стиснул челюсти, не желая сдаваться. Напряжение, расползающееся между ними, вызывало внутренние противоречия, когда оно заходило уже слишком далеко. Каждый из них готов был сразиться за внимание красавицы, но каждый по-своему. Ричарду, казалось, нужно было не только завоевать внимание Алексы, но и удостовериться в своей власти над ситуацией.

Тем временем, вошедшая Доминика прервала молчание:

– Так, ребята, нам пора домой. Мне завтра на работу, – заявила она, поглядывая на сестру с неподдельной строгостью.

Алекса понимала Нику с полуслова и, вздохнув, беспрекословно сложила столовые приборы, не желая оставлять своё настроение в тени общей напряженной обстановки. Ричард, глядя на поведение Роберта и увидев, как тот подменяет его шутки и ухаживания, снова накалялся, не в силах при этом понять, что на самом деле хочет брат от Алексы. Чистосердечной любви или просто удовлетворения своих капризов – он все еще не мог решить.

На этот раз Рич не стал вмешиваться в отношения Флинн и позволил девушкам уйти с миром. Роберт, решив воспользоваться моментом, чуть ли не расплывался в комплиментах, провожая их. Он намекал на следующее мероприятие – совместный поход в кино, стараясь сделать это так, чтобы успокоить внутреннюю напряженность.

Ника, среди всего этого хаоса и неподдельных долговременных чувств, не могла скрыть суровый вид своего лица. Она потянула сестру за руку, и они вышли на улицу. Пройдя несколько шагов по тропинке, Алекса чувствовала, как тени домов и вечерний свет накрывают её.

В последние недели привычная рутина изматывала Нику. Обыденные дни казались однообразными, как строчки чёрно-белых страниц без вдохновения. Поэтому, решив прогуляться пешком, она надеялась освежить не только тело, но и душу.

Рядом шла Алекса. Девушка, несмотря на облачное небо, с любопытством оглядывалась на Де Ла Мар, ловя на себе восхищённые взгляды парней. Её рыжие волосы развевались на ветру, и обаяние распирало её юную натуру.

– Хорош уже! – весело прикрикнула Доминика, отвлекая её от нескончаемых кокетливых переплетений взглядов. – Посмотри, какая славная погода, полный штиль – жить хочется!

Ника, уставшая от непривычных высоких каблуков, нахмурила брови и, наконец, сняла туфли, она вздохнула свободнее, и, взяв сестру за руку, отправилась на неторопливую прогулку по знакомым улицам.

– Знаешь, мне стало стыдно. Я три дня не видела папочку, – воодушевлённый тон Лисы сменился на тоску. – Так же нельзя. Он, наверное, обижается.

– А когда тебе? – подколола её Доминика, с легким подтекстом показывая, что её собственное сердце занято другими чувствами. – Зеленые глаза оказываются дороже!

– Разве это чувство отчего-то зависит? Она либо есть, либо его нет! – Алекса вновь вспомнила о Роберте, парне, чья таинственность завораживала.

На мгновение говорившие девушки погрузились в воспоминания, унося их к детству, когда они сплетали волшебные истории о жизни, полной радости и счастья.

– Так всегда мамочка говорила, – затянула Ника, в голосе её зазвучала печаль. – Она души не чаяла в нашей семье и ежедневно говорила отцу, что каждая минута, проведённая с ним, – счастье.

Слезы почти накатывались на глаза Алексы, но она быстро отвернулась, чтобы не смущать сестру.

– Я так же готова говорить Роби. Что если он мой подарок судьбы? Мы поженимся, у нас будут дети, я уверена, что стану хорошей мамой. Мы будем приезжать к тебе и твоему мужу в гости, будем путешествовать все вместе, ходить в походы! – Лисичка мечтала, её воображение рисовало идеальный мир, далекий от реальности.

– Это же хорошо! – ласково ответила Доминика, стараясь не разбить её хрупкие надежды.

Проходя по пустынной улице, они обе ощутили паранойю: Доминика оборачивалась, словно предчувствуя опасность. Город, казавшийся спокойным и захватывающим, вдруг дарил зловещие ощущения.

В это время, где-то неподалёку, между братьями Де Ла Мар разверзся накал страстей.

– Ричард, она тянется ко мне, а не к тебе! – сказал Роберт, в его голосе звучала решимость.

– Ты не оставляешь мне шансов, – безмятежным тоном возразил Ричард, закуривая сигару. – Раз ты так уверен в своей победе, оставь меня с ней наедине или боишься?

– Ничего я не боюсь, – ответил брат, но в его тоне послышался тревожный налёт. – В этой ситуации для тебя это просто спорт, а я действительно испытываю к ней чувства.

Роберт окинул комнату тревожным взглядом и бросился к окну, услышав посторонний шорох.

– Ричард, позволь, мы позже продолжим эту тему. Что-то мне не спокойно. Зря мы их не проводили, – не дождавшись ответа, он исчез.

Тем временем, девчонки почти достигли дома, когда путь их преградил последний ночной бар. Его репутация предшествовала этому месту: здесь вечно веял запах дешёвого алкоголя и бранной лексики.

Из дверей, едва удерживаясь на ногах, вывалился пьяный мужчина с коренастым телосложением.

– Я же тебе говорил, девчонки сами найдутся! – громогласно орал он своим дружкам.

Доминика, инстинктивно прижав к себе сестру, прибавила шаг, стараясь оставить их позади. Однако толпа с каждых сторон не унималась, решая, что вечер с двумя красавицами станет прекрасным завершением ночи.

– Эй, малышка! – позвал один из пьяниц, прерывая её мысль о спокойствии. Его взгляд, налитый алкоголем, расползался вокруг, как волны, желая охватить их обе.

В этот миг, как по волшебству времени, Ника решительно открыла сумочку и резко, с точностью в движениях, брызнула газовым баллончиком прямо в лицо хулигану. Время замерло, как будто ночь сама ожидала, чтобы раскрыть карты.

– Бежим! – крикнула она, и, схватив Алексу за руку, обе девушки помчались с полной силой.

Но страх и паника забирали скорость, и Алекса слишком медленно передвигала ногами, что заставляло Доминику постоянно тянуть её за собой, так как с трудом она могла справляться с этими эмоциями. Еще в босые ноги постоянно впивались камни.

Пьяные мужчины, незамедлительно поняв, что девушки решили сбежать, устремились за ними, выкрикивая угрозы, что обрывали тишину и наполняли ночь страхом.

– Беги, быстрее! – прерывисто выкрикнула Ника, когда заметила старый заброшенный дом, на который они внезапно свернули.

Это укрытие казалось безопасным вариантом. Вскоре после того как они взобрались по хрупкой лестнице на второй этаж, их дыхания смешались.

– Сиди тихо, я сейчас вернусь, – произнесла Доминика, ощущая, что должна защитить сестру.

– Куда ты? – спросила Алекса, живот её сжимался от страха и волнения.

– Посмотрю, куда они пошли.

Лисичка дрожала от паники, находясь в заброшенном доме. Сердце её бешено колотилось, а мысли метались от паники до чувства полного оцепенения. Она молила сестру не оставлять её одну, хотя в глубине души знала, что Доминика не послушает. Её сестра была той твердой опорой, которая всегда успокаивала Лису, даже в самые тяжелые моменты.

– Всё будет хорошо, – уверенно произнесла Ника, обняв её и смотря прямо в темноту.

Вдруг Алекса услышала приглушенный шорох, её сердце замерло. В следующий миг чья-то большая рука закрыла ей рот. Страх сковал её. Лиса хотела закричать, но голос застрял где-то в горле, как испуганный зверь. В этот момент сгустилась тьма, и тело залилось надеждой знакомого тепла – это был голос Роберта.

– Успокойся, никто не причинит тебе вреда, – произнес он, открывая ладонь.

Лиса, ощутив прилив облегчения, бросилась в объятия Роберта.

В это время Доминика, бродя по дряхлому помещению, искала своих обидчиков, её сердце сжималось от желания уберечь сестру и себя. Она собирала все силы на мысль, что должна справиться с любой угрозой.

Сжавшись в угол, она вдруг услышала голос из-за спины:

– Попалась!

Мужчина схватил её за талию, его уверенность была пугающей. В тот момент Доминика ощутила, как страх ударил в лёгкие.

– А я не просто за сигареткой пришёл, красавица, – произнёс он с наглым ухмылкой.

Сжав зубы, девушка дотянулась до старой доски, зажатой частью конструкции, и, собрав всё мужество, попыталась ударить незнакомца. Но пьяный молодой человек оказался далеко не слабаком – он ловко скрутил её запястья одной рукой, и в одиночку она не могла справиться с его натиском, а вторая ладонь проникла под кофту.

Лицо Ники искажалось от ужаса. Никогда прежде никто не домогался её. Этот момент казался самым страшным из всех. В глазах Ники блистали слёзы, каждая капля – это её беззащитность. Флинн пыталась вывернуться, но силы иссякали, и, казалось, выхода нет.

Вдруг, как гром среди ясного неба, наглец отлетел в сторону, и в проеме появился Ричард. Его силуэт был подобен тому, что можно увидеть в самых смелых снах, когда спасение приходит именно в нужный момент.

Он подлетел к поддатому мужчине с такой скоростью, что тот даже не успел понять, что происходит. Ричард схватил его за руку и безжалостно перегнул через колено.

Глухой треск, словно выстрел, раздался в комнате, и Ника, почувствовав внезапный прилив тошноты, отвернула голову в сторону. Её взор не смог зафиксировать момент, как Роберт оттащил брата от пьяного хулигана, чьи крики сливались с тишиной.

Крики боли раздавались, как эхо безысходности, но Ричард остановил их, отведя мужчину в сторону. В его взгляде была такая решимость, что тот, наконец, затих, а затем, как ни в чем не бывало, выбрался из помещения, оставив за собой тень позора.

Доминика сидела в углу, оцепеневшая от ужаса, но с каким-то светом надежды в глазах. Её сердце колотилось от облегчения и от пугливой мысли о неожиданном появлении братьев Де Ла Мар.

Ричард протянул руку Нике и сделал шаг вперёд, чтобы помочь ей подняться. Но девушка, не веря собственным чувствам, смотрела на него с недоверием, она не знала, как реагировать на явление, что должно было стать защитой.

Все же Ника подала ему ладонь и вдруг оказалась в его объятиях. Она не успела толком осознать, как его сильные руки подхватили её.

– Не бойся, – прошептал он на ухо, прижимая девушку к себе, как будто хотел растворить все страхи в её сердце.

В этом прикосновении было много нежности. Доминика уткнулась в плечо Рича. На мгновение её страхи укрылись под защитой – она забыла всё, что происходило, и лишь чувствовала тепло, исходящее от его тела. Но, будто вернувшись с небес на Землю, она резко отстранилась, напугавшись своей смелости.

Алекса проявила визит вежливости и пригласила своих спасителей на чай. Её доброта и желание поблагодарить были выше её страхов.

" Мы, видимо, никогда с ними не расстанемся," – подумала Ника, ощущая, как их совместные переживания, хоть и ужасные, сформировали некую уникальную связь. —" Так и будем из дома в дом ходить."

Когда они вернулись в свои владения, Доминика первым делом бросилась в душ. Теплая вода хлестала по телу и смывала с неё воспоминания о пережитом кошмаре. Каждая капля, стекающая по коже, делала её немного спокойнее, глуша страх и обиду вечера.

Тем временем Роберт задержался на месте происшествия, решая выяснить личности наглецов. Он не мог оставить без внимания подобное поведение, его ответственность как защитника своих близких не позволяла ему отойти в сторону. Ричард же, оказавшись на седьмом небе от счастья, почувствовал, что перед ним открывается уникальная возможность провести время с Алексой наедине.

Наконец тишина заполнила комнату, Лисичка, нервничая, заварила чай, буквально содрогаясь от волнения при мысли о Ричарде. Её руки слегка дрожали, так как находиться наедине с юношей, который был настойчив, казалось ей одновременно и радостным, и пугающим. Закончив заварку, она поставила поднос с угощениями на стол и села напротив Де Ла Мара. Когда их взгляды встретились, она почувствовала, как краснеет от его изучающего взора.

– Как дела? – попытался начать разговор Ричард, и, хотя вопрос был простым, он звучал глупо.

Алекса поморщилась, не зная, что ответить, и пожала плечами. Напряжение в комнате настало так сильно, что она решила удалиться на кухню под предлогом, что забыла сахар. Но Ричарду это не понравилось, он подхватил её за руку, останавливая.

– Я тебе нравлюсь? – поинтересовался он, не отводя взгляда.

– Нет. Хотя, не знаю, – замялась Лисичка. – Ты очень красивый, но Роберт близок мне и дорог.

Улыбка Ричарда стала более настойчивой.

– У меня есть возможность убедить тебя в обратном?

Алекса, хотя и кривя душой, не пыталась вырвать свою ладонь из его крепкой хватки. Она смущалась, но ощущала одновременно симпатию.

В этот момент судьба решила вмешаться. Ника, вошедшая в комнату, мгновенно прервала их разговор подзатыльником Ричарду.

– Чего ещё удумал? – прикрикнула она. – Неугомонный ты!

Алекса, освободившись от его хватки, устыдилась и опустила взгляд. Доминика, видя смятение сестры, вывела её в коридор.

– Ты-то куда? Ричард не стоит и гроша. Ты сделаешь Роберту больно своими опрометчивыми поступками.

– Прости, прости меня, – умоляла Алекса, глаза её наполнялись слезами. – Пожалуйста, не говори об этом Роби!

– А разве надо говорить ему об этом? Ты не маленькая девочка, возьми себя в руки.

Лисичка искренне переживала за свои отношения с младшим представителем семьи Де Ла Мар. Все её мысли кружились вокруг возможности потерять что-то важное, и она покинула комнату, закрывшись в своей спальне.

Тем временем, на крыльце Ника вышла покурить, чтобы развеять тревожащие мысли. Она никак не могла выкинуть из головы жуткие события, произошедшие в заброшенном доме. Её семья была известна во всем городе – они стояли на втором месте после мэра. Стало понятно, что эти парни были залетными и, по всей видимости, окончательно пьяными. Их смелость и дерзость поразили Нику, и ей стало не по себе от мысли о том, чтобы могло произойти, не появившись Де Ла Мар.

– Почему ты препятствуешь моим отношениям с Лисичкой? – неожиданно вымолвил Ричард, появившись в проеме двери.

Доминика вздрогнула от внезапного вторжения и уронила сигарету на пол. Пепел рассыпался, как её мысли в этот момент, не успевшие собраться в чёткий ответ.

– Отключи бесшумный режим, иначе меня удар хватит, – сделала она замечание, глядя на него с отсутствующим вниманием. – Надо учиться отличать хорошее от плохого, когда тебе перевалило за двадцатку.

– Почему ты думаешь, что именно я плохой? – он встретил её холодный взгляд прямым спрашивающим взглядом.

– Внутренний голос подсказывает, – ответила она, расправив плечи. – Человек, который хочет счастья своему близкому, не толкнет на грех. А ты словно посланник сатаны, пытаешься проникнуть в чужую голову и найти там изъяны.

Ричард усмехнулся в ответ на её прямоту, ему нравилось независимое мнение. Он поставил бутылку вина и разлил по бокалам, будто не замечая напряжения в воздухе.

– Ты хочешь поговорить об этом? – поинтересовалась Ника, накапливая в горле желание выразить свои чувства.

– Конечно, – произнес он с загадочной улыбкой.

Флинн достала плед со старого стула и, завернувшись в него, удобно расположилась на ступеньках, прислонившись к балке крыльца. Ветер нежно колыхал её волосы.

– Но ты же сама видишь, что Алекса не ровно ко мне дышит? – продолжил Ричард, ловко переходя на очевидное. – Значит, у неё есть сомнения на счет моего брата, верно?

– Не там копаешь. Начнем с главного, – взглянула на него Доминика с укоризной. – У неё никогда не было большого общения с противоположным полом. В твоем случае тебе везет лишь из-за смазливой мордашки, на которую ей сложно не реагировать. Твои бесконечные подкаты сбивают девочку с толку, когда у неё и так нет времени на Роберта.

Она обновила бокал с вином, так как начала замерзать под вечер и Ричард аккуратно подоткнул плед под её ноги, делая мелкие жесты заботы.

– Заметь, в своих отношениях она не может разобраться из-за твоего контроля. Ты запрещаешь ей всё на свете. Почему?

– Ты еще спрашиваешь? – её голос немного повысился, как будто временные рамки внутри сжимались от недовольства. – Лисичка не может сделать шагу без моих советов, как огонь без кислорода. Она комнатная, как и её цветочки. Ничего не знает о реальной жизни. У тебя ведь тоже есть брат. Разве ты не беспокоишься за него? Разве тебе наплевать на его будущее?

– Нет, конечно. Могу тебя заверить, что рядом с ним с Лисичкой ничего не случится, он жизнь положит к её ногам, если этого потребует ситуация, – уверенно ответил Ричард. – Ослабь лямку, перестань душить её своей избыточной любовью.

Доминика не хотела мириться с его словами, но и отклонять доводы, приведенные Де Ла Мар, было бы глупо. Ощущение вины перемешивалось с гордостью, и её чувства стремились в разные стороны.

– Зачем ты пытаешься задеть меня за живое? – вновь закурила она, пристально глядя на парня.

– Хочу понять твою логику, – твердо заявил он, не отводя взгляда.

– Боже, – Ника рассмеялась, как будто его слова были игривой шуткой. – Почему мужчины думают, что вокруг них находятся одни дуры? Ты действительно думаешь, что я совсем не понимаю, для чего ты откровенничаешь? Тебе, как никому другому, выгодно оградить Алексу от моего контроля. Скажи, честно, вы поспорили на неё?

– Нет, – он отвел взгляд в сторону, и в его тоне прозвучала нотка бессилия.

– Прям трагедия в духе Шекспира, – усмехнулась она. – Ричард, я так понимаю, что ты увлекся моей сестрой, чтобы доказать свое превосходство перед братом, и тебя жаба душит, что он остается в приоритете. Вот ты и крутится как уж на сковородке. Твой психологический план с треском провалился. Можешь оставить свои попытки лезть в мою душу, её там нет.

– Ну-ну. Как же, – он прищурился, в голосе его проскользнула злоба. – Что ж ты тогда так отчаянно прикладываешь усилия оградить Лесю от нас?

– Долг перед семьей. Не более и не пытайся через элементарное чувство обязанностей привить мне ложные понятия, – отрезала Ника, её голос стал холодным, как зимний вечер.

– Сама уверенность. Посмотрим, детка, как карты лягут дальше. Под чью дудочку станцует публика, – прорычал Ричард, его интонация наводила на мысль, что он считал, что всё это просто игра, и его ход будет решающим.

– Черт с публикой! Завтра же прием у мэра, – неожиданно вспомнила Доминика и зависла на месте.

– И что, у тебя нет пропуска? – спровоцировал он её, его губы искривились в ухмылке.

Она сбросила с себя теплое одеяние и, как стрела, помчалась в дом. Она не ощущала себя в безопасности рядом с Ричардом, чья наглость начинала её напрягать. Было одно, что она точно знала – у неё есть свои принципы, свое пространство, и никто не осмелится пересекать ту черту. Ричард пытался заставить её взглянуть на ситуацию с другой стороны, но, чем настойчивее он это делал, тем крепче она сжимала свои границы.

Роберт и Алекса уединились в комнате, их губы встретились в нежном поцелуе, когда дверь резко распахнулась. Старшая сестра ворвалась в покои Лисички так, будто была ураганом. Роберт, как щенок, отскочил от Лисички и покраснел от стыда, его неловкость не оставалась незамеченной. Он не любил выставлять свои чувства напоказ, особенно перед чужими людьми.

– Стучать не учили? – невзначай вырвалось из его уст, он попытался восстановить своё достоинство.

– В своём доме – нет, – уточнила Доминика, её голос звучал как приговор.

Ника, чувствуя ещё напряжение в воздухе после нежного момента, резюмировала ситуацию, попросив избавиться от гостей на время – время было позднее, а завтрашний день обещал быть сложным. Она готовилась к встрече с инвесторами, а в обеденный перерыв собиралась заскочить в бутик, чтобы выглядеть соответствующе своему статусу.

Алекса сложила ладошки, как будто читая молитву, а Ника мгновенно поняла: сестра просила ещё немного уединения. Заставив спугнуть их первый поцелуй, она немного чувствовала себя виноватой. Покорно закрыв дверь, она направилась к старшему Де Ла Мар.

– Тебе были не рады? – усмехнулся он, словно посмеиваясь над всей ситуацией.

– Типа того, – пробормотала Флинн, взглянув на пустую бутылку вина.

За последнее время Доминика поняла, что крепкие напитки легче сносили её голову, в то время как в баре ничего другого не было.

– В нашем доме есть элитное вино, хочешь, можем попробовать? – спросил Ричард, его голос звучал дружелюбно.

– Поехали, – тяжело выдохнула она. – Посиделки родственников так быстро не закончатся. Уверен? Они там целуются.

Ричард слегка разозлился, но не подал виду. По приезду он быстро накрыл стол, они обустроились на берегу моря; морской воздух делал вечер ещё более волшебным. В отличие от Алексы, у Рича было множество вопросов для Ники, и он чувствовал, что сейчас как раз подходящий момент.

– Что за странная история о твоих ночных кошмарах?

– Ничего особенного. Подростковое, – отмахнулась она. – Психолог грамотно промыл мой мозг, и теперь практически ничего не помню.

Она хотела бы вспомнить то, чего так долго боялась, но старание было напрасным – доктор прекрасно справился с задачей, и от дурных воспоминаний не осталось ни следа.

– Я могу попробовать гипноз, – с ноткой гордости произнес Де Ла Мар, – у меня есть некий опыт в этом.

Ника сначала серьезно посмотрела в его глаза, но вскоре не удержалась и начала смеяться во весь голос.

– Что? – он чопорно посмотрел на неё.

– Да ты у нас экстрасенс!? – снова залилась смехом она. – Все, все, я молчу. Начинайте сеанс, мастер.

Ричард, слегка смущенный, уверенно прислонил руки к её вискам, пытаясь сосредоточиться, но единственное, что его беспокоило, – это её губы. Самая первая мысль об этом была слишком соблазнительной, но он стеснялся.

– Как успехи? – прошептала она, приоткрыв один глаз.

– Пустота, – сказал он серьезно. – Интересно, что там наши голубки делают?

Она закинула голову назад, фыркнув от смеха.

– Ой, да успокойся ты. Целуются, пока губы не опухнут. У тебя нет шансов, – подлила Ника ещё вина. – Столько дел завтра, а я сижу и усом не дую. Кстати, могу тебя отвлечь; на заднем дворе стоит заброшенный бассейн, нужно найти ремонтников и организовать зону отдыха.

– Причем тут я? – усмехнулся Ричард.

– Проведём время за ремонтом, и ты поймёшь, что ты Лисички не нужен.

– Возможно, – он взглянул на неё с недоумением. – Я смотрю, ты подстыла к нашей семейке?

– Нет, просто слегка пьяненькая, пора домой.

– Хочешь, оставайся, у меня ещё много вина, – подметил он, его голос звучал на грани игривого вызова.

– Боюсь, на утро у меня не окажется столько аспирина.

Доминика попыталась встать, но ноги подкосились, и она вновь оказалась на руках Ричарда.

– Что, и сейчас не слишком романтично для поцелуя? – ласково прошептал он, сводя её в заблуждение своей ухмылкой.

– Тебе это не дает покоя, я смотрю… Смысл? Просто переспать для галочки в твоем списке? Я не хочу так. Между людьми должны быть чувства, но если тебя это успокоит, – Ник, не дождавшись ответа, взяла его за руку и повела в спальню.

Ричард не мог поверить своим глазам: слишком легко, слишком быстро всё развивалось. Когда Ника скинула майку, алкоголь взял свое. Всю ночь он поддерживал Флинн, держал волосы, когда она чувствовала себя неудобно.

Утром Доминика проснулась, уютно устроившись в объятиях Ричарда. Нежное утреннее солнце пробивалось сквозь занавески. Ещё не успев окончательно проснуться, Ричард, уловив её движение, нежно поцеловал её в щечку.

– Так, начнем с главного, – произнесла Ника, поднимаясь с кровати, и накинув одеяло на плечи. – Мы просто переспали. Это не означает, что мы обязаны любезничать. Просто секс и ничего больше, мы же взрослые люди. И желательно никому не рассказывать об этом. Ок?

Ричард, с ухмылкой, ответил:

– Да, как скажешь. Мне по большому счету плевать. Кофе будешь?

– Нет, опаздываю, – быстро ответила она, собирая разбросанную одежду по полу, и, не теряя времени, направилась в ванную.

Приведя себя в порядок, она заметила, что её юбка сильно помялась, но времени не было возвращаться домой. В шкафчике на работе она была уверена, найдёт подходящую сменную вещь.

Когда Флинн вышла, Ричард застегивал рубашку. Она быстро схватила свою сумочку и замерла у двери, но комната была слишком тесной, и они не могли разойтись. Мужчина сел на край кровати, чтобы освободить проход, и хохотнул.

– Радуешься победе? – грозно поинтересовалась она, стараясь сохранить серьезный тон.

– Не буду тебя мучить, – ответил он с ухмылкой. – Алкоголик из тебя так себе, ничего не было. Но химчистка ковра в ванной с тебя, договорились?

Флинн лишь кивнула и пулей выскочила из дома Де Ла Мар.

Пока старшая сестра наводила порядок на предприятии, Алекса наконец-то решила навестить отца. Она влетела в палату и, обняв его, улыбнулась.

– Папочка!

– Лисенок, мой! – ответил Оливер, нежно целуя дочь. – Совсем старика забыла. Рассказывай, как твои дела?

Сев на кровать, она загадочно закатила глаза, собираясь рассказать о встрече с Робертом, которая так сильно её волновала.

– Узнаю этот хитрющий взгляд. Говори уже. Вижу, тебе не терпится, – поторопил её отец, улыбаясь с доброй заботой.

В этот момент в палату зашёл и Роберт, привычно одетый в строгий классический костюм. Алекса застыла, надеясь, что его фамилия не станет темой для обсуждения, но он, напротив, протянул руку Оливеру.

– Роберт Де Ла Мар. Рад знакомству.

– Взаимно, молодой человек, – произнес Оливер сквозь страх и неприязнь к его персоне, стараясь сохранить благожелательность.

Неприятная ситуация не заставила себя ждать – мобильник Роберта зазвонил, он извинился и вышел в коридор. В это время Алекса, не удержавшись:

– Пап, согласись, он классный. Я люблю его безумно и надеюсь, он сделает мне предложение!

Слыша это, Оливер прикрыл сердце ладонью и медленно присел на стул. Она выплеснула слишком много информации в один миг, и ему стало совсем не по себе. Вернувшись, Роберт сразу почувствовал напряжение в воздухе и поспешил вызвать врача.

На зов откликнулся Джозеф, который ввел необходимый препарат по вене старика. После этого Оливер стал медленно восстанавливать дыхание, и доктор попросил всех покинуть покои больного. Он отвел Алексу в кабинет.

– Что с ним такое? – паниковала она, её трясло. – Почему ему стало ещё хуже? Чем-то серьезным болен?

– Потому что, я строго-настрого запретил его волновать колоссальными новостями, а ты вгоняешь его в критическое состояние, – строго произнес врач. – Что была за необходимость знакомить его с этим парнем?

Алекса, почувствовав упрек, расплакалась. Джозеф был вынужден дать Лесе успокоительное средство. Она корила себя за опрометчивый поступок.

Как только девушка пришла в себя, Руа выпроводил влюбленную парочку.

Доминика прилетела в больницу по первому звонку своего одноклассника. Она сидела у приёмной, не находя себе места от волнения. Ника была готова разорвать сестру на клочки вместе с Робертом, но вскоре её впустили к отцу.

– Доминика, родная, почему именно он? Неужели больше нет других достойных мужчин в этом городе? – его голос звучал спокойно, хотя Оливер уже чувствовал себя лучше благодаря медикаментам.

– Я не раз замечала, что ты меняешься в лице после приезжих гостей в наш город. Это как-то связано с их фамилией?

– Да, – обреченно вздохнул он. – Сегодня очень важное мероприятие для нашей семьи, так что настоятельно прошу отложить знакомство с историей Де Ла Мар на завтра.

Он заверил дочь, что с ним всё будет хорошо, и попросил присмотреть за младшей сестрой. После его слов Ника, хоть и неохотно, согласилась отложить разговор.

Она отправилась в магазин на выбор вечернего платья.

На входе её ожидала Лисичка с зареванными глазами. Рядом стоял лишь Ричард, младшего братца с ними не было.

– Ничего не говори, – грозно произнесла Ника. – Хорошо, что всё обошлось. Перестань уже ныть, ты должна выглядеть соответственно данному мероприятию.

Иногда Доминику раздражала сентиментальность сестры. Она была зла на неё, но предстоящий день сулил много нового о Де Ла Мар. Отец наконец-то откроет всю правду об их семейке, и, взяв себя в руки, Ник решила пережить этот день, как он есть.

Когда она вышла из примерочной в ярко-лиловом платье с глубоким декольте, Алексе, утирал слёзы Рич, который сразу заметил, что платье было неуместно.

– Хватит! – прокричала Ника. – Успокойся, сколько можно? Всё хорошо. Отец жив и здоров.

– Это ты успокойся, – Ричард подошёл к ней ближе. – Разве не видишь, что девочка переживает? И, кстати, это платье тебе не идет. Не твой цвет.

– Сначала натворит делов, а потом сожалеет. Головой нужно думать. И твоего мнения я совершенно не спрашивала, – она обошла парня и снова обратилась к сестре, – А ты так и будешь везде со своей охраной таскаться? У нас что, появилась нависшая угроза?

Ричард приходил в ярость. Ему было жалко Алексу до глубины души, но ничего сделать нельзя было. Вскоре появился Роберт, он отвел Нику в сторону.

– Доминика, прости за сложившуюся ситуацию. Я и правда не думал, что ваш отец так болезненно отреагирует на моё появление в жизни Лисички. Она ни в чем не виновата, искренне прошу прощения.

Доминика дружелюбно улыбнулась и дала понять, что больше не сердится на них. Раздувать трагедию не имело смысла, тем более, совсем скоро откроется вся правда. Алекса немного успокоилась после примерки своего платья розового цвета. Девушка выглядела в нём легко и непринужденно. Оба Де Ла Мар не сводили с неё глаз.

Смотря на своё отражение, Ника подумала о том, что этот цвет ей действительно не подходит, и попросила обслуживающий персонал показать ей ещё варианты.

Алекса с Робертом отправились домой, а Ричард остался сидеть в кресле, ожидая следующего показа.

– Я уж точно в охране не нуждаюсь. Свободен, – огрызнулась девушка, устав от его назойливого внимания.

Ричард сдался, но перед уходом, просунул ей на крючок черное длинное платье с фиолетовыми вставками на бретельках, добавляя собственное мнение о том, что она не должна себя недооценивать.

***

Городской совет Эдгара, словно военная эскадра, выстраивался у подножия величественного дома Мера, где в этот вечер ожидались важные события. В воздухе витало волнение, как будто сами камни стен, окружавших здание, уже предвкушали предстоящее торжество. Множество жителей, приглашённых на этот светский приём, с интересом и неподдельным азартом заполняли пространство, наполняя его звуками живого общения и смеха.

Алекса, как будто вышедшая со страницы модного журнала, уверенно шла в сопровождении своего завидного жениха. Роберт, облачённый в безупречный классический смокинг, излучал шарм и элегантность; его уверенность нарастала с каждым шагом. Однако в этот вечер изумил не только он, но и его старший брат. Оделись оба с учётом стиля и ситуации, а строгий костюм с фиолетовым галстуком, выбранный им, лишь подчеркивал безупречный вкус.

Над толпой ощущалось нетерпение, пока не появилась Ника. Девушка появилась с лёгким опозданием, как осень, неожиданно сменяющая лето. Она хотела, что бы друг из больницы сопроводил её, но с выражением решимости на лице, Ник приказала Руа остаться рядом с её отцом. Едва Доминика вступила в свет, Ричард, почувствовал, что его выбор платья оказался верным – в наряде, который Де Ла Мар выбрал для сам Флинн выглядела ярко и эффектно. Её уверенность лишь сияла на фоне остальных, привлекая взгляды окружающих.

Среди публики Ника, с лёгким недоумением заметила незнакомых людей, напротив её прежнего окружения. Эти мужчины, сдержанные и полные уверенности, явно были инвесторами из-за границы – их наряды были не только стильными, но и отражали высокие стандарты.

– Дорогая, Алекса, хвастайся своим ухажёром, он довольно мил, – подмигнула Эли, жена мэра, с неподдельной радостью.

Алекса с лёгкой улыбкой представила своего кавалера, и тот, склонив голову, произнёс:

– Вы великолепно выглядите. Очень рад оказаться на светском приёме. Должен заметить, я давно не посещал столь знатные места. Атмосфера волшебная. Чувствуется особенное благородство и шарм.

Пока Роберт продолжал пускаться в светские беседы с Эли, Ричард, едва вынудив себя остаться в тени, подошёл к Нике и, протянув ладонь, чуть с ухмылкой произнёс:

– И не вороти свой нос, мы здесь одиночки.

Флинн, немного смутившись, взяла его под руку, и они направились к группе младших родственников, как будто искали укрытие от остроумия окружающих.

– Добрый вечер, Доминика, – произнёс мэр, целуя запястье девушки с восхищением, словно она была редким цветком в его саду. – Вы очаровательны.

Несмотря на свои годы, мэр питал тёплые чувства к старшей дочери Оливера, и это было заметно – его завороженный взгляд говорил больше, чем слова.

– Вижу, вы обзавелись спутником? – с искренним интересом продолжил он, обращая внимание на Ричарда, который стоял рядом.

– Я просто сопровождающий на сегодняшний вечер, никакие отношения нас не связывают. Я Ричард Де Ла Мар, – произнёс он, сдерживая лёгкую усмешку

Торжественная атмосфера, окутанная светом и тенями, была полна ожиданий, интриг и недосказанности.

– Уж не тот ли родственник Де Ла Мар, который жил в нашем городе много лет назад? Кажется, его звали Джони? – воскликнула Эли, её голос звучал как мелодия весеннего утра, полная неподдельного восторга.

– Именно, – подтвердил Ричард, с лёгкой улыбкой, которая сказывалась на его лице от воспоминаний.

Собравшиеся вокруг Де Ла Мар они стали обмениваться рассказами о дальнем родственнике новоприбывших. Джони, как выяснили, был человеком, который оставил после себя добрую память. Он ввёл новые сельскохозяйственные культуры, прикоснулся к самой сути жизни города и, благодаря его усилиям, множество семей смогли найти работу и иметь стабильный доход. Наградой ему служила благодарность простых людей, для которых он стал символом надежды и перемен.

Толпа стала достаточно шумной, а вскоре началась музыка, наполняя зал чарующим ритмом. Мэр, воспользовавшись моментом, утащил Доминику в танцевальный круг, где все собравшиеся пустились в ритмичные движения, словно звёзды на ночном небе.

– Как чувствует себя ваш отец? – поинтересовался он, пытаясь придать своему голосу заботливый тон.

Ника почувствовала, как в её сердце разгорелось едва заметное пламя дерзости.

– Могли бы и сами узнать или у вашего величества не настолько много свободного времени, чтобы беспокоиться о холопах? – сказала она, не скрывая своей неприязни к мэру. – И кстати, что здесь делают гости из-за рубежа? Я уже встречалась с этими людьми, когда они пытались выкупить мой завод. Надеюсь, вы не пошли по наклонной, сэр?

Хозяин дома, явно движимый свежим интересом, нагло прижал девушку к себе, как будто пытался запечатлеть её силуэт на фоне вечернего света.

– Как же вы мне нравитесь, Доминика. С вашими-то мозгами мы могли бы быть шикарной парой, – произнёс он, почти дрожа от прикосновений к её талии.

– Конечно, если бы не ваше двойное старшинство и женатый статус, – усмехнулась Доминика, с лёгкостью поправляя его наглую руку. – Так что насчёт этих подозрительных личностей в нашем дорогом Эгарде?

– Предлагаю поговорить об этом завтра в более спокойном месте, – приподнял он бровь, искушая её своими намерениями, и едва ли не притянул к себе для поцелуя.

Но в этот момент к ним подошёл Ричард, выбивая мэра из своего доминирующего положения.

– Смена партнёра, – произнёс он, уведя Нику в сторону.

– Ревнуешь? – подколола его Ника с задорной усмешкой, позволяя в обмен показаться весёлой.

– Ага, ужасно, особенно к такому конкуренту, – хмуро произнёс он. – Я так понимаю, вы уже отметились? Может быть, к вам? Обсудим планировку заднего двора. Это мероприятие действительно утомительное.

– Тут я с тобой полностью согласна, – вздохнула она, потирая ноги от натирающей обуви. – Ножки болят от этих дурацких туфлей.

И, как будто в ответ на их недовольство, музыка замедлилась, погружая их в полутень вечернего уединения, оставаясь лишь на краю их разговоров. Вокруг продолжался танец, однако в их душе уже забрезжило желание уйти от этого света и найти то сокровенное спокойствие.

Де Ла Мар и Флинн прощались с семьей Мера, радуясь, что вечер, полон светских интриг и разногласий, завершился. Как только они покинули владения мэра и шагнули на свежий вечерний воздух, напряжение вдруг развеялось. Девушки, вернувшись, домой, мгновенно переоделись в удобную одежду – обожаемые свитера и мягкие джинсы, и устремились в беседку, где планировали отвлечься от ярких впечатлений.

Однако доминировала одна мысль: телефон Доминики разрывался от непрекращающихся сообщений.

– Ника, мне кажется, ты вчера не ночевала дома? – с легкой игривостью спросила Лисичка, рассматривая сестру с недоумением. – Ты все-таки общаешься с кем-то из приложения?

Первый раз за вечер Ника растерялась, её взгляд метнулся к Ричарду, который смотрел на неё с искренним интересом, словно ждал откровения.

– А что частенько бывает, когда Ника ночует у первых встречных? – с лёгким укором обратился он к Лисе, не скрывая дразнящей усмешки.

– Это впервые, – возразила Алекса, не унимаясь. – Наверное, очень интересный мужчина? Покажи хотя бы фотку! Интересно же.

Лисичка игриво схватила телефон Ники, и, удивляясь, вскрикнула:

– Сто двадцать восемь заявок в друзья. Ничего себе!

– Вот это везение! – подхватил её азартный тон Ричард, почти со злобной иронией.

– Наконец-то, у моей сестрички появится жених! – продолжала смеяться Алекса, делая акцент на каждой слове, как будто это было открытием.

Но в тот момент Доминика, устав от охоты за ощущениями, отобрала телефон у любопытной сестры и, поднимая бокал вина, попыталась найти в своём уме хоть какую-то ясную мысль, чтобы ответить на бесконечные вопросы.

– Сестренка, ну расскажи, – наконец, вздохнула она, наклонившись к Нике, едва сдерживая улыбку.

– Да у Ричарда я ночевала, – не выдержала Доминика, и её слова повисли в воздухе. – Не в состоянии была добраться домой. Всё? Ещё есть вопросы?

Вопросов было множество, но все молчали, прикрыв свои тайные недоумения, лишь Ричард, будто вспомнив о чем-то важном, произнес:

– Про ковер не забудь.

– Помню я! – отрезала Ника, в её голосе слышался легкий налёт раздражения.

– Ладно, – улыбнувшись, перевёл он тему. – Как будем облагораживать? С чего начнем?

Все дружно начали обсуждать предстоящую работу, кроме Ники, которая уткнулась в свой телефон, перебирая анкеты поклонников, словно перебирая лотерейные билеты, надеясь наудачу. Роберт, со свойственной ему аристократичностью, красиво распланировал дизайн – в его воображении сад превращался в райский уголок, где были предусмотрены фонтаны, живые растения и уединённые аллеи. Он достал старый проигрыватель отца, и в воздухе зазвучала романтическая музыка, он закружил Лису в танце. Словно созданные друг для друга, Роби нежно прижимал Лесю к себе, без единого намёка на навязчивость или пошлость.

Ричард, молча бродя по будущему саду, мысленно завидовал брату, его сердце переполняло противоречивое чувство: радость за успех, но глубокая тоска о своей собственной несостоятельности. Алекса, полностью растворившись в Роберте, светилась счастьем, и Ника видела это краем глаза. Возможно, он и вправду навсегда, прошептала она про себя. Впервые Ника заметила, как сестра, кажется, готова забыть обо всех минувших печалях, и всё это заставляло Нику чувствовать себя ненужной.

Наконец, не выдержав, Доминика вышла на улицу, бессмысленно листая экран телефона.

– Одиноко? Не терпится? С кем-нибудь покувыркаться? – внезапно произнёс Рич, словно призрак, возникший из ниоткуда. – Стремительно ищешь.

– Идиотские не делай выводы! – сдерживала себя Ника, пытаясь не поддаться на переполняющее раздражение. – Да я не мимишная Лисичка с воздушной душой, которая искренне верит в чудеса, но это не означает, что меня нельзя полюбить! И разговаривать со мной как с падшей ты не имеешь права, – её слова были полны обиды, но она не показывала этого. – Я жалею, что переночевала с тобой. Ты, кажется, терпеть меня не можешь, думаю, мы ограничим наше общение.

Напряжение накалялось, когда Доминика смотрела ему в глаза. В один момент Ник удалила приложение с телефона, решив, что это лишнее.

– И вообще, ответь честно: почему ты так реагируешь?

– Как? – удивился он.

– Как ревнивый подросток, – с легкой иронией произнесла она.

– Не льсти себе, мне просто скучно, – парировал он, но в его голосе звучала нотка обиды.

– Иди, докапывайся до сладкой парочки, – прошипела она в ответ.

– Ой, завелась. Не остановить теперь, – его задор не исчезал. – Может, я переживаю за твою личную жизнь.

– Ты-то да! – возмутилась Доминика, собираясь вернуться обратно.

Но Де Ла Мар преградил путь Флинн, и она, стараясь преодолеть его барьер, пыталась уйти. Ричард, смеясь, схватил её за ладошки, пытаясь остановить и договорить. Ричарда забавляло, как Ника обижена, как будто она была котёнком, зажатым в угол.

– Пусти, мне больно! – протестовала она, подаваясь назад, не желая проявлять слабость.

Старший Де Ла Мар ослабил хватку, но не отпускал её полностью.

– Ник, прости. Я перегнул немного. Мне привычнее, когда ты собранная и злая, как всегда. Уткнулась в свой телефон – бесит.

– Можешь отпустить уже, – закатила она глаза, отвернув голову с выражением, выдающим незаинтересованность.

– Интересно, а если бы вчера тебе не стало плохо, то всё получилось бы? – вдруг спросил он, его взгляд был полон игривости.

Ник замерла, а Ричард продолжал трясти её за руки, смеясь над её молчанием, как будто это была игра.

– Ну, ответь, – настойчиво продолжал он. – Пожалуйста.

– Да я-то, откуда знаю, пьяная же была, доволен?

Их уединение внезапно прервала Алекса, которая вышла на улицу проверить сестру. Она не ожидала увидеть столь интимную сцену – сцепленные руки, легкое напряжение.

– Все в порядке? – обеспокоено спросила она.

– Как видишь, – с ухмылкой ответил Де Ла Мар. – Даже очень.

Увидев смятение Лисы, он прекрасно понимал, что на самом деле не безразличен ей. Но в этом моменте Ника, воспользовавшись неосведомлённостью сестры, вырвалась и злобным шагом, направилась в дом.

Пока девушки весело проводили время с Де Ла Мар, в больнице санитарка делала обход и проверяла самочувствие пациентов. Мягко заглянув в палату Оливера, она укрыла старика одеялом и выключила свет, словно стремилась оберечь от лишнего света и суеты. Но как только электричество погрузилось во мрак, в этот тихий уголок вмешалась тьма.

Чья-то мужская ладонь, тяжелая и решительная, будто замысел самой ночи, быстро свернула девушке шею. Безжалостно открыв окно, она была выброшена с десятого этажа, и её тело исчезло в ночной бездне. Резкий звук привлёк внимание Флинн, который внезапно проснулся, не понимая, что происходит. Он начал светить телефоном в темноте, пытаясь нащупать позывной пульт.

– Не суетись, ты не в той силе, чтобы противостоять мне, Оливер, – раздался громкий басистый голос, вызывающий мурашки по коже.

– Кто ты? – спросил Флинн, освещая пустоту, но никого не увидел.

– Не волнуйся, я все правильно делаю, – ответил незнакомец, его голос звучал как тяжёлое рокотание грозы.

К лицу главы семейства подставили какую-то палку, и, сколько бы он не упирался, сильные руки оказались непреодолимой преградой. В этот момент комната снова наполнилась светом, и, как будто в ответ на зов, Руа вбежал на звуки борьбы, но в покоях, кроме Оливера, уже никого не было.

Доктор, войдя, заметил пациента, чьё лицо теперь покрылось частыми морщинами, а волосы стали солидной сединой. Он словно состарился не на один десяток лет за считанные мгновения. Оливер молчал, голос его пропал, кисти тряслись, словно он встретился с самой смертью.

Тем временем у девушек раздался звонок стационарного телефона, и Доминика вздрогнула. Она знала, что это может быть только один звонок – из больницы. Мгновенно подбежав к трубке, она разговорилась, а затем отозвала в сторону Роберта.

– Если тебе не всё равно, присмотри за Алексой и останься ночевать у нас сегодня, – произнесла Ника с выразительной настойчивостью.

– Да, конечно. Тебя отвезти? – полным сочувствия тоном продолжил он.

Она отмахнулась, не желая принимать помощь, и, оставив двоих посторонних мужчин в доме, направилась в госпиталь. Ей не на кого было положиться, и, с сердцем, словно скребущая кошка, Ника доверилась семейству Де Ла Мар.

У больницы дежурила полиция. Суицид медсестры вызвал внимательное отношение правоохранительных органов. Доминика сохраняла спокойствие, даже глядя на немощного отца. Руа пытался выразить ей свою поддержку, но в этом Флинн не нуждалась.

– Откуда выбросилась твоя сотрудница? – хладнокровно спросила Ника, не сводя с него глаз.

– Из этой палаты, – ответил Руа, слегка помутившись.

– Ты не находишь это странным? – прервала она его. – Мне не нравится экспертиза смерти и особенно причина её. Как ты это объяснишь? Неужели девушка была настолько глупа? Здесь попахивает убийством, не иначе, – она ещё раз внимательно перечитала документ.

Одноклассник, погружённый в растерянность, чувствовал вину не только перед Никой, но и перед собой.

– Я обещаю, что непременно разберусь.

– Всё, хватит. Замолчи! – вынесла приговор Доминика, её голос звучал как гром среди ясного неба. – Достаточно. Ты и уследить не смог. О чем ещё можно говорить?

Она, не желая продолжать эту бесполезную дискуссию с другом, отвела мысли на более насущные вопросы: ей нужно было заняться выпиской старика. Благодаря своей известности и уважению к её отцу, люди пошли навстречу, даже в столь поздний час. Время текло медленно, а в тишине ночи звучали лишь шаги, полные предчувствий.

***

Несмотря на то, что Ричард прекрасно понимал желания Алексы, она грезила о том, чтобы оказаться с Робертом наедине. Старший брат опасался оставить их наедине и тем самым подстёгивал напряжение в комнате. Он целенаправленно задерживал молодежь в гостиной, предлагая им просмотреть фильм за фильмом. Каждый миг, проводимый под одной крышей, виделся ему некомфортным: он замечал, как Де Ла Мар младший терял контроль под воздействием её прикосновений и сладкого запаха тела, который окутывал его словно мягкое облако. Комната наполнялась жаром, и воздух становился густым и насыщенным. К счастью, в это напряженное мгновение дверь распахнулась, и в её проеме появилась Ника, словно спасительный луч света.

– Алекса, провожай гостей, – произнесла она твердым голосом. – Нам предстоит тяжёлый разговор.

Но младшая сестра, словно заколдованная, прижалась к Роберту, приковав его к себе взглядом, полным нежности и доверия. Доминика же выглядела расстроенной, её инстинкты подсказывали, что что-то неладное происходит. Роберт, не желая отпускать её, наклонился ближе, обнимая любимую, погружая их обоих в свой теплый, защищающий мир.

В это время Доминика закатила инвалидную коляску с отцом. Алекса испугалась, глядя на него, и не могла поверить, что это он – её родитель, который, казалось, потерялся в каком-то забытье. Она боялась подойти ближе, а в голове Ники не укладывалось, что могло произойти такого, чтобы всё изменилось мгновенно. Оливер, смотря сквозь слезы на дочерей, вместо слов издавал лишь мычание, которое никто не смог бы разобрать.

Ричард собрался уйти, но Леся, не желая отпускать брата. Тогда Рич, в порыве, швырнул в него подушку, и пара влюблённых, словно вышедших из гипноза, наконец-то оторвались друг от друга. Старший Де Ла Мар грубо вывел брата на улицу, предоставив Доминике возможность продолжить разговор наедине с сестрой.

Ночь медленно опускалась, и они сидели возле его кровати, время тянулось, но мужчине становилось только хуже. Позже подъехал Руа, он не смог оставаться в стороне от драмы, разыгрывающейся в их маленьком мире. Флинн тяжело вздохнул, и это был последний его вздох, оставляющий тишину после себя.

Алекса застыла на месте, не веря своим глазам, пыталась осознать реальность происходящего. Как? Почему? Боль разрывала её грудь изнутри, и, не в силах сдержаться, она упала на колени, всхлипывая во весь голос:

– Папочка, я не верю в это! Скажи, что-нибудь, пожалуйста! – Алекса хватала сестру за руки, пытаясь найти в её глазах поддержку.

Доминика, с трудом сдерживая свои слёзы, Ник знала, что если сейчас даст слабину, Алекса окончательно погрузится в депрессию. Ника была обязана взять ответственность за младшую сестру на себя, она должна была стать тем якорем, на который можно полагаться. Рассчитывать было не на кого. От криков Алексы, полных истерик и страха, девушке становилось всё тяжелее дышать. Чтобы хоть как-то приглушить страдания сестры, Джо пришлось вколоть Лесе снотворное.

С рассветом старшая Флинн очнулась от томных вздохов Алексы, но те носили интимный, даже сексуальный характер. Ника не могла понять, почему вдруг так быстро развиваются отношения Лисички с Де Ла Мар, ведь они знали друг друга всего лишь несколько недель. Любовь с первого взгляда была чужда Нике; она всегда считала это романтическим клише, с которым ей ещё не пришлось столкнуться.

Лавируя в своих мыслях, Ника решила пойти на нижний этаж за водой и случайно обратила внимание на ароматные розы, которые стояли на столе. Они напоминали о чем-то прекрасном, но цветы неожиданно начали меняться: бутоны алого цвета резко превратились в черные, сгоревшие, будто бы подвергшиеся ужасному пожару. И когда она дотронулась до них пальцами, пепел осыпался на комод.

В этот момент Лисичке вдруг пришло в голову спуститься на кухню. Идя по лестнице, она не удержалась и кубарем покатилась вниз. Доминика, услышав треск. Сестра поспешила к ней на помощь, но Леся не приходила в себя, и Ника, растерянная и испуганная, вызвала скорую помощь. Волнение нарастало, и подкатывала противная тень скорби.

Наутро телефон младшей сестры снова и снова разрывался от звонков. Роберт, казалось, не знал, как иначе справиться с волнением. Ник не собиралась никому рассказывать о случившемся, пока не установят окончательный диагноз. Врачи поставили кому, оставляя её в невесомом ожидании.

Несмотря на уговоры Джозефа, Ник приняла решение перевезти Лисичку в соседний штат, вернувшись к похоронам отца. Город, когда-то наполненный смехом и счастливыми моментами, теперь заполнился гулом прощания. Оливера пришли проводить в последний путь все горожане, включая новых приезжих гостей.

Ник, сидя среди знакомых и друзей, продолжала встречать их взгляды с холодной неизменностью. Она не проронила ни слезинки, но в сердце её смыкались глыбы льда. Каждый шаг к могиле отца отзывался внутренней болью, и действия казались слишком размеренными, а взгляд – чересчур строгим, слишком надменным. Окружающим казалось, что она абсолютно безразлична, но в действительности в груди Доминики сердце разрывалось на кусочки. Ее воспоминания о радостных днях, проведённых с родителями, нагнетали тоску, и она не могла представить себе жизнь без отца, который всегда был надежной опорой.

Всю церемонию Роберт пытался разузнать об Алексе, но Ник оставалась молчалива, невольно вспоминая о подарке, который они принесли вместе. Она избегала сталкиваться с братьями, пряча свои настоящие чувства за маской безразличия.

На краю кладбища, Ричард случайно поймал взгляд секретарши; в её глазах читалась ненависть. Если бы кто-то посмотрел в этот момент, могло показаться, что именно он и виноват в трагедии, разразившейся над этой семьей.

Когда толпа людей разошлась, Доминика осталась одна возле могилы. На плечо ей тихо опустилась рука, и неожиданный шёпот мужского голоса обдал её холодом:

– Не грусти.

Оборачиваясь, она никого не увидела, и невольный страх окутал её. Это была не первая такая странность за последнее время. "Неужели нервы совсем сдают?" – решила она.

Ни о каком спокойствии не могло быть и речи, и Ник отправилась в кафе, надеясь отвлечься. Однако, как назло, в тот момент за барной стойкой она увидела Рича.

– Что за фокусы? – спросила она, не раздумывая, подойдя к нему и опрокидывая его стопку водки, водоворотом эмоций освобождая себя от чувства вины.

– Ты о чем? – удивился он, не понимая её порывов.

– Сегодня утром твой веник рассыпался в прах, и Алекса свалилась с лестницы. А сейчас на кладбище я четко слышала твой голос. Я не верю в мистику, но и в совпадения тоже. К тому же она всю ночь кричала: "О, да, да, да, Ричард".

После её пламенной речи Рич заметно растерялся, а его рюмка оказалась повторно опрокинутой.

– Очень интересно. Я купил букет на углу Стрит, кому принадлежит это заведение? – он пытался избежать её взгляда.

– Вильгельман Лоренс. Он же и продавец, – ответила Ник, отказываясь отступить.

– Очередной продавец кошмаров. Кома предназначалась не твоей сестре. Очевидно, я выбрал не тот букетик, – пробормотал он, словно рассуждая вслух.

Слова Ричарда звучали абсурдно, но что-то в его тоне заставило Нику напрячься.

– Ты сейчас же забудешь, о чем мы говорили, – произнес он, снова осознав абсурдность своих слов.

– Серьезно? Это почему же? Ты, видно, насмотрелся неземных сериалов? – подозрительно спросила она.

Старший Де Ла Мар ушёл, оставив её, а Доминика, не в силах это выдержать, попыталась узнать правду. Она вышла за ним, но его словно и след простыл.

***

– Собирайся, мы уезжаем, – строго заявил Рич, его голос напоминал грозовой гром, наполняя комнату напряжением.

– Почему? – возразил Роберт, его внимание неотрывно приковал экран телефона. Он постоянно включал сенсор, надеясь поймать хоть какое-то сообщение от Леси, но надежды таяли с каждой безрезультатной проверкой – вестей от нее так и не было.

Ричард, не дождавшись ответа, начал утрамбовывать свою коллекцию рубашек в чемодан. Движения его были резкими и нетерпеливыми.

– Потому что они начинают догадываться о нечистом в их городе, – произнес он, отрываясь от дел. Его взгляд был полон тревоги, его инстинкты подсказывали, что опасность близка.

– Если мы уедем, то вызовем еще больше подозрений, – упрямо парировал брат, не отрываясь от своего телефона.

– Да что ты говоришь? Дай угадаю. Дело в Лисичке. Верно? – в голосе Рича послышалась нотка само разрушительной злости.

Роберт злобно посмотрел на брата, не собираясь отрицать правоту его слов. Внутри него разгоралась конфликтная борьба – он понимал, что Рич прав, но знал, что лучше оставаться на месте. Тем временем Ричард задумался, гуляя по комнате, его мысли метались между страхом и стремлением сохранить семью.

Внезапно дверь распахнулась, и в проеме стояла Доминика с ружьем в руках. Она выглядела решительно и устрашающе. Не дождавшись объяснений, она выстрелила в старшего Де Ла Мар, и тот рухнул на пол, как кукла, у которой перерезали нити.

Роберт, словно молния, метнулся к ней, выхватил оружие из её рук и, толкнув девушку на диван, закричал:

– Ты что вытворяешь?

– Вот сейчас этот паразит придёт в себя, и вы оба объясните мне, что происходит и куда пропала моя сестра из больницы, – спокойно произнесла Ник, наливая себе выпивку из бара. Она села в кресло, как будто оказалась на заседании, где ей предстояло допросить подозреваемых.

Старший Де Ла Мар закряхтел, издавая странные звуки и кашляя, из его рта текла кровь. Роберт смотрел на него со стороны, не собираясь помогать, его взор был прикован к Доминике. Он не мог поверить, что эта хрупкая девушка проявила коктейль хладнокровия и ярости. Ранее её заносчивость казалась ему непозволительной, но в данный момент она заставила его переосмыслить свои ощущения.

– Ты услышишь правду, после того как я разорву тебя на части, – прошептал Ричард, вытаскивая пулю из своей груди. Его голос дрожал от бессилия, но он сохранял угрожающий тон.

– Можешь начинать. Не заставляй меня нервничать, – безразлично ответила она, протягивая ему стакан алкоголя.

Следом из кармана она достала скомканный лист бумаги и показала его ему, как свидетельство своей решимости.

– Доченька, поверь, мир не так прост, как кажется. Он полон волшебства, и, поверь, зла в нём гораздо больше, чем хотелось бы. Я не могу рассказать всё, а точнее, мне просто не дадут этого сделать. Остерегайся семьи Де Ла Мар, вернее, Ричарда. Этот монстр много лет назад искоренил нашу родословную. Им подвластна бессмертная жизнь. Береги себя и свою младшую сестру. Ваш всегда любящий папа, – читая вслух, остановился Ричард, его голос был полон ненависти.

Ричард снова наполнил стакан и внимательно смотрел на реакцию Ник. Она сохраняла уверенность, несмотря на весь хаос, царивший вокруг. Внутри Доминики дрожали нервы, как осиновый лист на ветру. Кто они такие? И как такое возможно, что люди оживают после выстрела? Ей становилось страшно, но она не отводила взгляда от Де Ла Мар, противостоя опасности.

– Мне вот интересно… А если бы у старика просто съехала крыша, и ты сейчас убила невиновного человека? – усмехнулся оправившийся брат.

Ричард осторожно вытащил пулю и бросил на пол, и за считанные секунды рана затянулась, как будто её и не было вовсе.

– Не убила же. Давай говори, – продолжала настаивать Ника, словно терзаясь от тревоги.

– Ты надеюсь, понимаешь, что я могу просто уничтожить тебя? – произнес он, приближаясь к ней и, схватив за горло, приподнял на метр от земли.

Его зрачки расширились, и, казалось, сверкали чем-то неестественным. Чернота окутывала его руку, постепенно поднимаясь к локтю, словно темный дым внутри кожи.

– Убивай, – с трудом выдавила она, борясь за воздух.

В этот момент Роберт вмешался, ослабив хватку брата и вернув Доминику в исходное положение. Как только у неё снова появилась опора под ногами, рука Ричарда вернулась в норму. Флинн с трудом могла глотать воздух, пока в комнате не повисла тишина.

Рич продолжал пить, Доминика нагло смотрела на парня, а Роберт размышлял о том, что с Лесей могло случиться нечто серьезное. Ричард не убил Нику, он начал понимать, что ему интересно узнать, почему она не поддается гипнозу. Он вспомнил, как на вечеринке пытался заставить её остаться в их доме, а она не послушалась. Рассказывать свою историю было рискованно, но оставлять Ник без ответов не было возможности.

Опустившись на стул, он начал рассказывать с явной неохотой:

– Наша семья живет уже сто лет с хвостиком, – начал он. – Мы оборотни. Не волки, это стереотип и плоские представления. Оборотень в полнолуние может превращаться во что угодно, используя людские страхи. В обычные фазы луны мы живем, как люди. Но раз в год нам нужно человеческая душа. Метка на жертву ставится высшей силой, и как бы мы не боролись с нашим внутренним монстром, предназначение все равно будет исполнено. Кроме нас есть маги, ловцы снов и продавцы кошмаров. Они охотятся на нас. Истребить наш род невозможно, но погрузить в вечный сон вполне реально. А теперь, пошла вон отсюда, этого достаточно для тебя.

– Нет, – возразила Флинн, её голос был полон решимости. – Почему отец знал о вас? И куда пропала Алекса?

– Разбирайся сама. Ты, девочка, упертая, как я смотрю, – старший Де Ла Мар подошел к ней и попытался вытолкнуть из дома. – Всё, сказки на ночь закончились. Всего доброго, надеюсь, я тебя больше никогда не увижу.

Но младший брат не собирался её оставлять. Внутри него росло желание защитить Флинн. Он отозвал Ричарда в сторону, потянув его на себя, и попытался убедить помочь Ник.

***

Леся открыла глаза и замерла, окинув взглядом окружение, которое казалось одновременно знакомым и чуждым. Яркий луч солнца, пробивавшийся сквозь старые занавески, ослеплял её, заставляя щуриться и морщить лоб. Вокруг царила атмосфера покоя и тепла, словно она оказалась в уютном гнездышке.

Рядом с кроватью раздался мягкий женский голос:

– Проснулась, моя красавица.

В этот момент по её телу пробежал холодок, как будто струя тока. Этот голос был таким знакомым, таким родным. Так всегда её будила мама по утрам, когда была жива. Сердце забилось быстрее. Протерев глаза, она медленно подняла голову и замерла, не веря своим глазам. Перед ней действительно стояла мать – та самая женщина, которую она потеряла много лет назад. Мама держала в руках свежие булочки, и аромат этих угощений вдруг заполнил комнату, взбодрив своим запахом всю её сущность.

«Должно быть, я тоже мертва», – мелькнула мысль в голове Леси.

Мать поставила угощения на стол и протянула руки к дочери, её нежные пальцы искали прикосновения, словно боковые пуговицы на старом платье, которое когда-то шила сама. Но Алекса, охваченная смятением, отстранилась.

– Что случилось? Не скучала по мне? – спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе, но её слова звучали с оттенком отчаяния.

Женщина, с лицом, словно сошедшим с портретов, была точной копией хранительницы очага семейства Флинн, но это была лишь внешность. Леся заметила, что солнечные лучи, падавшие на фигуру матери, не отбрасывают ни тени, ни отражения. Это зрелище внезапно охладило её.

– Что происходит? Как такое может быть? Ты ведь умерла, – в истерике и слезах произнесла молодая особа, её голос заполнился страданием и растерянностью.

Она начала искать выход из комнаты, но дверей в помещении не оказалось. Невесомое чувство паники завладело ею.

Темнота сжималась вокруг, и хоть комната казалась знакомой, она больше походила на сцену из странного сна или кошмара. Тогда, полная отчаяния, она бросилась к окну, пытаясь вырваться на свободу, но и оно, предательски обманчивое, исчезло, как мгновение.

В этот миг мать швырнула в воздух некую пыльцу, которая заискрилась в воздухе, словно звёзды, падающие на землю, и прошептала:

– Спи.

Леся почувствовала, как её тело вновь наполнило тяжёлое ледяное оцепенение. Глаза стали тяжёлыми, как будто на них свалился груз невидимого сна. Сил не было бороться, мир стал размытым, и, прежде чем она успела протестовать, её сознание погрузилось в мрак. Последний обрывок мыслей ускользнул – отчаяние и недоумение остались позади, затерянные в тумане.

***

На всех парах Доминика спешила к Джозефу. Ричард отказал ей в помощи, и теперь только доктор мог знать ответы на её терзающие вопросы. Ника почувствовала, что время не на её стороне, и, войдя в больницу, Флинн окутала странная тревога.

Как только девушка переступила порог, её тут же поприветствовали медицинские работники. Каждое "Добрый день" звучало словно из-за занавеса, подчеркнуто вежливо и непринужденно. Их лица были масками дружелюбия, но, наблюдая за их плавными, монотонными движениями, Доминика вдруг ощутила, как нечто потустороннее окутало пространство вокруг. Флинн почувствовала, что эти люди, несмотря на свою любезность, выглядели как-то не так. Временами казалось, что они движутся не в пределах времени, а с его растянутыми, будто в замедленном кино, кадрами.

Она быстро направилась к знакомому старому врачу Руа, который сидел за своим письменным столом, погружённый в свои мысли, толкаясь с беспорядком из бумаги.

– Руа, прошу тебя объяснить мне,– громко произнесла она, её голос напоминал ей саму себя, будто ускользнувшую из снов.

– Т-с-с-с, – прошептал он, приложив указательный палец к губам с такой настойчивостью, что это показалось ей грозным. Его глаза заблестели, и в них был какой-то тайный свет, который заставил её почувствовать холодок, пробегающий по спине.

В этот момент дверь открылась, и в комнату, как тень, вошёл Роберт. Словно крадущийся волк, он взял девушку за руку и, притянув её к себе, повел к выходу.

– Тише, не спугни, – его голос был тихим, но настоятельным. – Ты сейчас находишься во сне. Медленно иди за мной.

После всех странных событий, произошедших за последнее время, Доминика не стала спорить с ним, хотя на все сто процентов быть уверенной, что это был именно Роби, не могла. Её интуиция, её внутренний компас подсказывал, что сейчас необходимо довериться. Она шагнула за порог больницы, и на мгновение мир вокруг неё начал распадаться, а яркие огни взрывались в глазах.

Ник резко очнулась на скамейке в парке, с розой в руке. Её дыхание перехватило удивление, когда рядом вдруг оказался младший Де Ла Мар. Он внимательно рассматривал цветок со всех сторон.

– Кто тебе его дал? – спросил он, не отворачивая взгляда от розы, как будто она была волшебным артефактом, хранящим в себе могущество.

Доминика попыталась вспомнить последние события, и вдруг пятиминутное прошлое всплыло перед её глазами. Она снова увидела себя, направляющуюся к Руа, а потом… на мгновение всё вокруг изменилось: зазвонил её телефон. Присев на скамью в парке, она начала искать его в сумке. К девушке подошёл подросток лет восемнадцати и, с доброй улыбкой, протянул красную розу. Это был обрывок видения, оставивший после себя лишь смутные и туманные чувства.

– Тебе не безопасно оставаться одной. Я останусь с тобой, – настойчиво произнес Роберт.

Лесистый фон парка был укутан туманом, и с каждой минутой становилось всё яснее, что эта роза – не просто цветок. Возможно, это был знак, посланный Нике из другого неизвестного мира.

***

Леся, Леся, очнись! – раздался громкий, почти истеричный голос Доминики, который разрывал тишину. Каждое её слово звучало как удар по щекам, словно сама сестра старалась отвести Лесю от глубокой пропасти, в которую она могла упасть.

Но, к удивлению самой Алексы, какой-то странный свет окутывал её, и она не ощущала боли. Ладошки Доминики казались лёгкими, почти невесомыми, как пуховые облака, их прикосновение скорее напоминало мягкий ветерок, чем настойчивые попытки вернуть к реальности.

– Ник, как я рада! – вырвалось у Леси. Её глаза жадно искали знакомые черты, желая убедиться, что перед ней не галлюцинация, а настоящая жизнь.

Осмотревшись, она увидела знакомые стены – это была больница Эгарда, где жизнь и смерть сталкивались в бесконечном танце, а надежда и отчаяние переплетались в невидимой паутине. Накинув халат, Лисичка поспешила за сестрой, не доверяя своим собственным ощущениям.

– Куда мы идем? – спросила она, её голос дрожал от неопределенности, прерываемый эхом собственных шагов.

Её внимание притягивало многообразие белизны, и вдруг, она заметила, что стены вокруг неё словно прятали какую-то ужасную правду.

С каждым шагом, который они делали, её внимание ускользало, где надпись «Хирург» мелькала на каждой двери, в каждом коридоре, как тревожный знак. Невозможно, чтобы в таком большом месте были только хирурги, подумала она, паника охватывала Лесю. Люди, которые могли бы протянуть руку помощи, словно растворились, оставив лишь тишину и призрачные тени.

– Отец передал тебе знания? – спросила Доминика, её голос казался настойчивым, с лёгким налётом отчаяния, словно в её вопросах таилось нечто большее, чем просто интерес.

Она усердно тянула Лесю за руку, будто лишь крепкое соединение могла спасти их обоих от этой ловушки.

– Какие? – настороженно спросила Алекса, её голос едва заметно дрогнул. Внутри неё поднялась волна тревоги: что знала её сестра, чего не знала она?

– Да, хватит мне врать! – резко обернулась Доминика, её глаза сверкнули, как остро заточенный нож, готовый разрезать ткань лжи. – Что он завещал?

– Ничего, честно! – попыталась оправдаться юная особа, чувствовала, как её голос становится всё более слабым, как будто она сама становилась частью этой странной, затянутой молчанием реальности.

В этот миг вдруг в воздухе раздался звук, схожий с треском, и снова порошок полетел в лицо Лисички, намереваясь усыпить её сознание. Неведомая сила охватила девушку, и размытое видение реальности начало угасать…

Миры стремительно сжимались, словно кто-то выдернул из-под ног ковёр, и Алекса с ужасом поняла: она снова падает в бездну – но на этот раз рядом не было никого, кто мог бы её схватить.

***

Флинн старшая, сопровождаемая Робертом, наконец, добралась до своего уютного дома. Он располагался на краю леса, где густые деревья прятали его от взоров случайных прохожих. Внутри уже царила теплая атмосфера, и аромат свежезаваренного кофе заполнил кухню, когда она наливала напиток для своего спасителя.

– Должно быть, ты хочешь задать мне множество вопросов? – произнес Роберт, делая большой глоток.

Он откинулся на спинку стула, его глаза скользнули вдоль стен, где фото семьи были запечатаны в рамки. В каждом из них жила их история – любовь, радость, печаль. Но внимание Роберта задержалось на одном портрете, на котором была изображена Леся – очаровательная, как вечерняя звезда.

– Почему мой отец указал только Ричарда под вашей фамилией? – спросила Флинн, не отрывая от него взгляда, она почувствовала, что за его ответом скрыта большая тайна.

– Меня практически после самого превращения погрузили в сон и спрятали гроб глубоко в горах. Прошло много лет, прежде чем я вернулся к жизни. – Он говорил это, словно делясь секретом, который нёс в себе долгие десятилетия.

Его взгляд вернулся к портретам, пытаясь найти в них ответы.

– Расскажи мне обо всех видах нечисти. Википедию так сказать, – с улыбкой произнесла девушка, доставая бутылку вина из кухонного шкафчика.

Она знала, что разговор явно будет продолжительным и надеялась, что вино поможет им расслабиться.

– Оборотни, – начал Роберт, – изначально созданы могущественным магом для ночной службы. Генри Невил, он был стар, как вселенная, насколько нам известно. Хотя проследить начальную цепочку рода довольно сложно. Мы превратились в зверей гораздо позже, уже в более модифицированной версии. Нам доступна высокая скорость, острый слух, гипноз и немыслимая сила. Чтобы попасть в чужой дом, нам необходимо, чтобы хозяин сначала принял подарок из наших рук. В вашем случае – это был букет роз.

Флинн кивнула, запоминая каждое слово. Но с каждой новой информацией в её душе росло беспокойство.

– Маги – родители всего живого, – продолжал он. – Их я никогда не видел. Они обязаны контролировать гармонию и подклассы, можно считать их истинными творцами мира. Ловцы снов – миролюбивые существа, которые балансируют сновидения живых. Но, судя по последним событиям в парке, они переметнулись на чужую сторону. Продавцы кошмаров, мелкие пакостники, которые выполняют грязную работенку. У всех у них лишь один минус – они смертны, в отличие от нас. Их дар передается из поколения в поколение. И в результате своих фокусов и вторжений в чужой рассудок они могут нанести вред моей семье. Есть и немаловажный плюс: все, кто хоть немного имеет отношение к магии, для нас становятся смертными. Их мы можем убивать. Но что касается обычных людей… – он скривил губы, – ты сама видела черное пятно на руке Рича.

– Оно просто-напросто разъест ваше тело, и вы исчезнете навсегда, – закончила она за него, чувствуя холодок страха, пробегавший по её спине.– Бессмертие, как я понимаю, перекрывает все их мастерство. И чего тогда вам бояться? – спросила она, хотя ответ уже витал в воздухе.

– Толпы, чего же еще? – усмехнулся он. – Одно существо – не проблема, а вот армия – целая беда, особенно в дни охоты. Мозг оборотня настроен только на жертву, и они об этом знают. Многие придерживаются магии, с помощью заклинаний могут ввести нас в ступор или транс.

Мысли об опасностях, с которыми они сталкиваются, заставляли Флинн чувствовать себя на краю бездны. Больше всего Роберту хотелось найти Лесю. Настороженность Ник по поводу сестры росла, ведь, кто знает, может именно Алекса станет добычей Роберта в этот опасный период, когда луна начнёт восходить.

Но отказываться от помощи было глупо. Доминика решила для себя наблюдать, оставаться в тени, пока ситуация не прояснится.

– Ричард сказал, что комма предназначалась не Алексе и что букет купил кто-то из вас у продавца кошмаров. Как думаешь, это получилось чисто случайно? – задала она вопрос, пытаясь разгадать сложный клубок интриг.

– Возможно, – ответил Роберт, глазом окидывая комнату. – Но не просто так Лисичку похитили. Я думаю, это сделали преднамеренно. Или кто-то поверил в себя и решил таким образом докопаться до нас, хотя слежку я бы точно заметил.

Тем временем, старший Де Ла Мар пытался попасть в магазинчик Вильгельмана. Но, к его разочарованию, после последней покупки хозяин не появлялся на месте. Бизнес не приносил прибыли, а цветочная лавка оставалась постоянно закрытой.

Оборотень внимательно всматривался в стеклянные витрины, его внутренний инстинкт подсказывал, что внутри кто-то есть, хотя присутствующие не подавали никаких признаков жизни. Скорчив губы в гримасе концентрации, парень согнул руку в кулак, оставив указательный и средний палец. Он приложил их к своим глазам и выставил к большому окну, давая понять, что из виду Рич никого не упустит.

***

Алекса очнулась в школьном классе, звуки молодой жизни вокруг неё сливались в однородный шум, который казался ей каким-то далеким и нереальным. Перед её глазами простиралась знакомая обстановка. Стены, обложенные яркими плакатами, доска, исписанная мелом, и, конечно же, её одноклассники, которые, неотрывно глядели на неё и ждали ответа. Урок географии только что начался, но девушка была полностью потеряна в своих мыслях.

На переднем плане картины стояла мисс Бегги – самая страшная и строгая учительница, известная своей жестокой требовательностью и недобрым взглядом, который мог пронизать насквозь. Её черные, как смоль, глаза сверкали ненавистью, когда она смотрела на Алексу, словно искала в ней следы безответственности. В классе царила напряженная тишина; каждый ожидал, что произойдет дальше.

Рядом за партой сидела Мег – рыжеволосая девочка-ботаник с остроконечными очками, потирающая свои умные ручки, и Андре, самый симпатичный мальчик из всей школы, который, положив руку на щеку, с интересом следил за ситуацией. Их взгляды были полны ожидания, но Алекса не могла собраться с мыслями. Она лишь жалобно выдавила из себя:

– Повторите, пожалуйста, вопрос.

Как только эти слова вырвались из её уст, в классе послышался хмык недовольства. Мисс Беги, не сделав даже попытки скрыть своё раздражение, закричала:

– Пошла вон!

Алекса встала, как будто тело девушки несло к двери без её воли, она выбежала в коридор, где слёзы сами собой катились по щекам. Лиса чувствовала себя изолированной, как будто весь мир опустел, оставив Алексу наедине с собственным горем. Вдруг кто-то провел ладонью по её голове, и она подняла взгляд.

– Доченька, – произнес отец, его голос звучал мягко. – Где ты спрятала зеркало?

– Какое зеркало, о чем ты говоришь? – вопрос вырвался у неё, наполненный недоумением и страхом.

Она искала поддержки, пыталась понять, что происходит, но в ответ не услышала ничего, кроме тишины.

На её вопросы лже-родитель не ответил. Напротив, он оттолкнул Лисичку к двери, и на секунду она ощутила холод металлической ручки, когда дверь открылась. Как по накатанному сценарию, вновь в лицо ей прилетел какой-то порошок – знакомый и пугающий. Яркие огни, вдруг вспыхнувшие вокруг, исчезли так же быстро, как и пришли, накрыв её тяжёлой пеленой темноты.

Оказавшись в пустоте, Лисичка почувствовала, как постепенно уходит из сознания все, что было знакомо и близко.

***

Диего трясся от волнения, его сердце колотилось, как будто пыталось выбраться из груди. Его сестра Джеймс, стараясь успокоить брата, отпаивала брата чаем, который слегка отпугивал холод, проникающий в самую душу. Она прижимала кружку к его губам, и слова утешения срывались с её уст так же быстро, как и пар, поднимающийся над горячим напитком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.