Лео Сухов
Мир логосов. Города в поднебесье

Глава 1

В которой рассказывается о том, как глупо я жил, как глупо умер и как глупо получилось потом – хотя я надеялся, что все глупости моей жизни уже закончились.

Помню, когда я был маленьким, то считал, что живу нормально. Как и все остальные дети. Я потом ещё долгие годы пытался снова поймать ощущение «нормальности жизни». Это ведь просто внутреннее ощущение, но оно помогает смириться с тем, что всё идёт через одно место. Честное слово, вот когда ты об этом не знаешь, то и не переживаешь из-за странных ситуаций, ещё более странных происшествий – и всего такого прочего…

В первый раз с тем, что я какой-то не такой, как все – и не со знаком «плюс», а со знаком «минус»! – я столкнулся в первом классе школы. Когда пять раз подряд опоздал, потому что застревал в лифте. В школу тогда, в первом классе, меня водила бабушка, и она всегда отправляла меня в кабинет одного: не считала нужным общаться с моей учительницей. Я как сейчас помню момент, как вхожу в пятницу, опоздав на первый урок, а наша Анна Валентиновна (на всю жизнь запомнил её имя-отчество) смотрит на меня эдак насмешливо и говорит:

– Что, Малышев, опять застрял в лифте?

И весь класс хохочет, а кто поглупее – и пальцем на тебя показывает. А ведь ты и в самом деле застрял… В пятый раз. В одном и том же стареньком лифте…

– А что же ты, Малышев, по лестнице не ходишь?

Ну маленький я ещё был, чтобы объяснять, что по лестнице бабушка не может!.. Даже с третьего этажа ей тяжело спуститься.

– Садись, фантазёр!

Фантазёр – проклятое прозвище, намертво закрепившееся за мной с тех самых пор. Кто-то скажет – хорошее прозвище, красивое. Но вы просто не знаете, как его произносили те, кто меня тогда знал. Ведь одно и то же слово в русском языке можно произнести совершенно по-разному. Важны и интонация, и выражение лица, и мимика, и тон голоса… Всё важно…

А ведь случались в моей жизни глупости и раньше. Ещё в саду, я помню, были у нас старые качели – на четырёх детишек. И всем на них качаться запрещали, но не всегда воспитатели могли уследить. Три года на них все качались, стоило только отвернуться. А я не качался – не хотел злить воспитателей.

И стоило мне в первый раз на них залезть, как они обрушились вместе с четырьмя детьми. Все расплакались, хотя отделались лишь ссадинами и ушибами, а я сижу и молчу… Оказалось – трещина в правой руке. Правда, это выяснилось уже потом, а остаток дня меня просили не выдумывать и вести себя нормально. Я ходил и терпел. Скандала не случилось, потому что это был последний день в том садике. Моя семья как раз переехала в другой район…

В новом садике нам поставили новые шкафчики, и только мой постоянно ломался. Мои любимые игрушки постоянно пропадали и терялись, мои любимые вещи рвались, а если в моей жизни что-то случалось – то обязательно так, что нарочно не придумаешь… Это было с детства, если верить рассказам папы и мамы. С детства… Что я невезучий, я понял ещё в первом классе – и вот это знание мне точно не было нужно…

Я вылетел из школы в девятом классе, потому что меня подставили одноклассники. Они-то просто хотели свалить вину за своё хулиганство, но в итоге дело дошло до отчисления и детской комнаты милиции. Нет, потом всё раскрылось, и меня оправдали, – но всё равно отчислили… Чисто на всякий случай… Я был тем неудачником, кому не досталось места в ПТУ поблизости от дома – пришлось мотаться на другой конец города. Но даже в ПТУ я не задержался надолго: вылетел с треском – хотя дураком не был, отнюдь…

Я ждал армии, но меня не взяли. Я влюблялся в девушку только для того, чтобы прийти на первое свидание, попасть в глупейшую ситуацию – и больше никогда с ней не разговаривать. Я устраивался на работу лишь для того, чтобы с треском вылететь или прийти к закрытым дверям фирмы-банкрота.

Я привык и научился жить с этим к своим огромным двадцати годам…

Я даже работал уже почти год на складе грузчиком…

И я умер самым глупейшим образом. Нелепейшим образом!.. Я даже не знаю до сих пор, что было в этом проклятом ящике! Какой-то механизм, который зачем-то запустился (хотя и не должен был), разворотил ящик (хотя вроде бы не мог) и загнал мне совершенно тупую трубку в бедренную артерию… Трубку! В бедренную артерию! И ведь даже больно не было – наступил болевой шок.

– Да ладно! – сказал я, оседая на пол и пытаясь остановить хлещущую кровь.

Ах да, я ещё подёргался, когда в этом агрегате замкнуло электронику и меня приложило током… А когда я пришёл в себя, спасать меня было уже поздно. Прибежавший на шум охранник склада вызвал скорую, но я её так и не дождался – отрубился.

Из-под потолка я смотрел, как бригада реаниматоров пытается вернуть моё тело к жизни. И ждал, когда же, наконец, откроется туннель, про который все рассказывают. А потом меня в него засосёт, и я снова встречусь с умершей бабушкой и погибшими в отпуске родителями.

Когда я умирал там, на складе, мне было очень жалко так никчёмно окончившейся жизни. А ещё я самого себя очень жалел – ведь только жизнь начала налаживаться! А когда уже висел под потолком, хотелось засмеяться: хорошист, спортивный парень, устроился грузчиком работать – это налаживается, да? Как я ещё рассудок-то сохранил со всеми этими странностями…

– Не старайтесь, ребята! Вы и сами можете пострадать, возясь со мной! – попытался докричаться я до реаниматоров.

Понятное дело, они меня не услышали. А я стал размышлять над вопросом: что же там, впереди? Больше не было жалко тело, что валялось на медицинском столе, не было жалко неудавшейся жизни, и вовсе не было страшно – просто очень любопытно.

Вдруг я почувствовал, как меня куда-то тянет, и радостно позволил потоку меня подхватить (не хватало ещё посмертие провести призраком, как в старом фильме про доброе привидение!..). Я радовался классическому тёмному туннелю и свету в конце…

Вот ровно до того, как то ли увидел, то ли услышал сообщение:

Системная ошибка!.. Маршрут переноса изменён!.. Обратитесь за разъяснением к Хранителю Миров!.. Внимание!.. Маршрут переноса изменён!.. Конечная точка неизвестна!.. Вы перенаправлены!.. Критическая ошибка!..

– Стой! Стой! Куда, твою мать?! – беззвучно заорал я, когда меня затянуло в сторону из столь желанного коридора. Куда-то туда, где света в конце явно не просматривалось. – Верни меня на мой путь!

Это твой путь!.. С возвращением!..

Я снова ощутил своё тело… И очень твёрдую землю под собой, на которой разлёгся носом вниз…

А потом рядом вспыхнули яркие неоновые огни и принялись неистово мерцать.

– Нет!.. Верните меня! – жалобно попросил я, поднимаясь на ноги.

«И ведь даже сраное посмертие не задалось, Фант! Что с тобой не так?!»

Да, с годами я принял своё прозвище. Фантазёр, Фант… Оно заменило мне имя. Я и сам стал себя так называть. Почему-то это помогало мне заякориться в реальности…

– Вместо классики с апостолами и Богом я попал… в РПГ?!

Ну, наверно, в РПГ. Потому что в реальной жизни на периферии зрения не болтается какой-то шарик, на самом донышке заполненный чем-то золотистым, – а ещё логи не выскакивают, и новорожденных никто не приветствует сообщением…

Добро пожаловать на Терру – землю счастья и радости! Здесь каждый обретёт то, что хотел обрести, но не мог. К сожалению, в данный момент все смотрители заняты и не могут начислить вам жизненной силы, но на первое время вам должно хватить трёх сотен единиц.

Постарайтесь не тратить их понапрасну и не рисковать собственной жизнью. Ведь возрождение в круге обойдётся вам в сто единиц. И не забудьте взять комплект одежды для новичка на складе!

Запрос на связь поставлен в очередь под номером 1 043 435 342 956 452

– И даже РПГ мне досталась сломанная! – возмутился я, прочитав сообщение. – Квадрильон сообщений? Серьёзно, да?!

Я осмотрелся и понял, что стою на вершине лысого каменного холма, посреди руин какого-то древнего строения. Вокруг холма, куда ни кинь взгляд, простирается лес – густой, тёмный и наверняка непролазный. И я, конечно же, голый, а склада поблизости не наблюдается. Кто ещё мог попасть в такую историю, кроме Фанта? Да никто не мог!..

Итак, я живой, голый, посреди леса, в сломанной РПГ, наблюдаю за закатом огромного багрового светила, а надо мною сразу три луны видны – кто-то скажет, что хреново быть мной. А я скажу, что это ещё были хорошие новости… И они закончились. И вот теперь я жду плохих новостей. Если бы рядом оказался кто-нибудь азартный, я бы сейчас выиграл спор. Вообще мне по жизни только в спорах на своё невезение и везёт…

Рык какого-то зверя в лесу спугнул сотни птиц, заставив их подняться над деревьями. Вот это и были они – плохие новости. Я стоял и, ёжась, смотрел на лес, пытаясь придумать, что мне теперь делать. Мне уже хотелось есть, пить, а впереди была ночь. И ещё неизвестно, сколько здесь продлится ночь.

А ещё я был уверен, что если бы все после смерти попадали в РПГ, то у всех были бы классические характеристики, классические навыки – и строгая система, которая за всем следит. Но в моей РПГ всё будет совсем не так… Здесь вообще ни хрена не будет!.. И пока так оно и есть. У меня есть лишь какой-то полупрозрачный шарик, в котором на самом дне что-то болтается. Подозреваю, что это энергия жизни, но нигде не подписано…

Просто умру ещё три раза, и теперь уже нормально! Ведь должно мне не повезти – и наверняка не повезёт. Точно говорю! Надеюсь, смерть будет быстрой!..

Я заплакал, когда хищная тварь добралась до моей правой ноги. Не то чтобы мне не было левую жалко, но, когда подъедали её, я просто ещё мог терпеть боль – сыграл своё болевой шок и привычка стойко переносить неприятности… А вот потом, когда я лишался правой ноги, стало по-настоящему неприятно и страшно. Вы, конечно, можете сколько угодно рассказывать о моём будущем возрождении… Однако я оставлю себе законное право сомневаться в подобном исходе – даже с учётом того, что один раз уже умер и снова возродился.

Шевелиться я уже особо не мог – любое движение причиняло израненному телу почти невыносимые страдания. Правый бок и живот были располосованы до такой степени, что можно было видеть собственные внутренние органы. Руки в попытке прикрыть горло (зачем? ну зачем?!) почти оторвались – как у сломанной куклы, попавшей в пасть игривого щенка. В результате вот уже минут двадцать как я валялся на земле и стонал, когда тварь пыталась оторвать от моей ноги очередной кусок и мотала, как акула, головой.

Я боролся с накатывающим безумием, страдал… И думал, что умереть от когтей твари изначально было плохой идеей. Первого нападения пришлось ждать очень долго. Солнце здесь закатывалось за горизонт медленно-медленно – совсем не так, как в средней полосе России, и уж тем более на юге. Наверно, будь я художником, успел бы не спеша закат с натуры нарисовать, не говоря уже об эскизах. А когда на землю опустилась тьма, из леса вышли они – странные и невероятные твари.

А я всё стоял и ждал, когда меня наконец убьют. И вот теперь самая сильная зверюга жрала меня тёпленьким, а я всё никак не помирал от боли и кровопотери… Хотя слабость накатила такая, что даже невыносимая боль отступала на второй план. А потом я наконец потерял сознание…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения недоступна!

Приготовьтесь к возрождению!

И вот я снова лежу в круге сверкающих камней, а неподалёку кто-то урчит… Я приподнял голову и с ужасом увидел самого себя – своё тело, практически обглоданное, с вырванными внутренностями, с перекушенной шеей… И всё тех же тварей, большая часть из которых, облизываясь, кружила рядом, а одна, самая крупная – с аппетитом лакомилась мной.

Вот тогда я и понял, что заново умирать совсем не хочу. Я не был уверен, что и с одной-то смертью справлюсь, не повредившись в уме. И ведь по закону подлости, который в моём случае работает безотказно и без промаха, умирать опять придётся долго! И я снова окажусь в круге, когда твари будут ещё здесь…

Пожалуй, это и была наиболее здравая моя идея с момента появления в игре. Или не игре, а в странном мире – да и неважно… Важно, что идея была здравая – и надо было сделать так, чтобы в третий раз меня никто не сожрал. Чтобы, когда я снова окажусь в круге, все твари находились подальше от него. А для этого надо было дать себе фору! И ещё надо было увести тварей хотя бы ценой второй своей жизни – ведь не просто так они напряглись, глядя на мерцающий круг из камней. Поди привыкли, что раз мерцает – значит, вкусный ужин подан.

Вскочив на ноги, я бросился в ту сторону, где тварей было поменьше. Бежал я со всех ног, готовясь на ходу уворачиваться. И даже увернулся – от самой прыткой зверюги, успевшей среагировать и броситься наперерез. В тот момент, когда тварь прыгнула на меня, я прокатился по земле, не обращая внимания на больно впивающиеся в голую спину и плечи камешки, – и рванул дальше в сторону леса, в надежде выиграть время между деревьями.

И вот это была глупая идея!.. Потому что жуткие твари жили в лесу, и он был их родной стихией. Если на ровной местности я ещё удерживал отрыв от ближайшего преследователя, то в лесу сразу начал спотыкаться, натыкаться на ветки, стволы – и был пойман в считанные секунды. Спина вспыхнула болью, когда когтистая лапа оставила на ней свой кровавый след. Я кубарем покатился вперёд, больно ударяясь обо всё, что попадалось на пути…

Вскочив, я попытался спастись на дереве. Подпрыгнул и ухватился за ветку, подтягиваясь повыше… Ухватился за следующую, снова подтянулся… Я приготовился лезть дальше, но вдруг понял, что меня больше не преследуют. Твари кружили внизу, рычали, шипели, брызгали слюной, но не лезли за мной – видимо, просто не умели. Некоторые из них даже пытались подпрыгивать, чтобы дотянуться до столь желанного куска аппетитного мяса, но никак не могли достать.

Сердце колотилось в груди так, что казалось, сейчас выскочит, сломав рёбра. Спина болела, воздуха всё ещё не хватало, и грудь ходила ходуном, но главное – я спасся. Я залез чуть повыше и сел, разглядывая своих преследователей, бесновавшихся внизу.

Кого там только не было… Более фантасмагорических созданий и вообразить было бы сложно. Когда я дожидался вечера, то видел нескольких животных, выходивших из леса – каких-то травоядных. И вот они как раз выглядели вполне нормально. А эти… От одного вида некоторых из них тошнить начинало… И это с учётом того, что в темноте никак все подробности не разглядишь.

Дерево покачнулось, и я ещё внимательнее вгляделся в то, что происходило внизу. Раздвинув листья, я с ужасом смотрел, как две твари принялись драть ствол когтями, разбрасывая в стороны щепки и куски коры.

– Да что же вы умные-то такие!.. – возмутился я, лихорадочно обдумывая дальнейший план действий.

По всему выходило, что дерево вскоре придётся менять – вот только как? Я ведь не обезьяна, чтобы прыгать с ветки на ветку. И даже если перепрыгну и уцеплюсь, ещё надо будет добраться до удобного места, где я смогу подтянуться и залезть. И вот как можно быть уверенным в том, что на всё это мне силёнок хватит? Я же не гимнаст из цирка и не спецназовец какой-то (уберегли высшие силы спецназ от моего везения!) – пусть даже и неплохо физически развит.

Пока я размышлял о своей горькой судьбе, к своим товаркам присоединилась та крупная тварь, которая съела моё предыдущее тело. Видимо, за добавкой пришла… Пришлось срочно лезть ещё выше – почти до того места, где ветки и ствол становились слишком тонкими, чтобы нормально выдержать мой вес. С интересом посмотрев на меня, самая крупная тварь поднялась на задние лапы и начала скрести по стволу передними, влёгкую срывая нижние ряды веток. Ствол закачался ещё сильнее, и мне стало понятно, что пора решаться хоть на что-нибудь…

В этот самый момент ствол наконец не выдержал и стал с треском заваливаться в сторону. То ли моё обычное невезение взяло сегодня выходной, решив, что на эти сутки с меня достаточно, то ли оно, невезение, в том и заключалось, – но дерево, на котором я сидел, плавно и почти без толчков легло стволом на крону соседнего исполина. И вот у него ствол в основании был таким широким, что и три человека не обхватили бы, а высота вообще достигала, наверно, метров тридцати.

Не веря своему счастью, я перескочил на широкую ветвь и, вспоминая слова молитвы, почти пробежал до ствола – после чего вцепился в него и полез ещё выше. Я решил, что если мне и суждено умереть, когда свалят это дерево, то умру я от падения с высоты, а не медленно пожираемый хищными тварями. Дальше, почти у самой вершины, ствол разделялся на три части, образовывая небольшую площадку, на которой я и устроился в ожидании скорой смерти, свернувшись калачиком.

Дерево сотрясалось от ударов ещё часа три. Точнее сложно было определить без часов, когда свои, биологические, не особо работают. Если честно, я устал от ожидания и ещё больше устал от страха – и начал подумывать, а не броситься ли самому вниз? И в этот самый момент сверху в глаза ударил яркий свет, а с тёмных небес спустилась верёвка, болтаясь прямо перед моим лицом. Я так опешил, что даже не сразу шевелиться начал…

– Наэ! А ун катта? Наэ! – раздался сверху голос.

И – удивительно! – но я понял, что мне говорят! Прямо у меня в голове неизвестные слова самопроизвольно сложились во фразу: «Хватайся! Чего уставился? Хватайся!» – как будто в моём сознании был встроенный переводчик. Я несмело поднял взгляд, но яркий источник света не позволял рассмотреть, откуда именно мне кричат.

– Парень, у меня нет времени всю ночь здесь торчать! Хватайся и лезь, если хочешь жить! – требовательно проорали сверху.

– Сейчас! Сейчас!.. – завопил я в ответ на родном русском языке, не сразу сообразив, что меня здесь могут не понять, но другого-то я не знал.

А затем решительно поднялся, схватился за канат и полез вверх, решив, что ещё успею умереть. Возможно, чуть менее отвратительным способом…

– Ну вот сразу бы так! – сверху явно одобрили мои действия.

Канат начали вытягивать вместе со мной, хотя я и сам поднимался достаточно быстро. А ещё мы начали медленно сдвигаться: я, канат и ещё что-то, куда я по нему забирался и что пока не мог рассмотреть. Земля медленно удалялась, а вместе с ней – и опасные ночные твари, так жаждавшие откусить от меня лакомый кусочек.

Меньше чем через минуту я уцепился руками за край какого-то люка, через который и был пропущен канат. Две крепкие руки помогли мне залезть и накинули на плечи колючее одеяло.

– Добро пожаловать на борт «Пап-ти»! – произнёс по-русски чей-то голос. – Меня зовут Лара, а ты откуда? Как тебя зовут?

– Меня… – я задумался на секунду, а потом решительно ответил. – Называйте меня Фант!

– Говоришь по-русски, а имя странное… – заметила Лара, щёлкая рычажком на прожекторе и выключая свет. После чего девушка слегка отстранила меня от люка и принялась закрывать крышку.

– Это прозвище, – пояснил я. – Толку-то здесь от моего имени, да?

– Верно! – кивнул здоровый мужик, появляясь в поле моего зрения (этот явно говорил на другом языке, но мне всё было понятно). – Фант – так Фант… Получается, ты из двадцать третьих яслей, как Лара?

– Наверно… Не знаю…

– Это нормально, – кивнула девушка. – Разберёшься, не переживай! И вообще чудо, что кэп увидел огни круга возрождения и мы успели. Тебе здорово повезло!

– Не уверен… – пробормотал я, вызвав улыбки у здоровяка и Лары.

Глава 2

В которой я знакомлюсь с «Пап-ти» и узнаю немного больше про мир, в котором оказался.

Когда глаза привыкли к полумраку, я смог разглядеть то помещение, в котором очутился. Это был небольшой склад, выйти из которого можно было, поднявшись по лестнице. Стены, потолок – всё было сделано из дерева. Свет давал прямоугольный фонарь, подвешенный под потолком. Кстати, когда мы выходили, то фонарь забрали с собой.

– Пойдём, подыщем тебе одежду!.. – заметил здоровяк, хлопнув меня по плечу.

Сам он был одет в плотную куртку с меховым воротником и капюшоном. Её полы заканчивались чуть выше колен. На ногах были странные сапоги с очень гибкой подошвой, доходившие до колена и крепившиеся несколькими завязками. И какие-то штаны, которые я толком не разглядел – да и не особо разглядывал. На руках у могучего здоровяка были обрезанные перчатки – как у мотоциклиста, только очень плотные и серые. Девушка тоже была одета во что-то похожее.

И, кстати, я был бы весьма не против заиметь такую же одёжку, как у них. Стены хоть и не имели видимых щелей, но от них уже начинало ощутимо поддувать. И сквозняк был очень и очень неприятным. Я уж молчу про то, что в помещении вообще было холоднее, чем снаружи. Ночью там, где я появился в этом мире, было весьма и весьма тепло – хоть я и был голым, но не мёрз. А здесь не спасало от озноба даже одеяло, укрывавшее меня почти целиком.

– Почему так холодно? – спросил я.

– Ну знаешь… На высоте всегда холоднее! – объяснил мне со всей серьёзностью здоровяк.

– Пибо, он в курсе! – укоризненно заметила Лара. – Он же мой земляк.

– Ну знаешь… С ваших яслей вообще все такие странные в последние лет тридцать приходят… – ответил дядька, которого звали Пибо. – Уже и не знаешь, что надо объяснять, а что не надо.

– Мы в летающей лодке, Фант, и поднимаемся всё выше, – заботливо пояснила мне Лара. – Ты разве не увидел?

– Нет, вообще меня свет слепил… – признался я.

– Наша малышка «Пап-ти» сейчас ползёт ввысь… Наверно, уже забралась сотни на две пассов! – пояснил Пибо. – И это ещё не холодно! Вот что будет здесь, в трюме, когда мы до первого мильпасса дойдём!.. Вот тут только держись! Так что пошли скорее!

Сам он уже активно карабкался по лестнице, а Лара подтолкнула меня за ним, добавив:

– Пасс – это полтора метра, а мильпасс – тысяча пассов. Это, кстати, римская система мер длины. Не удивляйся: наша песочница немало привнесла сюда…

За лестницей обнаружился полутёмный коридор со множеством дверных проёмов, который заканчивался очередным подъёмом и люком. Этаж был таким низким, что я чуть потолок головой не задевал. А тот же Пибо так и вообще шёл, пригнувшись.

– Пошли… – Пибо махнул рукой в сторону следующей лестницы. – Чем быстрее поднимемся выше машинного отделения – тем лучше. Там Огненный Логос! Там тепло! Найдём тебе одёжку из запасов, да и каюту выделим.

– Спасибо! – поблагодарил я, видимо, сразу за всё обещанное вместе.

Над этим коридором находился ещё один такой же. А потом ещё один – и всё это был трюм. А вот потом мы попали в большой зал, в центре которого я увидел такое, после чего вообще перестал понимать что-либо вокруг… Там, заключённый в золотистую сеть, ревел огненный шар диаметром, наверно, метра три. Рядом с шаром стояли какие-то котлы и ящики, а прямо над ним располагался раструб, куда рвался тёплый воздух.

– Это «средний огненный логос», – пояснила мне Лара. Правда, понятнее мне не стало, но, видимо, девушка была в курсе. – Пока что не заморачивайся! Потом поймёшь. Это, если коротко, сразу и двигатель, и топливо нашего «Пап-ти». Этот огонь надувает аэростат над нами и питает винты, которые дают дополнительную подъёмную силу.

– Так мы на воздушном шаре? – догадался я.

– Скорее, на дирижабле, – кивнула девушка.

Ларе на вид было чуть больше, чем мне: молодая, темноволосая, сероглазая и, на мой взгляд, довольно симпатичная. Когда она улыбалась, на её щеках появлялись довольно милые ямочки. А Пибо был темноволосым, загорелым, кареглазым – ни дать ни взять настоящий араб. Сходство усиливала ещё и густая борода. Возраст определить было сложно, но я бы не дал ему и тридцати пяти – хотя бы потому, что не заметил в неверном свете фонаря ни одного седого волоса.

– От него у нас всё, – добавил Пибо. – Тепло в жилой части гондолы, ход, подъём, вода… Так что ты сейчас огненный логос увидел один раз – и больше не увидишь! Сюда доступ есть только у меня и моего помощника, но так будет быстрее добраться от трюма до жилой части.

Здоровяк махнул рукой в сторону паренька, суетившегося у одного из ящиков.

– Тандо, я сейчас подойду! – крикнул Пибо помощнику. – Только выдам одежду новенькому!

Помощник не стал даже оборачиваться. Просто махнул рукой, показывая, что всё слышал, и продолжил свою работу.

– Опять барахлит второй винт? – сочувственно спросила Лара.

– Да, что-то там совсем вразнос в системе пошло… – угрюмо кивнул Пибо. – Придётся кэпа просить встать на ремонт на ближайшей верфи. Главное – чтобы второй не полетел, а то мы даже на мильпасс не поднимемся… Перегруз! Сферы Пустоты не вытянут!

– Как не вовремя… – вздохнула девушка.

– И не говори!.. – кивнул Пибо.

Пройдя вдоль стены технического зала с огненным шаром, мы поднялись по деревянной лестнице до очередного люка и выбрались в небольшое помещение. Лестница далась мне нелегко, потому что сложно одновременно удерживать одеяло и хвататься за ступеньки. А отпустить его и дать одеялу раскрыться я, конечно же, не хотел – чтобы не светить наготой перед Ларой.

Из помещения вело два прохода. Один заканчивался металлической дверью, а другой – приоткрытой створкой, за которой я увидел огромные панорамные окна. Из любопытства я задержался всего на миг.

– Рубка, – сказал Пибо, махнув в ту сторону. – Но туда, да и в этот предбанник, только по приглашению. А нам – вот туда, в жилую часть.

И он указал на массивные ворота. Однако Лара его удержала.

– Пибо, да не беги ты так! – попросила она. – Дай человеку осмотреться. Он ведь впервые в наших кораблях!..

– Я не могу не спешить!.. – хмуро заметил Пибо. – Это тебе сегодня делать нечего. А у меня самая жара… Видишь, что там впереди?!

Он снова махнул на рубку, и я сразу понял, о чём он говорит. Из окна виднелось белое море облаков под тёмным звездным небом, летящих куда-то вдаль, – но дальше, у самого горизонта, в небо вздымались клубящиеся чёрные тучи, полыхая разрывами молний. Огромный грозовой фронт, каких я в прошлой своей жизни и не видел никогда… Или, может, я просто никогда не смотрел на них на такой высоте? И да, Пибо этот грозовой фронт явно не нравился.

– Простите! – сказал я, решительно разворачиваясь. – Просто загляделся…

Удовлетворённо кивнув, Пибо подошёл к металлическим створкам, потянул за какой-то рычаг – и те начали расходиться.

– Пошли-пошли! – сказал он, махнув рукой мне и Ларе, а потом указал направо. – Это один из двух наших абордажников – Сварг. Сварг, у нас здесь «подобрыш»… Зовут Фант.

Я проскользнул между дверей и посмотрел, куда указывал здоровяк Пибо. После чего понял, что больше не назову его здоровяком даже в своих мыслях. Сварг – вот он был здоровяк!.. Плотно сбитый, с металлическим нагрудником поверх куртки с меховым подбоем… Снизу вверх по нагруднику шли три полосы с какими-то символами, и, что меня особенно впечатлило, они едва-едва – почти незаметно! – мерцали внутренним светом. Хотя на вид все эти полосы были сделаны из той же самой стали.

Сам Сварг зарос густой чёрной бородой, из которой выглядывал только нос-картошка и сверкали внимательные глубоко посаженные глаза. Заметив внимание к своей персоне, он кивнул мне и махнул рукой. А Пибо уже тащил нас дальше, указывая по сторонам и, видимо, рассчитывая, что я всё запомню.

– Офицерская кают-компания, офицерская столовая, камбуз, каюта капитана, моя, старпома рулевых, карго… Это, кстати, каюта Лары, а вот эта – абордажников… А вот тут, напротив лестницы, гальюн.

Я только кивал, не успевая удивляться, как быстро получаю перевод его слов на знакомые морские термины. Не слишком хорошо знакомые, но в общем и целом – я хотя бы имел представление, о чём речь. А ещё я радовался теплу. Конечно, не такому, как на земле, под облаками, но вполне комфортному, если и дальше ходить в одеяле.

– Сначала давай в моё хозяйство! – сообщила Лара и ободряюще подмигнула мне. – Это на этаж выше.

Новая палуба и новый коридор. Здесь размещался склад с припасами, медицинскими принадлежностями и такелажем, камбуз и столовая для матросов, общая кают-компания и каюта судового врача с примыкающим к ней лазаретом. Только вот в каюте сейчас никто не жил, поскольку предыдущий врач сошёл «на скалу» с концами, а нового ещё не нашли. Пока что его обязанности выполнял старпом.

– Кстати, ты не врач? Не знаком с медициной? Из ваших яслей получаются неплохие лекари! – спросил Пибо. – Если врач, то ты скажи. Кэп тебя подучит и оставит служить.

– Нет, – с сожалением ответил я, хотя больше всего мне хотелось соврать. – Жаль, но я не врач…

– Ну ничего! – подбодрил меня Пибо. – Может, кто из матросов решит завязать с полётами, и тогда тебя могут взять на его место. А так и «на скале» устроишься… Какая там у нас ближайшая, Лара?

– Тероник, – девушка поморщилась. – Та ещё дыра…

Мы остановились у двери склада. Лара достала ключи и открыла дверь.

– Пошли, подыщем тебе шмотки. Какой у тебя был размер?

– Пятидесятый – плечи, сорок восьмой – бёдра. Рост…

– Рост я и сама вижу, – кивнула Лара. – А нога?

– Сорок четвёртый…

– Ничего себе у тебя ласты! – девушка засмеялась и, кстати, совсем не зло. Впрочем, я и не обиделся на «ласты» и тоже улыбнулся. – Так… Исподнее, один комплект. Дальше… Матросские штаны, рубаха и тёплый жилет. Куртка! Извини, выдаю простую, с лёгким подбоём. Нормальную все сами себе покупают. И ещё – вот тебе кожаные маска и перчатки! Так… Сапоги – хорошо, есть твой размер… И два комплекта тёплых носков.

– Хватай всё в охапку! – распорядился Пибо. – В каюте тебя оденем.

Я хотел уточнить, что не хотел бы оголяться перед девушкой, но Лара правильно истолковала моё смущение.

– Не боись! Пока одеваешься, тебе Пибо поможет, а я за дверью подожду.

Собственно, каюту мне выделили такую, что впору плакать. Всё, что там умещалось – это откидная лежанка, откидной же маленький столик и вешалка на стене. У матросов каюты были просторнее, но, как объяснил мне Пибо, ни одна пока не пустовала. Поэтому меня заселили в «гостевую», куда обычно и попадали «подобрыши» вроде меня.

Одежда напомнила мне архивные иллюстрации из XIX века… Трусы были явно больше похожи на шорты и крепились на завязках. К ним в комплект шла майка-алкоголичка – впрочем, довольно плотная. Рубаха была с обычными пуговицами, с той лишь разницей, что здесь их делали из дерева. А вот штаны, как и трусы, удерживались с помощью завязок и ширинки на всё тех же пуговицах. Ну, спасибо, хоть есть эта ширинка… Я боялся, что и носки окажутся на каких-нибудь подвязках, но нет – они были просто шерстяными и надевались только на ступню.

На ноги натягивались сапоги из какой-то мягкой кожи. Для стопы и лодыжки имелась меховая подкладка. Застёжки на голенище не было – только завязки на пуговицах, которые надо было распустить, чтобы просунуть внутрь ногу. После застёгивания на нужные пуговицы, голенище плотно обхватывало ногу и штаны, тем самым обеспечивая утепление. В итоге выглядело всё, как ботинки вкупе с обмоткой ноги у солдат в гражданскую. Или как военные ботинки с натягивающейся на них штаниной – как на иллюстрациях с иностранными солдатами (если честно, я и не помню, из какой страны).

Завершали моё преображение шерстяной жилет, прикрывавший тело вместе с плечами, и мягкая куртка с капюшоном. Куртка очень напоминала пуховики и ватники, вот только внешняя ткань была плотной. Наполнитель был похож на вату, – но что там на самом деле, я не знал. Мехом моя куртка подбита не была, как у Пибо или Лары, но я и за такой наряд был очень благодарен.

– Маска и перчатки – для выхода на палубу, – Пибо кивнул на оставленные на кровати принадлежности из коричневой мягкой кожи. – Защищают от ветра. Но я бы не рекомендовал тебе соваться на палубу без очков – ослепнуть можно. Всё… Лара!

Девушка приоткрыла дверь и заглянула в каюту.

– Раз у тебя выходной, то он твой, Лара. А я побегу!

– Беги, – кивнула девушка, а когда техник спешно ушёл, оценивающе осмотрела меня. – М-да, жмотит кэп… Принцессы из тебя, Золушка, конечно, не получилось… Когда кэп меня подобрал, сразу выдал нормальные комплекты. С другой стороны, я вообще-то сходу стала карго… Зря, кстати, сказал, что не знаешь медицины. Тут много знаний обычно и не требуется.

– Я ведь не знал, – пожал плечами я. – А врать не хотелось…

– Не соврёшь – не повысят! – философски заметила Лара. – Если тут не объявлять громогласно, что ты молодец и вообще очень крут, то никто на тебя внимания и не обратит. И вот тебе мой первый совет: не стесняйся здесь привирать.

Я кивнул, хотя совет мне и не слишком понравился.

– Ты голоден? – спросила Лара. – Завтрак ещё нескоро, но можем перехватить пару бутербродов.

– Голоден, – кивнул я.

– Тогда пошли в столовую для матросов. Сейчас там всё равно пусто. Кто на смене, кто спит…

Вместе с Ларой мы снова спустились вниз, заняли один из пустых столов и повесили над ним на специальный крючок фонарь – всё тот же, с которым меня забирали.

– Утром здесь откроют ставни, – кивнула Лара. – И фонарь будет не нужен. А пока так… Я поищу на складе, может, и найду тебе старенький фонарик – будешь пользоваться до высадки. Кэп экономит в последнее время, просто жуть… Неудачные выдались последние поездки.

Я хотел было сказать, что зря тогда они меня подобрали: я и сам невезучий, и вдруг своё невезение распространю на них… Но вовремя прикусил язык, представив, как на меня сразу и навесят всё, что только можно. Лара тем временем – пока я искал внутри себя рассудительность и предусмотрительность – погромыхала чем-то на камбузе и вернулась, притащив кувшин, краюху хлеба, кусок сыра и несколько полосок сухого мяса. Рядом с кувшином встали две деревянные кружки, в которые девушка налила какой-то напиток.

– Раньше у нас всегда была дежурная снедь, – сказала она. – А теперь вот чем питаемся… Надеюсь, хоть в этот раз повезёт выгодно сбыть товар. Так, в кружке – молос, местный аналог молодого вина. Делают из каких-то ягод, а когда пьют, разбавляют водой. Точнее, добавляют его в воду. Гадость страшная, но нормальные вина здесь стоят столько, что желание пить вообще пропадает…

– Почему?

– Ты пей и ешь! – строго сказала девушка. – А не вопросы задавай. Если я на все вопросы буду отвечать, то за ночь не успею всё рассказать. А мне надо тебе вводный инструктаж дать, да и поспать бы надо ещё. И не оглядывайся в поисках ножа – ешь прямо так! Сыр, хлеб, мясо – всё вприкуску, а то сейчас некогда. Что не доешь – завернёшь в тряпицу и заберёшь с собой в каюту. Считай, это мой подарок. В остальное время все едят по расписанию, и без меня еды никак не получить. Пайка у тебя будет скудная, потому что ты пока не работаешь… Так что подпитывайся этим запасом!..

Я молча кивнул и вгрызся в хлеб, едва не застонав от счастья. А вот молос был кислятиной и попахивал нестиранными носками, но, в общем и целом, если не нюхать, то пить можно. Может, ещё и привыкну…

– Ты успел хоть раз слиться? – с очень серьёзным лицом спросила Лара.

– Слиться?..

– В смысле погибнуть! – пояснила девушка и удивлённо вскинула брови. – Что, на Земле в игры не играл? Я думала, таких людей и не осталось…

– Играл, немного… – признался я. – Просто особо некогда было.

– Охренеть!.. – ошарашенно кивнула девушка, а потом взяла себя в руки и вернулась к ключевому вопросу. – Так ты успел слиться? Пневма ещё осталась?

– Я… А что такое пневма? – не удержался я от вопроса. – А слился я один раз…

– Ага. Значит, пневмы у тебя ещё двести единиц! – обрадовалась Лара. – Это хорошо! Считай, тебе крупно повезло! Обычно подобрыши либо с нулевым запасом, либо всего с сотней бывают. Мало кто сумел аж двести вынести с Терры…

Я хотел спросить, почему она говорит «с Терры» – ведь мы ещё на ней, просто в воздухе, но вовремя вспомнил о просьбе Лары. И решил сейчас не злить её: люди вокруг незнакомые, а я пока что от них завишу целиком и полностью.

– Как я понимаю, ты появился где-то под вечер… – сказала девушка, посмотрев на меня. – Огни круга мы заметили уже затухающими, в темноте. Что ты всё это время делал? Твари в лесу уже должны были выйти на охоту…

– Я просто ждал, когда меня убьют, – честно признался я.

– Убьют? Зачем?!

– Ну я ведь умер. И мне написали «ошибка»…

– Вот умора!.. – девушка звонко рассмеялась, сделав классический фейспалм. – Ты ешь, ешь… Так ты решил, что раз умер – и ошибка, то надо ещё разок умереть? Нет, это так не работает. Да и умер ты… Не умер ты!.. Все, кто умирает в яслях, переносятся в Эдем или что там ещё за мир… Но иногда людей ошибочно кидает на Терру. Вот и с тобой такое произошло. Однако это вовсе не повод ещё раз умирать. Умрёшь на Терре – в Эдем не попадёшь. Просто исчезнешь. А вот этого допускать нельзя. Потому что вообще-то здесь впереди у тебя целая жизнь…

– Мне вообще в той жизни не слишком везло, – вздохнул я. – Вот я и решил не пробовать… Да и тут просто игра какая-то…

– А в этой – повезёт! – уверенно заявила девушка и добавила чуть менее уверенным тоном. – Наверняка… В общем, про то, что ты думал, что умер и всё такое… Оно всё не совсем так. Понимаешь, я не слишком вникала в местные представления о мире. Поняла главное – всё это самый настоящий мир. А игра – это, наоборот, как бы наши ясли, из которых мы с тобой пришли. Заметил знакомые названия?

Я кивнул.

– Местные это всё по-другому называют, но наших здесь много, вот и надавали знакомых названий. Этот мир… он как бы настоящий, если по отношению к нашей Земле. А там у нас были ясли – что-то вроде подготовки к нормальной жизни… Здесь, в этом мире, рождаются дети, живут люди – тут всё настоящее, понимаешь? Это не игра.

Я неуверенно кивнул, но всё ещё не мог сказать, что полностью понимаю её. И даже подозрительно скосил глаза на шарик с золотистой жидкостью.

– То, на что ты сейчас смотрел, здесь называют пневмой, – сказала девушка. – Энергией жизни, праной – кто во что горазд. Она как бы пронизывает все миры: Терру, рай, ад и даже ясли. Однако в яслях мы ещё не можем управлять пневмой, а тут – запросто. Это универсальная местная энергия и материя. Кирпичик, из которого всё здесь строится.

– Сразу и материя, и энергия? – удивился я.

– Да, но ты потом разберёшься. Это очень похоже на наше волшебство или на ману в играх. С помощью пневмы можно разжечь огонь, разогнать ветер или материализовать золотой слиток. Ну или даже готовый стул…

– Так просто? – удивился я. – А почему, если у вас проблемы с деньгами, золотой слиток себе не сделать?

– И ничего не просто! Ты смешной такой… – возразила Лара и покачала головой. – Просто здесь вообще ничего не бывает. Вот у каких-то изначальных, по местным поверьям, у тех всё было просто… В давние времена они создали миры – все, включая наши ясли. А потом куда-то ушли. Может, новые миры создавать… А Терра, или Гея, как её ещё здесь называют, оказалась слишком близко к Аду, и попёрли оттуда чудовища всякие и нелюди. В общем, сам потом разберёшься…

– А что с пневмой-то? – уточнил я. – Почему «непросто»?

– А, ну да!.. – вспомнила девушка. – Непросто всё потому, что чтобы пневмой управлять, надо знать нужный логос. Знак, символ, звук, рисунок, изделие… Они разные бывают. Видел, на нагруднике Сварга вязь есть?

– Ага!

– Вот это и есть логосы. Вообще их куча всяких разных… А вот выучить их сложно, потому что каждый логос подходит одним людям и совсем не подходит другим. Здесь целая наука занимается поиском общедоступных логосов. Я всё ещё только несколько штук знаю, хотя здесь уже несколько лет. И не удивляйся, что выгляжу молодо – здесь стареют медленнее. В общем, с логосами тут целая беда – подобрать подходящий совсем не просто. А без них – пневму можно только копить или закачивать в чешуйки.

– Чешуйки?

Девушка молча достала мешочек из кармана куртки и вытащила оттуда небольшую, размером с ноготь, пластинку. После чего решительно подвинула её ко мне.

– Когда-то здесь рассказывали сказки про мирового змея, вот и прижилось название «чешуйки». Хотя я видела и целые кристаллы. Это на самом деле кристалл. И в нём можно хранить пневму. Это местные деньги. Вот на этой чешуйке – одна единица. Видишь, там даже нацарапана единичка… Кристаллы с большим количеством единиц обычно не царапают. Делают им оправу и пишут, сколько там денег. Хотя если ты просто возьмёшь чешуйку и приглядишься, то узнаешь, сколько в ней пневмы. Попробуй!..

Я взял кристалл, поднёс его к глазам и очень внимательно на него уставился. Все эти действия оказались лишними – как потом выяснилось, можно было легче сделать: просто прикоснуться и посмотреть. Зато сейчас я был очень горд собой, потому что у меня всё быстро получилось:

Кристалл жизненной энергии

Наполненность – 1 единица.

– Понял, как это работает? – спросила Лара, отбирая у меня деньги.

– Понял. А так только кристалл можно «рассмотреть?» – уточнил я.

– Нет, не только… – девушка убрала свой кошелёк в карман. – Можно и другие вещи рассматривать. Но чтобы получить ответ – нужно особое свойство. А свойства, они… Знаешь, их получить ещё сложнее бывает, чем логос. Но если получил – не жалей вливать в него пневму. Высокий уровень позволит очень хорошо зарабатывать. Но с этим всем ты сам разберёшься потом! А теперь слушай дальше… И ешь! Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как ты еду в каюту уносишь – не поймут.

– Так, может, оставить…

– И не думай даже!.. – нахмурилась девушка. – С голодухи помрёшь. Итак, у тебя есть две сотни пневмы. Много ли это? У меня оклад – три в день. Тот же Пибо получает семь. А матрос – всего одну. Вот и считай, много ли у тебя или нет. Вообще сумма хорошая – поможет тебе немного обустроиться в Теронике… Да, там тебе придётся сойти на скалу. Извини, но капитан сейчас никого не наймёт. Только лекаря, а этот шанс ты уже упустил… Что ты умеешь делать? Кем работал? Есть годная профессия?

– Учился я на инженера-электрика, но не доучился, – признался я. – Работал грузчиком, продавцом…

– У-у-у-у, как всё запущено… – Лара кивнула. – Неудивительно, что ты говоришь, будто там тебе не особо везло. Здесь тебе разве что навык грузчика поможет. Электричества тут боятся и не любят – ну ты сам тучу видел. Знаешь, не представляю, что ты будешь делать на скале… Первое время – как-нибудь протянешь, а потом – крутись. Вот единственный мой совет…

И я только кивнул. Это всё привычно укладывалось в схему моего невезения.

– Ладно… Слушай, люди тут живут на скалах, – продолжила Лара, отбросив неприятную тему. – Здесь своеобразный мир, понимаешь? Есть горы, есть леса, есть моря и степи, пустыни – но всё это захвачено чудовищами. И только на скалах, которые есть то тут, то там, ещё можно выжить. Туда обычно всякие твари и нелюди не добираются. Есть скалы, пригодные для жизни, а есть почти голый камень. Если нашёл хорошую скалу – считай, повезло. Впрочем, и голые камни здесь используют – там ставят перевалочные базы для кораблей. К сожалению, тут ни одной нет поблизости, так что бурю нам не переждать…

– Неужели никто не спускается вниз? – удивился я.

– Почему? Спускаются, но с чёткими целями, – ответила Лара. – Исследуют древние руины, собирают ресурсы… Ты ведь и сам понимаешь, что на скалах много не соберёшь. Ну вот и приходится вниз спускаться. Только это дело опасное, знаешь ли… Умереть можно запросто. А перерождение стоит сто единиц пневмы. Кстати, в каждом городе делают круг возрождения, так что ты обязательно, как попадёшь, привяжись к нему.

– Привязаться?

– Да, платишь денежку и пользуешься. Сама привязка стоит около десятка единиц, но зато – навсегда. И всегда сможешь выбрать возрождение в том городе, где ты один раз привязался. Всё просто.

– А если нет пневмы, что будет? – спросил я.

– Смерть – окончательная и бесповоротная! – жёстко ответила Лара. – Так что всегда имей сотню в запасе. Поверь, лучше не поесть, чем исчезнуть навсегда! Ладно, у нас ещё будет время пообщаться… А сейчас у меня глаза слипаются, спать хочу… Бери платок, заворачивай, что осталось, и топай в каюту. И да, тебе бы тоже поспать. Кэп наверняка захочет с тобой пообщаться, как пройдём бурю. Блин, только бы в неё не влететь – это такая жесть!..

Лара отправилась на нижние палубы в свою каюту, а я засел в своём закутке. Под лежанкой обнаружился маленький ящик с ключиком – для личных вещей. И я скинул туда всю свою снедь. Остатки сыра и мясо. Хлеб я доел. Молосом напился загодя – и даже, пока рядом была девушка с фонарём, успел посетить местный гальюн. Боялся увидеть дырку в облака, но нет – там была нормальная труба, в которую всё и сливалось. Так закончился мой первый день в этом мире и на корабле «Пап-ти»…

Я разложил свою лежанку, укрылся тем самым одеялом, в котором поднимался из трюма, закрыл глаза – и мгновенно уснул, хотя и не верил, что смогу. Видно, слишком сильно устал, и слишком много странной информации на меня свалилось…

Глава 3

В которой я отвечаю на звонок в своей каюте, узнаю на палубе неприятные новости и наблюдаю за экстренной швартовкой перед тем, как сойти «на скалу».

Я проснулся от зычных ударов то ли гонга, то ли чего-то ещё, что выполняло здесь его функции. Жизнерадостное «донг» гулко разносилось по коридорам жилой части. Я лежал в тёмной каюте и жутко трусил выходить. Ну вроде бы, что стоит подняться, одеться и идти в уже знакомую столовую?

Ну да, скорее всего, в темноте, на ощупь – но ведь доберусь в конце концов. Так бы сейчас сказали все те, кого я знал на Земле. Но это им легко! Пришли, перезнакомились со всеми… Или застенчиво посветили мордой, а потом перезнакомились – и всё: ешь и общайся.

Однако человек с моим грандиозным талантом в невезении не может ничего просто так сделать. Вот смотрите, сколько всего меня подстерегает по пути: неверно одеться (в темноте-то немудрено!), споткнуться на лестнице (что тоже несложно!), но если я и дойду, то меня могут просто выгнать, сказав, что впервые видят, – и еды мне не положено.

И даже если меня не выгонят, вот тут-то и обнаружится, что я неправильно оделся – и в итоге надо мной весь завтрак будут потешаться матросы. А ещё они могут потешаться над размером моей порции, над ошалевшим видом – и даже над тем, что я шёл без фонаря… Вы даже не представляете, сколько глупостей можно совершить по пути от каюты до лестницы и от лестницы до столовой!..

В свете всего этого я слегка, как говорится, стремался… Я ведь страшно невезучий – и с этим живу всю свою сознательную жизнь. И вот сейчас я прямо пятой точкой чувствую, что глупая ситуация близка, что вот чуть не доглядишь – и сразу выставишь себя полным простофилей. В коридоре вовсю хлопали двери, мелькал свет фонарей, а я всё ещё собирался с силами, чтобы одеться и выйти.

В результате я покидал каюту в полной тишине и темноте. И да, вчера я был слишком шокирован всем произошедшим, но сейчас, когда не работало зрение, я улавливал звуки воздушного судна – скрип дерева, какие-то шорохи и едва различимые завывания ветра, будто плеск воды за стеной большого корабля. Казалось, что корабль живой, что он дышит и движется, что я брожу в его огромном чреве, пока он ищет свой путь в неведомую даль. И всё это немного завораживало и слегка пугало…

В столовой было светло от подвешенных под потолком фонарей. Громыхали деревянные тарелки, раздавались голоса, но я банально не мог разобрать, что говорят внутри. И только один голос прозвучал отчётливо – и даже заставил меня поторопиться:

– А что за порция половинчатая? Это что? Кому?

– Может, «подобрышу» вчерашнему?

– И где его носит?

– Что, вчера подобрали кого-то?

– Это, видимо, очень сытый «подобрыш»!

Конечно, именно на этих выкриках я и вошёл в столовую, где немедленно установилась тишина. И только пузатый седоусый матрос, который всё это время наяривал из тарелки, поднял взгляд и буркнул:

– Ты чего без фонаря, паря?

– Да как-то не нашлось… – пожал я плечами.

– А чего тогда со всеми не пошёл? – спросил всё тот же матрос.

«Ну во-о-от!..» – подумал я с тоской.

– В комнате темно. Одевался долго, – соврал я.

Усатый усмехнулся, покачал головой и махнул рукой в сторону камбуза:

– Давай, бери свою порцию и садись сюда! – его рука вернулась к скамейке и хлопнула по ней.

Я получил свою тарелку, на которой сиротливо лежал плюх чего-то пюреобразного и кусок сушёного мяса, а потом вернулся и сел на предложенное место рядом с седоусым. Тот неодобрительно глянул в мою тарелку, вздохнул, вытащил нож – и отрезал ломоть от краюхи хлеба, лежавшей рядом с его блюдом, в котором еды было раза в три больше, чем у меня.

– Гляжу, совсем кэп зажиматься стал… – он передал мне кусок.

– Спасибо! – не стал отказываться я. Всё равно не получится, поскольку я обычно тушуюсь перед напором таких людей.

– Вот, правильно! – похвалил седоусый. – Видишь, мы все тут дрянь всякую лопаем, да будет к нам милостива пневма… Совсем запасы у нас худые. Но на твоей порции долго не проживёшь, конечно… Я – Унго. А тебя как зовут?

– Фант, – представился я.

– И из каких ты яслей сюда попал? – спросил он.

– Я… Из двадцать третьих, кажется, – ответил я и пояснил. – Если честно, я не запомнил номер… Но если что, я из тех же, откуда и Лара.

– А! Безумные ясли! – радостно хохотнул другой матрос (тоже седой, но худой как жердь). – Ты, надеюсь, не будешь предлагать построить эту… Что там твой знакомый про электричество говорил, Туор?

– Станция! – крикнул тот. – Это как на рудниках, такая площадка для вагонеток!

– Точно!

– Нет-нет, – улыбнулся я, слегка засмущавшись, потому что я как раз электрик, хоть и несостоявшийся. – Не буду, конечно…

– Правильно! – кивнул Унго. – Лишнее это всё… Так тебе не выдали фонарь?

– Лара сказала, что не нашла на складе, но обещала ещё поискать, – признался я.

– Значит, поищет! – кивнул старый матрос. – Лара – девонька ответственная. Ну что, освоился у нас хоть чуть-чуть?

– Не успел. Меня ночью подобрали, – признался я. – А я так ошалел от всего происходящего…

На пороге столовой появилась Лара. Лицо у неё было одновременно и грустное, и радостное.

– Ага! – обрадовалась она, увидев меня. – Вот ты-то мне и нужен!.. Ребята, привет! Ну-ка, смотри, что нашла…

Она села рядом со мной и поставила на стол фонарик. Поменьше тех, что были у неё и матросов, но вполне рабочий. Девушка щёлкнула рычажком, и внутри фонаря вспыхнул огонёк.

– Стекло треснуло, запотеет! – заметил второй седой матрос, ткнув крючковатым пальцем в мой фонарик, что вызвало у меня острое желание немедленно сграбастать приобретение и спрятать его куда подальше.

– Я смолинкой замазала. В общем, должно быть герметично! – возмутилась девушка, что не помешало ей спокойно глянуть на меня и пояснить. – Смолинка – смола такая прозрачна, как клей… И!..

Девушка жестом фокусника вытащила что-то ещё из-за воротника куртки и протянула мне. Я взял вещь, внимательно её рассмотрел и удивлённо поднял глаза на Лару. Больше всего эта штука напоминала очки для плавания. Знаете, такие, годов восьмидесятых – круглые и большие. А ещё, кажется, такие надевали лётчики…

– Очки! – разъяснила Лара. – Чтобы на палубу можно было выйти. А то представляю, как ты себя чувствуешь, запертый в деревянном ящике…

Откровенно говоря, чувствовал я себя весьма неплохо, но и на палубу выйти было крайне любопытно.

– Тоже треснутые! – кивнул Унго. – Совсем склад пуст, что ли? Неужели самое необходимое нельзя закупить?

– Унго, миленький, а чего ты от меня-то хочешь? – устало спросила Лара. – Я на каждой швартовке список подаю, и он только растёт…

– Ни мяса свежего, ни супчика! – буркнул худой седовласый матрос. – Жрём чуть ли не сухари…

– Помолчи, Густо!.. – попросил его вполголоса Унго и покосился на более молодых матросов. – Не в первый раз в сложном положении. Прорвёмся…

– Да-да… Ты прав.

– У нас тут не всегда так! – пояснил мне Унго. – Вот сейчас тяжёлое время… Что-то нам слишком часто не везло… Лара, а что там кэп надумал?

Старик думал, что я не замечу его взгляд. Но я, как человек, который старается контролировать все триста шестьдесят градусов вокруг себя (на предмет обнаружения возможного невезения), конечно же, увидел, на кого он покосился…

На меня.

– Нет, – девушка плотно сжала губы. – За завтраком сегодня общалась.

– Нехорошо! – Унго покачал головой и с явственным осуждением пробормотал. – Нельзя так… Всё-таки традиции, чревато это…

– Да как я только к нему не подступалась… – вздохнула Лара и уже куда бодрее сказала мне: – Давай, Фант, доедай, и пошли на палубу!

Я кивнул и как можно быстрее запихал в себя остатки еды, больше особо не прислушиваясь к тому, что говорят вокруг. Лара вместе со мной вышла из столовой и махнула рукой в сторону лестницы. Мы поднялись в коридор с каютами и подошли к моей каморке, когда, разрывая тишину, оттуда раздалось странное дребезжание, похожее на звонок будильника. Я спешно толкнул дверь и застыл в немом изумлении.

Прямо посреди моей каюты висел шар золотистого света. И именно из него раздавался надоедливый продолжительный звон. Звеня, шар начинал трястись и выплёскивать в воздух золотистые крупицы, которые немедленно растворялись, едва отлетев от него на десяток сантиметров.

– Тебе звонят, – заметила Лара. – Может, ответишь?

– Это не мне… – растерянно ответил я. – У меня такого не было.

«Дзи-и-и-и-инь!»

– Конечно, не было. Это ведь шар, – пожала плечами девушка, но на губах у неё застыла плохо скрываемая улыбка. – Сам появился, и сам звонит.

– Почему ты решила, что он звонит мне? – удивился я в ответ, не горя желанием отвечать на неизвестный звонок.

«Дзи-и-и-и-инь!»

– А как иначе? Это сейчас твоя каюта. Раз шар появился здесь – значит, звонят тебе! – снова ничего не объяснила Лара. – Отвечай, а я подожду снаружи!

Она легонько подтолкнула меня внутрь каюты, а затем сразу начала закрывать дверь. «Дзи-и-и-и-инь!» – снова прозвенел шар. Я придержал Лару за плечо и в лёгкой панике спросил:

– А как на него отвечать?

– Все разобрались – и ты разберёшься! – усмехнулась девушка. – А можешь и не отвечать: он скоро перестанет звонить…

Дверь она всё-таки закрыла, а я повернулся к шару и застыл, как ошарашенный кролик перед удавом.

«Дзи-и-и-и-инь!» – требовательно сообщил шар.

Я протянул руку, дотронувшись до него… И в ту же секунду у меня в ушах раздался далёкий голос, как будто в старом телефоне:

– Алло! Фант? Привет, это я.

– Привет… А кто ты?

– Фант, тебе надо остаться в Экори. Слышишь меня? – сообщил голос, треща помехами.

– Слышу, да! – ответил я. – А кто ты?

– Ну всё, пока! – отозвался невидимый собеседник, и в ухе осталось только шипение, которое становилось всё тише, тише и, наконец, совсем сошло на нет.

А у меня перед глазами появилось сообщение.

Прямо как те, что я видел, только попав в этот мир:

Останься в Экори.

Дверь открылась, и в комнату заглянула Лара. Она посмотрела прямо в моё ошарашенное лицо и засмеялась.

– Ну вот видишь. Шар всё-таки звонил именно тебе! – сказала она.

– Но… – я указал на то место, где раньше был шар, но его там уже не было, и свет давал только зажатый в моей руке фонарь. – А кто это был?

– А я почём знаю? – девушка пожала плечами. – Кто-то…

Какое-то время она ещё сохраняла невозмутимый вид, а потом начала бессовестно хохотать.

– Ой, не могу! У тебя сейчас такое лицо! – она смеялась и смеялась, и всё никак не могла успокоиться. – Ладно… Прости… Правда, было смешно! Не парься – это просто шар. Они здесь часто появляются. Золотые бывают редко. Чаще синие, зелёные, красные… Разных цветов бывают. Отвечаешь на звонок, тебе оттуда что-то говорят – и всё.

– А ещё мне надписью продублировали, – задумчиво ответил я.

– Ну да, именно так это и происходит… – кивнула Лара. – Бери маску с перчатками и пошли! Палуба будет пустой ещё минут двадцать, а потом наверху уже не погуляешь…

Захватив перчатки и маску, я вышел вслед за девушкой.

– Лара! А что мне делать с тем, что сказал мне шар? – спросил я.

– Да что хочешь! – ответила девушка. – Если сделаешь, что тебе сказали, то напишут, что задание выполнено. А не сделаешь – напишут, что провалено.

– И? – спросил я, осознав, что девушка больше ничего не собирается объяснять.

– И ничего!.. – она остановилась и посмотрела на меня с лёгким раздражением. – Ничего… Просто напишут, и всё!.. Ничего тебе не будет за выполнение, и ничего не сделают за игнорирование. Я просто игнорю эти шары, и всё…

Девушка снова устремилась к лестнице, а я пошёл за ней, больше ничего не спрашивая. Она явно больше не хотела обсуждать шары, а мне не улыбалось и дальше портить ей настроение. В молчании мы поднялись ещё на палубу выше, а потом ещё выше – и оказались перед массивной деревянной дверью с металлической ручкой посередине.

– Крути против часовой! – кивнула девушка, и я с натугой начал поворачивать рукоять.

После первого оборота из-за двери начало ощутимо поддувать, а на втором – дверь открылась. В щель ворвался морозный воздух, ветер и ослепительно яркий солнечный свет. Девушка надела маску, очки, перчатки, накинула капюшон, а я старался всё за ней повторять. Лара открыла дверь настежь, вышла и поманила меня за собой.

Шаг из темноты к яростно-яркому солнечному свету был немного страшным – совсем чуть-чуть. В первую же секунду меня чуть не сбило с ног ветром, налетевшим откуда-то справа. Кто-то схватил мою руку, потянул вперёд и заставил схватиться за натянутый канат.

Как только глаза адаптировались, я осмотрелся. Мы с Ларой стояли на деревянном настиле. Позади нас была пристройка с дверью, ведущей на лестницу. А впереди площадка заканчивалась невысоким бортиком, за которым во всём своём великолепии застыла пугающая голубая пустота. А сверху нависала темнота ткани аэростата, скрывая всё, что было выше.

– Закрой дверь! – услышал я крик девушки. – Выстудим жилые помещения, и нам так всыплют – всю жизнь будем помнить!..

Я поспешно повернулся, закрыл дверь и повернул ручку на два оборота.

– Здесь слишком шумно и ветрено! – крикнула Лара. – Есть место потише! Пойдём, заодно посмотришь за борт…

Канат, за который я, да и Лара тоже, цепко держался, тянулся от пристройки к бортику, где был привязан к ещё одному канату. Как я понял – это было что-то вроде страховки, чтобы при сильном ветре не улететь вниз с палубы. Проходя мимо бортика, я бросил взгляд вниз и обомлел. Под нами, как волны, скользили бесконечные облака. Много-много облаков – белых, тяжёлых, с серыми тенями. Были облака и выше, но их просто невозможно было разглядеть, потому что ослепительно яркое солнце не позволяло поднять взгляд даже в очках. А ещё выше обзор закрывала ткань аэростата.

Оказывается, мы находились на самой корме корабля. А Лара тянула меня куда-то в центр, где аэростат соединялся трубой с палубой. К гондоле он крепился не только трубой, но и многочисленными канатами – толщиной с мою руку, наверно. Прикрывая глаза свободной ладонью, я попытался оценить размеры аэростата, но так и не смог.

Заметив мои старания, Лара засмеялась и крикнула:

– Не старайся, не получится! Там высота почти пятьдесят метров! Шар у нас большой!..

Мы прошли по палубе к той самой трубе, к которой стремилась девушка – и вот там обнаружился довольно уютный навес, дающий возможность смотреть по сторонам через узкие окошки. Ветер здесь дул не так сильно, и казалось, что даже воздух был теплее. Хотя вообще так оно и было. Стоило приблизиться к трубе, как становилось понятно, почему её окружили бортиком за полтора метра от чёрной металлической поверхности – жар от неё шёл просто нестерпимый.

Лара спустила маску и указала на одно из окон.

– Смотри, всё та же буря! – сказала она.

Я посмотрел в указанном направлении и поёжился. Тёмные тяжёлые тучи всё так же кружились в медленном вихре, угрожающе поблёскивая разрядами молний. И вихрь этот был настолько огромным, что с трудом подмечалась даже кривизна его линии.

– Было бы исправное оборудование, и мы бы просто перемахнули через бурю, – призналась Лара. – А так вынуждены лететь в обход…

– Это плохо? – спросил я.

– Для нас привычно… – девушка поджала губы. – А вот тебе – наверно, не очень хорошо. Я боялась, что тебя высадят на Теронике, но всё ещё хуже. Капитан не хочет делать из тебя помощника матроса и не хочет кормить лишний день. Мы будем пытаться проскочить между двумя вихрями – и вот там есть один маленький городок… В общем, завтра тебя там и высадят.

– Почему там плохо? – спросил я.

– Потому что там делать нечего, понимаешь? – Лара покачала головой. – Я сегодня просила капитана доставить тебя до Мариссы – это две недели пути отсюда. Крупная скала, большое поселение… А он ни в какую – мол, самим есть нечего… Я объяснила, что у тебя осталась пневма, а он зарядил цену в сотню единиц.

– Это считается много? – поинтересовался я.

– Это очень много! День полёта пассажира стоит всего полторы единицы. А на таком корыте, как у нас – и одной много… – девушка шмыгнула носом, собираясь то ли заболеть, то ли зареветь.

– Ведь я могу оттуда улететь сам, купив билет? – уточнил я.

– Не сможешь! – ответила девушка. – Я не удивлюсь, если мы вообще будем первым кораблём, пришвартовавшимся там за год. Нечего там делать кораблям… Это сраная дыра! С тем, что у тебя есть – ты не дождёшься попутного транспорта, Фант… Прости…

– Ты не виновата. К тому же, у меня всё ещё есть выбор, – я пожал плечами.

– Нет, кэп просто хочет ограбить тебя внаглую! – совсем расстроившись, девушка даже топнула ногой. – Нажиться на том, что ты тут ничего не знаешь!..

– Ну я что так в незавидном положении, что эдак! Деваться всё равно некуда… – я тоже стянул маску и глотнул морозный воздух.

– Нет, наверно… – девушка подошла поближе к трубе. – В общем, этот посёлок, Экори – край света… Рядом есть пара скал с шахтами и фермы с шарками – это такие зверушки, типа быков. Ни шахты, ни шарки особо никому здесь не нужны…

Останься в Экори.

– Знаешь, а я всё-таки рискну и останусь! – неожиданно сказал я. – Попробую там побарахтаться, а потом свалю…

– Как знаешь, – неожиданно легко согласилась Лара. – Тогда дам тебе совет: сразу ищи работу! Сначала никто тебя взять не согласится. Но ты не отчаивайся! Рано или поздно место должно найтись…

– Хорошо, спасибо!

– И вот ещё: сразу начинай учиться чувствовать пневму! Местные жители пневму стараются не в себе накапливать, а в монетах. Понял? – Лара дождалась моего кивка и только тогда продолжила. – И ещё, Фант… Ты, правда, прости…

– Почему ты извиняешься? – удивился я. – Вы же не должны мне помогать!

– Должны, – ответила Лара. – Есть старая традиция, и мы её нарушили… А это нехорошо.

– Всего лишь традиция… – пожал я плечами. – Не вижу ничего страшного в этом.

– Ты просто не понимаешь! – девушка отвернулась, но всё-таки пояснила. – Тут всё не так, как там, в наших яслях… Совсем не так. Ладно… Хочешь, покажу кое-что?

– Давай, – кивнул я, удивлённый сменой темы.

Лара снова вытащила меня на палубу и потянула к борту, обращённому к буре. Подойдя к самому краю, она указала пальцем на бурлящие облака:

– Смотри! Это мэлоннели! Сегодня заметила их.

Сквозь облака вырвался полупрозрачный шар, мерцающий золотистыми искрами. Он полетел прямо к стене бури, не боясь ни ударов молний, ни страшного ветра, что бушевал там. Подхваченный потоками воздуха, он закружился, рассыпая вокруг золотые искры, весь засиял – и внезапно исчез в пелене облаков. А неподалёку от нас вынырнули ещё сразу три таких же шара – и вслед за собратом устремились к буре.

– Красиво, да? – Лара смотрела на шары. – Жаль, что капитан не принял тебя в команду… Я вижу, как тебе нравится здесь, на высоте.

– Нравится, – кивнул я. – Может, я тоже когда-нибудь буду летать…

Ещё один шар вынырнул из туч и помчался к буре. Я проводил его взглядом и взглянул на Лару. Девушка всё смотрела и смотрела на странное создание, а потом глянула на меня и махнула рукой в сторону кормы.

– Пойдём! Вон уже первые матросы появились! Не будем им мешать…

Я видел, что она хочет ещё что-то сказать, но просто не находит сил решиться. И ещё я понял, что даже если спрошу – Лара всё равно не ответит. И не потому, что она такой человек, нет – просто ей что-то мешает это сделать.

Весь день я просидел в каюте и выходил только поесть, когда дежурный начинал бить по обрезку бронзовой трубки – да, это была она, а вовсе не гонг. А вечером гондола начала трястись. Как объяснили за ужином матросы – мы идём между двух бурь, и это нам ещё повезло. Сразу после ужина я вернулся в каюту и уснул, а разбудил меня уже Унго.

– Вставай, паря! Сейчас будем швартоваться! – сказал он, стараясь удержаться на ногах.

Нас так немилосердно трясло, что ходить и вправду становилось тяжело. Даже для такого опытного воздухоплавателя, как Унго.

– Держись за стены! – посоветовал седой матрос. – Трясёт страшно! Придётся нам переждать денёк в этом сраном Экори!

Мы поднялись на палубу, где грозно ревел и завывал ветер. Стена бури придвинулась совсем близко, всё продолжая смещаться, но теперь мы были чуть ниже – практически в облаках. Впрочем, теперь облака были и сверху, и снизу – вообще везде. Неподалёку я заметил ту самую скалу, про которую мне говорили – большущий каменный утёс. Именно туда сейчас и стремился несчастный «Пап-ти», стеная и кряхтя под ударами ветра.

Сквозь струи дождя сложно было разглядеть хоть какие-то подробности… Лишь одинокие огоньки намекали на то, что на скале находится какое-то поселение.

– Сейчас держись за канат! Тряхнёт сильно! – посоветовал Унго.

Несколько матросов суетились на палубе, к чему-то готовясь. А я всё никак не мог понять, что же там происходит. Откуда-то снизу бил красный луч света – по всей видимости, из рубки. Похоже, капитан, которого мне так и не довелось увидеть, подавал сигнал на скалу. Матросы запалили несколько фонарей с красными стёклами. Двое полезли по канатам, а двое встали рядом. Ещё трое застыли поодаль. Вдалеке раздался какой-то скрип, хлопок – и тишина… И только ветер продолжал зловеще завывать вокруг.

А потом из темноты на палубу прилетело огромное копьё – или даже гарпун. Метров шести длиной, толстое, с зубчатым наконечником, заточенным до блеска, – а с другой его стороны тянулся толстый канат. Гарпун ударил в палубу, вбивая зубья в доски, канат ощутимо натянулся, и нас сильно тряхнуло. Матросы принялись привязывать к гарпуну канаты «Пап-ти», а тот страшно трещал и скрипел, постепенно освобождаясь из плена древесины. Прежде чем его вырвало и унесло, к кольцам на древке успели прицепить два десятка швартовых канатов – и через минуту «Пап-ти» снова тряхнуло, потянув в сторону скалы.

– Ну вот и всё! – Унго хлопнул меня по плечу. – Рад был познакомиться с тобой, паря! И удаче тебе на скале, особенно на этой! Пойдём, сейчас спустят трап. А нам тут ещё настил чинить…

Унго оказался прав. Корабль причалил очень быстро, и по трапу я сошёл на деревянный помост. Оттуда меня какой-то мужчина проводил вниз по лестнице и завёл в небольшое здание, которое оказалось гостиницей. В ней мне выделили крохотную каморку – как сказали, на неделю – а ещё выдали кусок хлеба и сыра и отправили спать.

А я всё никак не мог уснуть… Мне вспоминались валы облаков и бесстрашные мэлоннели, летящие в бурю в ореоле золотистых искр. Зря, наверно, вспоминались. С моим невезением, если верить рассказанному Ларой, я ещё не скоро смогу их увидеть. Уже там, в гостинице на скале, на меня накатила обида, чувство бессилия, злость… Захотелось вернуться на «Пап-ти» и попросить взять меня с собой. И я даже почти решился, но под утро крепко уснул. А когда проснулся, корабля уже не было – он улетел…

Глава 4

В которой каким-то чудом умещается сразу много месяцев – и ещё один день, когда и началась моя необыкновенная история.

Это – Экори. Местные называют это место Туманной Жопой Мира. Даже те, кто тут родился и прожил всю жизнь… То есть даже у самых-пресамых местных жителей никакого патриотизма нет. Скала, на которой расположен посёлок – из новоосвоенных. Да к тому же ещё и крошечная.

Всё, чем она приглянулась поселенцам – это наличие своего источника питьевой воды, высокие альпийские луга на уровне туч, где растёт много-много молосы, а ещё тем, что неподалёку есть пара скал с небогатыми залежами железной руды. Если бы не всё это, то граница освоенных человечеством земель пролегала бы значительно дальше отсюда – и ближе к цивилизации.

Я уже сто раз пожалел, что послушался голоса из шара и остался здесь… Начать надо бы с того, что я очень долго искал работу. Казалось бы, дело-то плёвое – начать и закончить. К тому же, у местных ещё и вечный дефицит толковых работников.

Вот только беда в том, что я, подобрыш из двадцать третьих яслей, у местных толковым не считаюсь. Бесполезный, криворукий, глупый, тугодум – это всё я, в их представлении. Чудо, что за один местный месяц я работу всё-таки нашёл. Грузчиком.

Ирония из ироний, честное слово… Я снова был грузчиком!.. Я до смерти работал грузчиком – и после работаю грузчиком. Фант, ты неисправим!..

Экори – и в самом деле дыра. Всё, что здесь есть интересного – так это архив, где каким-то чудом собралась более или менее нормальная библиотека, в которую я иногда за малую мзду захаживаю. Здесь даже нашёлся учитель по управлению пневмой, и всего-то у него недостатков – запойный пьяница и алкаш. И прогуливает два занятия из трёх.

Есть и совершенно бесполезный рынок, где каждый торговец продаёт всё то же самое, что и его сосед. Хотя вообще-то торгашей здесь много – видимо, имеется у людей какая-никакая деловая жилка.

Есть в Экори и отделение банка, который хранит заработанные деньги и даже выдаёт кредиты (благо цивилизации, которого я лишён – нет доверия). Есть Торговая Палата (куда меня и на порог не пустят), и есть контора, которая нанимает персонал для шахт (увы, меня не наняли – поржали только).

Ах да, есть ещё порт воздушных судов с двумя причальными мачтами и огромной конструкцией аварийного приёма швартовых. И есть арх – местная администрация и по совместительству форт.

И на этом всё.

Хотя нет, вру: есть в Экори ещё и храм Пневмы. Вот там-то мне алкаша-наставника и подогнали.

Если говорить о достопримечательностях, то на этом список и заканчивается. Спроси любого местного, что здесь интересного – и получишь ещё три десятка наименований питейно-игорных заведений и три борделя. И в довесок один грустный наркоманский притон, приютившийся на западном склоне нижнего плато (в прямом смысле – на склоне). Он практически прибит к скале – и мне, откровенно говоря, страшно заходить в такие заведения. Они прямо-таки буквально держатся на соплях.

Вершина скалы состоит из трёх плато. Нижнего, где располагается новый Экори. Старого, где разместился центр города и старый Экори. И верхнего – это такая сильно удалённая ввысь поверхность, забравшаяся за облака, где от вершины скалы и почти до края плато лежит ледник.

Так вот, между краем плато и краем ледника на севере растёт молоса, а на юге пасутся шарки. Нижнее и старое плато соединяет лестница и грузовой подъём, где ездят телеги. У них разница по высоте не слишком велика. На верхнее плато можно попасть на подъёмнике из старых районов на севере города. А дальше… Ну, конечно, можно ещё дойти до ледника, но это вроде так себе развлечение…

Ну а теперь представьте себе всё это – и попытайтесь понять, как можно в таком аду прожить несколько месяцев. Я смог, чем сейчас невероятно горд. И вообще, моя жизнь в Экори превратилась в нескончаемую череду испытаний, борьбы и трудностей…

Испытывают тут моё терпение. Борьба у меня, в основном, с моим начальником по имени Тацы. Ну а трудности у меня – понятное дело, с деньгами.

И ещё я часто вспоминаю «Пап-ти» и его экипаж… Всё-таки люди были, как ни крути, душевные. Хоть и изрядно накосячили с местной точки зрения. И первый их косяк заключался в том, что они на мне сурово экономили – выдали самую дешёвую одежду, не дали подъёмных и высадили в какой-то дыре.

Тут ведь как получилось? Уже многие тысячи лет здешние города живут изолированно друг от друга. Если верить местной религии, тут какая-то буча случилась: вырвались страшные чудища на поверхность Терры, пожрали всё, до чего дотянулись, – и спастись удалось только высоко на скалах, куда они не залезли. А сюда, на скалы, даже летающие зверюги не попадают – у них потолок всего-то в несколько сотен пассов.

Веками и тысячелетиями люди, спасшиеся от чудищ, ютились на своих скалах, постепенно вырождаясь. И, как я подозреваю, всё теми же веками и тысячелетиями такие «ошибочные», как я, оказывались внизу и бесследно сжирались. Но один как-то всё-таки выжил… Пятьсот лет назад. По легенде, парень происходил из сорок восьмых яслей. Он даже взял и завалил какую-то крупную тварь, после чего выделал её кожу, связал из неё воздушный шар, организовал печурку, которая создаст подъёмную силу – и отправился в первое в этом мире путешествие по воздуху.

И так удачно случилось, что он сразу нашёл нормальный посёлок на скале, где его накормили, напоили, местные девушки его изнаси… разбавили себе генофонд. Устроился, в общем, парень нормально – и стал, в глазах местных, не только героем, завалившим большую тварь, но и первым небесным путешественником.

И с тех самых пор пошла традиция, что каждый подобрыш либо становится воздухоплавателем, либо получает от капитана целых триста подъёмных единиц пневмы. В общем, команда «Пап-ти» киданула меня так, что теперь им век удачи не видать, как тут считают. И местные могли бы им в этом помочь – удачи не видать – но в такой дыре, как Экори, всем глубоко наплевать на традиции. Капитан сунул местному мэру сотню чешуек, сэкономив на мне двести, и теперь я кручусь как могу…

Зато Лара дала мне хорошие советы. Я нашёл работу и стал зарабатывать целых пятнадцать единиц в месяц. Из них пять я отдаю за комнату на чердаке в старых трущобах, ещё две за обучение управлению пневмой, одну кидаю в копилочку, – а четыре-пять трачу на еду, ни в чём себе не отказывая.

«Эй-эй-эй! – закричал бы тот, кто умеет быстро считать в уме. – А куда ещё три делись?». А эти три я сразу несу в контору и отдаю в качестве рабочего налога. А как же. Надо же сказать спасибо городу за то, что разрешил мне здесь работать…

Зато теперь у меня в хранилище пневмы – двести единиц, и ещё девять в копилке! Я почти богатый человек! Тьфу… Отвратительно, в общем, я тут живу… Потому что цены здесь, ребята, немаленькие – несмотря на то, что вроде как посёлок и окраина. И доставка в эту глухомань автоматически повышает стоимость любого товара. Вот такие дела…

В первый же месяц мне четыре раза били морду! Четыре!.. И то лишь потому, что один раз бил я. Вот только из-за последней драки меня заставили отрабатывать свой грех перед обществом – целых пять выходных. А тех, кто пытался побить мне морду, всего лишь пожурили – мол, ну нельзя так…

Народ здесь шебутной и весьма агрессивный – особенно, как молоса налижется и все деньги в кости спустит, из-за чего на жрицу любви уже не хватает. Особенно в этом преуспели жители новых трущоб, где часто отдыхают старатели с шахт. Так что я теперь по городу лишний раз не хожу вечером. От работы до дома, от дома до работы, а по выходным – в архив, за новой порцией книг.

Друзей у меня в Экори всё ещё нет, а глупые ситуации сыплются, как из рога изобилия. Так что единственная отрада – книги. Они мои друзья и весь мой досуг. Из книг я узнал, что год здесь длится целых шестьсот дней. По сто пятьдесят дней на каждый сезон.

Месяцев здесь не знают, а у местных есть только трети. К примеру, я прибыл в Экори почти ясным двадцать третьим днём второй трети лета. А оставшиеся двадцать семь дней второй трети лета (и всю последнюю летнюю треть) мог любоваться видами поверхности Терры с обрыва. Ну а осенью всё затянуло тучами – и, как мне сказали, теперь до первой трети следующего лета не прояснится.

Из книг я узнал и историю воздухоплавания, и как там дальше всё развивалось (плохо всё развивалось!), и как основывались новые посёлки, и как устанавливалась единая власть. И как всё это благополучно застопорилось… На юге была Великая Пустыня без единой скалы на месяц пути. На севере и западе – Великий океан, и тоже без скал. А вот на востоке – Великие (а как же) горы, через которые и корабль не перелетит, и экспедиция не перейдёт. Всё!.. Тупик развития и белый пушной зверь всем планам жителей Терры на будущее…

Освоенных земель, правда, было немало. Да и свободных скал пока ещё хватало. Однако всё уже не то… В общем, не манит горизонт унылых придурков, которыми я в какой-то момент и начал считать местных жителей. Что, конечно, вообще-то не очень правильно… Ничего особо плохого они мне не сделали…

А самый главный придурок из всех – мой начальник Тацы! И вовсе не потому, что все начальники – придурки, совсем нет! Он – просто главный придурок в Экори. Если собрать легион придурков, то он бы стал их Цезарем! Тацызарем!..

Начальник мой – владелец склада, который снимает Торговая Палата. Работников у него три, а я – самый плохой из них. Потому что Тацы меня нанял, чтобы валить на меня косяки двух оставшихся грузчиков. И это притом, что я-то как раз почти и не ошибаюсь. А платит он мне не тридцать единиц, как остальным, а только пятнадцать за месяц, в смысле за треть. Удерживает, так сказать, в страховой фонд, ага…

Что бы я ни сделал – он недоволен. Когда бы я ни пришёл – всегда не вовремя. И ухожу я – всегда слишком рано. Руки у меня кривые, глаза у меня дурные – и только и ищут, где бы что стибрить у него на складе. Вот такой я отвратительный персонаж… Да ладно, он меня уже дважды ловил на выпивке, чтобы «удержать» всё те же пятнадцать единиц из зарплаты – хотя у меня не то что на выпивку, на еду еле денег хватает!..

Отвратительный тип… Но, к сожалению, приходится испытывать к нему определённую благодарность. Ведь он единственный в Экори, кто вообще согласился иметь со мной дело. Так что в лицо я ему своего недовольства, конечно, не высказываю… И даже не выскажу в конце весны, когда сюда прибудет дирижабль и унесёт меня далеко-далеко. А именно, на скалы исторического ядра, где я и попытаюсь начать новую счастливую жизнь.

Вот такой у меня план.

И пока он полностью разбивается о моё неумение управлять пневмой, из-за чего я не могу закатать на чешуйки всё то, что хранит моё внутреннее семечко пневмы. Это я тоже, кстати, узнал из книг – вечно нетрезвый наставник по управлению пневмой мало что объяснял…

– Фант!!! Фант, почему эти ящики стоят не по порядку?! – вот и мой начальник, ибо конец рабочего дня близок.

– Эти ящики стоят по порядку, Тацы! – ответил я, предварительно проверив.

– Ну как это по порядку, бестолочь? – Тацы, пузатый и лысоватый придурок (кажется, это я уже упоминал?), ткнул пальцем в надписи на ящиках. – Вот же пятый и шестой перепутаны!

– Разве? – я посмотрел ещё раз и попытался понять, почему я, попав сюда несколько месяцев назад, уже выучил местный счёт, а владелец склада всё ещё путается. – Это пятый снизу, а это – шестой…

– Что? – Тацы посмотрел на номера, как на личных врагов, но цифрам было на него наплевать. – Нет, вот шестой! А это пятый! Или ты хочешь сказать, что я цифры путаю?

– Да не, шеф! Это вроде всё-таки пятый, а это – шестой! – присоединился к перепалке Варра, пожалуй, самый адекватный здесь человек. После меня, конечно.

– Надо свериться! – гордо предложил Тацы, у которого в кабинете на стене висел плакатик с цифрами и нужным количеством жирных точек.

– Лень, шеф!.. Давайте по молосе накатим, а послезавтра проверим, – отозвался Варра.

– Я не могу! Это груз ткани для нового аэростата в шахты! – Тацы даже ногой притопнул.

– Ну так он здесь ещё долго будет лежать! – примиряюще подмигнул Варра.

– Ладно, – Тацы отмахнулся от подчинённого и ткнул в меня толстой сарделькой пальца с золотым перстнем. – Выучи цифры, Фант, мне за тебя стыдно! Позорище…

Вот так у них всегда… Ничего они проверять не будут. Они за выходной забудут обо всём – ну или, наоборот, вспомнят цифры. Зато мне ещё долго будут припоминать, что я якобы цифры перепутал. Ну как я могу их перепутать, если Тацы использует счёт от одного до двадцати в маркировке, а я уже давно знаю числа до миллиона? Они здесь похожи на арабские – и даже ноль имеется. Хорошая, правильная десятеричная система…

– Слышь, пацан! – это уже старик Пантун. Почти такой же придурок, как Тацы, только ласковый. – Давай-ка, закати бухты канатов на телеги. Осталось всего три!.. Давай-давай!

Так всегда происходит в четвертак вечером. Четвертак – это день такой. Четвёртый в неделе и предпоследний. Последний – это выходной, пятка. Потом идёт понедельник, вторняк, серёда (или среда), потом четвертак – и снова пятка. Ничего не напоминает? По-моему, очень напоминает ту, оставшуюся в прошлой жизни, неделю. Только обрезанную на два дня. И все здесь в последний рабочий день вечером квасят – почти традиция. И в пятку тоже квасят – просто начинают пораньше, чтобы успеть проспаться.

Вот и пошли все квасить в кабинете Тацы. А на меня свалили работу по загрузке. Канаты были на тяжёлых бобинах – у нас на такие кабель наматывали на Земле. И вот три таких огромных дуры надо ещё на телеги затолкать. Две Пантун закатил сам, но делал это долго, как и всегда. И оставшиеся три извозчика, дожидавшиеся груза, были уже на взводе.

Я честно постарался сделать всё побыстрее. Первую бобину закатил нормально. Вторую – тоже удачно. А последняя бобина криво встала: заклинилась между бортами телеги и ни туда ни сюда. Я её попытался откатить или повернуть – вообще бесполезно.

– Да чтоб тебя, парень! – не выдержал возница. – Тоже будешь возиться, как старый пердун?

Возница – если честно, существо такое же бесправное, как и я. Да к тому же, и не мой начальник. Так что долго я терпеть его понукания не стал.

– Слышь, я сейчас её так оставлю – и скажу, что нормально стоит! – пригрозил я. – Расселся там, а у самого нормального сходня нет!..

– Это у меня нормального сходня нет?! – возмутился возница.

– А ты что, считаешь, что если он у тебя зазор в треть фута оставляет – это нормально?! – заорал я в ответ. – Вот потому и соскочила катушка и заклинилась!

– Чтоб меня изначальный раком поставил… – выругался возница и перелез в кузов, осматривая место происшествия. – А как думаешь, она сама не расклинится по пути?

– А ты куда это везёшь-то? – уже более миролюбиво спросил я.

– Во второй подпортовый, – ответил он.

– И как ты это себе представляешь? – спросил я. – Едешь ты, значит, по подъёму, и тут эта дура срывается…

– Все шлюхи мира, да за что мне это?! – горестно вздохнул возница. – Туда ещё ехать, а парни там уже скоро по кабакам разбегутся.

– Давай, помоги. Вдвоём сдвинем, – предложил я.

– А твои чего? – возница покосился на здание склада.

– А мои уже разбежались!.. – ответил ему я. – И уже накатили.

Вот зачем он артачился, спрашивается? Мы за две минуты всё поправили, а я закрепил канат, вбил стопоры – и уехал счастливый возница в последний свой сегодняшний рейс, весело подгоняя меланхоличного шарка.

Кстати, о шарках… Вот я об этих животных вроде бы презрительно отзываюсь, а ведь они реально классные. Размеры большие – крупнее быков, но рогов нет. Только костяная шишка на лбу. Шерсть светлая, длинная, как у яков, и нежная, как у кашмирских коз. Ладно, вру – скорее, ближе к мохеру по мягкости. А вот подшёрсток – тот да, круче кашемира…

И ведь это ещё не все достоинства! Самки шарков дают молоко, жирное и плотное. Пить можно лишь самые лёгкие фракции, зато сыр, масло и всё прочее – пальчики оближешь. Жаль, я только сыр могу купить. И ведь мясо их тоже можно есть! Оно, правда, жёсткое: как ни готовь, почти как резина – зато дешёвое! Если нарезать тонким-тонким слоем, то есть его вполне можно. Нет, конечно, можно настаивать на сливках – тогда оно помягче будет. Жаль, что сливки – это слишком дорого…

Я посмотрел вслед вознице и закрыл ворота склада. Судя по стрелкам на часах башни арха, до конца рабочего дня оставалось десять минут. Не хочу больше ничего делать!

Но стоило мне отойти на десяток шагов, как в ворота настойчиво заколотили. Прямо как в большой барабан. Понимая, что извозчики так самозабвенно барабанить не станут, я кинулся открывать.

Если честно, настолько представительную делегацию на пороге нашего убогого склада я видел впервые… Один из трёх старших жрецов храма (между прочим, маг, то есть пневматик). А ещё секретарь главы Торговой Палаты (первый после пяти замов, ага). И даже младший страж Гронги. Кстати, стражей на весь посёлок – всего десять человек, и все они меня не любят. Впрочем, как раз они почти никого не любят – работа у них такая.

– Гра Этцо, – учтиво кивнул я секретарю, а потом жрецу и стражу. – Гра Велиа, гра Гронги…

– Парень, некогда! – оборвал меня Этцо. – Заказ-наряд!

Он протянул мне бумагу, зажатую в толстых пальцах-сардельках, полностью уверенный в том, что обычный грузчик умеет читать. Нет, вообще я умел! Хотя я, наверно, один-единственный такой грузчик на весь Экори… Я развернул бумагу и уставился на спецификацию. Ящик Торговой Палаты № 3498-хруп-цен. Удивительное дело – только сегодня мимо него проходил и запомнил. Он металлический, тяжёлый…

– Я знаю, где это, вот только…

– Раз знаешь, то тащи скорей! – взвизгнул Этцо.

– Надо заверить бумагу у начальника склада! – ответил я, представляя, что они сейчас устроят Тацы, который в кабинете бухает.

На такой случай его надо было предупредить громкими разговорами. И да, я всерьёз раздумывал, а стоит ли. Но благодарность придурку всё-таки взяла верх. Переведя взгляд на застывших передо мной гостей, я добавил (ну очень громко):

– Гра Этцо, надо заверить! Гра Тацы в кабинете на втором!!!

– Да что ты орёшь?! – возопил Этцо.

– Простите, гра! Голос под конец дня садится! Только так и могу! Сейчас с возницей ругался – могу только сипеть и орать!!!

Бог мой… Ещё никогда в жизни я себя сам, добровольно, не загонял в такое дурацкое положение. Будто одного моего невезения недостаточно…

– Прекрати орать! Тащи ящик! А я сейчас! – оборвал меня Этцо.

И я поспешил к стеллажу с искомым грузом, прихватив по пути телегу с рессорами – специально на такой случай. Интересно, кто потащит эту телегу? Неужели Гронги?

Из кабинета управляющего складом донеслись громкие голоса. Это Этцо обнаружил нетрезвую компанию и теперь разносил моё начальство. Но я сделал всё, что мог – и не моя вина, что Тацы не просто придурок, а глухой придурок.

– Я тебе руки оторву в следующий раз! – долетел до меня голос Этцо.

На самом деле ничего он Тацы не оторвёт: чай не чужие – троюродные братья. Собственно, как ещё Торговая палата могла доверить хоть что-то ценное такому придурку, как мой шеф? А к понедельнику все об этой пьянке забудут и больше не вспомнят. Я аккуратно снял контейнер и поставил его на тележку, которую и покатил к выходу. Удивительно, но Этцо ещё не закончил разговор, и младший страж со жрецом продолжали мяться у входа.

Я осторожно поднялся и заглянул в кабинет. В углу, сливаясь со стенами, сжались мои коллеги, за столом съёжился мой шеф – смешным таким колобком с блестящей лысинкой – а над ним тучей нависал Этцо, тоже лысиной блестя.

– Простите, гра… Тацы, рассчитай меня, пожалуйста. Мне домой пора…

– Потом, парень! Не видишь, я занят?! – возопил шеф, обретая былую самоуверенность.

– Рассчитай его! Сейчас же! – приказал Этцо. – И заверь бумагу!

– Бумагу заверю, а он пусть ждёт! – буркнул Тацы.

– Он повезёт ящик с запасными частями в храм! – рявкнул Этцо. – И ты доплатишь ему ещё единицу за эту работу! А теперь – живо!

– Да за что ему единицу!? – возмутился Тацы.

– За то, что сделал всё, чтобы ты, пень глухой, припрятал бутылку! – зарычал Этцы на родственника. – Живей давай!.. Или ты думаешь, гра Гронги хочется чинить Логос Огня из арха весь вечер?! Логос уже давно доставили в храм, и в полночь он должен быть возвращён!

Со страданием на лице мой шеф отсчитал положенные шестнадцать чешуек и махнул мне рукой – проваливай, мол. Вот спасибо, разрешил! А то я сам бы не догадался… Спустившись вниз, я взялся за ручки тележки и приготовился катить её к храму. Зато теперь понятно, зачем такая срочность! Малый Логос Огня! Не шутки, между прочим! Он тут один на весь посёлок – и всегда расположен в архе, обогревая всё каменное строение.

Накинув капюшон, надев перчатки и маску, я приготовился выйти в холодный Экори. Конец зимы не радовал теплом. Сейчас-то снег почти сошёл, но ещё ожидались весенние снегопады, и только потом подует ветер с юга и окончательно растопит все белые заносы. Только простенькая матросская одежда и спасала меня от простуд.

Одежда… Я всё ещё ходил в той же одежде, что выдали мне на корабле. Всё, на что я решился – так это подбить рукава и воротник мехом. На большее денег не хватило. Когда одежда пачкалась, я её стирал с мылом в большой лохани холодной воды, а затем полоскал и развешивал вдоль каменной трубы в своей комнатушке.

У моей комнатушки было два огромных плюса: она недорого стоила и принадлежала хозяйке, которая была очень теплолюбива, потому как перебралась сюда с юга (а мы на севере, если что). Она топила печь даже летом, и горячий воздух поднимался по трубе, которая занимала почти треть стены в моей комнате! Так что мне приходилось летом держать окно открытым. Но зато с осени по весну я круто экономил на отоплении! Свою печку я использовал, только чтобы приготовить поесть. Выстиранная одежда быстро высыхала, и утром я уже шёл в чистой.

Этцо спустился из кабинета шефа, махнул заказом-нарядом – и я кивнул, налегая на тележку. Это был, наверно, самый удобный транспорт, что имелся у Тацы. С большими колёсами, которые легко вращались на осях – просто мечта. Но её разрешали брать только для перевозки грузов с пометкой «хруп». Так что воспользоваться ей можно было нечасто…

До храма добрались быстро, и главное – мне было по пути. Чуть спуститься по улице, и я выйду на торговую площадь, где и закуплюсь едой на весь месяц. Вообще обстоятельства невероятно удачно сложились – значит, жди беды. Но беды всё не было и не было. Мы шли по сумрачным улицам, где фонарщики зажигали редкие фонари. И ничего – вообще решительно ничего не происходило…

Груз был доставлен в целости, а тележку оставили в храме, пообещав вернуть вместе с ящиком. И я радостно – с чистым сердцем! – отправился на рынок. Пусть большая часть торговцев и успела свернуть торговлю, но некоторые ещё продолжали работать, несмотря на то, что уже стемнело.

У меня был заплечный мешок (сам его сшил из мешка и двух лямок), который я набил сухарями, сыром, вяленым мясом, сушёными овощами и фруктами. Пусть они сушёные – размочу и приготовлю. Те же сухари я размачивал на пару́ и получал хоть и несвежий, но хлеб. Да, тот ещё вкус, но какая мне разница? Мне бы сэкономить… В результате и тащить было нетяжело, хоть и много – если кто привяжется, смогу сбежать. Мешок был забит под завязку. Впервые – потому что наконец появилась лишняя единичка, а мне очень хотелось получше питаться весной…

Вдруг сзади что-то загрохотало и завыло, а в новом Экори раздались отчаянные крики. Потом снова закричали – со стороны порта, а люди побежали в ту сторону – видимо, узнать, что происходит. Я тоже не смог удержаться от любопытства и решил подойти поближе, перед тем как отправиться домой. Снова раздался грохот, и крики стали громче… Вместе с другими припозднившимися жителями города я проскочил узкий проход между двух кварталов, отделявший Рынок от Площади Кари, находившейся прямо перед архом…

Мы заорали все одновременно – вместе с теми жителями, что бежали рядом… Моё невезение наконец-то дало о себе знать. В новом Экори прямо над крышами домов возвышалась шея чудовищно большого монстра с поверхности. И он вовсю громил город!..

Глава 5

В которой я бегаю, паникую, ругаюсь и пытаюсь спастись с необычным грузом за спиной. А ещё смотрю в глаза смерти.

Мы не сразу побежали. Толпа сразу не бегает, потому что она толпа… Ей ещё надо осознать, что произошло, и понять, как себя теперь вести. И вот эта инерция толпы сильно давит на способность здраво рассуждать. Чего уж там, давила толпа и на меня – ведь я тоже человек. Хотя… Отдам себе должное: в этой ситуации я одним из первых сообразил, что что-то идёт ну совсем не так…

Во-первых, крики и грохот доносились не только со стороны монстра – они вообще раздавались по всему Новому Экори. Сложно было в темноте разглядеть происходящее, но банальная логика подсказывала, что если кричат отовсюду, то и чудовищ должно быть больше, чем одно. И эти рассуждения заставили меня наконец выключить бессмысленную панику и включить голову.

Я видел, как десять стражей Экори занимают позицию напротив подъёма и лестницы. Я заметил, как с улиц внизу хлынули люди. И мельком рассмотрел в свете фонарей какие-то белесые росчерки… А потом резко развернулся и побежал в сторону арха. Если где и получится укрыться, то только там! Это выглядело разумным, но очень скоро я понял свою ошибку.

Оглянувшись шагов через двести, я понял, что толпа на краю обрыва пришла в движение… И бо́льшая часть людей тоже бежала к арху, а остальные – в сторону торговой площади. По подъёму и пешеходной лестнице снизу нескончаемым потоком спешили всё новые и новые люди, мешая стражам оборонять Старый Экори в самом удобном месте. Понимая, что могу оказаться банально растоптан, я прибавил скорости – и вот тут-то понял, что ворота арха закрыты…

Да, нас не собирались впускать внутрь – а значит, и искать спасения в этой стороне не стоило. Можно было обежать арх с севера по улице, параллельной площади Кари и рынку. Но куда я бегу? Вот в чём был главный вопрос. И ответ на него я очень скоро себе дал – моё спасение было в подъёмнике на верхнее плато. Обрыв там был не просто отвесный, но и местами нависающий, так что чудовищам на него было не забраться при всём желании.

И ведь я точно не один такой умный – значит, туда побежит немало людей. И чтобы успеть подняться, надо постараться быть в числе первых. Поэтому я рванул в сторону обрыва и складов, на одном из которых и работал. Именно там я смог бы срезать путь.

Крики позади переросли в панический вопль, в который вплеталось всё больше и больше голосов. Вдалеке засверкали вспышки оружия. На бегу я оглянулся и успел увидеть, как толпа, преследуемая белесыми тварями, похожими на земных сколопендр, рвётся к арху, увлекая за собой стражей. Часть людей бросается на запертые ворота, часть сворачивает за мной, а остальные продолжают слепо убегать на север, в сторону рынка.

А над обрывом, опираясь на грузовой подъём, поднимается всем сколопендрам сколопендра – огромная гусеница, длиной, наверно, метров тридцать! Её многочисленные лапки впиваются в камень скалы, удерживая чудище на весу и позволяя ему поднимать передние шесть-семь метров туловища над землёй. Она делает рывок и просто-напросто вбивает своё тело в ворота арха, вышибая их и давя попавших под удар людей. Грохот, пыль обрушившейся кладки – я не могу оторвать взгляд от происходящего, спотыкаюсь о камень на земле и растягиваюсь на мостовой…

Это приводит меня в чувство – ведь сзади, подгоняемая ужасом и паникой, накатывает толпа ополоумевших горожан. И мне ничего не остаётся, кроме как вскочить и броситься к стене ближайшего дома, чуть прихрамывая на ушибленную ногу. Нет ничего страшнее, чем оказаться на пути охваченной паникой толпы… И вообще нет ничего приятного в том, что тебя возьмут и случайно затопчут.

Арх – крепость, которая должна была сдержать чудовищ и защитить людей – пал… И это только за то время, пока я встраивался в поток паникующих людей. Маленькие сколопендры мгновенно ворвались в пролом, атакуя тех, кто ещё остался в живых. Как эти монстры вообще забрались на скалу? Вопрос не давал мне покоя, но я не мог позволить себе сейчас всерьёз раздумывать над этим.

Равно как и над выскочившей перед глазами надписью:

Просьба остаться в Экори: выполнена.

Я бы с удовольствием порефлексировал, зачем меня вообще так обидно подставили, но было немного не до того… Бежать приходилось в толпе, стараясь не упасть в темноте и не сбиться с дороги.

Несколько сколопендр выскочили с другой стороны от арха, отрезая путь испуганным горожанам. Они прыгали на людей, обвивались вокруг них – и почти мгновенно раздирали плоть, делая дальнейшие попытки убежать бесполезными. Несчастным жертвам оставалось лишь лежать на земле и истекать кровью. Детский визг откуда-то справа заставил меня дёрнуться в ту сторону. Никак я не мог изжить из себя земных моральных принципов – сам сдохни, а детей спаси…

Группа девочек из приюта пыталась вместе с воспитательницей убежать от очередной белесой твари. Сколопендра почти добралась до отставшей девчушки лет девяти-десяти (земных, конечно), но я с разбегу врезал монстру в бок ногой, отправляя полетать на пару секунд. Нога возмущённо стрельнула болью, но, в общем и целом, чудища оказались не такими уж и тяжёлыми. Метровая тварь была весом всего килограммов десять – не больше. Вот только шкура уж очень твёрдая…

Не став дожидаться, чем закончится полёт монстра, я рванул дальше. И по пути даже немного пожалел о своём благородном порыве, потому что улица теперь была практически перекрыта. Оглянувшись, я обнаружил, что спасённая девчонка воспользовалась моментом и тоже убегает прочь. А поскольку сам город и скала были не так велики, то все, кто бежал рядом, – двигались в одном направлении. В этот момент с севера ударили несколько туманных сгустков, раскидывая сколопендр в стороны и разрывая их на части. Я завернул за угол и вместе со спасённой девчушкой проскочил за спины пятерых стражей, занявших оборону и прикрывавших отход жителей. Позади них стоял Гронги, направляя всех дальше, и громко кричал:

– На подъёмник! Все на подъёмник, быстрее!

Идея была, несомненно, хороша, но как он себе представляет подъём всех жителей? Подъёмник не резиновый – больше пятидесяти человек за раз не выдержит. Там, конечно, стоят какие-то логосы, которые позволяют ускорить вращение, но шарков-то в упряжке наверху не ускоришь – и подъём как занимал две минуты, так и занимает. И ведь толпа уже на месте!

Я всё-таки попытался опередить основную часть людей, срезав путь через территорию склада. Я знал, что с той стороны в заборе есть дыра. Это позволит легко проскочить участок, густо запруженный народом. Главное – потом не зевать и оказаться поближе к подъёмнику.

– Подожди меня! – крикнула спасённая девочка, бросаясь следом, но я не собирался останавливаться. Чем мог, тем помог, а дальше ей будет куда безопаснее без меня. И моего невезения.

– Куда?! – закричал Гронги. – Надо к подъёмнику!

Если бы дело было лишь во мне, он не стал бы даже орать. Но девочка решила следовать за мной и резво рванула в калитку. А Гронги сорвался и побежал за ней. Именно в этот момент ещё пятеро стражей, отстреливаясь и пятясь под напором обезумевших от крови сколопендр, спиной вперёд отступили к подъёмнику. Есть такое свойство у чудовищ: как чуют кровь – так их не остановишь…

Калитка за Гронги захлопнулась, а открывалась-то она наружу, о чём сколопендры, конечно не знали. Те, что попытались преследовать нас – просто влепились в забор. Долго он, конечно, не продержится, но ещё немного форы даст…

У дыры я оказался первым, но детский крик за спиной заставил меня остановиться. С той стороны забора уже начиналась давка, и пускать туда девчонку было рискованно.

– Стой! Раздавят! – сказал я, придерживая её рукой за плечо и не давая нырнуть в дыру.

Рядом, шумно дыша, остановился Гронги. Он хотел что-то сказать, но сбитое дыхание ему не позволило. Всё пространство перед подъёмником – между трущобами на севере и оградой склада на юге – было полностью запружено людьми. Сотнями и сотнями людей, что рвались к одинокой деревянной платформе, которая ползла по направляющим конструкциям, прикреплённым к стене скалы…

Ощущая приступ надвигающейся паники, я пытался что-нибудь придумать. И в этот самый момент со стороны центра города, круша здания своим тяжёлым телом, вырвалась большая сколопендра… Сминая людей, как тряпичных кукол, она пронеслась сквозь толпу – вся в брызгах крови, что взметнулась под её лапами – и попыталась вскарабкаться наверх прямо по подъёмнику. А следом на площадь выплеснулась и волна её собратьев – тех, что поменьше…

Стражи буквально закидали их логосами из посохов, но остановить так и не смогли. Сколопендры заполняли площадь, обращая в бегство ещё оставшихся в живых горожан. Люди кинулись прочь от огромных ног прорвавшегося гиганта, пытаясь перелезть через ограду склада, а я внезапно получил один-единственный шанс на спасение…

Сначала подъёмник не выдержал и начал обваливаться: вниз полетели брёвна, канаты и люди, поднимавшиеся в первой партии. Впрочем, большая сколопендра тоже не удержалась и рухнула на спину. Мимо нас с девочкой с приглушенным рёвом проскользнул Гронги и, оттолкнув в сторону пару горожан, кинулся к исполинской твари. Он вскинул посох, с которого срывались почти невидимые снаряды, и обрушился на страшного врага. Попавшие ему под горячую руку мелкие особи буквально разлетались ошмётками…

А я застыл, глядя на остатки конструкции подъёмника. Здесь надо сказать, что склон не был совсем уж монолитным: на высоте примерно сорока метров его пересекала целая вереница крупных трещин. Часть из них использовали строители, чтобы закрепить конструкции подъёмника. Следующая трещина находилась уже на уровне примерно восьмидесяти метров, а ещё выше, на уровне облаков, начиналось плато. Собственно, часть конструкции, бравшей на себя вес, удержалась в креплениях – не так-то просто их было вырвать. Однако дело было вовсе не в этом. Дело было в том, что от креплений первого яруса вниз, до самой земли, свисал прочный канат – примерно с моё запястье толщиной.

Вот это и был шанс! Единственный шанс спастись! Да, потом ещё можно десять раз с голоду умереть, но вот именно сейчас, в этот самый момент – был шанс сохранить свою драгоценную шкурку, которой, я к слову, всё-таки дорожил. Большая сколопендра повернулась к обрыву хвостом и теперь отбивалась от наседавшего на неё Гронги, а мелкие преследовали толпу, которая пыталась убежать на север и на восток. И если сейчас проскочить вдоль обрыва…

– Я с тобой! – сказала девочка, уловив перемену в моём настроении.

Вот только этого не хватало…

– Ты по канату лазать умеешь? – спросил я. – Придётся забираться наверх!

– Нет… Но я с тобой! – упрямо повторила моя случайная спутница.

Времени с ней спорить не было. Вот совсем! И я рванул в дыру, надеясь разобраться с этим вопросом потом, когда добежим. Одинокая мелкая тварь не успела заметить мой рывок – от резкого удара она свернулась, как гусеница, и покатилась прочь. А Гронги всё теснил противника! Хвост гигантской сколопендры бился о землю в опасной близости от обрыва скалы.

Я схватил девочку за руку и припустил что было силы. Сколопендра снова попятилась от Гронги с его посохом – и проскочить нам удалось лишь чудом, пригнувшись в последний момент. Прямо за нашими спинами огромный хвост твари опять обрушился на землю. Но мы смогли. Ещё несколько секунд бега – и мы уже были рядом с канатом.

Я подёргал его, а потом повис на нём всем телом – но нет, канат надёжно держал вес. Да и незаметно было, чтобы наверху что-то шаталось. Я снова посмотрел на девочку, а та внимательно взглянула на меня.

– Я не смогу, – сказала она очень серьёзным и немного грустным голосом.

Брось я её сейчас – и она сядет тут и начнёт реветь вместо того, чтобы убегать и спасаться. Сразу видно, вот именно так и сделает… А смогу ли я забраться наверх с её весом за плечами? Толстой она не выглядит, да и с чего бы – она из приюта, а там, небось, не самая изысканная кухня… Грузы я таскаю уже несколько месяцев и явно стал сильнее, чем когда впервые попал сюда. Рюкзак… Рюкзак выдержит, я сам пришивал лямки швейными принадлежностями, одолженными у хозяйки дома. Только надо будет их немного распустить – так, чтобы между рюкзаком и спиной поместилась девочка.

– А ты сможешь долго держаться за меня? – спросил я, начиная развязывать узлы, регулировавшие длину лямок.

Девочка молча кивнула.

– Тогда лезь на спину! – приказал я, опускаясь на колени и подвязывая рюкзак снизу так, чтобы он плотно примыкал к пояснице, а верхняя его часть отвисала примерно на тридцать сантиметров.

Девочка идею уловила и умудрилась уместиться на моей спине, обхватив меня ногами и крепко вцепившись руками в куртку. Я снова примерился к канату, тяжело вздохнул и начал своё восхождение. Ногами я упирался в скалу, а руками держался за спасительный трос – и шёл, шаг за шагом, всё выше и выше.

– Спасибо! – сказала девочка у меня за спиной.

– Не за что пока…

– Есть за что… Без тебя я бы совсем пропала. Меня бы уже съели или затоптали…

– Ты и со мной ещё можешь пропасть… – буркнул я в ответ.

– Нет, с тобой я не пропаду. Сегодня мне звонил шар. И сказал пойти с тем, кто не бежит за всеми и кто меня спасёт. Я думала, за воспитательницей… А ты потом тому чудищу как наподдал!.. И я поняла: надо с тобой. Да, точно с тобой!

– Почему ты… так… думаешь?.. – спросил я, хотя вообще собирался отмалчиваться всю дорогу. Позади осталось метров десять склона, и, если не врать самому себе, то придётся признать: да, руки начали уставать.

– Да точно ты!.. Мне уже написали, что просьба выполнена. Я люблю выполнять просьбы, правда… Я все просьбы этих шариков выполняю. У меня особо много и не просят – я же сирота, и что с меня взять…

– Слушай… А ты не могла бы… Помолчать? – запыхавшись, спросил я.

– Могла бы.

Девочка выдержала не слишком долго. Уже через десяток секунд она снова заговорила:

– А гра Гронги – молодец. Он почти добил эту тварь! Смотри, как всю её исполосовал! Недаром он правая рука командира, да? А ты тоже молодец – вот, вместе со мной наверх лезешь. Надо будет гра Гронги сюда позвать, к нам. С ним не так страшно прятаться. Он отдохнёт и убьёт всех тварей. Вообще всех! А новые не появятся, потому что таких, как эта, их немного. Она почти по вертикальному склону горы заползла, представляешь?.. Я сама видела и воспитательнице сказала, и та сразу повела нас в центр. Надо было мэру города сделать на том склоне ров безопасности. Тогда бы она не забралась…

Сзади неслось нервное щебетание ребёнка, а снизу крики боли и ужаса – и страшный грохот. Тем временем уступ всё приближался, и вот там мне придётся взбираться своими силами, держась только за канат. А это медленно, да и вообще страшновато. Переведя взгляд вниз, я увидел, что девочка была права – Гронги добивал сколопендру. К сожалению, она была не самой большой – самая большая в это время крушила трущобы Старого Экори. И, понятное дело, времени, пока чудища нас заметят и попытаются добраться – всего ничего.

Как бы ни была неприятна идея провести побольше времени с Гронги, но девочка права – страж с жезлом нам очень пригодится. И хорошо бы он успел забраться к нам. А то я даже зёрнышко пневмы почувствовать не могу. И да, я всё ещё старался не думать, что буду делать там, наверху. На улице было холодно, а замёрзнуть можно и за одну ночь. А ночь-то – вот она, совсем скоро… И где взять воды? Сплошные вопросы…

Последние десять метров были самыми сложными. Я добрался до выступающей части склона, оттолкнулся, позволяя канату выпрямиться под нашим весом – а потом обхватил его ногами и принялся ползти, подтягиваясь. Мышцы ныли от необходимости тащить лишний вес, но я постарался не обращать на них внимания. В мире вообще много того, что мне не очень нравится. И это всё можно временно проигнорировать…

В трещину в склоне я почти вползал… Как ни говори себе, что я не устал, но если устал – тут ничего не попишешь. Девочка слезла с моей спины и тут же кинулась назад, к краю обрыва.

– Давайте, гра, давайте!..

Я подошёл и присел рядом – стоять на самом краю пропасти было страшно. Гронги побеждал, и это было уже почти свершившимся фактом. Сколопендра отчаянно верещала и всё чаще старалась подставлять под удары неповреждённые участки брони, чем отвечать.

А в трущобах Старого города все ещё кричали люди, и из последних сил дрались с чудищами остальные стражи. И глядя на то, как самая большая особь раз за разом преодолевает их сопротивление, я понимал, что наблюдаю бесславный конец Экори. Будет ли он вообще когда-нибудь восстановлен?

Наверно, да, но точно нескоро… Город не был богатым – да что уж там, он мог содержать только десяток стражей. А чтобы зачистить скалу, требовался отряд из пяти десятков опытных бойцов. Конечно, жители, скорее всего, выживут – просто возродятся на других скалах, где каждый нормальный человек имеет привязку…

– У меня нет привязки на другой скале, – грустно сказала девочка. – А ты молодец, хоть и трусил…

– Трусил… – кивнул я. – Плохой из меня боец…

Ну ребёнку врать – последнее дело, люди!.. А трусить… Да на весь Экори разве что десяток стражей и не струсил! Все остальные лишь метались и паниковали…

– А у тебя есть привязка на другой скале?

– Нет, у меня тоже нет.

– Тогда ты не струсил. Ты всё-таки смелый. Не каждый сможет, как ты – зная, что потом снова окажешься на поверхности…

– Тогда ты тоже смелая, – сказал я.

– Мне звонили и сказали держаться тебя, – радостно улыбнулась девочка. – Я и не боялась!

Да мне бы её веру!.. Хоть толику!..

– Да! Победил! – крикнула моя спутница, указывая вниз.

И это было так. Гра Гронги стоял, оглядываясь и утирая пот со лба, а поверженная сколопендра свернулась колечком, мелко вздрагивая.

– Гра! Гра Гронги! – заорал я что есть мочи. – Канат! Сюда!

Страж услышал. Он посмотрел наверх, заметил нас и кивнул. Не отрывая от нас взгляда, уставший Гронги сделал пару шагов к канату, и тут поверженная тварь, видимо, окончательно издохнув, распрямилась в последней судороге. Её хвост пронёсся по земле, настигая стража – и продолжил движение, оставляя за собой кровавый след и растянутые внутренности. И только посох со звоном шлёпнулся на землю…

– Фу! Прям в лепёшку! – сказала девочка, сморщившись, но в её глазах застыл лёгкий восторг от увиденного.

Никогда к этому не привыкну… Не должны дети такому радоваться! Не должны! Да, понимаю: многие жители Терры могут себе позволить и десяток смертей… К тому же, местные дети взрослеют быстро. К шестнадцати нашим годам – и к местным девяти – они уже считаются вполне взрослыми. Конечно, в правах они слегка ограничены, но не критично: только по некоторым аспектам, почти как у нас на Земле… В яслях номер двадцать три. С тем, что моя родная Земля – это какие-то ясли, я тоже, наверно, никогда не смирюсь…

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Нанна! – ответила девочка. – Можно просто Нан. А тебя?

– Фант, – представился я в ответ и раскрыл мешок. – Ты есть хочешь, Нанна?

– А у тебя есть еда? – удивилась та и тоже заглянула в мешок. – Чтоб меня раскорячило!.. Ты как специально запасался!

– Я просто купил еды на месяц, – признался я.

– Маловато… – заметила Нанна.

– Ну вот такой я небогатый!.. – я пожал плечами. Что, теперь ещё и перед ребёнком оправдываться?

– Ты, наверно, плохой работник. У нас в приюте говорили, что тот, кто мало ест, тот и работает плохо! – заметила девочка серьёзно, отчего я только глаза возмущённо выпучил.

– Нормальный я работник!.. – буркнул я, оставляя ей мешок, и вцепился в канат, чтобы вытянуть его наверх.

– Ну так говорят… Просто… – Нанна поняла, что глупость сморозила. Но всё ещё не могла понять, что именно меня так расстроило. – А что ты делаешь?

– Вытаскиваю… канат… чтобы… чудища не залезли! – пояснил я, отдышавшись.

Трос, спасший наши жизни, был весьма увесистым. Поначалу тянуть его было тяжело, но чем больше верёвки оказывалось на уступе, тем легче становилось. И только когда канат полностью оказался у моих ног, я, наконец, спокойно вздохнул.

– Фант! – позвала Нанна, и её встревоженный голос мне очень не понравился. – Эта монстрюга сюда ползёт!..

Я снова подошёл к краю и уставился на сколопендру-гиганта, которая неумолимо приближалась к обрыву. И отчего-то я был железобетонно уверен: она пришла по наши тела. Умная бестия – всё сделала, чтобы ни одна жертва не ушла: отсекала толпу от края скалы, убивала стражей…

Сколопендра неспешно подползла к обрыву и начала своё медленное восхождение.

– Фант, я боюсь! – дрожащим голосом сообщила Нанна.

– Не бойся, – я присел рядом и обнял её, попытавшись придать своему голосу уверенность. – Она сюда не заберётся!

В этот момент сколопендра рывком достигла уступа, и её огромная голова застыла всего в десяти метрах от нас. Огромные фасеточные глаза смотрели на нас очень внимательно, и это плотоядное внимание чувствовалось всем существом… Было страшно – внутри нарастал первобытный ужас, которому тяжело сопротивляться. Я будто собственную смерть увидел… А потом когти сколопендры заскребли по скале, высекая мелкую крошку – и она кувырком полетела вниз.

Я надеялся, что она разобьётся в лепёшку, но самое большое чудище было очень живучим. Какое-то время оно ещё полежало на земле, а потом вывернулось, вставая на многочисленные ножки – и деловито поспешило куда-то в сторону рынка и храма…

И только тогда я понял, что в городе стало слишком тихо. Разве что далёкие стоны говорили о том, что кровавая ночь Экори ещё далека от завершения…

Глава 6

В которой нам удаётся пережить ночь, меня учат пользоваться семечком пневмы, а потом мы чудом избегаем гибели, притворявшейся нашим спасением

Не знаю, сколько ещё мы просидели так, вглядываясь в пугающую темноту… Час, может быть, но вряд ли два. Ночь вступала в свои права, а в начале весны ночи всегда холодны. Температура быстро опускалась. А затем и ветер поднялся, нагоняя низкий слой туч и как бы намекая, что скоро можно ожидать снегопад.

– Холодно! – пожаловалась Нанна.

Я глянул на девочку и вздохнул. У неё была обычная приютская курточка, которая по своему качеству не слишком-то превосходила мою одежду… Пока Нанна не выглядела сильно замёрзшей, но это вопрос времени – и не такого уж и большого. Телосложение у неё было худощавое, одежда не слишком хорошая… В общем, замёрзнет она очень быстро. Да и я, видимо, скоро почувствую холод – несмотря на то, что сижу в перчатках и маске, которая позволяет хотя бы согревать дыхание.

Снова вздохнув, я внимательно огляделся, чтобы понять, что у нас вообще есть. А было у нас не то чтобы много: трещина, сухие кустарники, сумевшие укорениться на каменном склоне, остатки крепежа подъёмника – и, пожалуй, всё. Ещё была еда в моей сумке, но сколько ни ешь – это надолго не согреет. И спичек у меня не было, чтобы разжечь огонь.

– Давай-ка попробуем построить убежище… – предложил я. – Может, придумаю, как разжечь костёр.

Я помнил, что можно разжигать трением, но как это сделать лучше всего? Если честно, я понятия не имел. Ещё можно было высечь искру…

– Трением разожжём или искру высечем… – проговорил я.

– Я могу разжечь, – заметила Нанна. – Я умею делать бытовой Логос Огня…

Вот в этот момент – каюсь! – я испытал острое чувство зависти. Будучи человеком, не умевшим даже своё семечко пневмы ощутить, я был в этом мире сильно ограничен – прямо как инвалид. Любой ребёнок здесь с малолетства учится бытовым логосам, которые можно использовать и в экстренном случае.

Все они были слабенькие, но весьма полезные – зажечь на кончике пальца огонёк, сформировать каплю воды из воздуха, создать тонкий поток ветра, который мог даже переместить лёгкие предметы, закачать пневму в накопители… И для всего этого надо было работать со своим семечком, чем местные жители и занимались с детства. А я – только начал…

– Отлично! – деланно обрадовался я, постаравшись скрыть свою неблагородную зависть к ребёнку. – Давай-ка тогда уйдём подальше от края обрыва. Попробуем найти удобную щель, где ветер не будет так донимать нас.

В нашем распоряжении была площадка шириной почти пять метров, где последний метр, к сожалению, использовать не получилось бы – из-за нависающего свода. Щель в длину была метров двадцать – во всяком случае, с одной стороны от крепежа подъёмника. На другую сторону ещё надо было перелезть. Что я и сделал, подойдя к мощной деревянной балке – толщиной почти с мой рост – после чего подтянулся и залез на неё.

– Бинго! – радостно сообщил я Нанне.

– Я не знаю, что такое бинго, но ведь там что-то хорошее, да? – спросила девочка.

– Что-то очень хорошее. И… Сейчас! – кивнул я, продолжая улыбаться находке.

К сожалению, было в находке и грустное пятно в виде какого-то мужика на самом краю обрыва, который, падая с подъёмника, оставил тут свои бренные останки. Я сначала думал спихнуть их вниз, но потом решительно принялся освобождать несчастного от вещей, в которые он был одет. Дядька, видимо, был из зажиточных – при жизни он ходил в хорошей такой шубе. А мне и Нанне ещё надо было чем-то укрываться…

Я беззастенчиво забрал не только шубу, но и ботинки, штаны, а также длинный свитер, плотный камзол, варежки и шарф – всё, что мог. Оставил бедолаге только исподнее.

– Извини, дорогой, – пробормотал я. – Нам нужнее…

Вещи я отодвинул от края обрыва, а тело спихнул ногой в пропасть. К счастью, крови от него почти не было.

Зато были доски настила с подъёмника – много досок!.. Все они были не слишком большого размера, а ещё отличались по ширине и толщине, но если постараться, то можно было из них сделать нормальную стенку. Благо и другого мусора здесь хватало.

А в том месте, где балка, через которую я перелез, уходила в скалу, параллельно ей было создано искусственное углубление – и вот туда можно было войти, чуть пригнувшись. Глубина была примерно метра два. Дело за малым – организовать здесь удобное лежбище и развести костёр. И желательно не из досок – они ещё могут пригодиться…

– Иди сюда! Я помогу забраться! – позвал я девочку, снова залезая на балку.

Я помог Нанне перебраться на свою сторону и привёл её к будущему убежищу. А сам решил дойти до края щели в скале. Пробравшись через остатки подъёмника, я вылез на узкий карниз, шедший вперёд ещё метров на семь-восемь. Дальше трещина сужалась настолько, что пришлось ползти. А через пять метров она и вовсе сходила на нет. Снизу я видел, что буквально через метр начинается новая, но, перебираясь на неё, можно было сверзиться. А я как-то не горел желанием вот так бесполезно заканчивать свою жизнь…

Пройдясь до сужения, я сумел наломать сухого кустарника со склона – там, где дотягивался – и притащить его в наше убежище. Запасов топлива должно было хватить на несколько дней, даже если будем жечь круглосуточно. Но вот дальше придётся думать, что делать. Оттепель заканчивается, скоро опять начнутся снегопады, и мы без дров просто замёрзнем.

Я сложил сухие ветки, натаскал камней для очага и позвал Нанну. Её логос давал огонёк настолько слабенький, что его задувало легчайшим порывом ветра. И всё-таки с третьей попытки ей удалось запалить тонкую веточку. А потом в каменном очажке заполыхал настоящий костёр. Я притащил с другой стороны балки свой самодельный рюкзак с провизией, после чего начал перекрывать досками вход.

Система была проста – найти доску подходящего размера, чтобы она встала в распор от стены к стене, а потом вплотную к ней поставить следующую. И только внизу оставить место, куда бы я мог протиснуться сам, хоть и на корточках. Заодно я присмотрел деревянный щит, которым будет удобно перекрывать вход. Конечно, дырок в такой стенке хватало, но если оставить перед входом костёр, мы точно не должны замёрзнуть ночью.

Из двух широких досок я организовал лежак, где поместились бы и я, и Нанна. А ещё затащил в наше убежище шубу и камзол. Дядька был упитанный, так что камзол пошёл на простынь, а шуба – на тёплое одеяло.

– Чьи это вещи? – с опаской спросила Нанна.

– Какого-то мужика… – ответил я, пожав плечами. – Имени я не знаю, да ему всё это и не понадобится… Так, а у тебя свитер есть?

– Нет, – Нанна помотала головой. – Есть плотная рубашка и камзол…

– Тогда отдам его свитер тебе… – решил я. – Ты в нём утонешь, конечно, зато будет тепло.

Впрочем, в нашем убежище и так становилось теплее, хотя я ещё не закончил с перекрытием выхода, отвлекшись на благоустройство. Ветер тем временем налился такой силой, что начал пронимать до костей, едва я решился высунуть нос наружу.

«Эдак у нас половину строительных материалов посдувает! – подумал я. – Надо их сложить аккуратными стопками».

На глаза мне попались несколько досок из неизвестного дерева. Они были тонкие и очень лёгкие. Их я сразу отложил отдельно – посмотрим, на что сгодятся. Поодаль обнаружился и побитый жизнью бочонок, в котором лежали ржавые молот, лопата и кирка, завёрнутые в несколько слоёв какой-то ткани…

Пораскинув мозгами, ткань я прицепил на стену снаружи – в качестве дополнительного утепления. И бочку поставил рядом – что-то там ещё болталось на самом дне… Сам же забрался обратно в убежище, прикрыв вход деревянным щитом.

Нанна не спала, хотя я и думал, что, согревшись, она сразу задремлет. Но нет, девочка сидела и молча смотрела на огонь, горевший в очаге. Внутри нашего убежища было тепло. Даже захотелось расстегнуть куртку, но я понимал, что лучше не надо. В конце концов, жарко – это вам не холодно.

– Нас обязательно вытащат… – сказала она неожиданно. – К шахтам уходил дирижабль. Он должен завтра-послезавтра вернуться. И тогда нас подберут…

Видел я этот дирижабль – старая развалюха. Мэр давно обещал сконструировать новый, который позволит добывать больше железа, но это когда ещё будет!.. Часть деталей купили, а всё остальное – так и осталось в далёких планах и несбыточных мечтах.

– На верхнем плато должны были остаться люди, – продолжила Нанна. – И в городе, может быть, кто-то выжил… Фант, нас заберут?

– Заберут, – кивнул я, искренне надеясь, что именно так и будет.

– Ты не уверен? – удивилась девочка.

– Я не знаю, Нанна, – честно признался я. – Я в этом мире живу меньше твоего. Я ведь «подобрыш» и до сих пор многого не знаю.

– А я-то всё думала, почему ты ещё не привязался на других скалах… – вздохнула Нанна. – Поэтому до сих пор и не освоил пневму, да?

– Знаешь, я полгода пытаюсь… Иногда кажется, что вот-вот – и сейчас получится… – я развёл руками. – Старый Татри не слишком помогает.

– Татри и сам двадцать лет этому учился! – засмеялась Нанна. – Он вообще не умеет объяснять. И совсем плохо понимает пневму. Мне кажется, тебя обманули… Есть же хорошие наставники!

– Они, наверно, не очень бесплатные? – уточнил я, прикидывая в уме стоимость уроков у действительно хорошего наставника.

– Да, они все платные, – кивнула Нанна. – Смотри, а ведь я могу тебя обучать, пока мы ждём дирижабль! Правда-правда!..

– Давай попробуем, – улыбнулся я. – А теперь спи! Я пока посижу и послежу за огнём. Ближе к утру тоже вздремну.

Девочка улеглась и накрылась трофейной шубой. А потом снова приподнялась – видимо, хотела что-то сказать, но всё-таки смолчала.

И наконец уснула.

Ветер выл всю ночь, зато в нашем новом убежище было тепло. Конечно, не так тепло, как в моей съёмной комнате в трущобах Старого Экори. И всё же для этой холодной ночи над разрушенным и обезлюдевшим городом было вполне неплохо!..

До утра я, конечно, не досидел – начал задрёмывать и просыпался только для того, чтобы подбросить дров. А утром, когда проснулась Нанна, улёгся спать уже всерьёз – хотя бы на три-четыре часа…

Проснулся я поздним утром. Нанна куда-то вышла, но костерок горел бодро – видно было, что дрова в него подбросили совсем недавно. Спросонья очень хотелось пить, но пить было нечего – и вот это была насущная проблема, потому что без воды мы долго не протянем. Я взял из мешка сухарей и принялся их жевать. За этим безрадостным занятием меня и застала девочка.

– Фант! Помоги, расплескаю! – попросила она ещё от входа.

Как выяснилось, Нанна отыскала среди обломков металлический уголок, в который откуда-то набрала воды. Пить такую воду я бы не решился, но её можно было прокипятить.

– Где ты её взяла? – удивился я.

– Это роса! – радостно призналась Нанна. – Стряхнула с ткани, которую ты повесил! Ну и вокруг тоже есть с чего собрать…

Я покачал головой.

– Удивлён? – гордо спросила девочка.

– Есть такое! А я вот как-то не додумался… – признался я.

– Вот только нам этого будет мало! А роса при сильном ветре быстро испаряется… – вздохнула Нанна, глядя, как я пристраиваю уголок на очаг.

– Ничего, скоро пойдёт снег, – успокоил я её. – Будем его топить. Да и вообще, если скоро прилетит дирижабль, нам тут долго сидеть не придётся.

После завтрака и распития своей крохотной доли воды я выбрался наружу и отправился собирать дрова, а Нанна принялась добывать остатки влаги откуда получится. Дров я натаскал на несколько дней – все окрестные кусты оборвал. Был ещё запас в дальней части трещины, но его я оставил на крайний случай.

День тянулся медленно. Я бы даже сказал – невыносимо медленно. Я честно нарвал какого-то мха и постарался законопатить дырки между досками нашего убежища. Потом перетаскал всё, что нашлось в трещине, и рассортировал по кучкам. Вот только бочку трогать пока не стал – не было особой необходимости.

Девочка тоже старалась без дела не сидеть, но с учётом её возраста – работы ей находилось не так уж много. В итоге под вечер она совсем заскучала и вспомнила про своё обещание поучить меня работе с источником пневмы. Пришлось бросать дела и садиться с ней в убежище. Огонь в очаге днём мы не поддерживали, так что он успел погаснуть.

– У нас тоже гра Татри вёл занятия! – заметила девочка, когда я приготовился. – Он всегда заставлял тянуться к своему семечку, но мы быстро поняли, что так не получится. И старшие девочки из приюта подсказали, что делать. Надо не тянуться к источнику – сначала его надо опознать!

– Опознать? – я вспомнил, как мне что-то подобное говорила Лара. – Но как? Я могу опознать только вещь, которая лежит передо мной…

– Так ведь и твоё семечко перед тобой! Разве ты его не видишь? – удивилась Нанна.

– Вижу, – кивнул я. – Но оно же не… нематериальное… Невещественное!..

– А какая разница? Оно есть – и прямо у тебя перед глазами. Вот и опознай его! – девочка засмеялась над моей недогадливостью.

А я и не мог быть догадливым в этом вопросе… Я ведь никогда ни с чем подобным не сталкивался. Хотя вообще правильно она говорит – если что-то есть перед глазами, можно и присмотреться повнимательнее…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.