# Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 3

Катерина Цвик

Пустошь бурлит в преддверии грядущих перемен. Королевство Ремар готовится к войне. А Эйлин и Марсель пытаются предотвратить надвигающуюся катастрофу. Но что могут сделать двое полукровок, даже если один из них дракон, а вторая феникс? Смогут ли они защитить мир и свою любовь?

## Глава 1. О том, что бал и неожиданности продолжаются…

Бал шел своим чередом. В танцах объявили небольшой перерыв, и в зале начали собираться группками, чтобы поговорить и перевести дух.

Вокруг меня тоже образовалась стайка новообретенных подруг и друзей. Были среди них и двуипостасные. И если бы я не ощущала их природу, никогда бы не догадалась, кто они на самом деле. Такие же люди, как и все. Они точно так же ждали приглашений на танец, радовались, расстраивались, завидовали, любили и ненавидели. Да о чем я! Разве я сама не такая же?

Но вуаль обычности тут же слетала с них, стоило мне подумать, почему и для чего они все здесь находились, и я не давала себе расслабиться.

Любимый с детства праздник на этот раз совсем не доставлял удовольствия.

– Это сестры эль Стрэйв, фаворитки принца, – внезапно прошептала мне одна из новых подруг, и я проследила направление ее взгляда.

Переходя от одной компании к другой, к нам шла троица очень красивых блондинок. Они явно друг друга недолюбливали, но держались вместе.

– Какие красивые, – произнесла я.

– Тоже мне красавицы, – фыркнула рядом еще одна девушка, но услышать в ее голосе зависть было несложно. – Все знают, что сам главный придворный маг потрудился над их внешностью. Даже не представляю, сколько барон эль Стрэйв за это заплатил.

Что-то подсказывало, что немного, но вслух я этого не сказала, лишь спросила:

– А кто из них фаворитка его высочества сейчас?

Девушки с недоумением на меня посмотрели, а потом прыснули смехом.

– Все три, – объяснили они мне наконец свое веселье. – Принца хватает на всех. Любовниц и кроме этих у него хоть отбавляй.

– Да, и все надеются занять место в его сердце, – со вздохом прокомментировала другая девушка и с раздражением добавила: – Но пока эти три курицы вне конкуренции.

Тем временем блондинки приблизились, и я убедилась в своих подозрениях: сестры эль Стрэйв были полукровками. Не удивлюсь, если это дочери Патриарха, какие-нибудь шестнадцатая, семнадцатая и восемнадцатая. Странно, что они позволяли принцу смотреть на кого-то еще, кроме себя. Да и сразу трое… Не многовато ли для одного? Хотя если принц на самом деле такой темпераментный… Ну не говорить же про его высочество, что он просто неразборчивый?

– Добрый вечер, эры, – поздоровались с нами блондинки и обратились ко мне: – А мы и не знали, что у графини эль Грэйв есть такая юная родственница.

– Как тебя зовут?

– Прости, если тебя смущает, что мы сразу перешли на «ты».

– Да нет, не смущает. – Я постаралась непринужденно улыбнуться. Эти трое так общались, будто имели одно общее тело и три разные головы. – Меня зовут Розмари эль Даэль.

Мы с Рошэль заранее решили, что меня будут звать не Эйлин. Незачем наводить наших врагов на ненужные ассоциации и мысли. И выбрали имя ее реально существующей дальней родственницы, живущей далеко в провинции.

– Розмари… – протянула одна.

– Красивое имя, – поддержала ее другая.

– И как тебе столица? – задала вопрос третья.

– Красивая и очень оживленная, – ответила я, чувствуя себя под их взглядами очень неуютно.

– Да-да, после провинции все наверняка кажется именно таким.

– Но на самом деле здесь очень скучно.

– Даже балы уже приелись.

– Элла, Нэлла, Бэлла, мои Марочки, а я вас ищу. – Внезапно к нашей компании подошел принц, который был уже навеселе, и обнял двух девушек за талии. – Что вы тут делаете? – И тут его взгляд упал на меня: – О! Да у нас тут новое лицо!

– Это родственница графини эль Грэйв. Ее зовут Розмари.

– Еще одна Марочка? – как-то неприятно усмехнулся его высочество.

Мне почудился за этим смешком какой-то похабный подтекст, и я спросила:

– Ваше высочество, почему вы меня так назвали?

– Ты же Розмари. Можно ведь называть и Мари, и Марочка. – И посмотрел меня неприятным липким взглядом.

Теперь я понимала, почему Рошэль так невзлюбила принца.

– Я прошу вас все же называть меня полным именем, ваше высочество. – Почувствовала, что сейчас он скажет мне какую-то гадость, и поспешила задать вопрос: – И почему вы так назвали баронесс эль Стрэйв? Их же зовут иначе.

– Ну почему же иначе? – Он посмотрел на своих фавориток. – Мариэлла, Марибэлла и Маринэлла. Как видишь, у барона эль Стрэйва не очень хорошо с фантазией на имена. И мне они разрешают себя называть так, как удобно мне, – снова усмехнулся принц.

И ведь не поспоришь. Только не у барона, а все же у паучьего Патриарха. У него все дочки – Марочки.

К принцу подошла компания молодых повес и тоже изъявила желание познакомиться со мной. И я уже так запуталась в ощущениях, что не могла точно сказать, кто из них человек, а кто полукровка.

– Следующий вальс мой, Розмари.

Я так растерялась от обилия внимания, шуток и голосов, что не сразу поняла, что принц что-то говорил мне, и спросила:

– Что?

– Следующий вальс прошу оставить за мной, – пьяненько улыбнулся его высочество, не обращая внимания на своих нахохлившихся фавориток.

Мне стало дико неприятно, и я ответила:

– Боюсь, что следующие танцы у меня уже все расписаны.

Бровь принца удивленно выгнулась, но прокомментировать мое заявление он не успел – рядом кто-то звонко разбил бокал. Мы все обернулись и увидели суетившегося слугу. Того самого, что должен был подать мне знак, что профессор эль Рамер возвращается в зал. Видимо, он отчаялся ко мне пробиться через свиту принца и предпринял маневр с бокалом.

Я встретилась с ним взглядом и поняла, что времени очень мало. Посмотрела в сторону выхода и увидела, что эль Рамер уже там.

– Вы побледнели, – внезапно произнес принц и почему-то изменил свое обращение с «ты» на «вы». – Вам плохо?

– Нет, все в порядке. – Я повернулась в сторону второго выхода из зала. – Прошу меня простить, но мне нужно найти графиню эль Грэйв.

– Я вас провожу, – внезапно произнес его высочество и, отмахнувшись от свиты и недовольных фавориток, предложил мне руку.

Графиня стояла почти у нужного мне выхода, поэтому отказываться от учтивого предложения принца я не стала. Это уже точно можно было бы счесть за грубость.

– Я вам не нравлюсь, – констатировал он, стоило нам отойти от толпы.

– Я вас не знаю, ваше высочество, – обтекаемо ответила я.

– Почему я вам не нравлюсь? – словно не услышал он.

– Я вас не знаю, ваше высочество, – тверже повторила я. – И пока не могу судить, нравитесь вы мне или нет. – Его губы искривила злая усмешка, и я почему-то добавила: – Я не люблю пьяных людей.

– Я хочу с вами встретиться, – внезапно жестко и безапелляционно заявил принц, и я чуть не споткнулась на ровном месте.

– Зачем?

В этот момент в другом конце зала, там, где прохаживался король, зашумели, и до нас донеслось:

– Его величеству плохо!


## Глава 2. О том, что некоторым рекомендациям все же нужно следовать…

Мы с принцем переглянулись, и по его взгляду я поняла, что он собирается потащить меня с собой. Конечно, я бы хотела узнать, что произошло с королем и как он себя чувствует, но в том же направлении пробирался и профессор Рамер, а я не могла позволить, чтобы он меня увидел и узнал.

Ситуацию очень своеобразно спасла Рошэль. Она увидела меня издалека и оказалась рядом очень быстро.

– Ваше высочество, будет лучше, если вы с Розмари сейчас пойдете в цветочную гостиную и дождетесь его величество там. Не нужно создавать лишней сутолоки. А я прослежу, чтобы его величество доставили именно туда, – озадачила она нас и добавила, глядя в глаза принцу: – Прошу вас. Уверена, с королем все в порядке.

После посмотрела на меня и взглядом обожгла так, что спорить расхотелось. А еще я осознала, что королю стало плохо после того, как его лечил Ё-ё, а это значит… Теперь нехорошо стало уже мне. И принц, который явно не собирался выполнять полупросьбу-полуприказ Рошэль, это заметил, бросил быстрый взгляд в сторону удалявшейся фаворитки короля и все-таки сказал:

– Пойдемте в цветочную гостиную, Розмари.

И я пошла. Честно говоря, в этот момент меня захлестнула паника, и увести меня можно было куда угодно. Я растерялась, не знала, как реагировать и что делать, если королю станет совсем плохо. В голове метались самые разные мысли, и они имели далеко не оптимистичный окрас. Но главная мысль, которая затмевала все, была: «После такого нам ведь совсем перестанут верить, и пауки завершат свое черное дело без какого-либо сопротивления!»

Очнулась я от своих переживаний, только когда за моей спиной захлопнулась дверь и стало совсем тихо. Огляделась. Действительно, эта гостиная не зря называлась цветочной: вся мебель в ней была обтянута тканью с цветочным орнаментом, а на стенах висели картины с изображением цветочных композиций.

Я попыталась снять ладонь с руки принца и отойти, но он внезапно ее перехватил и прижал к своей щеке. Только тут до меня дошло, что за всеми переживаниями я совсем забыла о своей репутации! Более того, осталась наедине с тем, с кем меньше всего хотела бы этого.

Я рванулась, пытаясь высвободить конечность, но принц словил мою вторую ладонь, прижал ее к своему лбу и, прикрыв глаза, застонал!

– М-м-м…

– Ы-ы-ы… – вторила я ему, не зная, как реагировать и что делать.

– У-у-у… – возмутился кто-то.

Мы с принцем посмотрели в сторону двери и увидели рождение разъяренного монстра. Принц тут же задвинул меня себе за спину и попятился.

– Я же тебя сейчас прибью-пф! Мою Эйлин трогать?! Занята она, понял?! – надвигался на нас злющий Ё-ё, из милого ежика превращаясь в коренастого мужичка, который демонстративно потирал кулаки и собирался начистить лицо его высочеству.

– Ё-ё, не надо! – выкрикнула я, собираясь выскочить из-за спины принца, но тот не дал, заступив мне дорогу, и пришлось подпрыгивать, чтобы видеть происходящее из-за его плеча. Это получалось плохо. – Ё-ё, я все объясню!

– Марселю будешь объяснять-пф, – мрачно заявил еж. – А мне будешь помогать.

– Как? – заинтересовался уже принц.

– Труп твой закапывать-пф. Отпусти Эйлин!

– Здесь нет Эйлин. Это Розмари, – парировал тот. – И вообще, ты голый. Я к тебе ни Розмари, ни Эйлин, ни какую-либо другую девушку не отпущу!

– А! – внезапно закричал Ё-ё и как ошпаренный заметался по гостиной. – А! Да что ж в этой комнате ни одной тряпки-то нет?!

По мере того, как Ё-ё бегал по гостиной, принц поворачивался, не давая мне ничего рассмотреть. Разве что хорошо был слышен стук голых пяток по паркету.

Я представила, что сейчас в комнату войдет король с многочисленной свитой, увидит этот театр абсурда, и мне снова поплохело.

– Ё-ё, стой! Я накину на тебя иллюзию. – И я, присев, чтобы разглядеть, где он находится, кинула в его сторону первое, что пришло в голову.

На мгновение все затихло, а потом мой друг возмутился:

– Эйлин! Имей совесть! Тебе что, чего-то поприличнее для меня жалко?

Принц почесал затылок и наконец дал мне выйти из-за его спины. Я увидела ежа и тоже озадачилась. Нет, понятно, что накинуть на голого халат – это нормальная реакция, но почему он оказался в розовый цветочек?.. Наверное, комната навеяла.

– Извини. – Я соорудила на Ё-ё приличный мужской костюм. Даже про бутоньерку не забыла.

– Вот, – осмотрел он себя с удовлетворением. – Совсем другое дело.

– Только без магической подпитки он у тебя исчезнет через двадцать минут. Имей в виду.

– Я к тому времени уже смогу обратно в ежа перекинуться. Сразу почему-то не получается.

– Кхм, а вы ничего не хотите мне объяснить? – сдвинул брови принц, а потом выражение его лица неуловимо изменилось, и он хихикнул: – А забавно! Я бы еще на что-нибудь такое глянул. Розмари, или как там тебя, может, и ты сейчас в кого-нибудь обернешься и голой тут передо мной побегаешь? – Он заозирался. – А где здесь выпивка? – Потом приложил ладонь ко лбу и крепко зажмурился. – Простите… Розмари, кто это существо? Вы его знаете? – Снова открыл глаза и почти выкрикнул: – Мне нужно выпить! Где эта грокхова выпивка! – И посмотрел на меня налившимися кровью глазами.

– У-у-у, да у нас тут раздвоение личности такое нехилое-пф, – озадачился Ё-ё. – И давно это у тебя, болезный?

– Заткнись, еж недоделанный! – рявкнул принц и заметался по комнате.

В этот момент дверь открылась, и в гостиную вошли король с Рошэль, герцог эль Кременье, главный придворный маг и еще десяток придворных.

– Сын, ты здесь? – удивился его величество. – А это кто? – нахмурился он, глядя на Ё-ё.

– Это еж, – бросил на короля взгляд принц и сосредоточился на баре, который наконец-то нашел.

Его величество, Рошэль и герцог все поняли, в отличие от остальных, которые приняли слова принца за шутку.

– Я попросила его высочество с Розмари и моим личным лекарем подождать вас здесь, ваше величество, – объяснила Рошэль.

Эль Гернор посмотрел на Ё-ё с неприязнью:

– Мне казалось, вы пользовались услугами другого лекаря.

– Сегодня у них один, завтра другой… лекарь, – отпивая что-то из стакана, хохотнул принц. – Женщины – они такие.

– Вам ли жаловаться на отсутствие разнообразия, ваше высочество! – с ядовитой улыбкой парировала Рошэль.

– Действительно. Пожалуй, я не откажусь еще кое-кого попробовать. – И принц оглядел меня сальным взглядом.

– Да как он… – Рошэль возмущенно уставилась на короля.

И тот рявкнул:

– Прошу всех покинуть помещение!

– Но, ваше величество… – начал было главный маг.

Король его не дослушал:

– Все вон! Я хочу поговорить с сыном! Рошэль и Розмари, останьтесь.

С неудовольствием и неохотой придворные покинули гостиную.

– Ваше величество, вас обязательно нужно осмотреть. Я буду ждать здесь, неподалеку, – напоследок сказал эль Гернор и прикрыл за собой дверь.

И как-то так вышло, что Ё-ё к ушедшим не присоединился, а так и остался стоять там, где стоял. Неужели научился ставить полог или делать отвод глаз?

Тем временем Рошэль бросилась к королю и, взяв под руку, помогла сесть в кресло.

– Никогда не думала, что скажу это, но иногда его высочество бывает полезным. Не зря я его сюда отправила. Даже не представляю, как иначе можно было бы всех отсюда выставить. – Она повернулась к нам с Ё-ё, и ее взгляд и голос стали такими жесткими, что захотелось экстренно убежать вслед за придворными. – Почему королю стало плохо?

– А вы решили, что лекарство за час сотворит чудо-пф? – с удивлением посмотрел на нее и короля Ё-ё. – Я же вам объяснил: лечение-то нужно проводить недельным курсом. Вас травили не один месяц-пф, а вы хотите получить магическую пилюлю, способную вылечить за одну минуту?! Да никаких резервов организма и магии на такое не хватит-то! Тем более в таком возрасте. Я же предупреждал, что вам сейчас нельзя перенапрягаться. Сказал, чтобы на балу ваше величество оставались не более получаса, а сколько вы там были на самом деле, м-м? – покачал головой Ё-ё, глядя, как король устало потирал висок. – Да, сразу после введения лекарства ваше величество могли почувствовать прилив сил и общее улучшение состояния, но нельзя же забывать о рекомендациях! Наверняка ведь у вас голова закружилась и слабость накатила, я прав-пф?

Король промолчал, но стало понятно, что дела обстояли именно так, как говорил мой друг.

– Луи, почему ты мне об этом не сказал? – с осуждением посмотрела на него Рошэль. – Я ведь едва не… – Она осеклась и бросила косой взгляд в мою сторону. – Эйлин, поставь на всякий случай полог от прослушивания.

Почти не задумываясь, я сделала то, о чем меня попросили.

– Нет, Рошэль, я тебя определенно обожаю, – с иронией вклинился в разговор принц. Его губы кривились в некрасивой гневной усмешке. – Наверное, больше никто не умеет обращаться со мной так, будто я пустое место. А, отец? Как тебе? Ты и дальше будешь это терпеть?

– А ты бы иногда думал о ком-то, кроме себя, – процедила в ответ Рошэль.

Ой, как нехорошо… А ведь временами принц вполне адекватен. Неужели у него и правда раздвоение личности? По крайней мере, я уверена, что вот этот принц никогда не стал бы меня защищать и прятать за своей спиной. Значит, нужно возвращать того, другого. Иначе у короля плюсом ко всему еще и сердечный приступ случится. Вот умеет этот принц мотать нервы.

И я решительно подошла к его высочеству и положила ему руку на лоб.

– Ты что дел… – Бокал выпал у него из руки, и принц облегченно выдохнул и положил ладонь поверх моей. – Не понимаю… Что со мной? Отец, тебе плохо? Я не уверен, что правильно все понял…

Король с Рошэль взволнованно переглянулись.

– Что происходит с моим сыном? – напряженно спросил меня его величество.

– Не знаю, – сглотнула я и перевела взгляд на задумчиво склонившего голову Ё-ё.

Все последовали моему примеру, а принца внезапно повело, пришлось его поддержать.

– Да не стойте вы-пф, сядьте. Принца от такой психической нагрузки скоро ноги-то держать перестанут.

Видимо, смена личностей и в самом деле давалась парню непросто. Пришлось садиться с ним рядом, потому что отпускать мою руку он категорически отказывался.

– Ё-ё, похоже, на принца воздействуют сразу три арахнидки. Это могло повлиять на его состояние? – поделилась я своими наблюдениями и предположениями.

– Баронессы эль Стрэйв… – понимающе сощурилась Рошэль.

– Мать моя ежиха… – по привычке почесал живот Ё-ё-мужичок, но наткнулся пальцами на овеществленную иллюзию камзола и с недоумением несколько секунд на нее пялился. – Э-э-э, подозреваю, что так его психика справляется с тройным натиском, – наконец отмер он. – Но точнее-пф смогу сказать после анализа его крови.

– А кто это вообще? – непонимающе смотрел на Ё-ё принц. – И почему Розмари – это Эйлин? – перевел он обеспокоенный взгляд на отца и Рошэль.

– Ваше высочество, не стоит так нервничать-пф. В вашем случае это может быть чревато сменой личности.

– Ксавье, как ты себя чувствуешь? – Король встал и подошел к сыну.

И я заметила, как сильно он за него переживал. А ведь Ксавье – его последыш, а таких, говорят, любят больше всего. К сожалению, старший сын короля погиб лет двадцать назад при проведении магического эксперимента. Он был настоящим ученым, увлекающейся личностью. Некоторые его заклинания сейчас изучаются в академиях. Но почему-то детей у него было, и даже лучшие лекари королевства не могли этого изменить. Потому король и зачал еще одного сына от одной из фавориток и впоследствии признал бастарда своим наследником. Жены у его величества на тот момент уже не было – она умерла еще довольно молодой от новой разновидности магического гриппа. Тогда этот грипп еще не научились лечить, хотя сейчас эта болезнь считается неопасной. Жаль, тогда не было такого анализатора, как мой Ё-ё.

Вот такие перипетии жизни королевского семейства. А тут еще и проблемы с младшеньким. Как оказалось, высокий титул – не гарантия личного счастья.

– Я странно себя чувствую, отец, – ответил ему принц. – Будто вынырнул из-под воды.

– А почему ты все время держишь руку Эйлин у себя на лбу?

– Так все-таки Эйлин? – глянул Ксавье на меня, и я неопределенно пожала плечами. Не дождавшись ответа, он снова посмотрел на короля, который сел рядом, отчего на диванчике совсем не осталось места. – Когда она рядом, я могу снова чувствовать себя собой.

– Странно…

– Да нет, вполне объяснимо-пф. – Ё-ё подошел поближе и начал пристально рассматривать принца. – Если артефакт из пера феникса защищает от влияния на разум и очищает организм от ядов, то целая птичка рядом может и не такое… А я все думал: почему арахниды до сих пор не властвуют в Пустоши, а решили переключиться на людей? А ведь Эйлин себя сейчас очень плотно блокирует, потому и нужны прикосновения. По крайней мере, эта теория хоть как-то оправдывает происходящее-пф.

– Я ничего не понимаю… Фениксы, арахниды, Пустошь… – Принц непонимающе смотрел на нас.

– Мы все это обязательно обсудим, сын, но чуть позже. – Король положил руку на его плечо. – Скажи, когда у тебя появилась альтернативная личность?

Принц нахмурился, с силой зажмурился, будто боролся с собой. Потом схватил мою вторую руку, приложил к своему лицу и сбивчиво заговорил:

– Не скажу точно… Это произошло не сразу. Поначалу мне просто было плохо, голову раздирали противоположные мысли и стремления, хотелось умереть, забыться, сделать хоть что-нибудь, чтобы это прекратилось.

Он внезапно наклонился и уткнулся мне лбом в грудь. Я растерялась, не зная, что делать и как реагировать, но весь вид принца говорил, что ему сейчас очень плохо и просто жизненно необходимо хоть на кого-то опереться, ощутить, что он не один. И мне стало его очень жалко, будто передо мной сидел не двадцатилетний юноша, а маленький мальчик, которого очень долго незаслуженно обижали, а он терпел, сам как мог сражался со своими обидчиками, но все же проиграл.

– Я начал пить, – снова заговорил он, и его слова начали звучать глухо и не всегда разборчиво. – Много… И тогда пришел он, тот, кому плевать на чужое мнение, приказы, просьбы, кто готов был творить что угодно и с кем угодно, чтобы окончательно забыться и отрешиться от шума в голове и от осознания неправильности действий, которые я совершал. Стало проще, но еще гаже. А что-то изменить я уже не мог, не хватало на это сил. Да и желания… Но, наверное, лучше было так, чем…

Принц внезапно обхватил меня руками, крепко-крепко прижал к себе и беззвучно заплакал. Его выдавали лишь вздрагивающие плечи.

Я погладила его по голове и растерянно посмотрела на собравшихся.

– Истерика-пф, – авторитетно заявил Ё-ё. – И неудивительно, с такой-то кашей в голове… Эйлин, помоги парню, усыпи его, и я возьмусь за анализ и лечение. Твои прикосновения – лишь временная мера. – Потом довольно хмыкнул: – Зато я теперь примерно представляю, с какой стороны подходить к созданию универсального антидота.

Вот у кого в моем окружении самая крепкая психика, так это у Ё-ё. Я сама сейчас готова была рыдать вместе с принцем – так жалко его было, и ни о каких антидотах и лечении не думалось вообще. У короля и Рошэль глаза тоже были на мокром месте.

Но мой друг прав: нужно помочь бедолаге. Я вопросительно посмотрела на его величество. Он кивнул, давая согласие на то, чтобы я погрузила его сына в сон.

## Глава 3. О том, что пора переходить от слов к делу

– Ё-ё, ты опять в спячку? – с сожалением погладила я друга по мягким иголкам.

Мы наконец остались с ним в гостиной одни. Скоро придет герцог и проводит меня в бальный зал, а Ё-ё – в специальное помещение, где тот будет работать. Мы же с Рошэль отправимся к ней домой, куда уже должны были прибывать мои адепты.

После анализа крови принца Ё-ё долго ругался, удивляясь, как у бедного парня мозги вообще не вытекли из ушей после такого массированного воздействия сразу тройной дозы паучьего яда. И ведь каждая арахнидка наверняка хотела своего, а бедолаге что, порваться? Вот он и порвался… на две личности. Одна металась и не знала, куда бежать и что делать, а потому наконец ушла на второй план, а вторая сама выбирала, чьи желания когда выполнять, и творила что хотела, подпитываясь алкоголем, беспорядочными половыми связями и прочими вещами, которые максимально отдаляли две личности друг от друга и потихоньку разрушали изначальную.

– Да, буду вырабатывать антидот-пф, – вздохнул Ё-ё. – Но боюсь, что таким, как прежде, я имею в виду до воздействия, принц уже все равно не будет-то. Вторая личность наложит на него свой отпечаток.

– Ничего, идеальных людей не бывает. Главное, чтобы он начал осознавать и контролировать себя настоящего.

– Эйлин… – Ё-ё внезапно посмотрел на меня каким-то странным плотоядным взглядом, и я невольно от него отшатнулась. – А дай мне своей крови. Очень нужно.

Я, конечно, понимала, что ему нужно для экспериментов, но взгляд друга пугал маниакальным блеском. Да и сама фраза «дай мне своей крови» навевала какие-то нехорошие ассоциации. Но руку я ему все-таки протянула:

– Держи, но смотри, не увлекайся сильно кровопусканием, а то у тебя начинают просыпаться какие-то неправильные наклонности.

– Ты бы видела себя, когда увлечена какой-нибудь идеей-пф, – фыркнул Ё-ё и вколол мне в палец одну из своих иголок. – А тут такой простор для исследований! Да и разве тебе жалко немного крови для своего друга? И почему я раньше не додумался-то?

– Не жалко, – усмехнулась я.

– Кстати, а ты можешь сделать из своих перьев такие артефакты, как у короля?

– Не знаю. Нужны эксперименты. В любом случае просто мое перо без меня самой не будет иметь никакой силы. Разве что в первые несколько часов. Жозефина в свое время сотворила шедевр для возлюбленного. Она каким-то образом через подпространство привязала артефакт к королю и к себе. Никто другой им воспользоваться не сможет. Потому его величество и не был в состоянии помочь сыну, хотя и передавал ему артефакт на ношение. Я спрашивала. По сути, Жозефина все время подпитывает перо силой, как будто находится рядом с королем. – Я задумчиво смотрела перед собой, мысленно восстанавливая увиденную структуру заклинаний, вплетенных в артефакт. Многого я не понимала, но тем интереснее было. – Не совсем, конечно, так… но примерно. Я не сразу это поняла.

– Тогда нам такие артефакты не нужны!

Я оторвалась от мысленного созерцания артефакта и с удивлением посмотрела на Ё-ё.

– Почему?

– Я не согласен с тем, что кто-то или что-то будет постоянно подпитываться твоей силой. Тебе она нужнее-пф.

– Но для Марселя…

– Марсель и сам большой мальчик, вернее дракон. У древних вообще иммунитет к такому воздействию сильный, а уж у драконов и подавно.

– И все же я поговорю о создании подобного артефакта с наместницей.

– Конечно. Мне и самому интересно. Но здесь ты никому таких делать не будешь. Даже принцу! Тебе никаких сил не хватит, чтобы противостоять натиску желающих манипулировать его высочеством-пф.

Я усмехнулась. Конечно, сил бы мне на это хватило при любых раскладах. Не так уж много такой артефакт и тянет из создателя. Но Ё-ё прав: свою личную силу расходовать всегда нужно с умом. И если честно, от одной мысли, что ею на постоянной основе будет пользоваться кто-то другой, было как-то неприятно. Вот с Марсом я бы поделилась не задумываясь, а с кем-то другим… нет. И это не то же самое, что слить магию в накопитель и поделиться ею. Последнее – совершенно нормально, и это даже нужно делать. Ведь, к примеру, лекарям ее сильно не хватает. Но тут ведь все гораздо глубже и на постоянной основе. И ощущать на своих плечах некоего паразита, который в любой, самый неожиданный момент может к тебе присосаться – то еще удовольствие. А если таких артефактов несколько… И ведь могут появиться желающие заполучить его любой ценой. За последнее время я убедилась, что есть личности, которые ради достижения своих целей ни перед чем не остановятся.

Я мысленно содрогнулась.

– Вот, вижу, ты все понимаешь-пф, – удовлетворенно кивнул Ё-ё, отводя от меня внимательный взгляд. – Так что я лучше поднапрягусь и выдам лекарство принцу и универсальный антидот для возможных неудачников, которых уже подчинили-пф.

– Спасибо, Ё-ё. Что бы я без тебя делала? – И я крепко обняла друга.

– Ну, ты это, того… – шмыгнул носиком ежик. – И вообще, не надо без меня ничего делать-пф. Я с тобой!

– Со мной, – отстранилась я наконец от него, чувствуя накатившую грусть оттого, что не все те, кого я хочу видеть, сейчас могут быть рядом.

Марсель…

Дверь в комнату открылась, и, прерывая мои невеселые мысли, вошел герцог эль Кременье.

– Эйлин, нам нужна твоя помощь.

– Да. – Я подскочила с диванчика, на котором сидела вместе с Ё-ё. – Что от меня требуется?

– Будем определять, кто одурманен ядом арахнидок.

– Как?! – Я широко раскрыла глаза.

– Нет! – внезапно подпрыгнул на месте Ё-ё и воинственно уставился на герцога. – Я не позволю подвергать жизнь Эйлин опасности!

– Никакой опасности не будет, – попытался его успокоить мужчина, но Ё-ё не повелся:

– Знаю я ваше «никакой опасности»-пф! А потом перья по всему дворцу собирать придется!

– Но Эйлин действительно будет в безопасности. Ей всего лишь придется обернуться фениксом, а мы посмотрим, кто рядом с ней будет себя странно чувствовать.

– Вы сами себя слышите-то?! – еще больше взвился Ё-ё. – Что будет, если в Эйлин узнают тварь Пустоши и феникса?!

Было видно, что герцога слова ежа раздражали, он хотел что-то сказать, но друга было не остановить.

– Ё-ё, постой. – Я провела ладонью по его иголкам, привлекая внимание. – Уверена, что у эра эль Кременье есть план. Дай ему сказать.

– Я рад, что мой внук выбрал такую здравомыслящую девушку, – чуть склонил голову герцог. – Тебе, Эйлин, всего лишь нужно будет в тайной комнате обернуться фениксом, чтобы ваши эманации преодолели тонкую стену и начали воздействовать на тех, кого мои люди будут приводить в соседнее помещение.

– Но мы ведь не знаем, на какое расстояние действует способность Эйлин-пф. Мы даже ни одного опыта не провели! У нас только догадки-пф! Вдруг для достижения эффекта ей все-таки нужно касаться человека-то?

– Не провели, – нахмурился герцог. – Но времени нет. Нам уже сегодня нужно вычислить, кто работает на арахнидов по принуждению, а кто – по собственной воле. Это слишком важно, и медлить нельзя. И нам остается надеяться, что для достижения необходимого эффекта никого касаться все-таки будет не нужно.

– Тогда я с вами-пф! – встопорщил иголки еж.

– Нет, Ё-ё, у вас не менее важная миссия, – придавил его взглядом герцог. – Тем более тех, кто окажется под воздействием, мы будем усыплять и держать в таком состоянии, пока вы не синтезируете универсальный антидот. – Было видно, что Ё-ё почти сдался, и эль Кременье его добил: – Исход операции и так зависит от слишком многих допущений, давайте не будем усугублять ситуацию.

– Только проследите, чтобы Эйлин не почувствовали полукровки-пф, – пробурчал Ё-ё, соглашаясь-таки с доводами герцога. – Никто не должен знать, что она во дворце.

– Не беспокойтесь, Ё-ё, – мрачно произнес эль Кременье. – Сегодняшняя ночь запомнится совсем другими событиями.

У нас всех было очень мало времени. До суда иерархов оставалось всего три дня, а потому я не удивлюсь, если его величество решил действовать и уже сегодня под стражу будут взяты не только выявленные мной полукровки, но и те, кто подозревается в пособничестве им. Герцог эль Кременье не зря был главой тайной канцелярии королевства и наверняка уже нащупал нужные ниточки.

Или нет? И решили подождать до суда и подготовиться лучше?

Я не знала, что и думать. Вот только посвящать меня в подробности никто не торопился. И это не прибавляло спокойствия. Ведь если что-то пойдет не так, дворец могут захватить уже сегодня! Да и война тогда начнется тоже немногим позже.

Все внутри меня дрожало в ожидании будущих событий. Я искала в себе уверенность и с трудом находила, но однажды я услышала фразу: делай что должно – и будь что будет. И наверное, только сейчас по-настоящему ее поняла и прочувствовала. А потому не колеблясь шагнула за герцогом.

***

– Что-то мне нехорошо… – пробормотал министр финансов и приложил руку ко лбу.

Я напряглась, пристально всматриваясь в мужчину и гадая, что стало причиной его изменившегося самочувствия: мой дар или просто возраст.

Его первым привел в комнату лично герцог и сейчас так же, как и я, вглядывался в лицо побледневшего мужчины. Но в отличие от эль Кременье я сидела в потайной комнате и наблюдала за происходящим из-за прозрачной стены. К ней вплотную поставили диван, на который и был усажен министр.

– Друг мой, что у тебя болит? – спросил его эль Кременье.

– О-о-ох, Ноэль, – министр финансов перевел полный ужаса взгляд на герцога, – ты не поверишь… Никто не поверит…

– Поверю, Жан. Еще как поверю, – похлопал его по плечу эль Кременье. – Не волнуйся. На тебя ментально воздействовали?

– Это нечто другое, Ноэль, – смотрел на него министр широко раскрытыми глазами. – Меня словно… Сложно объяснить. Подожди. – Он замер, сосредоточенно глядя в одну точку. Было видно, что мужчина пытается собраться с мыслями, проанализировать собственные ощущения и выдать как можно более конкретный результат. Ох, не зря он столько лет занимал свой пост. Наконец министр заговорил: – Меня словно посадили в стеклянный куб. Я мог наблюдать за своей жизнью, мог делать какие-то базовые вещи, общаться, даже работать, но… у меня будто поменяли жизненные установки и поставили иные цели. «Я» в стеклянном кубе мог только бессильно наблюдать за новообразованным «я», которое… – В его взгляде снова заплескался ужас. – Ноэль, я столько всего натворил… Я… Сколько денег отправил не по назначению. Сколько людей привлек к… – Он схватился за сердце.

Наверное, если бы у министра было больше времени прийти в себя, он бы придумал что-нибудь, чтобы не говорить правды и так не подставляться. Ведь, по сути, сейчас он подписывал себе смертный приговор. Конечно, это было не так, но он-то этого знать не мог.

– Тихо-тихо, Жан, – попытался поддержать министра герцог. – Ты был под воздействием. Мы со всем разберемся. Верь мне. – И позвонил в колокольчик.

В комнату тут же вошли два лекаря и начали кастовать какие-то заклинания. Министру сразу стало лучше, с лица ушла бледность, и появился легкий румянец.

– Пошли, нам нужно поговорить. Очень о многом поговорить, Жан.

– Куда? – снова стал бледнеть министр.

И до меня с запозданием дошло, что он вполне мог подумать о пыточных подвалах замка.

– В соседнюю комнату. Проверим, сможешь ли ты и там оставаться в здравом уме. Тот… – герцог на мгновение запнулся, – кто снимает с тебя влияние, не может работать на больших расстояниях. А без этого ты снова станешь марионеткой арахнидов.

Министра передернуло, он внезапно ухватил герцога за руку и требовательно посмотрел ему в глаза.

– Я готов на все, чтобы выйти из-под этого… влияния. На все! Ты не представляешь, что я видел и знаю.

– Все будет хорошо. Уже готовится антидот, который позволит снять его навсегда. Но пока только так. Пошли. – И эль Кременье подал министру руку, помогая встать с дивана.

И поскольку в соседнюю комнату лекарей так и не вызвали, я поняла, что мое влияние распространялось и туда.

Остаток ночи я в своей второй ипостаси просидела за стенкой, наблюдая, как люди герцога по одному и по двое будто бы поговорить о делах заводили в комнату важных аристократов и чиновников. Кому-то становилось плохо, и его под руку быстро выводили туда, где поджидали лекари со снотворным заклинанием. А кто-то ничего не чувствовал и через некоторое время просто возвращался на бал.

Проверить всех, чтобы не привлечь внимания, было невозможно. Потому выбирали самых значимых персон. И думаю, как только Ё-ё синтезирует антидот, их по очереди будут выводить из сна и допрашивать.

Хорошо, что в моей комнате установили кровать, а чуть позже даже принесли закуски. Мне точно не мешало немного поспать и собраться с силами. Утром меня, скорее всего, отпустят домой – передо мной стояли стратегические задачи, и их нужно было решать. Да и адепты уже должны будут прибыть.

Но под утро я поняла, что зря расслабилась, наблюдая, как просто получается выявлять тех, кто находился под влиянием арахнидов. Оказалось, что были и те, кто обо всем знал и шел на сотрудничество с ними осознанно…

## Глава 4. О том, что магистры не плачут!

– Что с моим мужем?! – ввинтился в мой сон разъяренный женский визг.

– Не приближайся ко мне! – не менее визгливо, с отчетливыми паническими нотками вторил ей мужской.

Я открыла глаза и увидела, как пара – моложавая красивая женщина и почти полностью лысый невысокий старичок – застыла друг напротив друга, словно грокх и искатель-неудачник, который только что потерял свой меч. И грокхом в данном случае был вовсе не мужчина.

В другой стороне у буфета стоял с уставшим видом, держа чашку кофе, один из тех, кто приводил в комнату людей для беседы, а рядом с ним находился аристократ средних лет с серо-седыми волосами. Оба испытывали некоторую растерянность, не понимая, что произошло и что стоит предпринять.

Я до этого дремала, растянувшись на кровати, поставленной у прозрачной стены, и сейчас голова казалась тяжелой, а сонная одурь никак не хотела отпускать уставший мозг. Приподнявшись на локте, я увидела, что старик не выдержал напряжения и с криком кинулся к двери.

– А-а-а!

Женщина же как-то резко выпрямилась, словно сбрасывала с себя ставшую уже ненужной шкурку. Выражение ее лица стало холодным, взгляд – расчетливым. Она взмахнула рукой, и дверь, которую уже приоткрыл старик, захлопнулась, толкнув его обратно. Замок щелкнул.

И тут мужчина с кофе отмер, откинул от себя чашку и начал кастовать заклинание, нацелившись на женщину. Но серо-седой рядом с ним неожиданно двинул его локтем под дых и сам сотворил заклинание ловчей сети на него и старика. Оба тут же закричали, повалились на пол и свернулись в позе эмбрионов, стараясь прикрыть руками голову.

Вот только я все это видела, но не слышала.

Видимо, это заклинание сети причиняло своим пленникам сильную боль и одновременно блокировало звук. Хороший способ дезориентировать любого мага и лишить его возможности магичить.

Все происходило быстро и неожиданно, а еще в увиденное не верилось. Казалось, что я все еще сплю и досматриваю неудачный сон.

– Ларс, он вышел из-под моего контроля! Как?! – вопросила женщина у серо-седого. – Этого не должно было случиться!

– Марика, успокойся. – Мужчина переступил через скрючившегося на полу человека герцога и подошел к женщине. – Всегда есть объяснение. Он ничего не пил и не ел в этой комнате. Значит, на него должны были повлиять как-то иначе.

И тут мне стало страшно… Очень. Марика, которую я не могла припомнить среди тех, кого сегодня видела на балу, на несколько секунд застыла, а потом медленно повернула голову в мою сторону и уставилась, казалось, прямо мне в глаза.

Сонную одурь как колючим ветром первого пояса Пустоши сдуло. Я вскочила с постели, собираясь бежать, но тут женщина вытянула вперед руку и скастовала заклинание, которое с грохотом разрушило тонкую стену между нами.

Я успела накинуть щит от физического воздействия, и обломки стены мне не повредили. Но я инстинктивно прикрылась руками и теперь медленно их опускала, сквозь пыль глядя на криво ухмылявшуюся Марику.

– Неужели это та самая Эйлин?

Я невольно дернулась, услышав, как замок в двери щелкнул, закрывая мне путь к отступлению.

– Ты о чем? – спросил серо-седой.

– Разве ты сам не видишь? Это тот самый новорожденный феникс, о котором я тебе рассказывала.

Взгляд мужчины стал заинтересованным. А я осознала наконец, что передо мной стоит еще одна Мара, которую я не заметила на балу и о которой не проинформировала людей герцога. Вот ее сюда и привели с мужем и любовником. И, судя по тому, что мои эманации на последнего не оказывали влияния, он все знал и действовал осознанно.

– Старшая и Патриарх будут рады такому подарку. – Теперь улыбка Марики стала широкой и злорадной. – Какое милое дитя, Ларс. Глазки большие, испуганные. Того и гляди слезки покажутся, – издевательски засюсюкала она. – Не бойся. Не надо. – Женщина довольно рассмеялась и добавила: – Дальше будет страшнее.

Мне и в самом деле было очень не по себе. Я впервые оказалась один на один с врагами. Вот только и я была уже не той Эйлин, которая только-только получила диплом и приехала в академию, не зная, что делать и как жить дальше.

Я – магистр прикладной магии! А магистры не плачут при появлении врагов, они их побеждают! А еще я феникс, и плевать, что инициацию прошла совсем недавно!

Не знаю, что кастовали эти двое, но я кинула сеть Валентайна и, как когда-то в классе четверокурсников, перехватила все их заклинания. А потом и сама скастовала на них сети, подобные тем, что они накинули на корчившихся на полу бедолаг.

Но серо-седой перехватил обе, а вот Марика такой скоростью не отличалась и досадливо поморщилась. Видимо, нападать ей было привычнее в форме арахнидки, потому что она, сорвав с шеи амулет, тут же перевоплотилась, заняв своей тушей почти четверть небольшого помещения.

– Аккуратно! Она нужна нам живой! – выкрикнула она, и на меня посыпался град заклинаний сразу от двоих нападавших.

Щиты у меня всегда выходили хорошо, с реакцией проблем тоже не было, и я успешно отбивалась от этих двоих, хотя уровень их владения магией впечатлял. Жаль только, места здесь не хватало, чтобы развернуться с ответными ударами. Но это было на руку и мне – никто не хотел быть погребен под грудой рухнувшего на головы камня. Вот и старались магичить осторожно.

– Она затягивает время! – нервно крикнула серо-седому Марика. – Скоро сюда сбежится полдворца. Сделай что-нибудь!

Ага, счаз! Так я тебе и дала что-то сделать!

Но… предпринять ничего не успела. Боясь отвлечься хоть на мгновение, краем глаза заметила, что к моим ногам подкатилось что-то небольшое и колючее. А потом раздалось:

– Урою, членистоногие паршивые-пф! – И в нападавших полетело сразу по три иглы, которые проигнорировали выставленные на их пути щиты.

– Ё-ё! – воскликнула я. – Как ты здесь оказался?!

– Это что за недоразумение? – округлила глаза Марика, переводя взгляд с маленькой иголки, которая воткнулась ей в открытую грудь, на ежа.

– Смерть твоя пришла на конце иглы. Что тут непонятного?

– На каком конце? – Взгляд Марики поплыл, и она схватилась за голову.

– Иглы, – пояснил Ё-ё, гордо подбоченился и посмотрел на меня с укором. – Вот, я так и знал, что тебя нельзя оставлять одну-пф!

Первым, закатив глаза, упал серо-седой. Арахнидка еще немного продержалась, неуверенно переступая лапами, а потом тоже повалилась на пол.

– Ё-ё! – возмутилась я. – Этих двоих следовало допросить, а не убивать!

– Так я их и не убил, – посмотрел он на меня честными глазами.

– Но ты же сам только что сказал, что…

– Ой, Эйлин, ну чего ты к словам цепляешься-то? Мне что, нужно было кричать: «Сон твой пришел на конце иглы!»? Или: «Отключка пришла!»? Или: «Отрубон»? Или…

– Не надо! Поняла. – Я взяла друга на руки и прижала к себе. – Я очень рада тебя видеть. Но как ты здесь оказался, да еще так вовремя?

– Эйлин, ты забыла, что я твой фамильяр и умею тебя чувствовать? Кстати, ты почему сама с ними так долго возилась-то? Я ведь знаю, что ты вполне могла применить что-нибудь убойное.

– Могла… – протянула я и поняла, что и в самом деле могла, но… я просто морально не готова к убийству.

Ё-ё все понял без слов и покачал головой:

– Эйлин, они тебя жалеть бы не стали. Ты и жива-то, скорее всего, только потому, что нужна им живой-пф.

– Так и есть. – Открыв дверь, у которой, скрючившись, лежал старик, в комнату вошел герцог и оглядел место побоища. – Н-да… Не думал я, что они настолько обнаглели и на самом деле полагали, что такое сойдет им с рук.

– Это вы уже сами разбирайтесь, что кто там думал и почему древние и их приспешники так вольготно себя чувствуют во дворце. А вот почему вы оставили Эйлин без присмотра и подвергли ее жизнь опасности, я очень хочу услышать-пф! – раздухарился не на шутку Ё-ё и даже упер лапки в бока.

– Здесь и правда вышла промашка. – Герцог тяжело оперся на трость.

Я поняла, что он очень устал, но старался этого не показать.

А в комнате уже шныряли его люди. Ко мне подошел лекарь, без лишних слов быстрым диагностическим заклинанием проверил мое самочувствие и отправился к лежавшим на полу.

– У нас слишком мало времени, чтобы успеть все продумать, и слишком мало доверенных людей, – тяжело вздохнул герцог, глядя, как развеивают магические сети с несчастных, которые уже почти потеряли сознание от боли. – Пойдемте, мы только мешаем специалистам.

И мы с Ё-ё последовали за герцогом в его кабинет.

Но даже сесть не успели, как в комнату влетела фаворитка короля.

– Ноэль, это правда?! – оглядела она всех и приложила руку к груди, словно пыталась удержать в ней выпрыгивающее сердце. – А я говорила, что к девочке нужно приставить личную охрану! Мы не имеем права так рисковать ее жизнью!

– Рошэль, не начинай. Там был наш человек, но…

– Но он ничего не смог сделать! И он был один! ОДИН! – всплеснула она руками, потом резко выдохнула и, подойдя ко мне, обняла за плечи. – Дорогая, ты как?

– Все хорошо, – улыбнулась я, ощутив, как потеплело на душе от чужой заботы. – Я и сама могу себя защитить.

Но мои слова почему-то заставили Рошэль снова вскипеть и посмотреть на герцога с еще большим укором.

– Ноэль, ты слышишь, что она говорит? Знаешь, что это значит? Нет? – И, не давая бедному герцогу вставить ни слова, продолжила: – А я скажу! Это значит, что мы не в состоянии о ней позаботиться! О внучке короля!

– Рошэль, не утрируй. Они бы ничего ей не сделали. И выйти из той комнаты уже бы не смогли.

– А они думали иначе, Ноэль. А ведь это твоя служба пролюбила заговор такого масштаба. Арахниды во дворце уже чувствовали себя как дома, уповая на защиту главного мага и своры его последователей.

Герцогу на это возразить оказалось нечего. Он нахмурился еще больше и, казалось, даже согнулся под тяжестью собственных мыслей. Рошэль поняла, что сейчас не время продолжать кидаться обвинениями, и смягчилась:

– Ноэль, я все понимаю. Сейчас ты и твои люди разрываетесь на части, чтобы разобраться с происходящим. Как понимаю и то, что важно помнить: критикуя – предлагай. И я предлагаю для защиты Эйлин подключить мое доверенное лицо – великолепного мага и ответственного человека.

– Только не говори, что ты хочешь предложить Рафаэля, – еще не услышав ответа, приложил руку ко лбу герцог.

– А почему нет?! – снова всплеснула руками Рошэль. – Чем плох мой племянник?

– Наверное, тем, что Марсель его не переваривает, а Эйлин почти жена моего внука?

– Ты бы еще что вспомнил! Они и общались-то последний раз, еще когда учились в академии.

– Вот именно! И это не потому, что у них было мало поводов для общения!

– То есть из-за глупой размолвки адептов, которой уже сто лет в обед, ты будешь подвергать жизнь Эйлин опасности? – В голосе Рошэль послышались неприятные стальные нотки.

– Нет, конечно нет, – сдаваясь, выдохнул герцог. – Но согласится ли сам Рафаэль? Он, если мне не изменяет память, дослужился уже до полковника и вряд ли снизойдет до должности простого охранника.

– Он сейчас после ранения поправляет здоровье в столице, и я уверена, он будет не против нам помочь, особенно если его временно признать официальным ухажером Эйлин. – И, глядя в наливающиеся кровью глаза герцога, тут же надавила голосом: – Это временно! Слышишь? У нас слишком мало времени что-то изобретать! А Марсель все поймет! Это ведь ради Эйлин! Сейчас мы никого лучше для ее защиты не найдем!

Герцог несколько томительных секунд буравил Рошэль взглядом.

– Ладно, – сказал, будто уронил наковальню. – Пусть будет так. Но если ты затеяла какую-то свою игру…

– Ноэль, да какая игра в такое время?! – перебила его фаворитка.

Но герцог будто ее и не услышал и продолжил фразу:

– …то пожалеешь. Драконы еще никогда никому свое не отдавали. Запомни это.

Рошэль осуждающе покачала головой.

– Пошли, Эйлин, нам пора домой. Нужно хоть немного отдохнуть. Совсем скоро к нам приедут твои адепты, и нужно будет приниматься за работу.

– О-о-ох, чувствую, скучно никому не будет-пф, – непонятно к чему произнес Ё-ё и тоже засобирался. – Пойду я антидот, что ли, делать. Раньше сяду – раньше встану-пф. Уж извините, но я хочу поскорее вернуться к Эйлин. А то знаю я всяких там охранничков. А к Марселю я уже привык…

Я недоуменно посмотрела на друга, хмурого герцога и невозмутимую Рошэль и поняла, что… очень хочу спать. А свои недомолвки пусть оставят при себе!

## Глава 5. О том, что многое является не тем, чем кажется…

Марсель эль Лавалье


Марсель нервно мерил пещеру шагами и поглядывал на переход, который связывал целую сеть пещер. События минувшего вечера не настраивали на оптимистический лад. Происходящее казалось дурным сном, и верить в него не хотелось. Вернее, он ждал ту, что развеет его сомнения или…

Марсель еще активнее принялся вышагивать взад-вперед. Его привели сюда несколько часов назад, и он кожей чувствовал, что время утекает без пользы. И это нервировало больше всего. Хотелось действовать, делать хоть что-то! А не прозябать в ожидании.

Марсель резко выдохнул и постарался взять себя в руки. Как там его Птичка? Небось танцует на балу с очередным хлыщом. Руки Марселя невольно сжались в кулаки, но мысль о том, что она не просто развлекается, а ищет шпионов и предателей, отрезвила. Он доверял ей. Кому доверять, если не его Птичке? Но он знал, какими бывают мужчины, если вознамерятся добиться своей цели, и ревнивый дракон, так и не присвоивший свою истинную, ворочался в груди, не давая отпустить ситуацию.

Стараясь отрешиться от этих эмоций, Марсель стал думать о том, сколько древних Эйлин смогла обнаружить во дворце и как сильно королевство подточено укусами арахнидов. А главное – сумеют ли Эйлин защитить, пока он прохлаждается здесь?

Последняя мысль снова взвинтила градус тревожности.

Арахниды… Почему же он после увиденного ждет непонятно чего в этой пещере?

Его мысли невольно вернулись на несколько часов назад.


Марсель посмотрел на припекавшее солнце, сжал в ладони амулет портала, который Жозефина лично ему подарила, и в который раз огляделся. Ничего и никого.

Они вышли из крепости лишь недавно, но предчувствие опасности с каждым шагом становилось все сильнее.

– Еще немного отойдем и откроем портал, – пробормотал он себе под нос.

Марселю не давали покоя слова коменданта крепости о том, что твари Пустоши стали особенно опасны и нападают словно из ниоткуда. Это наводило на мысли об иллюзиях очень высокого ранга, которые можно разглядеть лишь вплотную.

Он бы уже давно активировал портал, но было нельзя, чтобы из крепости его увидели.

Наконец ландшафт местности позволил скрыться из поля зрения наблюдателей, и Марсель поднял руку, молчаливо приказывая сопровождающим остановиться.

– Здесь, – произнес он и собрался запитать амулет портала силой, как вдруг воздух неподалеку дрогнул и к нему вышла… Дизере.

Воины тут же выхватили мечи и ощерились заклинаниями, но фея словно ничего особенного не заметила, лишь пошла чуть медленнее.

– Подожди, Марсель. Дворец наместницы сейчас не самое безопасное для тебя место.

– Почему же? – нахмурился он. – И почему ты здесь?

– Одно вытекает из другого. Жозефина послала меня встретить тебя и сопроводить в безопасное место, где вы сможете поговорить. На нее вчера было совершено покушение. Дворец стоит на ушах, но наместница считает, что вычистила еще не всех предателей. А встреча с тобой слишком важна.

– Почему же она прислала тебя одну?

– Не одну… – Дизере отчего-то замялась, и Марсель напрягся, обострившимся чутьем ощущая, что неподалеку находится довольно большой отряд. Вот только почему он не показался вместе с Дизере? – Видишь ли, нам очень не хватает существ… – наконец произнесла она. – Преданных существ. К тому же мы не знали, когда точно ты прибудешь, а потому наместница согласилась на помощь тех, чье присутствие ты можешь расценить неправильно.

– Я могу расценить как-то не так только появление тварей и… арахнидов, – внезапно осенило Марселя, и он резким движением выхватил меч из ножен. – Дизере, ты спуталась с пауками?!

Логический ряд сложился очень легко, а главное – многое становилось еще понятнее. Если Дизере предательница, то убийство родителей Эйлин и нежелание феи, чтобы Эйлин вернулась в Пустошь, представали в новом свете.

– Марсель, подожди, не горячись! – Дизере выставила вперед руки. – Если бы кто-то хотел на тебя напасть, то уже сделал бы это! Послушай, среди арахнидов тоже есть те, кто ненавидит Патриарха. Думаешь, как я узнала то, что рассказала? А кто мой свидетель? Никто, кроме арахнидов, не мог рассказать мне о комиссии по контролю дара и о том, как у Патриарха появляются новые дочери.

Марсель заколебался. В словах Дизере был смысл. Но… арахниды?

– Пойми, сейчас в Пустоши очень неспокойно, а здесь, в первых поясах, собирается армия монстров под предводительством пауков. Кто, как не другие арахниды, без труда смог бы пройти через выставленные заслоны и, если понадобится, защитить тебя?

– Я и сам себя могу защитить, – огрызнулся Марсель, уже понимая, что в словах феи есть резон.

– Конечно, и тем самым оповестишь всех о том, что в Пустошь снова явился дракон.

Внезапно воздух неподалеку снова дрогнул, и к ним вышла арахнидка. Молоденькая, красивая и… неуловимо похожая на тех Мар, которых Марселю уже довелось видеть.

– Доброго дня, дракон. Я и есть тот самый свидетель, о котором говорила Дизере, и я искренне хочу, – ее миловидное лицо скривилось в гримасе неприкрытой лютой ненависти, – чтобы Патриарх подох самой страшной смертью, которую только можно представить!


Наверное, вот эта чистая, незамутненная ненависть молодой арахнидки и заставила Марселя поверить им и отправиться на встречу с наместницей совсем не туда, куда было условлено изначально. И теперь он не знал, правильно ли поступил. Неопределенность и неизвестность нервировали, а проснувшаяся драконья сущность добавляла в клокочущий коктейль эмоций немало перца. Марсель прилагал нешуточные усилия, чтобы успокоиться.

– Не нужно так нервничать, – сказала Дизере, войдя в пещеру. – Время еще не пришло, наместница даже не задерживается. Поверь, в условленное время она обязательно появится.

– Зато вы были в нужное время и в нужном месте, – красноречиво кивнул он в сторону соседней пещеры, намекая на арахнидку, которая там находилась. – И как только узнали, откуда меня ждать?

– Мы же уже все тебе объяснили, – вздохнула Дизере. – Феи – лучшие предсказательницы, и они дали восьмидесятипроцентную гарантию, что ты появишься именно со стороны той крепости.

– А какой процент вероятности они дают, что эта членистоногая говорит правду?

– Марсель, тебе ли не знать, как часто все бывает не тем, чем кажется…

– А кем может быть дочь Патриарха? – скептически хмыкнул Марсель. – Только дочерью Патриарха.

– Как и ты сын человека, но это не значит, что у тебя нет собственной воли и устремлений, – парировала Дизере. – Скоро ты убедишься, что Лисса искренна. Поверь, у нее есть свои причины ненавидеть Патриарха и то, что он делает.

– Лисса, – снова хмыкнул Марсель. – Или просто очередная Мара? Пятнадцатая, если не ошибаюсь?

– Да, пятнадцатая. – Марлисса в человеческом облике зашла в пещеру и гордо вздернула подбородок. – Но я не очередная. Я же не называю тебя реликтовым ящером, который непонятно как вылупился из человека.

Марсель сцепил челюсти так, что зубы неприятно скрежетнули.

– Я тебе не доверяю, – процедил он. – И имею на это полное право.

– А я искренне не понимаю, как тебе удалось вылупить своего дракона, но не тыкаю тебе этим в лицо при каждом удобном и неудобном случае, – сложила руки под грудью арахнидка.

– Марсель, Лисса, прошу вас: не надо ругаться! У нас и без этого хватает проблем! – взмолилась Дизере.

Марсель прекрасно понимал это и сам, но еще не до конца совладал с сущностью норовистого дракона, которая в Пустоши проявляла себя особенно сильно, потому и был излишне эмоционален. Он это осознавал, но легче не становилось, особенно когда рядом находилось столько раздражителей.

И все же сознание уравновешенного взрослого человека взяло верх.

– Вы правы, Дизере, это последнее, что нам сейчас нужно.

Старая фея облегченно выдохнула и предложила:

– Пойдемте в зал – поужинаем и…

Пещеру неожиданно тряхнуло. Потом еще раз, и еще. Со свода что-то посыпалось. Внезапно Лисса пронзительно закричала и в один прыжок оказалась рядом с Марселем. Он даже дернуться не успел, как она вцепилась в его руку и с ужасом уставилась на низкий потолок.

– Что происходит? – спросил Марсель у Дизере, косясь на арахнидку.

– Похоже, нападение, – сузила та глаза, прислушиваясь. И Марсель был уверен, что в этот момент она проверяла какие-то свои магические закладки. – Боюсь, наше убежище нашли. Нужно уходить. Мне понадобится несколько минут, чтобы забрать документы. Лисса, начинай строить портал. – И собралась уже броситься к выходу в соседнее помещение, но остановила взгляд на арахнидке и воскликнула: – Лисса!

Та никак не отреагировала. Только вцепилась в руку Марселя еще сильнее и затряслась, будто в лихорадке.

– Что с тобой? – заглянул он ей в лицо и увидел полный неконтролируемого ужаса совершенно невменяемый взгляд.

– Грокховы экскременты… – грязно выругалась Дизере и нервно сжала кулаки. – Марсель, она сейчас ни на что не способна. Хватай ее и иди за мной. Заберем твоих людей по дороге.

Но сдвинуть арахнидку с места оказалось нетривиальной задачей. Марселя словно не хрупкая девушка держала, а громадная троллиха, высиживающая кладку любимых камней. Дизере уже заскочила в соседнюю пещеру, а Марсель все еще пытался увести Лиссу за собой. Не получалось. Тогда он подхватил ее показавшееся деревянным тело на руки и побежал.

В общем зале уже стоял его отряд и готовился принять бой. Где-то в дали коридора был слышен звон стали и воинственные выкрики.

Марсель оглянулся, ища, в какой из соседних пещер скрылась Дизере, и увидел кивок одного из своих в сторону самой дальней.

– За мной! – скомандовал он и поспешил в указанном направлении.

Дизере вместе с какой-то феей быстро собирала вещи в два больших рюкзака. Когда звон стали приблизился и стало понятно, что скоро в зал ворвется неприятель, Дизере начала активировать амулет портала. Вот только… он не сработал.

– В чем дело? – напряженно спросил Марсель.

– Они глушат перемещения.

На руках Марселя зашевелилась Лисса. Ее явно отпускало после странного приступа, но было видно, что он вытянул из нее немало сил.

– Тут сам Патриарх, – пояснила она. – Только у него хватит сил поддерживать такой большой радиус действия артефакта.

– Придется уходить по старинке, – закусила губу Дизере.

Что это значило, Марсель понял, когда она решительно всучила рюкзаки его сопровождающим и подошла к стеллажу с книгами, который занимал всю стену этой небольшой пещеры. Дизере уже начала шептать какое-то заклинание, когда ее тихим высоким голосом прервала та самая фея, что помогала со сборами:

– Если хотим, чтобы все получилось, то нужно отвлечь внимание арахнидов.

– Что? – Дизере обернулась и нахмурилась.

– В противоположной пещере есть еще один тайный ход. Я уведу преследователей туда. Если повезет, мне даже удастся от них убежать.

– А если не повезет? – напряженно спросила Дизере, явно собираясь отмести предложение феи. – Мы успеем уйти и так.

– Не успеем, – помотала головой с большими фасеточными глазами фея. – Вернее, этот ход быстро найдут и продолжат преследование. – Она на мгновение застыла, словно уйдя в себя, а потом продолжила: – На такое развитие событий я даю около семидесяти трех процентов, а если я уведу их в другую сторону, то вы успеете скрыться с вероятностью в девяносто восемь процентов.

Плечи Дизере опустились, но она быстро взяла себя в руки, подошла к фее и порывисто ее обняла:

– Удачи тебе.

Марсель кивнул на фею троим из своего сопровождения. Те поняли все без слов и отправились за ней следом. Дизере благодарно посмотрела на дракона и снова повернулась к стене. Завершила заклинание и, оцарапав палец брошью на платье, приложила его к корешку одной из книг.

Стеллаж начал словно вымываться из реальности, освобождая довольно широкий проход в темный зев коридора. Из него пахнуло затхлостью и чем-то непонятным, а Дизере махнула рукой.

– Быстрее, я пойду последней, мне нужно закрыть ход.

– А как же наместница? Она же должна была сюда прибыть, – спросила Лисса.

– Уж поверь, о таком переполохе, какой устроили здесь арахниды, она узнает быстро, – ответила Дизере. – На этот случай у нас есть резервный план для встречи.

– Какой? – тут же поинтересовался Марсель.

– Ты это вот прямо сейчас хочешь узнать? – съязвила она и нахмурилась еще больше, прислушиваясь к звону мечей, который становился все ближе.

Марсель уже в который раз за сегодня сцепил зубы и дал знак оставшейся семерке из его сопровождения идти в тайный ход. Происходящее ему очень сильно не нравилось, но сейчас от него мало что зависело. Конечно, он мог бы вступить в сражение, но по опыту знал: арахнидов Патриарх может нагнать очень много. С потерями тот не считался. Да и прибыл Марсель сюда не за тем, чтобы умереть, сражаясь с армией пауков. Перед ним стояла гораздо более важная задача.

Тут ему по плечу постучали, и Марсель посмотрел на арахнидку, которую продолжал держать на руках.

– Отпусти, я и сама могу идти, – сказала Лисса, вздернув подбородок и делая вид, что ничего такого с ней только что не происходило.

– Да пожалуйста, – буркнул Марсель, опуская ее на землю.

Вот уж кого таскать он не нанимался, так это арахнидку с ее странностями. Но Дизере была права: нужно было поторопиться, и он шагнул в проход вслед за Лиссой.

Фея-полукровка применила какое-то заклинание, и стена вернулась на место. На мгновение стало темно, Лисса вскрикнула и снова вцепилась дракону в руку:

– А-а-ай!

Марсель зажег небольшой огненный шар и обнажил меч, пряча девушку себе за спину. Другие мужчины их отряда тоже ощетинились сталью, но врагов видно не было.

– Что случилось? – напряженно спросил Марсель, продолжая крутить головой в поисках опасности.

Лисса явно очень хотела промолчать, но поняла, что все взгляды скрестились на ней, и с неудовольствием призналась:

– На меня упала многоножка.

В этот момент Марселю очень захотелось выругаться и съязвить по поводу родственных связей арахнидов и многоножек и о том, что Лиссе тогда впору от собственного отражения шарахаться, но он сдержался.

– Вперед, – скомандовал он мрачно, думая о том, что эта ночь обещает быть долгой.

## Глава 6. О том, что предчувствиям нужно верить…

Шли они довольно долго. Лисса даже приняла форму арахнидки для удобства, и Марсель невольно передернулся – он слишком хорошо помнил дочерей Патриарха, с которыми ему пришлось столкнуться, и ни одна из этих встреч не была приятной.

Лисса заметила его реакцию, но лишь выше вздернула нос. В этой форме она более вынослива, да и не собиралась оправдываться за своих родственников и прятать свою сущность только потому, что та неприятна дракону. Фыркнула, но внутри все кипело. Даже многоножки уже перестали казаться ей такими гадкими! И вообще, кто этот ящер такой, чтобы с подобным отвращением на нее реагировать?! Пусть сначала свою чешую почистит от яичной скорлупы, из которого недавно вылупился!

Дизере тоже перекинулась и делала небольшие перелеты на своих фейских крыльях. Все уже устали за этот долгий, полный тревог и неожиданностей день, чтобы пренебрегать преимуществами, которые давала кровь древних. Хорошо, что коридор для всех был достаточно просторным.

Ответвления попадались редко, были гораздо у́же, и заходить в них Марселю не хотелось – исходила от них какая-то опасность.

Но заходить никуда, слава ушедшим богам, и не требовалось.

– Откуда вообще в этой горе взялось столько тоннелей? – Марсель забросил в одно из появившихся ответвлений огненный шарик, который осветил очередной коридор, уходивший куда-то то ли влево, то ли вниз. – И почему мои поисковые заклинания в этом месте не работают? Здесь совершенно невозможно прощупать пространство.

– В этой горе когда-то, еще при переселении остатков древних в Пустошь, обосновалось одно из самых больших гоблинских племен. Гоблины и прорыли в ней тоннели и пещеры, – пояснила Дизере. – Они выбрали это место из-за магического источника, который впоследствии был уничтожен. Но источник странным образом успел повлиять на всю гору, и какие-либо площадные заклинания поиска или радара здесь до сих пор не работают. Именно поэтому наместница выбрала это место для тайного схрона.

– Почему же гоблины отсюда ушли? И кто разрушил магический источник? – заинтересовался Марсель.

– Магический источник уничтожили шаманы племени, – вздохнула Дизере. – Они решили провести какой-то ритуал, призванный возвысить их над всеми древними в Пустоши, но вместо этого разрушили источник. И тогда иерархи Пустоши решили наказать все племя гоблинов, которое допустило подобное святотатство. Племя стало отверженным. Ему было запрещено покидать гору и общаться с внешним миром, пока они не пробудят источник.

– Что сделают? – удивился Марсель.

– Пробудят источник, – повторила Дизере и, не дожидаясь очередного вопроса, продолжила: – Это возможно, но очень и очень сложно. Для этого отверженные до сих пор жертвуют слишком многим. Не зря их почти не осталось.

– Не понял… – нахмурился Марсель и даже притормозил от догадки. – Они что, до сих пор живут в этой горе?

– Именно, – ответила Дизере. – Но их слишком мало, и они практически не выходят из ее недр. Об этом племени все уже почти забыли. Только фениксы еще им помогают и как-то поддерживают. Собственно, к ним мы и идем. Нам нужно отдохнуть и собраться с силами. У гоблинов нас никто не обнаружит, а утром отправимся к нагам.

– А может, не нужно дожидаться утра, а сразу к нагам? – обернулась Лисса и состроила жалобное выражение лица. – Не хочу больше находиться в этих пещерах.

– Ты же арахнидка, – удивился Марсель. – Пещеры – ваш дом родной!

– Да что ты знаешь об арахнидах, недодракон?! – огрызнулась Лисса. И уже гораздо тише добавила: – И обо мне.

– Сейчас не получится, – устало вздохнула Дизере, прерывая перепалку. – Пока длятся поиски, портал мы не откроем. Нужно выбираться наружу и уходить. Я же настолько хорошо переходы внутри горы не знаю. В любом случае придется обращаться к гоблинам. Этот же путь, – махнула она рукой вперед, – лишь выведет нас в их бывшую главную залу. К тому же нам всем нужно отдохнуть. Мало ли что и кто может поджидать нас у выхода.

– А как гоблины узнают, что мы их ищем, если живут где-то в глубине горы? – поинтересовался Марсель.

Происходящее нравилось ему все меньше и меньше. Он рассчитывал прибыть в Пустошь, быстро провести переговоры и отправиться обратно. Но чем дальше, тем больше препятствий возникало на его пути, а времени оставалось все меньше.

– Не переживай. Гоблины скоро сами нас найдут. У них есть способы узнавать, когда кто-то появляется на их территории.

Дизере оказалась права. Уже минут через пять прямо посреди прохода их ждала согбенная маленькая фигура, укутанная в шерстяной плащ и опиравшаяся на клюку.

– Милияй? – удивилась фея. – Старейшина гоблинов решил лично нас встретить?

– Здравствуй будь, Дизере, – ответил ей старый, даже, можно сказать, древний гоблин. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, лысая макушка обрамлена неравномерными пучками седых волос, а некогда орлиный нос свисал почти до нижней губы. Но взгляд гоблина был острым и каким-то недобрым. – Решил я лично тебя встретить. Устроили арахниды не пойми что на верхнем ярусе.

– Да, они нас как-то обнаружили и напали. Ты приютишь нас до утра?

Вместо ответа гоблин пристально посмотрел на Марселя и, кажется, даже принюхался.

– Кто это с тобой? Не могу я понять, расы он какой?

Лисса уже открыла рот, чтобы в который раз съязвить по этому поводу, но Марсель ее опередил:

– Разве это так важно, уважаемый Милияй? Меня зовут Марсель, и я рад познакомиться со старейшиной гоблинского племени.

Тот прищурился, разглядывая Марселя так, будто хотел просветить его насквозь.

– За свои годы понял я, что крайне мелочи важны. В деле любом. – Гоблин говорил, немного странно ставя слова в предложениях, но это не мешало его понимать. Так и не услышав ответа на свой вопрос, гоблин скривился и развернулся к стене. – Ну да ладно. Идти нам пора. – Провел по стене рукой, что-то шепча себе под нос, и в ней образовалась портальная арка. – За мной идите все. Иначе к дому нашему не попасть. Слабы мы стали, чтобы путь к нам открытым держать.

– Как вы это сделали?! – воскликнула удивленная Лисса. – Порталы же внутри горы блокируются!

– Эта гора – дом наш. И в доме своем гоблин всегда найдет и откроет дверь… – И тише добавил: – Куда ему нужно.

Марселю этот старик не понравился, и идти за ним не хотелось от слова «совсем». Да и предчувствия были какими-то нехорошими. Однако выбирать оказалось не из чего, да и гоблин уже шагнул в портал, не оставив времени на размышления. Но бездумно доверять дракон не собирался никому. Он отодвинул Дизере, которая уже готова была идти за гоблином, вынул меч из ножен и, дав знак своим людям приглядывать за женщинами, решительно шагнул вперед. Заклинания магического и физического щитов держал наготове. К сожалению, применять их во время перехода через портал нельзя – это значило бы верную смерть. Но Марсель собирался их навесить, как только окажется на той стороне.

И… не успел.

Марсель был готов увидеть очередную пещеру, подобную той, из которой недавно бежал, и, возможно, ощетинившихся оружием и заклинаниями гоблинов или даже арахнидов, но увидел лишь странное фиолетовое облако пыли, которое рефлекторно вдохнул, и ощутил, как мутится сознание. Взмахнул мечом раз, другой. Кажется, что-то даже выкрикнул, а в следующее мгновение ощутил, что падает.

Но удара о землю не почувствовал, уже провалившись в темноту забытья.

## Глава 7. О том, что работы много, но об интригах никто не забывает

– Как я рада вас видеть!

Я встречала своих адептов прямо в коридоре. Наверное, даже обняла бы их всех, но я же магистр! Такая фамильярность недопустима.

Оказывается, я успела по ним соскучиться, хотя мы не виделись всего пару дней. Но в последнее время каждый день по насыщенности событий идет за три, так что ничего удивительного.

Ребята тут же обступили меня и загомонили:

– Магистр!

– И мы рады вас видеть!

– Ага, очень!

– Как вы?

– А где Ё-ё?

– Король знает об арахнидах?

Вопросы сыпались из моих адептов, как песчинки из лопнувшей колбы. Улыбаясь, я дождалась, когда все замолчат, и успокаивающе ответила:

– Все хорошо. Пойдемте завтракать, а потом я расскажу, что произошло. Нам с вами предстоит немало работы.

– Нам? – больше всех удивился Рэй, и его черные глаза-маслины сверкнули предвкушением.

– Да, мне очень нужна ваша помощь, потому вы здесь. Работы много, она секретная, а времени нет совсем.

– А это правда дом самой Рошэль эль Грэйв? – с придыханием и восторгом спросила Шейла, разглядывая столовую, в которую я их привела.

Хотя этот восторг горел в девчонках с самого порога. Разве что Эмилия, наша воительница, была спокойнее. Подозреваю, ее больше впечатлила бы двоюродная сестра Рошэль графиня эль Муэйн. Эта воительница известна во всем королевстве своими боевыми подвигами.

– Да, – улыбнулась я. – Только она сейчас отдыхает. Думаю, вы встретитесь с ней на ужине.

За завтраком мы ни о чем серьезном не разговаривали. Но стоило слугам убрать со стола, как я перешла к делу:

– Ребята, нам предстоит большая работа, потому что арахнидов и двуипостасных, которые им служат, оказалось гораздо больше, чем мы могли себе представить…

Рассказывала я недолго, но что-либо доказывать и дополнительно объяснять им было не нужно. Эти адепты были в Пустоши, все видели и узнали много такого, о чем в королевстве знают лишь единицы.

– Так, говорите, нам нужно делать амулеты сокрытия сути для тех древних, которые выступят на нашей стороне?

– Пока да, – кивнула я. – Я все покажу. Но скоро вам придется переключиться на амулет обнаружения. Надеюсь, я закончу над ним работу уже сегодня. Нам нужно обезопасить людей, чтобы они знали, кто может ударить в спину.

– Но ведь не все древние, которые живут среди людей, служат арахнидам, – внезапно нахмурился Дарил, наш здоровяк.

– Конечно не все. И таких двуипостасных мы будем просить принести клятву верности королю. Если они это сделают, никто их не тронет. Меня в этом заверили. А если они решат выступить на нашей стороне, то смогут без каких-либо проволочек получить официальное гражданство королевства и те же права, что и люди.

– Вряд ли люди все это так просто примут, – потупился Дарил, но облегченно выдохнул.

И не он один…

– Подозреваю, после этой поездки домой вы узнали много нового о своих близких? – понимающе улыбнулась я.

Если подумать, мы столько столетий граничили с Пустошью, что избежать контактов с древними расами было невозможно. Никакие стены не удержат тех, кто хочет за них заглянуть. По сути, стена была построена вовсе не для того, чтобы защитить людей от древних. Это последние не хотели иметь ничего общего с людьми.

– Дядя…

– Двоюродный дедушка…

– Прабабушка…

Признания Дарила, Лео и Нараи прозвучали очень тихо и как-то настороженно. Что не удивительно. Столько времени древние считались злом во плоти, а сейчас оказывалось, что они всегда так или иначе были частью нашей жизни.

– Что ж, значит, вам стоит сейчас же написать своим близким и сообщить о решении короля.

– Но… куда им нужно прибыть для клятвы? Прабабушка уже так стара, что не доедет до столицы.

– Боюсь, что у короля не так много времени, чтобы тратить его на принятие клятв. – В столовую, где мы остались для беседы, вошла Рошэль. – Как только Эйлин сделает амулеты обнаружения и будут решены некоторые вопросы… во дворце, во все концы королевства отправятся официальные лица, которые будут уполномочены принять подобную клятву.

Я знала, что графиня уже проснулась, несмотря на то что, как и я, легла спать лишь на рассвете, но думала, что она уже отправилась во дворец.

И если я все же могла допустить, что она почтит моих адептов своим присутствием, то того, что следом за ней войдет высокий блондин с внушительным разворотом плеч и военной выправкой, не ожидала никак.

Мои адепты вскочили и почтительно склонились. Только Эмилия застыла, неверяще глядя на вошедшего блондина, и прошептала:

– Рафаэль эль Муэйн… Братья мне не поверят.

Рошэль с улыбкой нас оглядела и представила своего племянника. Похоже, теперь он будет моей охраной. Хотя я бы назвала его не охраной, а проблемой. Что-то подсказывало, что это мне придется охранять его – от поклонниц, а не ему меня от арахнидов.

– Эра эль Бланк, тетушка рассказывала о вашей красоте, но я не мог и подумать, что она так преуменьшала, – галантно склонился он к моей руке.

Я никогда не считала себя уродиной, но этот комплимент был перебором. Хотя совсем недавно я точно бы растаяла. Надо же, всего один бал во дворце – и я уже на многие вещи смотрю со скепсисом. Или на меня повлияли слова о том, что они с Марселем не ладили, и теперь я просто предвзята к графу? Ведь комплимент – это всего лишь светская учтивость.

Я постаралась отогнать ненужные мысли и улыбнулась.

– Наслышана о вашей доблести, эр граф. Надеюсь, ваша рана уже зажила?

– Да, она меня больше не беспокоит. Мне очень приятна ваша забота, эра эль Бланк. – Рафаэль оглядел с восторгом взиравшую на него компанию адептов и добавил: – Какие бравые ребята… Какой курс?

– Четвертый! – хором ответили адепты.

– Из Приграничья? Нужно будет присмотреться к Анарской академии. Там, оказывается, много отличных ребят. Нам нужны маги не только на стене. – И обаятельно улыбнулся.

Адепты заулыбались в ответ. Парни, да и девушки, кажется, вообще поплыли от близости кумира.

– Эра эль Бланк, надеюсь, вы сможете сейчас уделить мне несколько минут?

– Конечно, эр эль Муэйн.

– Ну зачем же так официально?! – всплеснула руками Рошэль и с улыбкой посмотрела на всех. – Вы же скоро будете помолвлены!

Я настолько растерялась, что ничего не смогла ответить. Нет, я помнила, что нам придется изображать пару, чтобы иметь возможность больше находиться вместе на людях и не вызывать подозрений, но Рошэль сейчас сказала это так, будто помолвка давно оговорена, все обо всем знают и наша свадьба – дело решенное. В общем, даже у меня создалось впечатление, что эта помолвка взаправду.

В столовой повисла тишина. Мои адепты в недоумении застыли и не реагировали так, как, похоже, ожидала Рошэль. По крайней мере об этом свидетельствовал ее чуть растерянный взгляд.

– А Марсель… – Рэй осекся и исправился: – То есть эр эль Лавалье того… побоку?

– Ничего не побоку! – возмутилась я, тут же придя в себя. Но щеки горели от возмущения и неловкости ситуации. – Эта помолвка фиктивная, чтобы эр эль Муэйн мог меня защищать во время официальных визитов, не вызывая подозрений. И вообще, я уже замужем! У нас с Марселем была магическая свадьба в Пустоши и…

– Эйлин… – Рафаэль хотел взять меня за руку, но я ее отдернула и отступила на шаг. Однако эр эль Муэйн не смутился. – Простите нас с тетушкой за неверные формулировки и тон. Конечно, помолвка будет ненастоящей. Но и говорить кому-то о магической свадьбе не стоит. – Он снова улыбнулся, потом хохотнул: – Что это за бред: магическая свадьба в Пустоши? Люди принимают только свадьбу по людским законам. – И посмотрел на адептов, предлагая им его поддержать и посмеяться над моими глупыми словами.

Рошэль заулыбалась, а вот мои адепты были в Пустоши, видели, как все происходило, и смеяться не торопились. Они помнили самоотверженный поступок Марселя, когда он вышел вместо меня на бой с арахнидкой, видели этот бой, наши с ним инициации и обезумевшего дракона, которого смогла укротить только я, потому что между нами возникла магическая связь. И восторг от созерцания кумира пропал из глаз адептов. Парни набычились, девушки нахмурились.

– Между прочим, я бы тоже хотела пройти обряд по магическим законам, – произнесла Нарая, вздернув подбородок, и искоса посмотрела на Рэя.

– А я считаю, что такая свадьба связывает людей лучше записи в книге регистрации! – поддержала ее Шейла.

– Не сказать, что эр эль Лавалье так уж сильно мне нравится, но лучше вам лишний раз не злить его дракона такими утверждениями, – добавил Рэй.

– Голову откусит и не заметит, – поддакнул здоровяк Дарил.

– Вот это я понимаю аргументы-пф! – раздалось от двери, и мы увидели, как по паркету, бодро цокая коготками, бежит Ё-ё. – А я как знал, что нужно поторопиться-то!

Следом за ним появился слуга.

– Герцог эль Кременье! – объявил он.

И в столовую, тяжело опираясь на трость, вошел дед Марселя. Он выглядел уставшим. Наверняка этой ночью не сомкнул глаз. Но поблажек себе давать не собирался, как и другим.

– Доброе утро, эры. Надо же, Рафаэль, ты уже здесь. Неужели так дома застоялся, пока лечился, что прямо с утра по гостям ездишь?

– Приветствую вас, эр герцог, – растянул губы в улыбке эр эль Муэйн. – Это лошади застаиваются, а я пришел по первому зову своей глубокоуважаемой тетушки.

Герцог усмехнулся, но посмотрел на Рошэль.

– Кстати, моя невестка просила передать, что очень любит своего сына, а еще зачем-то добавила, что у нее хорошая память.

Рошэль на мгновение застыла, чуть прищурилась и склонила голову набок. Слова про память явно были сказаны герцогом не зря.

– Я тоже на память не жалуюсь, – ответила она, но, видимо, решила дальше не накалять обстановку и сменила тему: – Что ж, вижу, что Эйлин занята со своими адептами. А нам пора. Столько дел еще нужно успеть сделать…

Эль Муэйн посмотрел на тетушку, оценил ее решительный вид и склонился в поклоне.

– Тогда до вечера, эра эль Бланк. Мне жаль, что наша сегодняшняя беседа пошла не по тому руслу. Пожалуй, я был неправ в некоторых своих оценках. Надеюсь, это недоразумение не повлияет на наше дальнейшее общение.

Я вежливо кивнула, не желая усиливать конфликт. Их сейчас нам и с арахнидами хватало.

– Тогда до вечера. Я заеду за вами перед балом. Нам по дороге нужно будет многое обсудить.

– Я бы на многое таки не рассчитывал-пф. – Ё-ё взобрался мне на плечо и недобро смотрел на Рафаэля.

– Какой милый зверек. – Граф с интересом рассматривал ежа и, судя по всему, находил его весьма забавным.

Зря он так. К Ё-ё лучше относиться серьезно, без иронии.

Когда дверь за Рошэль и ее племянником закрылась, еж выдал:

– Зверек… Сам он лошадка застоявшаяся.

– Ну, если на то пошло, то не лошадка, а конь, – задумчиво протянула я, на мгновение забыв, что рядом стоят адепты.

– Не знаю, я пока вижу только лошадку. Наличие у него… э-э-э… половых признаков коня еще нужно доказать, – парировал Ё-ё.

Кажется, Эмилия хотела что-то сказать в защиту своего кумира, но герцог произнес:

– Все, я доставил Ё-ё к тебе, Эйлин. Твой друг там настоящую истерику устроил.

– Меня не хотели отпускать! Представляешь-пф?! Собрались опыты на мне ставить!

Герцог недовольно поморщился, но опровергать ничего не стал. Видимо, Ё-ё и в самом деле не зря навел там шороха, раз вызвали самого́ герцога и ему лично пришлось заниматься этой проблемой. Хотя Ё-ё – очень важное существо. Он лечит короля и принца, так что доверять его охрану кому-то незнакомому в это неспокойное время очень опасно.

– Мне пора, – наконец произнес эль Кременье и окинул нас всех внимательным взглядом. – Прошу, не теряйте времени. Нам очень нужны эти амулеты.

И стоило герцогу уйти, как я скомандовала:

– Адепты, за мной!

– Нас ждут великие дела-пф! – натянул на колючки непонятно откуда вдруг взявшийся красный плащик еж и деловито подбоченился.

– Ё-ё, за тобой хоть в жерло вулкана, – хмыкнули адепты и проследовали за нами.

## Глава 8. О том, что обещания нужно выполнять…

Сонная одурь никак не хотела отпускать Марселя, давила на разум, перемешивала образы. Он ощущал себя потерявшимся в пустыне путником, давно оставшимся без воды. Хотелось упасть и не вставать, но он упорно шел вперед, преодолевая эти пески и возникающие миражи.

Наверное, он бы уже и смирился со своей участью – казалось, Марсель брел так вечность, – но неизменно возникающий перед внутренним взором образ милой притягательной девушки в круглых очках, которая почему-то постоянно превращалась в ярко-оранжевую птичку и звала его за собой, не давал сдаться. Он понимал, что обязан наконец покинуть это место и вырваться… куда-то вырваться.

– Он такой горячий, – донеслось из-за знойной мерцающей пелены, которая стояла перед глазами, и лба коснулась прохлада.

– Он борется с отравой, которую вдохнул, – ответил голосу другой, надтреснутый, который явно принадлежал существу постарше.

– Он выживет? – забеспокоился еще больше первый.

И Марсель ощутил, как прохлада прошла ото лба по волосам, словно… Он не сразу смог подобрать определение своим ощущениям. Это словно чья-то рука гладила его по голове.

– Не знаю, – ответил все тот же надтреснутый голос. – Был бы на его месте кто другой, я бы сказала – точно не выживет. Но это же дракон. Может быть, он и сможет перебороть этот яд.

Голоса затихли, а пустынный зной внутреннего мира Марселя усилился, заставляя терять сознание, падать в темноту, из которой нет возврата. Но внезапно… пошел дождь. Дождь? Хотя нет, всего пара капель упала ему на щеки и зашипела, будто оказалась на раскаленной сковороде.

– Не плачь, милая, – снова раздался надтреснутый голос. – Все будет… – фраза прервалась, будто хотели сказать нечто другое, но передумали, – как будет.

– Я знаю, как все будет, – мрачно ответил первый голос, и Марсель услышал, как его обладательница судорожно вдохнула воздух. – Патриарх меня убьет. И будет это делать очень медленно. Он любит издеваться над своими жертвами.

– Он твой отец. Возможно, он тебя пощадит… – начал было второй голос.

Но первый его с яростью перебил:

– Он не мой отец и никогда им не будет! Он убил моего отца, после того как все-таки нашел нас с мамой! Ничего не помогло… Мы так прятались! Так… – На щеки Марселя снова начал капать дождь. – Но Патриарх все-таки нас нашел. Он думал, я забуду, как он убивал моего отца. Да! Отца! – почти выкрикнул голос, будто с его обладательницей кто-то собирался спорить. А потом голос сел почти до шепота: – И пусть он был мне не родным, но он любил нас с мамой. Любил и заботился. Мама… Он убил и ее… Страшно убил. А когда я отказалась слушаться, посадил меня в маленькую пещерку, эдакий земляной мешок, где не водилось ничего, кроме многоножек. И они постоянно падали мне на голову, потому что по потолку пещерки постоянно кто-то стучал, словно хотел разрушить ее и погрести меня под тоннами земли! – Кажется, обладательница голоса перешла на вой. – Я… я так больше не могла. И я стала слушаться его! Но я должна была отомстить за них! Должна! А сейчас… сейчас он меня убьет. Так же, как и их. Страшно убьет. В назидание другим. Я его знаю. Я знаю…

Слушать эти причитания и ощущать чужие слезы на своем лице Марсель больше не мог. Против этого восставала вся его натура, и не только человеческая ее часть. Дракон внутри него взревел, желая защитить слабого, наказать того, кто причиняет такую душевную боль. Зверь мог понять убийство из-за голода или в бою, но вот такие издевательства – нет. И Марсель ощутил, как пространство пустыни, в котором он находился, будто мнется, словно лист бумаги в чьих-то руках… или лапах, а потом и вовсе разрывается на части.

Миражи исчезли, горячка отступила, и Марсель понял, что может открыть глаза.

– Патриарх за все ответит, – прошептал он пересохшими губами, глядя в перекошенное страхом лицо девушки, на чьих коленях лежала его голова. – Лисса, я тебе это обещаю.

– Обещатель нашелся, – невесело хмыкнула рядом Дизере, но в ее голосе слышалось немалое облегчение. – Как ты себя чувствуешь? Встать сможешь?

Марсель попытался сесть, и с помощью Лиссы у него это получилось. Увидев, что он очнулся, девушка взяла себя в руки. Лисса явно хотела, чтобы он видел в ней сильную непобедимую арахнидку, и теперь смущалась своей слабости.

Марсель оперся о стену и на мгновение прикрыл глаза, приходя в себя. Ему все еще было очень плохо, но силы стремительно возвращались. В отличие от магии…

Оглядевшись, Марсель увидел, что находится в небольшой пещерке, вход в которую перекрыт решеткой. И прутья в ней толщиной с руку Лиссы.

– Антимагическая камера… – пришел он к неутешительному заключению.

– Именно, – вздохнула Дизере. – Я думала, за столько столетий гоблины уже продали все свои запасы стеарита, но нет. Одну камеру оставили нетронутой.

Внезапно фея застыла, будто к чему-то прислушиваясь. Марсель и сам обострившимся слухом хищника разобрал тихие приближающиеся шаги.

– Не ожидала от гоблинов такого подлого предательства, – громко и с презрением произнесла Дизере.

– Кхе-кхе, – послышался старческий смешок, и перед камерой появился старейшина Милияй. – Думала ты, мы и дальше выполнять будем самоубийственные требования иерархов, когда появилась у нас возможность их ярмо снять с себя и возвыситься снова?

– Вы сами нацепили на себя это ярмо, когда в попытке, как ты выразился, возвыситься уничтожили источник. А фениксы всегда вам помогали. И чем ты им отплатил? – смотрела на него Дизере, сверкая глазами от гнева.

– Помогали?! – ощерился в нехорошей улыбке старик. – Они просто тюремщиками были нашими, следили, чтобы не подохли мы окончательно здесь! Каждый год скармливаем мы источнику силу магов наших сильнейших, лишая их возможности магичить, а значит, и жить. Выродимся скоро окончательно! Превратимся в пустышек слабых!

– Значит, теперь ты так заговорил, – усмехнулась Дизере, глядя на Милияя с презрением. – Твой народ тогда ради того самого возвышения вырезал несколько деревень с древними. И это в то время, когда наши предки и так были на волоске от гибели и пришли в Пустошь, чтобы уберечь тех, кто остался. Иерархи могли бы уничтожить всех вас, но дали шанс искупить вину. Да, страшными усилиями, многовековыми, но они сохранили жизнь твоему племени.

– Да лучше бы они тогда нас всех убили! – выкрикнул старейшина, выпучив от злости круглые глаза. И затрясся так, будто готов был свалиться в эпилептическом припадке. – Я отдал этому источнику ненасытному всех сыновей своих! Всех! И что?! Ему мало! Так и не пробудился он! А фениксы нам подачки свои кидают и смотрят, чтобы не подохли мы окончательно!

– И что же такого тебе пообещал Патриарх, что ты дружбу с фениксами стал подачкой считать? Раньше ведь иначе пел, старый дурак.

– Сама дура! – выкрикнул в запале Милияй, но потом словно очнулся, постарался успокоиться, унять дрожь в теле. Наконец ощерился и продолжил почти спокойно: – В моих руках будущее суда иерархов. Скоро согласится Патриарх на все, и я отдам вас ему. – И посмотрел вглубь камеры, где находились Лисса и Марсель. Увидел наконец, что последний очнулся, и сделал шаг вперед, словно не верил своим глазам. – Это как это? – удивленно шлепнул он губами.

Марсель поднялся, понимая, что хорошо чувствует свое тело, и подошел к решетке.

– Дракону твоя отрава на один зуб, – оскалился он. – Уверен, что хочешь со мной ссориться?

В глазах старейшины промелькнул страх, но он быстро сменился презрением.

– Любите же вы, живущие наверху, врать. Дракон сейчас в плену у Патриарха, и уверен я, что будет он сражаться на его стороне!

– Что? – теперь уже удивился Марсель и посмотрел на Дизере, ожидая увидеть точно такое же недоумение и на ее лице, и даже насмешку, но внезапно разглядел совсем другие чувства.

– Прости, не хотела говорить вот так, думала найти более подходящий момент… – произнесла она, с сочувствием глядя на Марселя. – Даниэль… Сразу после свадьбы на них с Лайзой прямо у источника напали арахниды. Им ничего не оставалось, кроме как шагнуть внутрь. Думаю, так арахниды хотели убить твоего друга, но он, как и ты, стал драконом. Я не знаю, как и что там происходило, но арахнидам каким-то образом удалось пленить Лайзу, и Даниэль, чтобы ее спасти, сдался арахнидам.

– Но у источника же нельзя применять магию! Почему иерархи спокойно пропустили это нападение?! – возмутился Марсель, еще не до конца веря в услышанное.

– Они сражались без магии. Как и Даниэль с Лайзой. Законы Пустоши суровы. – Она перевела взгляд на старейшину, который их внимательно слушал. – И подчас лучше умереть, чем их нарушить.

– Видишь, мальчик, кхе-кхе, – нехорошо засмеялся гоблин, – вот они – законы! Ну как, нравятся?

И столько издевки было в его взгляде, что захотелось придушить этого подлого предателя собственными руками.

Ярость… Дикая, необузданная, животная ярость охватила Марселя. На глаза словно упала пелена.

– Марсель! Марсель! – будто сквозь вату пытались до него докричаться, но разве могли эти голоса пробиться сквозь его животную драконью ярость?

«Марсель… Я скучаю по тебе», – внезапно услышал он тихий мысленный зов своей золотой птички, и на запястье запульсировала брачная метка.

«Эйлин…» – попытался потянуться к ней, но вместо этого рывком пришел в себя и увидел, что держит за горло уже почти задушенного посеревшего гоблина.

Обернулся. Оценил раскуроченные прутья тюрьмы, перепуганные лица Лиссы и Дизере и с удивлением посмотрел на свои руки.

«Да ты, батенька, монстр еще тот. Горжусь!» – прозвучали в его голове мысли почему-то голосом Ё-ё.

Видимо, ему не хватало не только Эйлин, но и – кто бы мог подумать? – ее доставучего ежа.

– Марсель, отпусти его. Иначе мы отсюда не выберемся, – с опаской произнесла Дизере.

– Ага, не хочется здесь застрять, – кивнула Лисса. И тихо добавила, оглядывая низкий потолок: – Я, знаешь ли, не люблю пещеры.

Марсель и сам уже оценил обстановку и разжал руку. Гоблин упал на землю и, хрипя и кашляя, начал втягивать ртом воздух. Когда он немного пришел в себя и поднял испуганный злой взгляд на дракона, тот присел рядом и проникновенно, так, что даже Лисса поежилась, произнес:

– Рассказывай, тля ушастая, все, что знаешь о драконе и его местоположении.

– Я не…

Гоблин явно хотел уйти в несознанку, и Марсель уже приготовился к жесткому допросу, как вдруг в стене напротив него появился портал и из него вышел молодой гоблин. Еще даже не успев оглядеться, он заговорил:

– Отец, спешить нужно! Патриарх на все согласен и уже жд… – Он не закончил фразу, увидев наконец, что происходит.

Застыл с занесенной для шага ногой и удивленно открыл рот.

– Всех сыновей, значит, отдал, – криво усмехнулась Дизере и, скастовав магическое лассо, в мгновение ока оплела им парня и притянула ближе. – Что ты там говорил о том, что на поверхности только и умеют, что врать? – с презрением посмотрела она на старейшину. – Куда нам до тебя, такого красивого и благородного.

– Ага, плащик белый только забыл надеть, – съязвила Лисса, разглядывая молодого гоблина.

– Не трогайте его! – заверещал охрипшим голосом Милияй. – Последний остался он! Младшенький!

– Ну, раз последний, то источник точно обрадуется такому подношению, – угрожающе оскалился Марсель, изображая решимость прямо сейчас пойти туда, неизвестно куда, и совершить такой, непонятно какой обряд для передачи силы.

Но видимо, Милияй и в самом деле любил своего последнего отпрыска и боялся за него. А может, просто беспокоился о продолжении рода, но в угрозу он поверил. Плечи гоблина опустились.

– Не надо. Все скажу я. И даже проведу нашими секретными тропами до их пещер. Только отпустите Гимилая.

– Э нет, друг наш старейшина, – сощурился Марсель. – Гимилая мы отпустим только тогда, когда ты исполнишь свои обещания. – Гоблин встрепенулся, собираясь возразить, но наткнулся на холодный взгляд дракона. – И в моем слове можешь не сомневаться.

– А что с Патриархом? – напряженно спросила Лисса.

– Он был в верхних пещерах, откуда вы недавно бежали, но уже ушел, – испуганно хлопая круглыми глазами, ответил Гимилай.

– И о чем же вы договорились? – вкрадчиво поинтересовался Марсель.

– Так… Это… – начал мямлить юный гоблин, косясь на отца.

Тот с тяжелым вздохом признался:

– Если Гимилай здесь, то согласился Патриарх с требованиями нашими и ждет теперь, что отдадим мы пленниц.

– А он знает обо мне?

– Знает он о фее и дочери своей Марлиссе. О тебе не говорил я. – Старейшина с опаской поднял взгляд на Марселя и добавил: – Думал, умрешь от яда.

И тут дракона прошиб холодный пот.

– А где мои сопровождающие? Другие люди?

Все происходило так сумбурно и быстро, что Марсель только сейчас вспомнил о них. А если они мертвы? Целый отряд… Его отряд! Это ведь он подставился и, получается, подставил и их!

Старейшина отвел взгляд, втянул голову в плечи, но все же ответил:

– У источника они. К обряду их готовят. Тебя не рискнул отправить туда.

Сначала Марсель испытал облегчение. Живы… Еще живы! А потом ярость снова ударила ему в голову. Эта зеленая морда решила пробудить источник за счет жизней его людей?!

Но на этот раз Марсель уже немного лучше контролировал себя, да и гоблину повезло, что он еще никого не убил. А потому тяжелый удар кулака Марселя пришелся не по ненавистному старейшине, а по каменному полу, оставив в нем довольно внушительную ямку и подняв облачко пыли. Костяшки же неразумного человека вовремя сумел защитить чешуей его дракон.

– Патриарх планирует вернуться? – прорычал он.

– Н-н-нет, – испуганно пропищал посеревший при виде разъяренного Марселя Гимилай.

– Вы должны были привести пленниц в верхние пещеры? Или арахниды должны сами сюда спуститься?

– С-сюда! Мардена Стальнолапая уже ждет, когда старейшина за ней придет.

– Третья дочь? – припомнил Марсель арахнидку, которая вломилась на прием к нагам.

– Д-да. Не одна, конечно.

– Конечно… – Во взгляде Марселя сверкнул металл, и Гимилай затрясся еще сильнее.

– М-мне сказать, что разрываем мы все договоренности?

– Ну что ты… – задумчиво ответил Марсель, прикидывая варианты. – Разве можно так жестоко разочаровывать третью дочь самого Патриарха? – Он предвкушающе осклабился. – У меня есть гораздо более интересная идея. Но для начала вам придется принести мне магическую клятву верности. На слово я вам верить не собираюсь.

– Но ведь это почти рабство! – возмутился старейшина.

– Я ни на чем не настаиваю, – произнес Марсель, формируя в руке магический серп и рассеянно его разглядывая, явно продолжая думать о чем-то другом. – У вас обоих есть право выбора. А мне надоело быть драконом для битья. Пора начинать играть по своим правилам… – Посмотрел старейшине в глаза. – Итак, что выбираете?

## Глава 9. О том, что чем дальше в Пустошь, тем глубже тайны

Марсель эль Лавалье


– Так-так-так… – Мардена Стальнолапая стояла перед тюремной камерой, в которой сидели ее сестра и старая фея, и довольно улыбалась.

Они доставили Патриарху и всем арахнидам столько неприятностей, что третья дочь уже предвкушала, как отец будет при всех резать их на лоскуты.

– Думали, мы вас не достанем? – Мардена пристукнула лапой, на которую был надет стальной артефактный доспех, за который она и получила свое прозвище. – А ты, сестричка, на что рассчитывала? Тебя я вообще не понимаю.

– Куда тебе, – с презрением хмыкнула Лисса. – Это ведь не твоих родителей убили у тебя на глазах, да и не тебя потом ломали, чтобы сделать послушной.

– Дура. Малолетняя дура, – покачала головой Мардена. – Я всегда знала, что мозг у тебя с детский кулачок. Мою мать отец тоже убил. И правильно сделал. Человечки от него могут родить лишь раз, так зачем создавать себе лишние проблемы и держать их при себе? Люди не должны влиять на воспитание арахнидов и разбалтывать другим наши тайны. С твоей матерью он дал слабину, и чем она отплатила? Сбежала! Прихватив с собой и тебя. И что из тебя выросло? – Она окинула Лиссу презрительным взглядом. – Не пойми что. Как ты могла предать отца и Патриарха гнезда?!

– Он мне не отец, – процедила сквозь зубы Лисса, исподлобья глядя на сестру.

– Дура, – повторила Мардена и протянула руку в сторону. Один из сопровождавших ее арахнидов тут же вложил в нее два металлических ошейника. – Ну что, подходите ближе. Или хотите сдохнуть в этом каменном мешке? – Стальнолапая посмотрела на Лиссу и нехорошо усмехнулась. – Или ты уже преодолела свои страхи и теперь нежно любишь подобную обстановку?

– Обож-ж-жаю, – с ненавистью ответила Лисса, но не двинулась с места.

– Позвольте сделать эту грязную работу мне, о прекраснейшая Мардена, – угодливо улыбаясь, обратился к арахнидке старейшина. – Незачем вам марать прекрасные свои ручки. – И склонился в низком поклоне.

– Хм… – Стальнолапая окинула гоблина насмешливым, но благосклонным взглядом. Ей явно нравилось, когда к ней обращались с таким почитанием. – Держи. – И протянула ему антимагические ошейники.

Гоблин, продолжая заискивающе улыбаться, одной рукой взял ошейники, а другой резко метнул в лицо паучихи какой-то порошок.

Мардена, не ожидавшая подвоха, вдохнула распыленные частички, глаза ее расширились и в следующее мгновение… словно потухли.

Охрана арахнидки не сразу сообразила, что происходит что-то не то, а когда до них дошло, было уже поздно – вышедший из-под полога невидимости Марсель заключил их всех в магическую сеть. Активировать хоть какую-то защиту они не успели, а силу из защитных артефактов сеть дракона вытянула в считаные секунды.

Тем временем Лисса прошла сквозь иллюзорные прутья тюрьмы, взяла из рук старейшины один из ошейников и с ненавистью нацепила Мардене на шею.

Дизере тоже вышла из камеры, стараясь не зацепиться за остатки решетки. Восстанавливать ее не было времени, а заклинания на антимагический материал не действовали, поэтому решено было поставить пусть и энергозатратную, но сложную иллюзию. Чтобы заметить такую, нужно хорошенько напрячься даже сильному магу, и для начала вообще поставить перед собой такую цель. А от старейшины гоблинов, который добился в переговорах всего, чего хотел, никто подлянки не ждал.

Сам Марсель считал, что если Патриарх так легко согласился на все требования Милияя, то, скорее всего, не собирался исполнять ни одного. Но посвящать в свои мысли гоблинов не стал. Зачем зря сотрясать воздух?

– И долго она будет в таком состоянии? – спросил Марсель, рассматривая арахнидку.

– Около двух часов у нас. Точнее не скажу. Все зависит от сопротивляемости природной конкретного существа, – ответил гоблин. – Будет слушаться она простейших команд, но сложного не сможет сделать ничего.

– И почему ты такой порошок не применил на мне, а решил сразу убить? – с интересом посмотрел на гоблина Марсель.

Тот ответил на вопрос с явной неохотой:

– Ты сразу странным показался мне. Решил я не рисковать. Есть существа, на которых порошок этот не действует. А яд убивает всех. – Кашлянул и исправился: – Кроме драконов.

– И много у тебя еще таких занимательных смесей имеется в карманах? – поинтересовалась Дизере.

– То дела гоблинов, а не фей. Секреты свои у нас тоже быть должны, – исподлобья посмотрел на нее Милияй.

– Да-да, я не забыла о твоих великих планах установить господство твоего племени в Пустоши. – Взгляд феи потяжелел.

Но гоблин спорить не стал. Его плечи поникли, и он тихо произнес:

– Пустое это все. Теперь говорить об этом незачем. Хотел я, чтобы выжили мы, чтобы племя наше не угасло в пещерах этих окончательно, но…

– Но ты выбрал не тот способ, – отрезала Дизере.

И плечи старейшины поникли еще больше.

Однако фея его состоянием не прониклась. Она прекрасно осознавала: если бы в планы Милияя не вмешался неучтенный фактор в виде драконьей сущности Марселя, то в магических ошейниках, ожидая своей страшной участи, сейчас стояли бы они с Лиссой. А все остальные были бы уже мертвы.

В это время из-под полога невидимости начали появляться воины из отряда Марселя. Он отправился за ними сразу после того, как гоблины принесли ему клятву верности. И надо сказать, успел вовремя – помощники старейшины, чтобы обновить воздействие, как раз хотели вливать им в рот жидкость на основе того самого порошка, который Милияй распылил перед носом Мардены. Как объяснил старейшина, если порошок развести в воде, то для того же самого эффекта его нужно гораздо меньше. Удобно, когда во время ритуала жертвы спокойно стоят и отдают свою силу. Тогда-то у Марселя и возникла идея немного изменить свой план и воздействовать на Мардену именно таким образом.

– Ты знаешь, где находится дракон, которого вы пленили? – спросил Марсель у арахнидки.

Она безэмоционально заторможенно ответила:

– Да.

– А где держат Лайзу?

– Да.

– Они находятся рядом?

– Да. – Но спустя некоторое время добавила: – Нет.

– То есть они находятся не вместе, но близко? – сделал выводы Марсель.

– Да.

На более детальные вопросы Мардена не отвечала.

– Большего вы не добьетесь от нее, – произнес Милияй, когда вопросы Марселя пошли по второму кругу. – Знаю я, где содержат дракона, не давая ему перевоплотиться в человека. Значит, там и женщина его.

– И почему ему не дают перевоплотиться в человека? – Марсель только сейчас услышал об этой немаловажной детали.

– Зверем управлять проще. Живет он только инстинктами, – неохотно ответил гоблин.

– Но… – Марсель по себе знал, что даже в облике дракона он ощущал себя собой и мог принимать решения как человек. – Он ведь не может, как ты выразился, жить только инстинктами. Он ведь и человек тоже.

– Пока истинная пара не коснется дракона, завершая первый его оборот и возвращая разум человеческий, так и останется он зверем. Зверь чувствует истинную свою, понимает, когда угрожает опасность ей, и готов защищать, даже если для этого нужно ему покориться воле другого существа, в руках которого находится жизнь пары его, – выдал Милияй самую длинную речь, какую Марсель от него слышал.

Дракон впился в гоблина пронизывающим взглядом. Тот рассказал сейчас такие нюансы, о которых, похоже, даже в Пустоши знало крайне мало существ. А ему, между прочим, очень хотелось от своей Эйлин маленьких дракончиков или прекрасных фениксов, а потому любая информация о возможностях и нюансах инициации была чрезвычайно важна.

– Так, значит, Патриарх играет на инстинктах дракона…

– Не только. Он сейчас усиленно дрессирует его.

– Это как? – опешил Марсель.

Милияй замялся, и вместо него внезапно ответила Лисса. Взгляд ее при этом словно остекленел, а голос стал тихим и глухим:

– У Патриарха на каждого находятся свои рычаги воздействия. Скорее всего, сначала дракону что-то приказывают, а он не соглашается это делать. Тогда ему делают больно. Он снова не соглашается. Тогда ему показывают его пару и делают больно ей. И он соглашается на все. Со временем из этого перечня пропадает звено, где делают больно его паре, потом – где ему, а потом остается только приказ, который дракон исполняет без промедления.

У Марселя волосы на голове зашевелились от осознания того, через что проходит его друг. А еще он иначе посмотрел на юную арахнидку, которая после всего пережитого нашла в себе силы перешагнуть через свои страхи и пойти против своего мучителя.

– Тогда нам нужно поторопиться, – произнес Марсель и посмотрел на старейшину. – Милияй, долго нам идти до места, где содержат дракона, и какая там стоит охрана?

– Все расскажу! Все! Только позволь нам забрать арахнидов этих. – Гоблин указал на сопровождающих Мардены, спеленатых сетью, и склонился в низком поклоне.

– Так и не теряешь надежды провести ритуал? – жестко спросил дракон, которого раздражало то, как гнул перед ним спину старейшина.

И на этот раз Милияй промолчал, но и без слов было понятно – Марсель прав. Вот только жаль арахнидов ему не было. Не этих точно. А потому он лишь коротко кивнул:

– Забирай. Так сколько, говоришь, у них охраны?

## Глава 10. О побеге и не только…

Резкий выпад – и меч Марселя нашел очередную цель. Узкий коридор не давал разгуляться и использовать магию, но это было даже благом – давало возможность сдерживать нескончаемый поток арахнидов, направленный в погоню.

А ведь поначалу Марсель думал, что вылазка пройдет тихо и незаметно.

Идея прикрыться Марденой и ее авторитетом оказалась очень даже неплохой. Марсель не представлял, как Милияю это удалось, но из очередного портала-перехода гоблин вывел их в другую гору, в коридор, который находился довольно близко к пещере, в которой держали дракона. И все же на их пути оказалось несколько постов охраны. Каждый раз Марсель готовился к тому, что их раскроют, ждал, что кто-то начнет задавать Мардене вопросы, на которые она, как «глава» их отряда, ответить не сможет. Даже простая фраза «Они со мной» в том состоянии, в котором она находилась, давалась арахнидке с трудом.

По сути, эта вылазка была большой авантюрой, но Марсель не мог поступить иначе.

– Они со мной, – безэмоционально в очередной раз сказала Мардена, и охрана расступилась.

И компания из двенадцати существ наконец оказалась в большой пещере. Дракона в ней долго искать не пришлось – он был прикован цепями к полу у дальней стены. При появлении толпы он приоткрыл глаза, неприязненно фыркнул, зарычал и, гремя цепями, приподнялся. Марсель без труда заметил на полу под ним темные пятна, обратил внимание на порванное ухо и несколько не успевших до конца зажить ран на темно-зеленой шкуре. У драконов отличная регенерация, но даже она не могла излечить мгновенно, особенно – глубокие раны.

– Даниэль… Дружище… – тихо проговорил Марсель и сжал челюсти, борясь с желанием немедленно освободить друга.

Сейчас это сделать было нельзя. Даниэль никого не узнаёт, он просто начнет громить все вокруг, привлекая к себе и к тем, кто пришел его вызволить, ненужное внимание.

– Веди нас к Лайзе, – приказал Марсель Мардене, и та, пройдя по краю пещеры, свернула в соседний коридор.

Там Марсель и спутники снова наткнулись на охрану. И на этот раз она стояла не у очередного прохода, а у тюремной камеры.

– Они со мной, – сообщила Мардена, дожидаясь, когда арахниды отопрут решетчатую дверь, за которой на узкой деревянной койке сидела бледная Лайза.

Она расширившимися, полными непонимания глазами смотрела на Мардену и вошедшего с ней Марселя, не зная, как это понимать.

– Вставай, нам нужно идти, – произнес Марсель.

– Куда? – сглотнула она, переводя взгляд с арахнидки на дракона и обратно.

– К Даниэлю. Нам нужно торопиться.

– Нет! – внезапно выкрикнула она, вскочила на лавку, служившую ей постелью, и вжалась спиной в стену. – Не пойду!

– Лайза, не глупи! – Марсель постарался взглядом донести до нее то, что нельзя было сказать вслух, но нагайна лишь трясла головой с растрепанными волосами и смотрела на него как на предателя, всем своим видом показывая, что будет кусаться, лягаться, визжать и вырываться, но не даст вывести себя из камеры.

– Как ты мог, Марсель?.. Как ты мог? – тихо шептала она. – Они же делают ему больно… Она тоже уже… – Взгляд ее скользнул на Мардену и вернулся к нему. – И ты?.. Ты же… – Тут в камеру вошла Дизере, и глаза Лайзы полезли на лоб. – И вы?..

– И я, – закатила глаза фея, демонстративно пощелкала пальцами перед лицом не среагировавшей на это Мардены и выразительно посмотрела на Лайзу.

Та непонимающе склонила голову набок. Дизере снова пощелкала пальцами, но лишь ввела бедную нагайну в еще больший ступор.

Тут между охранниками в небольшую камеру просочился оказавшийся невероятно любопытным молодой гоблин. Увидел пантомиму Дизере и с ходу понял, в чем проблема. Почесал за своим большим острым ухом и… внезапно вышел вперед и начал исполнять какой-то весьма странный… танец? По крайней мере Марсель очень на это надеялся. Не в припадке же он забился ни с того ни с сего?

Лайза, наблюдая за телодвижениями Гимилая, медленно наклонила голову в другую сторону. Дизере обалдело застыла с поднятой для щелчка рукой, а Даниэль сокрушенно прикрыл глаза ладонью.

Наконец Гимилай выпрямился и сделал выразительный жест руками, показывая, что она, Лайза, должна идти на выход.

– А-а-а, – наконец что-то дошло до нагайны. – Так бы сразу и сказали.

Теперь ладонь к глазам приложила и Дизере.