Александр Шаевич
Сад на рассвете

Введение

Есть в городе места, которые живут по своим законам времени. Больница Святой Анны была именно таким местом – здесь ночь плавно перетекала в день, а день снова растворялся в ночи, не признавая границ обычного мира. Коридоры никогда не пустели полностью, свет в окнах никогда не гас окончательно, и только маленький сад во внутреннем дворике позволял себе роскошь настоящей тишины в предрассветные часы.

Сад был скромным – несколько клумб, две скамейки, старый дуб в центре и узкие дорожки между ними. Но именно здесь, в этом тихом уголке, где городской шум затихал до шепота, а небо медленно розовело, судьба готовила встречу двух людей, которые даже не подозревали о существовании друг друга.

Лия Морган просыпалась каждый день в половине пятого утра. Не от будильника – он был всего лишь подстраховкой – а от внутренних часов, которые три года назад настроились на особый ритм. Ритм утрат и надежд, боли и красоты.

Ее маленький цветочный магазин "Лепестки рассвета" располагался в старом районе города, где дома еще помнили довоенные времена, а улицы были узкими и извилистыми. Лия унаследовала его от тети, но настоящим своим призванием считала не продажу букетов к праздникам, а то, что делала каждое утро до открытия магазина.

Она развозила цветы по больницам города.

Началось это после смерти матери. Лия тогда неделями не выходила из дома, пока однажды не поняла, что задыхается от собственного горя. В тот день она взяла охапку хризантем – мамины любимые цветы – и принесла их в онкологическое отделение, где провела последние месяцы рядом с матерью. Просто поставила в вазу у окна и ушла.

На следующий день цветы исчезли – их разобрали пациенты по палатам.

С тех пор каждое утро Лия объезжала больницы, оставляя свежие цветы там, где их не хватало. Она делала это тихо, почти тайно, не желая превращать личную потребность в публичное благородство. Больницы пахли лекарствами и дезинфекцией, но после ее визитов в них появлялись островки живого аромата – розы в холлах, герберы на подоконниках, полевые цветы на сестринских постах.

Больница Святой Анны была последней в ее утреннем маршруте. Здесь она всегда задерживалась дольше всего, потому что сад во внутреннем дворике стал для нее особым местом. Может быть, потому что он напоминал о том, что красота и жизнь возможны даже там, где царят болезнь и страдание.

Доктор Марк Вейнер не спал уже тридцать шесть часов. Операция длилась восемь часов – сложная, ювелирная работа по замене клапана у пожилого мужчины, который поступил с обширным инфарктом. Такие операции Марк делал сотни раз, но каждая была уникальной, как отпечаток пальца, и требовала абсолютной концентрации.

Сейчас, когда пациент находился в реанимации под наблюдением, а все процедуры были завершены, Марк ощущал знакомую опустошенность. Не усталость – к ней он давно привык – а именно опустошенность, словно вся его энергия, все мысли и эмоции были выжаты до последней капли и брошены на операционный стол.

В такие моменты он не мог просто пойти домой и лечь спать. Его квартира казалась слишком тихой после больничной суеты, слишком пустой после человеческих драм, свидетелем которых он был каждый день. Ему нужно было время, чтобы вернуться к себе, чтобы снова стать просто Марком, а не доктором Вейнером, который держал чужие жизни в своих руках.

Поэтому он шел в сад.

Здесь, на скамейке под старым дубом, он мог позволить себе просто дышать. Смотреть, как небо постепенно светлеет, слушать первые звуки пробуждающегося города, чувствовать, как напряжение медленно покидает его плечи. Никто не беспокоил его в эти часы – медсестры знали о его привычке и не тревожили без крайней необходимости.

Марк не думал о том, что кто-то еще может приходить в сад так рано. В его мире больницы жили своей жизнью, пациенты и посетители появлялись не раньше восьми утра, а служебный персонал работал по расписанию. Сад в предрассветные часы принадлежал только ему – по крайней мере, так он считал до того утра, когда все изменилось.

Город медленно просыпался. Где-то вдали прозвучал первый трамвай, в окнах домов начал загораться свет, а небо над больницей Святой Анны окрашивалось в нежно-розовые тона. В саду во внутреннем дворике воздух был особенно свежим и прохладным – здесь еще держалась ночная прохлада, которая через час-другой уступит место дневному теплу.

Скоро здесь произойдет встреча, которая изменит жизни двух людей. Пока они не знают об этом. Лия сортирует цветы в своем магазине, готовясь к утреннему объезду. Марк сидит в ординаторской, заполняя последние документы после операции. Но сад уже ждет их обоих, храня в утренней тишине тайну их будущего.

Глава 1. Первая встреча

Лия толкнула тяжелую стеклянную дверь больницы плечом – в руках у нее была плетеная корзина с цветами, а в корзине сегодня особенно много белых роз. Охранник в холле кивнул ей – за три года он привык к появлению молодой женщины с цветами в ранние утренние часы, хотя так и не узнал ее имени.

Коридоры больницы в половине шестого утра жили особой жизнью. Здесь и там мелькали медсестры, торопливо несущие подносы с лекарствами, где-то вдали слышались приглушенные голоса дежурных врачей. Лия шла знакомым маршрутом – сначала детское отделение, где оставила яркие герберы на сестринском посту, потом терапия, где поставила нарциссы на подоконник общего холла.

Сад был последней точкой ее маршрута. Она всегда оставляла его напоследок, потому что здесь можно было задержаться, подышать свежим воздухом после больничных коридоров, подумать о чем-то своем перед началом рабочего дня.

Стеклянная дверь в сад открылась бесшумно. Лия сделала шаг на дорожку и замерла.

На скамейке под дубом сидел мужчина в зеленом хирургическом халате. Голова была откинута назад, глаза закрыты, в утреннем свете было видно усталые черты лица. Он дышал медленно и глубоко, словно вдыхал покой вместе с прохладным воздухом.

Первой мыслью Лии было развернуться и уйти – она не хотела нарушать чей-то покой. Но потом она посмотрела на увядшие тюльпаны в клумбе у входа, на пустые вазы на каменных постаментах, и поняла, что не может просто уйти. Цветы нужно было поменять, и откладывать это до завтра означало оставить сад еще на день без красоты.

Она сделала осторожный шаг по дорожке, стараясь не шуметь. Плетеная корзина тихо скрипнула – слишком тихо, чтобы разбудить спящего, но достаточно громко, чтобы он открыл глаза.

Марк не спал. Он просто наслаждался редким моментом тишины, когда можно было не думать ни о чем, кроме ощущения прохладного утреннего воздуха на лице. Поэтому тихий скрип корзины он услышал сразу.

Открыв глаза, он увидел женщину с темными волосами, собранными в небрежный пучок. Она стояла в нескольких шагах от него, держа в руках плетеную корзину, и смотрела на него с выражением, в котором смешались извинение и растерянность.

– Простите, – тихо сказала она. – Я не знала, что здесь кто-то есть.

Марк посмотрел на ее корзину, полную цветов, потом на увядшие тюльпаны в клумбе, и понял. Значит, вот откуда в саду каждый день появлялись свежие цветы. Он всегда думал, что это работа больничного персонала, но теперь видел, что ошибался.

– Не уходите, – сказал он, поднимаясь со скамейки. – Я просто… отдыхал после смены.

Лия кивнула, все еще не зная, стоит ли продолжать. Мужчина не выглядел как пациент – скорее как врач, измученный долгой работой. В его глазах была та особая усталость, которую она научилась узнавать за годы посещения больниц.

– Вы часто здесь бываете? – спросил Марк, наблюдая, как она осторожно вынимает из корзины белые розы.

– Каждое утро, – ответила Лия, начиная менять увядшие тюльпаны. – А вы?

– Тоже каждое утро. Точнее, каждое утро после ночной смены.

Они больше не разговаривали. Лия молча работала с цветами – убирала завядшие, подрезала стебли свежих, аккуратно расставляла их в клумбах и вазах. Марк наблюдал за ее движениями, удивляясь тому, как много значат эти простые действия. Он видел, как сад оживает под ее руками, как появляется то, чего ему всегда не хватало в этом месте, но он не мог понять что именно.

Теперь он понял. Не хватало жизни в ее самом простом и чистом проявлении.

Когда Лия закончила, сад выглядел совершенно по-другому. Белые розы светились в утреннем свете, желтые нарциссы у основания дуба казались маленькими солнцами, а фиолетовые ирисы добавляли глубины зеленому фону листвы.

– Красиво, – тихо сказал Марк.

Лия обернулась к нему, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах она увидела то же самое, что чувствовала сама каждое утро в этом саду – потребность в красоте, в покое, в чем-то, что напоминало о том, что мир больше боли и усталости.

– Спасибо, – сказала она, беря пустую корзину.

– Увидимся завтра? – спросил Марк, сам удивившись своим словам.

Лия улыбнулась – первая настоящая улыбка за все утро.

– Увидимся.

Она ушла так же тихо, как появилась. Марк остался один в саду, который теперь пах розами и был наполнен утренним светом. Он сел обратно на скамейку и впервые за много месяцев подумал не о работе, не о пациентах, не о том, что его ждет дома.

Он думал о том, как она осторожно подрезала стебли цветов, как наклоняла голову, устанавливая розы в вазу, как улыбнулась, прощаясь.

И понял, что завтра он обязательно придет в сад пораньше.

Глава 2. Привычка

Три недели спустя их утренние встречи стали похожи на танец, где каждый знал свою партию, но они еще не решались танцевать вместе.

Лия приходила в половине шестого. Марк появлялся в саду на пять минут раньше – не для того, чтобы встретить ее, конечно, просто так получалось. По крайней мере, он так себе говорил, наблюдая через стеклянную дверь за тем, как она идет по коридору с корзиной цветов.

Каждое утро он изучал ее заново. То, как она поправляла выбившуюся из пучка прядь волос, то, как морщилась, когда шипы роз царапали пальцы, то, как она замирала на секунду, прежде чем войти в сад, словно собираясь с духом. А еще он заметил, что она стала одеваться… по-другому. Не то чтобы наряжаться – просто джинсы стали чуть более облегающими, свитера – чуть более яркими, а губы иногда были подкрашены неяркой помадой.

Лия тоже наблюдала. За тем, как он выпрямляется на скамейке, когда слышит ее шаги. За тем, как его усталые глаза оживают, когда она входит в сад. За тем, как он начал брить щетину перед утренними сменами – раньше она видела его только с трехдневной щетиной, а теперь он всегда был чисто выбрит.

Они обменивались кивками. Иногда – осторожными улыбками. Но не разговаривали.

Лия боялась разрушить хрупкое равновесие этих встреч. Марк боялся показаться навязчивым. Оба боялись, что если начнут говорить, то волшебство исчезнет.

Но напряжение росло. В воздухе между ними что-то звенело, как натянутая струна.

В среду утром Лия принесла пионы – огромные, пышные, с лепестками цвета утренней зари. Когда она наклонилась, чтобы поставить их в каменную вазу у скамейки, ее пучок распустился, и волосы рассыпались по плечам темной волной.

Марк невольно затаил дыхание. Она была красивой – это он понял еще в первый день. Но сейчас, в утреннем свете, с цветами в руках и распущенными волосами, она была прекрасна так, что у него перехватило горло.

Лия почувствовала его взгляд всей кожей. Медленно выпрямилась, убирая волосы за ухо, и их глаза встретились. В его взгляде было что-то новое – не просто усталость и благодарность, а что-то теплое и острое одновременно.

– Красивые цветы, – тихо сказал он.

– Спасибо, – ответила она, и ее голос прозвучал чуть хрипло.

Они стояли так несколько секунд, не в силах отвести взгляд друг от друга. Лия чувствовала, как учащается сердцебиение, как по спине пробегает легкая дрожь. Марк сжал руки в кулаки, чтобы не поддаться желанию подойти ближе, не коснуться ее лица, не узнать, так ли мягки ее волосы, как кажется.

Звук открывающейся двери разрушил момент. В сад вошла медсестра с подносом – она несла завтрак одному из пациентов, который любил есть на свежем воздухе.

– Доброе утро, доктор Вейнер, – бодро поздоровалась она, даже не заметив Лию.

– Доброе утро, Катя, – ответил Марк, мгновенно переключившись в профессиональный режим.

Лия поняла, что момент прошел. Быстро собрала пустые стебли в корзину и направилась к выходу.

– До свидания, – сказала она, не оборачиваясь.

– До завтра, – ответил Марк, и в его голосе прозвучала какая-то особенная интонация, которая заставила Лию ускорить шаг.

Всю дорогу до магазина она думала о том, как он на нее смотрел. Так мужчины смотрят на женщин, которые им нравятся. Не просто нравятся – привлекают, возбуждают, заставляют думать о вещах, которые выходят далеко за рамки утренних разговоров в больничном саду.

Марк остался в саду еще на полчаса, не в силах заставить себя уйти. Аромат пионов напоминал о ней, и он понимал, что попал в ситуацию, которой не планировал. За восемь лет работы в больнице он видел сотни женщин – коллег, пациенток, посетительниц. Но никого из них он не ждал каждое утро с таким нетерпением, никого не представлял себе поздно вечером, засыпая после смены.

А ее представлял. С каждым днем все чаще.

Глава 3. Первые слова

Дождь начался в четыре утра и не собирался заканчиваться. Тяжелые капли барабанили по крыше цветочного магазина, а за окном было так темно, словно рассвет передумал наступать.

Лия стояла у двери с корзиной в руках и колебалась. В такую погоду можно было бы пропустить утренний обход – цветы в больницах простоят еще день, а промокнуть до нитки в половине шестого утра казалось глупостью.

Но она знала, что он будет там. Доктор Вейнер – теперь она знала его фамилию благодаря той медсестре – никогда не пропускал утренние посиделки в саду. Даже в дождь он приходил, сидел под навесом у входа и смотрел на мокрые клумбы с таким видом, словно они все равно могли подарить ему покой.

Мысль о том, что он будет ждать ее, а она не придет, была невыносимой.

Лия накинула капюшон куртки и выбежала под дождь.

К больнице она добралась промокшей, продрогшей и слегка раздраженной на саму себя. Охранник покачал головой, глядя на ее мокрую куртку, но ничего не сказал. В коридорах было тепло и сухо, но капюшон прилип к голове, джинсы неприятно облепили ноги, а кроссовки хлюпали при каждом шаге.

Дверь в сад она открыла с особенной осторожностью, боясь выглядеть жалко.

Марк сидел под небольшим навесом у входа, как она и предполагала. При виде ее он вскочил со скамейки.

– Господи, вы же промокли насквозь!

Не раздумывая, он снял свой белый халат и накинул ей на плечи.

– Не нужно, – запротестовала Лия, но его руки уже поправляли халат на ее плечах, и от этого прикосновения по ее телу прошла волна тепла, не имевшая никакого отношения к температуре ткани.

– Нужно. У вас губы синие.

Он стоял слишком близко. Лия видела золотистые искорки в его карих глазах, чувствовала запах его одеколона, смешанный с больничными ароматами. Халат был теплым от его тела и слишком большим – рукава свисали ниже ее ладоней.

– Спасибо, – прошептала она.

– Зачем вы пришли в такую погоду? – спросил Марк, отступая на шаг, но не слишком далеко. – Цветы подождали бы.

Лия подняла глаза на него, и в этот момент ей показалось, что врать бессмысленно. Дождь, мокрая одежда, его халат на плечах – все это создавало какую-то особую интимность, в которой ложь казалась кощунством.

– Я знала, что вы будете здесь, – сказала она просто.

Марк замер. В ее словах было признание, которого он не ожидал, но которого ждал все эти недели.

– Значит, вы приходите не только ради цветов? – тихо спросил он.

– Не только, – призналась Лия, и ее щеки вспыхнули. – А вы… вы тоже приходите не только отдохнуть после смены?

– Не только.

Они стояли друг против друга под звуки дождя, и между ними висело столько недосказанного, что воздух казался плотным.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – сказал Марк.

– Лия. Лия Морган.

– Марк. Просто Марк.

– Знаю. Медсестра назвала вас доктором Вейнером.

– Здесь я доктор Вейнер. А для вас – просто Марк, если вы не против.

Лия улыбнулась – та самая улыбка, которую он видел в первый день, только теперь она была адресована лично ему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.