# Портал к твоему сердцу, или Аукцион с последствиями

Екатерина Сергеевна Верхова

Каэл Драйвен – богат, холоден, проницателен и явно имеет на меня планы. Я – последняя надежда рода, магическая пустышка и… специалист по острым замечаниям в адрес слишком самоуверенных мужчин.

Пусть не слишком радуется, что купил меня!

Я не люблю быть пешкой. И когда меня загоняют в угол – начинаю играть по своим правилам.

Меня выставили на благотворительном аукционе.

Выкупили за восемнадцать тысяч золотых.

А потом… аккуратно столкнули в озеро.

## Глава 1. Лот на продажу

Я стояла перед красиво украшенной доской в позолоченной рамке, на которой золотыми буквами были выведены лоты благотворительного аукциона. Взгляд скользил по списку, пока не остановился на строчке, от которой сердце замерло:

> «Лот 12: Танец с леди Элианой фон Арлен.

> Лот 13: Прогулка по магическому саду в сопровождении леди Элианы фон Арлен.

> Лот 14: Ужин в ресторации „Лунный сад“ с леди Элианой фон Арлен.

> Лот 15: Пикник в загородном поместье фон Арлен в обществе леди Элианы.

> Лот 16: Вечерняя прогулка с леди Элианой фон Арлен.»

Меня, как выяснилось, продавали по частям. Как какую-то безделушку. Наравне с картинами, зельями и уроками от ведущих алхимиков. Возмущение поднималось медленно, текуче, неукротимо, но я старалась сохранить внешнее спокойствие. Как говорит бабушка: «Даже если твой мир рушится, держи спину прямо».

Вокруг меня шумели гости, смеялись, обсуждали лоты, но я едва слышала их. Гнев, раздражение, обида – все это обжигало нутро раскалённой кочергой.

Моя бабушка, герцогиня Изабелла фон Арлен, стояла неподалёку, ведя светскую беседу с каким-то важным господином, по выражению лица – либо министр, либо особо надменный королевский садовник. Леди фон Арлен выглядела безупречно, как всегда: тёмно-синее платье, серебряная вышивка, высокая прическа. Её взгляд был холоден, проницателен и безошибочно считывал чужие слабости.

Я подошла к ней, приседая в неглубоком реверансе.

– Бабушка, уделите мне пару минут. Сейчас, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно прозвучала дрожь. Примерно такая, как у человека, внезапно обнаружившего, что его платье теперь официально может арендовать на вечер любой желающий. И владелица платья входит в стоимость.

Леди фон Арлен повернулась ко мне, приподняв бровь так, будто я прервала чтение свода законов королевства.

– Элиана, вы забыли о манерах? – её голос был холодным и ровным, как всегда. – Мы поговорим позже.

– Нет, бабушка, сейчас, – я настаивала.

Внутри всё клокотало, и я почти слышала, как моя гордость стучится в грудную клетку с криком: «Выпусти меня! Я тут всем покажу!»

Она вздохнула, извинилась перед собеседником и последовала за мной в сторону, где нас не могли слышать.

– Что за несдержанность, Элиана? Ты ведёшь себя как ребёнок, – её голос звучал как удар хлыста, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями.

– Ты выставила меня на продажу, как какую-то вещь! – прошептала я, стараясь не привлекать внимания. – И не предупредила!

Причем я даже самой себе не могла объяснить, что из этого раздражало больше: то, что выставили на продажу или то, что не предупредили.

– Ты преувеличиваешь, – ответила бабушка, её голос оставался спокойным, но в глазах мелькнуло раздражение, даже досада. – Это благотворительный аукцион, а не рынок. Ты помогаешь семье и тем, кто нуждается.

– Помогаю? – я едва сдержала смешок. – Меня выставили наравне с картинами и зельями! Это унизительно!

– Унизительно? – её голос стал ещё холоднее. – Скажи это де Монтеверде или Блэкторнам! Нет ничего почетнее для юных леди принять участие в таком аукционе! Это традиция, в конце концов. А унизительно – это позволить нашему роду исчезнуть в безвестности. Ты думаешь, мне приятно видеть, как мы теряем всё, что было построено поколениями? Этот аукцион – не просто развлечение, Элиана. Это наш шанс напомнить всем, кто мы такие.

Я вздохнула, чувствовала, как роскошное платье цвета сиреневого жемчуга предательски шуршит при каждом движении, напоминая о своём блеске. Конечно, оно было куплено не просто так. В лучшем ателье столицы бабушка заказала не платье – она инвестировала в политически выгодную ткань.

– Но зачем мне участвовать в этом? Я не хочу, чтобы меня рассматривали как товар! Ты ведь знаешь, что я…

Хотелось сказать много – про магическую пустышку, про любовь к уединению, про аллергию на громкие светские вечера – но бабушка не оставила шансов:

– Ты не товар, ты – представительница рода фон Арлен. Наследница, в конце концов. И твоя обязанность – поддерживать честь семьи. Кроме того, это благотворительность. Ты помогаешь тем, кто нуждается. Разве это не достойно?

– Бабушка, но я… – еще одна попытка воззвать к снисхождению.

– Ты молода, красива и умна. Ты можешь привлечь внимание достойных людей. Найти подруг, обзавестись поклонниками, которые могут составить неплохую партию. Лучше уж это, чем чахнуть в библиотеке с книгами, которые не сделают тебе предложения.

Я чувствовала, как её слова бьют в самое сердце. Род фон Арлен вымирал. Нас осталось лишь двое – я и бабушка. И она действительно делала всё, чтобы сохранить честь и достоинство нашей семьи. А я…

– Я не готова…

– Это твой долг. И помни: женщины нашего рода всегда ставили семью на первое место, – ледяным тоном произнесла она. И после куда мягче с нотками насмешки добавила: – В конце концов, чем ты жертвуешь? Парочкой свободных часов в обществе какого-нибудь достойного господина? Полагаю, ты сможешь найти для этого время в своем графике. Примерно между чтением и прогулками по лесу.

Её слова звучали как приговор. Я знала, что спорить бесполезно. Бабушка была непреклонна, как скала.

Я вздохнула, чувствуя, как гнев сменяется бессилием.

– Хорошо, бабушка, – произнесла я. – Только, пожалуйста, предупреждай в следующий раз, прежде чем продать меня с аукциона.

Она кивнула, удовлетворённая, и слегка коснулась моего плеча.

– Чтобы ты спряталась в библиотеке? – прищурилась бабушка. – Вряд ли. А теперь иди. И улыбайся. Ты – фон Арлен, а не кислый лимон в дамской прическе.

Я повернулась и пошла обратно в зал, чувствуя, как камень иолита на моей шее слегка нагрелся. Этот кулон, подаренный бабушкой, всегда казался мне просто красивым украшением, но сейчас словно отражал мои собственные эмоции.

Я отошла в угол просторного зала, стараясь не обращать внимания на шум и смех вокруг. И даже несмотря на мою попытку уединиться, все равно чувствовала себя как на сцене, где каждый мой шаг, каждый жест оценивается десятками глаз. Но среди всех этих взглядов один ощущался по-особенному ярко – острый, пронзительный, будто проникающий сквозь меня.

Я медленно повернула голову, пытаясь найти источник этого странного внимания. Мой взгляд скользил по гостям, пока не остановился на нём.

Высокий, мрачный, в темно-зелёном бархате и с лицом, будто высеченном из надменного гранита. Его глаза, холодные и проницательные, были устремлены прямо на меня.

По спине пробежал холодок. Почему он смотрит на меня так пристально? Что ему от меня нужно?

Я не могла отвести глаз, словно попала в ловушку. Обычно я старалась следовать всем правилам, которые бабушка вбивала в меня с детства: «Не смотри в глаза мужчинам слишком долго, не проявляй излишнего интереса, будь сдержанной». Но сейчас что-то внутри меня взбунтовалось.

Я выгнула бровь, посылая ему немой вопрос: «Что вам от меня требуется?»

Он слегка наклонил голову, как будто уловил мой вызов. Его губы тронула едва заметная усмешка, но в глазах не было ни капли тепла.

В этот момент кто-то легко коснулся моей руки, и я вздрогнула, оторвавшись от этой странной игры в гляделки.

– Прошу прощения, прекрасная леди, – раздался мягкий, бархатный голос. – Но, кажется, вы слишком долго смотрите в ту сторону. Там только пыльные колонны и один очень скучный не менее пыльный господин.

Я обернулась и увидела мужчину, который выглядел так, будто авторы романтических романов берут у него внешность напрокат для своих персонажей.

Он был воплощением аристократической элегантности. Светлые волосы, уложенные в слегка небрежную причёску, ярко-синие глаза, которые светились добродушием и лёгкой иронией. Он был одет в камзол небесно-голубого цвета, идеально подчёркивающий его фигуру.

– Простите? – несколько враждебно отозвалась я. Какое ему вообще дело на кого я и как смотрю?!

– Я не мог не заметить, как вы стоите здесь, словно жемчужина, потерянная в море суеты, – сказал он с лёгкой улыбкой.

– Вы слишком любезны, – ответила я.

– Лор Греймейн, – представился он, слегка склонив голову. – И позвольте сказать, ваше присутствие делает этот вечер поистине незабываемым.

– Элиана фон Арлен, – ответила я, чувствуя, как мои щёки слегка розовеют.

– Ах, фон Арлен, – произнёс он, как будто пробуя мою фамилию на вкус. – Ваш род всегда славился своей изысканностью. И, судя по всему, вы – его достойная представительница.

Он говорил с такой лёгкостью и обаянием, что на мгновение я даже растерялась. Нервозность отступила на второй план, оставляя место любопытству.

– Вы, должно быть, часто бываете на таких мероприятиях, – сказала я, стараясь поддержать разговор.

– Только ради таких моментов, как этот, – ответил он с лёгким намёком в голосе. – Когда можно встретить кого-то, кто действительно выделяется из толпы.

Я не знала, смеяться или сбегать через окно от такого внезапного комплимента. Предпочла улыбнуться. Всё-таки шифон, бал и благотворительность обязывают соблюдать хотя бы видимость приличий.

Лор Греймейн улыбнулся в ответ, и в его глазах появился озорной блеск.

– Ну, раз уж мы заговорили о высшем свете, – начал он, слегка наклонившись ко мне, как будто собирался поделиться секретом, – вы слышали, что леди Винтерхейм на прошлой неделе устроила целое представление на званом ужине? Оказалось, её любимый попугай выучил несколько… скажем так, неподобающих фраз и решил продемонстрировать их перед гостями.

Я не смогла сдержать лёгкий смешок. Прозвучало нервно.

– Бедная леди Винтерхейм, – отозвалась я. – Хотя, если честно, её попугай всегда казался мне довольно… выразительным.

– О, вы имели честь познакомиться с этим созданием? – Лор приподнял бровь, явно заинтересовавшись. – Тогда, возможно, вы также в курсе, что маркиз де Ля Руа на прошлом балу танцевал так энергично, что случайно порвал камзол? Говорят, он теперь избегает вальсов, как чумы.

Складывалось ощущение, что Лор прощупывает почву, насколько я вообще близка с высшим светом. Любопытно.

– Неужели? – я притворно удивилась, хотя слухи об этом уже доходили до меня. – А я-то думала, он просто стал предпочитать более спокойные развлечения.

– Спокойные? – Лор фыркнул. – Если бы вы видели, как он на прошлой неделе пытался убежать от пчелы в саду… Это было настоящее представление!

Напряжение постепенно уходило на второй план. Сплетни – один из самых предпочитаемых в высшем свете жанров. И признаться, меня подкупало, что о подобном Лор говорил без осуждения и насмешки.

– Но, знаете, – он вдруг сделал серьёзное лицо, хотя в глазах всё ещё играли искорки смеха, – я не могу понять, почему до сегодняшнего дня у меня не было ни малейшего шанса познакомиться с вами. Вы, должно быть, мастерски скрываетесь.

Я почувствовала лёгкий укол в сердце. Мысленно я вспомнила, как последние несколько лет наш род словно выпал из светской жизни. Бабушка редко получала приглашения на различные мероприятия. Лишь недавно, благодаря её усилиям, нас снова начали замечать.

– Я просто предпочитаю уединение, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

– Уединение? – Лор притворно ужаснулся. – Леди фон Арлен, вы слишком молоды и прекрасны, чтобы прятаться от мира. Хотя, если честно, я понимаю: после того, как вы появляетесь на балу, все остальные дамы начинают выглядеть как… ну, скажем, как пчела, преследующая маркиза де Ля Руа.

– Вы, должно быть, мастер комплиментов, мистер Греймейн, – немного смущенно ответила я.

– О, это не комплименты, – он сделал вид, что обиделся. – Это просто констатация фактов. И если вы настаиваете, я могу продолжить.

– Пожалуй, не стоит, – я улыбнулась. – Иначе я рискую забыть, зачем вообще пришла сюда.

– Ах, да, этот аукцион, – Лор вздохнул, но в его глазах всё ещё светилась искра веселья. – Видел ваше имя в списке. И смею сообщить, что после нашего знакомства решил, что буду бороться за каждый лот с вашим участием. Так что, леди фон Арлен, вы от меня так просто не отделаетесь.

– О, это звучит как угроза, – я притворно прищурилась.

– Нет, это обещание, – он улыбнулся, и в его голосе появилась лёгкая серьёзность. – Теперь я ваш покорный слуга.

– Мне действительно нужно идти, – натянуто улыбнувшись, ответила я. Чувствовала я себя при этом вилкой для рыбы на простом фуршете.

– Конечно, – Лор сделал шаг назад, но его глаза всё ещё светились весельем. – Но помните, леди фон Арлен, я не сдамся так легко.

– Я буду иметь это в виду, – я улыбнулась, слегка кивнув ему, прежде чем повернуться и направиться к выходу из зала в небольшую комнату, где должны были собраться все лоты сегодняшнего аукциона.

## Глава 2. Сплетни и ставки

Комната за сценой была небольшой, но уютной – если находить уют в старинных канделябрах и лёгком предчувствии позора. Стены, обитые тёмно-бордовым бархатом, создавали ощущение камерности. Или похоронного салона.

Девушки в роскошных платьях выглядели как ожившие картины. Вот только атмосфера в комнате была напряжённой.

Я нервничала. Стоило мне войти, как я сразу же почувствовала на себе несколько любопытных взглядов. Леди Дракория, с которой я познакомилась накануне, сидела в углу. Такая же строгая и собранная, как в нашу первую встречу. Она легко кивнула мне, и я ответила ей тем же, испытав настоящее облегчение от присутствия знакомого лица.

– Ну вот, ещё одна жертва, – раздался резкий голос.

Девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в высокую причёску. Это была Вивьен де Монтеверде, наследница одного из самых влиятельных семейств. Говорят, она унаследовала характер своей прапрабабушки, которая в своё время организовала заговор против трёх претендентов на трон – одновременно. И всё это с одобрения тогда действующего монарха.

– Вивьен, хватит, – спокойно, но твёрдо сказала другая. Её тёмные волосы были собраны в пышные косы, а чёрное платье с серебряной вышивкой подчёркивало её аристократическую сдержанность. Леди Изольда Блэкторн.

– Хватит? – Вивьен фыркнула, размахивая руками. – Изи, ты серьёзно? Нас выставили на продажу, как какой-то товар на рынке, а ты говоришь «хватит»?

– Это не рынок, – спокойно ответила Изольда. – А…

– Конечно, не рынок, – Вивьен не дала ей договорить. – Это просто высококультурная распродажа девичьей чести на фоне свечей и шампанского.

– Ты преувеличиваешь, – ответила Изольда, слегка нахмурившись. – Это возможность показать себя и помочь тем, кто в этом нуждается.

– О, конечно, – Вивьен саркастически улыбнулась. – Лучший способ помочь нуждающимся – позволить какому-то богачу купить право на прогулку со мной? Пф-ф-ф! Если бы дело было в благотворительности, можно было бы обойтись вообще без лотов!

– Вивьен, ты слишком драматизируешь, – вмешалась третья девушка, леди Маргарита фон Штернберг. Её голубые глаза и светлые волосы делали её похожей на ангела, но в её голосе звучала лёгкая ирония. – В конце концов, это всего лишь игра.

– Игра? – Вивьен повернулась к ней. – Хорошо хоть не в карты мое достоинство разыгрывают. Маргарита, ты действительно веришь в это?

– Ну, а почему бы и нет? – Маргарита пожала плечами. – Если подумать, это довольно забавно.

– Забавно? – Вивьен посмотрела на неё, как будто та сошла с ума.

В этот момент её взгляд упал на меня.

– А ты что думаешь? – спросила она.

Я слегка растерялась, не ожидая такого прямого вопроса.

– Я… – начала я, Вивьен уже подошла ближе, окидывая меня цепким взглядом.

– Ты же фон Арлен, да? – её зелёные глаза изучали меня с любопытством.

– Да, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

– Тебе нравится, что нас выставили на продажу, словно каких-то племенных кобыл? – она жестом указала на комнату и на нас самих. Манипуляция, но вряд ли она делала это осознанно. Скорее, действительно злилась.

– Вив, не будь грубой, – мягко сказала Изольда, поморщившись.

– Я не грубая, я реалистка, – парировала Вивьен, не отрывая от меня взгляда.

– Я думаю, что у каждой из нас своё мнение и свои причины находиться тут, – осторожно ответила я. – Я понимаю обе точки зрения.

– О, дипломатично, – Вивьен криво усмехнулась. – Но я всё же хочу знать, что ты действительно думаешь.

Я вздохнула, чувствуя, что от такого напора просто не ускользнуть.

– Мне кажется, что… это действительно унизительно, – призналась я. – Но если чья-то щедрость и мое присутствие поможет восстановлению затопленного региона, я потерплю.

– Наконец-то кто-то говорит правду! – Вивьен воскликнула, как будто я только что произнесла что-то гениальное.

– Это не правда, это компромисс, – спокойно сказала Изольда.

– Ну так начнём с компромисса, закончим восстанием, – отмахнулась Вивьен. И после снова обратилась ко мне: – Кстати, ты мне нравишься. Есть шансы, что мы подружимся. Главное – не пытайся быть идеальной. Тут это не модно.

Все девушки в комнате явно были давно друг с другом знакомы, а потому прекрасно понимали, что Вивьен не хочет никого обидеть. Скорее, это было её стилем общения: резким, ярким, но искренним и беззлобным.

Мне же пока не дана роскошь говорить всё, что вздумается. Несмотря на высокий статус, я в высшем свете едва ли не новенькая – придётся взвешивать каждое слово.

– Ну, что ж, – Вивьен вздохнула, поворачиваясь ко мне. – Похоже, ты единственная, кто хотя бы частично со мной согласен.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутреннее напряжение немного спадает.

– Может, ты расскажешь нам, как тебе удаётся сохранять такое спокойствие в новой обстановке? Когда я дебютировала в высшем свете, от нервов я чуть не свела с ума сперва себя, а потом всех своих братьев!

– Я просто стараюсь не думать об этом, – честно призналась я.

– Мудро, – Вивьен хмыкнула.

В этот момент дверь открылась, и слуга вежливо объявил, что аукцион начинается и «первый лот» должен подготовиться.

– Ну что ж, – Вивьен вздохнула. – Пора идти «продаваться». Я открываю эту ярмарку невиданной щедрости.

– Удачи, – пожелала я.

– Всем нам, – она улыбнулась.

– Ты к ней привыкнешь, – произнесла Изольда, стоило Вивьен скрыться за дверью.

– Спорим, что все лоты с Вив выкупят её братья? – рассмеялась Маргарита. – Они так ревностно оберегают сестру, что не подпускают к ней не то, что лордов, даже слуг мужского пола!

– Это хорошо. Пока она сама не пожелает иного, – ответила Изольда с легкой улыбкой.

Девушки продолжили обмениваться лёгкими репликами и непринужденными шутками. Каждая по-своему пыталась отвлечься от предстоящего выхода.

Вивьен вернулась уже через десять минут.

– Ну что, дамы, – сказала она, грациозно поправляя перчатку. – Аукцион открыт. И кто из нас сегодня станет самой дорогой «покупкой»?

– Ты снова начинаешь, – вздохнула Изольда Блэкторн, но в её голосе не было и тени осуждения.

– А что? – Вивьен пожала плечами. – Если уж нас выставили на продажу, то почему бы не сделать это с шиком? Все лоты с моим участием обошлись моим братьям в две тысячи золотых!

– Солидно, – протянула Маргарита, скрыв улыбку и направляясь к выходу. Она шла следующей.

– Элиана, ты пойдешь после, верно? Ты готова? – поинтересовалась Вивьен.

– Надеюсь, что да, – не слишком уж уверенно ответила я.

– Не переживай, – поддержала Изольда. – Ты справишься. Представь, что все они лишь куклы в театре.

– Или пчёлы, преследующие де Ля Руа, – добавила Вивьен и все рассмеялись.

Сдержать улыбку не смогла и я. Компания высокородных наследниц оказалась приятнее, чем я ожидала. Я думала, что здесь царит конкуренция и холодность, но вместо этого нашла тепло и поддержку.

– Спасибо, – пробормотала я, обращаясь ко всем разом.

Грудь на мгновение сжала тоска. Интересно, что бы сказала мама, окажись мы вместе на таком мероприятии? Какие шутки отвешивал бы отец? Нет, нельзя о таком думать. Не сейчас.

– Тысячи двести за всё, – совсем скоро в комнату вернулась Маргарита. – Вивьен пока лидирует!

Пожилой слуга, бросивший на Маргариту с Вивьен короткие неодобрительные взгляды, вежливо объявил, что моя очередь выходить. Я глубоко вздохнула и последовала его приглашению.

После полумрака наших кулуаров свет общего зала едва ли не ослепил меня. Сердце заколотилось где-то в горле. Я старалась не смотреть на присутствующих, но сама прекрасно чувствовала, что каждый взгляд направлен в мою сторону. На сцене я чувствовала не то актрисой в провинциальной пьесе, не то уткой перед разделкой.

Тёмная лошадка… Наследница фон Арлен… Её родители…

Шепотки, доносящиеся из зала, казались громче, чем они были на самом деле.

– Итак, леди Элиана фон Арлен, – раздался голос маркиза де Ля Руа, усиленный магией. Именно его совет назначил распорядителем аукциона.

Он стоял рядом со мной и его яркий камзол и широкая улыбка сразу привлекали внимание.

– Дамы и господа, перед вами настоящая жемчужина нашего общества! – продолжил он, обращаясь к залу. – Леди Элиана не только прекрасна, но еще и умна, образована и, что немаловажно, обладает чудесным голосом!

Боги, только не заставляйте меня петь! Я… я не смогу.

И словно уловив мою панику, маркиз тут же изменил тему:

– А еще Элиана хорошо шьёт, умело держится верхом и…

Мне оставалось лишь удивляться количеству моих достоинств, большая часть из которых была, мягко говоря, преувеличена. Хороша в стихосложении? Ну, лет в пять написала бабушке на день рождения глупый стишок. Несравненна в изобразительном искусстве? Кажется, за кисть я не бралась лет с двенадцати, в том возрасте мне со скрипом давались даже простенькие цветы. Знает несколько языков? Исключительно узкие термины, которые никто так и не решился перевести.

Я взглядом нашла бабушку, она была явно довольна происходящим. Сразу стало понятно, за чей счет этот банкет. Кажется, с семьёй де Ля Руа у нее и правда были неплохие взаимоотношения, то-то глава рода так старается, расхваливая её внучку.

– Итак, кто готов сделать первую ставку? – спросил он, когда его фантазия иссякла.

Сначала ставки были низкими – десять, пятнадцать, двадцать золотых – а желающих много. Лор Греймейн активно участвовал, посылая мне лёгкие улыбки и многозначительные взгляды. Но как только сумма начала расти, количество участников сократилось.

– Пятьсот золотых, – раздался торжественный голос Лора.

– Шестьсот, – тут же последовал ответ.

Я нашарила взглядом того самого загадочного мужчину, который пристально смотрел на меня накануне. Он стоял в стороне, его тёмные волосы и холодный взгляд выделялись даже среди этой яркой толпы.

Лор посмотрел на него с явным недовольством.

– Семьсот, – сказал он, повышая ставку.

– Восемьсот, – ответил мужчина, не моргнув глазом.

Торги становились всё более ожесточёнными. Лор явно раздражался, но продолжал повышать ставки.

– Тысяча, – сказал он, посылая мужчине недовольный взгляд.

– Полторы тысячи, – ответил тот, его голос звучал спокойно, но уверенно.

Я почувствовала, как сердце заколотилось. Что происходит? Почему этот мужчин так настойчив? Зачем ему предлагать такие баснословные деньги за какой-то жалкий танец?!

– Две тысячи, – сказал Лор, его голос звучал уже с ноткой раздражения.

– Три тысячи, – ответил мужчина, не отрывая от меня взгляда.

Зал замер. Даже маркиз де Ля Руа, весёлый и непринуждённый, выглядел слегка ошеломлённым.

– Три тысячи золотых, – повторил он, обращаясь к залу. – Есть ли желающие повысить ставку?

Лор молчал, его лицо выражало явное недовольство.

– Три тысячи золотых за танец с леди Элианой фон Арлен, – объявил маркиз. – Продано Каэлу Драйвену!

Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Что только что произошло? Три тысячи золотых за один танец? Это… Это… совершенно не укладывалось в голове.

– И если такие ставки лишь за танец, даже боюсь представить, что будет дальше, – отшутился маркиз де Ля Руа, его голос звучал шутливо, но в глазах читалось лёгкое замешательство.

Он повернулся к залу, готовясь объявить следующий лот с моим участием, но тут же был прерван.

– Ещё пятнадцать тысяч золотых сверху за все лоты с участием Элианы фон Арлен, – раздался спокойный, но твёрдый голос.

Все обернулись. Каэл Драйвен – теперь я хотя бы знала имя этого ненормального – стоял в стороне, его лицо было абсолютно бесстрастным. Складывалось ощущение, что ему порядком наскучил аукцион, лоты и весь происходящий фарс.

Маркиз де Ля Руа замер на мгновение, его брови взлетели вверх.

– Господин Драйвен, – начал он, слегка растерянно, – это, конечно, щедрое предложение, но, к сожалению, оно выходит за рамки правил аукциона.

Он бросил вопросительный взгляд на кого-то из совета, расположившегося за небольшим столиком справа от всеобщего столпотворения. И судя по всему получил какой-то знак.

– Хотя, – продолжил он, его голос снова зазвучал легко и уверенно, – учитывая столь баснословную сумму, правила, пожалуй, могут стать… гибче. Кто-то хочет предложить больше?

Зал замер. Даже Лор Греймейн, который до этого момента выглядел раздражённым, теперь смотрел на Каэла с явным удивлением.

– Что ж, – маркиз повернулся к залу, его глаза блестели от азарта, – похоже, теперь весь Эльдоран будет молиться на леди Элиану фон Арлен и господина Драйвена за столь щедрый дар.

В зале пронёсся смешок, но быстро стих. Все были слишком ошеломлены, чтобы реагировать.

Я стояла на сцене, чувствуя, как сердце бешено колотится. Что происходит? Почему этот мужчина, которого я даже не знаю, готов заплатить такие деньги? Вряд ли дело в Эльдоране, верно? Если бы он и впрямь беспокоился о судьбе региона, мог бы попросту кинуть деньги в ящик для пожертвований. Впрочем, ящик потребовался бы побольше… Существенно больше.

Маркиз де Ля Руа быстро взял ситуацию под контроль.

– Итак, – объявил он, – все лоты с участием леди Элианы фон Арлен проданы за восемнадцать тысяч золотых. Господин Драйвен, вы, несомненно, сделали этот вечер незабываемым.

Каэл Драйвен слегка кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. Он даже не взглянул в мою сторону, как будто только что купил не меня, а какую-то безделушку.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Что он задумал?

Я вернулась в комнату за сценой, всё ещё не в силах осознать, что только что произошло. Мои ноги едва слушались, а голова буквально раскалывалась от предположений. Едва я переступила порог, как на меня тут же накинулись мои новые приятельницы.

– Ну что, как всё прошло? – первой спросила Вивьен, её зелёные глаза горели любопытством.

– Сколько? – добавила Маргарита, в её взгляде тоже читался неподдельный интерес.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Немыслимо!

– Восемнадцать тысяч золотых, – всё же выдавила я.

Комната на мгновение замерла. Даже Вивьен, такая резкая и уверенная, застыла с открытым ртом.

– Восемнадцать тысяч? – наконец выдохнула она. – Блинкс, Элиана, ты только что стала самой дорогой «покупкой» в истории аукциона благородных девиц!

– Вивьен! – Изольда бросила на неё строгий взгляд, но сама выглядела не менее шокированной.

– Что? – Вивьен пожала плечами. – Это же правда!

– Кто… кто сделал такую ставку? – спросила Маргарита, её голос звучал мягко, но с ноткой – нет, настоящей нотищей – изумления.

– Каэл Драйвен, – ответила я, всё ещё не веря своим словам.

– Драйвен? – Вивьен подняла бровь. – Ну, конечно, кто же еще может так легко делать подобные ставки!

– А кто это? – спросила я, чувствуя, как моё замешательство только усиливается. Я точно знала, что Драйвен не входит в круг высшей аристократии, но, кажется, моим новым приятельницам было хорошо известно это имя.

– О, это целая история, – произнесла Маргарита. – Каэл Драйвен – человек, о котором ходят слухи, но мало кто его действительно знает. Он неприлично богат, загадочен и…

– Погоди, а с кем он бился? – перебила Вивьен.

– С Лором. Лором Греймейном, – ответила я.

Вивьен обменялись с Маргаритой многозначительными взглядами, мне стало неуютно.

– Что не так? – осторожно спросила я.

– Мозаика сложилась, – хмыкнула Вивьен. – Каэл ненавидит Лора. Лор ненавидит Каэла. Ты оказалась между. Видимо, увидев интерес Лора к тебе, Каэл решил подпортить Греймейну жизнь.

– Но зачем? – спросила я, всё ещё не понимая, как меня угораздило.

– О, это уже давняя история, о которой, разумеется, много судачат, но правду никто не знает, – сказала Маргарита. – Они как кошка с собакой. Лор – светский лев, а Каэл – тёмный дракон. И, судя по всему, ты стала их новой «игрой».

– Игрой? – я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Я в аукционе-то участвовать не хотела, не то что становиться чьей-то игрой!

– Не переживай, – «успокоила» меня Вивьен. – Это даже забавно. Представь, как Лор сейчас злится!

– Да уж, – добавила Маргарита, улыбаясь. – Он, наверное, уже рвёт на себе волосы.

– Но зачем Каэл заплатил такую сумму? – спросила я, всё ещё не понимая. – Не слишком ли дорого для того, чтобы щёлкнуть по носу заклятого друга?

– Ну, может, ты ему и правда понравилась, – шутливо сказала Вивьен. – Или же он просто хотел показать, кто здесь главный.

– В любом случае, – добавила Маргарита, – теперь ты будешь самой обсуждаемой леди во всем королевстве!

– И самой дорогой, – подмигнула Вивьен.

Я почувствовала, как моё лицо заливается краской.

– Девочки, – вмешалась Изольда, наконец вмешавшись в разговор. – Вы её смущаете!

– И не забудь рассказать нам, как прошёл твой первый «лот», – добавила Вивьен, улыбаясь.

– Вивьен! – устало выдала Изольда, почти оставив попытки осечь подругу.

В этот момент дверь открылась, и слуга вежливо объявил, что настала очередь леди Дракории.

– Удачи, – сказала я, слегка кивнув ей.

Леди Дракория молча кивнула в ответ и вышла из комнаты.

– Ну что, – сказала Вивьен, как только дверь закрылась. – Теперь у нас есть время обсудить, что ты будешь делать с таким щедрым поклонником.

– Вивьен, – вздохнула Изольда. – Ты крайне нетактична!

– А ты воспитываешь меня, как моя третья гувернантка! – Вивьен поморщилась. – Это же так интересно!

– Может, он просто хотел помочь благотворительности, – пробормотала я, цепляясь за самую уместную для меня причину.

– Или решил подпортить Лору жизнь, – добавила Маргарита. – И тебе не о чем переживать.

Переживать? После таких слов впору начать!

– Или же он хотел привлечь твоё внимание! – хмыкнула Вивьен.

И уже сильно позже, когда леди Дракория вернулась, а на сцену вышла Изольда, Вивьен шепнула:

– Совет, конечно, советом, они следят, чтобы ничего не выходило за рамки приличий, но если тебе понадобится помощь, дай знать. У меня пятеро братьев, и я буду рада поделиться их опекой.

– Спасибо, – благодарно прошептала я.

## Глава 3. Танец с драконом и другие приключения на льду

После окончания аукциона всем девушкам надлежало выйти в зал и подарить танец тем, кто оплатил их лоты. Это должно было положить начало общему празднованию. Я стояла в стороне, наблюдая, как остальные «лоты» выстраиваются в ряд, готовые встретиться со своими «покупателями».

Моё настроение было мрачно-саркастичным. Я нервничала, но снаружи я сохраняла выражение лица «всё отлично, я просто слегка продана».

Пятеро мужчин уже ожидали свои «товары». Каэл Драйвен стоял чуть в стороне. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то странное, стоило ему увидеть меня.

Вивьен де Монтеверде первой вышла вперёд. Она подошла к рыжеволосому красавцу, который, судя по всему, был одним из старших братьев. Перед тем как начать танец, она подмигнула мне, как будто говоря: «Удачи!»

Изольда Блэкторн направилась к сияющему ехидством высокому блондину.

– Ну что, леди Блэкторн, – сказал он, слегка наклонившись к ней, – вы всё ещё считаете, что это честь?

Изольда покраснела, но попыталась сохранить достоинство.

– Я считаю, что это долг, – ответила она, но её голос звучал неуверенно.

Я поняла, что эти двое давно знакомы, и их отношения явно выходили за рамки лёгких и непринужденных.

Остальные пары я рассмотреть не успела. Каэл Драйвен подошёл ко мне, не проронив ни слова, и просто предложил руку.

Я взяла её, чувствуя, как моё сердце бешено колотится. Мы последовали в центр зала, заиграла музыка.

Танцевать с Каэлом было… как ходить по тонкому льду. Под музыку. В каблуках. И с тем, кто потенциально может разорить вас одним взглядом.

Он двигался с холодной грацией, его рука едва касалась моей талии, а взгляд был настолько отстранённым, что казалось, он вообще не замечает меня. Складывалось ощущение, что моя компания ему… неприятна?

Я чувствовала, как напряжение между нами нарастает, и решила, что лучше нарушить это ледяное молчание, чем продолжать терпеть и накручивать себя. В конце концов, при перечислении моих достоинств распорядитель ни словом не обмолвился о том, что я тиха и смиренна, хотя порой и могу производить подобное впечатление.

– Ну что, господин Драйвен, – начала я, стараясь подавить сарказм в голосе, – я надеюсь, вы не слишком устали от необходимости танцевать со мной. Всё-таки восемнадцать тысяч золотых – это серьёзная плата за такую… обузу.

Он слегка наклонил голову, его губы тронула едва заметная… усмешка? Судорога сарказма?

– Обуза? – его голос звучал сухо и слегка насмешливо. – Нет, леди фон Арлен, я не из тех, кто считает вас обузой или «пустышкой».

Я дёрнулась, как от пощёчины и нацепила на губы натянутую улыбку. Последнее, о чем я думала во время этого танца, так это о том, что во мне нет ни капли магии. Пустоцвет, который несмотря на свое происхождение, не способен подарить наследников с сильной магической кровью, а оттого почти бесполезен на рынке родовитых невест.

Даже забавно, что мне об этом напомнили в такой манере.

Напряжение между мной и Каэлом Драйвеном росло с каждой секундой. Музыка плавно вела нас по залу, но его холодный взгляд, теперь обращённый на меня, создавал ощущение, будто мы участвуем не в танце, а в скрытом поединке.

Я тоже следила за каждым его движением. Казалось, он двигается идеально, но в этом совершенстве читалась механичность, неестественная напряжённость. Это было странно.

– Вы так сосредоточены, господин Драйвен, – я позволила себе лёгкую усмешку. – Польщена, конечно, но мне начинает казаться, что вы воспринимаете этот танец как боевое задание и моё общество вам неприятно.

Каэл качнул головой.

– Возможно, потому что я действительно не так хорош в танцах, как мне хотелось бы. Это требует сосредоточения.

Я чуть склонила голову, позволив словам зазвучать иронично:

– Тогда почему же не уступили лот тому, кто оценил бы подобное по достоинству?

Он усмехнулся, но в его глазах не отразилось ни тени веселья.

– Отступить? Боюсь, это не в моём стиле.

– Какое облегчение! Значит, дело не во мне, – позволила себе двусмысленность, будто бы рада, что я сама никак его не заинтересовала. – Может, вам стоит пригласить на танец кого-то, кто действительно вас интересует? Тогда и шаги отсчитывать не придётся.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку, но движения остались точными и сдержанными. Да, он был напряжён.

Я его раздражала?

Я старалась.

Вивьен сравнила Каэла с тёмным драконом, и я никак не могла отказать себе в желании подёргать ящера за хвост. В конце концов, вряд ли он пойдёт к маркизу де Ля Руа с фразой «товар не соответствует заявленному качеству».

– Боюсь, что контракт обязывает меня провести этот танец с вами, леди фон Арлен. А я привык выполнять все условия сделки от и до.

Он говорил так, будто я не человек, а формальность, которую он обязан выполнить. Что ж, если он хочет так играть, то пусть.

– Контракт, сделка, лот… – протянула я. – Удивительно, что вы до сих пор не назвали меня активом.

Каэл слегка наклонился ко мне, его губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

– О нет, вы неправильно меня поняли, – его голос был обманчиво мягким. – Я не покупал ни вас, ни ваше время. Я просто решил посвятить себя благотворительности.

Я замерла. В его голосе сквозило что-то ещё, неуловимое, но отчётливое – словно сам факт проведения вечера со мной тоже был своего рода актом милосердия. Подобно подачке для бесполезной пустышки.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается злость. Нервозность сменилась желанием уколоть его в ответ.

– Тогда вам не стоит мучить себя. Я уверена, что среди присутствующих есть куда более достойные собеседники. Найдите человека, который действительно вам интересен, и наслаждайтесь его обществом. Разве это не разумнее? В глазах всего высшего света вы дважды проявите себя как благодетель.

Каэл не сводил с меня взгляда. В его глазах мелькнул холодный блеск.

– В делах я всегда придерживаюсь условий сделки, леди фон Арлен. А потому намерен по полной воспользоваться всеми предложенными лотами.

Я изогнула бровь. Его голос был ровным, но в глазах сверкнула едва заметная искра раздражения. Кажется, мне удалось не на шутку его взбесить. Интересно.

– Кажется, я вас задела, господин Драйвен. Должна признаться, я думала, что вам не свойственны такие эмоции.

Его губы дрогнули в усмешке, но глаза оставались холодными.

– Не переживайте, леди фон Арлен, – его голос был низким, почти мурлыкающим, но в нем читался стальной оттенок. – У вас ещё будет немало возможностей узнать, что мне свойственно, а что нет.

У меня пересохло в горле, но улыбку я не стерла. Он скрывал раздражение, но я видела его. О моих эмоциях господин Драйвен тоже прекрасно догадывался.

– О, не сомневаюсь, – пробормотала я, прежде чем музыка стихла, завершая наш танец.

Мы оба сделали положенные поклоны, и я уже приготовилась покинуть общество Каэла, но он не собирался отпускать меня так легко. Даже не изменившись в лице, он едва заметным жестом предложил мне руку, а затем, не дожидаясь возражений, произнёс с лёгкой приказной ноткой:

– Не будем терять время даром. Проследуем к следующему лоту – прогулке по магическому саду.

Я моргнула. Обычно такие лоты исполняли в течение недели-двух, растягивая удовольствие и позволяя участникам выбрать удобное время. Но, похоже, Каэл намеревался всё «выкатать» за один вечер.

– Какой прагматичный подход, господин Драйвен, – я изогнула бровь, давая понять, что его поспешность не осталась незамеченной. – Вы уверены, что не стоит оставить хоть немного на потом? Вдруг вам понравится, и вы захотите растянуть удовольствие?

Он проигнорировал мой сарказм, даже не удостоив его улыбкой.

– Я сам уведомлю распорядителя, – спокойно сообщил он и без лишних слов направился в сторону выхода, оставляя меня в одиночестве.

Я скрестила руки на груди, провожая его взглядом. Интересно, что за игру он затеял?

Как бы то ни было, я была обязана исполнить условия аукциона. А заодно – выяснить, что же на самом деле скрывается за этой ледяной маской Каэла Драйвена.

Признаться честно, раздражение уходило. Любопытство – нет.

## Глава 4. Чужак среди своих

Каэл Драйвен

Каэл Драйвен стоял в углу зала, слегка отстранённый от шумной толпы, и с трудом сдерживал раздражение. Эти мероприятия всегда вызывали у него чувство глубокого дискомфорта. Он был здесь чужаком, и никакие деньги, никакие успехи в бизнесе не могли изменить этого. Отсутствие титула, как клеймо, отделяло его от этой блестящей толпы аристократов. Они принимали его, потому что он был богат, потому что его имя звучало в деловых кругах, но он всегда чувствовал их снисходительные взгляды, их тихие насмешки.

Он ненавидел эти вечера. Ненавидел фальшивые улыбки, пустые разговоры и эту бесконечную игру, в которой он, несмотря на все свои достижения, оставался пешкой. Но сегодня он был здесь не по приглашению партнеров, а по собственной инициативе. У него был план.

Каэл нервно провёл рукой по волосам, стараясь не обращать внимания на то, как его ладонь слегка дрожит. Он не привык к такому. Обычно он был хладнокровен, расчётлив, но сегодня всё шло не так, как он задумал. Он чувствовал, как раздражение нарастает внутри него, как будто каждая минута, проведённая здесь, приближает его к взрыву.

И тут он увидел её.

Элиана фон Арлен. Она стояла рядом со взрослой статной женщиной, которую он сразу опознал как герцогиню Изабеллу. Они о чём-то спорили, и хотя Каэл не слышал их слов, он мог понять, что Элиана была недовольна. Она жестикулировала, её губы двигались быстро, а глаза горели гневом.

Каэл наблюдал за ней, чувствуя, как в его груди поднимается странное чувство. Маленькая обманщица, – подумал он, едва сдерживая усмешку. Она играла роль скромной и милой девушки, но он знал, что это всего лишь маска. Он видел её настоящую суть – упрямую, своенравную, даже дерзкую. И это раздражало его. Раздражало, что он не знал, что от неё ожидать.

Элиана закончила разговор и отошла в сторону. Каэл не мог оторвать от неё взгляда. Она была невероятно красива – блондинка с длинными волнистыми волосами, которые мягко ниспадали на её плечи. Её стройная фигура, подчёркнутая элегантным платьем, казалась воплощением грации. Её лицо, с тонкими чертами и большими голубыми глазами, было словно создано для того, чтобы сводить мужчин с ума.

И всё же, несмотря на её красоту, Каэл чувствовал лишь раздражение. Она была слишком… идеальной. Слишком правильной. Слишком… фальшивой.

Элиана поймала его взгляд. Вместо того чтобы смутиться и отвести глаза, она вопросительно выгнула бровь, как будто бросая ему вызов. Каэл почувствовал, как уголки его губ сами собой поднялись в усмешке. Да, она была именно такой, какой он её себе представлял – маленькой обманщицей, которая прятала свою истинную натуру за сотней масок.

И тут он увидел, как к ней подходит Лор Греймейн.

Каэл почувствовал, как раздражение внутри него вспыхнуло с новой силой. Лор – светский лев, любимец аристократии, человек, который всегда казался ему воплощением всего, что он презирал. Лор улыбался, говорил что-то, явно пытаясь обаять Элиану. И, судя по её реакции, у него это получалось.

Каэл сжал кулаки, чувствуя, как гнев нарастает внутри него. Лор давно встал ему поперёк горла. Их соперничество началось давно, путало все планы, но Каэл не собирался уступать. Если Лор намеревался завоевать расположение Элианы, то он, Каэл, сделает всё, чтобы этому помешать.

Он наблюдал за ними, чувствуя, как его раздражение перерастает в решимость. Лор думал, что может всё? Что он всегда выходит победителем? Нет, сегодня всё будет иначе.

Появление Элианы на сцене вызвало оживление, но Каэл даже не моргнул. Он привык к тому, что мир вокруг него всегда слишком яркий, слишком шумный, слишком навязчивый. Его взгляд сразу же направился на неё – Элиану фон Арлен.

Она стояла на сцене, слегка напряжённая, как будто готовая в любой момент сделать шаг назад и исчезнуть.

Каэл почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Она была красива – невероятно красива. Но это не вызывало у него восхищения.

Маркиз де Ля Руа, стоявший рядом с Элианой, начал свою речь, расхваливая её так, будто она была воплощением всех возможных добродетелей. Каэл едва сдерживал саркастическую усмешку. «Обладает чудесным голосом»? «Несравненна в изобразительном искусстве»? Он видел, как Элиана слегка напряглась, когда маркиз упомянул её «таланты». Её лицо на мгновение выдало панику, но она быстро взяла себя в руки, снова надев маску спокойствия.

Торги начались. Сначала ставки были невысокими, и Каэл едва сдерживал зевок. Но когда Лор Греймейн вступил в игру, всё изменилось. Каэл почувствовал, как его раздражение перерастает в решимость. Лор, как всегда, был уверен в себе, его голос звучал легко и непринуждённо. Он повышал ставки, посылая Элиане многозначительные взгляды и улыбки.

– Пятьсот золотых, – произнёс Лор, его голос звучал торжественно.

– Шестьсот, – тут же ответил Каэл, не моргнув глазом.

Лор посмотрел на него с явным недовольством, но Каэл лишь слегка наклонил голову. Он был готов перебить любую ставку. К тому же, хорошо знал, что кошель Греймейна существенно прохудился после выплат игральных долгов.

Торги становились всё более ожесточёнными. Лор повышал ставки, но Каэл не отступал.

– Тысяча, – сказал Лор, его голос звучал уже с ноткой раздражения.

– Полторы тысячи, – ответил Каэл, не отрывая взгляда от Элианы.

Он видел, как она слегка напряглась, её глаза метнулись в его сторону. Она явно не ожидала такого поворота событий.

– Две тысячи, – Лор уже почти кричал, его лицо выражало явное недовольство. Он вышел за рамки своего бюджета.

– Три тысячи, – Каэл произнёс это спокойно, уже зная, что победил.

Зал замер. Даже маркиз де Ля Руа, обычно такой уверенный, выглядел слегка ошеломлённым.

– Три тысячи золотых, – повторил он, обращаясь к залу. – Есть ли желающие повысить ставку?

Лор молчал, его лицо выражало явное раздражение.

– Три тысячи золотых за танец с леди Элианой фон Арлен, – объявил маркиз. – Продано Каэлу Драйвену!

Каэл слегка кивнул.

Но это было ещё не всё. Самое время для того, чтобы добить соперника.

– Ещё пятнадцать тысяч золотых сверху за все лоты с участием Элианы фон Арлен, – произнес он.

Зал снова замер. Все обернулись, смотря на него с явным удивлением.

– Господин Драйвен, – начал распорядитель, – это, конечно, щедрое предложение, но, к сожалению, оно выходит за рамки правил аукциона.

Каэл не ответил. Он просто стоял, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась решимость. Кто вообще станет отказываться от таких денег?

Маркиз бросил вопросительный взгляд на кого-то из совета, расположившегося за небольшим столиком. И, судя по всему, получил какой-то знак.

– Хотя, – продолжил он, его голос снова зазвучал легко и уверенно, – учитывая столь баснословную сумму, правила, пожалуй, могут стать… гибче. Кто-то хочет предложить больше?

Разумеется, никто. Впрочем, Каэл был готов предложить новую ставку, если кто-то отважится. Но после того, как убедился в собственной победе, начал готовиться к следующему шагу.

Танцевать с Элианой было как балансировать на лезвии ножа. Каэлу никогда не давались эти расшаркивания, и он казался себе нелепым в роли танцора.

Сосредоточиться на шагах было сложно и из-за самой Элианы. Она была слишком близко, и её запах – лёгкий, цветочный, почти одуряющий – проникал в его сознание, отвлекая от мыслей. Ему это не нравилось.

Фон Арлен начала с сарказма, назвав себя «обузой». Каэл парировал, намекнув, что не считает её ни «обузой», ни «пустышкой», и наблюдал, как её лицо на мгновение выдало шок. Она быстро взяла себя в руки, но он уже заметил её реакцию. Элиана со своей герцогиней могут дурить весь высший свет, но не его.

Потом она предложила ему найти кого-то «более интересного». Драйвен ответил, что привык выполнять условия сделки до конца. Она продолжила подкалывать, называя себя «товаром», а его – «покупателем».

Каэл позволил себе улыбку, ситуация начала его забавлять. Сказал, что просто занимается благотворительностью, и увидел, как её глаза вспыхнули гневом. Не так поняла? Возможно. Но подстёгивать эту девицу вдруг понравилось самому Каэлу, и он не захотел отказывать себе хотя бы в толике удовольствия.

Когда она предложила ему «не мучить себя», он холодно ответил, что намерен воспользоваться всеми лотами по полной.

А потому сразу, как танец подошел к концу и эта заноза захотела ретироваться, перехватил её руку и сообщил:

– Не будем терять время даром. Проследуем к следующему лоту – прогулке по магическому саду.

Да, остаться с ней наедине, вдали от сотни любопытных взглядов, лучшее решение.

## Глава 5. Прогулка с привкусом допроса

Магический сад располагался прямо за домом, где проходил аукцион, и, несмотря на позднюю осень и морозную свежесть вечера, воздух здесь был удивительно тёплым. Словно сам сад отказывался подчиняться законам природы, живя по своим правилам – благоухающим, ярким и слегка волшебным. На тонких ветвях цвели синие фонарные ягоды, источающие мягкое мерцание, а в зарослях прятались кусты, шепчущие на староэльском, если к ним подойти слишком близко. Некоторые фразы, если мне не изменял слух, определённо не предназначались для ушей юных леди.

Я шла по тропинке, сначала скованно, всё ещё не веря, что это действительно происходит. Но стоило мне задержаться возле хрустального папоротника – да-да, именно хрустального, его листья звенели на ветру, как подвески в серьгах избалованной маркизы, – как всё остальное перестало существовать.

Я ловила свет, который преломлялся сквозь кристаллы на листьях, и вдруг поняла, что забыла о спутнике. О Каэле. С его ледяной вежливостью и способностью превращать каждую фразу в загадку.

– Смею заметить, леди фон Арлен, – раздался за спиной его холодный голос, – если вы собираетесь сбежать, то магический сад – весьма сомнительный выбор.

Я вздрогнула и, скрепя сердце, обернулась.

– Всего лишь задержалась у любопытного кустика. Поверьте, господин Драйвен, если бы я решила сбежать, вы бы остались в одиночестве задолго до. Возможно, вам даже пришлось бы выбирать другую жертву для прикрытия вашей благотворительности.

Он кивнул, принимая удар с тем же равнодушием, с каким шахматист теряет пешку.

– Вы так интересуетесь магическими растениями? – спросил он спустя пару секунд, как будто мимоходом.

– Иногда, – ответила я, подходя к серебристому дереву с листьями, похожими на перья. – Особенно если они не пытаются анализировать мой родословный код, уровень совместимости или наличие магии.

– Интересное уточнение, – сказал Каэл, и его глаза сверкнули. – Полагаю, вам часто задают подобные вопросы.

– Только те, кто любит почитывать светские хроники перед сном, – парировала я. – Или те, кто страдает избыточным любопытством и недостатком такта.

– Говорят, ваша семья всегда славилась редкими магическими линиями, – продолжал он с той же ленивой вежливостью, – странно, что эта черта… обошла вас стороной.

Я повернулась к нему, слегка приподняв бровь.

– Если вы надеетесь, что я встану здесь и начну плакать в лепестки огненной гортензии – боюсь, придётся разочароваться. Я прекрасно знаю, кто я. И как бы это ни печалило любителей классифицировать людей по магической полезности, я не чувствую себя дефектной. Увы. Такая я, без гарантий, без возврата и без встроенных волшебных примочек.

– А может, вы просто слишком хорошо притворяетесь? – заметил он. – Порой, чтобы скрыть силу, нужно гораздо больше усилий, чем чтобы её продемонстрировать.

– Скажите это бабушке, – усмехнулась я. – Она вряд ли бы стала изображать трагедию с пустоцветом, если бы могла приписать мне хоть намёк на силу.

– Репутация – вещь изменчивая. Особенно когда на кону – истина, – заметил Каэлс каким-то неясным мне подтекстом.

– А вот правда – вещь упрямая, – ответила я. – Она не зависит от ставок на аукционах и чужих ожиданий. Какая есть – такая и есть.

Каэл на миг задержал взгляд на мне, словно решал, как далеко стоит заходить.

– Возможно, я просто привык искать истину там, где её принято прятать.

– Тогда не удивляйтесь, если однажды она вас укусит, – пожала я плечами и двинулась дальше по дорожке, заставляя себя не обращать внимания на мягкий хруст под ногами и совсем не мягкий взгляд, который я чувствовала у себя на затылке. Или это уже паранойя?

Каэл последовал за мной молча, и лишь спустя несколько шагов снова заговорил.

– Сад… очень вам идёт.

Я фыркнула. Каэл явно издевался, но поддаваться на эти издёвки я не собиралась.

– Потому что я такая же яркая и недоступная или потому что временами шепчу себе под нос нечто непонятное?

– Скорее потому, что вы прячетесь за колючками, но цветёте по-своему. Даже если не хотите этого признавать.

Я остановилась и обернулась, чуть склонив голову. Сощурилась.

– Спасибо. Это было почти красиво. Даже поэтично. Надеюсь, вы не подхватили эпидемию по раздаче пустых комплиментов?

– Пока нет. Но предупрежу, если появятся симптомы. К примеру, внезапная доброжелательность и желание побеседовать о погоде.

Он снова улыбнулся. Холодно. Ровно. И тем не менее… я чувствовала, как во мне нарастает знакомое ощущение – словно ты идёшь вброд, не зная, насколько глубоко впереди.

Каэл Драйвен был не просто хищником – он был охотником, который выбирал слова, как ножи. Вот только я – не дичь.

Мы шли по извилистой дорожке, и вскоре перед нами раскинулось озеро. Гладкая, чёрная как обсидиан, поверхность воды отражала звёзды и магические огни сада. Лунный свет скользил по глади, будто и сам не решался её касаться. В воздухе витал запах чего-то пряного и чуть солоноватого.

Каэл остановился на краю, небрежно бросив взгляд на тёмную воду.

– Знаете, леди фон Арлен, в этом озере живут весьма интересные создания, – произнёс он. – По легенде, здесь обитает лиронская каппа – водяной дух, который поёт песни, способные свести с ума любого, кто осмелится вслушаться. А ещё – парные сирены. В отличие от одиночных, они не поют. Они спорят. О чём угодно. До хрипоты.

Я непроизвольно шагнула чуть назад, держа дистанцию от воды. Каэл, разумеется, это заметил.

– Неужели испугались? – спросил он с той самой ленивой усмешкой, от которой хотелось либо стукнуть его веером, либо… стукнуть его веером.

– Я предпочитаю держать дистанцию с теми, кто может утащить под воду, – напряжённо ответила я.

– А может, вы просто не умеете плавать? – поддразнил он. Голос звучал почти невинно. Почти.

– Боюсь, вы угадали, – я изогнула бровь. – Ни капли магии, ни грамма водных навыков. Настоящий клад для суетливых спасателей. Плавать я действительно не умею. Предпочитаю стоять на твёрдой земле.

– И тем не менее, я настаиваю, – сказал он, шагнув ближе к воде. – Никто не заставляет вас плавать. А вот вид отсюда действительно впечатляет.

Я закусила щёку изнутри. Гордая, упрямая и не намеренная выглядеть трусихой. Особенно перед ним.

– Ведите, господин Драйвен. Только не ожидайте, что я оценю тёмную гладь и визжащих сирен – у меня прекрасный слух, но ещё лучше развито чувство самосохранения.

Он протянул руку.

Я не взяла её.

Просто пошла рядом, с таким выражением лица, будто я вынужденно должна подписать мирный договор с кровным врагом.

Мы подошли ближе к воде. Я сделала ещё шаг, вглядываясь в отражение луны… и тут нога соскользнула. Всё произошло в одно мгновение: мокрый камень, неудачный угол, порыв ветра и – скользящий ужас под ногами.

Я взмахнула руками, пытаясь восстановить равновесие, но было поздно. Вода сомкнулась надо мной ледяным коконом. Моментально. В голове первым делом вспыхнуло: он меня толкнул.

Я металась в воде, хватая ртом воздух, которого не было. Паника сдавила грудь, и сердце заколотилось так сильно, что, казалось, сейчас вырвется. Вода обволакивала с ног до головы, и я ничего не слышала, кроме пульса в ушах.

Не умею плавать.

Я действительно не умею.

Я пыталась оттолкнуться от дна, но под ногами было лишь скользкое ничего. Краем сознания я зацепилась за мысль: а вдруг он не толкал? Вдруг я сама? Сама отказалась от руки, как минимум!

Глупо. Это все равно не имело значения. Я тонула.

Грудь горела, лёгкие кричали, руки беспорядочно били по воде. Страх был настолько настоящим, что никакие светские маски не спасали. Я тонула.

И если он не пошевелится – утону всерьёз.

В следующее мгновение меня резко дёрнуло вверх – холодная вода с хлюпаньем отступила, и я буквально врезалась в чью-то грудь. Его грудь. Он крепко держал меня, как будто я была не мокрой, дрожащей девушкой, а пакетом с ценными артефактами.

Каэл каким-то чудом остался совершенно невозмутимым.

– Осторожнее, – сказал он с ледяным спокойствием, – здесь скользко.

Ах, правда? Какое полезное замечание. Где же вы были со своими рекомендациями мгновением ранее?

Я задыхалась, захлёбываясь страхом, сердцем и мокрыми волосами, прилипающими ко лбу, щекам и губам. Меня трясло. От холода, от ужаса, от негодования. Мокрая ткань платья прилипла к телу, в нём мгновенно стало невозможно находиться – тёплый воздух сада вдруг сделался промозглым и неприятным.

Я оттолкнулась от него, насколько позволяли дрожащие руки. Но он не сразу отпустил. Только когда убедился, что я стою более-менее уверенно, медленно отступил.

Я дышала, как после бега.

– Вы… вы специально! – голос сорвался, но я не дала ему опуститься до истерики. – Вы знали, что там скользко. Вы… толкнули меня! Или подвели к краю!

Он не сразу ответил. Сперва чуть приподнял бровь.

– Если бы я хотел вас утопить, леди фон Арлен, я бы сделал это гораздо изящнее. И уж точно не на глазах у двух сирен и кустов, склонных к сплетням.

– Прелестно! – я обхватила себя руками, пытаясь согреться. – Какой утончённый подход! Ваше чувство юмора восхитительно, особенно когда кто-то едва не погибает! Надеюсь, вы довольны своим «лотом»!

Он, кажется, даже не моргнул. Зато его взгляд опустился ниже. Я последовала за ним – и мгновенно вспыхнула.

Он смотрел на мою грудь.

Конечно. Мокрая ткань, чёртово приталенное платье, акценты швеи – благодарю вас, модные дома столицы.

– Ах вот как? – я шагнула вперёд, голос мой звенел от ярости и холода. – Вас едва ли заботит моё состояние, но зато вы нашли повод полюбоваться. Как оригинально, господин Драйвен. Настоящий джентльмен!

Каэл нахмурился. Его губы чуть дрогнули, но он не дал волю словам.

– Я смотрел на камень, – спокойно сказал он. – Иолит. Интересная вещь. Он нагрелся, не так ли? Почти засиял.

Я замерла. Действительно… Кулон на моей груди излучал ощутимое тепло. Раньше он казался просто украшением. Сейчас – будто реагировал на происходящее.

– Я не… – начала я и осеклась. Он был прав. Противно, но прав.

Каэл не стал развивать тему. Он молча снял пиджак – без суеты, без жестов на публику – и накинул мне на плечи. Плотный, тёплый, пахнущий чем-то дорогим и пряным. Я вздрогнула, но не отодвинулась.

– Вы дрожите, – тихо произнёс он. – Позволю себе хоть в этом проявить участие.

Я хотела вырвать какое-нибудь язвительное замечание, но слова не шли. Всё внутри сжималось от холода, обиды, унижения – и ещё чего-то, от чего мне становилось особенно неуютно.

Каэл отступил. Ровно на шаг. Как будто признавая моё пространство. Или возвращая мне контроль. Или просто не желая дальше смотреть, как я превращаюсь в трясущийся комок растоптанной гордости и промокших кружев.

Я стояла, укутавшись в его пиджак, и впервые за весь вечер не знала, что сказать.

– Полагаю, все обязательства по этому лоту я выполнила от и до, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Почти равнодушно. Почти не дрожа.

Каэл кивнул. Он выглядел не триумфально и не извиняющимся – скорее, задумчиво. Как будто происходящее стало для него неожиданным поворотом.

Я повернулась и направилась к выходу из сада, каждый шаг стараясь делать уверенно. «Даже если твой мир рушится – держи спину прямо, а взгляд на уровень выше сплетниц».

Мысленно я уже слышала: «Она упала в озеро!», «В платье от Лавеллы!», «С кем? С ним?», «Мокрая до костей!»

У ворот сада меня перехватила Вивьен. Бледная, как мел, с глазами размером с луны.

– Элиана?! Что, во имя всех приличий, с тобой случилось? – Вивьен схватила меня за руки, не заботясь о том, что я всё ещё была мокрой и дрожащей.

– Не здесь, – пробормотала я. Рядом с ней стоял её старший брат – высокий, крепкий, с выразительными чертами и чуть нахмуренным лбом. Лорд Теодор де Монтеверде, по всей видимости.

– Тео, найди кого-нибудь из слуг. Пусть сообщат герцогине, что мы доставим Элиану домой, – распорядилась Вивьен с такой решительностью, что я не стала возражать. Чем быстрее я окажусь в чьем-то экипаже, тем меньше посторонних глаз меня увидит.

– Сделаю, – ответил её брат и исчез с пугающей скоростью.

– И даже не думай спорить, – добавила она, уже практически затаскивая меня в экипаж.

Я не сопротивлялась. Через минуту я уже сидела в мягком кресле, всё ещё укутавшись в пиджак Каэла, уже насквозь промокший и источающий аромат тины, озёрного ужаса и дорогих духов.

– Что произошло? – тихо спросила Вивьен, когда мы остались вдвоём. – Эли, ты в порядке? Он что-то сделал?

Я встретилась с её глазами. Добрыми. Встревоженными.

– Я… неудачно поскользнулась и упала, – сказала я наконец. – Не думаю, что в этом был чей-то умысел. Просто… неудача. Но ты появилась вовремя. Спасибо тебе, Вивьен.

Она сжала мою руку.

– Ты теперь моя официальная подопечная. И если этот надутый Драйвен посмеет даже косо посмотреть на тебя после произошедшего – я подожгу его простыни.

Я не сдержалась и хрипло засмеялась.

– Договорились. Только, прошу… Не рассказывай никому, ладно?

– Устроим «официальное молчание», – кивнула Вивьен заговорщицки. – Пусть фантазируют, кто во что горазд.

В этот миг дверь в экипаж вновь открылась, рядом с Вивьен уселся её брат. Бросил на меня обеспокоенный взгляд и стянул с себя пиджак, предлагая сухую альтернативу пиджаку Каэла.

– Благодарю, лорд де Монтеверде, – я приняла его с благодарностью, суетливо меняя промокшую дорогостоющую тряпку на сухую и тёплую дорогостоющую тряпку.

– Тео, – с сухой улыбкой поправил он меня.

Я кивнула, кутаясь в тепло и впервые за весь вечер чувствуя, что сердце начинает биться чуть спокойнее. Экипаж тронулся.

Вивьен, не сводя с меня глаз, резко повернулась к брату:

– Тео. Дай.

– Что – «дай»? – он нахмурился, хотя голос по-прежнему оставался спокойным.

– Ты знаешь, – с нажимом ответила она.

– У меня ничего нет, – отозвался он, уже отводя взгляд к окну.

– У тебя ВСЕГДА есть.

Он тихо вздохнул, словно обсуждение климата было бы более продуктивным, чем требования сестры.

– Правая внутренняя сторона. Карман, – это он сказал уже мне.

Я послушно, хотя и испытывая неловкость, покопалась во внутреннем кармане пиджака и извлёкла плоскую серебристую фляжку.

– Исключительно в медицинских целях, – уточнил он с серьезным видом.

– Само собой, – кивнула она и повернулась ко мне. – Пей.

– Прости, что?.. – я моргнула.

– Один глоток. Предупреждаю, обжигающее и мерзкое пойло. Но ты дрожишь, как ваза на балу после землетрясения. А пока ты у меня в экипаже, я буду тебя отогревать как угодно. Даже огнём драконов, если понадобится.

– Я справлюсь, – пробормотала я, хотя зубы всё-таки слегка цокнули друг о друга.

– Сомневаюсь, – вмешался Тео. – Лучше пей.

Я вздохнула, взяла фляжку и сделала крошечный глоток. С семейством де Монтеверде кто-то вообще в состоянии спорить?! Обжигающая волна прокатилась по горлу, потом обожгла желудок, попыталась вернуться назад.

– Изысканно, – хрипло произнесла я, возвращая фляжку владельцу.

– Лекарство не должно быть вкусным, – невозмутимо отозвался Тео. – Рекомендую еще глоток.

– В следующий раз я просто прыгну в камин, – пробормотала я, решительно отказываясь от новой порции.

– Я запомню, – фыркнула Вивьен. – Настоятельно рекомендую подложить туда подушки. Ну, либо не допускать следующего раза.