Лолли Поп
Сводные. Притворись, что ненавидишь

Глава 1

– Ну же, Птаха! Где ты там? Через десять минут наш выход, – слышу сквозь динамик раздраженный голос друга.

– Почти на месте! Уже за углом! – бегу со всех ног, зажимая смартфон плечом, стараясь не выронить сумки с костюмом и сменной обувью и футляр с гитарой.

– Только попробуй не успеть, и этот разговор станет последним! – сердится Тим, он же Тимон, он же Тимоха, Тимофей – мой лучший друг и соло-гитарист нашей группы.

– Чем больше ты будешь меня отвлекать, тем дольше я буду до тебя добираться, – меня раздражает его нервозность, потому что сама я уже на краю.

Ненавижу опаздывать. Тем более когда на кону стоит контракт с известным лейблом. Сегодня предварительное прослушивание перед первым этапом основного кастинга. И если мы проморгаем этот шанс, то другого уже никогда не будет.

– Понял. Рассчитываю на тебя, – сбрасывает вызов Тимоха.

Подпрыгивая и стараясь ускорить шаг, поднимаю руку с двумя пакетами и чехлом с костюмом к плечу, чтобы убрать телефон, одновременно поворачиваю за угол офисного здания и врезаюсь в чью-то фигуру, отлетая назад и падая на пятую точку.

– Ой, – вырывается из меня.

– Смотри, куда прёшь, корова! – рявкает басом высокий парень, ставший причиной столкновения.

– Это ты смотри, конь! – взгляд падает на асфальт, где валяется мой старенький смартфончик, а по дисплею у него расползлась паутина из мелких трещин.

– Ты где коня увидела, кобыла?

– Только не это! – игнорирую последнее оскорбление, откидывая сумки в стороны и хватая гаджет. Не обращая внимания на ноющую филейную часть, поднимаюсь на ноги.

– Смотри, что ты наделал! – вытягиваю перед собой испорченный гаджет.

– Я? – усмехается незнакомец. – Сама ходить не умеешь, а обвиняешь в этом других.

Выпрямившись во весь рост, собираюсь взглянуть в глаза нахалу, но упираюсь взглядом в широкую грудь, обтянутую черной футболкой.

А этот мерзавец высокий. И чем выше я задираю голову, тем больше удивляюсь тому, насколько он длинный. Хотя с моим ростом метр пятьдесят восемь другим людям несложно быть высокими. Но этот – настоящая каланча под метр девяносто, прожигает меня нахальным взглядом.

– Вообще-то, у тебя глаза тоже вроде на месте, – встречаюсь с его надменными взором, невольно подмечая, что парень хорош.

Зеленоглазый смуглый брюнет. Глаза неестественно яркие на фоне оливковой кожи, прямой нос, чувственные губы с ямочкой на нижней. Он явно знает о том, что нравится женскому полу. Хмыкаю, понимая, откуда столько гонора.

– Считаешь, раз рожей вышел, значит, можно портить чужое имущество и хамить незнакомым людям?

Все смазливые представители мужского пола считают, что если они привлекательны, то могут вытирать ноги о простых смертных и все будут молчаливо проглатывать любое оскорбление. Но со мной этот номер не пройдет!

Широкие брови взлетают вверх.

– Да кому ты нужна, хамить тебе! – презрительно осматривает меня с ног до головы. – Вжик.

– Кто? – вообще не понимаю, о чем он.

Мерзавец пытается обойти меня, но я дергаю его за рукав кожаной куртки.

– Телефон мне кто чинить будет?

Парень сжимает челюсти, перехватывая мою ладонь, и цедит сквозь зубы:

– Спроси своего папочку. И не смей ко мне прикасаться. Уяснила? – давит взглядом. Не дожидаясь ответа, резко отпускает меня, так что я снова падаю на асфальт, ударившись бедром.

– Придурок! – кричу вслед удаляющейся фигуре. Парень заводит руку за спину, показывая мне средний палец.

– Сволочь!

Второпях собираю свой скарб с асфальта и, прихрамывая, бегу в здание. Негодую от такого хамства и откровенного свинства. Ну как можно так разговаривать с незнакомыми людьми? К тому же практически покалечить девушку, сломать ей телефон и еще покрыть с ног до головы разными оскорблениями?

Весь путь до студии только и думаю о том, как следовало ответить этому свину. Жаль, не придумала ничего остроумного. Хотя этого коня вряд ли что-то проймет. Только посмеется, и все.

Возмущаясь и пыхтя как паровоз, прохожу через пост охраны и добираюсь до нужного зала. Выискивая своих парней, вижу ребят, толпящихся в холле.

– Ну наконец-то! – слышу голос Тима.

– Сказала же, что не опоздаю, – сопя, достаю сменку и одежду.

Мало мне того урода, так еще не хватало нотаций лучшего друга.

– Слова “за углом” из твоих уст могли означать все что угодно.

– Лучше прикрой, пока переодеваюсь.

– Ты еще не одета? – таращится на меня Тимоха.

– Ой, все! – закатываю глаза. – Балу! – зову нашего ударника. – Балу! Ты где?

– Ты чего орешь, как потерпевшая? – шикает на меня гитарист.

– Потому что ты – душнила! – у меня окончательно пропадает настрой на всякого рода прослушивания.

Так обидно за себя становится. Торопишься к ним, травмы получаешь, глотаешь оскорбления, а в итоге тебя готовы добить свои же.

– Звала? Привет! – вырастает словно из ниоткуда Балу. Добряк-здоровяк, с пирсингом в губе и брови, коротким русым ежиком и добродушной улыбкой.

– Привет! Отвернись и прикрой меня своей широкой спиной от толпы зевак.

– Будто я не помог бы, – нудит рядом Тимоха.

Стоит мне расстегнуть пуговицу на рубашке, парни одновременно отворачиваются от меня и терпеливо охраняют, пока я меняю скучную униформу бариста на черную майку с белым принтом в виде черепа из мультфильма “Тайна Коко”, драные колготки и джинсовые шорты с неровными краями.

– Все, – кричу парням, завязывая шнурки на мартинсах.

Ребята оборачиваются и, увидев меня в привычном образе, заметно расслабляются. Даже Тим смягчается.

Достаю небольшое зеркальце и, глядя в него, быстро размазываю пальцем тени вокруг глаз, наношу на губы блеск и взбиваю светлые волосы.

– Мы следующие, – подлетает взволнованный Странный Джонни, карауливший нашу очередь.

– Ну что! Погнали! – улыбаюсь парням, чувствуя выброс адреналина в крови, задвинувший на задний план недавнюю стычку.

Меня ждет любимая бас-гитара, микрофон и прослушивание, способное воплотить все мои самые заветные мечты в реальность.

– Разорвем их! – кричат ребята, и мы направляемся к входу в зал для выступления.

И кажется, что мы в начале большого пути и никто не собьет нас с курса.

Глава 2

– Спасибо вам, Маша, – забираю последнюю зарплату за этот сезон и с чувством выполненного долга отдаю теперь уже бывшей работодательнице униформу и фартук.

– Удачи в учебном году, Тая. И приходи подрабатывать на следующее лето! – улыбается красивая молодая блондинка.

– Спасибо, – не озвучиваю вслух то, что на следующий год меня тут, как я надеюсь, не должно быть.

– Буду скучать по тебе, – обнимает она меня и спустя пару мгновений отстраняется. – Я серьезно. Ты – мой самый лучший сотрудник, Тай. Порой мне даже кажется, что приходили не за кофе, а просто пообщаться с тобой.

– Да ладно. Ничего особенного я и не делала, – пожимаю плечами. – Просто была собой.

– В тебя невозможно не влюбиться, ты же знаешь. Но… я понимаю, что с таким обаянием твое место на сцене, а не у кофейного аппарата, – тихо посмеивается она. – Искренне желаю тебе успеха.

– Если пройдем в финал, пришлю вам приглашение.

– Буду ждать! – она еще раз обнимает меня, и мы прощаемся.

Через пару дней начинается последний учебный год в школе, и это значит, что со свободным временем будет очень напряженно. А пока лето не помахало нам на прощание, мне хочется насладиться последними деньками перед тяжелым одиннадцатым классом.

Но на сегодня все планы с друзьями отменяются, как и репетиция. Мама собирается познакомить меня со своим мужчиной. Они встречаются уже около шести месяцев, но я ни разу не видела его воочию. Знаю лишь, что он какой-то крупный бизнесмен.

В последнее время мама все чаще ночует у него. А раз предстоит знакомство, то, по всей видимости, у них все серьезно. Чему я очень рада. Мама заслуживает счастья. Ведь у папы давно новая семья и дети. И маме пора переступить через прошлое.

– Как тебе? – включаю видеосвязь из примерочной магазина масс-маркета, примеряя сарафан.

– Какая ты красивая, дочь! Тебе так идут платья! Ты должна носить их чаще! – отвечает мама.

– Это все только для тебя, мамулечка! – посылаю ей воздушный поцелуй.

– Жду тебя дома через полчаса, чтобы вместе поехать в ресторан.

– Уже бегу! – сбрасываю вызов и, покрутившись перед зеркалом, переодеваюсь в свою одежду и иду рассчитываться на кассу.

Дома я дополняю образ белой заколкой в виде большого банта, собрав пряди от лица и зацепив аксессуар на затылке. Надеваю желтые босоножки на платформе.

Когда выхожу из комнаты, то у меня пропадает дар речи. Потому что мама выглядит восхитительно. В пудровом платье, подчеркивающем ее идеальную фигуру и оттеняющем загорелую кожу, она кажется просто кинодивой.

– У твоего Кирилла просто не было шансов, – говорю я, любуясь ею. – И сегодня ты совершишь ему контрольный в голову.

До сих пор не понимаю, как папа мог променять такую эффектную женщину на малолетку, которая и близко не стояла с моей мамой в плане красоты и сексуальности.

– Ну что, поехали? – говорит она. И я вижу, как мама нервничает.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – сжимаю ее руку. – Я постараюсь вести себя прилично и вообще быть хорошей девочкой.

– Солнце, – обнимает она меня. – Я за тебя не беспокоюсь. Ты у меня умница, гордость и радость моя. Просто… это кажется таким странным.

– Что именно? – спрашиваю, перешагивая порог дома и наблюдая за тем, как мама закрывает дверь.

– Новый этап в жизни, – тяжело вздыхает она. – К тому же не только ты будешь знакомиться с Кириллом, но также нам обеим предстоит встреча с его сыном, – говорит она взволнованно.

– И? Разве это проблема?

Я слышала о том, что у маминого ухажера есть ребенок и что он живет с матерью, но совершенно не вдавалась в подробности, считая это чем-то незначительным. По крайней мере, до тех пор, пока мама не съехалась со своим мужчиной. Тем более его ребенок вроде как находится в другом городе или даже стране. Этот момент я тоже упустила.

– Дело в том, – она делает глубокий вдох, – что у Кирилла с Вадимом – его сыном – непростые отношения. И после его развода сын бунтовал и все их встречи превращались в катастрофу.

– Покажи мне хоть одного ребенка, которому расставание родителей далось бы легко.

– Да, – грустно произносит она, когда мы заходим в лифт. – Но Вадим что-то натворил там, дома у матери. Она, кстати, живет в Америке…

– Ух ты! Конечно, если ребенок так далеко, то сложно выстроить нормальные отношения.

Это я тоже знаю по себе. Мой отец живет в соседнем городе, но видимся мы так редко, что, когда наконец-то происходит долгожданная встреча, она наполнена неловкостью и ощущением того, что это совершенно посторонний для меня человек.

– И, как ты понимаешь, мальчик не просто так отправлен к отцу. Он, скорее, сослан, в наказание. Поэтому будь готова к тому, что, вероятнее всего, он не будет рад нас видеть. И знакомство окажется непростым.

– Да ладно, мам! Прорвемся. К тому же мы такие милашки, нас невозможно не любить, – целую ее в щеку.

У меня нет иллюзий по поводу этой встречи, я не хочу играть роль и быть кем-то, кем я совсем не являюсь. Единственное, чего я хочу, – это счастье моего самого близкого человека. И очень надеюсь, что и сын Кирилла не такой страшный, каким его описала родительница. К тому же что может быть страшного в ребенке? В ребенке?

– А сколько лет мальчику? – оказавшись в такси, думаю о том, как найти подход к тинейджеру.

– Ой! Ему в ноябре восемнадцать.

– Сколько? – это для меня полная неожиданность. Почему-то, услышав от мамы слово “мальчик”, я представила себе подростка лет двенадцати.

– Да, он почти на год старше тебя.

Эта информация застает меня врасплох.

– И что, он будет учиться в вузе?

– Нет, Тай. Два года назад Вадим попал в серьезную аварию. И после длительного курса реабилитации пропустил практически год школы. Так что заканчивать учебу вы будете вместе, – робко улыбается она.

– Знаешь, это даже лучше! У нас будет больше общих тем. И вообще, можешь не беспокоиться. Ты знаешь, я могу найти общий язык с кем угодно, – чувствую прилив бодрости, полностью уверенная в том, что все пройдет как по маслу.

Но стоит мне оказаться в ресторане, как меня охватывает легкий мандраж. А как только хостес проводит нас к столику, волнение усиливается, собираясь холодом под ребрами и опускаясь в живот.

– Привет, – мама подается вперед к высокому темноволосому мужчине лет сорока пяти.

– Выглядишь потрясающе! – он целует ее в щеку и восторженно осматривает с ног до головы. У меня от того, каким взглядом он окидывает маму, в груди растекается тепло. Все же я оказалась права на его счет. Кирилл без ума от нее.

– Знакомься, это моя гордость и радость – Таисия, – мама представляет меня своему кавалеру.

Карие радужки смотрят на меня с улыбкой. Вокруг его глаз собираются морщинки-лучики.

– Наконец-то я увидел ту самую Таю, – улыбается он, протягивая мне руку.

– Наконец-то я встретила того самого Кирилла Викторовича, – вкладываю свою ладонь в его.

– Давай без этих формальностей, – усмехается он и притягивает меня к себе, слегка обнимая. – Просто Кирилл.

– Хорошо, Кирилл, – смущаюсь такого радушного приема.

– Ирина, Таисия, знакомьтесь, мой сын Вадим, – отстраняется он от меня и указывает на место рядом с собой.

Я перевожу взгляд на парня, и улыбка сползает с моих губ. Меня буквально расстреливает взглядом зеленых глаз тот самый хам, что вчера разбил мой смартфон.

Глава 3

– Ирина говорила, ты увлекаешься музыкой? – спрашивает Кирилл, отрезая от стейка кусок.

– Да, – прокашливаюсь я, чувствуя себя неловко. – Играю на бас-гитаре в группе.

– А еще поет, – добавляет мама.

– Какой жанр вы играете? – он смотрит на маму с улыбкой, а затем переводит на меня взгляд.

– Рок, инди-рок, а вообще, по настроению, – немного сбиваюсь от пристального внимания, исходящего от человека с левой стороны от меня.

– Я бы с радостью послушал вас, – говорит мужчина. – Вадим, кстати, тоже играл в группе, – неожиданно говорит он.

– Правда? – смотрю на угрюмого парня, не проронившего ни слова с момента нашего появления. – А сейчас не играешь? – вглядываюсь в темную зелень его глаз и сразу отвожу взор, ощущая волнами исходящую враждебность.

Да. Я все еще в бешенстве от нашего столкновения накануне. Но я не стану жаловаться на хулигана его отцу. Не потому, что это низко, а просто не хочу выглядеть жалко.

– Ответь, Вадим, – обращается Кирилл к сыну, и атмосфера за столом накаляется. – Кажется, вопрос был задан тебе.

Я смотрю снова на хама и вижу, как тот играет желваками, схлестнувшись взглядом с отцом, а затем медленно поворачивает голову ко мне и произносит лениво:

– Нет, – и больше ничего.

И при этом смотрит с таким презрением, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Кажется, я переоценила свои силы и возможности очаровать любого. Этот мерзавец просто невыносим. Потому что как можно вот так в открытую демонстрировать свою неприязнь, не боясь при этом оскорбить чувства незнакомых людей? Ладно незнакомых. Но тут же его отец. И очевидно, что моя мама дорога ему.

На языке вертится колкость. Хочется спросить, не связано ли это с тем, что ни одни из участников группы не хочет играть с таким м… чудаком. И тем не менее я сдерживаюсь. Потому что не хочу расстраивать маму.

– Куда ты планируешь поступать после школы? – продолжает разговор Кирилл, изо всех сил пытающийся отвлечь внимание от своего отвратительного сына.

– На самом деле я до конца еще не определилась, – отвечаю честно.

– Почему?

– Дело в том, что единственное, чем я хотела бы заниматься, – это музыка. И если получится заключить контракт, то я готова поступить хоть куда, лишь бы в итоге получить диплом.

– Вот как? – хмурится мужчина, отпивая из бокала шампанское. – Но должны же быть какие-то варианты?

– Посмотрю, где требуется для поступления литература, и там уже буду решать.

– Ну а ты, Вадим? Есть мысли, куда поступать? – спрашивает мама парня.

От ее голоса у бедолаги, кажется, даже рябь пробегает по лицу, а мне хочется ударить его кулаком в нос, чтобы перестал быть таким невыносимым мерзавцем.

– Нет, – сквозь зубы отвечает он, залпом выпивая сок.

Я замечаю, как меняется в лице Кирилл. Кажется, у него возникает желание, схожее с моим. И он с трудом сдерживается, чтобы не устроить выволочку сыну прилюдно. А я наконец-то понимаю, что мамины предупреждения оказались как нельзя кстати.

Достаточно вспомнить о нашем столкновении накануне, как все вопросы, касающиеся характера Вадима, исчезают.

Кирилл краснеет и, кажется, находится в шаге от взрыва. Мама осторожно накрывает руку мужчины своей и, поглаживая, успокаивает. Он делает шумный вдох и так же шумно выдыхает, а через пару мгновений берет бокал в руку.

– Дети, – говорит мужчина, смотря сначала на Вадима, и кажется, что в его взгляде видится угроза, а затем он переводит внимание на меня, – мы с Ирой не просто так вас сегодня собрали вместе.

Его голос звучит торжественно, но я отчего-то напрягаюсь еще сильнее. Возможно, всему виной неудачное соседство с хамом, но мне нужно перетерпеть один ужин, и все закончится. Поэтому я стараюсь представить, что его нет рядом со мной, и вообще, скоро мы разбредемся по своим домам и я его вряд ли увижу в ближайшее время.

– Дело в том, – Кирилл нежно смотрит на маму, и та заливается румянцем, как девочка, – что я уже отчаялся встретить женщину, в которой не только будут сочетаться сногсшибательная внешность, острый ум, мудрость и нежность, но с которой я буду хотеть находиться каждое мгновение. Но жизнь непредсказуема, – улыбается он. – Ирина вихрем ворвалась в мой мир и перевернула его с ног на голову.

Я смотрю на взрослую пару и не могу перестать улыбаться. На глазах выступают слезы радости. Наши родители выглядят счастливыми и влюбленными, и это вселяет уверенность, что для каждого есть половинка в этом мире.

– Мы не хотели торопиться, но поняли, что тянуть дальше тоже не можем. Нам уже не по восемнадцать лет, и мы оба прекрасно понимаем, чего хотим. А хотим мы быть вместе. И поэтому на выходных мы съезжаемся, – он переплетает пальцы с мамиными.

– Да ты шутишь? – вырывается из Вадима.

Я же думаю о том, что теперь, когда буду жить одна, смогу больше репетировать. Но это означает, что нужно решить вопрос с шумоизоляцией.

– Нет, сын. Я абсолютно серьезен. Завтра Ирина и Таисия переезжают к нам, – громом раскатывается его голос, и от моей радости не остается и следа.

– Что значит “переезжают к нам”? – смотрю на него, а затем перевожу взгляд на маму.

– Да, дочь. Мы теперь будем жить у Кирилла.

– С этих пор мы одна семья, поэтому прошу вас уважать друг друга и быть терпимее, – продолжает свою речь мужчина, но мне больше не хочется плакать от счастья.

Я хочу крушить все на своем пути. К такому я не готова. И я против…

– И еще. Тая, мы решили, что выпускной год ты будешь ходить в ту же частную школу, что и Вадим. Там очень хорошие педагоги. У этой школы самые лучшие показатели в городе и процент поступления. Их выпускники без проблем поступают в любые вузы мира. Так что это станет хорошим трамплином для вашего будущего. Ну и вдвоем вам будет проще влиться в коллектив, – Кирилл выносит мне приговор, и я понимаю, что если его жизнь только обрела смысл, то моя его потеряла.

Глава 4

– Да ты шутишь? – говорит высокомерный мерзавец. – Я не буду жить с этой мухой под одной крышей, – он буравит взглядом отца так, будто надеется его сжечь.

– Вадим, подбирай выражения, когда говоришь о других людях и тем более о новых членах нашей семьи.

– Они не члены нашей семьи, – со злостью отвечает мой потенциальный сводный брат.

– Технически, – вижу, с каким трудом Кирилл сдерживает себя, чтобы не повысить голос на сына, в то время как его отпрыск-хам даже и не думает хоть как-то проявлять вежливость. – Но это вопрос времени.

– То есть мало того, что ты притащил меня в эту дыру, – Вадим подается вперед и, упершись локтями в столешницу, смотрит на отца с таким выражением лица, будто готов перевернуть стол к чертовой матери, – так еще и ставишь перед фактом, что я должен терпеть эту твою голддигершу и ее огрызка? – играет желваками.

– Вадим! – повышает голос Кирилл. – Немедленно извинись перед Ириной и Таей! – вижу, как стремительно краснеет его лицо, а глаза наливаются кровью.

– И не подумаю! – хмыкает парень, поднимаясь на ноги. – Не моя идея была притащить меня сюда, – со скрипом отодвигает стул. – Хотел поиграть в родителя и заботливого папочку? Мог бы вполне потренироваться на новой дочурке, – кивает в мою сторону, поморщившись, будто ему под нос подсунули тухлятину. – Мне это вообще все даром не упало.

– А ну, стой! – уже не сдерживается мамин мужчина. – Я тебя не отпускал!

– Да пошел ты! – кидает через плечо Вадим.

Но мерзавцу плевать на то, что кричит ему отец, как и на все остальное в принципе. Он делает только то, что хочет сам.

      Я смотрю на белую как мел маму. Она старается не подавать вида, будто ее тронули слова мелкого засранца, но я вижу по ее глазам, что она с трудом сдерживает слезы.

Вадим покидает ресторан, а я нахожусь в смешанных чувствах.

С одной стороны, я в гневе на мать, которая пошла на поводу своего мужика и решила за меня, как мне жить дальше. С другой – я не стану устраивать публичных сцен и постараюсь обсудить с ней этот вопрос с глазу на глаз. Но в то же время я не позволю унижать ее какому-то мерзавцу, который даже нас толком не знает.

– Я выйду ненадолго, – поднимаюсь с места.

– Тая, ты куда? – обеспокоенно спрашивает мама.

– В уборную, – отвечаю и быстрым шагом покидаю зал.

Но вместо того, чтобы свернуть к дамской комнате, выхожу на крыльцо.

Я осматриваю парковку в поисках самого невыносимого парня из тех, что я когда-либо встречала. Сначала не нахожу его, но затем замечаю, как его высокая фигура устремляется за угол здания, и бегу следом.

– Эй, ты! – кричу ему вслед

      Но он ожидаемо не реагирует на меня.

– Вадим! – приходится бежать, чтобы догнать его. – Стой! Или мне к тебе лучше обращаться – высокомерный засранец?

Я оббегаю его и преграждаю дорогу. Вадим останавливается и впивается в меня таким разъяренным взглядом, будто я причина всех катаклизмов на нашей планете.

– Чего тебе, Вжик?

– Я тебя, конечно, не знаю, – смотрю в его высокомерную рожу и перебарываю желание плюнуть в нее, – и не знаю, что у тебя за отношения с отцом…

– Вот именно, что ты ни черта не знаешь…

– Но мне, вообще-то, плевать! Я тоже не в восторге от того, что за меня решили, где мне жить и учиться… И с кем жить. Потому что, блин, вся моя жизнь – там, в моей школе! Но ты знаешь, я ни за что не позволю какому-то мерзавцу оскорблять мою маму!

– Да что ты? – хмыкает он и скрещивает руки на груди.

– Они с Кириллом любят друг друга, и она заслуживает счастья. А ты не просто ведешь себя как невоспитанный малыш, а позоришь своего отца.

– Мой папаша сам себя позорит, – его лицо темнеет, а ухмылка превращается в злобный оскал, – тем, что тащит к себе в дом всякую шваль.

Последнее слово как пощечина. Вспыхиваю как спичка, но не могу найти достойный ответ. Слова застревают в горле.

– Какой же ты… – начинаю говорить и не знаю, что может заставить этого подонка прочувствовать хотя бы десятую долю того, что ощущаю я сама.

– Ну? – изгибает он бровь, окидывая меня с ног до головы уничижительным взглядом, а затем делая шаг навстречу. – И еще, – оказывается так близко, что я чувствую запах свежести его парфюма, что кажется диким, ведь сам парень гнилой. Таким злым и черствым может быть лишь человек с черной душой. От него должно смердить, а не веять морским бризом. – Не вздумай переехать к нам в дом. Не знаю как, но ты должна саботировать это объединение. Поняла?

Я задираю лицо вверх и всматриваюсь в зеленые глаза. Зрачок сужен до точки, так что становится страшно от этого дикого взгляда, но я не подаю вида.

– Или что? – хмыкаю, не желая показывать, насколько он меня задевает своим пренебрежением.

– Или ты пожалеешь, – говорит, наклонившись к моему уху.

Я чувствую его дыхание на ушной раковине, и у меня перехватывает дух.

– Ты ничего мне не сможешь сделать, – уверена, что каждое его слово – блеф.

– А ты проверь, муха! – хмыкает он и, отодвинув меня в сторону, засовывает в карманы брюк руки и идет дальше.

А я смотрю ему вслед и думаю лишь о том, что ни за что и никогда не буду жить с этим мерзавцем под одной крышей.

Только через мой труп.

И я действительно верю, что смогу уговорить маму оставить меня дома. Но жизнь в очередной раз щелкает меня по носу…

Глава 5

– Дочь, ну, прости, – садится на край кровати мама. – Просто это решение… оно долго зрело. А теперь, когда Вадим живет с Кириллом, прятаться где-то по съемным квартирам нет смысла.

– Да кто ж вам говорит прятаться? Живите где хотите. Но зачем же меня дергать? Я не хочу менять школу. Мама, мне осталось учиться ровно год.

– И этот год можно потратить с умом. Та школа лучшая в городе, Тай. Ты знаешь, какой там конкурс для того, чтобы просто сдать экзамен и получить право учиться платно? А стипендию на обучение получают лишь самые одаренные, – рассказывает она так эмоционально, будто эта проклятая школа – самое лучшее, что вообще могло со мной случиться в этой жизни.

– И я не вхожу в их число, мам! – откладываю в сторону смартфон и смотрю на нее прямо. – И не нужно мне ничего этого!

– Ты не представляешь, какого труда Кириллу стоило устроить туда вас обоих!

– Я об этом не просила! – срываюсь на крик, что для меня не характерно. – Понимаешь? Не хочу я никаких элитных школ и поселков. Я хочу жить своей жизнью. И у меня группа, мама! Ты об этом подумала? Мы прошли на следующий этап прослушивания!

– Вы прошли? – изумленно вскидывает брови родительница.

– Да! Я хотела тебе сделать сюрприз, а в итоге все случилось наоборот. И ты… ты все решила за меня…

До сих пор я не могу поверить, что она, не посоветовавшись со мной, приняла такое важное решение. Ведь раньше она никогда не поступала таким образом. Любой вопрос мы обсуждали вдвоем, тщательно взвешивая все за и против, и только потом приходили к единому решению, что устраивало обеих.

И все те сюрпризы, что она делала для меня ранее, никогда не затрагивали мою свободу выбора.

– Ну ты же сможешь с ними встречаться и репетировать…

– Когда? По выходным? – внутри меня все клокочет. Никогда еще я не злилась так на родительницу, как сейчас. Мне хочется кричать и колотить кулаками по кровати.

– Да, почему бы и нет? – довольно улыбается она, будто нашла решение всех моих проблем.

– Ты вообще понимаешь, о чем ты говоришь? – чувствую, как по венам расползается едкое разочарование. – Мама, музыка – моя жизнь. Мне по большому счету плевать на то, как именно я закончу школу. Уж как-нибудь, пусть даже и с тройками, но я выпущусь. На носу контракт мечты. И ты, ты вот так просто пошла на поводу у какого-то постороннего мужика…

– Кирилл не посторонний… – перебивает она меня, а я ощущаю, что все меньше узнаю эту женщину.

– Да что он с тобой сделал? – отказываюсь верить в то, что она так слепо повелась на хотелки чужого для нас человека. – Ты не была такой!

– Доченька, я раньше и мечтать не могла о таком будущем для тебя. Это же такой трамплин!

– Который я хотела получить, подписав контракт с компанией звукозаписи, а не потому, что ты спишь с каким-то кошельком.

– Таисия! – возмущенно говорит мама, и ее брови ползут вверх, к линии роста волос.

– А что? Разве я не права?

Мы молчим, бодаясь взглядами и тяжело дыша.

– С каких это пор ты принимаешь подобные решения самостоятельно?

– С тех пор, что я твоя мать! – выкрикивает она. – И в кои-то веки в нашей с тобой жизни появился человек, готовый взять за нас ответственность, и я не собираюсь отказываться от собственной жизни в угоду твоим капризам.

– Капризам, значит… – в горле встает ком.

– Да! И пока ты несовершеннолетняя, я не могу тебя оставить жить одну. Я тебя люблю и хочу для тебя лучшего! Обещаю, мы что-нибудь придумаем с твоими репетициями, – вижу, что она уже не так рада грядущим переменам.

А у меня глаза застилает пеленой слез.

– Я никуда не поеду. Можешь сама уезжать и строить новую семью. Но меня оставь в покое. Обещаю, я ни во что не вляпаюсь и не доставлю проблем, – по щекам текут слезы. – Мама, ну, пожалуйста… – голос сипнет.

– Нет, дочь. Все решено. Тебя уже перевели в новую школу, – последняя фраза словно удар молнии.

– Ты… – не нахожу в себе силы, чтобы ответить что-то. – Ты разрушила мою жизнь! – говорю со злостью, а следом из груди вырываются всхлипы.

Я убегаю в ванную, где позволяю разочарованию и обиде вылиться наружу через слезы.

– Тая, – слышу, как мама стучится в дверь.

Но я не хочу ее видеть.

Она предала меня, и я не могу с этим смириться.

Не выхожу из своего укрытия до тех пор, пока не слышу ее удаляющиеся шаги. Успокаиваюсь и, умываясь, думаю лишь о том, что я должна что-то сделать. Должна как-то исправить ситуацию.

Тихо проскальзываю в свою комнату и, закрывшись изутри, беру телефон, чтобы попросить Тима поговорить с его мамой и проконсультировать меня на тему того, как я могу остаться в своей школе.

Не успеваю взять смартфон, как вижу входящий звонок от Милены.

– Эй, ты куда пропала? – подруга старается перекричать музыку и смех.

Я морщусь, вспоминая, что собиралась провести вечер с друзьями.

– Прости, был семейный ужин, – выталкиваю эту фразу.

– Давай к нам! Самое веселье начинается. Ты не представляешь, какая тут тусовка! – восторженно говорит она.

– А вы где? – стараюсь вспомнить, говорили ли мы о чем-то масштабном.

– Я пришлю геолокацию. Твои парни тоже здесь.

– Птаха, приезжай! – слышу на заднем фоне голос Балу.

– Хорошо! – ощущаю воодушевление. Я просто обязана провести этот вечер со своими друзьями. И вместе мы обязательно придумаем, как сделать так, чтобы все осталось как и прежде.

Глава 6

– Здесь? – спрашивает таксист, затормозив возле ворот огромного коттеджа, из-за которого расходятся волнами звуки вечеринки.

– Не знаю, – отвечаю честно и сверяюсь с геометкой, что прислала подруга.

Обычно все наши тусовки проходили у кого-то на квартире или максимум на чьей-то даче во время отъезда родителей. Ну или с их разрешения. Но вот этот вот дворец мало напоминает дачный домик, а поселок – дачный кооператив.

– Подождите, пожалуйста, я перепроверю.

Набираю номер подруги, но она не отвечает. Я повторяю попытку, но и в этот раз она молчит.

– Мила, блин! Ответь! – я не представляю, как должна войти на территорию совершенно незнакомого дома. А что, если там вовсе не та вечеринка, о которой говорила подруга, и я попаду в сомнительную компанию?

Понимаю, что от Антоновой я не дождусь ответа, и тогда вызваниваю Балу.

– Да, Птах! – раздается в динамике низкий голос нашего ударника.

– Миш, я не уверена, что Милка скинула мне верный адрес, – с опаской поглядываю на высоченный забор. – Можешь выйти и меня встретить?

– Без проблем, – басит парень. – Не бросай трубку.

Слышу, как он движется куда-то. Музыка становится тише. Раздаются взрывы хохота.

– Ты еще тут? – спустя какое-то время спрашивает он и в трубке слышится лязг металла.

– Да, – смотрю, как открывается калитка и там вырастает Балу. – Я тут, в машине!

Миха видит такси и идет к нам. Я приоткрываю дверь.

– Пять сек, расплачусь с водителем, – быстро отдаю несколько купюр мужчине и выпрыгиваю из авто.

– Что это за место? Ты не представляешь, как я испугалась, когда увидела этот особняк. Думала, что Милка адрес не тот прислала.

– Да мы сами обалдели, когда увидели, – захлопнул за мной дверь Балу. – Помнишь, мы недавно вспоминали Лёху Филимонова? – слегка щурится парень, улыбаясь.

– Лёху? Да, конечно. Интересно, куда он исчез после перевода в восьмом классе?

– Так вот. Он позвонил Дюше и предложил встретиться. Оказывается, он жил несколько лет в Америке. Папу перевели на родину, и Леха захотел встретиться со старыми друзьями.

– Ого! Прямо день новостей, – вырывается усмешка.

– Пойдем. Тебе понравится, – Миха кладет свои здоровые ладони мне на плечи и подталкивает к воротам.

Мы входим во двор, и я замираю, видя огромную придомовую территорию, мощенную брусчаткой, аккуратные аллеи туй и красивых елей.

– Иди вперед! Самое интересное на заднем дворе.

Дом действительно огромный, с белыми стенами и плоской крышей, в стиле домов Майами.

На крыльце кучкуются какие-то люди. Я замечаю пару знакомых лиц и машу им рукой.

– А остальные наши где? – хочу увидеть Тима и Джонни, чтобы рассказать им свои новости.

– Тайка! – налетает на меня Милена. – Ты приехала! – она выглядит слишком радостной.

– Конечно! Последние дни лета, – улыбаюсь и смотрю ей за спину, где у огромного бассейна танцуют наши одноклассники, кое-кто из параллели и совершенно незнакомые для меня люди.

– Пойдем экскурсию устрою? – тянет меня за руку подруга.

– Мил, давай потом. Мне сначала надо найти парней.

– Вон они, – говорит Балу.

Перевожу взор в указанном направлении и вижу Тимоху и Женьку в окружении других наших одноклассников.

– Пойдем, пойдем! Лёха про тебя тоже спрашивал! – тянет меня Милена, перекрикивая музыку.

Мы обходим бассейн, приближаясь к группке людей.

– Смотрите, кого мы с Михой нашли! – громко кричит подружка.

Все взгляды устремляются в мою сторону.

      Вижу, как расцветает Тимоха, когда замечает меня, и улыбается Джонни. Кажется, вечер действительно проходит хорошо и парни в отличном настроении.

      Среди парней замечаю Полинку и Нику из класса, и высокого русого парня, пожирающего меня взглядом.

– Привет, Птаха! – улыбается он белозубой улыбкой.

– Фил, ты, что ли? – с трудом узнаю в этом богатыре нашего тощего Лёху.

– Кто же еще! Ну, иди сюда! – хватает меня за руку и тянет к себе, заключая в богатырские объятия. – Какая ты стала! – он слегка отстраняется и восхищенно осматривает меня.

– Да ты и сам изменился нехило, – улыбаюсь, пораженная такими метаморфозами.

– И как? – довольно прищуривается бывший одноклассник.

– В лучшую сторону, – говорю смущенно я.

– Что будешь пить? – спрашивает он. – На правах хозяина дома хочу за тобой поухаживать, – Лёха не отводит от меня глаз.

– Просто лимонад, – произношу неуверенно.

– Принято! Жди здесь и никуда не уходи! – подмигивает он и уходит в сторону импровизированного бара.

– Э, а за нами поухаживать?.. – вырывается обиженное у Ника.

– Ты что, забыла? – усмехается Мила. – Лёха же с первого класса по Тайке сох.

– Точня-а-а-ак, – тянет одноклассница. – Ну, теперь-то с ним любая замутит.

– Ты чего так долго? – внезапно портится настроение у Тима.

– Мама знакомила со своим мужчиной.

– Ясно, – хмурится он.

– Надо поговорить, – смотрю на него и Джонни.

– О чем? – напрягаются оба.

– Отойдем, и я все расскажу.

– Пошли тогда, – зовет Тимоха.

– Дождемся Лёху и тогда пойдем.

– А вот и я! – возвращается Филимонов, держа в руках лимонад с трубочкой в виде зонтика, при этом не сводя с меня глаз. – Блин, Тай, ты правда отпадно выглядишь! – смотрит на меня восхищенно.

– Спасибо, – забираю бокал, краснея как помидор.

– Кстати, народ! – повышает он голос. – Хочу вам представить своего друга. Мы вместе учились в Америке, а теперь он, как и я, вернулся на историческую родину.

В животе у меня холодеет, когда слова бывшего одноклассника доходят до меня.

– Мой бро, Вадим! – похлопывает он по спине высоченную темную фигуру, прожигающую меня взглядом.

Я поднимаю глаза выше и встречаюсь с глазами хама, который пообещал превратить мою жизнь в ад.

Глава 7

– До сих пор не верю, что вы сколотили группу, – говорит Лёха.

– Да, мы с Таей записывали каверы на видео для ТикТока, и как-то незаметно к нам присоединились Балу и Джонни. Теперь у наших видосов отличные просмотры.

Слышу, как говорит Тим, но с трудом улавливаю смысл его слов, потому что все моё внимание сосредоточено на том, как Ника и Соня громко смеются над чем-то, что говорит им мой потенциальный сводный брат.

Над чем там можно смеяться? Он ведь грубый и мерзкий, а они ведут себя так, будто никогда и ничего смешнее в жизни не слышали. Меня озадачивает такая реакция на парня, которого я предпочла бы никогда в жизни больше не встречать.

– Да, Птаха – шикарная певица, – понимаю, что говорят обо мне, но я упустила переход темы с нашего канала в ТикТоке к моей персоне. – Её даже пытались переманить в другую группу, – усмехается Тим. – Но Тая не такая. Она никогда не свалит, тем более из группы, что сколотила сама, – смеется приглушенно.

– А кто пишет песни?

– Тая и Тим, – отвечает Джонни. – Вот, глянь, – открывает в смартфоне видео с нашей репетиции и протягивает Лёхе.

– Охренеть! Это же невероятно! Когда у вас следующая репетиция? – кажется, что Фила впечатлило увиденное и ему действительно интересно то, что мы делаем.

– Мы каждый вечер собираемся в гараже у Джонни.

– Да, батя любит тусить там вместе с нами и ковыряться в тачке, – усмехается Джон, он же Женя, он же Странный Джонни. Приходи завтра, послушаешь.

У меня же при разговоре о репетициях лоб покрывается ледяной испариной. Даже мысль о том, чтобы признаться ребятам в своем переезде, повергает меня в ужас, и я представлять не хочу, какой в действительности будет их реакция.

– Если вы не против, то я с радостью, – смотрит на меня Лёха, словно дожидаясь ответа. – Ты как, Птах? – спрашивает меня.

В это мгновение почему-то девчонки перестают смеяться и кажется, что вокруг все затихает в ожидании моего ответа. Мне становится трудно дышать. Я ощущаю на щеке жжение. Хочется смахнуть его с себя, как назойливую муху, и я против воли смотрю в сторону того, кто вызывает у меня дискомфорт.

Вижу перед собой надменный взгляд мерзавца, пообещавшего мне ад, а теперь появившегося среди моих друзей, и чувствую отвращение.

– Что скажешь?

– Что, прости? – забываю, о чем мы разговаривали.

– Ты не против, если я приду на вашу репетицию?

– Конечно не против, – перевожу взор на Лёху и улыбаюсь, стараясь больше не реагировать на присутствие Вадима и надеясь на то, что он ничего не ляпнет раньше времени. – Приходи. Не думаю, что тебя можно чем-то впечатлить.

– Кстати, Вадим тоже играл в группе в Штатах, – говорит Лёша, и взгляды моих парней устремляются к чужаку, но уже с большим интересом.

– А сейчас играешь? – обращается к нему Тим.

– Неинтересно, – отвечает хам с таким выражением лица, будто мы маленькие детки, играющие в песочнице, которую он давно перерос.

– Ясно, – хмыкает Тим, явно оценив высокомерную натуру мерзавца по достоинству.

– А ты, Фил? Чем ты занимался в Америке? – спрашивает его выросшая из ниоткуда Камилла – девчонка из параллельного – хлопая длинными коровьими ресницами.

– Играл в сборной по баскетболу. Вместе с Вадосом, кстати.

– Как интересно, – говорит девушка. – Теперь понятно, откуда у тебя такие мускулы, – дотрагивается до его плеча, царапая наращенными ноготками.

– Тренировки на площадке и в зале, – говорит он, будто не замечая ее прикосновений. – Первое время только спорт отвлекал меня от мыслей о доме, – и снова этот тоскливый взгляд, обращенный в мою сторону.

– Что же ты нам не писал и не звонил? – мурлычет прилипала, а я не могу перестать смущаться. Краска заливает меня с головой от тех взоров, что бросает на меня Фил.

– Думал, что, если оборвать связь, будет легче, – он не отрывает от меня глаз.

– И как? – снова мурлычет Ками. – Помогло?

– Нет, – отвечает Фил. – Тоску притупил, но полностью не смог избавиться от нее. И оказалось, что, когда заглушаешь эмоции, есть шанс, что они накроют с новой силой.

– Так здорово, что ты вернулся, – щебечут девчонки, забыв о новом мрачном парне и полностью переключив внимание на хозяина вечеринки, засыпая его сотнями вопросов.

– Тай, что происходит? – спустя десять минут отводит меня в сторону Тим.

– Давай позовем Джонни и Балу, тогда я все расскажу.

– Ты меня пугаешь, – напряженно говорит он.

– Просто позови ребят, пожалуйста.

– Можешь ты мне сразу сказать, что, черт возьми, случилось? – Тимоха выглядит обеспокоенным, и мне становится стыдно, что я заставляю его мучиться догадками.

– Тимош, – вырывается из меня ласковое обращение к другу, как и во всех других случаях, когда я нервничаю или мне требуется успокоить его, – не заставляй меня говорить об этом дважды, прошу.

Шоколадная радужка светлеет, и зрачок сужается до точки. И я понимаю, что Тим уже на пределе.

– Разве я не заслужил того, чтобы ты сообщала мне о чем-то важном первому? – в последнее время он стал как-то слишком болезненно реагировать на мое внимание к другим участникам группы.

– Тим, не усложняй, – но стоит признаться, что ближе него у меня никого нет.

Тимоха поджимает губы, заиграв желваками.

– Хорошо, – сдаюсь. – Только, пожалуйста, без истерик, Тим. Мне и так хреново.

– Ну!

– Помнишь, я говорила, что на сегодня был назначен ужин-знакомство с маминым мужчиной?

– Помню, – говорит он сухо, явно сгорая от нетерпения в ожидании сути.

– Так вот, – облизываю пересохшие от волнения губы, – я не только познакомилась с ним и его сыном, но также узнала, что мы с мамой переезжаем к нему домой.

– Что? – вырывается из друга.

– Подожди, – осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, – еще они перевели меня в другую школу, что находится в том же коттеджном поселке, – мой голос дрожит, а по щеке скатывается слеза.

– Нет, – выдыхает Тим.

Мне же в ответ остается лишь молчаливо кивнуть ему в подтверждение своих слов.

Остаток вечера никто из нашей группы не в состоянии веселиться. Вся эта тусовка не кажется больше веселым мероприятием.

– Эй, народ, вы чего с такими лицами, будто умер кто? – Лёха подсаживается к нам на диванчик перед камином, находящимся прямо под открытым небом.

– Да как-то радоваться нечему, – отвечает Джонни.

– Что случилось?

– Походу, не выйдет, чувак, тебе попасть к нам на репетицию, – устало проговаривает Тим.

– В плане?

– Птаха переезжает, – говорит он обреченно.

– Куда? – вижу, как напрягаются черты лица парня.

– В соседний поселок, – глухо отвечаю я.

– А школа?

– В школу буду ходить там же. Какая-то мажорская гимназия.

– Серьезно? – Фил с трудом сдерживается, чтобы не расплыться в улыбке. – Я тоже буду учиться там. И Вадим! – теперь уже не скрывает радости Фил.

– Как удобно, – зло выплевывает Тимоха, явно не разделяющий восторга от нового Лёхи.

Кажется, что только Филимонов счастлив от сложившейся ситуации.

Я все еще не могу отойти от потрясения и найти хоть какие-то плюсы в тех переменах, что грядут в моей жизни.

– Да ладно тебе, Тай. Там реально крутая школа. К тому же вместе будет легче привыкнуть к новому месту. Мы с Вадосом поможем тебе. Скажи, Вадим?

И только теперь я замечаю мрачную фигуру, стоящую в тени высоченной сосны.

– Конечно, – говорит он безэмоционально. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать твой переход в новую школу незабываемым.

Пересекаюсь с ним взглядом и вижу в нем свой приговор. Кажется, я обзавелась настоящим врагом.

Глава 8

– Ты все собрала? – спрашивает мама, окидывая взглядом мою комнату.

– Вроде как… – я сижу на кровати и просматриваю ленту в телефоне.

– Так! Через полчаса приедет грузовая газель. Поедем следом.

– Я сегодня никуда не поеду, – я твердо решила, что проведу последние дни перед школой дома.

– Как это не поедешь? – мама подходит к кровати. – У нас сегодня назначен семейный обед.

Из меня вырывается смешок на мамину реплику.

– Серьезно?

– Да, Таисия! Абсолютно серьезно! Ты сейчас встанешь и спустишься в машину вместе со мной, и будешь вести себя так, как полагается хорошей дочери.

– Это как, мама? – откладываю телефон в сторону и, скрестив руки на груди, смотрю на нее. – Так теперь и будем жить, да? Ты и твой Кирилл будете принимать за меня все решения, даже не спросив, что я сама думаю об этом?

– Ты утрируешь, – строго смотрит она.

– Думаешь? А мне так не кажется. Я хочу провести последние дни перед школой со своими друзьями. Ты и так лишаешь меня всего, что я люблю…

– Это не так.

– А как, мам?! Я уезжаю из своего дома, от близких друзей, любимой школы и группы! Ты решила поставить крест на всех моих мечтах в угоду своим амбициям!

– Дочь, я все это делаю ради тебя и твоего будущего.

– Я тебя не узнаю. Ты отказываешься меня слышать, словно я пустое место.

– Это не так, – шумно втягивает воздух мама.

– А как? Пока что все выглядит именно так.

– Тай, – подходит она к кровати и опускается на матрас рядом с моими ногами.

– М-м-м? – мне кажется, у меня из ноздрей горячий пар идет. Еще немного, и я в дракона превращусь. Просто… я не привыкла жить в подобном напряжении.

Фраза “Мой дом – моя крепость” как нельзя лучше описывает мое ощущение нашей скромной квартиры. И теперь меня лишают той самой крепости, защищенности и надежности. А тот единственный человек, который должен думать о моем комфорте, упорно его разрушает.

– Мы говорили о твоих репетициях с Кириллом. Он предоставит тебе водителя, чтобы вы могли с ребятами заниматься. Но каждый день ты сама не сможешь посвящать музыке.

– Потому что я буду жить на другом конце города, мама! Потому что теперь мне предстоит учиться в мажорской школе, где день занят практически до вечера! На фига мне такая жизнь, ты не думала? – глаза жжет. Снова не могу сдержаться.

– Потом ты меня поблагодаришь за то, что все сложилось именно таким образом.

– Я не знаю, когда это “потом” настанет, но пока я очень зла на тебя. И не представляю, что должно произойти, чтобы вернулись наши прежние отношения.

– Ты ранишь меня своей категоричностью, – тяжело вздыхает мама и смотрит с такой тоской, что мне становится стыдно. – Давай искать компромисс. Сейчас мы спокойно переедем, пообедаем, а после водитель тебя отвезет на репетицию. Как тебе такой вариант?

– Я бы предпочла не уезжать сегодня.

– Такой опции нет. Так что насчет моего предложения?

– Давай хотя бы так, – приходится согласиться.

– Я знала, что мы найдем выход из ситуации, – вижу, как расцветает мама.

– А теперь вперед, на выход! – поднимается она на ноги, и мне приходится последовать ее примеру.

– Это твоя комната, – Кирилл открывает дверь и остается снаружи, позволяя мне пройти внутрь. – Надеюсь, тебе понравится.

– Я боялась, что все будет розовым, – облегченно выдыхаю, осматривая пространство.

Дизайн выполнен в сдержанных бежево-серых тонах, и лишь несколько ярких акцентов делаю комнату живой. Желтые шторы, подушки на диванчике, желтая лампа и стул.

На самом деле я нахожусь под впечатлением от увиденного. Хотя после огромного двора с бассейном, спортивной площадкой, целым садом и самого дома, построенного в стиле барнхаус, я думала, меня уже ничем не впечатлить. Но подсознательно переживала о том, где мне предстоит жить. И теперь могла частично расслабиться.

– А ведь я хотел выкрасить все в розовый и сиреневый цвета, – хрипло смеется он. – Твоя мама помогла выбрать дизайн. У меня ведь не было дочки, поэтому я сам не особо понимаю, что нужно девочкам.

– Вышло неплохо, – признаюсь.

Я не из тех людей, что будут капризничать и устраивать бойкот, потому что взрослые без моего ведома перекроили мою жизнь. Нет. Я все же понимаю, когда и как нужно себя вести. И моя тоска по дому и друзьям не отменяет того факта, что я умею ценить по достоинству старания других людей. А Кирилл, похоже, действительно хочет мне угодить. Поэтому я не могу винить его ни в чем. Он так же, как и все мы, думает в первую очередь о своем удобстве. А сейчас ему нужно, чтобы его любимая женщина была спокойна и счастлива. Поэтому он старается изо всех сил угодить ей, через меня.

– Фух! Прямо камень с души, – смеется он. – Ну, ты пока обустраивайся, через полчаса будем обедать. Если что-то нужно, то можешь спросить Вадима. Его комната напротив твоей.

При упоминании мерзкого хама по коже бежит холодок.

– Хорошо, спасибо!

– Ждем с мамой тебя внизу через полчаса.

Как только за Кириллом закрывается дверь, я опускаюсь на диван, стоящий напротив письменного стола и отделяющий спальную зону от рабочей. Смотрю на идеальный дизайн, но не чувствую радости. Я хочу домой, в свою крохотную комнату. Но самое худшее в сложившейся ситуации – это мой сосед напротив.

Меня бросает в пот только при мысли о том, что я столкнусь с ним лицом к лицу.

Слышу звуки пришедшего на телефон сообщения и хватаюсь за смартфон, как за ниточку, связывающую меня с моей прежней жизнью.

Алекс Филимонов: “С новосельем! Могу чем-то помочь?”

Непроизвольно улыбаюсь. Мне приятно внимание парня.

Бёрди: “Пока справляюсь. Но спасибо за беспокойство”.

Алекс Филимонов: “Как на новом месте?”

Бёрди: “Пока не поняла. Странно…”

Алекс Филимонов: “Могу составить компанию, чтобы легче было адаптироваться”.

Бёрди: “У нас сейчас будет обед, а потом меня обещали отвезти на репетицию”.

Алекс Филимонов: “Хочешь, я сам отвезу тебя?”

      Бёрди: “Ты водишь тачку?”

Насколько я помнила, Филу будет восемнадцать только после Нового года.

Алекс Филимонов: “Каюсь…”

Бёрди: “Боюсь, мама не отпустит меня с тобой”.

Алекс Филимонов: “Мы ей не скажем…”

Замираю на несколько мгновений, не зная, что ответить, а потом быстро набираю сообщение.

Бёрди: “Сегодня я не готова лгать”.

Алекс Филимонов: “Жаль… Ну, тогда увидимся на вашей репетиции?”

Бёрди: “Конечно”.

Ощущаю приятное волнение оттого, что увижу Фила. Он, несомненно, интригует меня. И мне интересно узнать его нового.

Вижу, что уже пора спускаться вниз, и, отложив телефон в сторону, выхожу в коридор, но замираю на пороге. Дыхание перехватывает, когда я вижу приоткрытую дверь напротив.

Вадим появляется в дверном проеме и, заметив меня, замирает. Я тоже не двигаюсь. Молча смотрю на него. А он, закрыв комнату, направляется ко мне.

Пульс учащается, и сердце стучит так быстро, что, кажется, проломит грудную клетку.

– Я думал, что четко дал понять, что тебя не должно здесь быть, – останавливается он напротив.

– От меня ничего не зависит, – стараюсь не показывать ему свой страх.

Он молча осматривает меня тяжелым взглядом, а затем на его губах появляется ухмылка.

– Я тебя предупреждал. Все, что будет дальше, – целиком твоя вина, – парень резко отворачивается от меня и спускается по лестнице.

А я стараюсь восстановить дыхание и не верить дурному предчувствию, что этот мажор может сделать что-то плохое.

Это всего лишь блеф. Блеф же?

Глава 9

– Пожалуйста, не заставляй Васю ждать тебя до самой ночи, – говорит мама.

– Не переживай, Ира. Василий будет ждать столько, сколько нужно, – успокаивает ее Кирилл, провожая меня до машины.

– Это очень неудобно… – снова говорит мама.

– Ему именно за это и платят.

Все кажутся немного взвинченными после неудачного обеда. Родители пытались разговорить нас и разрядить тяжелую обстановку, царящую за столом. Но ни я, ни Вадим не собирались облегчать им задачу.

Мой будущий сводный вообще делал вид, будто за столом нет никого, кроме него. А я так и вовсе превратилась для него в пустое место. И как только он покончил с обедом, поднялся на ноги, кинув отцу “спасибо”, и вышел из дома.

Кирилл пришел в бешенство и был готов вскочить следом за неблагодарным отпрыском, но мама остановила его, понимая, что в таком состоянии он способен наговорить сыну много такого, о чем впоследствии пожалеет.

– Все равно, дочь. Постарайся сильно не задерживаться.

– Мам, ну что ты… будто меня в дальнее плаванье провожаешь, – мне неловко из-за всей этой сцены.

Я еще не успела привыкнуть к Кириллу, и поэтому мамино поведение смущает меня.

– Просто я волнуюсь за тебя.

– Я буду там же и с теми же людьми, с которыми проводила каждый день своей жизни в последние два года.

– Лишняя предосторожность не повредит, – говорит она.

– Мам, – закатываю я глаза и тороплюсь к машине, чтобы этот кринж наконец-то закончился.

– А ты куда? – слышу голос Кирилла и, обернувшись, замечаю Вадима, идущего к воротам.

– Уезжаю, – говорит тот, даже не взглянув на отца.

– Куда?

– Мне кажется, это тебя не касается, – в голосе парня звучит пренебрежение.

– Слушай, сын, – маминому мужчине явно приходится взять под контроль всю свою выдержку, чтобы не устроить скандал, – я понимаю, что ты можешь быть недоволен мной и тем, как я живу. Но до тех пор, пока ты не закончишь школу, я несу за тебя ответственность. Поэтому хочешь ты того или нет, но должен передо мной отчитываться.

– Я поеду тусить с друзьями, ясно? – оборачивается он к отцу и смотрит на него так, будто смертельно устал от его опеки.

– Куда и с кем? – давит на него Кирилл.

Я же чувствую себя при всем при этом абсолютно лишней и тороплюсь спрятаться в машине. И как только автомобиль трогается с места, облегченно выдыхаю.

На самом деле мне кажется, что съезжаться с Кириллом была так себе идея. Не уверена, что два враждебно настроенных подростка способствуют гармоничным отношениям.

Но, видимо, таким образом они решили проверить себя и свою готовность встречать трудности вместе.

Ещё больше я не понимаю Вадима. Он может быть нормальным человеком, я видела. Но со всеми, кроме меня. Чем именно я ему так насолила, мне сложно понять. Всю дорогу до гаража Джонни я думаю о том, как именно смогу наладить мирное общение со сводным. Потому что иначе жизнь в их доме действительно обернется кошмаром.

Водитель тормозит возле бокса с нужным номером, и, даже сидя в машине, я слышу звук ударных, доносящийся изнутри.

– Спасибо, Вася. Думаю, раньше чем через три часа не освобожусь.

– Вас понял, – кивает водитель.

Я выхожу на улицу и сразу тяну на себя тяжелую металлическую дверь, и меня мгновенно окружают звуки музыки.

– Ну наконец-то! – снова недоволен мной Тимоха. – Мы уже разобрали новую песню.

Я беру гитару в руки и надеваю ремешок на плечо.

– Давайте начнем со старого, – говорю я, когда дверь снова открывается и я вижу Фила.

Лёха лучезарно улыбается и подмигивает мне. Сердце начинает биться чаще при виде парня, а затем стремительно летит в пропасть, когда за ним появляется вторая фигура – моего несносного сводного.

Глава 10

– Перерыв! – объявляет Тим после сорокаминутной сессии.

– Отлично! – восклицает Балу и разминает шею, хрустя позвонками, и только после этого встает из-за ударной установки.

Я же снимаю с плеча гитару и подхожу к кулеру, набирая воды и выпивая залпом два стаканчика.

– Ваше живое исполнение – это что-то! – слышу восторженный голос Фила рядом с собой.

– А ты видел не живое? – усмехаюсь я, облизывая воду с губ, и медленно краснею, замечая, как он смотрит на мой рот.

– Полночи смотрел ваши ролики, – смущенно улыбается парень.

– Да ладно? И как тебе? – несмотря на то что я обожаю наши песни, меня до сих пор удивляет, что они могут нравиться кому-то еще.

– Мне кажется, теперь я ваш фанат.

– Приятно, – чувствую, как по венам растекается тепло.

– Особенно твой, – смотрит прямо в глаза.

Щеки вспыхивают, и я опускаю взгляд.

– Почему?

– У меня мурашки выступают на коже, когда ты поешь. Это нечто!

– Спасибо, – смотрю куда угодно, но лишь бы не на Фила. Я еще плохо воспринимаю комплименты. Все время кажется, что это незаслуженно и хвалят кого-то другого, а не меня.

– И сейчас, когда услышал тебя вживую… Блин. Мне кажется, я влюбился.

– Да брось ты, – смеюсь я, стараясь не воспринимать его слова всерьез, но сердце екает в груди.

– Алекс, – зовет его тот, кого я старательно пыталась не замечать во время репетиции. Потому что стоило напороться на его взгляд, как я сбивалась. Поэтому, когда он перевел все свое внимание на смартфон, я облегченно выдохнула. – Я сваливаю.

– Уже?

– Да. Белозеров скинул геолокацию, где они сегодня зависают, я к ним. Думаю, там движ пободрее, – говорит этот высокомерный гад. – Ты со мной? – ждет от него реакции.

А мне хочется, чтобы Фил отказал ему, так же сильно, как и того, чтобы мой почти сводный брат наконец-то ушел и перестал меня нервировать.

– Слушай, я, наверное, позже подтянусь, – говорит Алекс и смотрит на меня. А я делаю вид, будто их разговор меня не касается, и отхожу к диванчику, где расселись мои парни.

– Птах, посмотри вот это, – Тим сует мне в руки планшет с аккордами. – Что, если нам добавить вот это во “Взлетай”.

Я смотрю на дисплей, мысленно проигрывая аккорды, но не могу до конца сосредоточиться на нотах, потому что стараюсь расслышать, о чем именно переговариваются наши гости, но до меня долетает лишь то, как Вадим прощается с Филом, и я облегченно выдыхаю.

– Ты разве не хочешь играть во втором туре? – спрашивает Джонни.

– Думал, может, она зазвучит ярче, если немного изменить.

– Это ей не поможет. Тут нужно что-то еще, – хмурится наш клавишник.

– Например? – Тим упрямый, и если ему что-то втемяшилось в голову, то это сложно будет оттуда искоренить, до тех пор, пока он сам не убедится в провальности своей идеи или же в ее гениальности.

– Не думаю, что нужно растягивать проигрыш, – чешет пирсинг в брови Джонни.

– Тай, а ты что скажешь?

– Думаю, надо пробовать и тогда уже решать. К тому же у нас сегодня есть сторонний наблюдатель, который может сказать, как будет лучше.

Боковым зрением замечаю, как уходит Вадим, и у меня будто груз падает с плеч, и я буквально чувствую, как мышцы начинают расслабляться.

– Кстати, да! – словно впервые за вечер заметив Фила, восклицает Тим. – Лех, нужен твой трезвый взгляд!

– О чем речь? – приближается бывший одноклассник.

– Будешь независимым экспертом!

– Запросто! Что нужно делать?

Спустя полтора часа, взмыленные и уставшие, мы вываливаемся из гаража.

– Может, рванете со мной?

– На мажорскую тусовку? – спрашивает Тим, явно не настроенный на веселье с новыми друзьями Лёхи.

– Да они отличные ребята!

– Такие же, как этот твой Вадик? – хмыкает Джонни.

– А что с ним не так? – хмурится Фил.

– Да так, ничего, – усмехается клавишник, переглядываясь с Тимом и Балу. И я в этот миг чувствую облегчение: хоть кому-то еще он не нравится, кроме меня. Значит, это не только мое мнение.

– Серьезно? Вадос – крутой чувак и мой бро. Если бы не он, я бы не смог втянуться в ту жизнь.

– Не спорю, с тобой он может быть отличным парнем. Но на нас он смотрит так, будто мы люди второго сорта.

– Есть такое, – кивает Балу. Хотя он самый спокойный и дружелюбный среди нас.

Миша никогда открыто ни с кем не конфликтует и принимает людей такими, какие они есть. Поэтому если он заметил, что с Вадимом что-то не то, то это не просто тревожный звоночек, а настоящий колокольный звон.

– Да ну? – хмурится Лёха.

– И как он на Птаху смотрит, видел? – возмущается Тим. – Что это за взгляд такой?! Будто его вот-вот стошнит.

Я, конечно, в курсе нашей с хамом взаимной антипатии, но слышать, что кого-то может от меня вырвать, не очень приятно.

– Разве? – смотрит на него Лёха, а потом переводит взгляд на меня, словно спрашивая, действительно ли это так.

Я же в ответ пожимаю плечами.

– Правда, Тай. Чего он на тебя так пялится? – спрашивает Тимоха.

– Серьезно, пялится? – Фил теперь ждет ответа от Джонни и Балу.

– Пялится, пялится, – подтверждают ребята.

– Я не заметил…

– А мне показалось, что он на нее запал, – хмыкает Джонни.

– Это уж вряд ли, – смеюсь в голос.

– Почему?

– Ну… на самом деле все просто, – делаю вдох поглубже. – Дело в том, что Вадим – сын маминого мужчины.

– Что? – вырывается из Тима, и я чувствую на себе четыре пары глаз. – Ты же не хочешь сказать, что…

– Да, Тимош, именно это я и хочу сказать. Мы теперь живем вместе. И ему это очень сильно не нравится.

– О-хре-неть! – говорит Фил, а Балу присвистывает.

Я вижу, как выходит водитель Кирилла из машины, и, пользуясь всеобщей заминкой, решаю сбежать, чтобы отложить непростой разговор на следующий раз.

– Ну, ладно, ребят! Мне пора! – устремляюсь к машине. – Увидимся завтра, – отворачиваюсь от парней и трусливо прячусь в салон авто от их растерянных взглядов.

Глава 11

Тимон: “Почему ты игнорируешь меня? Ответь. Нам нужно поговорить”.

Тимон: “Ты должна была мне сразу все рассказать”.

Не успеваю доехать до дома, как на меня сыплется град из сообщений.

Бёрди: “Что бы это изменило?”

Вижу три точки, пока Тимофей набирает послание, которое так и не приходит. В это время появляется другое входящее.

Алекс Филимонов: “Жаль, ты не захотела поехать с нами. За твое здоровье!”

И ниже прикреплено фото, где Лёха обнимает Вадима за шею и они приподнимают бокалы вверх.

Леха с белоснежной улыбкой и лукавым взглядом привлекает внимание. Он действительно очень хорошенький, и, будь он один на фото, я бы рассматривала его одного.

Но он не один. Я цепляюсь взглядом за лицо потенциального сводного, который широко улыбается в камеру, и залипаю на его изображении. Сейчас он выглядит совсем иначе. Как человек, а не как чудовище, при виде которого хочется бежать.

Алекс Филимонов: “На самом деле я тут только из-за Вадоса. С вами было веселее”.

Бёрди: “Вечер только начинается. Не вешай нос”.

Тимон: “Мне кажется, ты отдаляешься. У тебя появились тайны, и я не знаю, как к этому всему относиться. Сначала твой внезапный переезд и перевод в другую школу. Теперь выясняется, что ты живешь с этим напыщенным мажором. Я просто боюсь, что теряю тебя…

Я ожидала чего-то подобного от друга. Но сегодня я не в силах справиться со своими эмоциями, чтобы еще думать о том, как Тиму помочь пережить потрясение. Он обижается на то, на что я сама не в состоянии повлиять. И, хуже того, ни капли не помогает мне пережить этот стресс наиболее мягко, лишь усиливая его. Поэтому я злюсь на Тима. Очень злюсь.

Бёрди: “Ты меня точно не потеряешь. Просто я пока сама растеряна и напугана. Дай мне время осознать перемены. И, пожалуйста, не усугубляй ситуацию”.

Тимон: “Обещай, что больше от меня ничего не скроешь и, если тебе нужна будет помощь, обязательно скажешь мне об этом”.

Бёрди: “Обещаю”.

Облегченно выдыхаю, собираясь отложить наше общение с Тимом хотя бы на сутки.

Алекс Филимонов: “Давай встретимся завтра. Тай… Хочу с тобой пообщаться без посторонних”.

Бёрди: “Зачем?”

Алекс Филимонов: “Ты мне нравишься. И я не хочу скрывать это”.

Бёрди: “Сегодня был тяжелый день. Поговорим об этом завтра. Хорошо?”

Алекс Филимонов: “Хорошо. Сладких снова, Пташка”.

– Приехали, – говорит водитель. И я облегченно выдыхаю, пряча смартфон в рюкзак, и выхожу из авто.

Подхожу к багажнику, чтобы забрать гитару, но мужчина сам достает футляр и протягивает мне.

– Спасибо, – забираю свою малышку и ухожу в дом.

– Вернулась? – вздрагиваю, когда словно из ниоткуда вырастает мама.

– Напугала, – шумно выдыхаю, восстанавливая дыхание.

– Дожили! Мать родная пугает. Ты почему не отвечаешь на звонки?

– Так не было от тебя входящих.

– Как это не было? – возмущается мама.

– Сама посмотри, – достаю телефон и смотрю на дисплей, где нет ни одного пропущенного. Затем открываю журнал звонков и правда вижу пять входящих от мамы. – Ой!

– Что “ой”?

– Ничего не понимаю… – тычу настройки и только теперь замечаю, что у меня установлен режим “Не беспокоить”, который я не заметила из-за разбитого дисплея. – У меня ночной режим стоял.

– Тай! Ну разве так можно? Я тут на нервах вся. И что у тебя с телефоном? – замечает трещины.

– Упал, – отчего-то решаю умолчать о нашем первом знакомстве с Вадимом. Не собираясь жаловаться.

– Как же ты тут видишь хоть что-то?

– Вот так, – пожимаю плечами. – Зарплату отложила на новое оборудование. Телефон потом…

– Ясно. То есть мама больше не в состоянии решить твои проблемы?

– Мам… Мне проще самой.

– Самостоятельная ты моя, – с какой-то тоской говорит она. – Но телефон я куплю тебе новый.

– Не нужно…

– Еще как нужно. Мне так будет спокойнее.

– Хорошо. Правда, я не понимаю, из-за чего ты нервничаешь, если я была с водителем.

– Для меня самой это все в новинку, дочь. Поэтому не будь слишком строга к своей старой и глупой маме.

– Ну какая же ты старая, мам?

– Вот уже и телефон не просишь, – всхлипывает она. – Сама, говорит…

– Мамуль, ну ты чего? – подхожу к ней ближе, обнимая. – Ты у меня самая молодая и красивая. И всегда мне будешь нужна.

– Спасибо, доченька, – тяжело вздыхает мама. – Ты – самое дорогое, что у меня есть. Не забывай.

– О, девчонки! – слышу голос Кирилла. – Чего мокроту развели?

– Это наши девичьи секреты, – родительница вытирает слезы. – Пойдемте лучше пить чай.

После чаепития, которое проходит гораздо спокойнее в отсутствие Вадима, я немного расслабляюсь и даже теряю бдительность.

Поэтому, когда, приняв душ, выхожу в одной пижаме из ванной, совершенно не ожидаю столкнуться лицом к лицу с Вадимом.

– Ой! – замираю на месте, упершись взором в широкую грудь, обтянутую темной футболкой.

Поднимаю глаза вверх и вижу, каким мрачным взглядом сводный осматривает меня с ног до головы. Кожа горит от его взора, и становится трудно дышать, но я беру себя в руки.

– Ты что тут делаешь?

Он продолжает изучать меня. И это пугает, потому что прежде я не видела в его глазах такого огня.

– Это моя ванная, – будто опомнившись, смотрит мне в лицо парень. – Поэтому совет на будущее, – наклоняется ниже, и у меня волоски встают на теле дыбом, – не забывай запираться. И в спальне тоже.

А потом он шумно втягивает воздух у меня за ухом, и плечи осыпает мурашками. Но я не успеваю придумать, что ответить, как он кладет руки мне на талию, чем окончательно заставляет меня запаниковать, и отодвигает в сторону.

– Эта битва будет явно не на твоей стороне, муха, – едва касается губами ушной раковины, как я бью его по рукам и, сорвавшись с места, убегаю в комнату.

Что. Это. Такое. Было?

Глава 12

– Ты у меня такая красивая, – смахивает слезу со щеки мама, увидев меня в новой школьной форме.

– Ой, мам, давай только без этого. Я не в первый класс иду.

Сегодня Первое сентября. Обычно я бегу в этот день в школу в приподнятом настроении, предвкушая момент, когда увижу всех одноклассников, учителей и ребят из параллели после долгих трех месяцев каникул. И этот год должен стать особенным. Для всех, кроме меня. Выпускной класс, и возбуждение по поводу окончания школы будет витать в воздухе до конца года.

– И все равно! – всхлипывает она. – Тебе очень идет эта форма.

Я же еще раз скептически осматриваю себя в зеркале. Форма как форма.

Клетчатая юбка с темно-синими и бордовыми прожилками, темно-синий пиджак, белая рубашка и бордовый галстук. Ничего примечательного.

Образ я закончила гольфами и туфлями дерби на тракторной подошве.

– Ладно уж, – не собираюсь вступать с родительницей в полемику. – Все равно у меня нет выбора. Поехали.

Спускаемся вниз, где нас уже дожидаются Кирилл с Вадимом.

Я стараюсь игнорировать сводного, с которым не разговаривала после той стычки позапрошлой ночью, а теперь непроизвольно чувствую волнение в его присутствии.

Вадим, как и я, одет в школьную форму. Он не смотрит на меня, лишь мажет равнодушным взглядом, а я никак не могу перестать думать о том, что именно он имел в виду, говоря, чтобы я закрывалась на ночь. Что он задумал?

– Готовы, дамы? – спрашивает Кирилл, получает наше подтверждение, и мы вчетвером выходим на улицу.

В школу нас везет отец Вадима. Я сижу на заднем сидении с несносным хамом, который никак не реагирует на мое присутствие, будто меня и вовсе нет в машине.

Я смотрю в окно и думаю о том, как там проходит линейка в моей родной школе. Заходить в ленту совсем не хочется. Даже несмотря на то, что у меня теперь дорогой мажорский телефон с огрызком фрукта, я не беру его в руки.

Мне не по себе принимать такие дорогие подарки от постороннего человека. Да, что бы там мама и сам Кирилл ни говорили, но он мне пока что никто. Поэтому пользоваться его деньгами не считаю правильным.

– Вот и школа, – радостно сообщает мама. А я не разделяю ее восторга.

Территория гимназии спрятана за высоким забором и кажется просто огромной. Я вижу современную спортивную площадку и стадион с хорошим покрытием, небольшой сад и отдельную парковку.

– Ну что, готовы, дети? – весело спрашивает Кирилл, но ни один из нас не отвечает. – Ясно, – усмехается он. – Тогда на выход.

Выйдя из машины, ощущаю легкий мандраж. Несмотря на то что я легко схожусь с людьми, новая школа пугает меня до дрожи. Сложно вливаться в устоявшийся коллектив. К тому же мажоры вряд ли готовы принять кого-то вроде меня. Пусть я и сама не горю желанием учиться здесь, но перспектива быть изгоем не прельщает.

А все потому, что угрозы Вадима не дают покоя. Если дома он еще старается сильно меня не трогать, то здесь, вдали от родителей, он может проявить себя во всей красе. Как и в день нашего знакомства, когда показал себя настоящим уродом.

– Какие все нарядные! – осматривает мама людей, стекающихся потоком к стадиону, где перед трибунами расположена сцена.

– Эй! Тая, Вадос! – раздается знакомый голос.

Я ищу взглядом Фила и нахожу его на трибунах, размахивающего флагом с гербом школы.

– Ты его знаешь? – тихо спрашивает мама.

– Это Лёха Филимонов.

– Да ты что? Он тоже здесь учится? Вот это да! А как он вырос! Похорошел, – говорит мама, поднимаясь по трибунам. – Видишь, а ты боялась сюда идти, хотя у тебя уже целых два знакомых.

– Мам, – одергиваю ее, не желая снова поднимать эту тему. В конце концов, я не боюсь учиться здесь, а просто не хочу.

– Здорово! – слышу, как здороваются парни.

– Привет! – улыбается мне Лёха, которого от меня отделяет Вадим, Кирилл и мама.

Я машу парню рукой, немного смущенная тем, что отменила накануне нашу встречу и провела день с мамой, гуляя по магазинам, а вечером, как и обычно, репетировала с парнями в гараже.

– Он глаз с тебя не сводит, – шепчет родительница мне на ухо, в то время как на сцену выходит директор школы.

– Тебе кажется, – смущаюсь, не желая обсуждать подобные темы с ней.

Следующие полчаса мы смотрим выступление преподавателей и школьных коллективов. Завершает программу появление Стаса Сильвера, который, как выясняется, тоже был выпускником этой гимназии.

Только когда начинает петь звездный мальчик, я немного оживаю и с интересом наблюдаю за профессионалом. И несмотря на то что я не люблю попсу, выступление Стаса оставляет приятное впечатление.

Как только заканчивается торжественная часть, учеников приглашают пройти в классные кабинеты.

– Идем? – наконец-то пробивается ко мне Фил.

– Другого выбора нет.

– Не волнуйся, все будет круто, – подмигивает он. – Я с тобой.

– Дим! – кричит женский голос. – Вадим! – повторяет та же девушка.

И только теперь я замечаю сводного, плетущегося позади нас.

Хам останавливается, оборачиваясь на длинноногую брюнетку, несущуюся к нему со всех ног.

– Димочка! – чуть ли не визжит она, подлетая к нему и обнимая за шею, и почти сразу прижимается к его губам своими.

Мои щеки мгновенно вспыхивают, и я не знаю, куда деть взгляд. Отворачиваюсь, чувствуя, как шумит кровь в висках.

– Кто это? – спрашиваю Фила.

– Это Крис, – усмехается Лёха. – Они встречались раньше. И похоже, что она ждала Вадоса все это время.

– Значит, она его девушка? – отчего-то мысль о том, что у чудовища есть девушка, вызывает странные эмоции.

– Пока непонятно. Но Вадос явно не против того, что между ними происходит, – парень кивает назад, и я вижу, как парочка все еще страстно целуется. – Ну, хотя бы сегодня я смогу наконец-то добиться твоего внимания, – не замечая моего смущения, усмехается Фил. – Есть билеты на концерт “Охотников”.

– Шутишь? – я мгновенно забываю про лобызающегося сводного.

– Нисколько! – расплывается еще сильнее в улыбке Лёха. – Так что?

– Конечно да! Где и во сколько? – на мгновение удается отвлечься от всего, что не давало мне спать ночами.

– Давай я заеду за тобой в шесть.

Планируя вечер, мы незаметно добираемся до классного кабинета. Только сидящий рядом Фил и мысли о концерте одной из лучших новых рок-групп помогают мне пережить классный час. И кажется, ничто уже не способно убить этот вечер.

Но похоже, что Вадим решает не медлить и привести в исполнение свои угрозы. Потому что мама не отпускает меня на концерт без Вадима. А тот, в свою очередь, берет с собой ту самую приставучую брюнетку и парочку ее подружек, которые превращают вечер, обещающий стать идеальным, в катастрофу…

Глава 13

– Алекс, а правда, что тебя уже зачислили в сборную города по баскетболу? – стоит перед Филом рыжая подружка Кристины и накручивает на палец локон.

– Пока всего лишь в сборную гимназии, – улыбается парень.

– А ты знал, что мы с Линой состоим в группе поддержки?

– Оу! Неожиданно, – кажется, его застают врасплох.

– Не терпится увидеть тебя в деле, – поддакивает ее подружка. – Будем за тебя болеть.

– Круто! Спасибо, – он встречается со мной взглядом, и я понимаю, что ему неловко.

– Тай, а ты будешь за меня болеть?

– Я ничего не понимаю в баскетболе, – пожимаю плечами.

– Простите, дамы, – протискивается он между ними с напитками и наконец-то подходит ко мне. – Вот твой холодный зеленый чай, – протягивает бутылку.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь я и стараюсь игнорировать Вадима с его присоской, что, кажется, готова его сожрать.

– Ну так что? Может, придешь на тренировку, я тебе объясню правила игры?

– Там и без меня будет людно, – цепляюсь взором за новых одноклассниц, готовых прожечь во мне дыру.

– Да брось, Птах, – нависает надо мной Фил. – Я тебя там хочу видеть, понимаешь?

– Понимаю, – чувствую, как краснеют щеки.

– Просто считай это моим шансом произвести на тебя впечатление. Именно на тебя, а не на кого-то другого.

– Лёш, – лицо становится пунцовым, – ты смущаешь меня.

– Потому что не хочу недопонимания и этих полунамеков. Я же вижу, какая ты, и не хочу, чтобы кто-то оказался проворнее меня и утащил девушку мечты у меня из-под носа.

– Какой ты… прямолинейный, – пульс учащается.

– Я только вдали от дома понял, что нужно говорить о своих чувствах, пока не стало поздно.

– Лёша… – теряюсь, не зная, что сказать.

– Ничего пока не говори, хорошо? – подмигивает он. – Я не хочу давить или наседать. Просто… хочу, чтобы ты знала, что они все, – кивком указывает на чирлидерш, – неинтересны. И как бы ни старались, это все пустое.

– Спасибо, – незаметно для самой себя расслабляюсь.

Потому что даже мысленно не признаюсь в том, что Фил мне нравится. И он волнует меня.

– Пойдем, сейчас начнется, – парень берет меня за руку, но в этот момент между нами вклинивается Кристина, а за ней следом Вадим, что смотрит на меня сверху вниз и с таким снисхождением, что настроение мгновенно портится. Наглая парочка разделяет нас с Филом.

Зачем маме было нужно отправлять его со мной?

– Э, бро! – возмущенно говорит ему Филимонов.

– Алекс, – тут же его подхватывают с двух сторон блондинка и рыжая и, смешавшись с толпой, что входит в зал, уводят от меня.

Я хочу их догнать, но нас разделяет все больше и больше людей. Вижу, как Лёха оборачивается ко мне, пытаясь плыть против течения, чтобы вернуться.

– Птаха! – кричит он.

– Жди внутри! – понимаю, что мне гораздо проще попасть внутрь, вместе с основной массой людей, чем ему добраться до меня.

Вижу сожаление на его лице и беспокойство и ободряюще улыбаюсь, понимая, что это случилось не по его вине.

Когда наконец я оказываюсь внутри зала, Фил ждет меня у входа.

– Я думал, что ты обиделась и сбежала, – он берет меня за руку и ведет к нашим местам в амфитеатре.

– Чтобы я сбежала, надо сильно постараться, – чувствую, как по телу растекается тепло от его прикосновения и внимания.

– Я бы тогда пошел за тобой.

– Точно? – усмехаюсь. – Одна вместо двух? – киваю в сторону подружек Кристины, не сводящих с нас глаз.

– Зачем мне побрякушки, когда у меня в руках бриллиант?

– Оу, Фил, – смеюсь. – Да ты поэт.

– Ну я серьезно, Тай. Мне это все неинтересно, – смотрит так пронзительно, что у меня дыхание спирает.

– Я верю тебе, – наконец-то говорю и иду вверх по ступеням, стараясь игнорировать жалящие взгляды одноклассниц и будущего сводного, что какого-то черта не сводит с нас глаз.

Оказавшись на своем месте, я выдыхаю, потому что мы с Лёшей сидим в самом центре, а остальная компания – чуть подальше. Фил ограждает меня от своих друзей, сев рядом с Вадимом. И я очень благодарна ему за это.

Когда начинается музыка, я мгновенно забываю обо всем.

С самых первых аккордов кожа покрывается мурашками. А когда солиста группы спускают на веревках на сцену, а из его гитары бьют огненные фонтаны и толпа начинает бесноваться, то и вовсе растворяюсь в шоу.

Музыка, вокал, артистичность, спецэффекты – все на высоте. Мы с Лехой прыгаем и подпеваем музыкантам. Я, если честно, не ожидала, что Фил – фанат “Охотников”. Но это один из лучших концертов, что я посещала.

И когда заканчивается шоу, внутри меня все трепещет от восторга. Я вдохновлена концертом и пребываю в каком-то приподнятом настроении.

Но это только до тех пор, пока мимо меня не проходит рыжая Диана и не выливает мне на грудь колу.

– Прости! Я такая растяпа, – притворно тянет она.

Вижу, как Фил провожает рыжуху гневным взглядом.

– Ничего страшного, – говорю я вслед мерзавке.

– Блин, криворукая, – бурчит Лёша.

– У тебя маечка просвечивает, – хихикает Кристина, указывая на мой розовый бюстгальтер, что теперь могли разглядеть все желающие.

– Пойду в уборной просушу.

– Я провожу тебя, – говорит Лёха и провожает меня до дамской комнаты.

Слегка застирываю пятно на белой футболке и стараюсь просушить ее под сушилкой для рук. И когда пятно перестает казаться таким явным, в уборной не остается ни одного человека.

Я дергаю ручку туалета, но он оказывается запертым снаружи. Снова и снова пытаюсь его открыть, но ничего не получается. Стучу по двери, и кажется, меня никто не слышит. А мой телефон остался в рюкзаке, что я отдала Филу.

Глава 14

Я продолжаю стучать и кричать в дверь, но кажется, меня никто не слышит.

Но хуже всего то, что я искренне недоумеваю, где Фил, потому что он остался ждать меня снаружи. Он же не мог участвовать в этом идиотском розыгрыше, верно? Или мог?

Возможно, я заблуждалась на его счет и картинка идеального парня лишь в моей голове?

Я осматриваюсь по сторонам, наивно рассчитывая найти хоть какой-то выход. Но в помещении нет даже окна.

Подолбившись в дверь какое-то время, я затихаю и просто жду. Должен же тут появиться хоть кто-то. Та же самая уборщица. После таких крупных мероприятий она должна мыть уборную.

Не знаю, сколько времени проходит, как дверь наконец-то открывается и я слышу голос Фила.

– Тая, ты тут? – спрашивает он осторожно, и я облегченно выдыхаю, спрыгивая со столешницы у раковины, где сидела в ожидании подмоги.

– Я здесь, – отвечаю громче, опасаясь снова оказаться взаперти.

Лёха сильнее распахивает дверь и встречается со мной взглядом.

– Ты что, все это время тут была? – изумленно говорит он.

– Ага, – подхожу ближе, ощущая облегчение.

– Взаперти? – осматривает меня с ног до головы.

– В точку, —хочется рассмеяться, да сил нет.

– Птах! – вижу ужас на лице парня. – Мне же Крис сказала, что эвакуатор грузит мою машину. Я оставил им твою сумку, думал, ты вышла уже. А вернулся – нет никого.

– То есть мой телефон утащила Крис? – не знаю, плакать или смеяться.

С каждым мигом Лёха лишь сильнее мрачнеет. Его зрачки сужаются до точки, а крылья носа широко раздуваются.

– Пойдем, – берет меня за руку и ведет к парковке. – Стервы, – то ли шипит, то ли рычит он. – Но с ними же Вадим. Он должен был вправить мозги этим дурам.

– Не хочу тебя огорчать, но кажется, он питает не слишком теплые чувства ко мне.

– Но потакать этим… идиоткам… – не сдерживается он. – Я их…

– Да ладно, Лёш, – облегченно выдыхаю. – Главное, что ты не участвовал в этом.

Фил замирает и встает ко мне лицом.

– Ты что… думала, что я запер тебя? – таким я его не видела.

– Ты же остался ждать меня с моими вещами. Поэтому для меня было странным, что ты не слышал, как я стучала в дверь.

– Охренеть, – шумно выдыхает он и сжимает плотно челюсти. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Но… ты бы сам что подумал в такой ситуации? – смотрю на него снизу вверх, без намека на смущение.

– Чёрт, Птах, – хмурится он. – Это просто катастрофа какая-то, а не свидание. Я… заставлю их извиниться, слышишь?

– Не нужно, Лёш, – смущенно улыбаюсь я. – Мне не нужны фальшивые извинения. Достаточно будет вернуть мои вещи.

– Все равно, им придется ответить, – говорит он хмуро, смотря мне прямо в глаза. – Просто знай, что я бы никогда так с тобой не поступил.

– Я знаю, —улыбаюсь, чувствуя, как учащается пульс. – И спасибо за концерт. Это было потрясающе.

Тяжелый взгляд Фила блуждает по моему лицу и замирает на губах.

Щеки краснеют под его взором, и я ощущаю, как в венах становится горячо.

– Тебе правда понравилось? – спрашивает парень хрипло и с какой-то надеждой.

– Безумно, – улыбаюсь. – И ты… – хочу сказать, что он тоже мне нравится, но что-то стопорит меня.

– Чёрт, Птах, – хрипло выдыхает он. – В следующий раз будем только мы вдвоем. Ты же пойдешь со мной еще раз? – понижает голос.

– Пойду, – мне нравится находиться с ним рядом, слушать его, нравится то, как он смотрит на меня, и те чувства, что Филу удается пробудить.

– В следующий раз я не подведу.

– Я знаю, – дыхание перехватывает, потому что Лёха наклоняется ко мне.

Сердце грохочет как безумное. Еще немного, и наши губы соприкоснутся.

– Ну вы долго там? – слышу ненавистный голос и отворачиваюсь.

Стыд заливает лицо, но Фил не дает мне двинуться с места, удерживая за руку и закрывая собой от друга.

Лёша тяжело дышит и медленно выпрямляется, пронзая меня темным и каким-то слегка безумным взглядом, а затем оборачивается к хаму.

– Мы заняты, не видишь? – кидает ему с раздражением.

– Разве? – равнодушно спрашивает сводный. – Ну сорян, че, – хотя в голосе не слышно ни грамма сожаления. – Так вы едете?

– Надо ехать, – говорю Филу и вижу, как у него играют желваки. – Мама будет волноваться.

– Ты же со мной.

– Для нее это не аргумент, – усмехаюсь я, думая о том, как сильно она ошиблась, доверив меня Вадиму и совершенно не доверяя Лёхе.

– Она ведь знает меня.

– Знала мальчика, с которым я училась с первого класса, но ты не он.

– Тогда надо, чтобы она меня узнала.

– Ты торопишь события, – смеюсь.

Филу передается мое легкое настроение, и он смотрит на меня чуть осоловевшим взором, но заметно расслабляется.

– Долго еще? – вмешивается Вадим.

– Кстати, где твоя подружка? Она утащила сумку Таи, – оборачивается к нему Лёша.

– Эту? – мерзавец поднимает руку, на которой болтается моя пропажа.

Фил тянет меня вперед и, подойдя к Вадиму, выдергивает у того мою сумку.

– Передай своей… Кристине, что она попутала берега.

– Да ладно тебе. Прикололись девчонки.

– Дебильные шутки. Я не оценил, – Леха прожигает взглядом Вадима. – Пусть держатся от Таи подальше.

– Как скажешь, – усмехается хам, переводя взор с него на меня, и я вижу в его глазах азарт. – Никто больше и пальцем не тронет твою… девчонку.

Глава 15

– Считаешь это смешным? – говорю мерзавцу, что идет чуть впереди меня в дом. – Вадим, я с тобой разговариваю!

– Кто-то что-то сказал? – кидает он через плечо.

– Считаешь, что можно натравить своих подружек на меня ради веселья и тогда лично к тебе не будет вопросов? Ты что, возомнил себя кукловодом? – во мне все клокочет от его наглости и надменности. Я просто не понимаю, как можно быть настолько эгоистичным и жестоким мерзавцем, что дальше собственного носа ничего не замечать.

– У тебя галлюцинации, – говорит он равнодушно. – Никто против тебя никого не настраивал.

– То есть они без твоего вмешательства решили объединиться против меня? – ускоряю шаг и равняюсь с ним.

– Возможно. Я не вникал, – даже не поворачивает он голову в мою сторону, тем самым злит еще сильнее.

– Но ты знал, что я сижу в спортивном комплексе в туалете?

– Слушай, муха, ты достала! – парень резко оборачивается ко мне и замирает всего в нескольких десятках сантиметров от меня. – С чего ты вообще решила, будто мне есть до тебя какое-то дело? Будто мне не наплевать на твое существование?

– Может быть, потому, что ты сам обещал превратить мою жизнь в ад? – смотрю прямо в его глаза, что при свете фонарей, кажется, даже светятся, как у хищника.

Его взор проходится по моему лицу, став каким-то напряженным, и ноздри расширяются.

– Знаешь, почему они на тебя взъелись? – наконец говорит он.

– Давай, удиви меня, – вздергиваю подбородок выше.

– Потому что ты им не ровня. Поняла? Потому что вылезла из своего болота и перетянула на себя внимание одного из нас.

– Хочешь сказать, когда Лёша перешел из нашей школы в вашу, то он мгновенно стал своим, а я вам своими бородавками микрофлору нарушила? – я жутко злюсь. Просто до ужаса. И даже не от сравнения с лягушкой, нет, а оттого, что меня считают человеком второго сорта.

– Просто у каждого есть свое место в жизни, и твое точно не среди нас.

– Да мне ваш гадюшник отродясь не сдался. Но думаешь, меня кто-то спросил, хочу ли я переезжать и менять школу? Нет! Всем абсолютно наплевать на мое мнение. Поэтому свое недовольство можешь засунуть себе знаешь куда? – я уже с трудом сдерживаюсь от грубости.

– Куда? – его губы изгибаются в высокомерной усмешке. – Ну же, смелее! Там, где ты росла, наверняка в ходу словечки покрепче.

– Мое окружение в разы благороднее и воспитаннее твоего. Ни один из моих друзей не стал бы устраивать подобных подлянок человеку только потому, что он новенький.

Да, мои ребята могут быть недовольны кем-то и не испытывать слишком явной симпатии, но они хотя бы попытались проявить радушие и присматривались какое-то время к новому человеку, но уж точно не совершали таких мерзких поступков.

– Прямо сплошь интеллигенция вокруг тебя и благородные олени.

– Что ж ты злой такой, Вадик? – шумно выдыхаю, понимая, что диалога между нами не получается. – Все у тебя есть, только душу ты где-то потерял, – делаю глубокий вдох и шагаю в сторону дома, но Вадим меня одергивает.

– Хватит строить из себя всю такую белую и пушистую. Может, на это и купился Алекс вследствие своих каких-то детских травм и фантазий, – наклоняется ближе, так, что между нами остается совсем мало пространства и я чувствую на себе его дыхание, – но хочу тебя огорчить: стоит ему получить тебя, добиться того, о чем он фантазировал, и ты ему будешь не нужна.

– Как же быстро ты его записал в подонки, – стараюсь не показать, будто меня задевают слова мерзавца. – Вот только по себе людей не судят.

– Ты не знаешь его. Не знаешь, каким он стал за последние пару лет. Для него менять девчонок как перчатки – норма. Посмотрим, насколько его хватит с тобой.

– А мне интересно, ты всем друзьям так “помогаешь”? Фил в курсе, что сейчас ты ему палки в колеса вставляешь? – смотрю пристально в зеленые глаза, и мне становится не по себе. Пульс частит, а в висках шумит кровь.

– Ты же умная девочка и не пойдешь устраивать разборки. Он все равно ответит тебе так, как нужно ему, и ровно то, что ты хочешь услышать.

– Даже если так, то ты ему оказываешь медвежью услугу. С чего такая забота обо мне? – не верю ни единому его слову. – Тебе зачем-то нужно, чтобы у меня совершенно не осталось друзей, верно? Поэтому ты настраиваешь меня против Лёши?

– Ну ты и дура, – усмехается он. – А знаешь?.. Плевать! Нравится витать в розовых облаках – дело твое. Потом будешь сопли на кулак наматывать, а отец начнет беситься, что я не уследил за дочкой его драгоценной… – кажется, парень собирается обозвать мою маму, но вовремя останавливается. – Мне пофиг.

– Вы чего тут стоите? – выходит на крыльцо Кирилл с чашкой чая в руках.

– Обсуждаем концерт, – смотрит на меня Вадим, словно стараясь заручиться моей поддержкой в своем вранье.

– А! Ну и как?

– Шикарно! – отвечаю я вместо сводного и отворачиваюсь от Вадима. – Я устала, пойду спать, – иду к крыльцу, чувствуя между лопатками жжение.

– Спокойной ночи! Повезло, что завтра еще выходной, – усмехается мамин мужчина. – Можно было и позже вернуться.

Вадим ему что-то отвечает, но я уже не слышу, думая о том, что рассказал мерзавец.

А что, если Фил действительно стал таким же подонком, как и все его окружение?

В любом случае у меня есть время присмотреться. Но почему же на душе так скверно только от мысли о том, что мной могут лишь играть?..

Глава 16

– Что с настроением? – спрашивает Фил, как только мы выходим из класса.

– Не знаю… Возможно, мне кажется, но на меня как-то странно смотрят.

– Да? – оглядывается он по сторонам. – Не заметил.

Зато я заметила, как одноклассники косились на меня и перешептывались, после чего мерзко посмеивались.

И мне было бы плевать, если бы смешки не переросли в откровенный смех.

– Может, тебе показалось? – задумчиво говорит он.

– Вряд ли.

Я совсем не мнительная и не завишу от чужого мнения. Но быть диковинной зверушкой среди богатых мажоров – ощущение не из самых приятных.

– Хочешь, я с ними поговорю? – серьезно спрашивает Лёха.

– На тему? Скажешь, будто мне не нравится, что надо мной смеются? Так они еще сильнее будут обсуждать меня и насмехаться. Не нужно, Фил. Рано или поздно все это должно сойти на нет…

– Ты же знаешь, что в случае чего можешь на меня положиться? – парень берет меня за руку и нежно гладит костяшки подушечкой большого пальца.

– Да, – шумно выдыхаю, чувствуя облегчение.

      Все же хорошо, что у меня есть Лёша. Одной бы мне пришлось чертовски тяжело.

– Ну что, идем?

– Куда? В столовую? – не сразу понимаю, о чем он.

– Только ты при остальных не назови кафе столовкой, – тихо посмеивается он.

– Боишься, что их нежные мажорские сердца этого не переживут? – смотрю на него.

– Именно, – смеется Фил еще громче. – А если серьезно, то я голодный, как зверь.

Мы спускаемся в столовую, которая, конечно, и близко не похожа на то, что было в нашей школе. На выбор здесь блюда постсоветских стран, итальянской и азиатской кухонь. Вся еда только свежеприготовленная. Ещё отдельно находится кафетерий, где можно выбрать самый вкусный десерт.

Я же пытаюсь хотя бы представить, во сколько Кириллу обходится мое ежемесячное обучение в этой гимназии. И отчего-то кажется, что даже в мыслях я не могу приблизиться к реальной сумме. И оттого еще больше недоумеваю, зачем ему так тратиться на постороннего ребенка.

– Алекс! – машут Филимонову те самые подружки Кристины, что заперли меня в уборной после концерта. – Иди к нам! – зовут они.

Вместе с этими курицами за столом сидит Вадим со своей липучкой и тройка парней из баскетбольной команды. Кажется Жан, Марк и Вэл.

Остальные столики полностью заняты.

– Пройдем к парням, – тянет меня Леха в сторону своих друзей, а у меня в животе холодеет от того, как сильно я не хочу идти к этим мажорам.

Я следую молча и ощущаю на себе любопытные взоры.

Предыдущие два дня нам удавалось найти отдельный столик. Точнее, я просто показывала свободное место и Фил соглашался. Сегодня все идет не по плану.

– Алекс, садись со мной! – зазывно улыбается рыжая Диана.

Он замирает на месте, когда видит, что за столом всего одно свободное место.

– Сорри, ребят, – игнорирует ее, обращаясь к парням. – Мы с Таей сядем в другом месте.

– Камон, Алекс! – говорит Вэл. – Надо обсудить тренировку.

– Нет, бро, я сяду за стол только со своей девочкой.

Щеки мгновенно вспыхивают после этой фразы, и я не знаю, как на это реагировать. Мы ведь официально не пара, я не давала согласия с ним встречаться. Или тот факт, что я провожу с ним практически все свободное время, автоматически делает его моим парнем?

Так я с Тимохой и остальными ребятами провожу гораздо больше времени, и тем не менее с ними я просто дружу.

– У тебя есть девочка? – доносится голос Кристины.

Я стреляю в нее взглядом, но она лишь презрительно морщится, встретившись со мной взором. Вадим рядом с ней сидит с таким же выражением лица, закинув руку ей на спинку стула и совершенно не замечая меня.

– Да, Тая – моя девочка. И раз здесь нет других мест, то мы поищем другой столик, – Леша поворачивается к ним спиной и, не выпуская моей руки, ведет меня к раздаче.

– Тогда увидимся на тренировке! – кричит кто-то ему вдогонку.

И как только мы оказываемся у шведского стола, я не выдерживаю.

– Фил, – осторожно зову его.

– Да, Птах? – нежно улыбается он.

– Ничего не хочешь мне сказать? – мне не дает покоя его формулировка.

– О чем? – он берет два подноса, для себя и для меня.

– Я твоя девочка? – внимательно слежу за выражением его лица, на котором не дергается ни один мускул.

– А это не так? – приподнимает он бровь.

– Я не думала, что мы уже дошли до той стадии общения, когда можно назвать друг друга своими девочкой и… – облизываю пересохшие губы, – парнем.

– Если ты не хочешь быть кем-то больше, чем просто друзья, на данном этапе, то я пойму. Но я вижу, что тебя тянет ко мне, так? – лукаво улыбается Филимонов. – Ну и статус моей девушки хоть немного собьет спесь со всех, кто отчего-то мог тебя невзлюбить. Идиоты. Они многое теряют.

Его ответ меня успокаивает, и я даже благодарна за его попытку отстоять мою честь.

– Знаешь, а это здраво и мило, – смущенно улыбаюсь, накладывая в тарелку грибное ризотто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.