Анна Ветренко
Падший ангел

Жизнь без крыльев

Огромная скала, пронзающая небо, повергала в трепет своим величием. По её отвесным стенам стекали солёные струйки – безмолвные слёзы тех, кого сбросили в бездну. На вершине царил леденящий мрак. Обхватив себя руками, я стояла на самом краю, чувствуя за спиной дыхание того, кто вот-вот вырвет у меня то, что принадлежит по праву. Треск – и я лечу вниз, в вихре белоснежных перьев, подхваченных ветром. И вновь этот шёпот, едва уловимый: "Я найду тебя, ангелок!"

Проснулась в холодном поту. Наша однокомнатная квартирка, которую мы снимали уже год, была оформлена на нас обеих с Нютой, моей любимой Нютой, или Анной Павловной Андреевой, если официально.

– Что случилось? – спросила Нюта, приподнявшись на локте и сонно глядя на меня. – Опять этот сон?

Я махнула рукой в ответ и встала с дивана.

– Боже, неужели я никогда не высплюсь? – проворчала я. Это сновидение преследовало меня из ночи в ночь, но почему – я не знала, точнее, не помнила.

В своей нынешней жизни я вообще мало что осознавала. У меня была амнезия. Меня нашёл в Чёрном море мужчина, рыбачивший там время от времени. Когда он вытащил моё тело на борт и я пришла в себя, я не смогла вспомнить ровным счётом ничего: ни имени, ни отчества, ни фамилии, ни адреса, ни возраста – ни единого ответа. Добрый человек, выловивший меня, дал мне свою фамилию и приютил у себя. Михаил Гаврилович Архангелов жил в Феодосии, в уютном домике, увитом виноградом. Благодаря его доброте я стала Архангеловой Ангелеттой Михайловной. Вскоре меня потянуло по миру, я ездила по городам России, пока не остановилась в Челябинске. Не знаю почему, но именно этот город манил меня. Я устроилась работать в магазин, потому что, к сожалению, в другие места мне путь был закрыт из-за отсутствия документов об образовании. Из всех имеющихся документов у меня был только паспорт, да и тот – благодаря моему отцу Михаилу. В супермаркете я и познакомилась с Нютой, которая к тому времени ушла из "Пятёрочки" работать на завод.

– Мне пора вставать, – потянулась Нюта и соскочила с кровати. – Сегодня нужно быть на работе в шесть утра. Вечером поболтаем.

Она накрасилась, расчесала свои пышные каштановые волосы и выпорхнула за дверь.

Мне в жизни практически всегда везло, по крайней мере, в той, которую я помнила. Всегда попадались отзывчивые и добрые люди. Я удивлялась тому, что любой человек, окружавший меня, обладал какими-то способностями. Нюта могла предвидеть незначительные события. Мой названный отец своими руками дарил успокоение. У меня тоже было своё умение: если на пути встречался нуждающийся, которому требовалась помощь с болезнью, нужно было лишь приложить ладони к его больному месту и прочитать молитву "Отче наш", и болезнь покидала человека навсегда. Откуда я знала эту молитву – для меня загадка, но факт оставался фактом.

В комнате раздался звонок телефона. Я до сих пор не могла привыкнуть к этим гаджетам, никак не понимала, что нажать и куда говорить, как всё в них устроено. Видимо, из-за амнезии.

– Ты с сегодняшнего дня в отпуске, Ангелетта? – послышался из трубки голос Нюты. – Совсем вылетело из головы поздравить тебя! Ты же помнишь, что мне осталось доработать всего три дня, и наконец-то у меня тоже будет долгожданный отдых.

– Помню, Аня, – взглянула я на часы. Было около шести. Видимо, подруга уже подходила к рабочему месту. – Вечером обсудим, что будем делать дальше.

Целый день был в моём распоряжении. Я решила, что могу позволить себе спокойно погулять по городу, затем зайти в магазин, а к вечеру приготовить вкусный ужин. Челябинск – очень красивый город, особенно летом. Я обожаю запах цветущей липы. Он мне сильно напоминает что-то, но что именно – я не могла вспомнить. Этот аромат дарил мне райское блаженство, хотелось воспарить к небесам и летать там, обгоняя птиц.

– Глаза открой, ворона! – прокричал злобный водитель из иномарки. – Дорогу переходишь, а не гуляешь! Предлагаешь ждать тебя вечность на этой зебре?

Поймав мой спокойный взгляд, он переменился в лице и улыбнулся.

– Красотка, садись, подвезу!

Он выскочил из машины и направился ко мне.

– Спасибо, но я гуляю и никуда не спешу, – ускорила я шаг. Не знаю почему, но мужчины рядом со мной вели себя очень странно. – Вам уже сигналят, молодой человек. Не заставляйте других ждать.

Парень пожал плечами и удалился, крикнув напоследок:

– Ещё увидимся, ангелок!

Эти слова на мгновение парализовали меня. Я отчётливо почувствовала, как заболели лопатки, и в голове мгновенно послышалась речь, в которой звучал укор. Именно этот голос не давал мне покоя каждую ночь, будоража каждодневное сновидение.

– Ты сама виновата, ангелок, – с упрёком прозвучало возле уха. – Никто не смеет помогать демону. Это не в нашей компетенции. Теперь лишишься всего. А ради чего? Ради того, кто о тебе и не вспомнит, когда ты станешь смертной. – Толчок, полёт, удар об воду.

Я стояла на тротуаре, жадно хватая воздух. Давно не приходило никаких воспоминаний из прошлой жизни. Это первое за последние два года, после того как меня вытащили из моря. Ещё немного постояв, чтобы прийти в себя, я двинулась в сторону Кировки, местного Арбата. Там играла приятная музыка, пели птицы, а лавочки в тени манили прохладой. Я уселась на одну из них и прикрыла глаза.

– Привет, Ангел! – девчачий голос звонко прокричал рядом с ухом. – Спишь, что ли?

Это была Маринка с работы. Мы иногда выходили с ней в одну смену.

– Привет, Мариш. Сегодня отдыхаешь? – Мне всегда нравилось, как она одевается. На ней был лёгкий сарафан и белые босоножки. – Садись, поболтаем.

– Не могу, – она показала в сторону трамвайных путей. – Там женщине плохо, надо ей помочь. За водой бегала в киоск.

Маринка рванула обратно к месту происшествия, а я, не мешкая, побежала за ней.

Прямо на тротуаре лежала беременная женщина. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание было учащённое. Плод не подавал признаков жизни. Не знаю как, но я почувствовала это сразу, при одном взгляде на неё. Я встала на колени и приложила ладонь к её животу. Губы сами зашептали заветные слова. Мгновенное движение издал малыш под моими руками, легонько толкнув пяточкой мою кисть. Девушка приоткрыла глаза, и на её лице заиграл румянец.

– Спасибо, – ей помогли подняться, и она села на скамейку на остановке, продолжая удерживать мою руку у себя на животе. Когда толпа рассосалась, она тихо зашептала: – Вы спасли мне жизнь и моему ребёнку. Не дали ему забрать нас. – Она закрыла глаза и зарыдала.

– Кто он? – не поняла я, о чём она. – Как вы себя чувствуете? Главное, не переживайте. Всё будет хорошо, ничто не угрожает больше вашему здоровью.

Толпы уже не было. Мы были одни. Маринка тоже упорхнула, помахав мне рукой на прощание.

– Может, прогуляемся по Набережной? Заодно успокоитесь, – предложила я будущей маме.

– Спасибо вам ещё раз. С удовольствием. – Она подхватила меня под руку, и мы двинулись по пешеходной зоне возле реки Миасс. – Зря вы помогли мне. Он вам этого не простит, – девушка приблизилась к моему уху и совсем тихо зашептала. – Я говорю о демоне Бельфегоре. Дело в том, что мой муж заключил с ним контракт, в котором прописано, что за блага, которые супруг получит от него, он обязан будет рассчитаться нашим ребёнком.

– Вы серьёзно? – посмотрела я на неё. Было ощущение, что она не в себе и бредит. – Как мужчина может отдать своего ребёнка демону? И разве они существуют здесь, на Земле?

– Пусть вас не удивляет наличие демонов в нашей жизни. Просто будьте осторожны, – беременная смотрела на меня во все глаза. – Вы очень странная, и глаза у вас добрые. Если бы я верила в то, что ангелы могут жить среди людей, то назвала бы вас именно этим существом.

– Это вряд ли. А вообще, странно, верите в тёмные силы, а светлые отвергаете, – усмехнулась я, глядя на неё. – Вы из этого города?

Женщина кивнула.

– Красивый, вам повезло. Здесь энергетика волшебная.

– Обычная, – пожала она плечами. – Мне пора. Как зовут мою спасительницу? Схожу в храм, свечку поставлю за ваше здравие.

– Это необязательно, – погладила я её по руке. – Меня зовут Ангелетта, но это не моё настоящее имя. Его дал мне мой спаситель после амнезии.

– Вот в чём дело, – женщина задумалась. – Назову дочку вашим именем, Ангелеттой. Очень красивое. А теперь слушайте меня внимательно. Когда демон поймёт, что у него ничего не вышло, он вернётся и потребует уже с вас долг. – Открыв сумочку, она достала маленькое серебряное колечко, на котором была надпись "Спаси и Сохрани", и протянула его мне. – Наденьте, вдруг поможет. Мне помогло. Я молила о помощи, и вы сразу появились в моей жизни. А ещё спасли нас с неродившимся малышом. Позвольте хоть что-то для вас сделать.

– Спасибо, – взяла я из рук мамочки колечко, чтобы она не нервничала, и оно заняло своё место на моём безымянном пальце. – Очень милое. Обещаю носить и вспоминать о вас.

Она улыбнулась, а затем, махнув рукой, направилась в сторону трамвая.

– Берегите себя.

Я вдохнула речной воздух и присела на качели у реки, смотря на речной трамвайчик. Впереди виднелось здание Цирка, колесо обозрения, Краеведческий музей. Было тепло, солнышко пригревало своими лучами, двигаться не хотелось. Мимо ходил красивый мужчина, он что-то выспрашивал у проходящих, но никто не мог ему помочь, все разводили руками и шли дальше. Подсев на мою качель, он заговорил со мной:

– Может, ты мне поможешь?

Меня немного покоробило его фамильярное обращение на "ты". Я повернула к нему голову. Взглянув мне в глаза, он на минуту замер, а потом спросил:

– Скажи, не видела ли ты здесь беременную женщину?

Его глаза поменяли цвет с карего на чёрный. Создалось впечатление, что он прощупывает меня изнутри.

– Нет, – ресницы дрогнули предательски. Хроническая непереносимость лжи, даже собственной, сковывала меня. Врать я не умела, но интуиция вопила: сейчас это необходимо. – Извините, мне пора.

– Подожди, – мужчина бесцеремонно стиснул мою кисть. Взгляд скользнул к кольцу на пальце. – Милое украшение. Где-то я уже видел такое… – Уголок его губ скривила презрительная усмешка. – Кого-то ты мне напоминаешь, голубка. Но кого? И почему мне кажется, что без твоего носа здесь не обошлось… – Я вырвала ладонь из его цепких пальцев. – Прямо смотрю на тебя, и дико бесишь. Твои льняные волосы… – Схватив локон, он поднес его к лицу и жадно принюхался. – Твои глаза – чистая водная гладь. Если бы я не знал, что небесные создания не имеют права разгуливать среди смертных, поклялся бы, что передо мной истинная дева из их рядов. – Он вновь схватил мою руку, притянул к себе и прошипел: – Не смей попадаться мне больше на глаза. Ты даже не представляешь, с кем связываешься, женщина.

Он встал, отряхнул руки и, не оглядываясь, зашагал в сторону моста.

Внутри Бельфегора бушевала ярость. Он вспомнил, как час назад, наслаждался "Кровавой Мэри" в преисподней, предвкушая прибытие долгожданных душ. Особенно радовало, что к нему направлялись обе – мать и дитя в ее утробе. Но внезапно все оборвалось. Стало очевидно, что кто-то перерезал тянущуюся нить. Шагая по мостовой, он вновь и вновь вызывал в памяти образ девушки, сидящей на качелях. Она и вправду раздражала. Уж больно напоминала ангелов, вечно сующих нос не в свое дело. Но почему от нее не исходило никакой ауры? Если бы она была одной из них – Бельфегор взглянул на небо и поморщился, словно от кислого лимона – то предстала бы перед самим Сатаной как падший ангел, правда, без души, которую немедленно забрали бы небеса. Ангелов на Земле не оставляют. Значит, обычная смертная.

Плюнув на воспоминания, Бельфегор обернулся и увидел, как девчонка побрела в противоположную сторону. Не зная, зачем, он пошел следом.

– Нюта, привет. Сейчас иду в магазин. Что хочешь на ужин? – решила уточнить у подруги по телефону. – Может, борщ сварить? Как раз успею к твоему приходу.

– Супер, – отозвалось из динамика. – Уже мечтаю оказаться дома и вкусить твое божественное блюдо. Купи еще к чаю печенье или тортик – на твое усмотрение. – В трубке зашуршало. – Все, пока, не могу говорить. Дома увидимся. – Аня нажала отбой.

– Ну, борщ, так борщ, – пробормотала я, убирая телефон. Уже в магазине, вспомнила сегодняшнего неприятного незнакомца и поежилась.

Бельфегор следовал за девушкой по супермаркету, замечая, как она постоянно вздрагивает, словно пытаясь свести лопатки. Поступь ее была легкой и невесомой.

– Что же ты за личность? – пробормотал демон, приближаясь. – Надо кое-что проверить. Если окажусь прав, меня ждет великая должность в Аду, рядом с самим Сатаной, причем рука об руку. – Он щелкнул пальцами в сторону старика, нагнувшегося за луком. Тот закатил глаза и рухнул на пол. Бельфегор затаил дыхание, наблюдая.

Белокурая женщина услышала шум и обернулась. Выражение ее лица стало собранным и серьезным. Она подбежала к упавшему деду и положила ладони ему на грудь, затем зашептала. Ее губы беззвучно произносили слова, от которых демона передернуло. Старик открыл глаза, словно помолодевший, поблагодарил свою спасительницу и пошел дальше за покупками. А та, вернувшись к своей тележке, двинулась вперед вдоль стеллажей, вновь вздрагивая лопатками.

– Опа! – Улыбка демона стала настолько ослепительной, что проходившая мимо продавщица расплылась в такой же и сунула ему в руки клочок бумаги с номером телефона. Бельфегор посмотрел на нее, гипнотизируя, и она, забыв обо всем, ушла по своим делам. – Какое допущение с твоей стороны, – он взглянул вверх. – Оставить без присмотра ангелочка с такой неокрепшей душой. – Темный зажмурился от предвкушения. – Вот ты и расплатишься за мои потерянные души. Думаю, твоя будет стоить в Аду гораздо дороже их всех вместе взятых.

Демон еще раз бросил взгляд на девушку и, потирая ладони, исчез.

Дома я принялась готовить ужин. Поставила на огонь кастрюлю с мясом. Пока оно варилось, нашинковала капусту, порезала картофель и натерла свеклу с морковью. Все кипело, пыхтело и готовилось. Когда по квартире поплыл ароматный запах готового борща, пришла подруга.

– Устала, как черт, – заявила она с порога, скидывая сандалии. – Давай есть.

Зазвонил телефон. На экране высветилось любимое, долгожданное лицо названного отца. Я подняла трубку и услышала взволнованный голос:

– Ангелетта, здравствуй, дочка. – Михаил Гаврилович явно нервничал. – Мне приснился плохой сон про тебя.

– Все замечательно, как у тебя, отец? – В ответ послышался тяжелый вздох.

– Летта, приезжай в Феодосию. Найден способ вернуть тебе память. Жду тебя.

– Неужели это, наконец, закончится и я все вспомню? – Я ликовала. Никто не поймет, как тяжело жить с пустотой в голове, без единого воспоминания. – Сейчас куплю билеты и приеду. Целую, папа, жди. – Я повесила трубку и открыла приложение для покупки билетов.

– Правильно понимаю, что отдых в Египте накрылся медным тазом? – Анька надула щеки. – Мы же так мечтали об отпуске именно там!

– Анют, мне просто жизненно необходимо поехать в Феодосию, – улыбнулась я единственному другу. – Поехали вместе. Тебе понравится. Там тоже море и пляж. Давай, соглашайся.

– Хорошо, – не стала спорить Андреева. – Не могу же я тебя бросить одну. Пропадешь без меня. – Мы обнялись и вместе стали искать подходящий рейс. – Только не это! Билеты только на поезд, других нет! – захныкала Анюта. – Убейте меня! Единственная радость – купе.

– Ничего, дорога – это всегда весело, – подбодрила Нюту. – Найдем, чем заняться в пути, обещаю, – подмигнула ей. – Заказываю.

Билеты были куплены, сумки собраны, настроение предвкушало солнечные лучи морского побережья. Нагруженные, как два ишака, мы сели в поезд, направляющийся в сторону Симферополя, с восторгом глядя в окно.

– Обожаю путешествовать, – я закрыла глаза и в предвкушении закусила губу.

– Лишь бы к нам в купе не подсели пьяницы или орущие дети, – Аня поставила сумки и стала смотреть в окно.

Бельфегор стоял напротив своего друга и пытался достучаться до него. Фурфур был ему почти как брат – единственный в Аду демон, способный управлять громом и ураганом.

– Давай, друг, соглашайся, – Бельф нервно стучал ногой по мостовой. – Говорю же тебе, этот ангелок собрался в Феодосию. Я подслушал ее вчерашний разговор по телефону. Нам нужно последовать за ней. Не пожалеешь.

– Какой мне резон от всего этого? – усмехнулся Фур. – Душа одна, конечно, ценная, но зачтется только тому, кто овладеет ею и подпишет договор. Не будешь же ты мне ее отдавать? – Демон взглянул на поезд с надписью "Челябинск – Симферополь". – Давай так: я составлю тебе компанию, но ты мне отдашь душу, какую я попрошу, на мой выбор.

– Договорились, спасибо, дружище! – Демоны отправились в сторону вагона номер тринадцать.

Все-таки, какое счастье, когда сам уезжаешь на отдых, а не провожаешь кого-то. Знаешь, что скоро окунешься в водоворот веселья, неги и удовольствия, которые дарят южные города. По перрону шли два мужчины, отбивая шаг.

– Ого, вот это экземпляры! – Нюта попыталась приоткрыть окно, чтобы рассмотреть красавцев поближе. – Повезет же кому-то ехать с такими Аполлонами!

– Надеюсь, не нам, – я прекрасно узнала одного из них. Мурашки страха побежали по моей спине. – Один из них редкостный хам, можешь мне поверить. – Я отвернулась от окна, чтобы не видеть это наглое лицо.

– Боже, – Анюта отошла от окна и села рядом. – Когда ты успела с ним повстречаться и почему не рассказала мне?

– Нечего рассказывать. Угрожал расправой, нес всякую ересь. – Я взяла телефон и отправила отцу сообщение, что мы едем с подругой и через три дня будем в Феодосии.

Поезд медленно тронулся. Дверь в купе резко распахнулась, и на пороге появились два субъекта, которые так приглянулись Нютке.

– Не ошибаемся? Это же шестое купе? – спросил незнакомый парень. – Давайте знакомиться, дамы. Ехать долго, надеюсь, не подеремся. – Мужчина улыбнулся многозначительной улыбкой и протянул руку Ане. – Федор. А это мой друг Борис. – Подруга пожала твердую руку, затем это сделала и я.

– Приятно познакомиться. Мы с Ангелеттой едем отдыхать на море. Меня Аней зовут, – щеки Нюты вспыхнули румянцем. Борис сразу это заметил и закатил глаза.

– Пойду узнаю у проводницы, может, есть еще свободные купе, – шепнула подруге я и собралась на выход, но дорогу преградила неприятная личность.

– Мы не будем вам мешать. Не стоит отвлекать проводницу по пустякам, – он отошел и сел на противоположную полку. – Простите меня, мадам, за инцидент на Набережной. Я погорячился. Все, что я говорил, – это была шутка.

– Проехали, – отрезала я, развернулась и села у окна, глядя на проносящиеся мимо деревья, птиц и провода.

– Откуда такое имя, Ангелетта? – Мужчины переглянулись. – Очень красивое. Вы часом не ангел? – Цепкий взгляд рассматривал каждую черточку моего лица.

– Нет, имя отец дал, – не стала вдаваться в подробности о своей потере памяти. – Зато ваши имена совсем вам не подходят, – усмехнулась я и добавила: – Вот лично вам бы подошло что-то вроде Мефистофеля. Вы и выглядите, как демон во плоти.

– Угадали, – Борис смотрел на меня злобно ровно секунду, а потом расплылся в улыбке. – Выдумщицы вы, дамы. Все бы вам что-то мистическое подавай.

Больше разговоров не было. Мужчины вышли из купе в направлении ресторана, а мы с Аней достали походный набор в виде вареных яиц, курицы, колбасы, помидоров и огурцов. Перекусили, запили все чаем из термоса и легли отдыхать.

Всю дорогу в поезде мы старались отвлечься: играли в карты и города, читали, болтали, клевали носом – так и скоротали долгий день. Лишь к вечеру следующего дня в купе заявились наши попутчики.

– О, вижу, дамы в карты резались, – Федор присел рядом с Нютой. – Может, с нами сыграете? А давайте на раздевание? – он игриво повел бровями.

– Если бы можно было всегда выигрывать, никогда не зная поражений, тогда бы сыграла, – Анюта мечтательно задумалась о таком даре судьбы.

– Так в чем же проблема? – подхватил Борис. – Если бы у вас был выбор, например, стать богатой или счастливой, или самой красивой на Земле, что бы вы выбрали, за что могли бы отдать свою душу? – В его голосе проскользнуло нечто зловещее, и Бельфегор словно навострил уши.

– Даже не знаю, – протянула Аня. – Конечно, очень соблазнительно купаться в деньгах и во внимании красивых мужчин, но продать душу… вряд ли, – она посмотрела на меня.

– Согласна, мы не вправе отдавать то, что даровано нам Богом, – мой взгляд упал на Бориса, и я заметила, как тень неприязни скользнула по его лицу. – Только он может забрать то, что по праву принадлежит ему.

– Думаете? А свобода воли? – невозмутимо спросил Бельфегор, глядя на нас. – Не всегда душами распоряжается ваш спаситель. Бывает, то, чем вы дорожите больше жизни, попадает в другую инстанцию, например, в Ад. И это не вам решать, к счастью, – он взял колоду карт и вытащил оттуда, не глядя, Джокера, нарисованного страшным, похожим на черта в колпаке. – Главное, у кого в рукаве козырь.

– Ладно, перестань пугать девчонок, – возмутился Федор. – Давайте сыграем просто на желание, согласны? – Фурфур взглянул на Анну, и мне показалось, что в его глазах сверкнула молния.

– Ангелетта, ну давай пару раз, – Нюта прижала руки к груди и сделала губы уточкой. – Всего раза два, и я отстану от тебя.

– Только два раза, больше не буду, – в карты меня учила играть подруга, так что, если проиграю, это будет на ее совести.

Играли в подкидного дурака. Сразу, при раздаче, мне не повезло: одни лишь мелкие карты, да и козырей не было. Дважды меняла карты, и лишь в третий раз удалось отбиться. Мужчины скептически наблюдали за моей игрой, сдерживая улыбки. Но, как известно, если не везет в начале пути, удача обязательно улыбнется в конце. Я первая вышла из игры, потом подруга, и в результате в проигрыше оказался Федор.

– Выполняю желания, дамы, – он поклонился в ожидании заданий. – Заказывайте все, чего душа пожелает, исполню.

– Сейчас бы желтой черешни поесть, спелой и сладкой, как ты на это смотришь, Ангел? – Анюта улыбнулась, а я махнула ей в знак согласия. – Будем ждать ее от вас по приезде в Симферополь.

– Зачем ждать? – удивился Фурфур. В дверь постучали, и в купе вошел проводник, неся в руках небольшое ведерко ароматной черешни. Рты открылись и у меня, и у подруги. Вагоновожатый оставил угощение на столе и молча вышел.

– Надо было желать принца, – восхитилась Андреева. – Ничего себе, вы фокусы вытворяете! В цирке случайно не работаете?

– Нет, не работаем. Мы из другой структуры, – Фурфур подмигнул Бельфегору. – Еще раз сыграем, дамы? Договаривались о двух разах.

Началась вторая партия, снова в дурака. К сожалению, в дураках оставили меня. Боролась до конца, но, как назло, в конце Борис подкинул козырного туза и повесил мне на погоны две шестерки.

– Так и знала, – вздохнула я в ожидании желаний, надеясь, что они будут выполнимы. – Говорите свое желание.

– Уступаю это своему другу, – Федор взглянул на Бориса. – Давай, дружище, смотри, не продешеви. Такая возможность выпала!

– Мое желание, – Боря смотрел на меня немигающим взглядом. От его взгляда зажгло в груди, в области сердца. Душа сжалась, прося спрятать ее от незваного гостя. – Одно свидание в Феодосии.

– Хорошо, – выбора у меня все равно не было, карточный долг. – Давайте отдыхать, – Нюта встала, убрала карты, расправила постели, и мы все улеглись. Мы спали на нижних полках, мужчины – на верхних.

Не успела закрыть глаза, как мгновенно провалилась в сновидение. На удивление, мне снилась не скала, а названный отец, Михаил Гаврилович. Он стоял возле меня и улыбался, протягивая свои руки.

– Ангел мой, – ласково звучал его голос. – Слушай меня очень внимательно. Так случилось, что мы с тобой больше не увидимся, по крайней мере, здесь, в этой жизни. Чтобы вспомнить, кто ты, свое предназначение, тебе нужно отправиться в Генуэзскую крепость. Там необходимо найти тайник силы, в нем узнаешь ответы на все свои вопросы, – папа Миша приблизился и обнял меня. – Береги себя, доченька. Помни, я люблю тебя!

Бельфегор стоял возле койки Ангела и считывал все, что ей снилось. Глаза его стали задумчивыми, а потом – довольными.

– Вот и сошелся пазл. Оказывается, ты ничего не помнишь! Черт, какой карт-бланш мне в руки! – улыбка на его лице стала еще шире. – Вот так подарок судьбы! Ну, теперь держись, ангелок.

Утром я встала с тяжелой головой. Сон не выходил из головы. Душой и сердцем понимала, что произошло какое-то несчастье, но пока ничего сделать было нельзя, так как ехать оставалось еще двое суток.

– Что с тобой, Летта? – Анюта сидела за столиком и попивала чай. Оглянулась вокруг: мужчин в купе не было. – Они вышли на станции, сказали, что какое-то срочное дело, в Феодосии нас отыщут.

– Беда, Нюта. Душой чувствую, что с отцом несчастье, – я вздохнула, закрыла лицо руками и заплакала. – Нет его больше в живых.

Подруга испуганно взглянула на меня и замолчала.

Всю оставшуюся дорогу ехали спокойно, мало разговаривали, чтобы друг друга не раздражать. Когда поезд, наконец, подъехал к конечной станции, я испытала облегчение. Вместе с подругой выбежали из вагона и тут же наткнулись на соседку моего отца, она жила по соседству с ним, звали ее Елена Владимировна. Когда увидела ее встречающей нас, внутри все оборвалось.

– Держись, доченька, – подбежала ко мне тетя Лена. – Умер Михаил Гаврилович, два дня назад. Пойдемте, там на вокзале мой племянник стоит на машине, довезет нас всех до Феодосии. Держись, милая… Ох, и странные дела у нас творятся!

Генуэзская крепость

До Феодосии мы добрались быстро, и уже через полтора часа стояли у родного, любимого сердцу дома моего отца.

– Девчонки, проходите, обживайтесь, – тетя Лена поблагодарила племянника, и он уехал. – Ключ на гвоздике у двери. Давай, Летта, смелее, покажи все подруге.

– Спасибо, Елена Владимировна, – я взяла ключ, открыла дверь и вошла.

Сразу же пахнуло знакомым ароматом яблок и теплом. Внутри все стояло на своих местах, как при отце, Михаиле Гавриловиче. Даже иконы в углу избы смотрели на меня грустными ликами, казалось, будто весь дом скорбит о добром и отзывчивом человеке.

– Интересно, что здесь произошло, – тихо прошептала подруга, боясь спугнуть таинственность, окутавшую избу. – Тетка ведь так и не сказала, как умер Архангелов. Анюта вошла и начала распаковывать вещи.

– Тетя Лена будет вечером, по крайней мере, так она шепнула мне на ухо, когда выходили из машины. Думаю, тогда и узнаем правду. А пока перекусим и посмотрим, что здесь у папы творится. Сначала осмотрим все, может, найдем следы, которые наведут нас на мысль о произошедшем.

Я встала у зеркала, словно пытаясь увидеть мир вокруг по-новому.

– Жарко, – Нюта пошла переодеваться в шорты и майку.

– Ты заметила, яблоня погибла во дворе?

– Я сама обратила на это внимание. А ведь дерево было молодым и плодоносным. Помню, ты рассказывала, как вы вместе с отцом сажали ее перед твоим отъездом.

– Скоро все выясним, – бросила взгляд на подругу.

Аня выглядела как настоящая отдыхающая: короткие шорты, майка, кепка, сланцы.

– Выглядишь супер, как туристка, – улыбнулась я Андреевой. Она ответила мне тем же.

– Надо бы убрать в доме. Завтра привезут хоронить твоего отца. Нужно, чтобы было чисто.

Аня достала тряпки из сумки и пошла за водой. В углу избы послышалось шуршание, словно кто-то пробежал из одного угла в другой. Я долго вглядывалась, но никого не увидела. Пока Анюта мыла полы, я решила спуститься в погреб за соленьями. Папа Миша знал, как я люблю его засолку, и всегда старался радовать меня ею. Любимые огурцы стояли на верхней полке. Я встала на носочки, потянулась за корнишонами, и когда пальцы коснулись заветной банки, что-то толкнуло меня в бок. Я оступилась и полетела на пол, а сверху на голову мне повалилась желанная склянка. Прикрыв голову руками, сжалась, ожидая удара, но его не произошло. Сокровенная емкость зависла в десяти сантиметрах над моей головой.

– Боже мой! – воскликнула я, поднимая глаза. – Еще бы чуть-чуть, и конец бы мне пришел! – Банка аккуратно опустилась на пол рядом с моими ногами.

– Скажи: "Все наследство принимаю, домовым повелеваю, пусть он явится к очам, а не только лишь к ушам", – пронеслось у самого уха.

Я повторила слово в слово, и прямо передо мной появился небольшой человечек с ухоженными волосами. На нем была красная рубаха с желтым пояском.

– Привет, – я протянула руку новому приятелю. – Ты домовой? Мне отец говорил, что в каждом доме есть свой хозяин, он живет в хате и охраняет ее. Папа даже разговаривал с тобой. Почему раньше не показывался?

Я совсем не боялась подобных сущностей, так как Михаил Гаврилович постоянно о них говорил. Он учил, что все в жизни нужно воспринимать спокойно, не отторгать и ни в коем случае не бояться.

– Не мог, – спокойно ответил домовенок. – Архангелов был против. А если хозяин не хочет, чтобы меня видели, значит, так тому и быть.

– Как тебя зовут? – Я присела на корточки и стала рассматривать человечка. У него были большие синие глаза, которые смотрели на меня так же оценивающе, как я на него.

– Егор, – домовик протянул ко мне руки и погладил мои волосы. – Как тебя зовут, знаю. Отец твой говорил, ты Ангелетта. А вторая сверху кто?

– Это моя подруга Аня, – Егорушка прислушался к шуршанию сверху. – Кстати, можешь ей показываться. Я не против. Она хорошая девушка, подружитесь.

– Славно, – обрадовался домовик. – Можно спокойно кушать и бегать, зная, что никто не испугается. Пригласишь на обед, хозяйка?

– Конечно, – я встала и отряхнула колени, взяла злосчастную банку и полезла наверх. – Что произошло с отцом? Ты в курсе?

– За обедом и обсудим, – домовенок уже был наверху, принимая у меня бутыль с огурцами. – Знакомь с красотой хозяйственной.

Но этого мне не удалось сделать, так как Нюта первой увидела Егора и закричала, бросая в него мокрой тряпкой.

– Аня, не бойся, это домовой, – попыталась успокоить ее я. – Зовут Егором. Не пугайся, он хороший и миролюбивый. В каждом доме есть такие малыши.

– Слушай, Летта, – подруга держалась за сердце и глубоко дышала, – о таких соседях надо предупреждать заранее! – Она еще раз посмотрела на домовенка. – Ты не кусаешься, Егор?

– Нет, – обиделся тот. – Вообще-то, очень люблю домовитых барышень, особенно, если они такие красивые, как ты, – Егорушка подошел к Нюте, взял ее ладонь в свою и приложился губами к ее руке.

– Он мне стал нравиться больше, – Аня улыбнулась хозяину. – Самое главное, что у него отменный вкус на женский пол, – она подмигнула Егору, и тот зарделся.

– Согласна, – я не стала с ней спорить. – Давайте покушаем и будем решать, что делать дальше.

Наварив картошки, нажарив колбаски и открыв огурчики, мы перекусили, чем бог послал. Сидя за столом, попивая чай с сушками и конфетами, наконец-то, начали этот непростой для всех разговор.

– Рассказывай, Егорушка, что знаешь, – домовенок заталкивал в рот последнюю сушку. – Почему отца не стало? Он хорошо себя чувствовал, когда звонил мне.

– Он ушел еще утром в Генуэзскую крепость, – начал свой рассказ Егор. – Не было его часа два. Потом прибежал, глаза лихорадочно блестят, что-то про золото говорит, про напиток волшебный, что все это взаимосвязано. Схватил набор инструментов и был таков. А вечером нашли его тело возле этого сооружения, а в руках у него находилась монета.

– Странно как-то, – я посмотрела на подругу, которая пила чай с задумчивым видом. – Где эта монета? В доме? – Я оглянулась по сторонам.

– Нет, пропала бесследно. Мистика! – зашептал домовенок.

– Значит, нам необходимо сходить туда и все там внимательно рассмотреть, – Нюта махала головой в знак согласия. – Только придется отложить это до завтра. После похорон двинемся в путь.

На том и порешили. Сходили в местный магазин и закупили продуктов, ведь на ужин должна была явиться тетя Лена. Стоило подготовиться к ее приходу. Анютка приготовила курицу, пироги лежали уже в печке, подрумяниваясь. Елена Владимировна пришла ровно в шесть часов с полной корзиной фруктов и бутылкой домашнего вина.

– Ничего себе, девоньки, как быстро с хозяйством разобрались! – Она заняла место возле печки, поставила бутылку на стол и приготовилась к употреблению пищи.

– Какой вкусный и ароматный напиток! – похвалила теткино пойло Нюта. – Прямо в голову бьет с первого глотка!

– Это вы моей водки не пили еще, – обрадовалась тетя Лена, подливая в бокалы еще красного двадцатиградусного сока. – Завтра принесу, за уши не оттянешь.

– Во сколько завтра отца привезут? – поинтересовалась я у соседки, пока она еще могла говорить. – Где хоронить будут?

– Так в семь утра уже здесь будет, попрощаемся, а затем на наше кладбище, – женщина вздохнула. – Все-таки, какой хороший человек был Архангелов Михаил Гаврилович, святой. Пусть земля ему будет пухом, – Елена Владимировна перекрестилась и опрокинула бокал в себя. – Летта, твоего отца нашли с проклятой монетой в руке. Именно поэтому он умер. Только отвернулись, а деньга пропала. Одни загадки: откуда он ее взял и зачем?

– Что за монета? – поинтересовалась я у нее и увидела, как Егорушка выглядывал из-за печки и показывал жестами, чтобы ему оставили выпить.

– Древнее монгольское золото. Оно захоронено в крепости. Никто его найти не может, оно сокрыто от глаз людских, но есть среди народа поверье. Если две сестры снимут проклятие с сокровищ, а могут они это сделать только в одном случае: если старшая из них отдаст свое дитя демону, вот тогда Крым снова расцветет, на небе возле башни опять залетают чайки, – закончила тетка свое повествование.

– Какие сёстры… – протянула Нюта, будто вспоминая что-то. – Там кто-то жил? Столько мистических историй ходит об этом побережье…

– Легенда гласит, – Елена Владимировна откинулась на спинку стула, – что в семнадцатом веке на Крым напала орда монгольского хана. Единственной крепостью, выстоявшей перед натиском, была Генуэзская. Жил там правитель, и было у него две дочери да сын, Алексей. Сына он отправил границы крепости оберегать, а дочерей и сундук с золотом, привезённым из дальних странствий, запер в высокой башне, уберечь хотел. Говорят, не отправь он тогда Алексея, откупись бы этим золотом от татаро-монгол, все бы живы остались. Да пожадничал, вот и лишился всего. А сёстры, узнав о гибели брата, спрятали сундук в тайном тоннеле, соединяющем башню с крепостью, а сами приняли мученическую смерть. – Елена Владимировна зевнула и подпёрла кулаком щёку.

– Страсти какие! – Аня посмотрела на меня. – Могли бы деньги эти скинуть с башни, и всё! – Честно говоря, я подумала о том же.

– Не могли, – тетка зевнула ещё раз. – Потому что золото это отец их получил в дар от самого демона Бельфегора, во время того самого путешествия с сыном. Заговорённое оно. Обещал он демону за богатство душу ребёнка, которого родит старшая дочь. А раз папаша запер их в башне, значит, лишил будущего потомства. Ребёнка она не зачала, и разгневанный демон проклял и золото, и всех, кто находился в крепости, на мучительную смерть. Теперь каждый, кто попадает в руины замка, кто находится рядом с этим золотом, умирает в страшных муках.

– Жуть какая-то! Как сёстры могут снять проклятие, если они остались в прошлом? – Анюта даже протрезвела. Потом повернулась ко мне и зашептала: – И после этого ты предлагаешь идти в эту проклятую крепость?

– Не переживай, всё будет нормально. Если что, помогу, – улыбнулась я подруге, чтобы подбодрить. – Надо найти то, о чём говорил отец. – Тётка почти задремала, я подергала её за рукав и спросила: – Елена Владимировна, а больше никаких тайн с этим местом нет?

– Говаривали, что есть там тайное место, с какой-то уникальной жидкостью, – она встала из-за стола. – Устала я, пойду домой. Короче, про напиток этот много разговоров. Кто говорит, что он силой наполняет, кто-то – что молодость дарит и бессмертие, а ещё говорят, что он открывает все тайны перед человеком. Самое главное осталось в прошлом, вместе с умершими сёстрами. Нектар этот младшая дочь от матери унаследовала, он у неё в покоях хранился. А где он сейчас находится – тайна великая. До завтра, девчонки! – Тётя Лена протёрла глаза и направилась к выходу.

– Какое таинственное место! – воскликнула я, полная предвкушения. – Завтра сходим на разведку.

– Если со мной там что-нибудь случится, – Нюта ткнула в меня пальцем, – ты будешь виновата! Буду являться к тебе в каждом твоём сне!

– Договорились, – я обняла подругу. – Всё хорошо будет, обещаю.

Мы убрали со стола и легли спать.

Огромная скала вонзалась в чёрное небо, о неё с яростью бились громадные волны. Снова этот волнорез явился мне во сне во всей своей красе. Ветер хлестал по рукам, тянувшимся к моим крыльям. Теперь я чувствовала их за спиной, свои прекрасные лопасти. Лёгкие и пушистые, они согревали в холода, дарили прохладу в жару, много раз спасали от бурь и непогоды.

– Ты сама виновата, – опять этот тихий голос из-за спины. – Ты недостойна иметь то, что даровал тебе наш Отец. Прими свою участь!

Толчок в спину, сильный удар об воду, вышибающий весь воздух из лёгких, а затем заботливые руки, вытаскивающие из чёрной пучины, и пустота…

Резко открыв глаза, я села на кровати. На улице уже светало. Мучительный сон не отпускал даже в этот день, когда нужно проститься с самым дорогим человеком на Земле.

– Встала уже? – Нюта смотрела на меня и держалась за виски. – Ну, тётя Лена удружила! Голова, как чугунная.

– Дай помогу, – я приложила ладони к волосам подруги, прошептала молитву и сразу почувствовала, как боль у неё уходит. – Легче?

– Спасибо, Летта, ты волшебница! – Анюта соскочила с лежанки и принялась за завтрак.

Похороны прошли тяжело. Я не могла сдерживать слёз, глядя на навсегда уснувшее, родное лицо. Самое дорогое покинуло меня навсегда. После возвращения с кладбища были поминки, потом тёплые слова в адрес усопшего. А когда все разошлись, появилось долгожданное облегчение. Мы посидели вдвоём с Анютой, к нам присоединился домовой. Вдруг услышали стук в дверь, переглянулись, пожали плечами и пошли открывать гостям.

– Привет, девчонки! – На пороге стояли улыбающиеся Борис и Фёдор. – В гости к вам пришли, как обещали.

– Извините, время неподходящее для этого выбрали. Сегодня были похороны моего отца.

Друзья протянули бутылку вина и торт.

– Помянем хорошего человека, – глаза Бориса вспыхнули, и мне показалось, что его коробит от слова "хороший". Но я не стала принимать это близко к сердцу и впустила наших попутчиков в дом. Домовой, увидев вошедших мужчин, оскалил зубы и убежал к печке. На сорванца Фёдор щёлкнул зубами, затем повернулся ко мне и улыбнулся.

– Странные вы, – проследила я взглядом за домовым, который грозил кулаком в сторону Фёдора. – Давайте выпьем, и нам пора. Мы собирались уходить.

– Куда же вы? – Фёдор разлил вино. – Можно к вам присоединиться? Кто-то задолжал свидание, пусть эта прогулка пойдёт в счёт него.

– Пусть идут, – согласилась Нюта. – Чем больше народу, тем безопаснее. Мы в крепость сейчас двинемся.

– В Генуэзскую? – спросил Борис. Когда мы обе кивнули, он закашлялся, и рука его дрогнула. Вино пролилось на стол, образовав пятно, похожее на лужу крови.

– Туда. А что? Тоже боитесь проклятого золота? – поинтересовалась Нюта. – Или демона Бельфегора? – Она захохотала. Фёдор, услышав это имя, подавился вином вслед за другом. На столе образовалась вторая лужа.

– Интересно всё получается, не так ли, Борис? – Фурфур смотрел на Бельфегора с усмешкой, а тот развёл руками. – Видать, судьба, друг.

Когда вино было допито, все вышли из дома по направлению к интереснейшему месту в Крыму. Крепость находилась на холме и была разрушена. Башня, в которой, по легенде, сидели сёстры, возвышалась над побережьем. Вид был потрясающим. Море внизу плескалось синими волнами, белые гребешки набегали на берег и разбивались вдребезги. Солнце стояло ещё высоко, освещая остатки крепости и делая её не такой зловещей.

– Кстати, здесь не так уж и страшно, – сказала подруга. – Летта, смотри, сколько птиц летает сверху! Правда, вороны. – Аня показала на башню, возле которой парила целая стая чёрных пернатых, круживших по кругу.

– Завораживающее зрелище! Первый раз такое вижу, – я ещё раз взглянула на окно здания, и мне показалось, что там мелькнуло какое-то движение.

– Куда дальше, разведчик? – Аня пинала камушки под ногами. За ней внимательно наблюдал Фёдор. – Может, по крепости пройдёмся?

– Давай в башню, – предложила я подруге. Борис внимательно всматривался в окно сооружения, где я только что увидела силуэт. – Ты кого-то там видишь? – поинтересовалась я у него.

– Нет, – спокойно ответил он. – Пошли тогда в башню, раз женщина так просит. – Он предложил мне свою руку. – Разве можно отказать слабому созданию в такой мелочи?

Ступени, ведущие наверх, были полуразрушенными, вокруг валялись мелкие камни. Всё скрипело и осыпалось под каждым нашим шагом. В самом шпиле оказалась небольшая дверь. Мы надавили на неё, и она со скрежетом распахнулась, обдав нас запахом смерти.

– Прошу, милые дамы, – Борис шутливо поклонился и пропустил нас с Нютой вперёд. – Только будьте осторожны, там могут быть крысы.

Аня аккуратно перешагнула порог, не забыв схватить меня за руку и потянуть за собой. Как только мы оказались в небольшой комнатке, дверь за спиной с грохотом захлопнулась, оставив мужчин снаружи.

– Мало того, что притащили сюда этого мерзкого демона, Бельфегора, так ещё и второго привели! – На нас смотрели два призрака разъярённых молодых женщин.

– Ничего себе! – Нюта хлопнула глазами и завизжала. Дверь заходила ходуном, кто-то из мужчин пытался ворваться к нам на помощь.

– Не ори! – проворчала одна из дам. – И без тебя тошно. Надоело здесь находиться в заточении. Столько веков прошло, а покоя нет.

– Кто вы? – ко мне вернулся дар речи. – Причём здесь демоны? Борис и Фёдор – обычные люди. Они с нами в поезде ехали.

– Недалёкие, глупые смертные женщины, – одна прозрачная барышня сказала другой, глядя на нас. – Демоны это! Один из них проклял весь наш род своим сундуком с золотом. Помогите нам, избавьте от призрачных цепей! – взмолилась девушка, протягивая руки.

– Они не смогут, – внимательно осмотрев нас, изрекла вторая. – Они обычные женщины, такие же, как и мы. Кто их будет слушать?

– У нас нет выбора, – вторила ей первая. – Прошу! Мы не можем долго удерживать эту дверь. Если ворвутся Тёмные, то ничего нельзя будет изменить.

– Хорошо, – я взяла Аню за руку. Она упиралась ногами и мотала головой. – Что делать?

Сбоку открылся проход, и привидения влетели в него. Мы переглянулись, а потом полезли вслед за ними. Резкий спуск моментально сбил нас с ног, и, проехав на пятых точках метров двести, мы, наконец, остановились внизу, поглаживая поясницы.

– Я чуть язык не откусила! – ворчала Аня. – Зачем потянула за собой? Вечно тебе больше всех надо! Смотри, там дверца!

– Не ругайся, – отряхнула я руки и взялась за ручку. – Давай посмотрим, что там хотели показать девушки. Вдруг найдётся то, что мы так ищем.

Как только мы распахнули деревянный проём, в глаза ударил солнечный свет. Мы оказались на выходе из башни. Кругом бегали гуси, утки и куры. Люди в старомодной одежде бегали туда-сюда.

– Эй, откуда вы вылезли и почему в исподнем? – прокричала дородная женщина лет сорока. – Ну-ка, быстро одеваться, бесстыжие! Сейчас хозяин с сыном должны приехать. – Она указала на небольшой домик возле замка.

Мы обменялись взглядами и, повинуясь злобному указу женщины, сорвались с места. Дом, куда она указала, резко контрастировал с замком, который совсем недавно гостеприимно распахнул перед нами свои врата. Теперь же замок возвышался монументальным исполином, поражая добротностью и великолепием своих построек.

С треском выломав хлипкую преграду, демоны ворвались в пустую башню. Бельфегор презрительно повел носом, окинул взглядом пыльные стены и, выругавшись, заметил зияющую дыру в стене.

– Проклятые сестры! Надо было прикончить их тогда, в прошлом, а не тратить силы на проклятия, – прорычал он, злобно сплюнув в сторону призрачных дев. – Ну же, Фурфур, вперед! Мы должны следовать за этими ведьмами. Я не намерен упускать ангельскую душу – награда, которую я получу за нее от Сатаны, слишком велика!

И они шагнули в провал, туда, куда только что исчезли их знакомые дамы, чтобы оказаться в далеком прошлом.

Вспомнить

Мы неслись к домику, словно ветер гнал нас в спину. Даже не заметив, как после нас явились в это же место два демона, окидывая взглядом окрестности.

– Как будто вчера здесь был, – протянул Бельф, глядя вслед убегающим фигурам. – Фурфур, предлагаю переждать бурю в таверне "Лоза винограда", понаблюдать за происходящим со стороны, выпить за конспирацию.

– Поддерживаю, – согласился Федор, направляясь к двухэтажному зданию, над которым красовалась вывеска с изображением виноградной лозы.

Внутри таверны царил гул голосов и пьяный смех. Лишь один столик пустовал в углу, и демоны, не мешкая, заняли его, заказав вина и соленого мяса.

Не добежав до цели всего несколько шагов, я замерла, пораженная преображением мира вокруг. Казалось, внутри крепостных стен вырос целый городок. Вдали белела однокупольная церковь, рядом раскинулся оживленный рынок, а чуть поодаль возвышалась Губная изба, где вершилось правосудие. Всюду теснились одно- и двухэтажные домики.

– Уникальное место, – прошептала Нюта, восхищенно оглядываясь. – Целый поселок! Нужно будет все здесь исследовать. Не верится, что время смогло так беспощадно все уничтожить, оставив лишь башню и часть крепости.

– Для начала нужно переодеться, чтобы не выделяться из толпы, – ответила я и направилась к дверям неказистого строения, указанного нам дородной женщиной. Толкнув дверь, мы оказались в обычной прачечной. Без труда отыскав подходящую одежду, мы вышли оттуда, преобразившись в двух деревенских девушек в бесформенных рубахах и сарафанах.

– Тебе идет, – заметила Аня. – Только косы заплести и платок повязать. – Она протянула мне косынку, которую я тут же надела.

– Вот теперь порядок, – сказала я, оглядываясь. – Какая красота! Больше всего мне нравится, что все это стоит на холме у самого побережья Черного моря. Смотри, Анют, чайки парят над башней! – Задрав головы, мы любовались белыми птицами, кружащими над шпилем.

– Опять бездельничаете? – раздался знакомый голос. Мы обернулись и увидели ту самую женщину. – Откуда вас таких взяли? Эй, Еремей! – крикнула она проходившему мимо мужчине. – Ты привез этих безруких?

– Нет, – пригляделся к нам Еремей. – Скорее всего, это Макар. Он крестьян покупал сегодня на базаре. Только дрыхнет паразит, напился, как свинья.

– Ладно, разберемся, – тетка схватила нас за косы и потащила ко входу в замок, примыкающий к крепости. – Дочки нашего барина себе служанок искали. Сейчас спросим, подойдете вы им или нет. Если нет – свинарник чистить пойдете.

Наглая женщина впихнула нас в замок и начала подниматься по лестнице. Обернувшись, она бросила на нас испепеляющий взгляд, и мы, не говоря ни слова, поплелись следом. На втором этаже, дойдя до комнаты, на двери которой была нарисована роза, она постучала. Дверь распахнулась, и перед нами предстали две помещицы. По их лицам мы сразу узнали тех, кто нас сюда и направил.

– Что тебе, Дунька? – надменно вскинула бровь одна из них, одетая в красивое голубое платье. – Говори быстрее, нам с сестрой нужно еще себя в порядок привести, батюшка уже подъезжает.

– Мария Кондратьевна, – поклонилась Дунька, потом толкнула нас в спину, и мы повалились на пол к ногам феодалок. – Вот ваши новые служанки. Посмотрите, коли не подойдут, так сразу к свиньям их.

– Оставь, – бросив на нас презрительный взгляд, раздраженно проговорила Марья. – Как думаешь, Софья, в принципе, для меня не имеет значения, как они выглядят, лишь бы расторопные были.

– Ты права, Маша, – Софья на нас даже не посмотрела. – Давай уже начнем собираться, очень соскучилась по брату нашему Алексею.

Дунька еще раз поклонилась и ушла, одарив нас напоследок злобным взглядом. Аня потянула меня за руку, и мы встали возле хозяек, рассматривая их, как экспонаты в музее.

– Глаза сломаете, крестьянки, – отвесила нам по подзатыльнику Мария. – Быстро заходите и ждите, сейчас спускаться будем.

Переглянувшись с подругой, мы встали у закрытых дверей, чтобы не мешать барышням. Я видела, как у Нюты ходили ходуном желваки, но она держалась. Спальня не отличалась особой роскошью: кровать, шкаф, стол, кресло и зеркало. Маша и Софья болтали без умолку, не обращая на нас никакого внимания.

– Скорее бы приехали мужчины, – Софья поправила свои локоны. – Говорят, хан скоро нападет на нашу крепость. Страшно.

– Не переживай, милая, – успокоила ее сестра. – Батюшка не позволит ему это сделать. Он у нас очень умный мужчина, – приблизившись к уху Софии, она прошептала: – В крайнем случае, есть напиток, который мать в наследство оставила. Вот и испробуем его, а то так и не узнаем никогда, отчего он и для чего.

Я напрягла слух, но больше ничего не услышала. Главное, я поняла, что необходимая мне жидкость находится здесь. С остальным разберемся. Девушки подошли к окну и завизжали.

– Батюшка приехал! – подхватив юбки, они помчались вниз, чуть не сбив нас с ног. – Не стойте как столбы, за нами быстро! – прикрикнули они.

Кондратий с сыном стояли у ворот. С корабля, пришвартованного к берегу, выгружали товары. Они следили за тем, чтобы ничего не пропало. Когда вся наша четверка подбежала, возле них уже стоял сундук – именно тот, о котором, по всей видимости, слагали легенды.

– Дочки! – отец обнял каждую помещицу и прижал к себе. – Скучали по вам! Подарки привезли. Пойдемте в дом, все остальное без нас выгрузят. Алексей, – обратился он к сыну, – вели мужикам сундук в мои покои поставить, да проследи, чтобы не уронили.

Все направились обратно в замок, из которого пять минут назад мы выбежали, как антилопы. Отец рассказывал дочерям о путешествиях, о красивых тканях, о драгоценностях, о том, что для старшей нашел мужа, который скоро приедет за ней. Он хочет, чтобы они с мужем поскорее порадовали его внуками. Вскоре к ним присоединился Алексей. Все зашли в зал на первом этаже и уселись на диван. Мы стояли у сестер за спинами. Слуги сновали, выставляя на стол бокалы с вином, кашу, мясо, пирог. Отец барышень рассказал, что практически все крепости пали под натиском хана Селима I Герая, и их крепость осталась последней. Когда стол был опустошен и родня пребывала в умиротворении, раздался страшный рев. Кондратий и Алексей вскочили на ноги и выбежали на улицу, следом за ними последовали сестры. Поднявшись на стену крепости, они увидели ужасную картину: корабль, на котором час назад прибыли мужчины, был объят пламенем, а рядом стояли четыре вражеских фрегата. На одном из них стоял татарин и, подняв голову, что-то кричал.

– Сдавайся, помещик! – гремел голос, усиленный яростью, словно говорящий в рупор, сотрясая воздух. – Два часа на раздумья: либо покорись власти победителя, либо выплати дань!

– Чернота поганая! – отец Марии и Софии сплюнул под ноги. – Чтобы мне указывать! Не позволю! – Он бросил взгляд на дочерей. – Девочки, живо в свои покои, соберите вещи и в башню. Там будете в безопасности. Вы, девахи, – он обратился к нам, – ключ от башни через десять минут у меня!

– Отец, – взмолилась старшая, – может, откупимся? Отдай золото, что привёз, и будем жить спокойно.

– Ни за что! – отрезал он. – Алексей! – крикнул сыну. – Сундук запереть вместе с ними в башне! Немедленно! И через чёрный ход выясни, сколько их и какое оружие! – Затем, потеряв к нам всякий интерес, он принялся раздавать приказы солдатам на стене.

Сестры поспешили в комнаты, Алексей скрылся, никто не смел перечить отцу. Мы шли за барышнями, ощущая неизбежность судьбы, от которой так сложно укрыться. Но мы были полны решимости отвести беду от этой семьи.

Бельфегор и Фурфур, развалившись в таверне, лениво потягивали вино, наблюдая за пьяной толпой. Они жаждали, чтобы кто-нибудь затеял драку, чтобы размять кости о смертных и вдоволь потешиться. Услышав яростный вопль, Бельфегор уже знал, кто пожаловал и что последует.

– У нас есть время на ещё один бокал, – обратился он к Фурфуру. – А потом нужно убрать наших барышень подальше отсюда. Здесь станет жарко.

В спальне девушки спешно собирали пожитки. Младшая, подойдя к окну, отодрала доску и достала маленький пузырёк с синей жидкостью, спрятав его в котомку.

– Зачем он тебе? – спросила старшая. – Не думаю, что мы там долго просидим. Алексей узнает всё, и отец накажет наглого хана. – После этих слов мы с Аней переглянулись, и подруга показала феодалке кукиш за спиной.

Сопроводив дам в башню и заперев дверь, мы отправились на поиски их отца, но ключ отдавать не собирались, предчувствуя беду. Подойдя к стене, где стоял Кондратий, мы услышали вой и плач.

– Спаси и сохрани нас, Всевышний! – двое мужчин несли на импровизированных носилках тело молодого помещика, а две женщины шли рядом, причитая.

– Что с тобой, сынок?! – Кондратий подбежал и затряс сына за плечо. – Открой глаза! Что с ним?! – обратился он к одной из женщин.

– Смертельная рана, – вздохнула старая лекарка. – Ему не помочь. Осталось лишь попрощаться, барин.

Безутешный отец рухнул на колени рядом с телом сына и зарыдал от боли и безысходности. Я знала, что надежда есть, она всегда была и будет, когда в неё веришь. Опустившись рядом с Кондратием, я положила руки на грудь Алексея. Старый барин внимательно наблюдал за мной, не говоря ни слова. Молитва полилась из души, окутывая молодого феодала с головы до ног. Я чувствовала, как ему становится легче, что рана уже не смертельна и организм справится. Алексей Кондратьевич открыл глаза и вздохнул полной грудью. Все вокруг смотрели на меня с немым вопросом.

– Спасибо, дочка! – Барин взял мои руки и прижался к ним, целуя. – Проси всё, что хочешь! Любую просьбу исполню! Ты спасла моего сына, моё наследие!

Бельфегор и Фурфур, довольные, вышли из таверны и увидели Летту, стоящую на коленях и исцеляющую того, чья душа должна была воспарить.

– Как так?! – возмутился Бельфегор. – Надо было выйти раньше! Опять она мои планы рушит! Убил бы своими руками! – Он замолчал, наблюдая.

Старый помещик всё ещё стоял со мной на коленях рядом с улыбающимся сыном, ожидая моего ответа.

– Скажу вам одно, барин, а там ваше дело, слушать меня или нет, – Кондратий устремил на меня взгляд, ловя каждое слово. – Необходимо сундук с золотом отдать хану со всем содержимым. Тогда ваша судьба изменится к лучшему. Но это решение должны принять вы сами. Свобода воли. Это всего лишь мой совет.

– Хорошо, – подумав, произнёс помещик. – Если считаешь, что нужно отдать, значит, так и сделаем. – Он подозвал слуг и велел: – Немедленно выпустить дочерей из башни и принести золото! – Встав с колен, он подал мне руку и помог подняться. – Не уходи, будь здесь.

Я кивнула и стала ждать. Двое служивых вынесли сундук и понесли к стене. Барин протянул мне руку, и мы вместе подошли к ограде, наблюдая, как ящик обвязывают верёвками. Нюта была рядом, не отставая ни на шаг.

– Эй, хан! – прокричал Кондратий татарину на корабле. – Принимай дань! – Сундук стали спускать по отвесной стене. Селим наблюдал, щурясь. Когда золото погрузили на судно, он прокричал:

– Дань уплачена, помещик! – Затем его палец указал на меня. – Теперь твоя женщина, старик, мне тоже нужна! Жду её на своём корабле. Два часа тебе! – Мы с Нютой переглянулись, застыв в изумлении.

– Теперь что? – Кондратий сверлил меня взглядом. – Я же говорил, с ними нельзя вести переговоры! Им всегда будет мало! – Он отвернулся и крикнул: – Готовимся к бою! – И спешно ушёл вниз. – Вернитесь к моим дочерям.

Когда мы с Андреевой вошли в покои сестер, они уже ждали нас. Обе бросились обниматься. Вещи их были разобраны, узелков нигде не было.

– Спасибо, что спасли нашего брата. Нам всё рассказали, – Мария взглянула на меня. – Скажи, ты святая?

– Нет, – удивилась я. – Обычный человек. – Лопатки непроизвольно сжались. – Важно помнить про молитву. Иногда и слово лечит. Главное, что с вашим братом всё будет хорошо.

– Мы хотим отблагодарить тебя, – проговорила младшая сестра. – Мало того, что отвела смерть из нашего дома, ещё и отца уговорила отдать дань. Чего ты хочешь? Проси! – Она внимательно наблюдала за мной.

– Простите, если обижу, но ходить вокруг да около не умею. Единственное, чем вы можете помочь, – отдать синее зелье, которое досталось вам от матери. Только оно мне необходимо. – Лица у сестер вытянулись, они хотели возмутиться, но потом задумались.

– Возьми, – протянула младшая флакончик, достав его из узелка под кроватью. – Мама говорила, что этот напиток сам найдёт себе применение. Видимо, он определился.

– Спасибо. – Когда зелье оказалось у меня в руках, я, не раздумывая, выдернула пробку и выпила. Горло обожгло, жидкость разлилась по венам. Я закрыла глаза и попыталась проникнуть вглубь себя.

Память ворвалась резкими толчками, вбиваясь в мозг огромными кусками. Вот мы вместе с Пурой парим в Небесах. Моё имя Анахита, у меня роскошные, белоснежные, сильные крылья. Вскоре меня ждёт повышение до Архангела. Подруга крайне недовольна, мечтая занять это место первой. Я всегда уговаривала её, что это не главное, просто нужно нести добро. Пура – самое близкое по духу небесное существо, способное пожертвовать собой ради меня. Мы бываем и на Земле, оберегаем тех, кто в нас верит, нуждается. Однажды, пролетая возле гор, я увидела лежащего в траве мужчину.

– Боже, это демон! – отшатнулась Пура. – Пусть умрёт! Меньше чёрных пятен будет в Мире!

– Так нельзя! Он такое же живое существо, как и мы. Белое всегда дополняет чёрное – это баланс, – я наклонилась над белокурым мужчиной, чувствуя, как жизнь постепенно утекает из него. – Разве можно убить демона? – удивлённо взглянула на подругу и возложила руки ему на грудь, читая молитву.

– Если только заманить его на святую землю, – удивилась Пура моему невежеству. – Хочешь помочь ему, перенеси его вон к тому дереву. Там заканчивается святость этого места, – она подлетела к зелёному дубу и встала в ожидании.

Подхватив тяжёлое тело, я доволокла его до спасительного ствола, положила под крону и вновь стала шептать молитву, вливая в него жизнь.

– Только помни, пожалуйста, – улыбнулась Пура, и в улыбке мелькнула тень, – мы не вправе помогать исчадиям ада. За это последует расплата. – Она склонилась над темной сущностью, вглядываясь в трепещущую тьму вокруг нее. Глаза демона дрогнули под веками, распахнулись, и, увидев Пуру, он зарычал, словно раненый зверь.

– Ах вот ты где, мерзкая тварь! Заманила меня сюда… Зачем? – Он бросил взгляд на меня, на мои руки, покоящиеся на его груди. – Нельзя вливать белое в черное, кто знает, что из этого выйдет… Но все равно, спасибо. Найду тебя – верну долг. – Демон испепелил нас взглядом и растворился в воздухе.

Я обернулась к Пуре, готовая обрушить на нее шквал вопросов: зачем она заманила демона, что ей было нужно? Но вместо подруги передо мной стоял разъяренный Рафаил.

– Ты нарушила закон, Анахита! Тебя ждет кара! – Его голос громом прокатился над землей. Он воззвал к Пуре: – Сопроводи ее на Божий суд.

– Может, Рафаил, столкнуть ее со Скалы Плача, как Люцифера? – прошептала Пура, заглядывая в глаза Архангелу. – Все же, делиться святой энергией с демоном – грех, достойный вечного проклятия.

– Не нам решать, ангел, – ответил Рафаил, взмывая в небеса. – Со скалы можно сбросить только тех, кто восстал против Бога. Помни это, Пура.

Дальше все закружилось в бешеном калейдоскопе. Подруга схватила меня, связала мои крылья золотой нитью и потащила к Скале Плача. Это она столкнула меня вниз, в пропасть, она вырвала мои крылья… Почему? За что? Я не хотела об этом думать. В груди вспыхнула адская боль, зияющая дыра, словно на кровоточащую рану вылили кипяток. Запрокинув голову, я закричала от несправедливости, от невыносимой муки.

– Что с тобой, Летта? – Анюта трясла меня за плечи, пытаясь успокоить. – Вспомнила все? – Она вглядывалась в мои глаза. Я кивнула, и перевела взгляд на сестер. Их глаза были полны ужаса.

– Спасибо, – прошептала я, – за то, что помогли вернуть память. Не переживайте, теперь у вас все будет хорошо. – Я вышла из спальни и направилась к стене, откуда открывался вид на вражеские корабли.

– Ты куда, Ангелетта? – Аня была в панике. – Зачем мы туда идем? Там злобный татарин внизу стоит, глазами вращает.

– Он получит то, что хочет, – ответила я, нежно глядя на нее. – Я не хочу жить с такой болью. Нет ничего страшнее предательства. – Я взяла ее за руку. – Мы должны уметь жертвовать собой ради других. Это благородный поступок. Береги себя.

Бельфегор и Фурфур стояли в тени, наблюдая за девушками, вышедшими из замка. Подслушав их разговор, они переглянулись.

– Долго еще будем ждать? Может, пора вмешаться? – спросил Фурфур. – Или тебе уже не нужна ее душа?

– Нужна, – Бельфегор оскалился. – Очень нужна. – Он двинулся за дамами к стене. – Теперь твоя очередь, Фур, показать свое искусство.

Фурфур встал у края стены и взглянул на море. Зловещая улыбка тронула его губы, и волны забурлили, вздымаясь к небу. Вдалеке показался ураган, стремительно приближающийся к татарским кораблям.

– Все ради вас, барышни, – прозвучал за спиной вкрадчивый голос. Я обернулась и увидела Бориса, а рядом с ним – его друга. Я была ошеломлена. Он управлял стихией, словно дирижер оркестром. Вызванный им ураган внушал восхищение и ужас.

– Значит, все-таки Бельфегор, а не Борис, – проговорила Анюта, разглядывая демона. Тот шутливо поклонился. – А второй кто? Явно не Федор.

– Фурфур, мой лучший друг, – с восхищением произнес демон. – Повелитель ураганов, грома и всех водных стихий.

– Зачем мы вам? – Я пристально смотрела на знакомое лицо, понимая, что ему от меня нужно. – Повторяю, душу может забрать только Отец наш Всевышний. Мы не вправе ею распоряжаться. – Я отвернулась и почувствовала, как Бельфегор прижался ко мне спиной, обжигая кожу ледяным прикосновением. Затем он прошептал мне на ухо:

– Твоя душа станет моей…

Ураган крушил вражеские шхуны, превращая их в щепки. Добравшись до корабля, на котором находился татарин, стихия порвала паруса. Татарин схватил лук и стрелу, натянул тетиву и выпустил стрелу в нашу сторону, целясь в мою грудь. Все произошло как в замедленной съемке. Когда стрела должна была пронзить мне сердце, меня заслонил собой Бельфегор. Ресницы на его глазах дрогнули, и он осел на землю.

– Дай помогу тебе, – я схватилась за древко и вытащила наконечник. – Потерпи. Не думала, что кто-то из вас, демонов, способен на самопожертвование. – Я начала вливать энергию в его тело.

– Не смей, дурочка! – Демон попытался перевернуться, чтобы схватить меня за руки. – Вечно вам, голубки, больше всех надо! Черт возьми, везде лезете! Нас этим не убить, блаженная.

Энергия не входила в тело демона. К моему удивлению, произошло обратное: сгусток черноты вырвался из раны Бельфегора, вонзился в мои ладони и стал распространяться по всему телу. Как ни странно, рана на его теле стала затягиваться. К нам бежали люди, напуганные колдовской силой, разрушающей корабли. Они решили убить нечисть, вооружившись вилами.

– Сейчас постараюсь выкинуть вас отсюда как можно дальше, – прокричал Бельфегор. – Из-за ранения и из-за того, что ты отняла часть моей силы, я не знаю, как это получится. – Он посмотрел мне в глаза и прошептал: – Ох, и тяжело тебе сейчас придется, ангел, с демонской энергией внутри. Не хотел бы я оказаться на твоем месте. Но при встрече придется вернуть мне мою силу. А пока… – Он создал светящийся портал и крикнул Фурфуру: – Толкай их внутрь, друг, а то так с открытыми ртами и простоят, пока на вилах не окажутся!

Демон втолкнул нас в портал, и тот захлопнулся. Мы оказались на берегу моря. Рядом с нами стоял молодой человек лет тридцати с мольбертом. На картине, которую он писал, был морской пейзаж, такой чудесный, что я видела только в музее.

– Какая красота! – воскликнула Нюта, подходя ближе к художнику. – Вы просто мастер!

– Благодарю, леди, – мужчина отложил кисть и протянул руку. – Разрешите представиться: Иван Константинович Айвазовский.

Иван Костантинович Айвазовский

Мужчина, представившийся самим Иваном Константиновичем Айвазовским, стоял на кромке прибоя, увлеченно завершая морской пейзаж.

– Ах, Летта, дух захватывает! – Нюта, прижав руки к груди, не отрывала взгляда от полотна. – Не верится, что мы воочию встретились с таким гением. Кстати, меня зовут Анна, а подругу Ангелетта, – как бы невзначай бросила подруга.

Меня же изнутри разъедала дикая злость к Пуре. В голове вспыхивали картины жестокой мести. «Вот доберусь до этой змеи, вырву ей крылья, чтобы знала, каково это – лишить ангела самого дорогого, того, что для нас жизнь, свобода, любовь». Но Аня была настолько поглощена встречей со знаменитостью, что не услышала меня.

– Скажите, Иван Константинович, сколько вам лет? – подруга бросила кокетливый взгляд в сторону художника. – Вы так молодо выглядите! На самом деле Андреевой отчаянно хотелось спросить мариниста о его картине "Хаос. Сотворение мира", произведшей фурор и впоследствии осужденной самим Папой Римским Григорием XVI.

– Тридцать, Аннушка, – художник, словно невзначай, вспомнил имя подруги и, не отрываясь от работы, предложил: – Осмелюсь пригласить вас на обед в мою усадьбу. Она еще строится, но некоторые комнаты вполне готовы принять гостей.

– С превеликим удовольствием, – Анюта одарила его своей самой лучезарной улыбкой и, наконец, блеснула эрудицией, сопоставив возраст художника и время написания известного ей полотна. – Ваша картина "Хаос" поистине великолепна! Художник взглянул на нее с неподдельным интересом. – Неужели правда, что в основу этого монументального полотна положен библейский сюжет о сотворении мира? – Анюта послала ему еще одну обольстительную улыбку. – Этот образ Духа Божьего, в виде света, прорывающегося сквозь мрачные тучи… гениально!

– Вы покорили меня, Анна, – Айвазовский отложил кисть, взял мольберт и, галантно подав руку подруге, произнес: – Позвольте пригласить вас, барышни, к столу. Вы нравитесь мне все больше и больше. – Переведя взгляд на меня, он добавил: – А какая из моих картин импонирует вам, Летта?

– Обожаю "Старую Феодосию", – бросила я, покосившись на Нюту, которая ловила каждое слово художника, и одобрительно качала головой. Она подмигнула мне и показала большой палец вверх. – Вы используете восхитительную технику лессировки при написании волн. Ваше море просто сногсшибательно!

– Боже, столько комплиментов от прекрасных дам я давно не слышал, – он нежно посмотрел на меня, а затем одарил таким же взглядом Нюту. – Приглашаю вас погостить в моей обители, милые дамы.

– Не возражаем, – восторженно протянула Анюта и потянула художника в сторону его особняка, которому суждено было стать музеем и хранить его бессмертные полотна.

Вскоре мы стояли перед двухэтажным домом, выдержанным в стиле венецианских вилл эпохи Возрождения. На балконах красовались мраморные статуи Венеры и Аполлона, а на балюстраде над парадным входом восседали два керамических грифона. Перед домом раскинулся цветник с изящной оградой и журчал мраморный фонтан. Войдя внутрь, мы были поражены множеством арок, тесно расположившихся вдоль коридора.

– Прошу, барышни, чувствуйте себя как дома, – Айвазовский указал на лестницу, ведущую на второй этаж. – Слева две комнаты для гостей. Располагайтесь, а я буду ждать вас внизу, в столовой.

Поднявшись наверх, мы очутились на втором этаже, где вовсю кипел ремонт. Свернув налево, мы вошли в первую комнату. Здесь было по-домашнему уютно: стены персикового цвета, кровать с балдахином в тон, окно с видом на море, персидский ковер на полу и картина Мастера на стене. Камин, два кресла, дубовый стол и шкаф – все дышало теплом и гостеприимством хозяина.

– Мило! – Нюта подбежала к кровати и с размаху плюхнулась на нее. – Как мягко! Вот бы остаться здесь подольше.

– Слушай, хватит строить глазки художнику, – я подошла к кровати и нависла над Андреевой. – Он, вообще-то, в следующем году поедет в Европу и встретит там свою первую жену, Юленьку, если не ошибаюсь, с которой нарожает четырех дочерей. Или ты хочешь изменить ход истории?

– Что с тобой, Летта? Ты какая-то агрессивная, – Аня слезла с кровати, подошла ко мне и потрогала лоб. – Ты меня пугаешь. – Она присела на край матраса. – Не собираюсь я мешать личному счастью Ивана. Просто это так нереально… Вдруг он напишет мой портрет на фоне бушующего моря! – Она поджала под себя ноги и устремила взгляд вдаль.

– Точно, а назовет "Анна и девятый вал". Ладно, модель, – я усмехнулась, глядя на эту мечтательную Афродиту. – Давай заглянем в шкаф. Может, нам повезет, и там найдется пара платьев. Кажется, он жил в этом доме со своей сестрой.

Открыв шкаф, мы без зазрения совести воспользовались гардеробом хозяйки. Платья, правда, были бесформенными, но зато вполне соответствовали моде того времени. Бежевые платья из плотной ткани с длинными рукавами до пят сидели на нас как влитые.

– Пойдем, составим компанию нашему новому другу, – Андреева взглянула на себя в зеркало, поправила волосы и направилась к выходу. В столовой стоял огромный стол, за которым могли бы разместиться человек пятнадцать, удобные стулья, простор и уют царили и здесь.

– Барышни, заждался, – Иван Константинович встал из-за стола и помог нам усесться. – Сегодня нас немного. Сестра уехала, в доме только я. Через пару часов должен заехать мой друг, Михаил Иванович.

– Благодарю, – поблагодарила художника подруга за помощь, усаживаясь на стул. И тут до нее дошло, кого он ждет. – Михаил Иванович… Глинка?!

– Конечно! С удовольствием вас познакомлю, – хозяин дома сел на свое место, положил на колени салфетку и объявил: – Дамы, позвольте представить вам сегодняшнее меню: суп "Черное море", пирожки "Гавань", соус "Азовское море", зелень "Капри", пунш "Везувий", мороженое "Северное море" и, конечно же, шампанское "От штиля к урагану"! – Иван разлил шампанское по бокалам и с удовольствием выпил.

Мы знали об этой особенности художника – давать блюдам названия своих картин, но в реальности это выглядело забавно. Вдруг раздался звон колокольчика, и хозяин особняка удалился. Через минуту он вернулся в столовую в сопровождении своего лучшего друга, Глинки. Нюта ахнула и уставилась на очередную знаменитость. Михаил Иванович поправил свои густые темные волосы и окинул нас лучистым взглядом своих голубых глаз.

– Красавчик, хоть и старше Вани, – прошептала мне Нюта. Мне пришлось ущипнуть ее за ногу, чтобы она умерила свой пыл. – Больно же! – зашипела подруга, потирая бедро.

– Здравствуйте, леди, – Глинка поклонился и уселся за стол. – Как вам нравится особняк моего друга, самого лучшего мариниста в России и Европе?

– Добрый день, – переглянувшись со мной, Аня продолжила: – Мы уже восхитились творениями великого художника. Хочу сделать комплимент и вам, маэстро. Просто обожаю ваши романсы!

– Ничего себе, друг, тебе повезло отхватить такие сокровища! – Глинка задумался. – Может, споете нам хотя бы один из них?

Подруга не заставила себя ждать, встала и затянула: "Я помню чудное мгновенье…" Глаза у Михаила Ивановича округлились от удивления. Ему было невероятно приятно слышать свой романс в доме друга, пусть даже в таком фальшивом исполнении. Когда Нюта закончила и поклонилась, мужчины одарили ее шумными аплодисментами.

– Польщен, спасибо, Аннушка. Не удивляйтесь, ваше имя мне уже шепнул на ухо друг, – он подмигнул Айвазовскому.

Больше никто не приходил. Мы обедали, наслаждались ароматными блюдами, пили шампанское и мило беседовали. Мужчины восторгались Нютой, а меня, честно говоря, все это дико раздражало. Я совсем себя не узнавала. Когда мужчины предложили прогуляться по берегу моря, мы с удовольствием согласились. Мы шли парами, хотя, думаю, каждый из мужчин мечтал идти рядом с высокообразованной Аннушкой. Но Глинке не повезло, он составил пару мне, а у меня не было ни малейшего желания разговаривать. Аня оживленно жестикулировала, показывая на море, а Айвазовский слушал ее, развесив уши.

Вдруг сзади послышалось покашливание. Мы обернулись и увидели стоящих позади старых знакомых – Федора и Бориса, точнее, Бельфегора и Фурфура. На моем лице заиграла улыбка.

– Добрый день, господа, – начал разговор Бельфегор. – Мы из ОПХ. Рады приветствовать вас, Иван Константинович. Вам срочно необходимо выехать в Санкт-Петербург для переговоров с Николаем I.

– Благодарю, господа, – Айвазовский обратился к подруге: – Аннушка, вы еще погуляете или составите мне компанию? Я хочу написать письмо в пункт приема корреспонденции, чтобы выяснить причину столь срочного вызова в Петербург.

– Пожалуй, мы еще погуляем с Ангелеттой, – она посмотрела на Глинку и предложила Ивану: – Думаю, ваш друг прекрасно составит вам компанию, пока мы с подругой пообщаемся.

– Хорошо, барышни, – мужчины поклонились. – Жду вас у себя дома. – И они быстро удалились, оживленно переговариваясь между собой. Демоны стояли в парадных мундирах и ослепляли своими улыбками. Фурфур смотрел на довольную Нюту с легким пренебрежением, а Бельфегор наблюдал за мной из-под опущенных ресниц.

– Вы зря времени не теряли, дамы, – укоризненно заметил он Ане. – Достанешься ты кому-нибудь такая общительная, придушит ревнивый муженек. На его слова подруга лишь фыркнула и отошла ближе к морю, а Фурфур последовал за ней.

– Забирай свое богатство, Бельфегор, прошу, – взмолилась я демону. – Меня распирает изнутри, дышать тяжело, все клокочет от злобы. Неужели ты чувствуешь то же самое?

– Нет, я рожден с этим, – усмехнулся Темный. – Поверь, мне было бы так же плохо, как и тебе, если бы я получил от тебя в дар твою светлую силу. После его слов я вспомнила несчастного демона, из-за которого лишилась крыльев.

– Что нужно сделать, чтобы вернуть твою черную силу? – невольная злоба сузила глаза, и эта тень не укрылась от демона.

– Ничего особенного, – промурлыкал он, приближаясь вплотную. Его лицо дразняще наступало, сантиметр за сантиметром, пока губы не накрыли мои.

Поцелуй был требовательным и жадным, вытягивал из меня тьму до самой последней капли. Земля уходила из-под ног. Так меня еще никто не целовал. Это было впервые, и это было дьявольски прекрасно. Когда его язык, словно змея, проник внутрь, затевая там свой демонический танец, непроизвольный стон сорвался с губ. В ответ его руки сжали меня еще сильнее, вдавливая в его тело, и поцелуй стал глубже, неистовее.

– Мы вам не мешаем? – раздался насмешливый голос Нюты. – А то мы можем погулять по побережью, пока вы тут не закончите.

Бельфегор бросил на нее испепеляющий взгляд, от которого, казалось, воздух вокруг нее задрожал.

– Боже, – прошептала я, касаясь пальцами губ, горевших адским пламенем. – Надеюсь, ты получил свое?

Довольная усмешка тронула его губы. Он вытер их уголки и, наклонившись к моему уху, прошептал:

– Силу я забрал. Но теперь хочу большего. Не только душу, но и тело, и разум. Мечтаю услышать, как твои губы молят меня о пощаде.

Он облизал мочку моего уха и отстранился.

– Дамы, нам пора возвращаться.

Не успела я ответить на его дерзость, как издалека послышался крик Айвазовского. Он махал руками, подзывая нас.

– Вот принесло же этого пижона, – проворчал Фурфур, прожигая взглядом Ивана Константиновича. Тот его жутко раздражал. – Не можем мы при этих смертных переноситься. Придется подождать.

– Советую, – прошептал Бельфегор, снова приближаясь к моему уху, – даже не пытаться кокетничать с этими древними ископаемыми. Иначе мир лишится его лучших, еще не написанных полотен.

– Вообще-то, это не ко мне, – возмущенно выдохнула я. – Но даже если я и захочу, ты мне точно не указ.

– У голубки зубки прорезались, – усмехнулся демон. – Как интересно. Видимо, остатки моей силы еще блуждают в твоих жилах.

Мы пошли навстречу Айвазовскому и Глинке. Они стояли взволнованные, о чем-то спорили, но, увидев нас, обрадовались.

– Письмо отправили. Теперь ждем ответа, – обратился Айвазовский к демонам. – Не смею вас задерживать, молодые люди. Спасибо вам за информацию.

– Вы не задерживаете. Дело в том, что мы решили задержаться в этом прекрасном городишке, – Бельфегор бросил на меня лукавый взгляд. – Надеюсь, вы не против, если мы составим вам компанию.

– Конечно, нет, – ответил Иван, но по его лицу было видно, что он не в восторге. – Мы не против. Хотел предложить барышням совершить уникальное восхождение на гору Митридат, чтобы усладить взор красотами Феодосии.

– Это прекрасно, – Нюта взяла Ивана Константиновича под руку. Фурфур от этого жеста сощурил глаза. – Ведите нас, Иван.

– Боже, вас не узнать, Ангелетта, – восторженно произнес Глинка. – Что случилось в наше отсутствие? Вы вся светитесь. Хоть оперу с вас пиши.

– Спасибо. Просто неважно себя чувствовала. А сейчас готова горы свернуть или покорить, – ответила я, беря Михаила Ивановича под руку и направляясь за подругой, краем глаза замечая, как Бельфегор злится.

Мы шли по самому центру города, восхищаясь старинными зданиями и наслаждаясь его уютной атмосферой. Выйдя на дорогу, серпантином уходящую вверх, мы начали подъем на гору, высота которой была не больше шестидесяти метров. Стоя на вершине и подставив лицо ветру, я испытывала потрясающее чувство свободы. С возвышенности открывался вид на всю Феодосийскую бухту, морской порт и Лысую гору. Вдалеке виднелась уже знакомая Генуэзская крепость, выглядевшая здесь намного более внушительно, чем в наши дни.

– Почему вы дали горе название Митридат? – спросила Нюта улыбающегося Айвазовского. – В честь Митридата VI Евпатора?

– Удивлен и польщен. Столько знаний в такой милой головке, – Иван взял руку подруги и поцеловал ее. – Пока еще думаю над названием. Может, дам другое, – пожал плечами художник. – Например, гора Аннушка. Как вам?

– По-моему, прекрасное название, – Нюта закатила глаза от восторга.

Я ущипнула ее, чтобы привести в чувство.

– Ты что творишь? – прошептала я ей. – Нельзя менять прошлое. А вдруг нарушится баланс? Хватит уже злить Фурфура. Посмотри на море.

Вдалеке было видно, как волны поднимались и с остервенением бросались на берег.

– Дамы, – подошел к нам ближе Бельфегор, чтобы разрядить обстановку. Он видел, что творилось с другом. – Смотрите, там старая часовня. Может, осмотрите ее?

– Там живет старый монах, мой знакомый, – Иван Константинович направился в сторону маленькой церквушки. – Сходите, барышни. Он очень светлый человек. А потом мы к нему зайдем.

Небольшой храм на вершине горы сверкал белизной. На куполе покосился крест. Внутри пахло ладаном, горели свечи и стояли иконы. В углу возле лика Божьей Матери стоял сгорбленный старичок. Он обернулся и увидел нас. Глаза его лучились счастьем и теплотой.

– Доброго здравия, молодые леди, – он подошел ближе и заглянул каждой из нас в глаза. – Что привело вас в эту божью обитель?

– Поздороваться с человеком, который приближен к Отцу нашему Небесному, – ответила я, глядя на деда. – Хорошо службу несете. Тепло у вас и энергия светлая.

Я подошла к монаху и обняла его.

– Спасибо, что заглянула, дитя Бога, – он взял мои руки в свои и заговорил: – Прошу, забери меня наверх. Устал очень от такой жизни. Все болит, так тяжело уже.

– Терпение – благодетель, – улыбнулась я святому человеку. – Бог дает нам лишь тот крест, который мы в силах нести. Только он может распорядиться тем, когда человеку можно покинуть этот мир. Если хотите, облегчу вашу боль.

Держа старичка за руки, я стала втягивать его боль в себя, неустанно повторяя молитву к Богу. Лицо монаха разгладилось, и он вздохнул с облегчением.

– Спасибо, дитя, – он поклонился, вызвав у меня чувство смущения. – Береги себя. Не понимаю, как Господь отпустил тебя от себя, но буду молиться. Скажи свое имя.

– Ангелетта, – это имя мне дал человек, который спас. Я уже сроднилась с ним. То, которое получила на Небесах, не хочу вспоминать.

– Батюшка, – ворвалась в разговор подруга, – скажите, является ли грехом желание вызвать ревность у другого человека?

– Надо стараться вызывать у людей только положительные эмоции, милая, – старик засиял. – Не переживай, за тебя тоже буду молить Всевышнего.

– Спасибо большое, – Нюта повела плечиками. – Меня Анна зовут. Может, вас Бог услышит быстрее. Очень хочется, чтобы в жизни все наладилось.

– Не переживай, что твое, от тебя не уйдет, Аннушка, – монах погладил ее по плечу, затем посмотрел на меня. – Спасибо вам еще раз, что пришли и навестили старика. Позовите ко мне теперь мужчин, с которыми пришли.

Попрощавшись со святым, мы вышли и позвали Айвазовского и Глинку. Они зашли следом за нами в святая святых. Мы стояли на холме, разглядывая морские просторы. Бельфегор с Фурфуром находились ближе к краю обрыва, и Фур что-то показывал другу. Заинтересовавшись, что они там обсуждают, к ним приблизилась и Нюта. Солнце палило, морской бриз приносил облегчение, отгоняя жаркий воздух. Рядом послышались шаги. Кто-то встал сзади меня, а потом подул на затылок.

– Привет, Ангел. Наконец-то я нашел тебя, – я оглянулась и увидела спасенного мной блондина. Глаза его были уставшие, слегка покрасневшие. – Неужели наконец-то удастся отдать тебе твою силу?

– Здравствуй, – видела, как тяжело демону нести светлое и чистое внутри себя, пусть даже в небольшом количестве. – Как ты?

– Очень, очень плохо. Но все равно спасибо тебе, – он взглянул на спины моих друзей, стоявших чуть вдалеке. – Не думал, что ангелы дружны с нашей братией.

– Так получилось, – пожала я плечами. – Как видишь, я уже не ангел, а обычная смертная. Так что можешь обращаться ко мне Ангелетта.

– Обалдеть, как у вас на Небесах все жестко, – демона била мелкая дрожь. – Извини, но придется вернуть то, что принадлежит тебе. Прости, другого способа еще не придумали.

Он встал совсем близко и прижался к моим губам, выдыхая белый сгусток энергии, которого мне так не хватало для баланса. Я почувствовала, как мое вернулось ко мне обратно, и попыталась отстранить демона, но он углубил поцелуй, схватив меня за затылок и прижав ближе. Его язык прошелся по моим верхним зубам, а затем нырнул вглубь. Темный издал стон, на который оглянулся Бельфегор.

– Эй, да ты совсем страх потерял, брат! – взревел Бельф, его кулаки, словно готовые к броску звери, то сжимались, то разжимались. – Дама занята, ясно?!

– Здравствуй, брат, – усмехнулся блондин, не выпуская меня из объятий. В его голосе звучала ледяная самоуверенность. – Дама сама по себе, не пытайся обмануть себя, присмотрись внимательнее. – Запомни мое имя, я Мельхом. Тот, кто заберет то, что тебе никогда не принадлежало.

– Ты переходишь границы, Мельх, – прорычал Фур, в его глазах плескался гнев. – Проваливай в Ад, дружок, Сат уже, наверное, заждался. Принеси ему пару сундуков золота, которые ты так легко находишь, и займись своими прямыми обязанностями.

– Отныне в мои обязанности входит забрать ангела себе, – Мельхом крепче прижал меня к себе, его пальцы впились в мою талию. – Прощайте, друзья, надеюсь, больше не увидимся!

Бельфегор рванулся вперед и успел схватить меня за руку. Фурфур вцепился в руку Бельфа, держа при этом ладонь Анюты, и в следующее мгновение нас всех засосало в клубящуюся бездну – темную, черную и сырую.

– Вот черт тебя дернул, Мельхом, припереться сюда! – прорычал Бельфегор, когда нас выплюнула тьма.

Усадьба Талдыкина

Внутри каменного чрева пещеры царила могильная тишина, нарушаемая лишь редкими, словно вздохи, каплями воды, срывающимися со скалистого потолка.

– Что, черт возьми, произошло? – Аня, уперев руки в бока, испепеляющим взглядом обвела Мельхома. – Или я одна вижу последствия вашей самодеятельности? Схватились за этого… – она ткнула пальцем в сторону белокурого демона, – как за спасительную соломинку! Вот и получили – сидим в глубокой… э-э… неприятности.

– Нечего было хвататься Бельфу, – огрызнулся Мельх, – у меня были совсем другие планы! Но этот олух все испортил! Так что нечего на меня бочку катить! И вообще, кто ты такая? – он смерил ее презрительным взглядом.

– Я – лучшая подруга той дамы, к которой ты так настойчиво тянешь свои загребущие ручонки, – отрезала Аня, вставая рядом со мной, словно готовая к бою.

– Хватит! – не выдержала я, вырывая руки из цепких объятий демонов. – Прекратите этот балаган! Неужели я – переходящий кубок в вашем соревновании?

– Когда два демона делят женщину, она обычно не встревает, – надменно произнес Бельфегор, окидывая соперника ледяным взглядом. – Мужчины сами разберутся.

– Здесь решать буду я, – твердо заявила я. – Свобода воли, Темный, слышал о таком? И не собираюсь ничего вам доказывать. – Я взяла Нюту за руку. – Пошли отсюда, надо выбираться.

Подземелье, в котором мы оказались, вело к узкому, низкому лазу, устремленному вверх. Согнувшись в три погибели, мы гуськом двинулись вперед, пока не вышли в живописнейшее место, раскинувшееся у реки. Прямо на берегу стояла старинная усадьба, а рядом с ней – величественная пятиэтажная мельница. Все вокруг словно сошло со страниц волшебной сказки. С одной стороны дом окружал дремучий лес, а с другой – изумрудные холмы, теряющиеся в дымке горизонта.

– Какое чудо! – восхищенно воскликнула Нюта, всплеснув руками. – Чья же это красота? Наверное, здесь живет Лесной Царь!

– Нет, милая барышня, – раздался за спиной мелодичный смех. – Здесь живем мы с женой. – Обернувшись, мы увидели молодую пару: мужчину и женщину. – Разрешите представиться: Иван Афанасьевич Талдыкин, а это – моя любимая супруга Аннушка, – он нежно взглянул на свою избранницу.

– Очень приятно, – Нюта протянула руку супругам. – Мы с вами тезки! Меня тоже зовут Аня, а это – моя подруга Ангелетта. Мужчины, думаю, сами представятся.

Бельфегор бросил испепеляющий взгляд в сторону Андреевой. Затем наши спутники по очереди перезнакомились с хозяевами усадьбы. Купец крепко пожал всем руки и радушно предложил:

– Мы всегда рады гостям! Просим присоединиться к нам за обедом! – Иван широким жестом пригласил нас в сторону усадьбы.

Всей толпой, с воодушевлением приняв приглашение, мы вошли в дом. Внутри он был роскошным, двухэтажным, свидетельствовавшим о достатке и процветании хозяев. Они проводили нас наверх, предоставив каждому по комнате. От них исходило неимоверное свечение, ощущалось, что эти люди – истинные праведники. Едва оказавшись в апартаментах, я не успела даже присесть, как ко мне примчалась моя лучшая подруга.

– Не хочу одна здесь оставаться! – весело заявила она, запрыгивая на кровать. – Давай вместе! Здесь места полно!

– Знаешь, мне кажется, что я знаю этих людей… – задумчиво произнесла я, напрягая память. – Меня прямо тянет к ним душой. Это очень странно…

– Люди как люди, – раздался возле закрытой двери голос Бельфегора. – Святоши всегда скучны. А вот их племянничек – это тот еще фрукт! Душа чернее угля! Ему самое место в седьмом котле! – демон многозначительно повел бровями.

– Погоди… Точно! – я хлопнула себя по лбу. – Это же жестоко убиенные супруги, которые помогали всем обездоленным! Святые люди! Боже мой, вот так встреча! Их души уже давно перевоплотились… Как я могла забыть? Ведь я сама их отсюда забирала! – Я взглянула на Нюту.

– Я уже давно поняла, кто ты, – Аня пожала плечами. – Просто не лезу с расспросами. Захочешь – сама расскажешь.

– Зачем вам давали каждому по комнате, – возмутился появившийся посреди спальни Мельх, – если все собрались в одной? – Затем он обратился ко мне: – Я хотел поговорить с тобой тет-а-тет, а тут уже вся компания в сборе!

– Поверь мне, у тебя не будет такой возможности, – отрезал Бельфегор, делая шаг навстречу сопернику. – Обещаю, если еще раз увижу тебя рядом с ней, нос сломаю!

– Испугал! – захохотал белокурый демон. – Лучше бойся того, что скоро на твою ангелочку слетятся ее знакомые сверху! Силу-то ей до конца вернул! Теперь они почувствуют свою потерю сполна!

– Пора спускаться к столу, хозяева ждут, – упрекнула я Темных. – Не время и не место для ваших разборок! – В этот момент в комнате появился Фурфур. – Ну, раз все в сборе, пошли!

Спустившись по лестнице, мы увидели, что в столовой нас уже ждут гостеприимные хозяева. Их лица лучились добротой и радушием. Рядом с ними стоял скользкий тип, при виде которого у Бельфегора на лице появилась презрительная усмешка.

– Разрешите представить вам нашего племянника, Василия, – произнесла чета Талдыкиных, направляясь к столу, вокруг которого порхали слуги, словно бабочки над цветами.

Рассевшись за столом, все начали непринужденную беседу. Мельхом уселся с правой стороны от меня, а Бельфегор – с левой. Анютка оказалась между племянником купца и Фурфуром. Стол ломился от угощений: овощные салаты, супы, каши с салом, пироги с начинкой… Всего было в изобилии, и пища была довольно простой, крестьянской. Демоны наперебой подкладывали мне угощения с двух сторон. Когда на тарелке уже не осталось свободного места, я шепнула им:

– Достаточно! Куда вы столько кладете? – Я посмотрела сначала на Бельфа, затем на Мельха. – Успокойтесь, а то я пересяду! – Демоны на время угомонились, одаривая друг друга яростными взглядами.

– У вас великолепный дом! – восхищенно произнесла Нюта. От ее слов у хозяина дома засветилась аура. – Вы все здесь продумали до мелочей!

Василий, сидевший рядом с Нютой, смотрел на дядю с такой ненавистью, что у меня внутри все сжалось в тугой комок.

– Мы с женой специально построили его для себя, а также принимаем здесь всех, кому нужна помощь, – купец обнял супругу. – Жаль только, что Бог не дал нам детишек… Так молили о них!

Я перевела взгляд на живот Анны Талдыкиной и увидела внутри черноту, разрастающуюся, словно щупальца. Здесь явно попахивало проклятием, наложенным на семью набожных людей. Меня это никогда не удивляло: почему-то именно добро больше всего подвергалось гонениям, насилию и прочей мерзости, а зло всегда брало верх. Ну что ж, надо помочь этой даме.

– Анна, – обратилась я к жене купца. – Можно попросить вас проводить меня в дамскую комнату? – Я встала со стула. Мужчины тут же поднялись следом за мной. – Мне охрана не нужна, – шикнула я на них.

– Конечно, Ангелетта, – Анна Талдыкина подошла ко мне, взяла под руку и повела по коридору, в самый его конец. Дойдя до нужной комнаты, она указала на дверь и развернулась, чтобы уйти. Я взяла ее за руку, остановив.

– Подождите, Аня, – взяла ее ладонь в свою руку и спокойно проговорила, чтобы не напугать. – Я могу помочь вам с малышом. Позволите мне это сделать? – Женщина смотрела на меня с надеждой и кивнула. Я положила руку ей на живот, зачитала молитву, вливая внутрь тепло, исцеление, свет, забирая наговоры, насланные на эту добрую женщину. Когда органы стали светлыми, я отняла руку и увидела, как по щекам купчихи текут слезы избавления.

– Спасибо, – прошептала она одними губами. – Не знаю, кто вы, но посланы сюда неспроста. – Она развернулась и пошла обратно в столовую.

Обед уже заканчивался, все пили чай со сладостями. Мы молча вошли, сели по своим местам. На лице Талдыкиной сияла улыбка радости, от чего и сама я испытывала удовлетворение.

– Перестань здесь белить, – зашипел Бельфегор. – Слишком много света в этом доме, от вас троих. Пора отсюда убираться.

– Давайте чуть-чуть еще побудем здесь, – ответила я. На душе было легко и хорошо. – Нюта, может, прогуляемся по парку? Составишь мне компанию?

– Обязательно сходите в парк, – услышал купец наш разговор. – Там уникальные сорта цветов, за которыми следит моя Аннушка.

В парке было восхитительно. Там были не просто грядки с цветами, а целые скульптуры из них. Запах стоял головокружительный, сразу вспомнились райские сады. Сев на скамеечку, мы заслушались пением соловья. Нам никто не мешал, демоны ушли в другую сторону, возможно, в лес, мы этого не заметили. Надышавшись полной грудью, мы решили возвращаться в дом. У входа стоял Фурфур, поджидающий Нюту.

– Можно с тобой поговорить? – он заглядывал в глаза Андреевой. Конечно же, она не могла ему отказать. Взяв ее за руку, он повел туда, откуда мы только что пришли.

В усадьбе было тихо, даже слишком. Слуг не было слышно и видно. Дверь в столовую поскрипывала, качаясь на петлях. Подойдя ближе, я увидела супругов, лежащих возле стола, неподающих признаков жизни. Тонкие струйки крови вытекали из них, капля за каплей, и скоро они воспарят, если ничего не предпринять. Я сделала шаг навстречу паре, но меня схватили крепкие руки.

– Ждал тебя, красотка, – зашептал мне в ухо племянник Талдыкиных, вызывая приступ тошноты. – Ты мне сразу понравилась. – Его руки вцепились в мои волосы, дернули вниз и повалили на пол. Оказавшись сверху, он стал задирать юбку. Я вцепилась ногтями в его лицо. Василий взвыл, как раненый зверь, и отвесил мне оплеуху. Затем заломил руки и стал покрывать лицо поцелуями. – Кошка злобная! Сейчас я научу тебя, как вести себя с купцом!

– Эта дама занята мной! – раздался сверху гневный голос. Племянник купца отлетел от меня на метр. – Вот же, паскудник! – ругался Бельфегор. – Сейчас я покажу тебе, кто здесь купец, а кто кошка! – Он двинулся на вжавшегося в стену Василия.

Не теряя драгоценного мгновения, я подползла к супругам, возложила ладони на их чела и зашептала святые слова. Сердце замирало от страха, что опоздала, но спустя томительную минуту муж и жена зашевелились, открывая глаза, в которых плескалась жизнь. Выдохнув с облегчением, я ощутила, как судьба этих людей обрела новое дыхание. Пред моим взором возник образ малыша, которому они подарят безграничную любовь, и того добра, что они еще привнесут в этот мир.

Бельфегор знатно изуродовал лицо Василию, но теперь он был связан и передан властям. Попрощавшись с ожившими Анной и Иваном Талдыкиными, мы направились в чащу леса, чтобы не навлечь на себя подозрения, решив, что в уединении деревьев определим дальнейший путь. Анюта, словно щебечущая птичка, прошептала мне, что Фурфур пригласил ее на свидание, и она ответила согласием. Что ж, свобода воли – прекрасная штука, да и мне он тоже был симпатичен.

– Ну что, дамы, – Бельфегор, шагавший впереди, ослепительно улыбался, демонстрируя все тридцать два зуба, – куда желаете? В Италию, знойную Испанию или, может, обратно в Феодосию?

– Ангелетта, а правда, может, рванем в Египет, как мы мечтали? Да еще и извозчик бесплатный, – мечтательно протянула Анюта. Бельф демонстративно надул губы и отвернулся, словно обиженный ребенок.

Лес, по которому мы шли уже минут десять, дышал ароматом хвои. Многовековые деревья склонили свои головы, будто подслушивая наши разговоры, а в их кронах шумел ветер, разнося наши слова по всему миру. Вороны пролетали мимо, крича во все горло, а я наслаждалась мимолетным счастьем покоя.

В Небесах же творилось невообразимое. Маленькие пузатые ангелочки летали по лазурному простору, трубя во все стороны, а Архангелы собрались в ожидании возле божественного облака. На нем восседал Бог, грозным взглядом взирая на своих подопечных.

– Скажи мне, Рафаил, – брови Всевышнего сдвинулись к переносице, – где Анахита? Мое дитя исчезло на Земле. Почему?

– Всемогущий, – Рафаил поклонился, и его крылья затрепетали, – дело в том, что Анахита поделилась светлой энергией с Темным, чтобы спасти его. Мною был отдан приказ доставить ее к вам на Суд Божий.

– Кто должен был привести моего Ангела? – Бог взглянул на Пуру. – Подойди. – Ангел подчинилась, и Небесный Отец, заглянув ей в глаза, увидел все. Качая головой, он молвил: – С такими друзьями и врагов не надо, – затем обратился к Рафаилу: – Немедленно дать Анахите испытание. Она должна помочь светлой душе в усадьбе Филиппова избежать смертельного греха. Пусть отправится в тысяча семьсот девяностый год и исправит случившееся. Если у нее все получится, вернуть крылья и возвысить до звания Архангела, – затем добрые глаза переместились на Пуру: – Отправить этого ангела на исправление в Мир чумных, чтобы лечила и избавляла людей от порчи, – Бог отвернулся от расстроившего его дитя.

– Боже, – Рафаил знаком показал другим ангелам на Пуру, и те в тот же час схватили ее и вывели из сада. – Где сейчас мне найти Анахиту?

– Найдешь, мое дитя, в усадьбе Талдыкина. Она там, одиннадцатого июня в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, – Бог задумался. – Все-таки она – лучшее мое творение. Спасти две светлые души, еще и излечив от проклятия, не имея при этом даже крыльев. Умница. Верни мне моего ребенка на Небо, Рафаил.

Ангел поклонился, и сильные крылья взмыли в лазурное небо. Перевернувшись в воздухе, он перенесся к усадьбе Талдыкиных, прямо к лесу.

Остановившись на опушке дубравы, все переглянулись. Демоны были довольны, Нюта улыбалась Фурфуру. Внезапно по хвойному чуду разнесся знакомый и родной голос.

– Анахита, ангел мой! – повернув голову, я увидела Рафаила. Он распахнул объятия, и, не заставляя его ждать, я бросилась в них.

– Прости, дитя, Всевышний узнал правду. Пура наказана. Наш Небесный Отец очень хочет тебя снова видеть в своих пенатах, – после этих слов Мельхом с вызовом посмотрел на Бельфегора, намекая, что он предупреждал того. – Но нужно пройти испытание, милая. Тебе нужно отправиться в усадьбу Филиппова в тысяча семьсот девяностый год. Она находится в Московской области. Необходимо предотвратить смертельный грех дамы, спасти светлую душу. Как справишься, сразу вернешься к нам, уже в звании Архангела.

– Что за ерунда? – возмутился Бельфегор. – Не позволю из Ада забирать души мучеников! В котле самоубийц милосердию нет места. Вы так опустошите нам весь наш второй котел!

– Не тебе решать это, демон, – Рафаил с презрением взглянул на Темного, прикоснулся пальцами к моему лбу и перекрестил. – Отправляю тебя, спаси душу, Анахита! – он дунул своим теплым дыханием, все вокруг засветилось, и меня унесло далеко от этого места. Я не переживала о том, что оставила свою подругу одну, прекрасно понимая, что Фурфур ее не оставит в беде и позаботится о ней.

– Ну уж нет! – вскрикнул Бельфегор и исчез в черном тумане, не задерживаясь дольше пяти секунд. За ним последовал и второй демон, Мельхом.

Темные стояли возле усадьбы Филиппова, они чувствовали, что Ангелетта совсем рядом, демоны ощущали ее на каком-то невидимом им уровне.

– Ты что сюда приперся? – Бельф выпучил глаза и почесал кулаки. – Защитницы твоей здесь рядом нет. Начищу тебе сейчас рыло, как обещал!

– Перестань, – отмахнулся от него Мельхом. – Это ничего не изменит. Давай пари, кто первый уложит святую даму на теплую перину, тот и будет владеть ее душой. По рукам? – он поднял бровь.

– Договор принят! – Демоны пожали друг другу руки и направились в сторону усадьбы, которая своей помпезностью смахивала скорее на замок.

Усадьба Филлипова

Усадьба Филиппова встретила демонов могильным безмолвием. Вековые дубы и сосны, словно стражи, плотным кольцом окружали ее, оберегая от любопытных глаз. В самом сердце двора, у парадного входа, вздымал в небо пенные каскады огромный фонтан. Главный дом, выстроенный в строгом стиле классицизма, щеголял деревянным вторым этажом и мезонином. Основное здание соединялось с двумя боковыми каменными флигелями крытыми деревянными галереями-переходами. Над всем этим великолепием, словно корона, возвышалась смотровая башня.

– Смотри, – Бельфегор указал на башню, и Мельх проследил за его перстом, – оттуда, словно подбитая ворона, полетит наша цыганка. – Демон зловеще потер ладони и издал короткий, утробный смешок, – не позволю им переписывать историю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.