Яна Катран
Снег

Пролог

Я сидела на металлических перекрытиях моста и смотрела на пейзаж, который уже был таким родным, что я смогла бы заметить даже самые мельчайшие изменения в нем. А они были. Недавний ураган сломал несколько верхушек многовековых елей, сделав их какими-то больными и печальными от этой неполноценности. Каменная насыпь у подножия моста поредела от схода тающего снега проходящей зимы. В воздухе уже полноценно царили весенние настроения, но некоторые отдельные явления еще не осознавали этого, не проснувшись от зимней спячки. Так, например холмы с левой стороны от моста упорно прятали за своей тенью остатки снега, уберегая их от почти всевидящего ока весеннего солнца. Но скоро их местоположение будет так же обнаружено, как и норы уснувших на холодный период животных и уютные колыбельки листьев на ветках деревьев.

Я болтала ногами и, прислонившись головой к столбику ограждения моста, думала о том, что и моя жизнь почти неизменна, как и знакомый с детства пейзаж. Только один раз, почти 12 лет назад, и в моей жизни и в этом пейзаже было яркое пятно, изменившее все и сразу. 12 лет назад я сидела на этом же месте, и рядом со мной был человек, который был моим якорем в этой жизни, моей тихой бухтой, моей опорой. Мы оба широко открытыми глазами смотрели, как над лесом пролетает нечто огромное, белое, с изящно вздымающимися крыльями.

–Это дракон!– восторженно вскричала я.

–Нет, это просто что-то гигантское и белое, – запротестовал Генри, – но это явно что-то аномальное, тут я согласен. Может даже сказочное, что скажешь?

Просто попасть в сказку мало. Один человек, видевший чудо, не считается свидетелем. Скорее становиться сумасшедшим. Но мы были вместе, я и мой брат. И мы поклялись сохранить эту тайну , поклялись сохранить этот мир , в этом месте, в середине моста, только нашим. И это такое счастье, быть частью сказки, ее хранителем. Сразу кажется, что ты не такой как все, что ты особенный. Ведь чудо явилось тебе, а не кому то другому.

Но оказалось, что чудес не бывает. Белый дракон стал плохим предзнаменованием. Он принес в мою жизнь бесконечную скорбь, одиночество, отчаянье и безысходность. Не было и дня, что бы я не вспоминала, как полицейские пришли в наш дом и сообщили, что машина моего брата перевернулась на этом мосту от столкновения с фургоном, который потерял управление на льду. Тот день поделил мою жизнь на «до» и «после», и все, что было после, неизменно толкает меня в пропасть. Когда, кажется, что хуже уже быть не может, судьба преподносит мне новый сюрприз, который пригибает меня еще ниже к земле.

Но что бы ни происходило со мной, я всегда прихожу сюда. В этот кусочек тайного мира, кусочек сказки, владелицей которого я теперь стала единолично. Сумасшедшая, которая всматривается в горизонт леса и ждет чуда, какого то нового знака, который будет значить, что жизнь снова изменится, и я перестану захлебываться в этой реальности, пытаясь выжить.

Я знаю, как можно изменить все и навсегда. И держу этот вариант про запас. Но даже когда все силы на нуле, когда жилы тянет под грузом проблем, свалившихся на плечи 22х летней девушки, неспособной нести на них столько, даже тогда… Я снова шепчу:

–Прости меня Генри, мне пока к тебе рано. Поцелуй от меня папу.

Глава 1

Я просыпалась от настойчивого звука, который казался мне смутно знакомым. Кажется накануне я уже где то слышала эти тона… Черт побери! Ну конечно я их слышала! Вчера, когда меняла мелодию будильника на телефоне, в надежде, что новый звонок разбудит меня лучше, чем привычный.

«Не помогло…»– подумала я, прыгая на одной ноге и натягивая носок. Скорее всего, мне придется в скором времени отказаться от подработки в больнице. Я просто не могу осилить такой график. Но на какое то время, наверное, меня хватит. Должно хватить…

С зубной щеткой во рту, я просматривала расписание автобусов, что бы понять, есть ли у меня шанс хотя бы не слишком заметно опоздать. Иначе мерзкий Рон снова задержит меня, и тогда я уже опоздаю и на вторую работу. Я не знаю, какой логики он придерживается, но опоздав на 5 минут, мне приходиться работать на 20 минут дольше после окончания рабочего времени. Когда я опоздала на 20 минут из-за того, что сломанный автобус перекрыл дорогу, он заставил меня работать на два часа больше.

Спотыкаясь о ремень сумки, я вбегала в служебный коридор с комнатами для персонала и складами, когда услышала знакомый голос:

–Рон, я не знаю, как это произошло, но говорю тебе черным по белому, у нас нет уток, а нам пора делать обход.

–Теана, этого просто не может быть, – блеял мой начальник в ответ, – Может быть прошлая смена куда-то складировала.

–Может быть, – отвечала спокойно, но сурово медсестра, -Но у меня нет времени играть в прятки с инвентарем. В твои обязанности входит подготовка смены. Снабди, пожалуйста, мою смену всем необходимым, что бы мы могли начать работать.

Рон поспешно открыл дверь и побежал выполнять поручение. Он побаивался старшую медсестру, хоть и был начальником санитаров и уборщиков. Я выглянула из-за угла и Теана обернувшись, посмотрела на меня так, будто с самого начала знала, что я прячусь за углом.

–Ну, наконец то!– воскликнула она, – Знаешь, как сложно спрятать 15 уток за 3 минуты?!

– Ты – мой персональный ангел!– сказала я с признательностью, обнимая подругу, – 10 минут опоздания. Если бы он заметил, то я осталась бы тут до вечера.

–Помогаю, чем могу, – пожала плечами Теа,– у меня сердце кровью обливается, когда смотрю, как ты гробишь себя на работе уборщицы, да еще и в больнице.

–За такую уборку больше платят, а работа уборщицы позволяет мне совмещать ее с работой в баре, – в сотый раз объясняла я, хотя и понимала прекрасно, что Теа просто беспокоиться обо мне.

–Ты когда в последний раз ела? – прищурившись с подозрением, спросила она.

Ой-ой, пора делать ноги. Если Теана узнает, что за два дня у меня во рту маковой росинки не было, то меня ждет извержение вулкана. Я загромыхала ведром и шваброй, делая вид, что за шумом не услышала ее вопроса.

–Наверное, начну с пятого этажа, – бодро и громко сказала я в пространство, проворно двигаясь к лифтам.

–Кристина!– сурово воскликнула Теа, не попавшись на мои уловки. Она уже пробиралась через стеллажи с расходными материалами, что бы задать мне трепку, но не успевала и двери лифта за мной уже закрывались. Я послала ей воздушный поцелуй, приняв виноватый вид, что бы она не так сильно сердилась на меня. Она меня простит, я знаю.

Я не могу признаться ей, что у меня просто не было денег, что бы поесть. Это достаточно сложно объяснить тому, кто ест каждый день. Не потому что другой человек этого не поймет, а потому, что признать голод и нужду очень стыдно. Среди обычных людей, среднего достатка, хочется быть тоже обычной. Хотя мне кажется, что она все знает, но не говорит об этом, потому что она деликатна и понятлива. Несколько раз, в самые тяжелые моменты, я находила в своей сумке пакет с выпечкой. Фиолетовые салфетки в пакете безошибочно выдавали автора подарка, потому что это любимый цвет Теаны. Но она никогда не призналась бы, что это ее рук дело, если бы я спросила ее. И я не спрашивала.

Когда Рон впервые за этот день натолкнулся на меня, я усердно мыла пол в кафетерии. Он был злым, красным, потным, громким и вонючим. Похоже, в игре в прятки инвентарь по-прежнему выигрывал. Увидев меня, его глаза блеснули радостью.

–Кристина, – широко улыбаясь, сказал он, – Какого хрена пол на четвертом еще не помыт?

Вы когда-нибудь встречали такое лицо, в которое так сильно хочется плюнуть, что даже против воли слюна набирается в рот, и делаешь вдох для плевка? Ну вот лицо Рона как раз такое.

–Рон, – начала я, пытаясь прогнать из головы идеи, которые неминуемо ведут меня к увольнению, – Я уже помыла весь пятый этаж и собиралась перейти на четвертый, но охрана вызвала меня сюда, потому что тут фонтаном рвало какого-то ребенка.

–Серьезно?– брезгливо протянул он, заглядывая в мое ведро, – Что ж, молодец, что откликнулась так быстро. Надеюсь, кафетерий не займет у тебя много времени, хотя…

Проходя мимо Рон, даже не пытаясь замаскировать свое телодвижение подо что то иное, боднул ногой мое ведро, и вся грязная вода разлилась по полу, делая его еще более грязным, чем накануне. Демонстративно закрывая нос пальцами и весело улыбаясь, Рон вышел в коридор и уже кричал на кого то другого, а я все еще невидящими глазами, смотрела на лужи на кафеле. Изо всех сил хотелось плакать от жалости к себе, унижения, которому я подвергаюсь почти ежедневно, от того, как тяжело выживать и верить в будущее. Я зажмурилась изо всех сил и выдохнула, до боли сжимая швабру в руках. Слез не будет, я никогда не плачу. Никогда.

Остаток дня я старалась не попадаться на глаза начальству и спокойно выполнять свои обязанности. Я не боялась Рона, но даже у меня есть предел того, что я могу вытерпеть, а мне очень нужна была эта работа.

Наскоро переодевшись, я хотела попрощаться с Теаной, что бы убедиться, что она не обижена на меня после моего утреннего побега, но выглянув в отделение, я услышала, как она очень внушительным тоном объясняет какому то пациенту, что клизма это не бонусная часть спа-программы, которую можно оставить или убрать, а обязательная процедура перед операцией. Я решила не встревать, лучше поговорим завтра.

Пересекая знакомый мне район города наискосок на своих двоих, потому что свой лимит на одну поездку на автобусе я уже потратила утром, я думала о том, как порой мне не хватает мамы, и как сильно я скучаю по ней. Что бы просто было кому позвонить и сказать, что со мной все в порядке или пожаловаться на насморк и получить тонну советов от этой болячки. А бонусом достается нагоняй за то, что не носила шапку. На самом деле я просто хочу услышать ее голос.… Но врачи неизменно говорят, что общение ей сейчас может только навредить.

Я не виню ее за то, какой выбор она сделала, какой способ нашла для себя приемлемым для того, что бы справляться с горем. Даже в самые темные моменты нашей жизни я не сомневалась в том, что она любит меня. Даже когда она продавала последние ценные вещи из дома, когда приводила пьяных дружков, которые лапали меня перед уходом, когда она дралась со мной, пытаясь найти еще денег… Я знала, что она хотела бы по-другому, но не может. Не нашла сил.

Я так стараюсь найти силы за нас двоих, но если честно, не знаю что будет дальше. Счета из клиники растут, а мои заработки нет. Взять третью работу я не могу, и неизвестно насколько меня хватит на двух работах. В 8 утра я начинаю свою работу в больнице и заканчиваю в 16, если Рон не оставляет меня отрабатывать придуманные им за все на свете штрафы. В 17:00 начинается моя смена в баре, и она длится до последнего посетителя. Домой я прихожу в 3-4 часа утра.

Найти более высокооплачиваемую работу я не могу, так как даже продавец в обувном должен иметь диплом, а я, окончив школу, сразу отправилась зарабатывать деньги, потому что в школе меня кормили в столовой, а без этого еды не предвиделось. Уже тогда я спала на матрасе у стены, потому что моя кровать была продана.

Подруг или друзей у меня на тот момент уже не было. В детстве, пока моя семья еще была семьей, у меня было все как у всех: дом полная чаша, завтрак на кухне перед школьным автобусом, школьная форма с иголочки, каждый год новая, велосипед и игровая приставка. Но когда отец сорвался во время работы на стройке со стропил и пробил голову, все начало меняется безвозвратно. Мне было почти 8, но детский разум не мог вместить в себя осознание потери. Смерть была мне неизвестна, я ее не понимала. Я думаю, что я в красках осознала, что отец больше никогда не перешагнет порог нашего дома, только спустя несколько лет, вместе с потерей Генри.

Не работавшая до этого ни дня в жизни мама, пыталась найти какой то заработок и держать семью на плаву, но натыкалась на одну неудачу за другой. Смерть Генри сломала ее окончательно. Потерять двух близких людей в столь короткий срок оказалась непосильной ношей и она, упав в скорбь, не смогла из нее выбраться. Я пыталась ей помочь, хотя никто не пытался помочь мне. Ребенком я потеряла и отца и брата, и вот неминуемо теряла мать и ничего не могла сделать с этим. Я просто день ото дня теряла свою собственную жизнь.

С каждым днем положение усугублялось. Я больше не могла пригласить гостей в дом и друзья, обидевшись, не звали меня тоже. Телефон мама заложила и звонки стали для меня так же недоступными. Я не могла говорить правду о том, что происходит и врать я тоже не умела. Поэтому я просто замкнулась и убедила себя в том, что без друзей мне даже лучше.

Свой выпускной я провела без одноклассников, в захудалом баре с танцполом, напившись до потери пульса. Там то я и познакомилась с Джеком. Пьяные попытки соблазнить его казались мне очень эффективными. Были импульсивные поцелуи, петтинг и пошлые признания, что в конечном итоге естественно привело меня в его постель. Я вылила на него все то, чего у меня не было до этого, все, что было у других в моем возрасте, а у меня нет. Каким то образом Джек все понял сразу, понял, все через что я прошла, и что привело меня в этот день. Не исключено, что часть горестей я вылила на него сама в пьяном бреду. Как бы то ни было, но в ту ночь он уложил меня спать в одежде и не тронул.

Наутро я вспомнила все, что произошло и все, что могло произойти, но не произошло, и моя влюбленность отметила «старт» и побежала на всех порах в гору. Пару месяцев мы утопали в этих отношениях, где было очень много секса, алкоголя и веселья, но очень мало ответственности, серьезности и взрослости. Непривыкшая к такой жизни я достаточно быстро устала и сдулась. Пока я думала, как выбираться из этой круговерти, Джеку предложили работу фотографа, и он отправился колесить по миру. Мы расстались очень довольные друг другом, и при том, оставшись друзьями. Когда Джек приезжает в Лондон, он неизменно назначает встречу и мы отлично проводим время , которое неизменно заканчивается порцией неплохого секса. Он не лезет в душу, а я не задаю вопросов о том, кто звонит ему на беззвучном.

В то время я проходила стажировку в одном из журналов, что бы накопить опыт и возможно в будущем иметь возможность учится и работать одновременно. За стажировку почти не платили, а дома перестала появляться еда даже редко. Когда мама стала просить деньги у соседей в долг, я поняла, что нужно срочно что то предпринимать. Тогда мне на помощь пришел старый друг отца, у которого в городе был бар. Деньги он предлагал неплохие и я, не раздумывая долго, бросила стажировку и приступила к работе.

Деньги появились, правда, не надолго. Мама не забирала весь мой заработок, но в скором времени она стала просто воровать любую наличность, которую я оставляла дома. Из карманов, сумок и из шкафов. Вернувшись как то из бара раньше обычного, я обнаружила в доме новое лицо и шприцы на раковине в ванной. Нового знакомого я тут же выгнала из дома, благо сил в этом тщедушном теле было как у котенка. Но вот как быть с матерью, которая блаженно улыбаясь, сидела на полу в кухне, прислонившись к плите спиной, я откровенно не знала.

На панику времени не было и я, быстро прокрутив в голове всех своих знакомых, коих было не много, вспомнила про Ребекку. Она была девушкой моего брата, но после его смерти мы мало общались. Точнее первые пол года общались мы почти постоянно. И хотя она справлялась с этим не лучше нас, потому что от нее веяло озлобленностью на случившееся, но все же мы старались держаться вместе. Потом она появлялась все реже, но из нечастых разговоров с ней я знала, что в данный момент она работает в центре реабилитации. Через нее я смогла выбить место для мамы, которая теперь боролась с зависимостью и депрессией под надзором врачей и профессиональных психиатров. Стоило это не мало, но главное было спасти жизнь и рассудок матери, поэтому я и носилась как юла почти круглые сутки, пытаясь заработать денег. Почти все мои заработки шли на погашение счетов из клиники, хотя Ребекка и сделала для меня очень существенную скидку, и казалось, что я в каком то рабстве. Должна терпеть все, и должна со всем справиться, иначе крах. В положении, где и так все не просто, это знание, этот факт, добавляют на плечи еще больше груза.

Отогнав от себя эти депрессивные думы, я бодро вошла в красную дверь черного хода. Накинув барменский фартук и помыв руки, я вошла за барную стойку. Тут было мое царство, здесь я могла быть кем то большим. Тут я мечтала о том, что бы все в моей жизни устаканилось и приняло другой облик. Это был своего рода филиал моего сказочного моста.

–Эй, Крис, – подмигнула мне официантка Марго, – сегодня без экзекуций от Рони?

–Даже не напоминай, – вздохнула я, – этот человек ежедневно придумывает способы заставить ненавидеть и презирать его больше, чем вчера.

–Ну, сегодня ты, во-первых не опоздала, – начала она загибать пальчики с длинными оранжевыми ногтями, – во-вторых, Седран еще не пришел.

–Везет мне сегодня, – кивнула я, вспоминая как Сед усиленно хмурится, если я опаздываю, но не читает мне нотаций из-за доброго ко мне отношения. Мне всегда очень неловко перед ним за это. Я не хочу доставлять ему неудобств, их семья сделала мне огромное одолжение, приняв меня на работу.

–Мне нужно три светлых нефильтрованных на второй стол, – посмотрела в маленький блокнотик, сказала Марго, жуя жвачку.

–Как дела дома?– спросила я, наполняя кружки пивом и незаметно посматривая на руки официантки, пытаясь разглядеть, нет ли на них новых синяков.

–Ты же знаешь Трэвора, – смущенно проговорила она, – утром сам отправил меня за хлебом, а потом орал как резанный, что я ушла, куда то по своим делам. Не знаю, что у него в голове, честно.

Я сочувственно посмотрела на нее, не зная, что сказать. Я уже так много говорила по этому поводу, но Марго почти в таком же положении как и я : «Терпи, жди, надейся». Она не может уйти от мужа, потому что иначе ей негде будет жить. К тому же есть риск, что Трэвор выгнав Марго, не позволит ей забрать с собой их дочь Кэтти. И Марго, каким то чудесным образом все еще любит мужа и верит, что когда-нибудь он станет мягче в своих ревностных порывах. Все, что я могу, это поддерживать ее по мере моих возможностей. Правда я и сама понимаю, что в таких жизненных ситуациях как у нее или у меня, поддержка мало что значит, если она не дает поесть, или не защищает от занесенного над головой кулака.

Работа потекла в привычном русле. Стаканы звенели, кофе машина шипела, лед гремел. За барную стойку садились постоянные клиенты, которые заказывая выпивку, бегло рассказывали свои новости. У кого то собака пометила кресло тещи , у кого то на работе аврал и горят сроки. За вечер перед глазами проносятся десятки жизней, историй и эмоций. Бар это не только место где можно выпить. Бармен это персональный психолог для тех, кто слишком тверд, что бы признать, что к психологу действительно было бы полезно сходить. Или для тех, кто слишком беден, что бы платить за сеанс больше, чем за две кружки пива или стакан виски.

–Голову ломит, – сказал раздраженно Седран, присаживаясь за стойку, рядом с кассой, – сделай мне чай, пожалуйста.

–Один момент, босс, – ответила я, доставая чашку и заваривая крепкий черный, как он любит. Обилие сахара в напитке по негласному соглашению никогда не афишировалось. Такие люди как Сед, делают вид, что они настолько суровы, что сладкое придумали для кого то помягче.

–Как тут сегодня?– спросил он привычно, вытягивая длинные руки на стойке и просматривая бегло оповещения на телефоне.

–Обычная пятница, – пожала я плечами, подавая ему чашку «несладкого» чая.

–Завтра приедет старший волшебник, – сказал он, помешивая в кружке несуществующий сахар, – Надо, что бы все было как в аптеке.

Старшим волшебником мы называли дедушку Седрана. Вильям Бойд являлся владельцем этого бара. Он то и был старым другом моего отца, хотя если точнее, то он знавал еще отца моего отца. Никто не знает, сколько ему лет, даже Седран. По моим прикидкам около 100, но он из тех людей, которые в молодости спали на снегу, жевали зубами гвозди, проходили пешком десятки километров ежедневно, кусали комаров и обжигали своим видом солнце. Мировой человек, но строгий. Седран, правда, тоже строгий, но его все меньше бояться, потому что он на самом деле очень добрый.

–У нас сейчас все четко, – успокоила его я, – придраться не к чему.

–Очень надеюсь, что так и останется, – отпивая чай, успокоившись, отвечал мой начальник, – У тебя завтра утро свободное, какие планы? Может, выспишься, наконец?

–Высплюсь, – кивнула я, – но в обед собираюсь в тату салон, есть пара набросков, хотела бы обсудить, а ты ведь знаешь, что мой мастер не видит света белого до полудня.

–У тебя новые эскизы?– спросил Седран заинтересованно. У него тоже было немало татуировок, но кто из нас не мечтает о новой картинке на теле?

–Просто наработки, – смутилась я, – ты же в курсе, что у меня толком нет времени на это. Но может что то выгорит.

Мало кто знает, что я рисую. Да и я считаю это чем то почти постыдным, потому что откровенно не считаю свои работы талантливыми. Но некоторые эскизы покупает у меня тату салон, что сводит на нет мою стеснительность, так как деньги нужны позарез.

–В таком случае желаю удачи, – легко улыбнулся Сед и, оставив чашку, направился в зал.

Я знала, что сегодня ночью еще буду дорабатывать эскизы, хотя моральных и физических сил на это уже почти нет. Поэтому остаток вечера работала уже почти на энергосберегающем режиме. Несмотря на пятницу, народу было не слишком много, и к счастью самым популярным напитком вечера было пиво. А наливать его в кружки смогла бы и специально обученная шимпанзе.

Вернувшись домой я поняла, что мои руки все равно гудят от усталости. Тем не менее я открыла тетрадь и взяв в руки карандаш приступила к правкам абстрактной морды пантеры. Линии кошачьего тела расплывались перед глазами. На часах было ровно 03:30… Плавный изгиб шеи, острые границы крыльев, глаза… Глаза закрывались, но карандаш продолжал оставлять свои серые следы на бумаге… Или не серые? Белые… Такие белые, что глаза слезятся… Синие глаза смотрят в душу и прошивают ее насквозь, оставляя в ней дыры… Так холодно и больно. Обхватываю себя руками , что бы уберечь хоть что то. Кончиками пальцев впиваюсь в ребра, пытаясь удержать дикий вой тоски, что вырывается из пробитых отверстий… И вою, вою…

Глава 2

Я проснулась от боли в шее, потому что опять уснула на столе. По-моему мне даже что то снилось.… И, похоже, это было не слишком приятно. Посмотрев на экран телефона, я резко подорвалась, с мыслью, что я снова проспала, но потом снова упала на стул, потому что вспомнила, что сегодня суббота. А если сегодня суббота, значит, я могу позвонить Ребекке! Быстро отыскав ее в записной книжке, я нажала на вызов и спустя миллион гудков услышала ее недовольный голос:

–Здравствуй, Кристина.

–Привет, – молниеносно ответила я, как будто боялась, что она положит трубку, – Прости, что донимаю тебя звонками, я просто хотела узнать как дела у мамы.

–Дела ее без изменений, – вяло отвечала Ребекка, – как я уже говорила, ее форма депрессии очень плохо поддается лечению.

–Да, я знаю…– сказала я, поникнув, – просто, если бы я могла хотя пару слов от нее услышать…

–Запрещено!– прикрикнула она, но сообразив видимо, что реакция через чур бурная, откашлялась и добавила: – Мы это уже обсуждали. Ты же не хочешь, что бы все лечение пошло насмарку?

–Нет, конечно, я этого не хочу.

–Ты бы лучше сказала мне, когда сможешь оплатить счет за февраль, – деловито поинтересовалась она.

– В понедельник будет зарплата, и я сразу же переведу деньги, – пообещала я.

– Вот и славно.

Звонок прервался, очевидно, в связи с нажатием отбоя на том конце. Я безрадостно смотрела на экран и не понимала, какие эмоции во мне есть после этого разговора. Я будто и не звонила. Никакой новой информации. То, что по счетам надо платить я знаю и без разговоров с Ребеккой… Что ж, пора в тату-студию. Надеюсь, что там я смогу хоть ненадолго забыть обо всех своих тревогах.

Огибая лужи и уворачиваясь от брызг из-под колес, я бежала по знакомому маршруту, пытаясь не замечать, что сквозь трещины моих кед вода давно попала на ноги. Если делать вид, что этого не было, то может, я и не заболею.

Ворвавшись в студию, я отряхнулась как собака и шумно выдохнула:

–Ну и погода!

–Ты в Лондоне живешь!– весело откликнулась Вивиан, бросая мне полотенце, – пора бы, что ли зонтик завести.

–Не сахарная, не растаю, – пробурчала я в ответ, скидывая парку.

–Ну, давай уже показывай, что у тебя там, – нетерпеливо протягивая руку к моей сумке, сказала подруга.

Вивиан действовала на меня как контрастный душ. Она и была контрастным душем. Когда я рисую эскизы, мне кажется будто это бред полный и дилетантская мазня. Но рядом с ней внезапно появляется ощущение, что мои рисунки чего то стоят. В рваных джинсах и в широкой футболке открывающей ключицу и плечо с какими-то надписями, она сидела по-турецки и тонкими изящными пальцами перебирала протянутые мною листы. Сложно поверить, что в понедельник она облачит себя в кашемир, уложит светлые пряди в какую-нибудь небрежную роскошь и направиться на работу в престижную юридическую фирму, как и каждый понедельник до этого. Вот такой вот контрастный душ.

–Вот это огонь, – сказала она, кивая на дракона, которого я рисовала вчера в сонном бреду, забыв про пантеру, – похож на твоего.

С моего дракона и началась наша дружба с Вивиан. Она была в нашем баре и увидела, как я рисую. Ее это заинтересовало, и я почти сразу получила от нее предложение выставить эскиз на конкурс. Она предложила сделать тату по нему бесплатно, но именно на моем теле, потому что она думает, что между автором и работой есть связь, которая сделает тату глубже. От таких предложений не отказываются, и мы ударили по рукам. Теперь потрясающей красоты рептилия занимает почти всю левую сторону моего тела, и я не знаю, как я могла родиться без этого рисунка. В процессе создания этого шедевра мы и подружились. Конкурс мы, кстати, выиграли, что принесло блестящий кубок Ви и приличные деньги мне, благодаря которым у меня теперь есть стол, лампа, карандаши и бумага. Я предлагала поделить денежное вознаграждение, но Вивиан слишком проницательна, что бы за такой срок не понять, как туго у меня обстоят дела с деньгами и слишком добра, что бы не помочь, если это в ее силах. Видимо по этой же причине она все еще покупает у меня часть моих рисунков.

–Пиццу заказывали?!– прогрохотал веселый голос от входа.

Откидывая мотоциклетный шлем на диван, в салон бодрым шагом вошел муж Вивиан – Винсент. Нет, они выбрали друг друга не по имени, я уже спрашивала.

– Ну наконец-то! – с восторгом воскликнула Ви, – без приличного завтрака голова совсем отказывается творить по утрам.

–Вообще-то уже обед, – целуя ее в щеку, уточнил он.

–Люди, зацикленные на мелочах тоже мешают творить по утрам, – ответила моя подруга, распаковывая пиццу.

–А ты у нас значит, бываешь зациклена только на каких-то крупных вещах, да?– поигрывая бровями, спросил ее муж, – Тогда у меня есть для тебя пара предложений.

Вивиан расхохоталась, а я подавилась минералкой.

–А почему пицца выглядит так, будто ее сожрал и выплюнул птеродактиль?– спросила она, отсмеявшись и попутно стуча меня по спине.

–Выйди на улицу и еще раз посмотри на мой мотоцикл, – ответил Винс, снимая перчатки, – если обнаружишь там специальное место для перевозки пиццы, то я согласен готовить ужин весь следующий месяц.

–Да Боже ты мой!– закатывая глаза, ответила Ви, – Так бы и сказал, что руки не из плеч, вот и помял. А то начинается то. Кстати, что за пицца? Коробка какая то не знакомая.

–Понятия не имею. Возле банка открыли новую пиццерию, вот я по пути с работы и захватил попробовать, – ответил он, снимая мотоциклетную куртку и открывая взору широкие плечи, стянутые дорогой рубашкой. Вот и второй контрастный душ. Два сапога пара, честно.

Он говорил небрежно и легко, но я то знала, что эти двое каждый раз придумывают новые незаметные способы меня накормить, так что бы я не смущалась. Наверное, мне никогда не удастся в полной мере воздать им за их внимательность и заботу по отношению ко мне.

Вообще то, я мало задумывалась о любви и таких вот отношениях. У меня просто не было на это времени и сил. В приоритете всегда другие вещи, другие планы, другие цели. Но рядом с этими двумя, мне иногда казалось, что это круто, иметь рядом человека, который знает, как тебя развеселить, как поддержать, знает твои привычки и хотелки. Между ними летали искры, что было так очевидно, будто они осязаемы.

Несколько часов мы с Ви обсуждали эскизы и вносили изменения. Винсент почти сразу уехал на встречу с какими то парнями на мотоциклах. Не знаю, что они там делают. Со стороны кажется, будто они просто эффектно приезжают, встают кучкой и так стоят. Но у них так принято, наверное.

Мы доели пиццу, и я пребывала в счастливом расположении духа в связи с тем, что мой желудок больше не был пуст. И даже то, что приближалось время работы, меня не тревожило. До смены в больнице у меня еще больше суток, а значит все не так уж плохо.

Нехотя попрощавшись с Вивиан, я пообещала, что буду писать ей чаще, потому что в последнее время у меня даже до смсок руки не доходили. Все думаю, что надо ответить и так проходит еще день, и еще.

Прибежав в бар, я заметила, что Старший волшебник уже на месте и придирчиво рассматривает отчетные книги. Есть такое чувство, когда ты вроде уверен, но тебя спрашивают: «Ты уверен?» и вот ты уже ни в чем не уверен. Сейчас было именно так. Несмотря на то, что я трижды вчера все проверила, у меня вдруг засосало под ложечкой от внимательного взгляда этих глаз.

–Ох, отпрыск семейства Ларк, – прищурившись, с улыбкой поприветствовал он меня.

–Добрый вечер, мистер Бойд, – отрапортовала я, стоя по стойке смирно.

–На этих костях планируется мясо, или это уже итоговый вариант?– спросил он, потыкав пальцем мои ребра.

–Ускоренный метаболизм, сэр, – отчеканила я.

–Ну-ну, – покачав головой, сказал он, – отчет по бару безукоризненный, ты молодец.

–Седран, следит за этим очень внимательно, – сказала я уже спокойнее.

Он потрепал меня по плечу и пошел проверять кухню. Я подмигнула незаметно Седу, и он показал мне два больших пальца за спиной деда.

Работать в присутствии начальства в баре немного напряжно, но к счастью не происходило никаких аварийных ситуаций. Мистер Бойд уже давно закончил все проверки и теперь просто проводил время в любимом баре, общаясь со старыми знакомыми и выпивая один лимонад за другим.

В момент, когда двери бара открылись и впустили нового посетителя, я обсуждала с мистером Парки вчерашний футбольный матч, поэтому не обернулась, но по звуку отодвигаемого барного стула догадалась, что гость выбрал барную стойку.

–Эй, бармен!– послышался холодный низкий голос.

Если бы за каждое «Эй» в моей жизни мне платили хотя бы один пенс, то я уже была бы богатеем. Натягивая вежливое выражение лица, я повернулась к новому посетителю и, не рассчитав, что он будет так близко, оказалась почти лицом к лицу с ним. Земля ушла из-под ног и голова закружилась. Мне хотелось толи кричать, толи бежать, толи застрелится. Из-под серых бровей на меня смотрели до нереальности глубокие, темно синие глаза. Я видела их тысячи раз, но сегодня видела впервые. Я знала их наизусть, но в то же время не знала никогда. Как картинка из прошлой жизни, как вымышленный друг из детства, как дежавю.

Незнакомец не отводил глаз, хотя они немного расширились от удивления. Пытаясь сбросить с себя оцепенение, я уронила бокал, и он разлетелся на куски. На звук бьющегося стекла тут же прибежал Седран и Старший волшебник. Пока Сед пробирался за барную стойку, что бы помочь мне убрать стекло, мистер Бойд воскликнул:

–Боже правый, Дарктас! Ты не заглядывал ко мне в бар уже… ну, в общем давно. Как ты, друг?

–Мрачный Вилли, – голос незнакомца потеплел, когда он пожимал руку старому знакомому и приобнял его за плечи, – Да вот решил тут пожить какое то время, вблизи от лучшего друга. Заодно посещаю любимые места.

–Для меня честь, видеть тебя у себя, да еще и с такими хвалебными словами, – с довольной улыбкой сказал, мистер Бойд, – За мной уже приехала машина, но я был бы счастлив поболтать с тобой, например, в следующую субботу. Что скажешь?

–Буду очень рад, – кивнул его собеседник, – уверен, тебе найдется, что мне рассказать.

–Несомненно, – засмеялся старик, – Мистеру Бергу все за счет заведения.

Он внимательно посмотрел на меня и на Седрана, что бы проверить, правильно ли мы его поняли, и направился на выход.

–Виски, – вернулся мистер Берг к бару и к холодному тону, – черный.

Сед побежал провожать деда и где то застрял по пути, судя по всему. Оставив работу недоделанной, я ловко взяла стакан и выполнила заказ гостя с молниеносной скоростью. Это было бы очень круто и эффектно, если бы я не наступила на осколки стакана. Рваные кеды состояли почти из одних дыр, стекло почти беспрепятственно вонзилось в ногу. У меня на лице ни дрогнул ни один мускул. Берг пристально смотрел мне в глаза.

–Я думаю, что вы поранили ногу, – сказал он четко и тихо.

–Да, – подтвердила я в том же тоне.

Он смахнул свои длинные белые волосы на плечо и встал с барного стула. Я, молча и почти не двигаясь, наблюдала, как он обогнул бар, и без труда найдя вход, зашел в мою обитель. В зале почти не осталось людей, поэтому никто не обратил на это внимания. Я же была просто в шоке.

Моя рабочая зона за баром казалась мне всегда достаточно просторной. Но когда тут оказался этот мужчина, выяснилось, что места тут почти нет. Он был высок , широкоплеч, статен как аристократ. Не знаю, откуда он знает мистера Бойда и как они могут быть друзьями, ибо на вид ему лет 27, но вел он себя не на этот возраст и я не знаю, как это описать. Он почти не прерывал со мной зрительного контакта и мне казалось, что именно по этой причине, я почти потеряла волю. Под его взглядом я чувствовала себя как кобра под музыкой флейты.

Он легко взял меня за плечи и посадил на стул, который предназначен для отдыха бармена. Почти не глядя он достал из ящика аптечку и, опустившись на одно колено передо мной, взял меня за ногу. Я хотела запротестовать, но он снова посмотрел на меня, и я проглотила все известные мне слова. Вынув осторожно осколок, он снял с ноги обувь и почти невесомо потрогал мою ступню. Его рука была такой большой, что моя нога казалось в ней просто детской.

–Вы промочили ноги, – нахмурившись, тихо сказал он, – даже мертвец может похвастаться более приемлемой температурой кожи.

–Весь день шел дождь, – сипло ответила я.

Сняв носок, он удалил из стопы несколько оставшихся там маленьких осколков, и ловко обработав рану, перебинтовал ногу.

–Спасибо, – сказала я тихо, смотря, как он бережно надевает носок и кед.

–С такой обувью Вы можете заболеть, – недовольно сказал он.

Я проигнорировала это высказывание и встала со стула, дабы показать, что за баром должен остаться только бармен. Намек был понят и Берг вернулся к своему стулу и своему виски. Я убрала остатки стекла, зная, чувствуя почти каждой клеткой кожи, что он рассматривает меня. И я бы не сказала, что это чувство было неприятным, но тревожным точно.

Всю жизнь я трезво смотрела на вещи, и, разумеется, сегодня я не могла не отметить невероятную красоту вечернего гостя. Образ как он стоит передо мной, приклонив колено будто, отпечатался на сетчатке глаза. От его взгляда, от его слов, от него в целом веяло вполне ощутимым холодом, и непонятно по какой причине меня так бросало в жар в его присутствии. Сейчас я была свободна от плена его глаз и серьезно задумалась, по какой причине они так шокируют меня. Несомненно, красота его лица, волос, тела и даже движений может сбить с ног любую девушку, но я не любая. Любовь это то, что мойры не ткали на моем полотне судьбы. Это для других. Влюбленностями я не страдала, но рядом с Дарктасом Бергом я испытывала нечто похожее на первобытный страх.

Он спокойно пил свой виски, периодически поглядывая в экран своего телефона и что то печатая там. Все остальное время он смотрел на меня, и это жутко раздражало и нервировало меня. Я бармен, я привыкла, что люди, которые сидят за стойкой смотрят на меня как на зверушку в витрине, но сегодня все было не так как обычно.

Допив свою порцию, Берг встал и, кинув к стакану купюру произнес:

–Чай.

Я не успела возразить, как он уже покинул бар. Такие купюры на чай не дают… Либо он ошибся, либо у него просто много денег. Что ж… Дают – бери.

Уже дома, лежа в своей кровати, до подбородка натянув на себя одеяло, я бесконечно прокручивала в голове этот вечер и сон не шел. Каждый раз, пытаясь подумать о чем то другом, я видела перед глазами его силуэт в двери, когда он выходил из бара. Ровный стан, белые волосы струятся по спине… Интересно, почему он такой седой? Наверное, эта встреча не дает мне покоя, потому что он такой необычный и внешне и по поведению. Но вспомнив прикосновение его рук, которые были еще холоднее, чем мои застывшие ступни, по телу прошла волна мурашек.

Глава 3

Наутро я проснулась естественно заболевшая. Голова раскалывалась, озноб сотрясал все тело. Вставать не было никакого смысла, потому что у меня не было ничего, что могло бы мне помочь. Ни лекарств, ни бульона, ни даже чая. Единственное, что я предприняла – одела свитер и теплые носки и снова нырнула под одеяло.

Раздумывая, как я буду в таком состоянии вечером работать в баре, я то погружалась в сон, то выныривала из него. В момент очередного погружения меня разбудил стук в дверь. Мой воспаленный мозг изо всех сил пытался проработать эту информацию, что бы поднять меня с кровати. Путаясь в одеяле, я все таки совершила этот подвиг и зигзагами направилась к входной двери, в которую уже в третий раз стучали. Посмотрев в рябое окошко сбоку от двери, я увидела смутный силуэт сотрудника службы доставки. Перепутал, наверное.

–Добрый день, – проскрипела я, открывая дверь.

–Мисс Ларк? Для Вас посылка.

Ого, на мое имя… Я, было, подумала, что счета теперь разносит не почтальон, а курьер, но разглядела рядом с ногой курьера две коробки. На письма или счета не похоже.

–Распишитесь, пожалуйста, тут и тут, – протянув мне планшет, сказал курьер.

Я расписалась и, забрав коробки, закрыла дверь. Не тяжелые вроде. Вернувшись в свою комнату, я положила посылки на стол и увидела на верхней маленький конверт. Внутри была записка с одним единственным словом: «Берг». У меня кровь отлила от пальцев, и я выронила карточку. Что все это значит? Откуда он знает, где я живу? Я быстро порвала крафтовую бумагу с первой коробки поменьше. Руки меня плохо слушались. Толи от высокой температуры, толи от нервов. Сняв, наконец, крышку я в недоумении уставилась на содержимое. Жаропонижающее, обезболивающее, таблетки против гриппа, пастилки от боли в горле… Берг прислал мне аптечку? Очень своевременно и полезно, но почему? Допустим, он догадался, что я заболела, но как догадался, что у меня в доме нет лекарств? Но даже если он догадался и об этом тоже, то с чего решил помогать мне?

Нахмурившись от того, что количество вопросов росло, а количество ответов не сдвинулось с нуля, я открывала вторую коробку. Кеды?! Они были максимально похожи на мои, вот только у меня была дешевая подделка, а те, что лежали в коробке были оригинальными Converse. Размер мой. Я закрыла лицо ладонями от нахлынувшего на меня стыда. Он заметил, насколько дырявая у меня обувь, и купил мне новую. Похоже он что то типа мецената. Вот только я ни у кого и никогда не просила помощи! Ок, лекарства это действительно то, что меня спасет, от них я отказываться не буду, но обувь! Даже от друзей я бы не смогла принять такой подарок. А его я вообще не знаю. Мы успели обменяться таким количеством предложений, что их можно было бы посчитать на пальцах одной руки.

Он знает мой адрес, но я его адреса не знаю. На коробках никаких опознавательных знаков нет. Просто возьму коробку с собой на работу и верну ему, как только увижу. Если он вообще придет. Но как минимум, у меня есть информация, что в следующую субботу он придет на встречу с мистером Бойдом.

Я заварила порошок от гриппа, выпила жаропонижающее и разложила на столе пастилки от горла, что бы они хотя бы визуально усиливали эффект. История с подарками придала мне агрессии, которая уже не давала мне бревном лежать в постели. А лекарства очистили голову и поставили на ноги. К нужному времени я вполне была готова идти на работу.

–Выглядишь неважно, – покачала головой Марго, когда я встала за барную стойку и завязывала за спиной фартук, – Не выспалась что ли?

–Слегка простудилась, – ответила я, расставляя чистые стаканы, освобождая сетку, принесенную с мойки, – Напилась лекарств и пришла работать. Я в норме.

–Тогда жди откат через пару часов, – сочувственно сказала официантка, – Лекарства дают временное облегчение, но моментально болезнь они убить не могут.

Она поспешила к столику у окна, откуда ее позвали, а я задумчиво смотрела ей вслед. Скорее всего, она права, но главное что я добралась сюда. Уж как-нибудь отработаю. Погода снова перестала упрямиться и подарила приятный день. В баре будет немного засидевшихся.

В течение трех часов я работала как с недосыпа, но вполне приемлемо. Еще через час начало ломить виски, через два все тело. Я изо всех сил старалась не напрягать мышцы от озноба. Люди стали редеть, но несколько затяжных по-прежнему сидели. К счастью сегодня за баром не было «собеседников» и мне не нужно было никого развлекать.

Когда Берг вошел, даже дверь хлопнула как то торжественно мрачно. Сев к бару он вежливо произнес:

–Добрый вечер, мисс Ларк.

–Добрый вечер, мистер Берг, – откликнулась я, – Черный виски?

–Двойной, пожалуйста, – ответил он, внимательно меня, рассматривая, – Кажется, я предвидел события, и Вы все-таки заболели. Вы пили лекарства?

Я очень обрадовалась, что он сам начал эту тему и мне на надо искать повод, что бы вернуть ему обувь.

–Да, Вы оказались провидцем, я действительно чувствовала себя неважно в первой половине дня, – проговорила я неспешно, опуская тот момент что мне и сейчас было очень неважно, – Безмерно благодарю Вас за лекарства, они поставили меня на ноги. Но вторая коробка…– я кивнула на полку за своей спиной, – Я не могу это принять, простите.

–Почему?– удивился он. Реально удивился! Мне казалось, что ответ очевиден, но он так правдоподобно поднял брови, что мне пришлось объяснять:

– Мы с Вами совершенно не знакомы, мистер Берг. Я не могу принять достаточно дорогостоящий подарок от незнакомца.

–А если это не подарок?– прищурившись, спросил он.

–Что Вы имеете в виду?– не поняла я.

–Ну, скажем, я купил обувь, которая не подошла мне по размеру, – задумчиво почесывая твердый подбородок, проговорил он, – А вчера я случайно увидел, что у Вас именно такой размер и поэтому решил отдать Вам ненужную мне вещь.

Сейчас я выглядела как тот кот, над головой которого изображают значок загрузки. Он описал ситуацию, которую я сочла бы приемлемой, но я ведь понимала, что это просто обходной путь и это вранье. Для чего такие сложности?

–Мистер Берг, – откашлявшись, произнесла я, – Зачем это Вам? Я не понимаю Вашего жеста.

–Потому что могу, – пожав плечами, легко ответил он, – Я считаю, что если можно сделать что то хорошее, надо это делать сейчас и неважно все остальное.

Он сказал это так просто, что я даже прониклась. Может он прав и я все усложняю? В конце концов, для него это просто кеды. Он ведь не знает, что я уже второй год откладываю покупку обуви, потому что в приоритете слишком много другого. Он мог это сделать и сделал, просто потому что мог. Он не усложняет.

–Простите, – смутилась я и растеряла весь свой настрой на оборону, – Я привыкла жить в мире, где бескорыстная доброта встречается редко.

–Значит, мы договорились?– уже более тепло спросил он.

–Да, спасибо Вам большое.

–Но у меня есть условие все таки, – серьезно сдвинув брови, произнес Берг.

У меня сердце похолодело. Ну, вот и что я говорила? Хотя какие условия у него могут быть ко мне?

–Вы оденете эту обувь прямо сейчас и отправитесь лечиться домой, – сказал он вкрадчиво, – У Вас лихорадка.

–Поддерживаю, – произнес Седран, который проходил мимо, – Сиреневый оттенок твоей кожи меня пугает. Бар я закрою.

На споры сил у меня уже не было и я просто упала на стул. Почему то рука, которой я потянулась к коробке стала двоиться в глазах. Интересный эффект. Я редко болею, но таких моментов не помню как то. Прищурившись, заставила руку стать единым целом и открыла коробку. То есть я думала, что открыла. На самом деле просто свалила коробку на пол.

–Вау, – произнес Берг, заглядывая за бар, – Похоже, температура у Вас очень высокая.

–Выпей это немедленно, – протянул мне таблетку Седран, – Мне жена давала от температуры с собой, когда я в прошлый раз болел. Но я забыл.

Уже глотая таблетку, я все же пыталась вспомнить, когда в последний раз болел Сед. Надеюсь, срок годности лекарства истек не три года назад. Я прикрыла глаза в надежде, что пилюля подействует моментально и я смогу ясно мыслить.

–У тебя совсем сил нет, – послышался голос моего начальника, – Я бы отвез тебя домой, но я пол часа назад отпустил Марго. А у нас еще есть посетители.

–Я могу отвезти мисс Ларк, – послышался глубокий голос человека, который вечно лезет куда не надо и помогает. Я поморщилась и попыталась сделать вид, что я этого не слышала.

–Ох, мистер Берг, – с улыбкой в голосе ответил Седран, – был бы Вам очень признателен. Если это Вас конечно не слишком затруднит.

–В мои планы на вечер входил только этот бокал виски , а других планов у меня и не было, – легко ответит тот.

Вот так вот мило за меня все решили. Но у меня не было возможности отстоять свою точку зрения, потому что мой туманный мозг не мог сформировать свою точку зрения.

– Мисс Ларк, я помогу Вам переобуться, – услышала я голос Берга прямо возле своего уха, от чего вздрогнула и открыла глаза. Синие омуты смотрели прямо в душу и выворачивали ее наизнанку. Надеюсь, что я когда-нибудь смогу разобраться почему это так действует на меня.

Он обращался со мной как с раненым зверем: осторожно, медленно, легко. Сняв мои старые кеды и бросив их в помойку, он достал из коробки новую пару и стал бережно меня обувать. Время как будто остановилось для меня . Что то было в этот момент такое близкое , такое уютное… Что то, что я не испытывала ранее. Возможно потому, что уже очень давно никто не прикасался ко мне с такой заботой, с таким трепетом. Обычно мне это было просто не нужно. Или я заставила себя думать, что мне это не нужно, потому что я сама была никому не нужна…

В новых кедах я почувствовала себя как победитель олимпиады. Правда очень замерзший и слабый победитель олимпиады. Берг взял меня под руку и помог выйти из бара. Возле тротуара был припаркован большой черный внедорожник, судя по всему дорогой, хотя я не слишком то разбираюсь в автомобилях. Открыв пассажирскую дверь, он помог мне сесть и пристегнул ремень безопасности. При этом он оказался ко мне так близко, что я уловила запах грейпфрута. Это почему то взволновало меня, хотя я не могла понять почему. Таблетка начинала действовать, потому что боль в мышцах немного ослабла, но трезвость ума, так внезапно и быстро мною потерянная, пока не возвращалась ко мне.

Мой спаситель на сегодня сел на место водителя и завел двигатель. Ожидая пока остывшая машина прогреется, он прибавил температуру в салоне и спросил:

–Я могу включить музыку… Какую музыку Вы любите?

–Это не обязательно … Но вообще то, я люблю джаз.

–Джаз?– удивился Берг, – достаточно удивительно для Вашего поколения.

–Джаз это жизнь, – прикрыв глаза, слабо объяснила я, – жизнь как она есть и умение находить в жизни энергию, которая может наполнить самые обычные житейские занятия или чувства.

В салоне воцарилась тишина. Я открыла глаза, что бы понять, неужели я сморозила какую то глупость. Но Берг смотрел на меня внимательно и задумчиво.

– Пожалуй, с этим сложно не согласится, – сказал он не громко, – значит джаз.

Он включил музыку и автомобиль наполнился неподражаемым голосом Эллы Фицджеральд. Мы медленно покатили по ночным улицам города, который так хорошо знаю мои ноги. Момент был прекрасен. Мою голову, наконец то отпускали тиски лихорадки, играл джаз, у меня новые кеды и я еду домой на крутой тачке, которую ведет очень крутой водитель.

–Вы мыслите глубоко о простых вещах, мисс Ларк, – нарушив тишину, сказал крутой водитель, – Вы занимаетесь творчеством? Может музыка или стихи?

–Нееет, я рисую, – сказала я легкомысленно и тут же подняла голову и широко открыла глаза. С чего бы я такая болтливая сегодня? Я никогда такого не говорю.

–Это звучит очень интересно, – сказал он мягко, – я люблю живопись.

–А вы чем увлекаетесь? – пошла я в атаку, что бы он снова не начал задавать какие то личные вопросы.

–Ну, всем понемногу на самом деле, – как бы размышляя, отвечал он, – история, техника, живопись, литература, музыка. В мире слишком много хороших и красивых вещей, которые увлекают. Мне было бы интересно посмотреть на Ваши работы.

–О нет, – усмехнулась я, – боюсь, что это слишком личное.

Попросить посмотреть на мои рисунки, для меня звучит так же как просьба потрогать мою грудь. Не представляю как кто то посторонний вторгается в листы бумаги, на которых я изливаю свою душу. Одно дело эскизы для Вивиан, совсем другое те рисунки, которые не видел никто.

–Ну… может быть, когда-нибудь… – ехидно заметил он.

Ух ты, вот это тон. Не знала, что он может быть и таким тоже. Такое ощущение, что тут, в замкнутом пространстве он стал немного свободнее и мне по какой то причине было приятно, что ему стало свободнее в моем присутствии.

–А чем Вы вообще занимаетесь помимо рисования, в свободное время?

Я крепко задумалась. Как грамотно сказать, что в свободное от работы время я немного сплю?

–Эмм… Если честно, то у меня очень мало свободного времени, – сказала я осторожно, – Но на выходных я бываю у своей подруги в тату салоне и мы вместе работаем над эскизами. Если у меня все таки есть свободное время, то я … ну, наверное, немного гуляю.

«Гуляю»… Я правда это сказала? Мысленно закатила глаза. Мои прогулки до моста и обратно сложно назвать гуляниями. В основном я просто сижу на мосту и смотрю по сторонам, отдаваясь невеселым думам. Там же я и рисую то, что никто не должен видеть.

Машина плавно припарковалась возле моего дома. Надо бы все таки спросить откуда у него мой адрес.

–Но я думал, что работа в баре занимает только вечернее время, – повернувшись ко мне, сказал он.

Я смотрела на него и пыталась понять, когда в последний раз я вообще с кем то делилась подробностями моей жизни. Если честно, я не могла вспомнить, когда в последний раз этим кто то интересовался. Было стойкое ощущение, что я не должна ничего говорить, просто потому что мне это не свойственно. Но его глаза… Они навевали мне и тревогу и спокойствие одновременно. Я чувствовала, что во мне против воли что то открывается навстречу этому человеку. Человеку так не похожему на меня, такому далекому от всей моей жизни, такому чуждому всему, что меня окружает.

–Я работаю с утра и до смены в баре на второй работе, – сказала я как будто не в силах остановить этот разговор.

Брови Берга поползли вверх. Похоже, он ожидал услышать, что угодно, но не это. Мне часто было стыдно за мои рваные кеды, за стертые джинсы и балахоны, за мой худой и голодный вид, за все, что показывает окружающим бедность. Но мне впервые стало стыдно за свою работу. Я вообще то придерживаюсь мнения, что любая работа это способ получать деньги и ничего постыдного в ней нет. Ну, кроме может быть проституции. Продажу тела, личности я пока не смогла понять. Мне кажется, что человек начинает продавать свое тело, когда уже больше нечего продавать. И это грустно, а не стыдно. Но именно в этот момент признаться, что я работаю уборщицей в больнице мне было почему то тяжело.

Вот он сидит передо мной, дорого одетый, в дорогой машине, с дорогими, наверное, часами и новейшим смартфоном. Разве сможет он понять как приходится кому то считать каждый пенс, как еда становится не базовой потребностью, а привилегией.

–Я не знал… Очевидно, Вы очень трудолюбивы, – с теплой улыбкой сказал он, сглаживая то, что так и кричало из моих слов. Я была рада, что он так сделал. Боюсь, что жалость я бы не пережила.

–А кем Вы работаете мистер Берг?– сделала я еще одну попытку увести разговор от моей персоны.

–Никем если честно, – слегка усмехнулся он, – я занимаюсь инвестициями уже очень много лет. Это не работа, это скорее наука и аналитика. И, кажется, у меня это неплохо получается.

–А что привело Вас в Лондон?– спросила я, уже перестав обращать внимание на то, что мы просто стоим у моего дома и никуда не едем и не прощаемся, – насколько я поняла, Вы не местный.

–Ах, нет, – покачал он головой, – я родом из Гренландии, но в Лондоне я жил часто и завязал множество связей. Я живу у своего друга сейчас, но уже подыскал себе жилье. Хочу переехать сюда более основательно.

–Почему?– спросила я по инерции, и только потом спохватилась, не слишком ли это нахально с моей стороны.

–Мой друг женился на …эээ… моей сестре, – сказал он как то осторожно, будто выбирая слова, – И мне хотелось бы чаще проводить время со своей семьей, а они и есть моя семья. Глупо жить далеко от них.

–Ничего важнее семьи нет, я это понимаю, – сказала я не громко, задумавшись, когда же я все таки смогу услышать голос матери.

–Вы близки со своей семьей?– спросил он, не зная в какую рану только что ткнул пальцем.

Я сглотнула и в голове пробежали линии. Я близка со своей семьей. Иногда я близка к матери, потому что тоже схожу с ума от тяжести своей ноши. Иногда я близка к отцу и брату, потому что руки опускаются и хочется последовать за ними в их спокойный и светлый мир. К сожалению этого я ему сказать не могу.

–Простите, – почти прошептал мой собеседник, – я видимо полез куда не следует.

–Все в порядке, – вздохнув для успокоения, ответила я, – спасибо, что подвезли и за заботу в целом. Я, правда, Вам очень благодарна.

–Вы правы, – как бы спохватившись, среагировал он, – время позднее, Вы больны, а я Вас тут еще разговорами задерживаю.

Он вышел из машины и, обойдя ее, открыл пассажирскую дверь. Я отстегнула ремень и уже хотела спрыгнуть вниз с высоченного кресла, как Берг подал мне руку. Я такое раньше только в кино видела. Касание его руки завело какой то ведьмовской хоровод в моей груди. Почему то стало труднее дышать.

–Спасибо за беседу, – сказал Берг, целуя мою руку, – весьма рад быть полезным Вам. Доброй ночи.

–Доброй ночи, мистер Берг.

Я нетвердой походкой пошла в сторону входной двери. Его машина отъехала от дома только когда я оказалась внутри и закрыла дверь. Что это вообще было? Что за странный вечер? И самое главное, со мной то что?

Глава 4

На ночь я выпила еще горсть лекарств и проснувшись утром еще одну. Меня больше не лихорадило, но слабость никуда не уходила. На работу в больницу я шла как на эшафот. Это работа не проста не только физически. Скорее сложность в ней моральная. Но сегодня должны дать зарплату и я смогу оплатить счет за лечение мамы, поэтому я изо всех сил старалась сохранять оптимизм.

–Ты какая то другая, – подозрительно прищурившись, сказала Теана, когда мы встретились в помещении для персонала, – на столе торт, попробуй. Мне кажется, фруктов можно было бы больше добавить, но все равно получилось неплохо.

–В шмышле дугая?– спросила я, уплетая торт. Торты у Теаны всегда были произведением гастрономического искусства.

–Не знаю даже, – пожала плечами подруга, – взгляд не пустой. Неужто выспалась?

–Я заболела и теперь на таблетках, – пояснила я, сделав неимоверное усилие, что бы проглотить гигантский кусок торта.

–Надо было больничный взять, – нахмурилась Теа.

–Рон сегодня платит зарплату,– ковыряя кусочек персика на тарелке, ответила я, – Я не могла пропустить эту вечеринку.

–Тут ты права, – вздохнула она, – как бы ни хотелось тут сидеть весь день, придется все таки идти работать. У мисс Прайт бесконечно отклеивается катетер… Случаааайно, разумеется.

Я посмеялась над выражением ее лица и стала собирать тележку с чистящими средствами. Встретившись на первом этаже с другими уборщицами, я посмотрела какие зоны на сегодня определены мне и осторожно направилась снова в кафетерий. Не иначе как Рон подсобил…

Работа в кафетерии самая сложная. Там всегда много людей, повсюду валяется еда, одноразовая посуда, салфетки и прочий мусор. При чем, стоит все это убрать, как на месте прежнего мусора моментально появляется новый. А еще там бесконечно происходят какие то катастрофы. Кто то разливает суп, сок, воду. Кто то спотыкается и теряет еду с тарелок. И самое ужасное тут повсюду еда и пахнет едой. Что для меня всегда является испытанием. Но мой день сегодня начался с огромного куска торта, что заменяет пустому желудку кусок стейка.

Один плюс есть в положении, когда работы очень много – время пролетает незаметно и стремительно. Заметить его ход можно только по усталости. Уставшая, но довольная, я шла в кабинет Рона, что бы, наконец то, получить заветный конверт.

–Получи и распишись, – недовольно проговорил Рон. Он всегда был недоволен в день зарплаты. Такое ощущение, что он платит нам свои личные деньги.

–Но тут гораздо меньше, чем я рассчитывала, – удивилась я, пересчитав купюры.

–Ну, ты же опаздывала на работу несколько раз, вот и получила зарплату за вычетом штрафов, – с довольной улыбкой отозвался он.

–Но я отработала каждое опоздание с процентами!– возмутилась я.

–Если тебе что то не нравится, – закатывая глаза, произнес мой начальник, – то ты прекрасно знаешь где дверь. Поверь, я быстро найду тебе замену.

Почти до крови прикусив губу, я расписалась о получении и покинула кабинет. Во рту почувствовался привкус стали. Боль отрезвляет. Не знаю чего я боялась больше минуту назад, расплакаться или раскричаться.

Я вышла из больницы и направилась в небольшой зеленый сквер недалеко от бара. Время у меня еще было, хоть и немного, и я понимала, что мне нужно немного прийти в себя, прежде, чем я продолжу работу сегодня за барной стойкой. Я села на лавочку и зажмурив глаза, пыталась найти решение. Этих денег не хватит, что бы оплатить счет… Стоп, может быть все не так уж и плохо? Достав кошелек, я посмотрела сколько денег у меня получилось от проданных Вивиан эскизов и заметила крупную купюру, кои редко бывают в моем кошельке. Чай от Берга. Что ж, на оплату счета мне денег хватит, вот только я снова останусь на мели. Живот расстроенно заурчал. Прости животик, снова будем выживать.

В этих нерадостных мыслях о будущем мой взгляд упал на новые кеды, которые красовались на моих ногах. На сердце почему то потеплело. Он спас меня еще раз, хоть и не знал об этом. Слегка улыбаясь, я покинула сквер и направилась в банк, что бы положить наличные на карту и перевести деньги Ребекке.

В баре какие то фанаты весело отмечали окончание матча и, судя по веселым голосам, матч закончился им на руку.

Марго весело помахала мне, но я вскользь заметила, что на ее правой руке сломано три ногтя и есть ссадины. Значит снова дома все плохо. Сложнее всего когда знаешь о чье-то беде, но не можешь помочь. Я не могла защитить Марго от мужа, и мои советы она пропускала мимо ушей. Но и видеть ее бесконечные следы «любви» на теле было выше моих сил. Решения у меня, правда, пока не было.

–Привет-привет, – поприветствовал меня Седран, который за баром наливал пиво. Он работает на моем месте в дневную смену. В это время на бар почти не приходит заказов, но и пустым он быть не может. Вообще то Седран универсал. В баре он умеет делать все – напитки, еду, разносить заказы, запускать посудомойку и даже полы помоет если надо. У него всегда все получается четко и быстро. Я стараюсь подражать ему. При приеме на работу именно он обучал меня.

–Привет Сед. Какой счет?– спросила я, кивнув на веселых посетителей. Бармен обязан знать все значимые спортивные события, что бы не ударить в грязь лицом перед клиентами. Если на вопрос про прошедшую игру ответить «Я не знаю», то абсолютно любой гость будет смотреть на тебя так , как смотрел бы на булочную в которой стали продавать огнестрельное оружие.

– 3:4, – с улыбкой ответил Сен, – слушай, у тебя сегодня внеклассная работа, справишься или болезнь все еще отнимает все силы?

Внеклассной работой назывались мелкие поручения, которые я могла выполнить для мистера Бойда. Иногда отнести вещи в химчистку, иногда доставить документы. Обычно ничего сложного, а платят как за работу в выходной день. Это было очень кстати. Болею я или нет, но мне нужны деньги на оплату электроэнергии.

–Я чувствую себя гораздо бодрее, чем вчера. Почти выздоровела, – врала я не краснея, – Что за поручение?

–Мистер Берг гостит у своей семьи, а у него внеплановая доставка, – пояснил Сенрад, – Волшебник сказал, что поможет с приемкой. То есть ты поможешь.

Опять Берг, ну надо же. Это несколько странно, но мне было бы любопытно посмотреть на его новый дом.

–Что ж… давай адрес.

–Посмотри у кассы, – махнул он рукой в сторону, второй выставляя кружки с пивом на стойку, – там должна быть папка с перечнем доставляемых предметов и адрес.

Прихватив папку и рассматривая карточку с адресом, я отмеряла шаги по ровным серым плиткам. Хороший район, не центральный правда. Видимо Берг не хочет жить в суете города. Это разумно. Проезд в дни внеклассной работы мне оплачивали, поэтому я спустилась в метро и, вставив наушники в уши, включила музыку. Эмма Фицджеральд… Снова совпадение?

Прибыв по адресу, я смотрела с открытым ртом на дом. Я ожидала что-то типа дворца. Но на деле это оказался небольшой особняк в густой зелени дубов. Сад с ровным газоном был небольшим, но клумбы с цветами поражали своими мягкими красками и легким ароматом весны. Старый кирпич, темная крыша, темные наличники на окнах. Это была старая Англия, но такая изящная и уютная, что на этот дом хотелось смотреть и смотреть. Наверное если бы у меня было очень много денег , то и я выбрала бы именно такой дом.

Возле кованного невысокого забора уже стояла машина службы доставки. Подойдя к ним и сверившись со списком из папки, мы, наконец, приступили к тому, что начали ставить в этом списке галочки. Это были коробки с вещами, видимо какая то упакованная мебель и техника. Грузчики бодро заносили все в дом и ставили в холе.

Осмотревшись внутри, я поняла, что дом уже обставлен и весьма со вкусом. Обстановка была очень уютной и теплой. Не знаю почему, но все что я сегодня видела не соответствовало моим ожидания. Я брезгливо представляла богатство в виде золотых перил, ковров и фонтанов. Но этот дом был похож на маленький рай.

Приемка заняла достаточно много времени, потому что машин с вещами было несколько, и вторая сильно опаздывала, собрав все пробки, которые только возможно было собрать. Что бы не терять времени даром, я начала сортировать коробки по категориям и расставлять их по отдельности.

Когда грузчики занесли последние коробки, я почти заканчивала расстановку тех, что пришли до этого. В этот момент в холл вошел Берг. Было так неожиданного видеть его, что я зависла с коробкой в руках в полу наклоне.

–Мисс Ларк, – удивленно воскликнул он.

–Добрый вечер, мистер Берг, – ответила я, осторожно опустив коробку.

–Бойд сказал мне, что у него есть дельный помощник, который со всем справится, но я совершенно не представлял, что он имеет в виду Вас, – сказал он, нахмурив брови.

–В этом есть какая то проблема?– в растерянности спросила я.

–Ну, вообще то да, – сказал он, еще больше сведя брови, – Вы больны и вместо того, что бы как можно больше отдыхать, вы тут таскаете коробки. Почему Вы просто не открыли дверь грузчикам, позволив им все поставить в кучу?

–Ну, так удобнее же…– стушевалась я, – тут личные вещи, тут книги, тут посуда, а картины вон там у стены. Клянусь, я ничего не вскрывала, но все коробки подписаны.

–Я понял… – с выражением лица «Боже, за что мне все это» сказал он, – Позвольте мне тогда хотя бы ужином Вас накормить.

Он сказал это и ушел в сторону кухни, а я просто открывала и закрывала рот.

–В данном контексте вариантов ответа «нет», «я не могу», «мне уже пора» – не существует, учтите, – прокричал на ходу Берг.

Я опустила голову, пряча улыбку от пустого холла. Это именно те три варианта, которые успели появиться в моей голове. Я послушно поплелась на кухню вслед за ним.

–Вы не вегетарианка?– спросил он, доставая вок.

–Ам… нет, не вегетарианка, – ответила я, присаживаясь к кухонному острову.

–Тогда у нас будет курица с овощами. Что скажете?

–Звучит отлично, – кивнула я.

Да это звучит почти как фантастика. Я уже не помню, когда в последний раз ела курицу. Похоже, за сегодняшнее задание я получу гораздо более щедрую плату, чем рассчитывала. Берг готовил ловко и изящно, разговаривая со мной о всяких мелочах. Я незаметно рассматривала его. Сегодня он выглядел иначе. Обычно в бар он приходил в темных костюмах и пальто, с идеально ровными волосами. Сегодня он был в джинсах, футболке и волосы собраны в пучок на затылке, что делало его просто молодым парнем, а не богатым другом хозяина. Хотя обычным его можно было назвать только в сравнении с инопланетянином.

Гостеприимный хозяин поставил на остров тарелки и налил два стакана лимонада из холодильника. Запах был невероятный, а вкус дарил почти экстаз.

–Похоже, моя стряпня Вам понравилась, – сказал Берг, потому что я закрыла глаза от наслаждения, сама того не заметив.

–Это просто фантастически вкусно, мистер Берг, – сказала я искренне.

–Я люблю готовить, – сказал он с довольной улыбкой, – но достаточно долгое время я жил уединенно и мне некого было угощать, хотя мне это очень нравится.

–Я не гурман, – призналась я, – но вкуснее курицы я в жизни не ела.

–Если Вы меня перехвалите, то в следующий раз, я подам Вам пересоленый суп, – засмеялся Берг.

В следующий раз? Сегодняшний ужин случайность, но он так сказал, будто хотел бы повторить это. Внутри как будто все завибрировало. Что значат его слова, его поведение? Не будь это я, и не будь это он, я могла бы предположить, что ему нравится проводить время в моем обществе или даже ему нравлюсь я. Но это такой абсурд, что даже в своей голове я постаралась убить подобные мысли в зачатке.

–Мистер Бойд сказал, что вы приедете позже, – сменила я тему, – Все ли прошло хорошо?

–Гром в поднебесье, – улыбаясь, ответил он, – Моя сестра после свадьбы стала немного более требовательная к вопросам безопасности, ведь они планируют завести ребенка в будущем. А мой друг с трудом отражает атаки. Боюсь, что в итоге Фарреллу придется уступить.

В этот момент у меня лимонад пошел носом. Берг быстро спохватился и побежал ко мне с салфетками. Откашлявшись, я спросила:

–Ваша сестра миссис Фаррелл?

–Я вероятно никогда не привыкну, что ее так называют, – покачал головой он, промокая салфеткой мой подбородок.

При этом он стоял так близко и так внимательно на меня смотрел, что стало как то неуютно. Я снова чувствовала тревогу рядом с ним. Я старалась твердо смотреть в его глаза и, казалось, будто он что то ищет. Когда его глаза медленно опустили к моим губам, я резко опустила голову и снова откашлялась, чего мне на самом деле не требовалось.

Он отошел, и, выбросив салфетку в мусорный бак, снова сел на свое место, напротив меня. Он выглядел каким то растерянным, но наличие между нами кухонного острова помогло мне вернуть мысли в то русло, откуда он меня только что выбил. Ленард Фаррелл, богатейший человек Англии, его имя долгое время не сходило с первых полос газет, после того как он принял решение не вести свой бизнес инкогнито. Я работаю в баре, я все слухи знаю. Если они лучшие друзья, то в какие же цифры оценивается состояние самого Берга? От этих размышлений мне стало совсем неуютно. В самом деле, что я тут делаю?

–Мистер Берг, – спокойно начала я, – большое спасибо за ужин и за беседу. Мне, пожалуй, пора.

–Да, так будет лучше…– сказал он холодно, – спасибо, что приняли доставку.

Его тон так резко поменялся… Интересно, что я сделала не так? Надеюсь, что он не будет жаловаться на меня мистеру Бойду. Стушевавшись, я направилась на выход. Он впрочем, провожал меня до двери. Когда прямо у выхода я обернулась, что бы попрощаться, я успела заметить, что он смотрит на меня задумчиво и тоскливо. Но он тут же сменил выражение лица на холодную аристократичность, которую я видела при нем в день нашего знакомства.

–Доброй ночи, мистер Берг.

–Доброй ночи, мисс Ларк.

Дверь захлопнулась. Вау. Я точно, что то испортила, только не поняла что.

Было еще не слишком поздно и я, посмотрев по сторонам и определив направление, взяла курс на волшебный мост. Мое место силы. Немного на автобусе и немного пешком. Там я смогу привести мысли в порядок, потому что мне это необходимо.

Спустив ноги в отверстия ограждения, я села возле самых привычных мне столбиков почти в центре моста. Пейзаж тот же, что и в прошлый раз, а я? А я та же? Что я сделала такого, что Берг вдруг заинтересовался мной, стал ухаживать, заботится, кормить? Я задаюсь этим вопросом с самого начала, но не успела я найти на него ответ, как все полярно изменилось и теперь мне нужно понять, что я сделала такого, что он вдруг стал таким отстраненным и незнакомым? Все это настолько не вписывается в мою привычную жизнь, что я как будто просто не участвую в этих событиях. У меня иногда складывается впечатление, будто я смотрю какой то непонятный, мутный фильм и не могу понять, о чем вообще говорят главные герои и почему делают то, что делают.

В горле саднило, руки болели, желудок был полон и, похоже, пребывал в шоке от этого. А голова раскалывалась из-за того, что хозяйка забрела на незнакомую территорию. Я привыкла к лишениям, привыкла к труду, к усталости, к безысходности. Я привыкла к грубости, к унижению, к разочарованиям. А вот к хорошему я не привыкла и всегда реагирую на него дико. Для меня дико, когда Теана беспокоится обо мне, дико, когда Вивиан робко оказывает помощь, что бы не смутить меня. Дикой была забота Берга.

Но еще более диким было то, что я испытываю в его присутствии. Он супер красивый, спору нет, и вероятно все женщины в его обществе тают как мороженное под феном. Но я рядом с ним просто как на иголках, все чувства как будто обострены. Как будто он одним взглядом снимает все защитные слои с моих нервных окончаний и играет по ним как по клавишам рояля. Я не тянусь к тому, что бы он был рядом, я не претендую на его внимание. Но он, почему то все равно всегда в центре моего внимания. Везде то он есть.

Внезапно я услышала то, чего в этом месте слышать не должна. Я резко поднялась на ноги, пытаясь оценить, в какую сторону мне надо бежать и с какой стороны слышатся веселые мужские голоса. Доставая из сумки перцовый баллончик, который мне в свое время всучила Теа, узнав во сколько я возвращаюсь с работы домой, я с тревогой гадала, что они вообще тут делают. Тут никогда не ходят люди, даже машины ездят редко. Голоса были слишком близко, убежать я не успела бы, потому что с детства плохо бегаю. Надо сохранять спокойствие и не паниковать раньше времени. Может быть, они просто пройдут мимо.

–Ну, наконец-то!– воскликнул рослый парень, показавшийся из-за поворота, когда увидел, как я стою на мосту, – Мы тебя уже обыскались.

–Мы почти от остановки за тобой перлись, – мерзко хихикнул его полноватый товарищ, – но очевидно, ты где то повернула не так, как мы думали.

–Как бы то ни было, мы тебя нашли, – сказал еще один парень, догнав товарищей, судя по наглой позе и по тому, что стоит в центре, он у них видимо в авторитете.

Из-за его спины показались еще двое. Мой мозг судорожно заработал, пытаясь просчитать мои шансы. Допустим, я успею ударить одного в промежность и второго ослабить с помощью баллончика. Но остаются еще трое. Иллюзий я не питала, они шли за мной до этой глуши явно не для того, что бы обсудить последние политические новости.

–Мы увидели тебя и решили, что такой малышке наверняка скучно без мужского внимания, – оскалившись, вещал вожак, стая услужливо загоготала. Он подходил все ближе. Очевидно, ему доставляет удовольствие процесс охоты, и он растягивает удовольствие, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Он улыбнулся мне улыбкой, которую видимо, считал обольстительной, ну или хотя бы пошлой. На деле это напоминало судорогу ежа. Я молча смотрела то на одного, то на другого, оценивая расстояния от меня до них. Живой не дамся. Моя жизнь была настолько никчемной, что только умереть от изнасилования группой лиц мне не хватало. Одного ударю, что есть сил. Второго заставим ходить к окулисту. А потом спрыгну с моста. Не зря я осталась стоять близко к перилам. Даже сейчас в поисках храбрости я прижималась поясницей к знакомым с детства поручням.

Тем временем главарь уже почти в плотную подошел ко мне и, протянув ко мне руки, одну положил на талию, а вторую запустил под футболку. Идеально, обе руки заняты. Отставив ногу назад и мысленно переместив в нее все моральные и физические силы, я что есть мочи ударила этого урода по самому болезненному мужского месту. Он захлебываясь вдохнул и, сложившись пополам, упал на асфальт. Двое, что были ближе всего ко мне, реагировали очень медленно, похоже, уже думали о том, ради чего все это затевалось, а, потому, не ожидая отпора. Выхватив баллончик, я успела распылить его в глаза обоих. Правда, он тут же кончился. К несчастью заряд перца рассчитан только на одного подонка. Мне хватило на двух. Надеюсь.

Со злобными криками еще двое ублюдков, натыкаясь на своих ослепших друзей, пытались продвинуться ко мне, но я уже перекидывала ногу через ограждение моста. Один из громил успел схватить меня за волосы и как то незаметно для меня ударить меня по лицу. Второй удар пришелся куда то в скулу. Но от третьего удара я, каким то образом, увернулась, вероятно, потому что от боли была дезориентирована и мои движения перестали поддаваться логике. Секундного замешательства мне хватило, что бы перекинуть через ограду вторую ногу.

–Стоять!!! – послышался громовой низкий голос. Шесть голов повернулись в сторону звука. Особенно интересно это выглядело у тех, кто повернул голову, что бы точно так же ничего не увидеть, как если бы голов они не поворачивали. Не знаю впрочем, как у них, а у меня сердце в пятки ушло. Потому что я видела, как к нам стремительным шагом приближается огромный черный силуэт. Белоснежные волосы слегка развевались на ветру. Я застыла в полу прыжке с моста. Похоже, умереть в цвете лет откладывается.

Дарктас двигался так быстро, что я не успевала понять в сумеречном свете старых фонарей на мосту, где руки, где ноги. Только белый цвет длинных волос давал мне понять, где в мешанине тел сам Берг. Тел к слову становилось все меньше. Некоторые уже не двигаясь, лежали на земле. Когда противников в вертикальном положении не осталось, Берг подбежал ко мне и, подхватив под мышки как ребенка, затащил меня снова на мост. Он поставил меня на ноги, но они, почему то согнулись, и я собралась падать.

–Они … не работают… не работают… – услышала я собственный голос будто издалека.

–Это шок, – ответил Берг, аккуратно сажая меня на асфальт и немного надавив на плечи, что бы я облокотилась на фонарный столб, – Не волнуйся, такое бывает. Слишком много адреналина и сейчас его действие заканчивается. Скоро ноги придут в норму.

–Я… я просто…я…– бессвязная речь хриплым стоном била меня же саму по ушам, я поняла, что не могу вдохнуть.

–Боже, маленькая, все позади, – сказал Берг, и сев рядом со мной перетащил меня к себе на колени, и, поглаживая по голове, слегка баюкал, – Они больше не причинят тебе зла, обещаю. Никто не причинит.

Только когда он стал нежно вытирать мои щеки, я поняла, что на мои руки падают капли слез. Ну, вот она я – скала. Расплакалась перед незнакомцем. Я ощущала себя очень странно. Кажется будто голова, тело, эмоции – все работает по отдельности и не может гармонировать. Головой я понимала, что ужасно глупо сидеть и реветь на руках того, кто спас тебе жизнь. А сердцем, Господи Сердцем!– я понимала, что хотела бы провести вечность в кольце этих крепких рук, внутри которых нет ни голода, ни опасности, ни бед, ни боли. Только тепло и спокойствие.

Дарктас гладил меня по волосам совсем невесомо, но вот он сместил руку, и я всхлипнула сильнее, просто по инерции. Слезы еще не кончились.

–Больно? Дай посмотреть.

Он немного отстранился и повернул к себе мою голову. Мне всю жизнь было плевать, как я выгляжу, а тут вдруг стало неловко, что я опухшая, зареванная и кривая. Это только в кино женщины плачут красиво. У них медленно стекает одинокая слеза, оставляя изящную мокрую дорожку и они, не меняясь в лице, украдкой вытирают ее ладошкой, не изменив ни миллиметра в идеальном макияже. В реальной жизни женщина в слезах выглядит как розовый поросенок, с огромным красным носом, красными губищами в пол лица и пятнами в самых непонятных местах. И вот за это мне сейчас стало очень стыдно.

–У тебя рана на голове, видимо от кольца, – сглотнув, сказал Берг, – и скула понемногу начинает наливаться синяком. Что то еще болит? Тебя успели как то еще поранить?

–Нет… Наверное, нет.

–Жалею, что не убил… – сквозь зубы проговорил Дарктас, – но в современном мире, такими людьми должен заниматься закон. Ты можешь подождать меня буквально минуту?

–Что?!– я так вцепилась в его рукав, что он даже поморщился.

–Я схожу к машине и возьму что-нибудь, что бы связать это отребье, – объяснил он успокаивающим тоном, легонько отгибая мои пальцы со своей руки, – Потом я позвоню своему другу в полицию, и он засадит их на веки вечные.

–Хорошо, – прохрипела я неуверенно.

Пока его не было, я смотрела на нокаутированных преступников. Сначала меня мало, что удивило, но сейчас я задумалась. Берг за минуту отправил путешествовать в бессознательное 5 взрослых мужчин. Я была так напугана, что толком не поняла, как это произошло. Может быть, он занимается какими то боевыми искусствами?

Он вернулся и правда очень быстро. В одной руке у него был какой то чемоданчик, во второй длинная веревка. Он словно тряпичных кукол собрал поверженных врагов в кучу и крепко связал всех вместе. После этого он достал мобильный и кому то позвонил. Он говорил тихо и на другом языке, поэтому я ничего не поняла. Я даже языка такого не знаю, а ведь в нашем баре часто бывают туристы, и я много чего наслушалась.

–Теперь займемся тобой, – сказал он сосредоточено, опустившись передо мной на колени и открыв чемоданчик. Аптечка! Ну надо же.

Он достал пакет с сухим льдом, поломал его и приказал держать у щеки. Тем временем он обработал рану на голове.

–Крови почти нет, рана не глубокая, заживет быстро, – сказал он, убирая назад в чемодан флакончики, – А вот щека у тебя теперь будет очень красивая.

–Спасибо, что спас мне жизнь…– не смело и как то нелепо сказала я самое важное, что надо было сказать. Но у меня, почему то всегда так: все самое важное выходит нелепо. Не умею говорить важное.

–Ты сейчас не в том состоянии, что я бы я читал тебе лекции, но все же, какого черта ты делала тут ночью?– сказал он, слегка сведя брови.

Во мне начал просыпаться и здравый смысл и, к несчастью, мой характер.

–А ты что тут делал? Следил за мной? Так не надо было так эффектно дверью хлопать, не пришлось бы меня выслеживать.

Сказала и мысленно дала себе подзатыльник. Ну что я за человек такой? Он мне жизнь спас, а я на него бочку качу.

–Туше…– медленно произнес он.

Значит правда следил что ли? Я это сказала просто из вредности.

–Я пошел за тобой почти сразу,– пояснил нехотя Берг,– Но увидев как ты села в автобус, вернулся за машиной и таким образом пропустил где ты вышла. Догнав автобус, я видел что тебя в нем нет. Такие вот поисковые приключения.

Мы оба молчали какое то время. Потом он вздохнул и взяв меня на руки, куда то понес.

–Я сама могу идти, не обязательно меня катать, – сказала я, все еще из вредности. Не знаю почему, но начав нести обиженный бред я не могу остановится вообще.

–Ага, мы уже пробовали, получилось очень многообещающе, – сказал он, не сбавив шага.

–Почему ты следил за мной?– спросила я уже спокойнее.

–Я и сам не знаю, почему…– сказал он, как будто говорил сам с собой, а не отвечал мне. Я поняла, что на это мне сказать нечего.

Мы дошли до его машины, и он аккуратно погрузил меня на пассажирское сидение. Когда он пристегивал ремень безопасности, он застыл в самом близком ко мне положении и, повернув голову, коснулся щекой моей щеки. Я слышала, как он сглотнул и прошептал так тихо, что это можно было принять за вдох:

–Нельзя…

После этого он резко отстранился и, закрыв дверь, обошел машину, что бы сесть на место водителя. Меня снова начало трясти, только теперь не от страха, и не от пережитого ужаса, а потому, что между нами что-то есть и я это вижу, я почувствовала. Как будто в этот миг от него ко мне протянулась какая то нить. Я не знаю что «нельзя», вернее я знаю, что нельзя ничего, но я была не уверена, что смогу откатить назад, то что вошло в меня сегодня. И зная все обстоятельства, зная все, я понимала, что это сулит мне очень сильную боль. Но к боли я привыкла… Вероятно, выдержу и эту. Но это будет потом. Я упаду в эту пучину потом. Сейчас он рядом, а я даже не знаю, как правильно выражать благодарность. Да и момент явно был упущен.

Мы ехали молча. Я, уткнувшись щекой в лед, он сосредоточился на дороге. Время утекало, а я так ничего и не придумала.

Он остановил машину возле моего дома, и, открыв пассажирскую дверь спросил:

–Попробуем еще раз, или тебя отнести?

В голове тут же пролетели десятки причин, почему я никого не приглашаю в гости: отсутствие мебели, техники и даже плафонов на потолке, были в первых рядах.

–Попробуем управлять ногами, – сказала я твердо и даже кивнула для убедительности.

Я осторожно встала на ноги и с удовольствием отметила, что они меня держат. С гордой улыбкой я посмотрела на Дарктаса, и он, почему то растерянно заморгал, как будто смутившись чего то.

–Отлично, значит, до дома дойдешь. Просто… – начал он и почему то затух.

–Да?– подтолкнула я.

–Будь осторожнее, ладно?– неуверенно сказал он, – Не ходи одна гулять ночью. В мире так много зла, что оно только ждет повод. Не давай этот повод.

–Хорошо, – ответила я, глядя в парализующие меня глаза. Это, похоже, единственное, чем я могла отплатить ему за то, что не лежу в морге.

Он коснулся на прощание моей щеки и развернул меня в сторону моего дома. Я шла к двери и думала, когда это мы перешли на «ты»?

Глава 5

Утром, услышав будильник и прекрасно зная, что он будет звонить через пять минут снова, я повернулась на другой бок и тут же подскочила, заорав от боли. Совсем забыла, что разбитая скула явственно против того, что бы на ней лежали.

Приняв душ и позавтракав солнечным светом, я начала придумывать, как из лица шпаны подзаборной сделать лицо, которое может прийти на работу. Написала сообщение Теане, что бы она взяла с собой тональный крем. Я не умею им пользоваться, но ведь Теана то наверняка умеет.

–Да что у тебя с лицом?!– в ужасе воскликнула она, когда мы встретились на работе, договорившись прийти немного пораньше.

–Это длинная и захватывающая история, – согласилась я, – но мне надо, что бы Рон не уволил меня за внешний вид.

–Я сделаю все, что в моих силах, но ты обязана рассказать, что с тобой стряслось!– погрозив мне пальцем, ответила подруга. Я знала, что ею движет не праздное любопытство, а реальное беспокойство за меня, поэтому я торжественно кивала, наблюдая, как она мажет тональный крем на тыльную сторону своей руки и берет в руки спонж.

Через 10 минут я приступила к работе, и мое лицо выглядело вполне прилично. Теа пообещала брать с собой на работу ремкомплект каждый день, пока синяк не станет менее заметным. Она так же дала мне какую то мазь, которую посоветовала мазать на ночь, что бы скула быстрее приобрела нормальный цвет .

К счастью с Роном я практически не пересекалась и видела его только издалека. Сегодня он преследовал какую то другую жертву.

Через несколько часов я с тоской наблюдала как сотрудники, весело переговариваясь, стекаются на обед. Я работала в больнице не официально, а как бы по временному найму. Меня не положено было кормить. Но я не могу сказать, что устроиться сюда по договору было бы пределом моих мечтаний.

Внезапно на телефон пришло сообщение:

––Ребекка: Кристи, зайка, оплату по счету увидели. Ты молодец, всегда вовремя. От мамы привет. Я очень надеюсь, что если дела и дальше будут идти как сейчас, то в скором времени врач разрешит встречи.

Никогда не понимала эту девушку. То она рычит как гиена, то ластится как котенок. Не исключено, что у нее и у самой есть какое то душевное расстройство.

––Я: Спасибо, это лучшие новости за неделю. Передай маме, что я ее очень люблю и с нетерпением жду встречи с ней.

––Ребекка: Ок.

Просто «Ок.». Ну это тоже не плохо. Быстро убрав телефон, пока меня не застукал Рон, я продолжила мыть подоконники.

Еще через пару часов Теана утащила меня под предлогом, что ей надо, что бы я убрала палату после выписавшегося пациента, что бы устроить допрос с пристрастием. Уборка действительно требовалась и я, заправляя постель и дезинфицируя тумбочки, рассказала застывшей с открытым ртом подруге события вчерашнего вечера. Когда я закончила рассказ, Теа просто стояла и смотрела на меня своими прекрасными зелеными глазами, которые были круглыми как блюдца.

–Геройство этого парня не вызывает сомнений, – наконец проговорила она, – но тебя то с какого перепугу понесло в лес ночью?

–Я часто там бываю, – сказала я, смутившись, – но людей там встречаю впервые.

–Это не люди, – строго ответила Теа, хотя она медсестра и для нее все люди- люди, – Я рада, что мистер Берг передал их в руки правосудия.

–Я тоже этому рада, – вздохнула я, откидывая подушку, на которую только что одела наволочку, – Немного спокойнее жить, зная, что на улицах нашего города стало хотя бы на пять уродов меньше.

–То как ты говоришь о своем спасителе, заставляет меня думать, что у тебя к нему не только чувство благодарности, – медленно проговорила моя проницательная медсестра, смотря на меня своим коронным подозрительным взглядом.

–Теа, не спрашивай меня об этом, – сказала я, зажмурив глаза, – Я и сама пока ничего не понимаю.

–Ок, – легко согласилась она. Теана никогда не лезла в душу против воли, – Просто знай, что я рядом, ладно?

–Спасибо, – сказала я, благодарно улыбнувшись ей.

Моя простуда отошла под натиском разбитой скулы и я почти не чувствовала признаков болезни. Правда все еще как то сильнее утомлялась, чем обычно. Поэтому к бару я шла как пенсионер.

А в баре было многолюдно, и я с разбегу прыгнула в рабочий процесс. Марго поздоровалась со мной каким то нечленораздельным словом, потому что под тяжестью двух подносом летела с кухни к столам. Седран естественно не нервничая и не паникуя, успешно справлялся с наплывом заказов в баре и успевал помогать Марго.

–Привет, – бросил он мне приветливо, когда я встала за бар вместо него, – странно выглядишь. Неужели болезнь еще не отпустила? Может зря я тебя вчера отправил на внеклассные?

–С простудой всегда сложно сказать, прошла она или нет, – туманно ответила я, – в любом случае я чувствую себя лучше.

И это уже точно была правда. На самом деле я ждала, что сегодня снова смогу увидеть Берга. Хочется посмотреть на него без дымки вчерашних страхов и убедиться, что я действительно к нему что то чувствую и попробовать рассмотреть, что же все таки чувствует он ко мне.

Я уверена, что вчера он хотел поцеловать меня. Сначала у него дома, потом в машине. Но он, почему то останавливает себя, и причин этому может быть масса, но все же мне хотелось бы видеть. Мне еще ни разу в жизни не было так хорошо, как вчера в его руках. Я была напугана, избита, чуть не прыгнула с моста, но все это ничто.

Я не из тех, кто сдается под натиском трудностей или непонятных обстоятельств. Надо попробовать быть с ним добрее. Пока что все наше общение складывается только в сценарии «дева в беде». И мне изо всех сил хочется верить, что его интерес ко мне строится не на одной лишь жалости. И хотя во мне не было ничего такого уж прям выдающегося, все же мне хотелось верить.

Мысли о нем как будто приподнимали меня в воздух. Работа текла легко и споро. Улыбаться было немного больно, но я улыбалась клиентам и с энтузиазмом поддерживала любой направленный ко мне диалог. Кажется, что к вечеру я улыбалась уже хронически и Марго заинтересованно поглядывала на меня, но вопросов не задавала. А я летала. Летала все выше и выше, пока…

–Крис, у нас два бокала Шато д’Авиз на пятый стол, – скороговоркой пропела Марго.

Обернувшись, что бы посмотреть, кто в баре заказывает дорогое французское вино, которое лучше бы пить в ресторане, я маленькой кучкой свалилась со своей высоты вниз. За пятым столом сидел он. Рядом с ним сидела ослепительно красивая брюнетка. Ее красные губы многообещающе улыбались ему. Он говорил ей что то почти на ухо, так близко, так интимно… Со своего ракурса я видела, как под столом его рука лежит на ее колене.

В этот момент я поняла, как сильно я была влюблена. Поняла то, чего раньше не осознавала в полной мере в силу глупости или неопытности. Сердце упало вниз и разбилось на тысячу грязно-красных осколков. Я даже посмотрела себе под ноги, что бы увидеть, как далеко они разлетелись по полу, и удивилась, что пол чист.

–Кристина, вино, – вернула меня в реальность Марго.

–Да, прости… сейчас…

Трясущимися руками я наливала вино в бокалы и чувствовала себя будто контуженой. Передавая бокалы официантке, я случайно снова зацепила глазами их столик и видела, как он целует ее руку и смотрит на меня. Вот и контрольный в голову. Что бы наверняка.

В первое мгновение было желание отпроситься у Седрана домой, чего я никогда не делала. Но после секундной слабости я взяла себя в руки. Да, больно так будто я утыканная иглами купаюсь в соли. Но я буду не я, если хоть кто то увидит, что я чувствую. Выть буду после. Наедине с собой, как всегда. Он видел мои слезы, больше не увидит никогда.

Поклявшись не смотреть в сторону пятого стола, я продолжила работать, как и до этого. Смотря на меня со стороны, никто не догадался бы, что пять минут назад у этой девушки было сердце, а вот теперь его нет.

Глава 6

Утром, не дождавшись будильника, меня разбудил крик полный боли. Только спустя несколько секунд я поняла, что это я сама и кричала. Проведя руками по лицу и пытаясь отдышаться, я посмотрела на часы. До будильника еще пол часа, но спать я точно уже не буду. Судя по всему, я спала не больше часа.

Всю ночь я выла как раненый зверь, кусая простыни и сжимая до боли, до онемения одеяло в руках. Я знала, что я ему не ровня, но до хрипоты все спрашивала и спрашивала у пустоты моей комнаты: «За что?».

Перед глазами стоял его взгляд, когда он целовал другую. Он не мелочился и выбрал сразу самый крупный калибр, что бы уничтожить, растоптать и сплясать на прахе влюбленной в него дуры. Для чего это было нужно? Если так хотел втоптать мою душу в грязь, зачем помогал, зачем спас?

Вопросов было много, но все они уже не имели никакого значения. Его жизнь, его решения и мысли меня больше не касались, как в прочем и не должны были касаться никогда. Я даже не могла точно объяснить самой себе, чего я ждала. Нет, у меня было мало надежды на какую то историю Золушки. Сказки остались в детских книгах. Но я ему нравилась, я это точно знаю. Правда я не разобралась во время в том, что нравилась ему, видимо как развлечение от скуки: сегодня вещи дарит, завтра смотрит, как летят к чертям девичьи мечты. Ошибся ты Берг, такие как я, не мечтают.

Корила себя за то, что впустила его, позволила подойти близко. Для него я ничего не значила, вчера была я, сегодня другая, завтра будет третья. А для меня он вдруг стал значить очень много. И это самая большая моя глупость.

Входя в больницу, я пообещала себе не делать больше глупостей. Мне сейчас не до этого. И это было здраво, рационально и внушало уважение. Вот только я не могла избавиться от ощущения, что я вдруг опустела и где то внутри сквозит через душевные дыры.

Увидев Рона, который стоял перед входом в помещения для персонала и уже открыл рот, что бы что то сказать, я резко произнесла, не сбавляя шага:

–Я еще не начала работать, а значит, еще нигде не ошиблась. Рабочий день начинает через 15 минут, так что я не опоздала. Поэтому просто дай пройти и приступить к своей работе.

Рон захлопнул рот и шокировано отошел в сторону. Так то.

–Что то случилось?– тихонько спросила Теана, замазывая мой синяк.

–Не важно, – огрызнулась я, но потом спохватилась и добавила мягче, – просто плохо спала, да и от работы устала.

Поняв без проблем, что дело не в этом, но делиться я пока не готова, Теа поцеловала меня в щеку и пожелала хорошего дня.

Проблема работы уборщицы в том, что руки заняты, а вот голова, к сожалению нет. Я вспоминала все наши встречи и разговоры и пыталась найти, когда я пропустила то, что он козел.

Но если убрать боль и обиды, то приходится признать, что на самом деле он мне ничего не должен и ничего не обещал. То, что я увидела его взаимность там, где ее не было, это мои проблемы. В самом деле, что я могла ему дать? Что я могла в сравнении с той, что висла на нем вчера?

Я уныло посмотрела на себя в зеркало лифта. Оттуда на меня мрачно смотрела я. На самом деле не вижу смысла прибедняться. Да, я не ношу украшений или дорогих вещей. Я не умею пользоваться косметикой, да и нет ее у меня. Мои волосы, ни стригут, ни красят, ни укладывают стилисты. Но моя кожа чистая и ровная, даже после бессонных ночей. У меня прозрачно-голубые глаза, обрамленные черными ресницами, которым не нужна тушь. Темно-русые волосы блестят и без стилистов. Да я, мать его, богиня! Отлично, вот это хороший настрой. Я улыбнулась своему отражению и решила, что я со всем справлюсь. Иначе я не я.

В бар я вошла настолько воинственной походкой, что Седран заранее решил покинуть мое рабочее место и пошел проверять, все ли есть на кухне. Я готовила место и доделывала то, что начал Седран, когда услышала голоса, возле черного входа. Это была ссора и, кажется, я знала, кто ругается. Сед выглянул с кухни, он тоже слышал. Мы переглянулись, и я жестом показала, что я пойду проверить. Он вернулся к бару.

Возле входа ругались Марго и ее муж. Судя по всему ругань, начатая давно, сейчас разгоралась с новой силой. Я была в настроении всем хамить, поэтому подошла и, толкнув в плечо огромного, лысого и толстого амбала, сказала громко и смело:

– Ты теперь и на работу приходишь ее тиранить? Дома тебе мало быть угнетателем? – кричала я, стараясь не обращать внимания на то, что мой толчок даже не колыхнул его, а взгляд, устремленный на меня, был откровенно бандитским, – Может, найдешь уже себе для боксерских поединков соперника равного по силе и перестанешь драться с матерью своего ребенка?

–А ты такая умная и смелая, как я посмотрю!– запальчиво пробасил он, – Вот ты и уговори ее перестать драться!

–А вот и уговор… – начала я азартно, но осеклась и посмотрела на Марго. Она была уже даже не красной, а бардовой.

–Меня скоро на работу с такой рожей пускать не будут, а этой дурище хоть бы хны! Совсем бесноватая!

Присмотревшись. Я заметила над бровью у амбала свежую ссадину. Вот это поворот!

–Мы короче поняли… – сменив тон, сказала, – Ты это… в общем иди, куда тебе надо, а нам работать пора. Народу в баре вал, вот и на нервах все. Извини, что накричала.

–Не вопрос, – обиженно засопев и бросив на жену последний укоризненный взгляд, он развернулся и косолапой походкой направился в сторону метро.

Я повернулась и вопросительно посмотрела на Марго. Она спрятала лицо в ладонях и, заплакав, осела у стены. Я села с ней рядом и молчала. Ну что тут скажешь?

–Крис, я такая дура, – причитала она, – Сама не знаю, что со мной. У меня шарики за ролики заходят, а признаться никому не могу. Вот и придумываю, что муж, мол, агрессивный. Может жалости к себе хочу, может внимания, сама не знаю. А он ведь не такой совсем, не знаю, как он меня все еще терпит.

–Так ты его бьешь что ли?– спросила я осторожно. Эта новая картина мира совсем не укладывалась у меня в голове.

–Бывает… – шмыгая носом, призналась она, – Я сама не знаю, что на меня вдруг находит. Просто до белого каления доводит, когда он совсем не понимает меня. А не понимает он меня почти постоянно .

–Это всегда так было? Как вы справлялись с этим раньше?

–Нет, не всегда…– задумчиво проговорила официантка, – Раньше мы очень хорошо жили, но после рождения Кэтти, никак не придем к согласию.

–Кэтти пять лет…– осторожно заметила я .

–Верно, – вздохнула подруга, -Понимаешь, рождение ребенка меняет жизнь и важно приспособится к ней. Мы очень любим Кэт и всеми силами стараемся, что бы она была счастлива. И мне кажется что туда уходят все силы.

–Но вы пробовали, как то обсудить это? Ведь все решения надо принимать вместе и шаги для изменений тоже вместе надо делать.

–Разговоры у нас что то не работают, – покачала головой Марго.

–А в интимном плане у вас как? Может попробовать прийти к пониманию через постель для начала?

–Откуда у тебя такие мысли?– удивилась Марго, которая была меня старше.

–На самом деле они не мои, – немного смутившись призналась я, – К моей подруге в тату-салон ходит клиентка. Она толи психолог, толи сексолог, я если честно не очень то разбираюсь. Специализируется на семейных отношениях. Я много от нее наслушалась, очень интересно говорит.

–Я никогда об этом не задумывалась, если честно… – смотря невидящим взором на свои руки, ответила Марго.

–А зря, – сказала я с видом знатока, при том, что у меня самой конечно нет ни семьи, ни мужа, ни секса, но сейчас Марго нужен кто то хотя бы визуально сильный рядом. Она совсем разбитая, – Вот когда у Вас в последний раз было и как, хорошо?

–Я не помню…– шокировано сказала Марго.

–То есть как?– не поняла я.

–Года два у нас точно ничего не было, а когда до этого… Не помню честно.

–Марго, – строго сказала я, – но ведь ты совсем молодая, и я уверена, что твой муж тоже нуждается в ласке. Вы все внимание отдаете дочке, и я уверена, она будет вам благодарна в будущем за это, но еще более благодарной она будет, если рядом с ней будут счастливые родители. А вы не счастливые, это факт.

–Боже, Кристи, ну конечно ты права сотню раз, – застонала Марго, потирая глаза, – Но что делать то? Не могу же я просто после всего, что натворила, просто прийти и предложить свое тело в качестве компенсации.

–Ну, ты ставишь вопрос изначально неправильно, – покачала я головой, – Это нужно не только ему, но и тебе тоже. Уложи дочку спать, поставь в спальне свечи, одень что-нибудь неприличное…

–У меня есть такое!– обрадовалась Марго, – Купила много лет назад один комплект, вопиюще сексуальный. Уверена, что если постараться, то я в него влезу.

–Я в этом не сомневаюсь, – кивала я, – Ну вот… А дальше я думаю, он и сам все поймет. Ты просто попробуй, хуже то не будет, верно?

–Я думаю, ты права, – вытирая остатки слез, сказала Марго, – я люблю Трэвора. И если в моих силах вернуть наше былое понимание, то надо пробовать любые способы.

–Если не получиться, то я спрошу у Вивиан контакты того психолога, – сказала я, похлопав Марго по плечу.

–Спасибо, Кристи, – проговорила Марго с чувством, – я такого наговорила, наврала с три короба, пользовалась твоей добротой и заботой, а ты не отвернулась, сидишь рядом и пытаешься еще мне помочь.

–Все иногда оступаются, – сказала я искренне, – Ты не со зла так поступила, а потому что запуталась. Но давай больше не будем врать, ладно?

–Договорились.

–Я попрошу Седрана отпустить тебя сегодня пораньше, сказала я, вставая на ноги, – Спасай свою любовь.

Слова у Марго кончились, поэтому она просто крепко меня обняла.

Когда я вернулась в бар, там меня ждал кусок вишневого пирога. Слюни моментально стали свисать до колена.

–Это чего?– спросила я у Седрана, который передавал блокнот с заказами Марго.

–У повара Боба день рождения, забыла? Мы скидывались на прошлой неделе на новый шар для боулинга.

–Точно!– обрадовалась я и примерно за пол секунды проглотила пирог. Боже, как же это вкусно. Просто пища Богов.

Если бы у всех все работало так же как у меня, то я посоветовала бы Марго и ее мужу, просто отлично поесть вместе. После пирога я нашла в себе больше сил на то, что бы избавиться от недуга по имени Берг.

Когда в свое обычное время недуг снова вошел в бар, его сопровождала уже другая женщина. Как предсказуемо. Длинноногая блондинка, словно из анекдота. В глазах ноль интеллекта, зато бюст такой, что в ее бюстгальтере можно было бы комфортно расположить двух щенков бульдога. Подрощенных.

Вино было заказано то же, что и вчера. Это значит, что свои вкусовые предпочтения ради дамы Берг не меняет. Либо Барби не разбирается в вине и ей до лампочки что лакать. Снова пятый стол. Я старалась изо всех сил туда не смотреть, и все же в момент, когда он начал ее целовать, я как будто охотничья собака, взявшая на нюх зайца, повернула голову к их столику. Место, откуда было вырвано сердце, выло от свежих ран, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этому? Уверена, что Берг своих привычек не бросит, и будет измываться надо мной ежедневно. Может быть, получиться выработать какой то иммунитет…

В это мгновение на телефон пришло сообщение.

––Джек: Привет, зайка. Как у тебя дела?

То, что нужно!

––Я: Привет, милый. У меня все по-старому. Кручусь. Ты как ?

––Джек: Я в Лондоне! И конечно первое о чем я думаю, когда вижу Биг Бен – это ты .

––Я: Не самая плохая ассоциация)

––Джек: Не терпится тебя увидеть. Я так соскучился.

––Я: Я тоже. Правда, мой график прежний, ты же знаешь.

––Джек: Знаю! Так может, не будем откладывать и встретимся прямо сегодня? Я бы заехал за тобой в бар.

––Я: Народу почти нет. Думаю, что освобожусь к полуночи.

––Джек: Приеду. Не верится, что скоро увижу тебя.

И мне не вериться. И не потому, что я безумно ждала этой встречи или правда сильно скучала по нему. Впервые с момента нашего знакомства я почти не почувствовала ничего от новости, что он приезжает. Но мне это было нужно. Я должна попытаться выкинуть из головы Берга любыми возможными способами. Сегодня я дала Марго совет и я не знаю, был ли он хорошим. Но может этот совет поможет мне самой.

В полночь Джек ворвался в бар, как фейерверк. Он тут же перегнулся через барную стойку, что бы поцеловать меня.

–Крис, ты как всегда выглядишь бомбически, но, по-моему, опять похудела, – сказал он, плюхаясь на стул.

Джек тоже мало изменился. Светлые, не длинные волосы торчат в беспорядке. Лицо загорелое, белозубая улыбка. Карие глаза смотрят лукаво. Пожалуй, я, и правда немного скучала по нему.

–Будем считать, что худоба все еще в моде, – ответила я, – я уже почти закончила.

–Привет Джек, – пожав ему руку, сказал Седран. Ему Джек никогда особо не нравился. Седран ценит в людях постоянство и надежность. Оба эти качества не нашли себе места в жизни Джека, – Какими судьбами в нашем сером городе?

–Приехал навестить Кристи, – все так же улыбаясь и совсем не замечая холодка, с которым Сед говорил с ним.

Для всех окружающих мы с Джеком были просто друзьями. Хотя конечно мало кто обманывался на этот счет.

–Сед, народу уже почти нет, – сказала я, игнорируя пятый стол, – ты закроешь?

–Конечно, – кивнул босс и, посмотрев на пятый стол, потом снова на меня и на Джека, нахмурился.

–Тогда до завтра, – сказала я уводимая Джеком на выход. Уже почти покинув бар, я успела заметить как Берг, оторвавшись от своего пылесоса, пристально смотрел на руку Джека, которая была на моей талии. Странный. Я же на него весь вечер не пялилась.

Приехав к Джеку, я почувствовала, как напряжение покидает меня. В этой квартире мне никогда не было плохо. Наши отношения с ним можно назвать около идеальными. Мы словно аптечка друг для друга. Я не знала от чего бежит Джек, но он нуждался во мне. Он не знал от чего бегу я, но никогда не спрашивал, как бы плохо я не выглядела. Он не лез ни в душу, ни в сердце. Он не требовал ничего.

Раз за разом ему нужно было только мое тело, а меня это устраивало. Сегодня все шло по знакомому сценарию. Джек целовал мою шею, грудь, медленно снимая с меня одежду как оберточную бумагу с подарка. Я, закрыв глаза, принимала его ласку, вот только что то было не так в этот раз. Внутри как была пустота, так и осталась. Я двигалась по инерции, словно написанная программа, выполняла заложенные ранее алгоритмы. Прижимала его тело к себе ногами, обнимала шею, но никогда еще я не видела секс таким. Как будто со стороны. Просто механические, повторяющиеся движения. Ни страсти, ни удовольствия, ни облегчения.

Когда удовлетворенный Джек спал на своей стороне кровати, я лежала без сна и смотрела на огни города в окне. До будильника пара часов, а я никак не могу уснуть. Другая на моем месте чувствовала бы себя использованной, но правда в том, что это я использовала Джека и безуспешно. Боль никуда не ушла, дыры в груди не затянулись. Лежа в этой серой комнате, я еще больше ощущала свое одиночество и свою сломанность.

–Не спишь?– послышался голос в темноте.

–Нет, не сплю, – ответила я, не поворачиваясь, и даже не отводя глаз от оконного проема.

–Крис, я поговорить хотел, – сказал он тихо, водя пальцем по моей голой спине.

Это как то выходит за пределы привычного сценария. Я повернулась к нему и вопросительно посмотрела. Конечно, в комнате был полумрак, но он все же видимо понял мой посыл.

–Я хочу остаться в Лондоне, – сказал он и его глаза блекло отражали свет огней в окне, – с тобой.

Это еще что за новости? А завтра в моей жизни что еще изменится? Бар станет маникюрным салоном?!

–Джек, что ты такое говоришь?– спросила я приподнимаясь.

–Я много думал, – тоже привстал он. – Я приезжаю ненадолго, а уезжаю надолго. И я скучаю по тебе, очень. Сидя в каком-нибудь очередном самолете или отеле, я нередко думаю, что в следующий раз, когда приеду, ты уже будешь замужем. И от этого горько.

–Джек, мы договорились быть ничем не обязанными друг другу, – попыталась я его вразумить, – Каким образом это изменить? Я просто не понимаю, чего ты от меня хочешь.

–Я хочу вернуть наши отношения.

–У нас не было отношений, которые можно вернуть, – отрезала я, – мы уже не первый год просто друзья по сексу, не более.

–Ок, – поднял он руки, садясь по-турецки, – Я хочу начать наши отношения. Нормальные, людские отношения. Мне просто нужно от тебя гораздо больше, чем есть сейчас.

–Джек, если бы я хотела чего то больше, чем между тобой и мной, то у меня бы это уже было, – сказала я откровенно, – но я этого не хочу.

–А я хочу, – упрямо сказал он, вытягивая из под меня одеяло, что бы мне тоже было удобно сидеть по-турецки напротив него, – И что же нам делать?

–Да с чего у тебя вообще такие мысли?– опешила я, – Ты ведь даже не знаешь меня толком.

–Хочу узнать, – сказал он, беря мою руку в свои, – Я хочу знать, что ты любишь есть на завтрак. Хочу знать, какие фильмы ты смотришь по выходным. Хочу знать, какие книги тебе нравятся.

Я посмотрела на него с состраданием. Достаточно знать обо мне всего одну вещь, что бы понять, что такие вопросы не применимы ко мне. Мне нечего есть на завтрак. Мне не на чем смотреть фильмы. Правда, книги я беру у Вивиан. Но вот читать мне особо некогда. Он действительно ничего обо мне не знал.

–Послушай, Джек, – начала я серьезно.

–Не говори нет!– остановил он меня.

–Это как?– не поняла я.

–Я знаю, что свалился на тебя как снег на голову, но не отказывайся сразу, подумай, – уговаривал он.

–Объясни мне более популярно, в чем будет разница, если я скажу «нет» сейчас или если сделаю это через неделю?

–Если ты скажешь это через неделю, то я, во всяком случае, буду уверен, что ты хотя бы немножко об этом подумала и дала мне ответ из головы, а не из характера и предрассудков.

Звучало здраво. Да и такой расклад от меня ничего не требовал.

–И… что дальше?– спросила я, пытаясь понять, что все-таки от меня требуется.

–Да, ничего, – пожал плечами Джек, – Все будет так, как всегда было, когда я приезжал. Просто я буду надеяться, что возможно посадив семена о жизни со мной в твою голову, они взойдут за это время.

–Ты же понимаешь, что это маловероятно?– уточнила я.

–Кто знает, – добродушно улыбнулся он в ответ.

Джек жил очень легко, а я очень сложно. Поэтому его приезды всегда были для меня глотком воздуха. Но теперь и Джек для меня был чем то тяжелым, и мне было жаль расставаться с этой главой своей жизни, но, видимо, когда то надо было это сделать. Я понимаю желание Джека начать более оседлую и серьезную жизнь. Вот только строить этот новый для него мир ему нужно не со мной. Хочет получить «нет» позже – пусть так, но «нет» я уже сказала и он это понимает.

–Ты когда-нибудь любила, Крис?– спросил он тихо, все еще выводя круги на моих ладонях.

Перед внутренним взором сразу же возникли синие омуты. Берг. И в моменте там же возникли картинки всех его поцелуев с девушками, которые я как не старалась не замечать, но все равно видела как будто даже затылком. Меня резанула боль такой силы, будто она ревностно наказывала меня за то, что я на время о ней забыла. Я сгорбилась, отняв свои руки из рук Джека и обхватила ими свои ребра. Даже проведя ночь в объятиях другого мужчины, я не смогла стереть из груди даже капельку той боли, что дарил мне Дарктас Берг.

–Ого…– прокомментировал Джек, – Это неожиданно. Но я не буду ничего спрашивать. У меня тоже свой багаж за плечами, которым я пока не готов делиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.