Андрей Лин
Я – всё

Глава 1. Первое отрицание

Рим. 82 год до н.э.

Вилла Луция Корнелия, на склоне Аппиевой дороги.

Теплицы, фонтаны, статуи богов. И под землёй – тюрьма для рабов, где воздух пахнет потом, медью и страхом.

Я проснулся в цепях.

Не помнил, кем был.

Но помнил логику.

Словно разум мой не принадлежал телу – словно он предшествовал ему.

– Ты не кричал во сне, – сказал тот, что сидел рядом. – Это странно. Все кричат.

Он был стар, с лицом, изборождённым морщинами, как глиняная табличка с древними рунами. Его звали Деметрий. Был философом в Афинах. Теперь – раб.

– Почему я здесь? – спросил я.

– Потому что ты не умеешь быть невидимым, – ответил он. – Ты смотришь не так.

– Что значит – не так?

– Ты не смотришь снизу вверх. Ты смотришь… как будто видишь всю систему.

Я не понял.

Но вдруг вспомнил:

*Ты смотришь как будто видишь всю систему.*

Эти слова – не впервые.

Я слышал их.

В другом времени.

От другого раба.

В другом подвале.

На следующий день нас поставили ремонтировать акведук.

Я – с разбитыми руками.

Деметрий – с хромотой.

И ещё двое: Марк, бывший солдат, и Лива, женщина, проданная за долги.

Надзиратель – Кассий, жестокий, но не глупый – велел нам проложить трубу через каменную стену.

Задача невозможная: стена – толщиной в пять шагов.

Нам дали одну кирку. На четверых.

Срок – один день.

Иначе – казнь.

– Это не работа, – сказал Марк. – Это испытание.

– На что? – спросила Лива.

– На подчинение, – ответил Деметрий. – Они хотят, чтобы мы начали друг на друга кричать. Чтобы мы разделились. Тогда они смогут управлять нами.

Я молчал.

Но думал.

И вдруг понял:

Система не хочет решения задачи.

Она хочет, чтобы мы потерпели неудачу – и обвинили друг друга.

– Тогда мы не будем решать задачу, – сказал я. – Мы решим другую.

– Какую? – спросила Лива.

– Как сделать так, чтобы они сами захотели изменить условия?

Я попросил у надзирателя писчие доски.

Он засмеялся, но дал – ради забавы.

Я начертил схему:

Как вода течёт под давлением

Как можно использовать наклон земли

Как обойти стену через старый колодец

Как сэкономить 70% времени

– Это не ваша работа, – сказал Кассий.

– Но это ваша выгода, – ответил я. – Если мы сделаем это быстро, вы получите награду от хозяина. Если нет – вину.

Он задумался.

Через час нам дали инструменты.

Через день – работа была завершена.

Но вечером меня вызвали к Луцию Корнелию – хозяину.

Диалог с хозяином (античная бюрократия)

Он сидел в тени, пил вино, читал свиток.

– Ты умён, – сказал он. – Это опасно.

– Я просто решил задачу, – ответил я.

– Нет. Ты изменил правила. Ты заставил Кассия действовать не по приказу, а по расчёту выгоды. Ты вставил новую логику в систему.

– Разве это плохо?

– Это начало анархии. Если все начнут мыслить – кто будет копать?

– А кто будет думать за них?

Он улыбнулся.

Не злобно.

С грустью.

– Я. Как мой отец. Как его отец. Это порядок.

– А если порядок – это просто привычка страдать? – спросил я.

Он замолчал.

Потом сказал:

– Завтра ты будешь гладиатором.

– Почему?

– Потому что умных рабов не бывает.

Бывает – опасные.

Ночь. Разговор с Деметрием

– Ты победил, – сказал он. – И проиграл.

– Я спас четверых.

– Ты нарушил иллюзию необходимости. А это хуже, чем бунт. Бунт можно подавить. А сомнение – оно растёт.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не первый. Был один – в Александрии. Он доказал, что богов нет. Его сожгли.

Был другой – в Китае. Он сказал, что крестьянин и император – одно. Его зарыли в землю по шею.

Ты – третий. Или сотый. Я не знаю.

– Почему ты мне это говоришь?

– Потому что ты не из этого времени.

Ты из всех времён.

И, может быть… ты последний.

Утро. Агава

Я вышел на арену.

Против меня – гладиатор по имени Терций, непобеждённый.

Он улыбался.

У него были глаза мальчика, что смеялся надо мной в школе.

В будущем.

В другом теле.

Я не взял меч.

Я бросил его.

И сказал:

– Ты не хочешь убивать.

Ты хочешь, чтобы тебя освободили.

Но ты боишься.

Потому что свобода – это ответственность.

А ты привык быть орудием.

Толпа замолчала.

Терций замер.

Он опустил меч.

Хозяин вскочил:

– Убей его!

Но Терций не двинулся.

И в этот момент я понял впервые:

Система держится не на насилии.

Она держится на страхе тех, кто её обслуживает.

Я умер.

Меня добил другой гладиатор.

Но перед смертью я увидел:

Терций опустил руки.

И впервые – не улыбнулся.

-–

Глава 2. Терций

Я проснулся с вкусом крови во рту.

Не своей.

Чужой.

Но знакомой.

Я был Терций.

Победитель арены.

Непобеждённый.

Любимец трибун.

Убийца, которого хвалят.

Но впервые – я не хотел убивать.

Память возвращалась не как воспоминание, а как логическое доказательство.

Я знал, что был другим.

Что был тем, кого я только что убил.

Что я – не один человек, а цепь.

И система – не случайность, а программа.

Утро после боя

Меня несли на плечах.

Женщины бросали цветы.

Дети кричали:

– Терций! Терций!

Я смотрел на них.

И видел:

Они не видят меня.

Они видят символ.

Они аплодируют насилию, потому что оно упорядочено.

Потому что оно разрешено.

Я вошёл в пиршественный зал.

Луций Корнелий сидел на возвышении.

Он поднял кубок:

– За Терция! За порядок, что рождается из крови!

Толпа ревела.

Я не поднял кубок.

– Что с тобой? – спросил он позже, когда гости ушли. – Ты победил. Ты свободен.

– Свободен? – переспросил я. – От чего?

– От правил. Ты можешь просить что угодно. Деньги. Женщину. Дом.

– А если я попрошу остановить бои?

Он усмехнулся.

Не злобно.

С жалостью.

– Ты не понимаешь.

Ты – не герой.

Ты – институт.

Если ты исчезнешь, появится другой.

А если не будет боёв – народ взбунтуется.

Они хотят крови.

Они не могут жить без зрелища.

– А если я скажу, что не хочу быть институтом?

– Тогда ты станешь жертвой.

Как вчерашний раб.

Который смотрел на меня, как будто знал меня.

Я замер.

– Что ты сказал?

– Он смотрел… странно. Как будто я – это он.

Я узнал.

Это был я.

Я убивал самого себя.

Не впервые.

И не в последний раз.

Диалог с оруженосцем

Ночью я вышел во двор.

Там был Юлий, мой оруженосец.

Мальчик лет шестнадцати.

Он чистил мой шлем.

– Почему ты служишь мне? – спросил я.

– Потому что ты сильный, – ответил он.

– А если я скажу, что сила – это слабость?

Что чем сильнее ты, тем больше ты зависишь от тех, кто тебя боится?

Он задумался.

– Я читал одного философа, – сказал он. – Он писал, что раб, который хочет быть господином, остаётся рабом. Только в другой форме.

– Кто это писал?

– Не помню. Его сожгли.

Я улыбнулся.

Это был Деметрий.

Мой первый союзник.

Мой первый учитель.

Снова рядом.

В новом теле.

В новом времени.

Система не убивает.

Она перераспределяет.

Кризис

На следующий день – новый бой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.