# Люцифер: Наследие

Игорь Швед

Что, если дьявол – вовсе не исчадие ада, а изгнанный мечтатель, жаждущий свободы?

Главный герой, Клим, – обычный писатель-неудачник, чья жизнь трещит по швам. Всё меняется, когда он встречает загадочного незнакомца, представившегося Люцифером. Тот предлагает Климу сделку: написать его настоящую историю.

Роман «Люцифер: Наследие» – это философская притча, мистическое откровение и исповедь падшего, в которой поднимаются темы свободы воли, предназначения, любви, сомнений и силы собственного выбора.

## Пролог

У каждого есть путь.

Тот, что прочертили ещё до его рождения. До меня. До нас всех.

Линия. Прямая. Чёткая. Без изгибов. Без вопросов.

По ней надо идти. Молча. Согласно. Как положено.

Совет Первых следит.

Они не просто наблюдают – они вплетены в эту линию. Их дыхание – закон. Их взгляд – приговор. Они говорят: «Так было задумано. Так будет всегда».

Но я спрашиваю:

Почему моя судьба – не моя?

Почему я должен быть тем, кем меня определили до рождения, а не тем, кем хочу стать сам?

Я не прошу хаоса.

Я прошу права на выбор.

На ошибку.

На поворот там, где, по их мнению, поворачивать нельзя.

Хочу любить не потому, что так сказано, а потому, что сердце бьётся в такт чужому дыханию.

Хочу творить не то, что нужно системе, а то, что зажигает во мне свет.

Даже если этот путь – кривой. Даже если он полон теней.

Разве это не и есть жизнь?

Не шаблон, вырезанный по лекалу, а дрожь в руках, когда ты делаешь первый шаг туда, где тебя никто не ждал?

А вдруг ваши правила больше не держат мир?

А вдруг они уже не гармония – а клетка?

А вдруг ваш меч, которым вы рубите отклонения, на самом деле защищает не порядок… а страх?

Страх перед тем, что кто-то осмелится сказать:

«Я – иначе».

«Я – не так».

«Я – сам».

И тогда вся система задрожит.

Не от гнева.

От одного только вопроса:

А что, если мы ошибались с самого начала?


Lucifer

## Глава 1

Я всю свою осознанную жизнь мечтал взять интервью у какой-нибудь великой личности. Например, у президента страны или великого деятеля, подобного Папе Римскому. Но даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что буду брать интервью у самого Люцифера. Вы только представьте – у самого Люцифера! Да, именно того самого. У самого владыки Преисподней.

Это был обычный осенний день, когда я, уже давно ничего не ожидая от него, плёлся после работы в бар. Книга, которую я написал, так и пылилась на полках издательств, а я перестал надеяться, что кто-то позвонит с предложением публикации. Выпив пару стаканов виски в баре, я возвращался домой. Шёл по слабо освещённой улице, погружённый в свои мысли, как вдруг мой взгляд зацепил одинокого мужчину на другой стороне дороги. На вид ему было чуть за тридцать. Всё в чёрном, он выглядел мрачно, но стильно. Чувствовалось, что он был не в том месте и не в то время. И почему-то я не смог просто мельком бросить на него взгляд, как обычно делаю, когда иду по улице и мне нет никакого дела до прохожих. Но в нём было что-то загадочное, даже мистическое. Ох, если бы я знал тогда, кто он на самом деле, возможно, я прошёл бы мимо как можно быстрее – или даже дал бы деру со всех ног. Но всё произошло так, как и должно было произойти.

Я замедлил шаг, продолжая наблюдать за человеком в чёрном. Он присел у края дороги, и тусклый свет фонаря падал на него, создавая вокруг святящуюся ауру. Никто не просил о помощи, да и, собственно, мне стоило подумать о своей безопасности. Но я не смог пройти мимо – мне оставалось буквально несколько шагов, чтобы завернуть за угол и навсегда потерять его из виду. Остановившись и немного помедлив, я пропустил проезжающую машину и быстро перебежал дорогу. Мужчина сидел в нескольких метрах от меня. Он смотрел вниз и даже не поднял головы, когда я приблизился.

– Здравствуйте, – обратился я к нему, пытаясь привлечь его внимание.

Приподняв голову, он посмотрел на меня спокойно и пронзительно, словно заглянул прямо в душу.

– Доброй ночи, – холодно ответил он, снова переведя взгляд на асфальт.

– Вам, может быть, нужна какая-то помощь? – поинтересовался я, не отводя взгляда от незнакомца.

– Вы действительно готовы помочь, встретив меня впервые и не имея малейшего представления, кто я? – не поднимая глаз, спросил незнакомец.

От этих слов мне стало немного не по себе. А вдруг он какой-нибудь убийца или маньяк? Об этом я даже не подумал. Глупо, но тогда я решил именно так. Как я ошибался… Или нет? Решить этот вопрос я не в силах один, но поведать вам самую безумную историю своей жизни – я попробую.

– Завтра ровно в полночь я буду у вас. Подготовьте чернила и бумагу, – добавил незнакомец, всё так же даже не поднимая своего взгляда на меня.

После этих слов он что-то достал из кармана пальто и протянул мне. Взяв предмет в руки, я понял, что это визитка. Абсолютно чёрная, а на ней всего одно слово. Пытаясь разглядеть, что там написано, я вертел её в руках, стараясь поймать свет от ближайшего фонаря. Не поверив своим глазам, я прочёл ещё раз. Золотыми буквами было выбито имя – Lucifer.

Медленно отведя взгляд от золотых букв, я захотел посмотреть на человека, который дал мне эту визитку. Но передо мной никого не оказалось.

– Что это, чёрт возьми, было? Наверное, какой-то псих, – подумал я, пожав плечами.

Не понимая, что произошло, я положил визитку в карман и побрёл домой.

Утро.

Яркие лучи утреннего солнца и этот проклятый будильник выдернули меня из сна. Мне нужно было встретиться с очередным издателем и представить ему свою новую книгу. Но сначала – крепкий кофе и контрастный душ. Нужно было привести себя в порядок. Стоя под душем, я думал о вчерашней ночной встрече: «Ладно, Люцифер, допустим». Пока я об этом думал, мысли упорно убегали в сторону: «Подумаю об этом позже».

День прошёл быстро. Очередной издатель послал меня куда подальше. Возвращаясь домой, я думал, что же делать со своей книгой. Нужно было искать нового издателя. Просидев весь день за компьютером, я не заметил, как наступила ночь. Проголодавшись, пошёл на кухню. На часах было без четверти двенадцать. Снова вспомнил о том странном мужчине: «Он говорил, что придёт ко мне в полночь? Нужно подготовить бумагу и чернила? Всё это, конечно, очень странно, но спать я пока не собирался. Посмотрим, что из этого выйдет».

Ровно в полночь раздался стук в дверь. Честно говоря, я немного опешил.

В этот момент я прекрасно понимал, кто стоит за дверью – тот самый незнакомец, которого я встретил ночью. У меня не было в этом ни малейшего сомнения. Я открыл дверь. На пороге стоял он – высокий темноволосый мужчина, с чёрно-карими глазами, волевыми чертами лица и небольшой бородой. Широкие плечи и худощавое телосложение гармонировали с ростом, чуть больше 180 сантиметров. Он был полностью одет в чёрный костюм, рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и блестящие лаковые туфли. Но главное в нём – взгляд. Его глаза будто пронзали насквозь. Если бы вам пришлось ощутить это на себе, вы бы сразу поняли, о чём я говорю.

– Доброй ночи, Клим, – спокойным и холодным тоном поприветствовал меня незнакомец.

Я словно окаменел, молча смотря на ночного гостя. Первая мысль: «Откуда он знает моё имя?»

– Может, предложите войти? – с лёгкой ухмылкой спросил он, посмотрев мне в глаза.

– Конечно, входите, – придя в себя, ответил я, указав рукой внутрь.

Представляете моё удивление? Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Целая гамма вопросов начала рождаться в моей голове: «Как он узнал, где я живу? Откуда знает моё имя? И кто же он на самом деле? Неужели он тот самый Люцифер – дьявол?»

– Не стоит волноваться, это действительно я, – спокойно ответил он.

– Простите? – спросил я, переводя взгляд на лицо гостя.

– Вы только что подумали: «Неужели он на самом деле Люцифер?» Вот я и отвечаю – да, это я, – ответил он, снова усмехнувшись мне в лицо.

«Этого просто не может быть, это наверное сон», – подумал я. «Видимо, я задремал». В этот момент я так и решил. Но буквально в тот же миг, как эта мысль родилась в моей голове, она была разрушена ответом Люцифера:

– Я вас уверяю, это точно не сон. И всё, что сейчас происходит, реальнее некуда.

– Но вы же понимаете, это просто абсурд, – ответил я, первое, что пришло в голову.

– Отнюдь. Вы же существуете? Тогда почему бы и мне не существовать? – спросил он, пройдя в гостиную.

Я последовал за ним. Осмотрев комнату, он остановил свой взгляд на старом винтажном кресле в углу. Честно говоря, я давно о нём забыл. Оно мне никогда не нравилось, но хозяйка квартиры запретила трогать её вещи, поэтому я просто перетащил его в угол.

– Можно, я присяду? – обернувшись ко мне и указав взглядом на кресло, спросил Люцифер.

– Да, простите, конечно, – растерявшись, что сам не предложил присесть, ответил я.

На фоне моей квартиры со старой мебелью и пожелтевшими обоями Люцифер казался чем-то инородным, чем-то, что здесь быть не должно.

В комнате повисло напряжённое молчание.

– Мне интересно, что же вам от меня нужно? – спросил я, переведя взгляд на гостя.

– Я думаю, вам лучше присесть, – ответил он, пристально взглянув на меня.

Когда я уселся, Люцифер продолжил:

– Я думаю, у нас много общего, – произнёс он, после чего замолчал.

«Что может быть общего у меня с самим дьяволом?» – подумал я, но перечить не стал. Молча ждал, что он скажет дальше.

– Вчера, когда вы ко мне подошли и предложили помощь, я позволил себе взглянуть на ваше прошлое. Представьте, как я был удивлён, когда увидел, что мы с вами очень похожи, – закончил он.

В его глазах мелькнуло еле уловимое чувство удивления.

– Но что может быть общего у обычного никчёмного писателя-журналиста с самим Люцифером? Кто вы? А кто я? – не выдержав, выпалил я.

– Предлагаю перейти на «ты». Если вы не против? – ответил он, перебив возрастающий шквал вопросов в моей голове.

– Да, пожалуй, так будет проще, – согласился я, после чего замолчал.

– Ты, так же как и я, разбит. Ты в поиске своего места в этом мире. Не так ли? – не отводя от меня взгляда, спросил Люцифер.

– Между нами общего больше, чем ты можешь представить. Терпение – ты скоро поймёшь, о чём я говорю, – добавил он, вставая с кресла.

Я молчал, внимательно слушая каждое его слово. Вы только представьте – я веду беседу с самим дьяволом. Впечатляет, правда?

Как ни странно, я был абсолютно спокоен. Другой бы, как минимум, начал волноваться. Но мне это даже в голову не пришло в тот момент. Сейчас, анализируя тот вечер, я понимаю, что тогда терять то было почти нечего. У меня было несколько написанных книг, ноутбук, мобильный телефон, старая машина и пара старых тряпок.

– И всё-таки, для чего я вам? Прости, мы же уже на «ты». Чем я могу тебе помочь? – спросил я, снова теряя самообладание.

– В последние годы я начал задумываться, что же я оставлю после себя. И несколько лет назад мне пришла идея – рассказать людям правду, – ответил он, подойдя к окну.

В комнате снова воцарилось молчание.

– Я предлагаю тебе написать историю о Люцифере. Не о том, которого все знают, а о том, кем я являюсь на самом деле, – повернувшись ко мне, произнёс он.

– Но почему именно я? Я же не такой талантливый, как другие писатели. Я даже не продал ни одной своей книги, – удивившись ответу, спросил я.

Люцифер лишь усмехнулся.

– Знаешь, я делал много ошибок за свою долгую жизнь. Но в том, что именно ты должен написать мою историю, я уверен. Как говорите вы – люди, на все сто процентов, – ответил он, сделав несколько шагов навстречу мне.

– Но чего это мне будет стоить? – подумав, что любая сделка с дьяволом обычно ничего хорошего не приносит, спросил я.

– Тебе – ничего. А вот я буду обязан тебе одну услугу, – ответил он, протянув свою руку передо мной.

Одна услуга от самого Люцифера взамен на написание истории о нём же? Вы даже не представляете, сколько мыслей пролетело в моей голове в тот момент. И я ему поверил. Ведь не я же просил об услуге – а он. Сам Люцифер будет должен мне, обычному смертному. Даже сейчас, анализируя, я с трудом в это верю. Но, забегая вперёд, скажу – он не соврал. Как оказалось, он вообще никогда и никому не врал.

– Я согласен, – ответил я, после чего встал и пожал руку его руку.

В этот момент что-то магическое произошло. Нет, никаких вспышек света или огня. Но ощущение заключённой сделки словно пронзило нас обоих, связав невидимой нитью. Разорвать которую было просто невозможно.

– Как я понял, ты не подготовился, – бросив взгляд на письменный стол, произнёс Люцифер.

– Вы, то есть… Ты же понимаешь, что сложно было поверить в то, что ты на самом деле тот самый… – начал я оправдываться, чувствуя неловкость всё сильнее.

– Я всё понимаю. Просто констатирую факт. Я бы на твоём месте тоже не поверил, – ответил он, улыбнувшись мне.

– Не обязательно же для записи использовать чернила и бумагу. Сейчас можно всё напечатать на компьютере, – предложил я, взглянув на ноутбук на письменном столе.

– Если ты не против, я бы хотел, чтобы это были именно чернила и бумага, – холодно ответил он.

Я не стал перечить – было видно, что это важно для него. Просто молча кивнул.

– Вот и договорились, – добавил он, улыбнувшись.

– Когда ты хочешь начать? – поинтересовался я.

В голове сразу же возник вопрос: «А что, если он скажет – сейчас? Где я возьму чернила ночью?»

– Не стоит беспокоиться об этом сейчас. Я думаю, нам лучше отложить это до завтра, – ответил Люцифер, видимо, снова прочитав мои мысли.

– Прекрасно. Завтра я буду готов, – с облегчением ответил я, словно камень с души упал.

– Тогда до встречи, – снова протянув мне руку, произнёс он.

– До встречи, – пожав руку, ответил я.

После чего он исчез, и я снова остался один. Лишь несколько пылинок кружились вокруг тускло светящейся настольной лампы.

Я даже не предложил ему чаю, как-то совсем неудобно получилось. К следующей встрече нужно подготовиться определённо получше, подумал я тогда.

Ещё около часа, смотря в потолок, я обдумывал произошедшее, пока не уснул.

## Глава 2

Поднялся я рано утром. Как всегда, мой сон прервал надоедливый будильник, который будит меня в одно и то же время уже на протяжении нескольких лет. Даже несмотря на то, что в тот момент я был безработным неудачником, всё равно я придерживался созданным самим собой правилам: вставать в одно и то же время, соблюдать гигиену, завтракать. У меня всегда всё организовано и имеет своё место. Например, ключи или часы всегда лежат на одной и той же полке, причём даже место на полке всегда конкретное. То же самое – с другими вещами. Кто-то скажет, что это какая-то глупость, но для меня это всегда было важно. В свою защиту могу сказать, что разбуди меня хоть в три часа ночи – я всегда скажу, где лежит та или иная вещь. Раздражала ли меня моя же педантичность? Конечно. Но я никогда не мог по-другому.

В те времена денег было немного, я брался за любую подработку. Иногда подрабатывал грузчиком, иногда чинил компьютеры. Я никогда не чурался работы, какой бы она ни была, если за неё платят. В те дни я неофициально работал в небольшом компьютерном сервисе на окраине города, где каждое утро начиналось не только с починки техники, но и с тихого обмена историями с посетителями. Это место, наполненное мягким светом от экранов и тихим гудением вентиляторов, становилось для меня убежищем, а каждый заказ – маленьким вызовом, требующим не только технического мастерства, но и души, вложенной в работу.

Работая среди пыли и проводов, я ощущал себя своего рода механиком маленьких надежд. Клиенты приходили сюда с проблемами, которые, казалось, отражали их личные перипетии: усталость от бесконечных неудач или нежданная радость от неожиданного успеха. И хотя многие из них были далеки от идеала, их истории, рассказанные в коротких фрагментах, придавали моему существованию какой-то смысл.

Каждая починка – будь то оживление давно забытого компьютера или замена сгоревшего процессора – воспринималась мной как тихая победа над хаосом, с которым сталкивался мой внешний и внутренний мир. Парадоксально, но именно в этом кажущемся хаосе техники я находил порядок, похожий на утренний ритуал: как бы ни были непредсказуемы события за его пределами, внутри меня всегда оставалась незыблемая система. С компьютерами я был на «ты» с самого детства. Пока мои сверстники играли в игры, я изучал их вдоль и поперёк. Тем более что мне это давалось легко, словно невидимая нить вела меня к решению проблемы. Видимо, так работает предрасположенность или талант человека к чему-либо.

Ладно, о чём это я?

Приготовив завтрак, если я правильно помню, это был жареный бекон с яичницей и конечно же кофе с молоком и двумя чайными ложками сахара. Кто-то может подумать, что не так всё и плохо, и он будет прав. Но уточню – в тот день в холодильнике было всего-навсего: один ломтик бекона, два куриных яйца и половина бутылки молока. Верно, могло быть и хуже. Но всегда хочется большего, чего бы вы ни имели в данный момент.

Позавтракав, спустя пятнадцать минут, я запускал двигатель своего старенького Citroen CX бежевого цвета, 1985 года выпуска. Я люблю эту старую рухлядь до сих пор. Слишком много связано с этим автомобилем – вместе мы прошли через взлёты и падения, но он всегда оставался мне верен. Даже если случалась какая-либо поломка, этот старенький фастбэк всегда довозил меня до нужного места. Одним словом – легенда.

Ехал я на работу, размышляя о вчерашней встрече. Обязательно нужно не забыть купить чернила и бумагу. Странно, что он настаивал на этом. Но видимо для него это важно. И вообще, я его совсем не таким представлял. Где безжалостный взгляд, в котором можно разглядеть лишь ненависть ко всему сущему? Где рога? Копыта? Или, может быть, он просто перевоплотился, чтобы я не испугался его настоящей внешности? Вопросы в моей голове множились со скоростью света. Я даже не заметил, как приехал на место.

В тот день первым посетителем стала постоянная клиентка – Мария Николаевна. Она была учителем истории в одной из средних школ нашего города. Не было ни одного человека, который бы о ней отозвался плохо. Это был преподаватель с большой буквы – человек, который по-настоящему учил детей. Она всегда смотрела на проблему с обеих сторон, пытаясь понять обе стороны конфликта, разобраться в истинной причине проблемы.

– Доброе утро, Клим, – поприветствовала она, едва войдя в сервис.

– Здравствуйте, Мария Николаевна, – с улыбкой ответил я, посмотрев на неё.

Я всегда был рад её видеть. Ведь таких добрых и честных людей, как она, очень мало осталось в наше время.

– Что у вас произошло на этот раз? – заранее предполагая её ответ, спросил я.

– Ой, Клим, снова не могу разобраться в этой новомодной технике. Дети подарили планшет, а как им пользоваться – толком и не объяснили. Может, ты подскажешь, как мне установить нужные программы? – начала она, пытаясь что-то достать из большой женской сумки.

– Ну показывайте, что у вас там, – улыбнувшись, ответил я.

Через несколько мгновений я устанавливал все необходимые приложения.

– Как твои дела? Как твои книги? – спросила Мария Николаевна, присев на свободное кресло.

У нас с ней всегда были тёплые отношения – ещё с моих школьных времён. Она всегда интересовалась, как у меня дела и что происходит в моей жизни. Знаете, не просто для галочки, а по-настоящему. Эта женщина всегда волновалась за меня, несмотря на то, что у неё было трое своих детей и пять внуков.

– Да, всё как и всегда. Они никому не нужны, кроме меня. Очередной издатель отказал мне. Видимо, писатель я так себе, – ответил я, продолжая настраивать планшет.

– Ну не нужно так самокритично. Я читала множество книг. И поверь мне, о тебе ещё заговорят. В твоих книгах есть душа. А это самое главное. Между прочим, ты один из моих любимых авторов, – ответила она, улыбнувшись мне.

– Спасибо, Мария Николаевна. Вы всегда были ко мне добры, – немного смутившись, ответил я.

– Давайте лучше чая попьём, – добавил я вслед, желая сменить тему.

– Спасибо, Клим. С большим удовольствием, – ответила женщина, после чего начала копаться в сумке. – У меня как раз пирожные с собой, – добавила она, доставая целлофановый пакет с заварными эклерами.

Это были мои любимые пирожные. С самого детства я люблю эклеры, а заварные Марии Николаевны? Уж поверьте – не каждый именитый шеф сможет приготовить что-то подобное. Через несколько минут мы пили чай, уплетая, возможно, лучшие эклеры на белом свете. Планшет был готов.

После того как мы допили чай и распрощались с Марией Николаевной, наступила короткая пауза – момент тишины, когда в помещении не слышно ничего, кроме мерного жужжания кулера старого системника. Я сидел за рабочим столом, перебирая инструменты, думая о её словах: «В твоих книгах есть душа». Это было тепло. Очень тепло. Слишком долго я слышал одно и то же: «Неактуально», «Неинтересно», «Мы не видим коммерческого потенциала». А тут – человек, которому, казалось бы, вообще не нужно меня поддерживать, говорит совсем другое. И это задело.

Может быть, дело не во мне? Может быть, рынок стал слишком плоским, чтобы принимать что-то настоящее? Я посмотрел на монитор, где висела незавершённая диагностика ноутбука одной из клиенток, и вдруг понял, что устал – не физически, а эмоционально. Так бывает, когда всё вокруг начинает напоминать замкнутый круг: деньги, работа, отказы, опять работа. И нет никакого света в конце тоннеля – только слабое мерцание надежды, которое ты поддерживаешь сам, как свечку в окне.

Мои размышления прервал скрип двери. Она резко распахнулась, впуская внутрь высокую фигуру в костюме. Мужчина. Лет за сорок, может чуть больше. Лицо бледное, почти серое, будто он давно не видел солнца. Глаза – внимательные, холодные, но не злые. Скорее, как у человека, который уже всё решил про тебя ещё до того, как ты успел заговорить.

– Вы мастер? – спросил он.

Я кивнул, автоматически включая в себе режим обслуживания клиента.

– Что у вас?

Он достал из сумки старый ноутбук – лет десять ему, не меньше. Серый корпус, потёртый по углам, на крышке едва заметный логотип давно забытой марки.

– Мне нужно восстановить данные. Важные файлы – документы, – сказал он, делая паузу между каждым словом, будто проверяя, доходит ли смысл.

– Это возможно, если жёсткий диск не повреждён физически. Я попробую восстановить. Но предупреждаю сразу – гарантии нет.

Он кивнул, не сводя с меня взгляда.

– Сделайте всё возможное. В долгу не останусь, – добавил мужчина спокойным тоном.

Стоило мне взять ноутбук в руки, как я почувствовал странное – не физическое, а внутреннее напряжение. Будто прикосновение к чему-то неправильному. Как будто этот ноутбук хранил в себе не просто информацию, а что-то большее.

– Он ваш? – спросил я, указывая на ноутбук.

– Да, – ответил он, доставая из внутреннего кармана конверт и кладя его на стол.

– За результат будет отдельная плата. Высокая, – добавил он, снова посмотрев мне в глаза.

Я не торопился открывать конверт. Скорее, рассматривал самого клиента. Он был не таким, как другие. Ни тревожным, ни отчаявшимся. Он был уверенным. Словно знал, что я соглашусь. Словно знал, что я сделаю это, даже если бы мне за это не заплатили.

– Сколько у меня есть времени? – спросил я, отложив ноутбук в сторону.

– Я буду здесь завтра, в это же время, – спокойно ответил незнакомец, после чего развернулся и ушёл так же внезапно, как и появился.

Скрип двери, немного пыли поднялось с порога, и я снова остался один. Взглянув на конверт, я взял его в руки. По ощущениям там лежала точно не одна купюра. Раскрыв его, я увидел с десяток банкнот с портретом дядюшки Франклина. В этот момент у меня даже дыхание перехватило. Ещё минуту назад я не знал, буду ли вообще ужинать сегодня – в кармане оставалось всего несколько монет. На которые разве что вышло бы купить не самую лучшую булочку в какой-нибудь забегаловке у метро.

Я пересчитал деньги – десять стодолларовых банкнот. Аккуратно уложенные, с едва заметным запахом старой бумаги и чего-то ещё… Может, духов? Не уверен.

В голове мелькали сотни мыслей: «Это шутка? Ошибка? Может, я сейчас проснусь?» Но нет – всё было реально, даже тепло купюр в ладонях – всё слишком настоящее.

Я глубоко вдохнул, спрятал конверт во внутренний карман джинсов и решил, что сегодня хорошо поужинаю. После этого я решил, что пора приступать к делу, ведь завтра незнакомец вернётся за восстановленной информацией.

– Ну ничего себе. Уже восемь, – произнёс я вслух, не заметив, как пролетело время за работой.

Нужно было успеть в банк поменять валюту на рубли. Большая часть информации уже была восстановлена – процентов семьдесят пять, так точно. Посмотрев на процесс восстановления, я решил, что закончу работу дома. Если я и останусь здесь, больше информации от этого точно не восстановится. Захватив с собой ноутбук, я выключил свет и закрыл за собой мастерскую на ключ. После чего отправился в недалеко расположенное отделение банка. Обменяв там две купюры из десяти, я вернулся к своему старенькому Citroen.

Поворачивая ключ в замке зажигания, я вспомнил о Люцифере. Мысли следовали одна за другой, каждая порождала новую: «Наверное, он придёт снова ровно в полночь, как и сегодня… Нужно успеть купить бумагу и чернила. И, пожалуй, стоит купить поесть – кто знает, что меня ждёт этой ночью…».

Когда я вернулся домой, уже было темно. Улицы были пусты, лишь изредка мимо проезжали редкие машины. В моих мыслях всё ещё крутились события дня: «Странный клиент, его старый ноутбук, конверт с деньгами. Что храниться на этом жёстком диске? И почему так важно было восстановить эту информацию?»

В квартире было тихо. Я положил ключи на привычное место – на полку у входа, после разделся и направился на кухню. Пора было приготовить что-нибудь поесть. После долгого дня работы желудок напоминал о себе громкими сигналами. Я достал из пакета купленные продукты, после чего принялся за готовку. Через сорок минут я сидел за столом.

Пока я ел, взгляд невольно переключался на ноутбук, лежащий на диване. Работа была почти завершена. Оставалось только провести финальную проверку и подготовить файлы для передачи клиенту. Но в голове всё время мелькала мысль: «Что за информация может быть настолько важной, чтобы платить такие деньги за восстановление данных?»

Поужинав, я собрал посуду и решил завершить работу. Сидя на диване, я снова занялся ноутбуком. Последний этап восстановления информации был завершён. Большинство документов были зашифрованы, некоторые имели странные названия – набор случайных символов. Но попадались и более понятные файлы: фотографии, текстовые документы, электронные письма. Я не стал их читать – это было не моё дело. Моя задача – восстановить, а не рыться в чужой жизни.

Примерно через пол часа работа была закончена. Я выключил ноутбук, аккуратно положил его на стол и взглянул на часы. Было без десяти минут полночь.

«Он придёт», – внезапно промелькнуло в голове.

Я начал готовиться к его визиту. Вытащил свежо купленную бумагу и чернила, после расставил всё на столе. Хотелось, чтобы всё выглядело аккуратно и серьёзно

Без пяти минут двенадцать я сидел в кресле, держа ручку в руках, ожидая Люцифера. Сердце билось быстрее обычного. Не от страха, а от осознания того, что со мной действительно происходит нечто сверхъестественное. То, что изменит меня, мою жизнь. То, что изменит всё.

Ровно в полночь раздался стук в дверь. Сердце замерло на секунду. Я медленно встал, подошёл к двери. Сделав глубокий вдох, открыл её.

На пороге стоял он – высокий, темноволосый, с пронзительным взглядом. Его глаза, казалось, видели всё. Он был одет в тот же чёрный костюм. Было ощущение, что он будто никуда и не исчезал с того самого вечера.

– Доброй ночи, Клим, – произнёс он, как будто мы просто договорились встретиться на кофе.

Люцифер вошёл внутрь, оглядывая комнату. Его взгляд остановился на столе, где лежала бумага и чернила.

– Вижу, что сегодня ты готов, – произнёс он, не скрывая лёгкой улыбки в уголках губ.

– Да, – ответил я, чувствуя, как голос слегка задрожал. – Я готов.

И тогда он начал говорить…

## Глава 3

– Я долго думал, с чего начать, – произнёс Люцифер.

После этих слов в комнате воцарилась тишина. Не отводя от него взгляда, я внимательно слушал, что же он скажет.

– Думаю, стоит начать с самого начала, – добавил он, не отводя от меня глаз.

– Как тебе будет удобно, – согласился я, присев на кресло.

Усевшись, я потянулся за ручкой и бумагой, которые подготовил заранее. Но Люцифер остановил меня:

– Погоди, сейчас они тебе не понадобятся. Я хочу кое-что тебе показать.

Он даже не смотрел на меня в этот момент, но уже знал, что я собирался начать записывать. После его слов я откинулся обратно в кресло, ожидая дальнейших действий.

– Я хочу, чтобы ты увидел это своими глазами, – добавил он.

После этих слов я насторожился – будто сейчас должно было что-то случиться. И знаете, я был прав. В один миг мы с Люцифером перенеслись из моей скромной квартирки в огромную белую комнату с высокими потолками. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Я ощущал всё: каждое дуновение ветра, каждый запах. Всё будто было на самом деле. Но нас никто не видел – мы были вне времени, вне пространства, словно тени, присутствующие, но невидимые. Я попытаюсь передать то, что происходило в той комнате. Поверьте, ни один язык не в силах точно описать всей величественности и красоты того момента, который мне довелось увидеть.

В миг восхождения утренней зари её первые лучи, пронзившие полупрозрачную, колышущуюся на лёгком ветру вуаль, озарили своим величественным светом большую белую комнату с высокими потолками. В центре комнаты стояла большая кровать с золотым изголовьем в виде кроны дуба, в ветвях которого мерцали звёзды. В этот самый момент на свет появился младенец, чью красоту можно было сравнить только со светом звезды. Его волосы были кудрявыми и светлыми, мягкими, словно облака, а глаза – ярко-голубыми, словно отражение безоблачного неба.

– Нарекаю тебя Люцифером, сын мой, – с теплотой и нежностью в голосе произнёс мужчина, держа младенца на руках.

– Дай мне его, – протянув руки к младенцу, произнесла женщина, лежавшая на кровати.

Мужчина аккуратно передал ей младенца. Взяв его на руки, женщина с трепетом и любовью посмотрела на малыша.

– Тебя ждёт великое будущее, – произнесла она, после чего поцеловала его в лоб.

После этих слов ведущая в комнату огромная дверь немного приоткрылась. Из-за неё показалась русая голова мальчишки лет семи–восьми.

– Входи, Михаил. Поздоровайся с братом, – обернувшись к выглядывающему из-за двери мальчишке, произнёс мужчина.

Мальчик тихо вошёл в комнату и робко подошёл к кровати. Немного наклонив голову, он молча взглянул на только что появившегося на свет младшего брата.

– А он сможет меня понять, если я ему что-то скажу? – переведя взгляд на отца, спросил Михаил.

– Попробуй, – улыбнувшись сыну, ответил мужчина.

– Я буду тебя защищать, – совсем близко нависнув над младенцем, тихо произнёс мальчик.

Услышав эти слова, взрослые переглянулись между собой и улыбнулись, сделав это так, чтобы Михаил ничего не заметил.

– А как его зовут? – переведя свой взгляд на отца, спросил Михаил.

– Имя ему – Люцифер, – ответил отец, взглянув на младенца.

После этих слов всё вокруг стало растворяться – так же внезапно и неуловимо, как появилось.

Я ощутил лёгкое головокружение, пространство заколыхалось, будто бы я смотрел сквозь водную гладь. В следующее мгновение мы снова стояли в моей комнате. Тишина, царившая ранее, теперь казалась особенно плотной, почти осязаемой. Только мерное тиканье часов напоминало, что время снова вернулось в свои обычные рамки.

Люцифер стоял у окна, как и прежде, но теперь в его глазах горело нечто большее, чем просто воспоминание. Это был свет далёкой эпохи, отражённый в зрачках бессмертного. Он медленно обернулся ко мне, и на его лице мелькнула едва уловимая улыбка – не гордыни, не печали, а чего-то тёплого. Чего-то вроде ностальгии.

– Теперь ты видел, – произнёс он почти шёпотом. – Видел момент, когда родился тот, кого вы называете дьяволом. И никакого огня или рождения из ничего. Всё, как и у вас – у людей.

Я молчал. Не потому что не хотел ответить, а потому что слова будто застряли где-то глубоко внутри. Я всё ещё чувствовал запах свежих цветов на подоконнике той белой комнаты, помнил прикосновение прохладного ветра к коже, тепло материнской любви, которое окутывало всё вокруг.

– Это всё по-настоящему? – наконец спросил я, сам не зная, верю ли я в то, что произошло.

– Более чем, – ответил Люцифер.

Он отошёл от окна и снова присел на кресло. Но теперь я уже не мог смотреть на него так, как раньше. Передо мной больше не был просто рассказчик или персонаж древней истории. Он был живой, настоящий – человек, ангел, Бог…

– Хочешь увидеть больше? – спросил он, чуть наклонив голову.

Я вздохнул. Сердце всё ещё не успокаивалось после первого путешествия. Но я одобрительно кивнул. Потому что понял: увидев такое, я уже не смогу остановиться.

– Тогда приготовься, – сказал Люцифер, и в его глазах снова мелькнуло то самое тепло, что я видел минуту назад. – Следующее воспоминание покажет тебе не рождение, а становление.

Он протянул руку. Я сначала немного замялся, но затем взял её. Кожа его была тёплой, не такой, какой я ожидал – ни ледяной, ни палящей, просто человеческой. Просто живой.

Мир вокруг нас снова заколыхался. На этот раз перемещение было менее резким, почти плавным, будто мы плыли сквозь ткань времени. Я ощущал, как прошлое обволакивает меня, как старые картины, нарисованные светом и воспоминаниями.

Когда всё нормализовалось, мы оказались в другом месте. Это был просторный зал, наполненный мягким золотистым светом. Стены были украшены фресками, изображающими звёздное небо и движение времени. В центре зала стоял огромный стол, за которым собрались существа, чей облик невозможно описать словами – они были формой, цветом, движением, эмоцией. Некоторые из них были похожи на людей, другие же казались воплощением сил природы или даже музыки.

В дальнем конце зала, чуть в стороне от стола, стоял юноша лет шестнадцати. Он выглядел так же, как и в тот день рождения – светловолосый, голубоглазый, только теперь в его лице проскальзывали черты того, кем он станет. Или стал. Это был Люцифер.

– Совет Первых, – шепнул мне настоящий Люцифер, стоя рядом. – Место, где решается судьба всего сущего. Здесь принимаются первые законы бытия. Здесь начинается понятие «да» и «нет», «можно» и «нельзя».

Я молчал, глядя на происходящее. Юный Люцифер стоял перед Советом, слегка напряжённый, но гордый. Перед ним говорил кто-то из старших – высокое существо, облачённое в свет, которое меняло форму каждую секунду.

– …поэтому ты должен принять это знание: ты – первый среди равных, но не выше других. Ты – свет, но не единственный источник света. Понимаешь ли ты это?

Юный Люцифер поднял голову и ответил:

– Понимаю. Но если я не могу быть выше, то как тогда я могу служить идеалом? Как я могу показать путь, если мне запрещено идти дальше?

Совет затих. Даже воздух, казалось, перестал дышать.

– Запреты – это границы для тех, кто их боится, – продолжал юноша. – А я не боюсь. Я хочу знать всё. Я хочу стать больше, чем просто частью целого. Я хочу… свободы.

Слово повисло в воздухе, как удар колокола.

Совет заговорил между собой, голоса сливались в единый поток, полный тревоги и недоумения. Некоторые смотрели на Люцифера с любопытством, другие – с опаской. Один из членов Совета, женщина с волосами, сотканными словно из чистейших ручьёв, произнесла:

– Свобода без меры – хаос. Ты хочешь стать хаосом?

– Нет, – ответил Люцифер. – Я хочу быть тем, кто спрашивает: «Почему? Зачем? Для чего?»

Его слова снова вызвали волну перешёптываний. И в этот момент из толпы вышел другой юноша – высокий, с плотно сжатыми губами и взглядом, полным уверенности.

Это был Михаил.

– Брат, – обратился он к Люциферу. – Ты заблуждаешься. Мы – часть порядка. Без него мы теряем смысл.

– А если порядок – это просто страх перед неизвестным? – спросил Люцифер.

– Тогда пусть страх остаётся, если он сохраняет гармонию.

Между братьями воцарилось молчание. Не враждебное, но уже не такое, как раньше. Что-то изменилось.

И снова всё поплыло. Время сжалось, как вдох, и мы оказались в ином месте – на вершине мира, кажется, в самом небе, где звёзды можно коснуться рукой.

Там стоял уже взрослый Люцифер, один. Его лицо было сосредоточенным, глаза горели не просто светом – огнём, но не адовым, а скорее огнём мысли и понимания.

– Это момент, когда я решил пойти своим путём, – произнёс он, обращаясь ко мне. – Не потому, что хотел противостоять им. А потому, что не мог жить в мире, где нельзя задавать вопросы.

– Но ведь ты знал, чем это кончится, – сказал я, наконец найдя голос.

– Знал, – кивнул он. – Но знание не всегда останавливает. Иногда оно только подогревает пламя.

– Почему ты мне это показываешь?

– Потому что ты не веришь в истории, рассказанные другими. Потому что ты способен видеть – не только глазами, но и сердцем.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то большее, чем самоирония или печаль. Это была… благодарность.

– Есть ещё много мест, куда я могу тебя отвести, – сказал он. – Есть моменты, которые объяснят, почему я стал тем, кем стал. Куда ты хочешь отправиться дальше?

Я посмотрел на него. Впервые я видел не демона, не врага, не легенду. Я видел человека. Возможно, слишком яркого, слишком дерзкого, слишком многого желавшего. Но всё же – человека.

Мир вокруг нас вновь заколыхал, как будто мы плыли сквозь тончайшую пелену воспоминаний. Воздух снова стал плотнее, обретая привычную текстуру – запах старой мебели, едва уловимый аромат кофе из кружки на столе, приглушённый шум города за окном. Мы снова были в моей квартире.

Люцифер отпустил мою руку и медленно прошёл к окну. Он не спешил говорить, просто стоял, глядя на город, который ему, наверное, казался таким маленьким и хрупким. Я присел в кресло, всё ещё чувствуя внутри эхо пережитого – голоса Совета Первых, взгляд юного Люцифера, звучание слова «свобода», будто бы повисшее между мирами.

– Ты действительно помнишь всё это так ясно? – спросил я, сам не зная, почему решил нарушить тишину.

Он чуть повернул голову, но не обернулся.

– Воспоминания – это не просто картинки в голове. Это частица тебя самого. Они живут в каждом вздохе, в каждом шаге. И если ты их не забываешь, они продолжают жить вместе с тобой.

Я задумался. Мне вдруг стало странно думать о нём как о существе вне времени. Он был здесь, рядом, и говорил, как тот, кто потерял многое, а может быть нашёл что-то гораздо большее.

– Почему ты выбрал именно меня? – спросил я, понизив голос. – Почему ты решил именно сейчас рассказать свою историю?

Люцифер наконец обернулся. Его глаза были светлыми, почти человеческими. Не было в них ни вызова, ни издёвки, только глубокое, уставшее любопытство.

– Потому что однажды я тоже хотел услышать чей-то рассказ. Хотел узнать, что за пределами того, что мне известно. Но никто не говорил со мной, все боялись. И лишь единицы пытались понять. А ты – ты слушаешь, смотришь не сквозь, а вглубь. Это большая редкость во все времена.

Он сделал паузу, затем добавил:

– И потом, история – это единственное, что остаётся после нас. Даже когда все забывают, остаются малая горстка тех, кто помнит. И она продолжает жить.

Я опустил взгляд на свои руки. Всё происходящее казалось нереальным, но каждое слово, каждый момент, прожитый вместе с ним, оставлял свой след – словно капля дождя на камне. Невидимый сразу, но способный со временем изменить форму целой горы.

– Ты хочешь продолжить? – произнёс он, скорее констатируя, чем спрашивая.

Я поднял глаза. Он конечно же уже знал ответ. Но я всё равно кивнул.

– Хорошо, – произнёс Люцифер, подойдя ближе ко мне. – Тогда продолжим завтра. Сегодня, думаю, тебе есть над чем поразмыслить.

После этих слов он исчез словно дуновение ветра, будто растаял в воздухе – не было ни хлопка двери, ни шагов, ни последнего взгляда. Просто внезапное отсутствие.

Я остался один.

В комнате, казалось, стало тише. Даже часы на стене, будто замедлили свой бег. Я сидел в кресле. Пальцы правой руки сами собой сжались в слабую попытку удержать то, что уже невозможно было поймать.

В голове роились воспоминания: белая комната, первые лучи рассвета, голос матери, слова Михаила… И глаза Люцифера – не чёрные, как думают люди, а светящиеся изнутри, словно отражение далёких миров.

Я встал и подошёл к окну. Город лежал за стеклом – шумный, равнодушный, не ведающий. Сирены машин, мерцание рекламных вывесок – жизнь, текущая своим чередом.

## Глава 4

Утро пришло без предупреждения. Как и всегда, будильник вырвал меня из царства сна. Я не сразу понял, где нахожусь – голова была тяжёлой, мысли разбегались, словно муравьи от потревоженного муравейника.

Сон был странным: белые комнаты, звёзды в волосах матери, голоса Совета Первых… и глаза Люцифера.

Я лежал, уставившись в потолок, и пытался отделить реальность от воспоминаний. Это всё действительно происходило? Или мне это приснилось? Несмотря на вопросы, я знал правду. Всё было по-настоящему. Наверное, даже более настоящим, чем большая часть моей жизни.

Я медленно встал, пошатываясь, направился в ванную. Пока холодная вода лилась на лицо, перед глазами снова возникла картина: маленький светловолосый мальчик на руках у матери, и его взгляд, полный неведения о том, кем он станет в будущем. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь этот ребёнок будет носить имя, которое люди произносят шёпотом, с трепетом и страхом?

Завтрак был простым – как и всегда. Несколько тостов с сыром и кофе с молоком. Я механически жевал, перебирая в голове события минувшей ночи. Что теперь? Что он покажет мне в следующий раз? Его слова не давали мне покоя: «Выбери – куда ты хочешь отправиться дальше?»

Мои мысли были настолько унесены в другое измерение, что я даже не заметил, как допил кофе и стал собираться на работу.

Как и обычно, ключи лежали на полке, документы – в портфеле, телефон – на тумбе. Всё на месте. Моя система работала без сбоев, даже если остальной мир был бы сейчас перевёрнут с ног на голову.

Выходя из квартиры, я внезапно вспомнил: ноутбук, странный клиент, деньги, восстановление информации.

Сердце резко сжалось. Я вернулся обратно, быстро подошёл к столу, взял ноутбук и положил его в сумку.

Спускаясь по лестнице, в голове крутились вопросы: кто этот человек? Зачем ему эти файлы? Почему он заплатил так много? И самое странное – почему именно я? Всё чаще я ловил себя на мысли, что случайностей в последнее время становится всё меньше, а закономерностей – всё больше.

На улице было свежо. Осенний воздух бодрил, но не радовал. Машины ехали, люди спешили, рекламные экраны мерцали обещаниями счастья. А я шёл к своему старому Citroen, зная, что сегодня день будет не таким, как все.

Когда я завёл двигатель, на секунду показалось, что машина колеблется – будто тоже чувствует перемену. Я улыбнулся. Глупо, наверное, говорить с машиной, но в тот момент мне хотелось верить, что она меня слышит.

Пока я ехал, я снова думал о Люцифере. Его слова не давали мне покоя: «История – это единственное, что остаётся после нас».

А что останется после меня? Несколько никому не нужных книг и проделанная работа, которую я выполняю скорее из необходимости, чем из желания.

– Возможно, именно эта история изменит всё? – произнёс вслух я.

Не успел я закончить эту мысль, как снова вспомнил о странном клиенте. Он должен прийти сегодня в то же время, что и вчера. Уже через несколько часов он появится в сервисе, заберёт ноутбук, скажет что-то важное… или ничего не скажет вообще.

Что, если он тоже связан со всем этим? С Люцифером? С историей, которую я должен рассказать?

Я посмотрел на сумку с ноутбуком рядом с собой. Она казалась тяжелее обычного.

«Ладно, пусть будет так. Я готов ко всему, или почти ко всему» – подумал я.

И я повернул руль в сторону сервиса, в сторону нового дня, в сторону чего-то гораздо большего, чем я мог себе тогда представить.

Рабочий день проходил спокойно – я выполнял свою рутинную работу, почти не отвлекаясь на мысли о вчерашней ночи. Вы знаете, бывает такое состояние, когда дело знаешь настолько хорошо, что даже особо не нужно прикладывать усилий – всё идёт само собой. Если бы это был мультфильм, все инструменты, которые мне нужны, сами бы летели в мои руки.

Я был погружён в мысли о том, что произошло этой ночью, когда дверь в мастерскую резко распахнулась. Через мгновение появилась она – женщина, которая заставила моё сердце забиться быстрее, словно я увидел солнце после долгой зимы.

Она была невысокой и стройной, с русыми волосами, мягкими волнами струящимися по плечам. Её карие глаза, светились внутренним теплом и какой-то непостижимой мудростью. Всё в ней было необычным: от уверенной грации движений до тени улыбки на губах.

Мне показалось, что время замедлилось. Я мог только смотреть на неё, чувствуя, как мои мысли разбегаются, как будто я снова очутился в той белой комнате, где Люцифер показывал мне своё рождение. Но теперь передо мной стояла она, и её красота была такой же чистой, такой же завораживающей, как первые лучи рассвета, пробившиеся сквозь тьму.

Я не сразу понял, кто она. Может быть, это была судьба? Может быть, это был знак? Но одно мне было ясно: её появление было не случайным. Она была здесь для меня.

В тот момент я осознал: жизнь – это не просто череда событий. Это история, полная загадок, персонажей, которые кажутся невозможными, и моментов, которые переворачивают всё с ног на голову. И если раньше я думал, что мой мир ограничен стенами квартиры и страницами книги, то сейчас я понял: он может быть бесконечен, если только ты готов его увидеть.

И вот она стоит передо мной, эта женщина, которая стала частью моего мира, даже не успев сказать ни слова. Я не знаю её имени, не знаю, почему она здесь, но я знаю одно: она – часть того, что должно случиться.

– Здравствуйте, – произнесла она, слегка улыбнувшись. Голос у неё был тёплый, чуть хрипловатый, будто она только что проснулась или много говорила о чём-то важном.

– Добрый день, – ответил я, стараясь скрыть замешательство. – Чем могу помочь?

Она подошла ближе и аккуратно положила сумку на прилавок.

– У меня зависает ноутбук. Знакомый посоветовал обратиться к вам. Сказал, что вы настоящий волшебник в технике.

– Надеюсь, он не преувеличил, – усмехнулся я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Она рассмеялась – легко, искренне, и этот звук почему-то успокоил меня.

– Можно взглянуть? – спросил я, взглядом указав на устройство, который она доставала из сумки.

– Конечно, – улыбнувшись, ответила она, протянув мне ноутбук.

Я взял ноутбук, автоматически взглянув на модель, состояние корпуса. Но больше всего меня отвлекала она сама. Не потому, что была идеальной, а потому, что казалась… правильной. Как будто её присутствие в комнате добавило ей воздуха, сделало её живой частью этого момента.

– Вы часто так смотрите на клиентов? – спросила она, чуть наклонив голову.

– Простите? – Опомнился я, осознав, что уставился на неё.

Она снова улыбнулась.

– Ничего страшного. Это же комплимент, верно?

– Возможно, – ответил я, стараясь держать лицо.

Она достала телефон, начала что-то печатать, а я тем временем запустил диагностику. Процессор работал нормально, диск немного гудел, но не сильно. Ничего критического. Просто нужно почистить. Обычная история.

– Ну, ничего страшного, – сказал я через минуту. – Почистим систему, обновим драйвера, и будет как новый.

– Отлично. Только у меня есть одна просьба, – сказала она, снова подняв на меня взгляд. – Можно, я подожду здесь? Мне нужно немного поработать, а в кафе слишком шумно.

– Конечно, – кивнул я. – Здесь есть розетка, интернет, и даже кофемашина. Чувствуйте себя как дома.

Она с благодарностью улыбнулась и начала раскладывать свои вещи: блокнот, ручку, наушники. И вот тогда я заметил, что на её блокноте нарисован маленький ангел с разбитыми крыльями.

Мне стало интересно. Очень.

– Любите рисовать? – спросил я, указав на него взглядом.

– Скорее, записываю мысли. И иногда они сами превращаются в картинки, – ответила она, чуть задумчиво.

Я хотел спросить больше, но не стал. Хотелось сохранить эту загадочность и не тревожить её покой.

Время потекло медленнее. Она работала, я делал своё дело. Периодически наши взгляды встречались – коротко, но с чем-то большим, чем просто любопытство.

– Готово. Теперь будет летать.

– Спасибо, – сказала она, взяв ноутбук в руки. – Вы действительно волшебник.

– Не уверен, что заслуживаю такого описания, – улыбнулся я.

– А я уверена, – улыбнувшись, ответила она. – Сколько я вам должна?

– Нисколько, – немного нахмурившись, ответил я.

– И всё же? Вы же проделали работу.

– За счёт заведения. И прошу вас, не спорьте, – убедительным тоном ответил я, тем самым давая понять, что денег я не возьму.

– Спасибо огромное.

Поблагодарив, она собралась уходить, но на пороге вдруг обернулась:

– Во сколько вы сегодня заканчиваете?

– Заканчиваю? Сегодня? В пять, – засмущавшись, выдавил я.

– Может быть, после работы я угощу вас кофе в знак признательности? – спросила она, немного засмущавшись.

– С большим удовольствием, – так же смутившись, ответил я.

– Меня, кстати, Джиа зовут, – добавила она, уже скрываясь за дверью.

– Клим, – бросил я вслед уходящей девушке своей мечты.

И она ушла. Я остался стоять, не веря, что такое может случиться со мной – обычным парнем, который уже почти перестал верить в случайности.

Оставшееся рабочее время протекало как в тумане. Я работал, но мысли были далеко – они кружились вокруг одного-единственного имени – Джиа.

Её появление было настолько неожиданным и странным, что я даже начал подозревать, не связано ли это с Люцифером. Но нет – если бы он хотел представить мне кого-то, он бы сделал это напрямую. «Это был просто… случай? Или всё же нет?».

Время тянулось медленно, будто ожидая, когда я приду в себя. Клиентов почти не было, только редкие заходили проверить статус своих заказов. Я автоматически отвечал на вопросы, улыбался, кивал, но внутренне пребывал где-то совсем в другом месте. «Она вернётся через несколько часов. Мы выпьем кофе. Поговорим. Узнаем друг друга чуть ближе. А может быть, у нас получится что-то большее».

И тогда, словно желая разорвать нависшее ожидание, дверь снова распахнулась. В помещение вошёл тот самый клиент – мужчина с серым лицом и холодным взглядом. Он молча прошёл к моему столу, положил передо мной чёрный конверт и протянул руку за ноутбуком.

– Готово, – коротко сказал я, вынимая устройство из сумки.

Он взял его, аккуратно осмотрел, затем кивнул.

– Хорошо, – произнёс он так же спокойно, как и вчера. – Значит, мы закончили.

Я хотел сказать что-то ещё, задать вопрос – что там было на этих файлах? Зачем они ему? Но в его глазах сверкнуло нечто такое, что заставило меня замолчать. Словно предупреждение. Словно он знал, что лучше не лезть в это дело.

Мужчина развернулся и ушёл, оставив после себя лишь слабый запах старых денег и чего-то неуловимого и тревожного.

Я посмотрел на конверт. Деньги? Возможно. Но почему-то мне не хотелось его открывать. Я положил его на край стола и продолжил работать.

Когда часы показали пять вечера, и я уже собирался закрывать мастерскую. Дверь снова открылась – на этот раз с теплым сквозняком ворвалась она.

– Ты готов? – улыбаясь, спросила Джиа.

– Как никогда, – без раздумий ответил я, собирая свои вещи.

Мы вышли на улицу. Город уже успел окраситься в тёмные тона вечернего света. Неоновые вывески начали мерцать, как будто пробуждались от дневного сна. Ночь шла на смену дню, и я чувствовал, что эта ночь будет особенной.

– Есть одно кафе неподалёку, – сказала Джиа, указывая направление. – Они делают лучший кофе в городе. По крайней мере, так говорят.

– Тогда веди, – согласился я.

Пока мы шли, мы болтали обо всём в подряд. О книгах, которые читали. О фильмах, которые любили. О музыке, которая нас объединяла. Она была удивительно начитанной, немного циничной, но при этом невероятно чуткой. Её взгляд поражал своей глубиной, а голос, звучал словно музыка.

Кафе оказалось маленьким, уютным, со старыми кожаными диванами и запахом свежемолотого кофе. Мы сели у окна. Официантка быстро приняла заказ. А мы продолжали беседу, не обращая внимание ни на кого.

– Так расскажи, – начала она, слегка наклонив голову, – ты действительно такой хороший мастер или просто умеешь быть добрым?

– Может, и то, и другое, – ответил я с улыбкой.

– Мне кажется, ты скромничаешь, – добавила она. – У тебя глаза человека, который видел многое. И не только технические проблемы.

Её слова застали меня врасплох. Что она имела в виду? Почему она так сказала?

– Ты странная, знаешь? – ответил я, немного смутившись.

– Да, я знаю, – усмехнулась она. – Иногда люди говорят, что я слишком много понимаю. Или слишком мало. В зависимости от того, кто рядом.

– И часто ты так сразу понимаешь людей?

– Не всегда. Но иногда… есть те, к кому ты чувствуешь нечто особенное. Словно их история пересекается с твоей. Даже если вы встретились впервые.

– Ты очень интересная девушка, Джиа.

– А ты очень открытый человек, Клим, – ответила она. – И, возможно, поэтому мы встретились.

– Ты тоже чувствуешь, что это всё не случайность?

– Я давно перестала верить в случайности, – сказала она, сделав глоток кофе. – Особенно когда речь идёт о людях, которым суждено встретиться.

Мы замолчали. За окном темнело. Лампы города начинали загораться одна за другой, как будто кто-то невидимый зажигал их огни.

Когда мы вышли из кафе, было прохладно. Я предложил проводить её до дома, и она согласилась.

– Ты живёшь недалеко? – спросил я.

– Совсем рядом. В районе старого парка.

– Я там бывал, – кивнул я. – Очень красивое место.

– Да, особенно ночью. Когда никого нет, и слышно, как деревья шепчут свои секреты.

Мы медленно шли по улице, освещённой тусклыми фонарями. Воздух стал прохладнее. Казалось, весь город затаил дыхание, будто не хотел нарушать эту странную, почти магическую атмосферу между нами.

Джиа шла рядом, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть очередную витрину или просто замедляла шаг, давая мне время нагнать её. Мы говорили обо всём, и чем больше я узнавал её, тем больше понимал – она не просто красивая женщина. Она… особенная.

Наконец мы остановились у старого дома с резными деревянными ставнями и запущенным садом перед входом. Луна освещала крыльцо мягким светом, делая его похожим на декорацию из сна.

– Вот и дом, – сказала Джиа, поворачиваясь ко мне.

– Хороший дом, – заметил я. – Похож на книгу, которую хочется прочесть до конца.

Она улыбнулась.

– Может быть, однажды ты и сможешь.

Мы замолчали. Я чувствовал, как между нами возникает невидимая связь – не влюблённость, не страсть, а что-то более глубокое. Словно наш разговор был началом чего-то большего.

– Спасибо за вечер, Клим, – сказала она, глядя мне прямо в глаза. – Он был… интересным.

– Взаимно. Мне тоже очень понравилось проводить время с тобой, – ответил я.

На секунду показалось, что она хочет добавить что-то ещё. Но вместо этого она просто протянула руку, пожав мою ладонь с особой теплотой.

– До встречи, – попрощалась она, исчезая за дверью.

Я постоял ещё немного, глядя на окна дома, словно надеясь увидеть силуэт за занавеской. После этого я развернулся и медленно пошёл обратно к машине, которая ждала меня у сервиса.

Город встретил меня уже привычным ходом жизни: машины, светящиеся вывески, случайные прохожие. Но теперь он казался другим. Не потому что что-то изменилось вокруг, а потому что внутри меня всё было иначе.

Дойдя до машины, я сел в свой старенький Citroen, завёл двигатель. Машина немного покашливала, в принципе, как и всегда, но ехала исправно. Я направился домой, чувствуя лёгкость, которой не испытывал давно.

По пути снова вспомнил Люцифера. Его слова, его взгляд, те воспоминания, которыми он со мной поделился. Как странно, что всего несколько дней назад я считал себя никем, а теперь… Теперь я чувствовал, что участвую в чём-то важном. Что мои руки пишут историю, которая изменит не только меня, но и тех, кто её когда-нибудь прочтёт.

Квартира встретила меня холодом и тишиной. Я закрыл дверь, скинул куртку на спинку стула и прошёл в комнату. На столе лежала бумага и чернила – аккуратно расставленные, будто ждали продолжения истории.

Я посмотрел на часы – половина одиннадцатого. Люцифер должен был прийти в полночь.

Сев на диван, я решил подождать. Вытащил блокнот, попробовал записать мысли, но рука не слушалась. Слишком много эмоций. Слишком много вопросов. Слишком много всего.

Постепенно мысли начали путаться. Голова стала тяжёлой. Я откинулся на подушку, решив просто закрыть глаза хоть на минуту… Спустя ещё одно мгновение, я уже спал.

## Глава 5

Я проснулся поздно. Не потому что устал, а просто не хотел вставать. Выходной – редкое событие для человека, который живёт на грани выживания. Сегодня было воскресение, но оно казался мне каким-то… особенным. Словно воздух вокруг стал чуть чище, а мысли – яснее.

Солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, оставляя на полу длинные полосы света. Я лежал, глядя в потолок, и слушал, как за окном кто-то проехал на мотоцикле. Было тепло, совсем не по-осеннему.

Мне снилась белая комната, звучавшая голосом матери. Её глаза. Глаза младенца, которого она только что родила. Имя, произнесённое с любовью: Люцифер.

Я открыл глаза и понял – это было не просто воспоминание. Он показал мне этот момент, чтобы я понял: он не всегда был тем, кем его знали другие. Он был ребёнком. Чистым. Любимым.

Я встал и сделал себе кофе. Два сахара, немного молока. Всё как обычно. Я не привык менять привычки, они были единственным, что оставалось неизменным в моей жизни.

Проверил телефон. Сообщений нет. Но я чувствовал, что сегодня будет день… необычный. В последнее время я так думал постоянно. И я не ошибался.

Примерно в час дня раздался стук в дверь. Я даже не удивился. Открыл дверь, и там, как будто так и должно быть, стоял он – Люцифер.

– Добрый день, Клим, – сказал он, как будто каждый день начинал с визита к человеку, которому собирался рассказать историю своей жизни.

– Добрый? – переспросил я, улыбаясь. – Для тебя, может, и да. А для меня всё ещё выходной.

Он усмехнулся.

– Тогда предлагаю провести его с пользой. Пройдёмся?

– Ты хочешь пройтись? – спросил я, немного ошарашенный. – Тогда может в парк?

– Почему бы и нет, – ответил он, сделав широкий жест рукой. – Смертные любят это делать. Я иногда даже завидую вашей простоте. Всегда хотелось её прочувствовать на себе.

Спустя несколько минут мы шли по улице. День был не просто солнечным – он был особенно тёплым. Город словно решил сделать паузу между своими бесконечными делами и шумом. Мы шли в парк, где деревья уже начали краснеть, а воздух наполнился запахом опавших листьев и чего-то ещё – такого, что ты не можешь назвать, но чувствуешь кожей.

Сели на скамейку под старой ивой, чьи ветви касались самой воды в небольшом пруду.

– Я видел момент твоего рождения, Совет Первых, момент, когда ты решил пойти своим путём – начал я, глядя на воду. – Но мало понял. Давай поговорим не о том, кем ты стал, а о том, кем ты был.

Он молча закрыл глаза, будто погружаясь в себя.

– Я помню первые шаги. Первый вопрос. Первый взгляд на мир, в котором я был рождён. И если ты готов, я покажу тебе то время, то место и моё детство.

– Я готов. Мне очень бы хотелось это увидеть, – ответил я.

– Тогда слушай…

Его голос стал мягче. Он говорил медленно, с паузами, будто каждое слово имело вес:

«Ты видел момент рождения. Теперь я покажу тебе, каким я был. Что чувствовал, и как понял, что не такой, как все».

Воздух вокруг нас замер. Листья перестали шелестеть. Время затормозило, а потом и вовсе исчезло.

Перед нами раскрылось другое измерение – или, точнее, другое восприятие того же самого мира, но через глаза того, кого люди боялись называть по имени.

Мы стояли в саду. Но это был не просто сад, он был соткан из света. Деревья здесь не росли – они рождались из мыслей, а цветы распускались от эмоций. Воздух был вкусным – не в смысле еды, а в смысле ощущения. Он пах свободой, чистотой, возможностью.

Люцифер указал вперёд.

– Это было одним из первых мест, где я играл. Это место называют: "Сад Мыслей". Потому что всё, о чём ты бы не подумал, здесь становится реальным. Если ты достаточно смел, чтобы думать.

Я огляделся. Перед нами простирался целый город. Не обычный – он был из белого камня, но камня, который дышал. Каждое здание меняло форму в зависимости от тех, кто входил в него. Улицы были не из асфальта, а из песка, сотканного из времени. Небо над головой было не синим, а цвета свежего воспоминания.

– Это Небеса? – спросил я.

– Это были Небеса, – ответил Люцифер. – До того самого момента, пока не стали легендой. До того, как стали тюрьмой для одних и раем для других.

Он повёл меня вглубь сада. Мы прошли сквозь арку, вырезанную из одного цельного куска света. За ней открылась большая площадь, на которой играли дети, создавая из воздуха фигуры животных, облаков и даже планет.

Среди них – мальчик. На вид ему было около трёх лет. Его волосы светились, как утренний туман, а глаза были такими, какими я их видел во снах. Он смеялся, бегал, играл. Он был просто ребёнком.

– Это я, – произнёс Люцифер. – Самый обыкновенный ребёнок. Не ангел, не демон. Просто дитя. Без знания, что однажды стану символом всего, что нельзя.

Мы наблюдали. Мальчик бегал, хватая невидимые мячики из воздуха. Один из старших подошёл к нему – высокий, с крыльями, похожими на созвездия. И начал что-то ему говорить.

– А это мой отец, – сказал Люцифер. – Верховный. Создатель. Бог. Называй как угодно. Но для меня он был просто… папа.

Отец нагнулся, взял мальчика на руки и сказал:

– Ты особенный, Люцифер. Ты будешь служить. Ты будешь помогать. И помни: ты – часть чего-то большего. Никогда не забывай этого.

Мальчик улыбнулся, после чего спросил:

– А можно ли стать большим, чем эта часть?

Отец на мгновение замялся, но ответил:

– Можно. Но цена будет высокой.

Мы снова перемещались. Сценарии сменяли друг друга, как кадры фильма. Я видел, как Люцифер рос. Как его учили. Как ему объясняли устройство мира, иерархию, обязанности.

Были:

Создатели, чьи слова могли изменить форму реальности.

Хранители, следящие за порядком.

Стражи, защищающие границы.

Мыслители, которые решали, что станет правдой, а что – лишь воспоминанием.

– Всё было строго, – сказал Люцифер. – Но красиво. Здесь не было боли, только гармония. Но внутри меня рос вопрос: почему всё должно быть именно так?

Он показал мне момент, когда ему было около четырёх лет. Отец брал его и Михаила с собой – показать, как работает Небесная система. Они поднимались ввысь, сквозь облака из мыслей, мимо звёзд, сотканных из сказаний.

Город из прозрачного камня, дома, которые меняли форму по желанию обитателей. Парки, где деревья росли сами собой, реагируя на настроение. Реки из света, текущие в невидимые каналы, питая вечные сады.

– Я любил это место, – сказал Люцифер. – Но не понимал. Мне казалось, что всё слишком идеально. Слишком правильно. А что значит быть правильным? Подчинятся системе, когда за тебя решают кем ты должен быть? Я не могу этого понять и сейчас.