Максим Дюков
Свобода в пустоте

От автора

Дорогой друг, перед тобой не просто книга. Это дверь. Дверь в мир, где твои страхи превращаются в силу, сомнения – в решимость, а мечты – в реальность. Каждая строчка в ней написана с искренней верой в то, что внутри тебя есть нечто большее, чем ты привык о себе представлять. Ты когда-нибудь задумывался, почему одни люди живут словно на автопилоте, а другие – творят свою судьбу, отсекая всё лишнее, будто скульпторы? Разница не в обстоятельствах, а в выборе. В том, решаешь ты плыть по течению или берёшь вёсла в свои руки и направляешь лодку к горизонту, где ждёт нечто великое.

Эта книга – твой компас. Она не даст готовых карт, ведь самый важный путь – тот, который ты прокладываешь сам. Но она вдохнёт в тебя смелость, напомнит, что даже самые высокие горы когда-то кому-то покорялись. Что падения – не поражения, а уроки. Что неудачи – не тупики, а повороты на пути к чему-то большему. Здесь ты встретишь историю того, кто стоял на краю и долго не мог прыгнуть, но решившись на это однажды – обрёл крылья. И вопросы, которые заставят тебя о многом задуматься. А самое главное, с ней ты обнаружишь в себе ту самую искру, которая способна разжечь пламя перемен.

Мир полон шума, чужих ожиданий и навязанных правил. Но где-то среди всего этого есть и твой голос. Твой выбор. Твоя жизнь. Открой сердце, дай шанс своим мыслям взлететь выше привычного. И помни: великие перемены начинаются с одного решения – решения попробовать.

Сейчас у тебя в руках шанс услышать себя. Готов ли ты сделать первый шаг?

Тогда вдохни глубже. И переверни страницу.

Дорогой читатель, специально для этой книги я разработал метафорические карты. В Telegram в поисковой строке найди бот svobodavpustotebot. Нажимай «старт» и смотри свою карту дня. Одна карта принесёт видение всей твоей ситуации. Ты будешь удивлён, обнаружив именно то, что тебе сейчас нужно. В этом и заключается волшебство.

Введение

Однажды я услышал фразу: «Лучшее, что может с тобой произойти, уже происходит». Тогда она показалась мне просто красивыми словами, но со временем я понял, насколько она точна. Всё, что мы проживаем: радости, трудности, перемены – это не случайность, а часть пути. Мир вокруг нас постоянно меняется – пандемии, кризисы, нестабильность, все внешние события появляются, чтобы однажды уйти, но есть вещи, которые остаются неизменными. Именно о них эта история.

Меня всегда завораживало, как люди проходят свой путь. Мы рождаемся одинаковыми – хрупкими, беспомощными, чистыми. Как белые холсты, ждущие первых мазков. И потом жизнь начинает нас раскрашивать: кто-то обретает яркие контуры и глубокие оттенки, а кто-то так и остаётся лишь эскизом, наброском. Почему так?

Мы все идём по дороге жизни к самим себе. Иногда – на ощупь, в темноте. Иногда – с картой, на которой вместо маршрута одни пятна. Иногда – вообще не понимая, куда идём. Нас формируют обстоятельства, но не они решают, кем мы станем. Потому что есть вещи, которые невозможно у нас отнять – внутренняя сила, искра, жажда жизни. Просто не все умеют её разглядеть.

Я долго думал: а что, если всё так и задумано? Что, если неурядицы – не кара, а инструмент? Препятствия – не наказание, а способ обрести настоящую форму? Кто-то с рождения получает всё, но проживает чужую жизнь. Кто-то начинает с пустых карманов, но с такой жаждой, что его не остановить. И у каждого – свой баланс.

Есть только один закон: жизнь дана. Она просто есть. И сопротивляться этому – всё равно что бороться с ветром. Он дует, не спрашивая нашего мнения. Можно жаловаться, можно злиться, можно бесконечно задавать вопрос: «Почему так?» А можно просто жить. Открывать себя. И выбирать: стать серым силуэтом или многослойной картиной.

Эта история – не ответы, а приглашение. В путешествие внутрь себя. В историю, которая может стать твоей. Или, быть может, уже ею является.

Пролог

Море успокоилось. Стихия, скрывающая в себе сокрушительную силу, казалась сейчас ласковой и тихой. Волны медленно гладили берег, будто показывая всю свою нежность. На скалах, обрамляющих море, ветер слегка колыхал высокую бледную траву. Цвета, запахи, звуки – всё казалось приглушённым.

Я почувствовал, как острый камешек впился в кожу голой ступни. Оказывается, к этому можно привыкнуть и не раздражаться по такому незначительному поводу. Не тревожило теперь и полное отсутствие того, что мы называем цивилизацией. Я усмехнулся. В голове как лента киноплёнки закрутились картинки с того дня, как я очутился здесь. Только сейчас я понял, что это были те самые стадии проживания горя или потери, от отрицания до принятия.

В беспрерывном достигаторстве и движении к новым целям я даже не задавался вопросами, а чего же хочу на самом деле, зачем я всё это делаю, и есть ли в конце этого пути хоть что-то, что меня действительно влечёт? Хотя, если бы я тогда задал их себе, наверняка нашел бы вполне логичные ответы. Но ведь логика не определяет то, кто мы есть. Ей не подвластны наши чувства и наша душа. Она даёт ответы, но не дарит удовлетворённости от них. Так что бы я ответил? Конечно, я хотел счастья, стремился к любви и гармонии. Но что удивительно, я почти ничего для этого не делал. Будто слепой котёнок двигался к трассе, на которой меня рано или поздно должен был раздавить поток машин.

В вечной гонке, в попытках воплотить в жизнь маленькие, сиюминутные «хочу» я терял главное. Привыкнув к постулату «мужчина равно его обязанности», терял себя как человека и личность. Стыдился слабости, отмахивался от желания понять, что нужно именно моей душе. И только сейчас, имея почти полжизни за спиной, я наконец осознал, что готов обрести себя настоящего.

Тот самый баланс, о котором кричат сегодня отовсюду, возможен ли в принципе? А если достигнешь его, что тогда? Можно ли принять то, что больше стремиться не к чему? Что есть правда? За что зацепиться, чтобы не потерять всё и стать очередным неудачником, и в то же время, как не лишиться всего, обретя успех? Успех. Какое это призрачное понятие. Что, чёрт возьми, это такое?! Был ли я успешен? А может, наоборот, был главным неудачником из всех существующих неудачников?

Всё это уже неважно. Наверняка, теперь и так уже всё потеряно. Какой бизнес может существовать без твоего участия несколько месяцев подряд? Какая женщина будет ждать мужчину, не имея представления, где он и вернётся ли? И, честно говоря, так ли нужен он был ей раньше?

Спокойно. В сердце спокойно. Его больше не разрывает.

Нравилось ли мне это спокойствие? Наверное, да. Не хватало ли мне той бесконечной гонки, в которой я участвовал ещё совсем недавно, атмосферы напряжения, вечной борьбы? Парадоксально – тоже да. Но больше всего я скучал по ней. Каждый день боролся с двумя частями себя. Одна безумно хотела покинуть это злосчастное место. Другая – мечтала остаться здесь навсегда.

Передо мной легла тень, и я почувствовал сильную руку на правом плече. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому она принадлежала. Да и кто здесь мог мне навредить, кроме меня самого? Ты сам можешь стать для себя худшим проклятием и сам же своим спасением.

Я попытался обернуться, но картинка вдруг начала искажаться. Море расплылось перед глазами, песок ушёл из-под ног. Пугающее, резкое, как удар, ощущение полёта, «воздушной ямы», когда не хватает воздуха… Я просыпаюсь.

1. Деньги или жизнь

В поисках счастья мы часто обмениваем жизнь на деньги и в результате теряем себя.

Но истинное богатство заключается не в накоплениях, а в величии момента, который мы способны подарить себе и окружающим.

В аэропорту, как всегда, было суетно. Девочка на ресепшн бизнес-зала хлопала глазами, как сова на фонарь, бубнила что-то невразумительное, дважды переспросила мою фамилию и долго думала, прежде чем пожелать «счастливого пути», забыв при этом отдать посадочный талон. Уже не вспомню, с какого момента перестал терпеть медлительных сотрудников. Моя б воля, она была бы уволена быстрее, чем выговорила свою служебную прощальную фразу.

– Так вы… Максим? – переспросила она, наконец сообразив, что мой билет всё ещё в её руке.

Я сжал кулаки. Анна, до этого терпеливо стоявшая рядом, тихо положила руку мне на локоть, как будто удерживая предохранитель от нажатия. В этом она была хороша – ей всегда удавалось сдерживать критическую массу моего раздражения. Слава богу, девица начала шевелиться, и мы вошли в бизнес-зал, в котором, как надеялся, я наконец расслаблюсь.

Но расслабления не произошло. Истинного расслабления, этого упоительного чувства покоя и свободы, я не ощущал уже очень давно. Но кофе был горячим и крепким, и минеральную воду в запотевших от холода стеклянных бутылочках принесли быстро. Деньги? Нет, я не любил деньги. Я любил те возможности, которые они давали, и хотел, чтобы этих возможностей становилось только больше.

Глоток горячего, терпкого кофе обжёг язык. В нём было больше удовольствия, чем в самом полёте. Мы с Аней направлялись в Сочи, на очередную крупную отраслевую конференцию, где за закрытыми дверями разыгрывался спектакль рукопожатий, знакомств и соглашений с такими же хищниками, как я. Хищниками, которые верят, что могут урвать свой кусок.

Я не был исключением. Тоже ждал свою добычу.

Несколько часов унылых докладов и пыльных стульев, а после – приятный бонус: роскошная вечеринка в загородном доме одного крупного партнёра. Он был матёрой барракудой, много лет умудрялся лавировать между властью, конкурентами и лицемерными партнёрами. Когда было нужно, залегал на дно, а как случалось на его территории подходящее «крушение», мигом хватал все самые лакомые куски. Вокруг него вечно кружилась рыбёшка помельче. Одни кормились от его щедрот, другие шли в фарватере, возникающем за его спиной, и подбирали, что останется. Давно прошло то время, когда я восхищался им. Теперь я сам – молодая, набирающая силу акула. Именно таким я себя видел. Было ли так на самом деле? Во всяком случае мне хотелось верить, что да. К счастью, когда наши иллюзии о себе доходят до критической отметки, жизнь всегда показывает нам наше истинное лицо.

У Барракуды, кроме отличного загородного дома с патио, отделанным мрамором, который доставили прямо из карьеров Каррары, зимним садом, бассейном и кинотеатром, есть ещё и своё небольшое поле для гольфа. И причал. Итальянские позёры локти кусали, глядя на его яхту. Красавица!

Внутри что-то саднило от этого великолепия. Не так давно я тоже купил лодку. Она, конечно, уступает его яхте. К тому же, стоит в Турции, там дешевле. Улыбка скользнула по губам: скоро всё изменится. Я ощущал приятное тепло грядущей победы, ведь я был близок к цели. Ещё каких-нибудь пару лет, и уже я буду приглашать Барракуду к себе, в нестыдный дом с гольф-полем и причалом. И не в Сочи, а где-нибудь в Италии.

Вынырнув из мыслей, я посмотрел на Анну. Откинув голову на мягкую спинку диванчика, она задумчиво смотрела в окно. Когда-то я безошибочно угадывал, о чём она думает. Теперь – нет. Я даже не знал, хотела бы она сказать что-то или просто отгородилась от меня за прозрачной стеной молчания. Раньше её голос был мелодией, а теперь – раздражающим эхом. Давний заезженный монолог, содержание известно, как школьная программа: «Ты не слышишь», «Ты не ценишь» и бла-бла-бла. Я давно перестал вслушиваться в эти претензии. Может, я и не мог дать ей столько внимания, сколько она просила, зато всего остального давал сполна.

Да, времени на неё у меня не было. Но разве я не компенсировал это? Я обеспечивал её, всю её семью, создавал для неё жизнь, о которой другие могли только мечтать. Разве этого недостаточно?

Когда мы только познакомились, всё было совсем иначе. Мы скучали друг по другу, даже если провели врозь всего какой-то час. Аня – лёгкая, смешливая, умеющая улыбкой и парой слов вырвать меня из любых забот и мрачных мыслей, казалась мне главной удачей в жизни. Я был горд тем, что такая роскошная девушка выбрала меня. Легко бросал всё, чтобы провести время с ней. Строил грандиозные планы. Видимо, нельзя оставаться влюбленными до умопомрачения друг в друга до конца дней. Нельзя.

Теперь передо мной сидела красивая, ухоженная женщина, но в ней было что-то чужое. Молчаливая задумчивость, тонкая, почти незаметная другим, но мной вполне ощутимая отстранённость.

Когда всё изменилось?

Не считая редких вспышек раздражения, она почти не говорила. Разве что по делу. Да и говорить нам особо было не о чем. Я знал, что её задевало: мои вечные командировки. Она так гордилась своим небольшим бизнесом, обижалась, что я не вникал в него всерьёз. Но когда мне? Я всегда ценил в ней именно это – самодостаточность. Если вдруг срывался совместный отпуск, она ехала туда одна и быстро находила себе занятие. Записывалась на бесконечные лекции, тренинги, а бывало, и на курс изысканных манер. Манерам жена обучалась в Англии, в обветшалом поместье, больше похожем на простую ферму у какой-то древней старушки, по документам баронессы. Всегда удивлялся – почему это нельзя было делать в более подходящем климате?

Неважно. Главное – Аня была занята и по-прежнему хороша собой. Всё, что она хотела, я старался дать. Кроме того, что дать не мог – себя, своего бесконечного свободного времени, тех задушевных разговоров, пресловутую «искру». Я работал по двадцать пять часов в сутки. Давно уже не ждал от жизни ничего особенного. Хотя когда-то, в детстве, казалось, что будущее принесёт что-то великое. Теперь моим основным навыком были «продажи». Я продавал свои идеи, проекты, компанию. Продавал себя. Не потому, что мне это нравилось, а потому, что так было нужно.

Размышлять об этом не хотелось. Особенно сейчас.

Впереди меня ждала бизнес-победа – то, зачем на самом деле я летел в Сочи.

Конференция была лишь ширмой для решения одного важного вопроса. Все её участники из одной упряжки: руководители крупных нефтяных компаний, владельцы сравнительно небольших, но устойчивых бизнесов, учёные, госслужащие из надзорных органов. Лекции весь день напролёт, фуршет с подсохшими тарталетками и фруктами. Обсуждение проблем и перспектив рынка, Ростехнадзора с выступлением. И в завершении обязательно банкет на широкую ногу с приглашёнными звёздами.

Конференция – в общем-то привычное дело: очередные разговоры, до зубовного скрежета заурядные презентации. Главное – это возможность «заявиться». Тендеры распределялись именно там. Неявно, само собой, но решения принимали на таких вот конференциях. И выиграть тендер – задача стратегическая, нелёгкая. Не имеет значения то, насколько успешно ты работал раньше. Успех вчера не гарантировал ничего завтра. Сегодня ты получаешь контракт, завтра остаёшься ни с чем.

Я знал это. Поэтому подготовился. Продумал всё. Именно на этой конференции Барракуда должен подтвердить, что моё участие (читай: победа) в крупнейшем тендере было у меня в кармане. Всё оговорено, не прямо, но твёрдо. Я много работал над тем, чтобы заполучить этот тендер, очень долго и очень тщательно. Предусмотрел всё и был уверен, что получу свой «жирный кусок», иначе перестал бы уважать себя. И всё же, несмотря на контроль, на все мои перестраховки, от чего-то моя нервозность возрастала с каждым часом приближения конференции. Чёртов мелкий червячок беспокойства.

Я не мог понять, что именно меня беспокоит – но оно было там. И с каждой минутой ощущалось всё сильнее.

2. Финишная прямая

На финишной прямой, где сливаются надежды и страхи, мы должны осознать, что каждый шаг к свету – это начало нового пути.

Возрождаясь в каждом мгновении, мы учимся отпускать старое, чтобы принять неведомое с открытым сердцем.

Разместившись наконец в самолёте, я постарался выкинуть все тревоги о тендере из головы. Эмоции не конструктивны, я всегда так считал. Их нужно держать в узде, иначе они заполнят тебя до краёв и выплеснутся наружу в самом неприглядном виде и в наиболее неподходящий момент.

Перед нами села молодая пара. Анна вдруг дотронулась до моей руки, и я заметил, как она смотрит на наших соседей с лёгкой завистью. Казалось, Аня что-то пытается мне показать, демонстративно, но тонко, как бы намекая.

Я машинально отдёрнул руку, но получилось так, будто нарочно. Мне не хотелось в это погружаться. Впереди важное дело. Не до сентиментальностей.

Женщина напротив оказалась беременна. И муж, устраивая её поудобнее, закатил целое представление, подстраивая всё вокруг под комфорт будущей матери своего ребёнка. Я отвернулся. Ещё чуть дальше, вытянув ноги к переднему креслу, сидела яркая барышня. Она ежесекундно снимала каждое своё действие на телефон. Наверняка модный блогер. Я посмотрел на Аню, вдруг она её знала, но жена, укутавшись в плед, уже задремала.

Соседка справа через проход – дама, что называется, элегантного возраста, приветливо мне кивнула. Я вымученно улыбнулся в ответ и с головой нырнул в ноутбук. Дама то и дело поглядывала на экран, и лишь заметив, что я поймал её взгляд, смущённо заговорила:

– Вы такая красивая пара, – она кивнула на Анну, – я думала, вы спортсмены или, может быть, из культурной сферы? Но присмотрелась, уж простите, таблицы, графики. Всё гадаю, чем же вы занимаетесь? Наверное, инженер или архитектор? Простите мне моё любопытство, оно неудивительно в моём возрасте.

Я собирался отмахнуться. Но вдруг почувствовал, что её, пусть обывательский, случайный, но искренний интерес, был мне приятен. В голове пронеслась мысль: когда в последний раз новый знакомый интересовался мной, а не моим статусом и цифрами?

Я любил своё дело, хотя это не то, чем я мечтал заниматься. Но в дебри ребяческих фантазий я тоже давно старался не залезать. Есть взрослая, далёкая от волшебства и розовых пони, жизнь. В ней куда больше проблем, сложностей и забот, чем свободы и радости, которые мы ожидаем от неё в детстве. Да, теперь я могу себе позволить купить тот самый велосипед, о котором так мечтал, будучи мальчишкой, даже десять велосипедов. Но если у тебя не было велосипеда в четырнадцать, то его и в тридцать не будет. Просто потому, что желания, да что там желания, времени на то, чтобы им насладиться, попросту нет.

– Нет, я не инженер и далеко не архитектор. Моя деятельность связана с нефтегазовой отраслью, – с гордостью сказал я. – Но наша работа тоньше. Кто-то в отрасли занимается бурильными станками и машинами, бурильными станциями. Есть и целый отдел, который… разводит рыбок!

– Рыбок? Зачем? – собеседница отмахнулась от напитков, предлагаемых стюардессой.

– А вот понимаете какая штука, в процессе выкачивания нефти и закачивания обратно попутных вод в каких-то водоёмах могут умирать рыбки. И популяцию нужно восполнить. Это тоже делают нефтегазовые компании. А есть и такие, что занимаются научной, проектной деятельностью. Например, когда нужно провести геологоразведочные работы.

– Значит, вы разводите рыбок! – выдала своё умозаключение моя соседка, слегка нахмурившись.

– И снова нет, – я улыбнулся. – Когда бурится скважина, то вместе с нефтью достаётся буквально всё. В том числе и такая вещь, как межпластовые воды. И помимо того, что нужно знать, сколько будет качаться нефти, нужно понять, сколько будет выкачиваться межпластовых вод.

– И как много?

– Невероятно много! У нас огромное море под землёй, тысячи кубометров солёного моря, вы знали?

– Не-а, я учитель русского языка, – снова захихикала женщина.

– Значит, сегодня я буду вашим преподавателем, – засмеялся я в ответ. – Так вот, компании выкачивают из скважины это море вместе с нефтью. А вода – это ресурс, который больше всего ценится и, соответственно, контролируется. Даже при том, что в нашей стране самый большой запас пресной питьевой воды в мире.

Аня чуть пошевелилась во сне. Моя попутчица, заметив это, продолжила шёпотом.

– Я даже не знала, что это так интересно. – Я посмотрел на неё с сомнением. – Правда-правда! Буду советовать вашу профессию внуку. И что же, вы, – женщина кивнула на экран моего ноутбука, – считываете всю эту воду?

– Если совсем уж упростить, то можно сказать и так. Делается оценка запаса подземных вод. Потом проект разработки месторождения, затем проект горного отвода. В общем, дальше уже нудятина.

Так странно, этот разговор выбил из меня все тревоги и сомнения. Я словно забыл, что в самолёте рядом спит моя жена, и она, как всегда в последнее время, не получила от меня и толику внимания. Работа – вот что давало мне вкус к жизни. Даже такой небольшой рассказ о ней незнакомой женщине, которая в этом ничего не понимала, наполнил меня силами. Я точно возьму этот тендер, я достоин, я сделал всё для этого, у меня получится.

В иллюминаторе показались очертания гор и города. Я захлопнул ноутбук. Пожилая дама стала пристёгивать ремень перед посадкой.

•

Выйдя из аэропорта, мы сели в такси и отправились в гостиницу. Из панорамных окон номера открывался роскошный вид на море. Аня кинула телефон на огромную кровать и, подходя ко мне, предложила:

– Пойдём погуляем? – на её лице играла восхищённая улыбка. Она смотрела то на меня, то в окно.

– Нет. Надо подготовиться к мероприятию, – сухо отозвался я, лишь мельком глянув на жену. Улыбка с её лица тут же исчезла.

Жена вздохнула, вытащила ноут из сумки и устроилась на кровати, включив какой-то сериал. Покосилась на меня и сделала звук тише. Я тоже взялся за макбук, не забыв прихватить из бара виски.

Вечер пролетел молниеносно. Я даже не заметил, как Анна досмотрела фильм, приняла ванну и легла спать. Белый край одеяла выделялся на её округлом, загорелом плече. Мне вдруг захотелось прикоснуться к гладкой коже, разбудить. Но я себя остановил. Всё это – ножки, плечи, губы – нравилось мне. Но она была права, искра давно пропала. И, казалось, что уже никогда ничего не изменится. Как же я ошибался…

Влив в себя остатки виски, я вышел на балкон. Окинул взглядом тёмное полотно моря, корабли на рейде, огни города, яхтенную марину. Когда-то я смотрел на это с восторгом.

А теперь?

Я заставил себя вдохнуть глубже. Всё нормально. Я устал. Ничего нового. Пару дней, и всё вернётся на круги своя.

Внизу вспыхнул свет фонарей. Где-то в ночи мелькнула белая птица, наверное, чайка. Я задержал взгляд. Какое ей дело, куда лететь?

Отвёл глаза и потянулся за следующей бутылкой.

Это нормально при моем графике. Просто я слишком долго к этому шёл. Но осталось немного, выдержать завтра всего несколько умных разговоров, лживых улыбок нужным людям – и тендер будет моим. А сейчас мне нужно отдохнуть. Я ведь живой. Но будет новый день и я соберусь. Ведь я мужчина, я должен.

Такие мысли я позволяю себе, только оставшись наедине с собой. Хотя, если поразмыслить, мы живём в мире, где одному можно остаться только в глухом лесу, в открытом море или на необитаемом острове. Всё остальное время нас окружают люди, большинство из которых мы не замечаем: обслуживающий персонал, курьеры, продавцы, прохожие, соседи. И даже ночами вездесущая «Алиса» слушает то, что мы во сне бормочим себе под нос. И всё вокруг требует от тебя выполнения целей, действий, развития, достижений, успеха. Жизнь движется на скорости света, и не попадать в её ритм ты просто не имеешь права. Ты не можешь уставать, не можешь отказаться от обязательств, не можешь просрать свой успех и уж тем более не добиться его. Даже ты сам не разрешаешь себе мысли о полноценном отдыхе, не позволяешь отключиться ото всего и просто выдохнуть. Я точно себе этого не позволял. Передохнуть? Да, можно. Но так, чтобы это не повлекло за собой финансовые и бизнес-потери. Я молод, полон сил, у меня есть цели и все возможности для их достижения. Не время наматывать сопли на кулак, нужно действовать.

Завтра всё пройдёт как по маслу. Иначе и быть не может. Я ведь не зря вложился, верно?

Под будущий тендер уже было закуплено оборудование на заёмные (и немалые!) деньги. Я заключил договоры с партнёрами, они ждут оплаты в чёткие сроки. Ответственность была серьёзная, и я почти физически чувствовал, как она давила, ложилась плитой на плечи.

Ставки слишком высоки, чтобы задумываться о чём-то ещё.

Я сделал очередной глоток, чтобы прогнать сомнения. Их не должно быть! Все вокруг делают карьеры, гребут, как на галерах, до вздутия жил на шее. И я грести не против, старался изо всех сил, чтобы обогнать других. Уже завтра вечером я должен был выйти на этот балкон с другим чувством. С ощущением вновь выигранной гонки.

У меня нет права на сомнения. Нет права на усталость.

В этом мире нет пауз. Есть только движение. Либо ты плывёшь, либо тебя к чертям уносит течением.

3. Акулье логово

На самом глубоком дне рождаются страхи и сомнения, но там же рождаются смелость и новая сила.

Путь к себе начинается с выхода за пределы известного, с вступления в глубочайшие воды своей души.

Я любил море всегда, кажется, ещё до того, как появился на свет. Мне нравится думать, что утроба матери – это тоже своеобразное море, колыбель новой жизни, вселенная ещё не рождённого ребёнка. Море – это свобода. А свобода – самое ценное, что есть у человека. Деньги дают свободу. Сейчас у меня они есть. И по меркам общественности я – успешный. Но чувствую ли я себя по-настоящему свободным? Сколько ещё мне нужно заработать, получить, иметь, чтобы я мог наконец расправить крылья и порхать по этой жизни, не ощущая границ и рамок? Есть вещи, которые я всё ещё не могу себе позволить. Есть люди, которые богаче, успешнее, круче, чем я. Чёрт возьми, всегда есть кто-то, кто в чём-то – или даже во всём одновременно – лучше. Так каким смыслом я пытаюсь наделить эту гонку? Что, если свобода – это отсутствие ответственности и обязательств? Тогда я скован по рукам и ногам. Ведь несмотря на то, что я могу позволить себе купить самый дорогой билет, я не могу воспользоваться им. Потому что на плечах мёртвым грузом лежат ответственность и обязательства за бизнес, своих сотрудников, семью. Чем свободнее в финансовом плане я становлюсь, тем крепче смыкаются вокруг границы допустимого. Для меня уже не доступен спонтанный отдых. Да что уж там, даже просто устать: отключиться от бизнеса и всех своих обязательств, хотя бы на один вечер или пару часов – я больше не могу. И почему такие мысли приходят в самый неподходящий момент?

Они настигли меня рано утром, когда я вышел проветрить голову перед конференцией. Жена уютно спала и чему-то улыбалась во сне. Взглянув на неё ещё раз сквозь дверной проём, я медленно закрыл дверь, придерживая от хлопка, и вышел на улицу. Лёгкий морской ветер приятно обдувал лицо, солнце только встало и окутало побережье мягким розовым светом. Людей на улице почти не было. Мне попалась разве что парочка бегунов в ярких спортивных костюмах. Надо тоже начать бегать как прежде, а то сплошные стрессы да алкоголь. Бросив голодный и завистливый взгляд в спины спортсменов, я вызвал такси и отправился на морской вокзал.

Я много где бывал, видел десятки красивейших марин, но этот морской вокзал в Сочи – что-то невероятное: восхитительное сочетание голубого летнего неба и насыщенных сапфировых вод Черного моря. Он скромно располагался в уединенной бухте, словно хранил свою красоту от любопытных глаз. Стройные пальмы, тянущиеся ввысь, кокетливо приглашали гостей в увлекательное путешествие. Сама архитектура вокзала – воплощение изящества и элегантности, все детали продуманы до мелочей. Белоснежные стены с изысканными карнизами и пилястрами придавали зданию мрачноватый, пиратский шарм. А величественные колонны с живописной мозаикой по периметру внутреннего дворика заставляли забыться во времени и погрузиться в загадочную атмосферу античности. Особенно мне нравился фонтан в самом центре вокзала – водные струи изящно танцевали под солнечными лучами. И, рассыпаясь, падали вниз, как огромные звёзды.

Я стоял у фонтана, смотрел на воду и слушал её звенящий шум. Утро набирало обороты. Я попытался вобрать в себя и запомнить все ощущения, что испытывал в тот момент, представляя, что где-то в глубине бухты, среди судов и яхт, стояла и моя лодка. Белая красавица со сверкающими, как у свежевыловленной рыбины, боками. Что ж, эмоции удалось вызвать и запомнить. Значит, так оно и будет. Совсем скоро. А пока надо просто поднапрячься… ещё чуть-чуть.

В отель вернулся пешком – хотелось продлить и посмаковать это состояние из бухты. Солнце стало слепить так, что пришлось достать из кармана брюк очки и водрузить их на нос. Мир немного потемнел и стало как будто даже прохладнее. Бегунов уже не было – слишком жарко. У отеля я поднял голову и увидел на балконе нашего номера Аню. Она стояла, облокотившись на перила, в стильном чёрном купальнике, её силуэт идеально вписывался в картину дорогого отдыха – длинные стройные ноги, высокая грудь, тонкая талия. На голову Анна намотала шёлковый платок в каких-то цветах или листьях – снизу не разобрать. Я помахал ей рукой, но она меня не увидела.

Не заметила.

Внезапно из-за этой, казалось бы, мелочи я почувствовал сильный укол обиды. О чём она думает? Куда смотрит? Раньше, проснувшись и обнаружив, что меня нет рядом, Аня тут же написала бы мне: «Где ты?» И высматривала бы с балкона. А теперь ей, выходит, всё равно. Хотя чему я ещё удивляюсь?

– Я заказала завтрак в номер, – сообщила Аня, когда я поднялся наверх. От неё пахло нагретой солнцем кожей. – Там твой омлет, круассаны, кофе и сок.

Позавтракала без меня. А когда-то совместный завтрак был нашим ритуалом. Как и обязательный утренний секс. Куда всё исчезло?

Я молча проглотил омлет, запил его остывшим кофе и стал собираться на конференцию. Это то, что было для меня по-настоящему важно тем утром, то, на чём я должен быть сконцентрирован. Всем остальным мыслям не было места на финишной прямой, и я старался поскорее выбросить их из головы.

•

Никогда не любил все эти конференции – жуткая нудятина и духота, несмотря на кондиционеры. Рука машинально потянулась к галстуку, чтобы хоть немного освободить шею от него. А может, мне душно ото всех этих людей? Картинки на огромном экране сменяли одна другую: буровые установки, счастливые лица инженеров в касках, нефтяные вышки, захоронение углекислого газа, подземные сооружения. И бла-бла-бла. Уверен, добрая половина участников уже мечтает о фуршете.

Шло, кажется, седьмое выступление. Со сцены, что-то воодушевлённо и пафосно вещал один из приглашённых спикеров. Уже после второго мозг перестал воспринимать этот поток информации, льющийся со сцены, а после пятого спича я решил немного размяться и встал со стула.

Я оглядел зал, всех трёхсот участников. Но мне нужен был только один – Барракуда. Я разглядел его в первом ряду, он что-то показывал на своём телефоне соседу. Я надеялся, что успею во время перерыва перекинуться с ним парой слов, чтобы он точно дал возможность участвовать в тендере. По сути, я только ради этого и приехал. Конечно, у Барракуды есть человеческое имя – Сергей Борисович. Владелец «Чёрного золота». В этом месяце ему стукнуло шестьдесят. Хотя по нему и не скажешь – высокий, подтянутый, жилистый мужчина с благородной сединой. Одет всегда просто и стильно, привычным представительным костюмам предпочитал джинсы, пиджаки и футболки. И только знатоки понимали, сколько они стоят. Сергей Борисович был со всеми на короткой руке, но никогда не позволял себе панибратства и не допускал его в свой адрес. На моей памяти не было ни одного случая, когда его могли бы уличить хоть в чём-то сомнительном. Хотя эта тусовка тот ещё гадюшник: кто набухивался до чёртиков, кто завершал подобные конференции в сауне с дюжиной эскортниц… Да что говорить, я и сам давно стал в этой компашке «своим», просто не готов был себе в этом признаться. Но Барракуда – нет, он держался достойно, в стороне от понятных человеческих грехов. Видимо, поэтому и достиг таких высот.

Как раз по случаю своего юбилея этим вечером Сергей Борисович и собирал в своём особняке всех приближённых. И как же мне грел душу тот факт, что я был в их списке. Ко мне он относился в целом нейтрально. Просто знал о моём существовании, потому что наша компания работала с его. Теперь моя задача номер один – поближе примкнуть к его обществу, чтобы не просто участвовать в тендерах, а выигрывать их.

– Сергей Борисович, рад вас видеть! – кажется, я наступил на чью-то ногу, пытаясь протиснуться к Барракуде.

Он стоял в обществе своего зама, тот ещё мерзкий тип. Неужели Борисыч этого не замечает? Глазки бегают, худощавые ручки в карманах, спина заискивающе согнута. Сто процентов берёт на лапу, допуская ребят к участию в тендерах.

– А, Макс, приветствую, – Сергей Борисович пожал мне руку, продолжая строчить в телефоне.

– Ну ты меня понял, Артур? Давай, чтобы без задержек. И это, ты хоть на спорт что ли сходи, – он хлопнул зама по пузу, голый кусочек которого выпирал сквозь оттопыренные пуговицы недешёвой рубашки.

– Ха-ха, Сергей Борисович, скажете тоже, – отмахнулся тот. – Когда мне? Все дни в работе! – он хрюкнул, смерил меня на прощание надменным взглядом и скрылся в толпе.

– Вот так вот, Макс, с такими людьми и работаем, – Барракуда спрятал телефон в кармане брюк. – Ты ведь понимаешь, что выброс диоксид углерода – это международная проблема?

– Угу, – пытался я делать умный вид. Хотя мне казалось, что говорил он вовсе не со мной, скорее, сам с собой.

– Его нужно собирать, хранить в специальных подземных сооружениях. Это мировая проблема. А у нас это никак не регулируется, никто этого не делает. Потому что бесполезно, дорого и непонятно. И налоги дополнительные. А этот приглашённый сегодня, ты слышал, что он говорит?!

– Угу.

– Методичку они, видите ли, будут специально писать, чтобы остальные работы защищали по этим темам. Только и делают всё, чтобы ещё усложнить работу крупным промышленникам. Чтобы из нас повытягивать деньги в виде дополнительных налогов. И никто ничего не может им против сказать, понимаешь? А что я? Я тоже среди них мелкая пешка. Смелее только «Роспром», который говорит, что всё это полная чушь. Ничего не доказано. Ничего не работает. А там ведь, Макс, люди погибают, понимаешь? Из-за того, что неправильно захоронили скважину, неправильно законсервировали. Ладно, – отмахнулся он от своих же мыслей, будто от надоевшего собеседника.

– Сергей Борисович, – я выжидал, когда он закончит, – помните, мы ещё пару месяцев назад разговаривали с вами? Про тендер.

– А? – он посмотрел на меня с прищуром, словно вспоминая, кто я. – А, да-да, Макс. Жду тебя сегодня.

– Сергей Борисович, начинаем, идёмте.

К нам подошла организатор, миниатюрная девушка в строгом костюме, взяла под руку Барракуду и увела в сторону сцены.

Мне вдруг снова стало не по себе. Головой я понимал, что Барракуда просто ушёл по своим делам. Но внутри разлилось неприятное ощущение, что он отделался от меня и моего вопроса. Мне показалось, или в его голосе действительно не было той уверенности, что раньше? Я резко дёрнул головой в попытке выбросить из неё эти мысли.

Конечно, показалось.

Я заставил себя улыбнуться. Всё в порядке. Просто он занят. Ну что ж, ещё будет шанс всё обсудить на его званом ужине.

4. Затонувшая мечта

Когда мечты тонут в безведомой пропасти и ты окутан иллюзией обмана, помни: каждое поражение – это начало нового путешествия к неисследованным вершинам.

Похоже, с погодой нам повезло. Терраса была залита ярким летним солнцем. И вид с неё изумительный: зелень, простор, свежесть и роскошь. Несмотря на усиливающийся ветер, море было удивительно спокойным – гладкое, как синее стекло. Даже усталость после долгого дня – приятная. Конференция, выступления, духота, разговоры, суета – всё это позади. Впереди – обещанный дружеский вечер по случаю юбилея Барракуды.

Анна выглядела потрясающе в своём открытом платье, видимо, сделала укладку в салоне отеля. Вкус у неё всегда был отличный. Это от природы. И манеры. Хорошо та английская старушка постаралась. Уверен, когда у тебя такая изысканная жена, это вызывает доверие и уважение у других.

Эта безмятежность вокруг, умиротворённость, неспешность навевали странное предчувствие надвигающейся бури. Откуда эта тревога? Ведь пока складывалось всё более чем. Такое чудесное утро в бухте. Конференция прошла по плану. Про тендер удачно ввернул. На закрытую тусовку добрался. Жена – красотка. Но что-то было не так…чёрт, Макс, соберись!

– Ты напряжён, – отметила Анна, осторожно глянув на меня, и тут же снова вернула лицу безмятежную лёгкую улыбку, обращённую к другим гостям.

– Наверное, перенервничал. Надо выпить.

– Ты и так много пьёшь. Алкоголь – это депрессант, – напомнила Аня. – Это только кажется, что он расслабляет. На самом деле, медленно разрушает психику.

– Господи, Аня, – я шумно выдохнул. – И давно ты стала такой скучной? Ты вообще помнишь, что такое веселье?

Она приподняла бровь, но промолчала.

Всё, моя жена стала занудой. На заре наших отношений мы с ней неделями не просыхали, шатаясь с одной вечеринки на другую. А теперь, на тебе – «много пьёшь», «разрушаешь психику».

– Вот тендер выиграю и год пить не буду, – пообещал я.

Анна с сомнением покачала головой. Наверное, я просто загнался. Переработал. Я пообещал себе зайти к врачу, может, таблетки выпишет, для счастья. Неужели таких нет? Нефть есть, самолёты есть, криптовалюта, искусственный интеллект. А таблеток для счастья не придумали.

Чтобы немного заглушить беспокойство, я оставил жену любоваться морским видом и, схватив с фуршетного стола стакан с крепким, примкнул к одной из групп гостей. Прислушался к ничему не значащему разговору. Всё как обычно: планы на лето, образование детей, фитнес-программы. Вставил свои несколько слов, посматривая по сторонам. Конечно, все эти люди были мне неинтересны. Я выглядывал хозяина, чтобы пообщаться с ним лично. А вот и он. Разумеется, не один, а в компании каких-то мелких акулят. Придётся показать им, кто есть кто.

Наконец, Барракуда заметил мою беспокойную фигуру и направился ко мне. Мы чинно поздоровались за руку, и, приобняв за плечо, Сергей Борисович повёл меня с террасы к морю. Мы шли по ступенькам вниз, от моих шагов алкоголь в прихваченном бокале неловко плескался, грозясь оказаться на льняных брюках. В нём отражались рыжие лучи заходящего солнца.

– Ну как тебе моё пиратское логово? – спросил Барракуда, махнув рукой в сторону особняка. С моря он выглядел ещё более величественным. Как круизный лайнер, который собирается отчалить в долгое путешествие.

– Шикарное, – похвалил я. – Джек Воробей бы оценил.

– Дорогая земля тут, – пожаловался Сергей Борисович. – Но как инвестиция – хорошая тема. Прикупил много, скоро отель буду строить.

Прикупил он! На сдачу. Землю в Сочи… Интересно, я так смогу когда-нибудь сказать: «Прикупил Луну и пару звёзд»? Я отпил золотой виски и, наконец, почувствовал отголосок желанного расслабления.

– Умеете видеть перспективу, Сергей Борисович, – сказал я. – Когда-нибудь тоже хочу так легко прикупить пару участков.

Барракуда скептически посмотрел на меня, словно слышал это уже много раз.

– А я это дерьмо бросил, – кивнул он на мой стакан с напитком. – В один день. Просто решение принял и всё.

– И что, даже не тянет? – я удивлённо приподнял брови, отдавая себе отчёт, что вопрос задал вполне дежурный, так, для поддержания разговора, не более. Что со мной сделала жизнь? С каких пор я изображаю то, чего не чувствую, и спрашиваю о том, что мне на самом деле не интересно?

– Нет. Наоборот, – ответил мой собеседник, кажется, ничего не заметив, – чувствую себя счастливым и, знаешь, людей насквозь стал видеть. Мысли читать.

– Ого. Так это суперсила, – я хохотнул. И снова вышло наигранно. Глупо и безжизненно.

– Возможно. Но вот только друзей после этого не осталось. Точнее, оказалось, что их никогда и не было. Были только те, кому что-то от меня нужно. Вот как тебе сейчас.

Моё тело молниеносно налилось свинцом, а из горла выскочил натужный смешок. Ладонь сама собой сжалась вокруг стакана, словно желая его раздавить.

– Или те, кто завидовал и ненавидел, – продолжил Сергей Борисович. – Ну и собутыльники, как без них. А вот настоящих друзей нет. Они остались в далёком прошлом.

Резкий поток ветра, непривычно холодного, заполнил повисшую паузу. Янтарное солнце прикрыли серые рваные тучи. Такая резкая смена погоды обычное дело для черноморского побережья.

– Кажется, будет шторм, – Барракуда с тревогой посмотрел в сторону моря.

– Вам, Сергей Борисович, никакие штормы не страшны, – подхолимно произнёс я, испытывая к себе почти отвращение. Чёрт, мне тридцать пять лет. У меня успешный бизнес. Жена. Планы. Мозги в голове. Ну почему я должен тут стоять, изображать преклонение и слушать про трезвые изыскания этого старого провидца? Людей он насквозь видеть стал. Белый плащ на себя надел. Конечно, куда нам до таких высот!

– Ты, Макс, зачем сюда приехал?

– Вас поздравить, Сергей Борисович. Подарок отдал хостес. Морская тема, жена выбирала. Вам понравится.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Барракуда. – Но мне казалось, ты хотел поговорить про тендер.

– Ну и это тоже. Я этим проектом жил несколько лет, Сергей Борисович. Вся надежда на вас.

– Знаешь, Макс, – Барракуда скрестил руки за спиной и задумчиво посмотрел на барашки, прыгающие в волнах, – раньше я бы напился с тобой ещё днём на конференции и порешал бы все твои вопросы. И думал, что я такой интересный, умный, уважаемый, незаменимый человек. Сам знаешь, что творится с эго под алкоголем.

Я посмотрел в свой пустой стакан. На дне осталась крошечная льдинка. Она никак не таяла. Моё эго требовало тендер. Я ведь его заслужил. Разве нет?

– Но теперь я вижу, что ты считаешь меня обыкновенным старым мудаком. Завидуешь, что у меня такой дом. Свой спуск к морю. Связи, большие деньги. Лодка в бухте. У тебя всё это написано на лице.

Я глотал воздух губами словно рыбёшка, которую выбросило волной на берег, не зная, что ответить.

– И я не надел на себя белый плащ, как ты думаешь. Просто мне шестьдесят лет и я наконец могу делать то, что по-настоящему хочу. А чего не хочу – не делать. И, знаешь, Макс, – Барракуда скрестил руки за спиной, – я не дам тебе этот тендер.

Я замер. Слова не сразу дошли до сознания.

– Простите?

– Ты думаешь только про деньги, как бы побольше заработать, вырвать у других из рук. Но пойми, такая философия обречена на провал. Кроме бабла есть ещё много чего. И тебе стоит об этом узнать как можно раньше.

Гулкий звук в ушах. Как будто что-то рушилось.

– Приятного вечера. Кстати, – Сергей Борисович уже начал уходить, но вдруг остановился, как будто забыл сказать что-то важное. У меня мелькнула тень надежды, – жена у тебя роскошная.

Он повернулся ко мне спиной и стал подниматься по ступенькам на террасу. А я застыл, кажется, даже дышать перестал. Если бы в этот момент в меня ударила молния, я бы даже не заметил. Годы работы, планы, мечты разлетелись вдребезги. Воздух стал слишком плотным, чтобы им дышать, и застревал в горле отчаянием. В ушах стучало от гнева и обиды.

Ветер усилился, пригнав на побережье чаек. Над головой раздавался их крик. Они хохотали, видимо, надо мной.

5. За бортом

Ты – не случайность в этой Вселенной, ты – замысел Божий, воплощённое в плоть и кровь драгоценное дитя света, пришедшее с особой миссией, которую никто, кроме тебя, не сможет выполнить.

Я стоял перед дверью в люкс, пытаясь балансировать на ногах, которые отказывались удерживать тело вертикально. Более того, пластиковый ключ от номера никак не попадал в слот. Я сполз на пол, пошарил рукой в кармане, достал айкос и закурил. Дверь распахнулась. Я упал взглядом на Анну снизу вверх. Она стояла на пороге в белоснежном халате, только после душа, свежая, нежная розовая кожа, влажные волосы пахнут чем-то цветочным с ноткой цитруса. Я – помятый, воняющий алкоголем, рухнувший у двери. Она – спокойная, почти царственная, отстранённая.

– Может, зайдёшь уже, – предложила жена, явно стараясь говорить спокойно. – На тебя жалко смотреть, – сочувствия в её голосе не было, скорее, презрение.

Я перевалился на колени и, опираясь на стену, шатко прошёл в номер и упал на кровать.

– Максим, мы должны поговорить.

– О чём, моя милая жена? – с нервным смешком выпалил я.

– Ты ведь понимаешь, что не прав?

– И в чём же? – я перевернулся на спину, снова сделал затяжку и выпустил вверх сладковатый дым. Обычные сигареты я не курил уже много лет. А эти электронки с пластиковым запахом дают успокоение, что ты не так уж и сильно вредишь своему здоровью.

– Во всём! – сказала Анна чуть громче. Её влажные волосы рассыпались по плечам. Какая она всё же роскошная.

– Окей, моя мудрая жена всегда знает лучше. Расскажи мне, в чём же именно я не прав?

– Ты тратишь слишком много времени на то, чтобы заработать свои очень важные миллионы, а потом, заработав, тратишь их на свои же увеселения и лживые надежды будущего. Я понимаю, что у тебя есть свобода выбора, но это начинает наносить вред мне и нашей семье.

– Моя мудрая жена снова говорит мне, как жить? – это вызвало у меня смешок. – А ты не думаешь, что я делаю всё для нас?!

– Да, у нас есть деньги. Но ты здесь? Ты со мной? Что насчёт эмоциональной связи? Отсутствие тебя в принципе затрудняет нашу близость.

Я громко рассмеялся, резко, некрасиво. Господи, моя жизнь почти разрушена. Тендер провален. Точнее, до него даже дело не дошло. Годы работы псу под хвост. Удачное же она нашла время для выяснения отношений. И зачем я только вернулся в номер? Лучше бы остался в баре, где напивался после разговора с этим старым мудаком.

– Ань, ну хватит уже ныть! – простонал я. – Я зарабатываю деньги для нас! А что делаешь ты? Начинаешь учить меня, как быть мужчиной? – айкос зажужжал, я вытащил пожелтевшую сигарету и швырнул её на пол. – И почему именно сейчас, в такой сложный для меня момент?

– Максим, в последнее время у тебя что ни день, то сложный момент. Я не пытаюсь учить тебя быть мужчиной. Я всего лишь хочу, чтобы мы были равными партнёрами в этом браке, которые уважают друг друга. Я боюсь, что твои действия разрушат то, что мы создали вместе.

Господи, но я стараюсь. Я даже не говорю ей, что этот засранец Борисыч меня так унизительно послал. Как пажа, как мальчишку. Потому что это – не её проблема. А моя. Разве я этим не берегу нашу семью? Не валю свои неудачи на хрупкие женские плечи, не ною, не обвиняю, не сдаюсь.

– Ты…ты права, – пересилив себя, сквозь зубы заставляю себя произнести я. Было проще сказать то, что она хочет услышать, чем спорить. – Прости, наверное, я всё-таки недостаточно зарабатываю, чтобы удовлетворить твои материальные потребности. Иначе ты бы не пилила меня, а развлекалась с другими жёнами, мужья которых сейчас с…

– Я не настолько отчаявшаяся, чтобы проводить весь вечер с женщинами, которые делают вид, что счастливы. Ты бросил меня одну. Ушёл и не вернулся. Мне было неловко там, я никого не знаю. Я ждала тебя, звонила, но ты не брал трубку, – голос Ани начинал срываться, но она ещё держала себя в руках.

– Ну хочешь мы завтра пойдём погуляем? Самолёт только вечером, – я пожал плечами. Если прогулка умерит её пыл, это посильная цена.

– Я никогда не полагалась только на твои деньги, – сказала Анна, будто не слышала моего вопроса, совсем другим, низким голосом. – Это смешно, зная, что в начале наших отношений, их вообще у тебя не было. Мы ели с тобой макароны с сыром на кухне в нашей съёмной квартире, смотрели друг на друга так нежно…видели друг друга. Тогда я чувствовала себя счастливой. И думала, что это понимание будет всегда, и в богатстве, и в бедности. Всегда! – её голос дрогнул.

– Мне кажется, мы и сейчас на одной волне, разве нет? – спросил я, хотя, конечно, сам знал ответ. Я смотрел на стену напротив кровати, стараясь говорить спокойно.

– Я стала сомневаться, есть ли вообще у нас с тобой хоть что-то общее. Я не вижу больше того, ради чего мы начинали этот брак. Хорошо, сейчас у тебя всё есть: деньги, власть, почести, но что ты получил взамен? Ты даже себя самого толком не замечаешь, что говорить обо мне.

– Анна! Я делаю это всё для нас! – крикнул я, не сдержавшись.

– Что и требовалось доказать, – равнодушно отозвалась Аня и неопределённо махнула рукой. Мы даже в диалоге не слышим друг друга. Мы давно потеряли ту связь. И я уже не понимаю, что ты чувствуешь и чего хочешь от жизни. – Теперь она не смотрела на меня, отвернулась в сторону и, казалось, вглядывается сквозь стены.

На самом деле я был полностью согласен с тем, что мы перестали друг друга слышать, но вслух этого сказать, разумеется, не мог. Я хотя бы пытался что-то делать для нашей семьи. А она требовала времени и внимания, которые не были совместимы с тем уровнем жизни, что я старался нам дать. Медленно поднявшись с кровати, всё ещё покачиваясь, я достал из бара бутылочку виски, вышел на балкон и усмехнулся: Борисыч оказался прав – на море действительно начался шторм. Белые гребни волн с грохотом обрушивались на ещё такой приветливый днём берег. Ветер дул в лицо и это немного отрезвило меня. Анна вышла следом и дотронулась до моего плеча.

– Максим, я больше не могу так. Я хочу видеть тебя счастливым, настоящим, а не тонущим в бездушной роскоши, за которую ты непонятно зачем цепляешься.

– Просто дай мне время, Ань. Я всё решу. У меня всё будет хорошо. – На последнем слове я закашлялся, чтобы скрыть наступающую боль в горле, которая вот-вот могла вырваться наружу.

– Вот именно, Максим, у тебя…

Жена неслышно вернулась в номер, оставив меня наедине с этим ужасным днём. Ещё утром всё казалось таким стабильным и понятным. Я был на морском вокзале, любовался на яхты и катера, загадал желание у фонтана. Вот она, моя лодка, ждала меня в бухте. Сытая, добротная жизнь была почти в кармане.

Очередная волна с грохотом ударилась о берег. Одним большим глотком я допил горькую жидкость и швырнул маленькую бутылочку в темноту. Уже через секунду где-то снизу раздались звуки бьющегося стекла. Вот так, с таким звоном рухнула и моя жизнь. Лёгким движением руки Барракуда вышвырнул меня за борт.

6. Крушение

Когда кажется, что тьма вокруг сгущается, вспомни: даже самая маленькая свеча может осветить огромную пещеру.

Точно так же твой внутренний свет способен развеять любые тени сомнений.

– Поплыли, красавица! – заорал я, смеясь. – Ну давай, покажи мне этот грёбаный мир!

Я пинком сбил с трапа металлический стопор. Угнать чужую яхту – самая дерзкая идея, что пришла мне на ум за последние годы. Живёшь себе в этих рамках и ограничениях. А где же свобода?

Яхта дрогнула, будто неохотно соглашаясь стать моей добычей, оторвалась от пирса и поплыла в темноту.

Ночь была настолько тёмной, что если я вытягивал руку перед собой, то не видел кончиков своих пальцев. Приходилось напрягать глаза и щуриться, чтобы понимать, куда движется судно.

Я – никакой не Макс. Не мальчик, которого сегодня сожрал, пережевал и тут же выплюнул Барракуда. Не по вкусу я ему был. А может, он завидовал моей молодости, силе, амбициям. Он хоть и достиг много больше моего, но возраст есть возраст – это невосполнимый ресурс, сколько не старайся быть трезвым и правильным.

Я – молодой и пьяный капитан в состоянии тотального одиночества и алкогольного дурмана. Есть только я и огромное страшное море. И яхта, которую я угнал из бухты. Оказалось, это так просто. Не зря говорят, что пьяному море по колено.

Полный вперёд! Лево руля!

Шторм будто отражал то, что было у меня внутри. Пусть с Аней мы и потеряли связь, но не с морем. Теперь понятно, почему я так люблю его. В минуту отчаяния оно приняло меня.

Мы с яхтой неслись вперёд, меня болтало по палубе. Мгновение – и бутылка рома, которую я захватил из бара, опрокинулась и покатилась в бесконечную тьму. Шторм усиливался.

В небе сверкнула белая молния и озарила моё судно и огромные бешеные волны. Господи, куда меня несёт? Зачем я угнал чужую яхту? Я и управлять лодкой научился совсем недавно. Да и когда на ней ходить, когда я в Москве, а она в Турции? Зачем я вообще купил лодку, если она стоит без дела? Если у меня тупо нет времени ею заниматься? Кому я хотел пустить пыль в глаза? И как это поможет мне сейчас?

А может, это судьба? – пронеслось в голове. Я ж купил лодку, значит, умею на ней плавать! Логично же!

Ещё одна молния осветила низкие тучи.

Может, так и надо? Может, я… моряк? Морской волк? – я рассмеялся в лицо шторму.

– Правильно, море, смейся вместе со мной!

В голове возникла картинка из книги о Робинзоне Крузо. Ему ещё повезло – его выбросило на необитаемый остров, где он встретил Пятницу. Куда жизнь вынесет меня?

– Мудак, ну какой же ты мудак! – закричал я, а в ответ море будто захохотало, ударив волнами о борта яхты.

Неожиданный удар в корпус. Я врезался во что-то огромное, тёмное, страшное.

Я обхватил руками голову. Нет-нет-нет!

Но всё уже рушилось.

Моё высокомерие, самоуверенность и невежество привели меня сюда. Несбывшиеся мечты, напрасные ожидания, выброшенные на ветер деньги, бессонные ночи – всё висело надо мной, как эта темнота, бурлящая солёной мутной водой. Я лёг на пол яхты и приготовился умирать. Я ведь даже не сказал Ане, куда отправляюсь. Яхту давно уже вынесло в открытое море, где нас никто никогда не найдёт. Я нащупал в кармане свой трёхглазый телефон. Экран засветился. Конечно, сотовой связи не было. Я хотел бросить гаджет в темноту, но решил напоследок записать видео. Включив фронтальную камеру, нажал красную кнопку.

– Аня, я люблю тебя, – крикнул я. – Я не хочу умирать.

Я не знал, что ещё сказать, выключил запись и беззвучно заплакал. Казалось, я смотрел на себя откуда-то сверху. Маленький человек лежит на полу яхты, которую безжалостно треплет яростное море.

Он сделал всё, что мог. Он устал. И он уходит.

Неожиданно по полу прикатилась бутылка рома. Я попытался сесть, облокотившись о бортик, открутил крышку и сделал большой глоток. Маленькая, но победа! Может, я ещё спасусь?

Бах, очередная волна. Яхта снова шатнулась и завалилась на правый борт. Я встал, крепко вцепился в штурвал и стал выкручивать его. Страшно?! Но ты же этого и хотел! Никогда больше не возвращаться на эту землю, полную неблагодарными людьми, которые только и делают, что требуют от тебя.

– А прав ведь старый засранец. Сколько можно, а, – закричал я, и крик мой утонул в шторме. – Ни черта они больше от меня не получат!

Ветер за бортом начал свистеть ещё громче, они будто сговорились с морем поиздеваться надо мной. Будто не видели, как мне плохо! Волны становились всё выше и выше. Я обернулся, огни города давно остались позади. Снова ощутил липкий, безнадёжный страх. Тело замерло, напряглось, как и парализованный ужасом разум.

Потными руками я ещё сильнее сжал штурвал и, кажется, услышал хруст то ли собственных костяшек, то ли досок под ногами. Сердце истошно билось под рёбрами, словно хотело вырваться, покинуть этот адский аттракцион. Никогда мне так не хотелось жить. Яхта стала крениться, как раненая птица, которую подстрелили.

Удар. Грохот. Меня бросило на штурвал. Живот пронзила резкая боль. Я машинально ухватился за канат, пока скользил вниз по мокрой палубе.

Кажется, это было столкновение с чем-то. Яхта стала наполняться водой. Значит, в корпусе трещина, и внутренние системы, видимо, также вышли из строя. На носу судна мачтовый стояк раскачивался в разные стороны. Я обернулся – задних парусов вообще не было! Их разорвало на мелкие полоски. Дверца от каюты с треском слетела с петель и скрылась в бушующей бездне. Внизу в трюме гремела и звенела посуда, раскалываясь на мелкие кусочки.

Штаны были уже по колено мокрыми, ботинки хлюпали, наполнившись водой. Я всё же нашёл в себе силы подтянуться по канату и снова ухватился за штурвал. Но от него почти ничего не осталось, одни острые щепки и уцелевшие перекладины. Кранцы¹, которые, я конечно не убрал в пьяном угаре, разлетелись в стороны. Стопора сломаны, лебёдка раскручивалась со скоростью света. Голова машинально втянулась в плечи перед надвигающейся тяжестью. Это был гик². Огромная дубина ломала всё на своем пути.

Волны разрывали яхту на куски.

Но я больше не боялся.

– Я выживу, – прошептал я. – Ты меня так просто не возьмёшь.

Но море мне не верило. Каждой своей волной оно старалось утащить под воду. Мелькающий зелёный маяк оказался последним ориентиром, пропадающим в пелене тьмы. В суматохе и хаосе разгулявшейся стихии я понял, что забыл, как использовать компас и навигационные ориентиры. Очевидно, я не был готов ко встрече с внезапной бурей. Так же как несколько часов назад, на побережье у роскошного дома Барракуды, когда судьба застала меня врасплох.

«Пожалуйста, я хочу жить», – тихо сказал кто-то в моей голове. Кулаки сжались, всё нутро будто приготовилось противостоять стихии. Во мне перемешались отчаяние и решимость. Нет, это не может быть моей последней ночью на земле. Этого просто не может быть. Но море в секунду решило по-другому. Вода в очередной раз накрыла ноги, словно пытаясь успокоить меня перед концом. Она приглашала меня забыться и смириться с неизбежным. «Смирись, отдайся мне, ты устал бороться», – нежно шептала она. И я готов был согласиться. Но где-то глубоко внутри стал разгораться огонёк надежды. Я вдохнул полную грудь воздуха, заполнив лёгкие последними пузырьками силы и решимости.

– Максим, прошлое стало для тебя непереносимым бременем, но будущее настолько же прекрасно, насколько твоя вера в жизнь останется неукротимой, – снова услышал я голос.

Волны забрасывали моё крохотное судно, переворачивая его и разбивая о камни. Мой ум решил, что это конец. Но душа вдруг поверила в жизнь.

7. Там, где я есть и меня нет

Жизнь – это не экзамен, который нужно сдать, а танец, который стоит станцевать от всего сердца, не боясь оступиться.

Ведь каждый шаг – часть божественной хореографии.

Тьма ушла. Я открыл глаза и тут же снова прищурился от болезненно-яркого света. Попытался поднять руку к лицу, чтобы скрыться от солнца, но вместо облегчения услышал собственный приглушённый стон.

Боль пронзила всё тело.

Горло саднило, будто я наглотался песка. Каждое движение отзывалось в мышцах огнём, а грудь придавливала к земле, как бетонная плита. Я пошевелил пальцами. Потом ладонью. Затем ногами. Вроде бы всё на месте.

Приподнял голову. Песок. Разбитые доски. Обрезки канатов. Рваные кроссовки, принадлежавшие, видимо, хозяину лодки. Точно не мои! Ещё вчера на мне были туфли, и, кажется, я их потерял. Нужно обязательно найти.

Где я? Умер? Что-то не похоже на рай. Хотя кто сказал, что я должен попасть в рай. Не найдя в себе сил подняться, я закрыл глаза.

Время будто обходило меня стороной. Казалось, всё вокруг забыло о моём существовании. Волны ласкали мои ступни, испуская пенистые брызги, которые долетали до рук, груди и лица. Отдалённо я понимал, что должен был подняться, осмотреться, возможно, найти помощь. Но продолжал лежать, не находя в себе ни сил, ни желания сделать что-либо.

Так прошла, по ощущениям, целая вечность, прежде чем я заставил себя встать. Приподнялся на локтях, тут же снова застонал от невыносимой боли и плашмя упал обратно на спину. Казалось, пока я был в отключке, меня била ногами и руками дюжина здоровых парней, никак не меньше. По голове, в грудь, плечи, спину, живот, они рвали на мне одежду и таскали по земле. Вот кто, наверняка, утащил мои ботинки за штуку баксов!

Я лежал неподвижно на ещё несогревшемся песке, боясь сделать малейшее движение, чтобы вновь не ощутить дикую боль. Очередной волной к берегу прибило что-то, что дотронулось до моей ноги, тяжелое, гладкое. Некоторым усилием мне удалось чуть приподняться и рассмотреть, что это было. Бутылка рома! Да она преследует меня, как демон-искуситель! Спустя несколько мгновений в голове стали проявляться размытые образы. Поплыли картинки жизни – счастливые и печальные, забытые и значимые. Но самыми яркими были кадры крушения: яхты или моей жизни? Совершенно ясно, что и того, и другого. Но что из них должно волновать меня больше?

Я словно наблюдал за всем происходящим со стороны. И даже за собой, человеком, который лежал на мокром песке. Медленно, превозмогая боль, и не без стона, потянулся к бутылке и ухватился за горлышко. Раз уж обезболивающее само приплыло мне на помощь…

Быстро открутил крышку и залпом допил оставшееся содержимое. Как только ром прошёл дальше горла, меня всего скрючило, и я вдруг вспомнил, что с прошлого вечера в желудке не было ни капли пресной воды. Зато ещё полминуты – и обжигающая, отвратная жидкость и впрямь облегчила моё состояние, после чего я смог хотя бы сесть и оглядеться.

Несмотря на всю сложность – да и, честно говоря, абсурдность – ситуации, глядя по сторонам, я неожиданно для себя самого, как по волшебству, начал ощущать странное чувство умиротворения и восторга. Вероятно, так подействовал алкоголь.

Итак, я определённо находился на острове. Надеюсь, он не необитаемый. Вокруг меня расстилалась невероятная красота – зелёные деревья и кустарники, словно живые, покачивались из стороны в сторону, хотя никакого ветра не ощущалось. Чистую береговую линию портили разве что обломки моего судна. «Чёрт возьми, ещё и его теперь возмещать придётся!» – вдруг осенило меня.

Всё вокруг было настолько живым, что, казалось, дышало в своём собственном ритме. Мысль о рае снова проскользнула в голове. Однако я тут же её отмел, так как под пристальным наблюдением Бога вряд ли смог бы спокойно и без стыда распивать остатки крепкого алкоголя.

Наконец ром подействовал и на тело, и теперь я, хоть и не без усилий, смог встать. Пройдя немного вглубь, заметил невообразимый холм. С трудом превозмогая отголоски боли и гула в голове, взобрался наверх и обнаружил растения, которые не видел не то что вживую, даже на канале «Нэшнл Географик» за все свои 35 лет. Они были похожи на цветущие сразу множеством оттенков высокие деревья и заслоняли вид на долину, располагавшуюся за холмом. В воздухе пахло морем и цветами и чем-то ещё, очень странным, напоминающим лёгкую гарь. Хорошо же меня приложило по голове, раз в такой ситуации чуть ли не цветочки нюхаю.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул я.

Остров молчал.

Боль отступила окончательно. Ей на смену пришли тошнота и изнеможение от палящего солнца. Мне нужно было дойти до ближайших деревьев, чтобы хоть как-то укрыться от лучей, но остатки сил я уже использовал, чтобы добраться сюда.

Зацепившись ногой за большую трухлявую ветку, я не смог удержать равновесие и рухнул на колени. В глазах потемнело, в груди будто камень сжался, отказывая лёгким в кислороде. Однажды я уже чувствовал то же самое. Восхождение. Да, на Эльбрусе было так же. Более пяти тысяч метров над землей, самая высокая точка Европы. Голова пульсирует от боли. Кажется, что весь мир рассыпается. Тогда рядом был гид. Он слегка толкнул меня вперёд:

– Макс, ты можешь. Ещё шаг. Не останавливайся.

Но здесь не было ни-ко-го.

Я, шатаясь, поднялся. Оглянулся – остров был пуст. Никто не скажет мне, что всё это точно скоро закончится. Но, как и тогда, я просто должен идти вперёд.

Совершая восхождение, я не мог идти потому, что на мне были десятки килограммов снаряжения и куча снега и льда под ногами. Сейчас же дело было в моём физическом состоянии после пережитого крушения, алкоголя и этого чёртового солнца. Вдруг накрыла резкая боль, будто кто-то ударил по голове, а после, хорошо размахнувшись, добавил по спине и ногам. Силы покинули меня окончательно. Остров стал исчезать в мутном мареве, пока вовсе не пропал из виду. И снова наступила темнота, сковывающая и глубокая… Какой-то частью своего сознания я принял её благоговейно, как спасение, и мог бы остаться с ней навеки. Но такой милости от судьбы ждать не приходилось.

О, это палящее солнце. Уберите его! Я хотел было прикрыть лицо, но не получилось. Было сложно поднять даже палец, не то что руку.

Что-то нависло сверху. Силуэт сливался с солнцем, будто был соткан из света. Я видел его, но не мог сфокусироваться. Присмотревшись, распознал над собой размытый силуэт мужчины. Уже хорошо, что хоть не зверя. Но вот что я чётко заметил, так это его глаза, они светились, будто он владел всеми тайнами этого мира.

– Приветствую тебя, – я не видел, как двигались его губы, его голос звучал внутри моей головы. Он что, умеет говорить силой мысли?

«Я точно умер», – подумал я.

– Ты не мёртв, но в какой-то степени да. Что ты знаешь о смерти?

Я смотрел на него, не понимая, удивляюсь ли, напуган ли или мне вообще всё равно.

– Смерть является естественным процессом, который происходит со всеми живыми существами. Понимание того, что смерть неизбежна, помогает ценить и наслаждаться жизнью в настоящем. Если ты сейчас мёртв…что тогда? Какой смысл находиться здесь? Зачем тебе была нужна твоя жизнь? Да и была ли она? Что если твоя жизнь – это путешествие? – мужчина смотрел на меня, поправляя свою самгхати³. Что, чёрт возьми, всё это значит?

– Ещё один потерявшийся путник. Ещё одна заблудшая душа.

Это было последнее, что услышал я перед тем, как снова уйти в забытье. Образ старика сменила яркая и жуткая картинка из прошлого.

На дворе прохладный июль. Мне пятнадцать, и я уставший, но довольный иду на реку, чтобы помыться после того, как весь день ремонтировал велосипед. Вот я окунаюсь в ледяную воду. Вот слышу, как за спиной кто-то несётся в мою сторону. Я оборачиваюсь и вижу монстра. Да, это собака, но она невероятных размеров, наполнена агрессией и злобой. Я чувствую, как сердце забилось сильнее. Схватка неизбежна. Я пытаюсь увернуться от укусов. Собака смело атакует, но, как мне кажется, не может найти уязвимую точку. Мне просто казалось… вот кровь полилась тёплой струёй по моей голове, а тело стало спокойно погружаться на дно реки. Собака отступила, но меня это уже едва могло спасти. Я остался один.

После наступила клиническая смерть. Так мне потом описали моё состояние врачи. Лицо было изуродовано. Вся голова прокусана острыми зубами огромной челюсти. Не было ни одного места, где не было бы бинтов, кроме глаз.

Пока я питался через трубочку, с каждым днём страх смерти все больше терял свою власть надо мной. И я стал ценить каждое мгновение. Как подарок. Не об этом ли только что говорил Старец?

Я снова ушёл в темноту.

Когда я вновь открыл глаза, вокруг не было ни души. Только вдали рокотало море, бросая волны на берег, пели птицы. Это была всего лишь галлюцинация… Сердце сжалось от того, что последняя надежда исчезла. Надежда на то, что я был не один на этом острове.

– Мне плевать, я найду выход из этого места! – крикнул я с обидой, только неизвестно на кого. – Выход точно есть!

Мне не хотелось мириться с тем, что я проиграл! Нужно идти, найти людей, еду, пресную воду. Секунду я постоял, прислушиваясь к тишине, и направился вглубь острова.

Солнце беспощадно обжигало руки, шею, уши, лицо. Оторвав рукав рубашки, я обвязал им голову, – хоть что-то. К голым ступням липли мелкие камни и сухая трава, что замедляло меня. Если бы я не выделывался и надел те чужие, хоть и рваные кроссовки, то сейчас они вполне спасли бы меня и от камней, и от раскалённой земли. В горле давно пересохло, а пресной воды в округе не наблюдалось. Я сглотнул слюну, чтобы хоть как-то смочить сухой язык.

Не знаю, сколько проковылял. Казалось, что несколько километров. Но солнце так палило, а пейзаж почти не менялся. Вероятно, я продвинулся не слишком далеко. Вдруг вдали образовались две фигуры, они будто махали мне и подзывали к себе. Я вскрикнул от радости и побежал что есть сил. Спотыкался, падал, вставал и снова бежал. Рукав от рубашки слетел и давно перестал защищать голову. Но это было уже неважно! Надо было просто добежать до людей, которые радушно меня приглашали. Наконец, приблизившись к фигурам поближе и прищурившись, я всмотрелся в них и истерично захохотал, сам испугавшись своего же смеха. Два исхудалых деревца, на которых чуть развевались от ветра нелепые разноцветные ленты. Я хохотал и одновременно по щекам полились слёзы.

Наконец, добравшись до одного из деревьев, я спрятался под его редкой кроной и опёрся о тонкий ствол. Здесь нет людей. А значит, нет надежды на мой благополучный исход. Я прикрыл глаза, и в голове тут же всё затуманилось. Вспышка, глухой удар и передо мной уже совершенно другая картина. На мне всё те же лохмотья, но под голыми ногами снег, и я сижу, облокотившись на прохладную ледяную глыбу. Мимо проходят люди в экипировке с огромными рюкзаками за спиной. Похоже, ещё одна галлюцинация… кажется, это мои воспоминания о восхождении. И почему именно сейчас они настигают меня?

Всё-таки мозг – большая загадка, в разные моменты жизни в голову начинают лезть самые неожиданные воспоминания и образы. Говорит ли так наше подсознание с нами? Или это всего лишь бессмысленный мираж? Часто, будучи на волоске от смерти, люди погружаются в своё детство. Рассказывают, что события их жизни мелькают перед ними одно за другим. И такое мы проходили… а сейчас снег и горы. Пожалуй, больше всего на свете мне в данный момент хотелось бы, чтобы эти картинки оказались реальностью: прохлада, которая казалась единственным спасением, уверенность в том, что делаешь, и хотя бы один человек рядом.

Я поднял глаза к небу. Тень от ветки прикрывала моё лицо, воспоминания затягивали, словно в тёмную пропасть. Я не мог сопротивляться.

Эльбрус. Несмотря на всю подготовку и предварительный тренировочный процесс, акклиматизации избежать не удалось. Я чувствую, как меня мутит, невероятная головная боль уже как перманентное явление, вялость, слабость, головокружение. Но всё это лишь на начальном этапе. Когда идёшь в гору, все эти вещи утраиваются! Выход на штурм был в час ночи, поспать практически не удалось. Мимо прошёл гид и громко объявил:

– Надо закладывать время на подъём так, чтобы не попасть в непогоду и вернуться к обеду.

Я шатаюсь как медвежонок, который делает свои первые шаги в жизни. Это замечает мой напарник.

– Макс, всё в порядке? – я обернулся и увидел позади себя хорошо знакомое лицо. В его глазах читалось не беспокойство, нет…забота.

Тошнит так, что кажется, будто это происходит с каждой частью моего тела! Тяжелая голова, боль в глазах, а дальше просто нечем дышать. Каждый вдох и выдох мало того что отрабатывает себя процентов на сорок, так ещё и сопровождается иглами холодного воздуха, которые вместе с ветром впиваются в тело. Но это было только вначале.

Остальную часть пути тело и лицо стали гореть словно я шёл по раскалённой пустыне, не имея ни малейшего шанса на прохладу. Шаг за шагом я всё больше понимал, что это конец, дальше нет сил, нет ничего, глаза не открываются, ни одна часть тела больше не поддаётся.

Я падаю на колени и сразу лицом в холодный твёрдый снег. Спустя секунду, еле раскрыв глаза, смотрю на палящее солнце и гору, окутанную снежной шубой и чёрными вулканическими камнями, которая даже не насмехается, а просто смотрит и наверняка наперёд знает, смогу я или нет. Ей, по сути, не нужно ничего: ни я, ни сотни других, желающих взобраться на её вершину, ни слёзы, ни боль. Ей нужно лишь уважение и покорность.

Эти воспоминания об Эльбрусе… Тогда всё то, что происходило, было детским пением в сравнении с тем, что я испытываю сейчас. Да, я и в тот день не нужен был никому. Но тогда был шанс, если сорвусь или совсем отключусь, меня хоть попытаются спасти.

Там, в снежных горах, была возможность вызвать вертолёт, самолёт, ракету, хоть снежного человека, что и кого угодно, что могло бы спустить меня вниз и как можно быстрее. Гид и напарник заботливо поддерживали, тихо и уверенно говорили нужные слова: «Дыши, ты молодец, ты можешь, главное иди, не останавливайся». Как же меня раздражали те слова тогда, и как же мне хотелось услышать их сейчас!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кранец – специальные снасти, используемые на судах и лодках для швартовки, причальных операций и обеспечения безопасности во время стоянки или маневрирования на воде.

Вернуться

2

Гик – горизонтальный алюминиевый брус для раскрепления паруса, одним концом упирающийся в мачту. Один из самых травмоопасных элементов на яхте, от которого при резком повороте или порыве ветра можно получить удар по голове.

Вернуться

3

Самгхати – это двухслойная одежда бхикшу или бхикшуни, используемая в качестве внешнего плаща для различных случаев. Внешняя часть (одна из трёх) одежды тибетского монаха, называемая «кашая».

Вернуться