Елена Хить-Сапсай
Ты – мое проклятие

Слоган: Ты не был моим счастьем, ты стал мои проклятием.

Аннотация: Все в моей жизни было размерено и спокойно. Пока одна случайная встреча все не изменила. Любовь с первого взгляда, страсть с первого прикосновения. И вот я лечу в пропасть твоего обмана, даже не подозревая, что все, что красиво начинается, чаще всего заканчивается болью… И это не просто слова. Это то, через что мне пришлось пройти. Оказавшись на краю собственных ошибок, я поняла одно: ты не был моим счастьем, ты стал мои проклятием.

ГЛАВА 1. СЛУЧАЙНОСТИ НЕСЛУЧАЙНЫ

– Да, что же это такое. Второй раз за неделю. Это уже входит в плохую привычку.

Подскакиваю с постели и лечу в ванную. Снимаю на ходу смешную пижаму с милыми котиками и надеваю белую идеально выглаженную блузку и юбку-карандаш. Задерживаюсь ненадолго перед зеркалом: подвожу большие васильковые глаза черной подводкой, крашу ресницы и дополняю летний макияж малиновым блеском на пухлые губки. Окидываю себя взглядом, провожу по длинным темно-русым волосам ладонью, улыбаюсь своему отражению и несколько секунд любуюсь собой. Юбка как нельзя лучше подчеркивает стройные ноги, а глубокий V-образный вырез блузки приоткрывает занавес на аккуратную упругую грудь. И кто бы мог подумать, что я работаю обычным воспитателем детского сада.

Кидаю взгляд на часы: у меня в запасе целых двадцать минут. Вызываю такси и очень надеюсь, что машина приедет вовремя. К моему счастью через три минуты к дверям дома подъезжает желтое такси и почему-то в голове возникает мысль, что я телепортировалась в Нью-Йорк. Улыбаюсь своим мыслям, хватаю сумочку и вылетаю за дверь.

В салоне "приоры" пахнет свежестью и лаймом. Молодой таксист ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и добродушно улыбается.

– Куда торопимся? – видимо заметив мою нервозность, он разворачивается в пол оборота и снова дарит белоснежную улыбку. На несколько секунд задерживаю взгляд на чуть заросшем густой щетиной лице, обращая внимание на притягательные ямочки в уголках его растянутых в улыбке губ и тоже улыбаюсь, заливаясь румянцем.

– Детский сад "Золушка". И можно побыстрей. – Нервно поглядываю на часы, давая понять, что я опаздываю.

– Довезу за считанные секунды, вы только адрес назовите.

Спохватываюсь, понимая, что сморозила глупость, назвав вместо адреса место работы. Виновато улыбаюсь и исправляюсь. Такси незамедлительно трогается с места, а из груди вырывается выдох облегчения.

– Да, не нервничайте так, – успокаивающе говорит молодой человек, возвращая к себя мое внимание. – Скоро будем на месте. А пока предлагаю познакомиться.

Более неловкого знакомства в более неподходящее время сложно себе представить. На часах семь шестнадцать, а я вместо того, чтобы быть на рабочем месте и проветривать группу перед началом новой смены, сижу в такси и собираюсь познакомится с симпатичным таксистом. Улыбаюсь своим мыслям и ловлю кофейный взгляд в зеркале. Он настолько глубокий и пронзительный, что проникает в самые глубокие уголки сердца и заставляет чувствовать легкое волнение.

– Такого знакомства у меня еще не было. Валерия. – представляюсь чуть взволнованным голосом, разрешая себе расслабиться и забыть о времени.

– Прекраснее имени я еще не встречал, – протягивает мужчина, продолжая удерживать меня в плену своих глаз, – а я, Вячеслав. Очень приятно познакомиться.

– Взаимно. – Откидываюсь на спинку кожаного сидения и думаю о том, что день начался не так уж и плохо, как казалось поначалу. Слава оказывается очень общительным и открытым молодым человеком, который своими добрыми шутками и демонически-притягательной улыбкой окончательно помогает мне расслабиться, заряжая хорошим настроением на целый день.

На вид ему чуть больше тридцати. Плечистый, крупный, с выразительными чертами лица. Кажется серьезным, но озорные ямочки и слегка взъерошенные волосы смягчают образ взрослого мужчины, выдавая его мальчишеский характер. Кофейные глаза, то и дело, ловят мой взгляд, и, неожиданно для меня, начинают смотреть очень настойчиво, волнительно и изучающе. Смущаюсь и, разрывая зрительный контакт, отворачиваюсь к окну.

– Так вы работаете в саду? – Уже подъезжая к моему месту работы, Вячеслав резко меняет тему разговора, переключаясь на более близкое знакомство. Киваю, прекрасно зная, что мужчина на протяжении всего пути не сводит с меня глаз. – И кем, если не секрет?

– Воспитателем, – отвечаю, вспоминая о своем опоздании, и вновь бросаю взгляд на часы. Семь двадцать семь.

– Очень интересно, а на какой группе? – удивляюсь тому, что он так осведомлен о внутренней работе детского сада. Что-то внутри екает, и мои глаза непроизвольно скользят по расслабленным пальцам, лениво удерживающим обод руля.

– На второй младшей. – Произношу на выдохе, где-то глубоко внутри радуясь тому, что на безымянном пальце нет кольца.

– И как? Нравится? – Подъезжаем к парковке детского сада, Вячеслав тормозит и снова садится ко мне в пол оборота. Задерживает взгляд на моих приоткрытых губах, а затем возвращается к глазам.

– Очень. – отвечаю и нервно облизываю пересохшие от волнения губы. Понимаю, что нужно выходить из машины, но тело становится ватным. Ноги не желают меня слушаться. Хочется задержаться в машине подольше. Потому что гипнотизирующий взгляд кофейных глаз не отпускает, а наоборот, притягивает ближе, разливаясь теплом где-то глубоко внутри моего сердца. – Сколько я должна? – Преодолеваю слабость и тянусь за кошельком, жалея о том, что уже через мгновение Вячеслав исчезнет из моей жизни раз и навсегда.

– Чашечку чая или кофе, – отвечает Вячеслав, и я не верю своим ушам. Поднимаю настороженный взгляд к его лицу, словно ищу подвох. Но искренняя улыбка говорит о том, что мужчина не шутит и ждет моего ответа.

– Это приглашение на свидание? – Приподнимаю брови и кокетливо улыбаюсь в ответ.

– А вы не против? – За долю секунды его лицо становится серьезным, и я понимаю, что от моего ответа зависит наше будущее.

– Я согласна, – опускаю взгляд к его губам, медленно расползающимся в улыбке. Как же мне нравятся ямочки на его щеках. И эта густая щетина, обрамляющая практически всю нижнюю часть его лица. Пальцы так и чешутся к ней прикоснуться. Но я сдерживаю глупый порыв, сжимая в руках маленькую сумочку.

– Во сколько заканчивается ваша работа? – Внутри черных зрачков вспыхивает пожар. И моя душа начинает плавиться.

– В пол шестого. – Отвечаю чуть охрипшим от волнения голосом, а сердце в груди тарабанит, как сумасшедшее.

– В пятнадцать минут буду ждать вас на этом месте.

Киваю и, чувствуя, как внутри все трепещет от радости, выбегаю на улицу. Оглядываюсь, чтобы в очередной раз убедиться, что мужчина продолжает удерживать меня в плену своих глаз, а потом, счастливая и, кажется, влюбленная, бегу на работу, до которой остается одна минута.

ГЛАВА 2. ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

День на удивление проходит быстро. В течении дня мысленно возвращаюсь в такси, вспоминая запавшего в душу Вячеслава: его горящие живым блеском глаза, легкую улыбку и слова о том, что он будет меня ждать. Непроизвольно улыбаюсь, осознавая, что внутри разливается незнакомое тепло, и я в очередной раз чувствую себя счастливой.

И как прикажите работать, когда в голове столько неприлично-волнительных мыслей о мужчине, которого едва знаю и с которым уже сегодня собираюсь встретиться во второй раз?

Под конец рабочей смены мое настроение достигает своего пика и даже еле уловимое чувство тревоги не в силах его опустить. В предвкушении первого свидания чувствую стремительно растущее волнение и пьянящий жар в груди. Сердце заходится в сумасшедшем танце, а стрелка часов неумолимо движется вперед, приближая нашу встречу.

В двадцать пять минут шестого выхожу на стоянку и тут же ко мне на встречу выходит Вячеслав с нежным букетом магнолий. Для меня эти цветы всегда ассоциировались с букетом невесты. Мысленно ловлю тайный знак судьбы, и, улыбаясь как-то по-особенному нежно, принимаю букет. В нос тут же ударяет душистый аромат, вызывая желание шумно втянуть воздух.

Потом поднимаю взгляд на Вячеслава и отмечаю, что он по-прежнему в той самой одежде, в которой был с утра. И меня это радует. Именно в этих джинсах и черной футболке он кажется таким родным и близким, словно мы знакомы уже тысячу лет.

– Спасибо. Они волшебные, – Глаза вновь устремляются вниз, восхищенно скользят по шелковым лепесткам и встречаются с маленькой божьей коровкой, ползущей к сердцевине цветка. Какая милая картинка. Смотрю и понимаю, что снова вижу тайный посыл судьбы: словно маленькое насекомое – это любовь, а пестик – мое сердце.

– Очень рад, что вам понравилось. – Вячеслав открывает передо мною дверь «приоры» и жестом руки приглашает сесть. Оглядываюсь по сторонам в поисках знакомых лиц, но удовлетворенно выдыхаю: кроме родителей и детей рядом никого нет. Не хотелось бы, чтобы уже завтра коллеги судачили обо мне за моей спиной.

Прохожу мимо Славы и улавливаю еле ощутимый аромат его тела. Он пахнет сандалом, сигаретами и мужчиной. Бросаю в его сторону беглый взгляд и готова поклясться, что вижу в глубине черных зрачков свое отражение, словно невидимая сила перенесла меня по ту сторону его зеркал. Сглатываю подступивший комок волнения и сажусь в машину. Вячеслав садится рядом, на несколько секунд задерживает на моем лице молчаливый взгляд, потом трогается и выезжает на дорогу.

– Куда поедем? – крепкая мужская рука ложится на рычаг переключения скорости, открывая прекрасный вид на переплетение плотных вен и узлов рельефных мышц. Засматриваюсь, представляя, как прикасаюсь к ней, и щеки вспыхивают румянцем.

– Туда, где готовят самый вкусный кофе. В "Токката". – Отрываю взволнованный взгляд от его руки и тону в водовороте кофейных зрачков.

– Прекрасный вкус, Валерия. – Вячеслав улыбается, а я застенчиво отвожу взгляд в сторону, замечая хищный огонек в его глазах.

– Расскажите о себе. Чем занимаетесь в свободное от работы время?

Ловлю боковым зрением откровенный взгляд, бегущий по моим коленям, и не в силах удержаться от соблазна взглянуть на мужчину еще раз, поворачиваюсь в его сторону, любуясь идеальным профилем на фоне мелькающих за окном домов. Какой же он большой и сильный. От него за километр веет уверенностью и целеустремленностью. Чуть заметные морщины на лбу и в уголках глаз смягчают мужественное лицо, а четко очерченный рот и крепкий подбородок переходят в сильную мощную шею. Машинально облизываю пересохшие губы, ощущая, как трепетно и гулко бьется сердце в груди, и нарушаю молчание:

– А давай перейдем на "ты"? Как-то слишком официально наше первое свидание, не находишь?

Наши глаза встречаются и по моему телу бежит мелкая, но приятная, дрожь. Дьявол! Кажется теперь и в моем взгляде пляшут черти. Смущение уступает место азарту, и я медленно растягиваю малиновые губы в улыбке, ощущая, как в груди разливается жаркий трепет.

– Я только за, – Взгляд мужчины сосредоточен на моем лице. Провожу кончиком языка по нижней губе и слегка прикусываю, наслаждаясь тем, как меняется мужской взгляд. Понимаю, что обратного пути нет. Наше взаимное влечение грозится перерасти в нечто большое. И, кажется, я готова к тому, чтобы впустить его в свое сердце. – Так чем любишь заниматься в свободное время?

– Люблю рисовать. – Откидываюсь на спинку сидения и продолжаю удерживать Вячеслава в поле своего зрения. Мне нравится считывать эмоции с его лица. Вот он приподнимает бровь, словно молчаливо произносит: «Интересно-интересно, а можно поподробнее», и я, не дожидаясь вопроса вслух, продолжаю, – Увлекаюсь с детства. Рисую практически всегда, даже когда смотрю сериал, от которого, по сути, невозможно оторваться. И вот, вуаля, на белоснежном листе бумаги понравившийся эпизод из фильма. А хочешь я тебя нарисую?

Подпрыгиваю на месте, воодушевленная своей идеей. Вячеслав смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а потом заливается смехом. Очень приятным волнительным смехом. И я начинаю смеяться в ответ.

– Здесь и сейчас? –интересуется мужчина, преодолевая приступ смеха.

– Да, нет. – С моих губ срывается смешок. – Здесь и сейчас не получится. Но у меня очень хорошая зрительная память.

– Нет-нет-нет. – Слава качает головой и, останавливая машину у светофора, переводит на меня заинтересованный взгляд. – Если рисовать, то только с натуры. Я хочу насладиться моментом и запечатлеть его в памяти.

Дьявол, он застает меня врасплох. Теряюсь. Экаю. Выгляжу смешно и нелепо. А Вячеслав продолжает прожигать меня взглядом, игнорируя сигнал светофора. Позади сигналят другие водители, кажется даже кричат и ругаются, но мужчина настойчиво ждет моего ответа. И я сдаюсь.

– Хорошо, – качаю головой, понимая, что слово не воробей и возможно именно сейчас подписываю себе приговор, но вовсе не смертельный. Моя бурная фантазия уносит меня в такие дали, что даже бабочки в животе краснеют и смущенно хлопают крылышками. – Обязательно, но для начала давай все-таки узнаем друг друга получше.

Вячеслав удовлетворенно кивает и наконец-то трогается с места. Дальнейший путь мы молчим: я продолжаю витать в своем воображении, а мой попутчик задумчиво смотрит вдаль и по его глазам невозможно понять, о чем он думает.

– Кажется приехали. – спустя время говорит мужчина, спуская меня с небес на землю.

Ресторан "Токката" – излюбленное место любителей вкусного и ароматного кофе. Уже у входа пахнет горечью и его неповторимым ароматом, который сочетает в себе смесь дорогих сигар и еще что-то таинственное и прекрасное.

Мы занимаем дальний столик у окна, скрытый от посторонних глаз. Вячеслав помогает мне сесть, потом садится напротив и как-то загадочно улыбается. Становится даже неловко. Вот только эта неловкость рядом с ним приравнивается к какому-то юношескому азарту и смущению. Словно мне не двадцать пять, а пятнадцать.

– Лер, – тихо говорит он, поглощая мое внимание. Затаив дыхание, слушаю, понимая, что готова ко всему, что он скажет. А сказать он хочет явно не о том, какой кофе я предпочитаю. Поддаюсь чуть вперед, и уже в следующую секунду большие ладони накрывают мои тонкие пальцы. – Знаешь, кажется, со мной такое впервые. – Эти слова он говорит уже без тени улыбки. Его кофейный взгляд сосредоточен и взволнован. Ладони мокрые и горячие. А дыхание глубокое и учащенное. Создается впечатление, что мы дышим в унисон.

– Что? – Утопая в тепле его рук, кажется, перестаю соображать. Зачаровано наблюдаю за движением его губ в ожидании продолжения.

– Сегодня утром, когда увидел тебя, такую взволнованную и красивую, понял, что пропал. Влюбился, как мальчишка. С первого взгляда. Понимаю, звучит глупо. И возможно даже по-детски. Но мне важно знать, есть ли у меня шансы или нет.

Перевариваю услышанное и не знаю, что ответить. Пальцы Вячеслава сильнее сжимают ладонь, напрягаются. А внутри вспыхивает пожар и несет по венам раскаленную лаву. Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но кто знал, что его признание отзеркалит мое внутреннее состояние. Однако, произнесенные Вячеславом слова помогают собраться с мыслями, которые на протяжение дня сумбурным потоком вертелись в голове, не давая покоя. Облизываю пересохшие губы и сглатываю подступивший к горлу ком.

– Слав, – наконец-то отвечаю я, переводя сбившееся дыхание, – я не считаю это глупостью. И, думаю, шансы у тебя есть.

Смущенно улыбаюсь, замечая, как расслабляются мужские плечи. А затем и пальцы рук. Взгляд смягчается, становится проникновенным и нежным, а уголки губ приподнимаются.

– Правда?

Киваю.

– Я целый день думал о тебе, как сумасшедший. Ждал вечера и представлял, как возьму тебя за руки и почувствую их тепло. – Протягивает мои руки к своему лицу и прикасается к ним губами. – Они не только тёплые, но и нежные. Как лепестки магнолий. Ты необыкновенная, Лер. Я не знал, что можно сойти с ума от одной единственной встречи. От одного единственного прикосновения.

Поток его откровений прерывает подошедшая к нашему столику официантка. Делаем заказ, не размыкая рук, а когда девушка отходит, Вячеслав возвращает ладони к губам и поочерёдно целует пальцы, увлекая меня в пучину соблазна все дальше и дальше. Его губы такие мягкие и родные, что, кажется, знаю их тысячу лет и могу спокойно доверять.

– Если мой напор тебя пугает, останови. Но, если ты чувствуешь то же, что чувствую я, просто скажи мне об этом, иначе я сойду с ума.

Моя кожа покрывается мурашками. Но от смущения не остается и следа. Чувствую в нем родную душу. Понимаю, что его чувства взаимны. Набравшись смелости, осуществляю свою утреннюю мечту: накрываю ладонью небритую щеку и отвечаю:

– Твой напор действительно пугает. Но я не хочу, чтобы ты останавливался.

Вячеслав переплетает наши пальцы, сжимает их, вызывая лёгкое покалывание в конечностях, и шёпотом произносит:

– Обещаю, ты ни на секунду об этом не пожалеешь.

Сказать, что вечер был незабываемым, значит ничего не сказать. Впервые в жизни я почувствовала такое острое жгучее желание к мужчине, которого знала от силы несколько часов. Не пугало даже то, что это наше первое свидание. До него у меня были мимолетные романы, но именно с ним захотелось забыть о приличиях, времени и целом мире. Словно на земле остались только мы и наши стремительно-развивающиеся чувства.

Он выпустил наружи всех моих чертей. Разбудил мою чувственность и сексуальность. Наша невинная встреча в «Токката» плавно переросла в горячую сумасшедшую ночь. Все запреты в голове были напрочь стерты и забыты, потому что в руках Вячеслава плавилось не только тело, но и душа, изнывая от страсти и агонии.

Переступив порог моего дома, мы, как обезумевшие, срывали друг с друга одежду и бросали ее на пол. А потом в душевой под напором горячей воды растворялись друг в друге, отдаваясь первобытному голоду. Наши влажные тела сплетались в единое целое, а губы тонули в страстном поцелуи.

Жалею ли я о том, что поторопилась? Нет. Я счастлива проснуться в крепких объятиях мужчины, который подарил мне незабываемую ночь. Наслаждаясь близостью наших тел, ласкаю обнаженный торс кончиками пальцев, наблюдая за тем, как дергаются мужские ресницы. Просыпаясь, Слава улыбается, и продолжая пребывать в полудреме, мурлычет:

– Доброе утро, Валюш. Как спалось?

– Валюша? – меня передергивает, как от удара хлыстом, и я отстраняюсь, пребывая в недоумении.

– Ты только моя Валюша и больше ничья, – Вячеслав открывает глаза, подрывается и уже через мгновение я оказываюсь под ним, – не хочу, чтобы еще кто-то тебя так называл. – Тянется к моим губам.

– Оригинально, конечно, – уворачиваюсь от поцелуя, подставляя щеку. – А ничего, что Валя и Лера – это два разных имени?

– Не соглашусь, – более серьезно отвечает Слава, отрываясь от моей щеки, – Валерия имеет два коротких имени. Первое всеми затертое – Лера, а второе – Валя. Так что для меня ты – Валюша. А для остальных – Лера.

– Непривычно, – сдаюсь под натиском его сосредоточенных глаз, пожирающих мои пересохшие губы, – пусть буду Валюшей, раз тебе так нравится.

– Очень нравится, – Слава ловит мои губы, целуя медленно и глубоко. – А еще мне нравится целовать тебя и слышать, как учащенно и глубоко ты дышишь.

Едва я чувствую его вкус, меня сотрясает безумная дрожь. Радуюсь тому, что сегодня суббота. А это значит, что можно ни о чем не переживать и снова раствориться друг в друге.

ГЛАВА 3. РОКОВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Дни и ночи, проведенные с Вячеславом, неслись так же стремительно, как и наши бурно начавшиеся отношения. Мои первые чувства, закончившиеся полтора года назад, были, как тихий океан: неторопливыми и сдержанными. Со Славой все оказалось по-другому. Монотонность серых дней сменилась волнительным ожиданием звонков, сообщений и встреч, а спокойствие и сон ушли на второй план.

Возвращаясь к нашей первой встрече, вспоминаю тот день, как один из самых незабываемых. Никогда бы не подумала, что смогу переспать с мужчиной на первом свидании. Но тогда с самого утра все пошло не по плану. Уверенный и неожиданный напор Вячеслава в совокупности с его обаянием парализовали мою волю, затмили рассудок и лишили возможности сопротивляться. Я не задумывалась о том, что будет дальше и к чему приведет наша первая близость, потому что в тот вечер мною руководили эмоции: захотелось утолить полуторагодовой голод, который неожиданно дал о себе знать.

И кто бы мог подумать, что наша мимолетная страсть и мучительное желание обладать друг другом перерастут в нечто большое. Что спустя месяц отношений мы прирастем друг к другу корнями и не сможем представить жизни врозь. Что каждый наш день будет начинаться с короткого свидания в салоне желтой «приоры» и заканчиваться в моей постели. А при каждом расставании сердце будет впадать в медикаментозную кому до тех пор, пока не наступит очередная долгожданная встреча. А расставались мы часто. Иногда даже на несколько дней. У Вячеслава была мать, которая сильно болела. И нуждалась в постоянном уходе. Поэтому, как бы одиноко и тоскливо не было, приходилось отпускать. Мать – это святое.

– Почему грустим? – Вздрагиваю от неожиданности, когда в групповую комнату заходит Вероника, моя коллега и лучшая подруга в одном лице. Перебирает пальцами непослушные локоны, перекинутые через левое плечо, и плюхается в детское кресло, откидываясь на мягкую спинку. – О чем думаешь? Или о ком?

Лукавый прищур кошачьих глаз красноречивей всяких слов: зрачки нетерпеливо скользят по моему лицу, сочные губы изгибаются в полуулыбке, а бархатные брови сходятся на переносице.

– Рони! – Осаживаю подругу, кидая наиграно-осуждающий взгляд. – Ты без своих намеков не можешь, да? – Вероника мотает головой из стороны в сторону, и у меня вырывается смешок. – Ты в своем репертуаре.

Отхожу буквально на минутку, чтобы заварить нам чай с лимоном. А когда возвращаюсь, Рони демонстративно отворачивается к окну, делая вид, что обиделась. Ставлю перед ней кружку с ароматным чаем и присаживаюсь напротив.

– Приятного аппетита, – облокачиваюсь на спинку, перекидываю ногу за ногу, отпиваю несколько глотков и смотрю на подругу из-под ресниц. – Тебе не идет быть хмурой. – Улыбаюсь, замечая, как дергаются уголки ее губ. – Пей давай, а то остынет.

Вероника возвращает взгляд к моему лицу, а в зеленых глазах загорается укоризненный огонек.

– Может уже поделишься с лучшей подругой своими новыми отношениями? – Обиженно поджимает губы, но чай все-таки берет. Делает глоток, а потом добавляет. – Вот я бы не стала скрывать от тебя, что у меня появился мужчина. Наоборот, с удовольствием делилась бы своими любовными приключениями. А ты… – Делает секундную паузу, словно ищет подходящее слово, которое обличит меня и в то же время не обидит. – Ты всегда была такой скрытной. Все приходится вытягивать клешнями. Рассказывай, давай.

Сведенные на переносице брови напрягаются, а повелительный тон вызывает на моем лице очередную улыбку. Вероника пытается быть серьезной, но искры в глазах выдают ту самую игривую девчонку, которая однажды вскружила мне голову своей жизнерадостностью и позитивом. Рони была из числа тех, кто редко падал духом. Она даже в самой стрессовой ситуации находила что-то хорошее и могла поднять настроение всем, кто ее окружал. При этом была очень глубоким и начитанным человеком, с которым было, о чем поговорить. И, конечно, понимающей и принимающей меня такой, какая я есть.

А я, в отличие от нее, была более приземленной, не особо верила в то, что все, что не делается – к лучшему, а если это «лучшее» и случалось, то чаще старалась умолчать, чтобы не сглазить. Как, например, сейчас. Уже на протяжении целого месяца держу в секрете свои новые отношения, потому что попросту боюсь спугнуть удачу и остаться с разбитым сердцем. Вот только Вероника же не отступит. Она не упустит шанса все узнать, чтобы потом ежедневно за чашечкой горячего чая фантазировать на тему моего большого будущего с Вячеславом, намекая на то, что пора бы их познакомить.

– Какая же ты любопытная, – делаю небольшой глоток, чтобы скрыть усмешку, и причмокиваю, наслаждаясь приятным терпким вкусом лимона, – все тебе надо знать.

– Давай, колись уже, – подруга нетерпеливо ерзает на стуле и, чуть поддавшись вперед, упрямо смотрит в мои глаза. – Не тяни резину.

– Да, ты права, – сдаюсь, понимая, что она все равно не отстанет. Итак, терпела целый месяц, подозревая, но сомневаясь. А сегодня утром увидела пришедшее на мой телефон смс от некого «Любимого» и все ее догадки подтвердились. – У меня действительно есть мужчина. И, кажется, все серьезно. – Улыбаюсь и немного виновато опускаю глаза в кружку с чаем. – Все так быстро завертелось, что даже некогда было рассказать.

Вероника со звоном опускает стакан на стол и расставляет руки в стороны.

– В смысле не успела, – осуждающе цокает языком, напоминая мне мою маму, – да я первый человек, который должен был обо всем узнать.

– Ты первая и узнала, – улыбаюсь, наблюдая за тем, как заметно смягчается взгляд, а карамельные губы расползаются в хитрой улыбке. – Ты же прекрасно знаешь, что от тебя ничего не утаишь.

Вероника довольно усмехается и расслабленно откидывается на спинку детского кресла.

– А от меня и не надо утаивать, – констатирует очевидный для нас обеих факт, и мы одновременно заливаемся дружеским смехом.

Потом на протяжении получаса я рассказываю подруге о том, как познакомилась с Вячеславом, как переспала с ним на первом свидании, как стремительно развиваются наши отношения и, какой счастливой и влюбленной ощущаю себя в последние дни. Подруга внимательно слушает, не перебивает, а я заканчиваю свой рассказ и почему-то жду осуждения по поводу нашей первой ночи, но вместо этого Рони мечтательно поднимает глаза к потолку и заявляет:

– Кажется, ты влюбилась. – Возвращает взгляд к моему лицу и, чуть поддавшись вперед, заговорщически шепчет. – А знаешь, у меня тоже был секс на первом свидании. И это было феерически. – Выпрямляется и уже более громче добавляет. – Правда те отношения на том и закончились, не успевши начаться, а за тебя я очень рада.

– Думаешь у таких отношений есть будущее? – спрашиваю неуверенно, желая услышать мнение подруги на это счет. Вероника кивает.

– Да, конечно. Закрепощенные люди никогда бы не начали свое знакомство с интима, но вы же со Славой не такие? А значит вас ждет бурное будущее. Даже не сомневайся в этом. Отбрось все стереотипы и не думай о плохом. – Рони умеет поддержать. И если до ее прихода мне было грустно, то сейчас, попустило, и даже стало как-то легче дышать. – А я собственно, что приходила, – спохватывается подруга, кидая взгляд на часы, – Сегодня в пять у меня стоматолог. Я бы могла попросить Вальку или эту кикимору Люську раздать моих детей, но ты же знаешь наш женский коллектив. Хуже змеиного логова. Сможешь к половине пятого подойти со своей малышней на нашу сторону, чтобы раздать и своих, и моих?

– Да, без проблем. Подойду, конечно. – Соглашаюсь, допивая уже остывший чай.

Вечером, как и обещала, отпускаю подругу по делам, а сама остаюсь со своими трехлетками и ее будущими выпускниками.

– Куда это наша Вероника Ибрагимова убежала? – Вздрогнув, оборачиваюсь, и вижу «кикимору» Люську. Рони ненавидит ее за лицемерные ухмылки и вечные доносы начальству на всех, кто с ней работает.

– Если захочет, сама расскажет, – нехотя пожимаю плечами.

Не повезло подруге. С одной стороны участка противня Люсине Арутюновна, с другой вечно ворчащая Валентина Павловна. В силу своих лет обе любят посплетничать и пообсуждать мамочек и папочек, приходящих за детьми.

– Да неужто не догадалась, Люська. Влюбилась наша Верунька. – В разговор вмешивается подошедшая Валентина Павловна. – Вон какая возбужденная побежала, поди любовник у калитки ждет.

– Да, хватит вам. Раскудахтались. Как поговорить больше не о ком. – Заступаюсь за подругу, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Да, почему же не о ком. Вон, посмотрите, какой папочка идет. Тоже поди любовницу завел, глазки-то с недавних пор так и горят, так и светятся. Уж я-то знаю этот огонек. Сама когда-то через него прошла и осталась у разбитого корыта.

Без особого интереса поднимаю глаза вверх и замираю. Мгновенная улыбка, озарившая лицо при виде любимого мужчины, за долю секунды сменяется шоком. Впереди идет Вячеслав, а навстречу ему… Нет, этого просто не может быть. Я что-то путаю. Все не так, как кажется. Он просто пришел за племянником. Или за сыном друзей. Или… Миллион мыслей проносится к голове, прежде, чем слышу, радостное:

– Папа, папулечка.

Вячеслав с искренне горящими глазами и с широкой улыбкой на губах, присаживается на корточки и, разводя руки в сторону, заключает в объятия… сына. Чувствую легкое головокружение, пошатываюсь, но меня тут же подхватывают сильные ладони тети Вали, выводя из оцепенения.

– Ты чего это, деточка, в обмороки вздумала падать?

С огромным усилием беру себя в руки и, не сказав ни слова, делаю несколько шагов вперед. Мне просто необходимо услышать, что мой Слава говорит мальчику. Или не мой? Как это вообще понимать? Почему он ничего не рассказывал о сыне? До этого момента я думала, что вся его семья – это болеющая мать. Что он не был женат, и тем более у него нет детей. Тогда, кто этот мужчина, сидящий впереди меня, что как две капли воды похож на Вячеслава.

Сама не замечаю, как подхожу почти вплотную к шестилетнему Егору и его отцу. Стою в паре шагов от них и слышу до боли знакомый голос, адресованный сыну, а не мне:

– Давай, беги, попрощайся с Вероникой Ибрагимовой и поедем домой. К ма…

Этот взгляд. Эти губы. Эти ямочки на щеках.

Боже! Если конец света когда-нибудь случится, то только не для меня. Потому что мой конец света уже наступил. В эту самую секунду, когда родной взгляд ошарашенных глаз пробежал по моему лицу, а любимые губы замерли в неловком молчании.

– Пап, а Вероника Ибрагимова ушла. Сегодня нас раздаёт Валерия Андреевна.

Голос Егора действует на нас, как резкая пощечина. Отрезвляет и приводит в чувства. Передергиваю плечами, горько усмехаюсь, и, сдерживая мучительные слезы, перевожу взгляд на ребенка.

– Я вижу за тобой пришёл папа. До свидания. – Мой голос звучит подавлено и безжизненно.

– До свидания, Валерия Андреевна.

Мальчишка подбегает и обнимает меня за талию. А меня начинает потряхивать. Сжав челюсти, пытаюсь взять себя в руки, но получается плохо. По щеке бежит холодная слеза, а внутри все клокочет от обиды и горького разочарования. Никогда прежде не испытывала такой острой боли, как в тот момент, когда руки любимого мужчины обняли ребенка от другой женщины. Мир будто замер. А потом развалился, как карточный домик. В голове все перемешалось. Слилось в одно общее чувство под названием – отчаяние. И если кто-нибудь когда-нибудь скажет, что у обреченности нет лица. Я возрожу. Потому что буду знать, что это не так. У настоящей обреченности есть не только лицо, но и запах. Запах любимого мужчины.

Сжимаю кулаки, чтобы не расплакаться, а ребенок тем временем возвращается к отцу, берет его за руку и уводит в сторону калитки. Шаг. Второй. Третий. И Вячеслав оборачивается, кидая на меня виноватый взгляд. Отворачиваюсь в сторону, не желая смотреть в лживые глаза, и переключаю внимание на других детей и родителей. Хотя, кому я вру. Все мои мысли далеко отсюда. Там, где отец, усаживает сына в желтую «приору» и увозит его домой. К ма… К женщине, которая, по всей видимости, является не только матерью ребенка, но и женой. Женой Вячеслава.

ГЛАВА 4. ГОРЕЧЬ ТВОЕГО ОБМАНА

Не помня себя от обиды и боли, я кое-как доживаю до конца рабочей смены и под косыми взглядами ярых сплетниц, Люсине Арутюновны и Валентины Павловны, покидаю территорию детского сада. Горят не только уши, но и лицо. Обсуждают, никак не могут успокоиться. Наверное, сочинили целую историю о том, почему ушла домой в таком поддавленном состоянии, которое, как не старалась, но скрыть не получалось. Оставалось надеяться, что они не свяжут мое резко упавшее настроение с появлением отца Егора. И завтра не расползутся слухи о моем запретном романе с ним.

Дохожу до автостоянки и ускоряю шаг. Мои потухшие глаза скользят по припаркованным машинам, а сердце надеется, что у Вячеслава хватит совести больше не появляться в моей жизни. Никогда. Потому что, если мои опасения подтвердятся и окажется, что он женат – это разобьет меня окончательно. Вспорет старые раны и нанесет новые, свежие, но не менее мучительные и жестокие, чем те, которые были причинены в далеком детстве.

Уже в автобусе, сев на заднее сиденье, подальше от посторонних глаз, даю волю слезам. Невыносимо больно осознавать, что за один случайный миг я потеряла не только любимого человека, но и себя. Свою гордость. Свое сердце. Свой покой. Мысли о случившемся бередят душу, заставляют задыхаться от безысходности и отчаяния, а перед глазами возникает образ отца и ребенка. Из груди вырывается сдавленный всхлип, и новый поток безудержных слез бежит по щекам. Зажимаю ладонью рот, чтобы не закричать, а в голове пульсирует единственный вопрос: «За что?» Но ответом служит звенящая пустота, расползающаяся внутри, как гадкая слизь.

До сих пор не понимаю, как я могла ничего не замечать. И как ему удавалось так красиво лгать мне в лицо о своих чувствах и о своей жизни, о которой, как выяснилось, я ничего не знала.

Мои тихие всхлипы заполняют почти опустевший салон автобуса, но до меня никому нет дела. Каждый занят чем-то своим. Кто-то задумчиво смотрит в окно, кто-то в наушниках слушает музыку, а кто-то, опустив голову, тихо сопит. Кажется, весь мир стал безразличным и чужим. Чувствую себя разбитым корытом из сказки Пушкина. И понимаю, что снова осталась одна. Только на этот раз: сломленной, одинокой и всеми забытой. Кто знал, что одна судьбоносная встреча может как осчастливить, так и стать проклятием на всю оставшуюся жизнь.

Из автобуса выхожу немного успокоившись. Но глаза по-прежнему на мокром месте. Иду домой короткими шагами, потому что понимаю, что даже стены собственного дома не принесут желанного покоя и не спасут от горьких воспоминаний. Кажется, каждый уголок, каждая мелочь будет напоминать о нем, о его присутствии в моей жизни, и о том, как нам было хорошо вдвоем.

До дверей остается несколько шагов. Чувство безысходности обостряется. Ловлю себя на мысли, что хочу развернуться и убежать. Неважно куда. Лишь бы подальше отсюда. Чтобы забыть все, что происходило внутри. Каждую ночь, каждое прикосновение и каждое слово, сказанное им. Если раньше его слова имели значение, то сейчас потеряли весь смысл, превращаясь в пустой звук.

К горлу подступает очередной комок слёз, и, наверное, переступив порог дома, я бы разревелась, но у самой двери меня перехватывают крупные ладони и заключают в плен. Не успеваю ничего сказать, как огромное тело вталкивает меня в дом и молча заходит следом. Я не кричу. И даже не сопротивляюсь. В ноздри ударяет до боли знакомый запах мужских духов, и меня пробирает крупная дрожь. Стою прижатая спиной к груди Вячеслава и не могу пошевелиться. Измученный разум кричит: «Спасайся!», а тело продолжает упрямиться, оставаясь в опасной близости от мужчины.

– Валюш, я все объясню. – Шепчет в самое ухо, а внутри закипает боль. – Ты, как наваждение, понимаешь. С тех пор, как встретил тебя, не о ком другом думать не могу.

Дерганными движениями Вячеслав пытается расстегнуть блузку, продолжая удерживать меня в своих руках. Влажные губы прикасаются к мочке уха и нашептывают слова любви. Когда с пуговицами покончено, кофта летит на пол, а дрожащие пальцы скользят по обнаженному телу вниз. Сжимаюсь, чувствуя, как естество противится его прикосновениям, а память услужливо воссоздает картину встречи отца и сына. Меня передергивает, как от резкой пощечины, отшатываюсь, но уже в следующую секунду Вячеслав разворачивает меня лицом и, не давая опомниться, впивается в губы воровским поцелуем.

Наверное, случись это двумя часами ранее, я бы, не задумываясь, растворилась в его тепле, но сейчас, когда передо мной раскрылась страшная правда о настоящей жизни Вячеслава, я не могу позволить своему сердцу взять вверх над рассудком, который изо всех сил вопит, что так нельзя. Какие бы чувства я не испытывала к мужчине, как бы сильно его не любила, но влезть в чужую семью никогда не смогу. Не смогу разрушить чужое счастье.

Превозмогая слабость и смертельную усталость, разрываю поцелуй и залепляю звонкую пощечину.

– Остановись, – кричу не своим голосом и закрываюсь руками, словно ограждаясь от прошлого, которое уже не изменишь. – Уходи. И забудь дорогу в мой дом.

Мое тело дрожит, но голос звучит твердо. Смотрю в ошарашенные глаза и понимаю, что не ожидал. Думал, придет и все останется по-прежнему. Надеялся, что я закрою глаза на всплывшие обстоятельства и, как последняя идиотка, буду радоваться его редким визитам и продолжать есть лапшу со своих ушей. Ни за что. Мое – значит мое. Чужого мне не надо. А он – чужой. Чужой муж. Чужой отец. Чужое счастье. Все в нем чужое. И я ни на что не имею права.

– Валь, – неуверенно, но с дикой надеждой в голосе, – я не люблю её. Все в ней опостылело. Наши отношения давно изжили себя. Но и бросить ее не могу. Не сейчас. Дай время. Не ради меня. Не ради нее. Ради сына.

Горько усмехаюсь, а в глазах застывают слезы. Он не понимает и никогда не поймет, что только ради Егора я не смогу переступить запретную черту, за которой его ждет боль и безотцовщина. Не смогу позволить этой грязной любви сделать ребенку больно. Ведь кому, как не мне знать, что значит расти без отца.

– Нет, – хватаю блузку, натягиваю и снова разворачиваюсь к Славе. – И не называй меня Валя. Я Лера. Ва-ле-ри-я. – Отчеканиваю по слогам, застегивая пуговицы дрожащими пальцами, – А сейчас просто уходи и не смей возвращаться.

Сердце обливается горькими слезами. А тело охватывает озноб. Дрожь идет изнутри. Дрожат руки, ноги, губы. И все, что я могу сделать, это сжать кулаки, чтобы хоть немного взять эмоции под контроль.

Как же все-таки больно говорить любимому человеку: "Уходи", и видеть, как гаснут его глаза. Собрав последние силы, выдерживаю потухший взгляд и выдыхаю только тогда, когда за Вячеславом закрывается дверь. Падаю на колени, складываюсь пополам и даю волю слезам. Кажется, только сейчас приходит понимание того, что это все. Наша точка невозврата пройдена. И впереди меня ждут бессонные ночи, одиночество и пустота. А еще очень много боли. Невыносимо ноющей и непрекращающейся ни на минуту. Слезы душат. Из груди вырываются всхлипы. Я продолжаю лежать на холодном полу, совершенно потеряв счет времени. А в голове всего одна мысль: "Забыть", но понимаю, что буду помнить всегда.

ГЛАВА 5. ГОРЬКАЯ ИРОНИЯ СУДЬБЫ

– Ни он, ни она не берут трубку.

Вероника разводит руками, беспомощно падая в детское кресло. Отхожу к окну, поворачиваясь к ней спиной. Знаю, что переживает и ей необходимо узнать причину отсутствия Егора в детском саду, но ничем не могу помочь. И даже больше: не хочу. Я так и не решилась рассказать ей о тайной связи с Вячеславом. Хотела, но в последнюю минуту передумала. Решила, что если об этом никто не узнает, то и я смогу быстрей забыть. Вот только кто знал, что после случившегося Слава просто исчезнет, а моя подруга забьет тревогу, вплетая во все меня.

– Черт, Лер, понимаю, что достала, но очень странно, что никто из них не выходит на связь. А мне просто необходимо узнать, где Егор и по какой причине вторую неделю подряд его нет в саду. Ты обязана мне помочь.

«Что? Я? Да, ты явно сошла с ума. В чем угодно, подруга, только не в этом», – проносится в голове, прежде чем разворачиваюсь и удивленно вскидываю брови.

– Что, прости? – Мой голос звучит резко, но Вероника не обращает внимания. Вскакивает и за секунду преодолевает расстояние между нами. Воодушевленная своей идеей, хватает с подоконника мой телефон и протягивает вперед с немой просьбой разблокировать.

– Давай попробуем позвонить с чужого номера? – В голосе Вероники сквозит надежда. Забираю сотовый, но возвращать не спешу. – Может, кто-нибудь ответит на звонок.

Будь на месте Егора какой-нибудь другой ребенок, я бы без раздумий дала позвонить. Но в данной ситуации это невозможно, потому что прекрасно понимаю, что если трубку поднимет Вячеслав, то пиши пропало. Нельзя, чтобы Рони узнала о нашем грязном романе. Она меня не простит. Мало того, что снова утаила от нее правду, так в добавок ко всему закрутила интрижку с женатым мужчиной, который ко всему прочему является отцом ее воспитанника.

Судорожно соображая, что ответить, облокачиваюсь на подоконник руками и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Холод немного успокаивает, приводит в чувства, помогает собрать мысли в кучу. Понимаю, что как бы не старалась зарыть любовь поглубже в сердце, она не хотела умирать. Не смотря на боль, предательство и осознание того, что наши чувства неправильные, мое глупое сердце продолжало любить и надеяться, что Вячеслав в скором времени объявиться. Не в моей жизни. Нет. Там ему больше нет места. Но мне необходимо знать, что с ним все хорошо.

– Вероник, слушай, – Отталкиваюсь от окна и разворачиваюсь в сторону подруги. Пытаюсь придать лицу беспечный вид, а голосу – уверенность, – а если тебе вместо звонка, просто сходить к ним в гости? Думаю, этот вариант будет самым беспроигрышным. Ведь даже если никто не откроет дверь, то можно будет поговорить с соседями, которые наверняка знают, где Васнецовы, и смогут тебя просветить.

На последнем слове выдыхаю. Словно высказало что-то очень важное, после чего должно стать легче. Но легче не становится. Эмоции душат. А грудь сжимает тугим корсетом: горячо и больно внутри. В горле горький комок, который невозможно проглотить. Дышу поверхностно. Почти не дышу. Так проще заглушить боль внутри себя. Так легче держать глухую оборону и проще поверить в то, что я сильная и со всем справлюсь. Лицо замирает в бесстрастной маске, на которой все то же беззаботное выражение лица, так тщательно скрывающее настоящие эмоции.

– Может, ты и права, – задумчиво произносит подруга, вырывая меня из собственных мыслей. – Подожду до понедельника. Если за выходные никто не перезвонит, то пойду к ним сама.

Киваю в ответ и немного расслабляюсь. Что ж, до понедельника я свободна. Свободна от разговоров про Вячеслава и его семью: сына Егора и жену Валентину. Валя… Горькая ирония судьбы. Узнав, что именно так зовут его супругу и оставшись наедине с собой, меня накрыл истерический смех, плавно перешедший в судорожный плач. Какой же идиоткой я была. Я верила ему. Верила всему, что говорил. Даже позволяла называть себя именем жены, поверив в чушь, которую он придумал. А сейчас, оглядываясь назад и все больше утопая в собственной боли, понимаю, что всему виной была слепая любовь. И мое глупое сердце.

– Три часа. Я ушла. – Вероника хлопает меня по плечу, явно заметив мое «отсутствие» и, дождавшись, пока обращу на нее внимание, машет рукой и убегает. Провожаю ее взглядом, чувствуя, как вдоль щеки скатывается одинокая слеза, и горько усмехаюсь:

– Ты только моя Валюша и больше ничья, – шепотом вспоминаю слова Вячеслава, а внутри жгучее желание стереть их из памяти. И не только их. Но и его самого.

ГЛАВА 6. НЕОЖИДАННЫЕ ГОСТИ

Уже дома, переодевшись в домашний хлопковый костюм, иду в кухню, заварить себе чай. Есть совершенно не хочется. За последние две недели я скинула пару килограмм точно, потому что ничего не лезло. Приходилось насильно заставлять себя кушать, чтобы окончательно не свалиться с ног. Упадок сил был невероятным. Моральное истощение наряду с физическим могли сыграть с моим здоровьем злую шутку. А болеть совсем не хотелось. Поэтому, открыв холодильник, решаю все-таки перекусить, но неожиданный звонок в дверь нарушает мои планы.

Удивившись тому, кто бы это мог быть, направляюсь в прихожую, по пути ненадолго задерживаясь у большого зеркала, весящего в гостиной. Окидываю себя взглядом, в очередной раз отмечая свое удрученное состояние и болезненную худобу, и прежде чем открыть дверь, натягиваю на бледное лицо непринужденную улыбку.

– Привет.

Я столбенею. На расстоянии вытянутой руки стоит Вячеслав, а рядом с ним, прижимаясь к папиной ноге, стоит Егорка. Он смотрит на меня заплаканными глазами и шмыгает носом. Ничего не понимая, перевожу взгляд на мужчину и вопросительно выгибаю бровь.

– Можно войти? Нам надо поговорить.

Кидаю мимолетный взгляд на ребенка и решаю не выяснять перед ним отношения. Отхожу в сторону, пропуская неожиданных гостей в дом. Проходя мимо, Вячеслав поворачивает голову в мою сторону и, задержав взгляд на моих губах, грустно улыбается. Моя же улыбка давно исчезла с лица, уступив место волнению.

– Сынок, я включу тебе мультики, посидишь, подождешь, пока я поговорю с Валерией Андреевной?

Присев на корточки рядом с ребенком, мужчина кладет руки на маленькие плечи и слабо улыбается. Егор молча кивает и смотрит на меня, словно спрашивая взглядом мое разрешение. Я протягиваю ладонь навстречу и отвожу ребенка в гостиную. Интересуюсь, не хочет ли еще чего, и только после отрицательного ответа, выхожу назад к Вячеславу.

Молча указав на дверь спальни, пропускаю его вперед, потом вхожу следом и закрываю за нами дверь. Не представляю, о чем он хочет поговорить, но уверена, ребенок не должен слышать.

– Я тебя слушаю. – Прохожу в глубь комнаты и разворачиваюсь к нему лицом. Не желая растягивать встречу надолго, складываю руки на груди, а на лицо натягиваю холодную маску. Стараюсь не выдать свои настоящие эмоции, держусь из последних сил.

– Лер, я пришел просить не только о прощении, но и о помощи.

Мои брови ползут вверх. Не понимаю, о какой помощи идет речь. Ноги предательски слабеют и я облокачиваюсь о стену, чтобы не упасть. Чувствую, разговор затянется.

– Валя. – Вячеслав запинается. А я горько усмехаюсь, сдерживая заблестевшие в уголках глаз соленые капли. Но взгляд не отвожу. – Моя жена и мать Егора, бросила не только меня, но и собственного сына.

Голос мужчины звучит подавленно, а на лице застывает гримаса боли. Преодолев полутораметровое расстояние до кровати, Вячеслав присаживается на край и только потом продолжает:

– Я рассказал ей о нас. Ожидал, что будет скандал, слезы, проклятия, но… – Замолкает, сдавливает виски пальцами и начинает раскачиваться из стороны в сторону. – Оказалось, у нее давно другая семья. Другая жизнь. Рядом с другим мужчиной и чужим ребенком.

Подскочив на ноги, Слава в считанные секунды оказывается рядом, и, застав меня врасплох, нависает надо мной, оперившись ладонями в стену за моей спиной.

– Мы оказались ей не нужны, понимаешь. Ни я, ни наш общий сын. Ради которого я готов был пожертвовать собой, своими чувствами, чтобы попробовать сохранить семью.

Ударяет кулаком о стену, а я сжимаюсь от страха. Жмурюсь. И перестаю дышать. Но уже в следующую секунду вспотевшие ладони захватывают в плен мое лицо и заставляют напрячься. Резко открываю глаза и ошеломленно слежу за тем, как мужчина склоняется, прожигая взглядом дрожащие губы.

– Лер, прости меня дурака, что не рассказал тебе правду. Я, как последний трус, испугался того, что ты оттолкнешь меня и не захочешь связываться с женатым мужчиной. А я не мог тебя потерять. Потому что с первой минуты нашего знакомства потерял голову. Стал одержим тобой и мыслями о тебе. Ты проникла в каждую пору моего тела. Заполонила собой все вокруг. Весь чертов мир сузился до твоих размеров, и я понимал, что если получу отказ, то просто сойду с ума. Ты нужна мне. И не только мне. Теперь и Егор нуждается в твоей заботе, потому что в одночасье остался без материнской любви и ласки. Вы – два самых дорогих для меня человека, без которых моя жизнь превратится в ад, в бесконечное никчемное существование.

Закрыв глаза, Вячеслав прижимается лбом к моему, и делает глубокий вдох, впитывая в себя мой запах. Он не предпринимает попыток поцеловать. Наоборот, выжидающе ждет ответа. А я потрясена настолько, что даже не знаю, как отреагировать на услышанное.

– Я нуждаюсь в твоей любви, Лер, также, как и Егор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.