# Дескриптум

Архитехник

Перед вами – уникальный синтез философии, мастерского литературного слога и визуальной эстетики. Это совершенно новая форма искусства, воплощенная в интерьерной картине, где мысль обретает зримые очертания. В тексте использован неповторимый художественный стиль, в котором глубокие размышления о вечных вопросах мироустройства переплетаются с проницательным взглядом на современную действительность. Каждое слово – как мазок на полотне, создающий многослойный образ, в котором зритель и читатель открывает для себя всё новые смыслы. Это живая интеллектуальная стихия, завораживающая метафоричностью слова и утверждающая красоту и значимость текста.

Сочетая все множество разноцветных звуков, пронизанная образами тишина выстилает ровными строками повествование уже давно написанной книги. Ее эфирный переплет, украшенный золотыми вензелями и россыпью драгоценных камней, меняет свой замысловатый узор в каждой новой точке обзора, многократно умножая количество вариантов единого сюжета. Ценность цитат, сложенных в самом надежном сейфе, определяет стоимость каждого взгляда и действия, в соответствии с указанной в начале, но размыто объясненной формулой: образные метафоры лишены точности, и оттого траектории их трактовок напоминают запутанный лабиринт. Благодаря простым категориям базовые положения все же обрели форму слов, однако романтичная фея мудрости, живущая в кустистых ветвях древа познания, бывает не всегда права, и потому следует допускать обратное: на странице, написанной много веков назад, сказано явно, что любая истина – полуистина. Когда на полях оставлены чьи-то пометки, объективность делится минимум на два, когда им случается быть высказанными – порой неподалеку и отрицательная координатная четверть, где, впрочем, встреча любого числа минусов может привести к зарождению новой, совершенной идеи. И тогда вдруг оживает голографический трафарет, воодушевленно сверкающий ожиданиями, начиная притягивать краски, которыми раскрашена видимая реальность. Постепенно он обретет форму и контуры, распускаясь как древесный лист, наполненный аквамариновым светом живительной мысли, и ни одно космическое обстоятельство не сможет опровергнуть факт его реализации. Но перо, каллиграфично выводящее новые строки, рано или поздно дойдет до барьерной черты, из-под которой уже смотрят наставительным взглядом цензурные сноски. Прогрессивное мнение усложняет отсутствием неназванное, хотя на деле все куда проще, и то, что не названо, существует лишь вне рамок известного. Проект всегда изначален, а инструкция, именуемая потерянным словом, не зависит от конфигурации нейронов со штампом «знание». Для мечтательного ума, пребывающего в мудром экстазе над раскрытым блокнотом, лестна одна только мысль о рецепте философского камня, но движимое платоническим интересом стремление познать многоликую истину, проведя по кругу, обычно возвращает на то же место. Зачастую задача «максимум» сводится к тому, чтобы уверенно продолжать каждый новый абзац, просто, без лишних изысканий, и, главное при этом, не оглядываться на прошлое и забыть об испытаниях настоящего, ведь помимо прочего также было записано: кто перестает заботиться о себе, о том теперь заботится все окружающее пространство. Так, под покровом прекрасных событий, что живут в восторженных речах, и параллельно шагающих в такт разочарований, облаченных в осколки некогда великих устремлений, из хаоса вчерашней неопределенности одна за другой появляются главы, которые уже при следующем восходе солнца будут именоваться историей.

Самый важный навык – разучиться оценивать, а единственное назначение священного огня – позволить верно прочесть записанное. Смотри внимательно – наощупь не разобрать иероглифы, оставленные в ветхом храме, а имеющий уши не всегда способен увидеть. Просить кредит у предложенных покровителей или возлагать ответственность на матрицу – не лучшее решение, ведь кроме синей и красной таблеток есть еще и фиолетовая. Но важно иметь аккуратность, как если бы пришлось идти над пропастью по канату, поскольку вопросы о ментальных медикаментах – самые сложные вопросы в мире. Вероятно, все, для чего мы нужны, – в тени предоставленных вариантов отыскать неочевидную возможность вносить в заданный скрипт свои собственные коррективы. Впусти на страницу новый сюжет и увидишь: как только луч веры поставит подпись под собственным манифестом, на обложке, над полоской приклеенного гипюрового кружева, вдруг поменяется заглавие. Все потенциальные сценарии, доступные воображению, уже имеют свой эскиз в запечатанном архиве, остается только найти подлинный ключ, который, конечно, может быть спрятан в недрах конспирологии, но на деле, как правило, спит в необъятных тайниках нашего сознания. «Альфа» и «Омега» – всего лишь буквы, но сколько стоит прожить земных жизней, чтобы это понять? Оглянувшись назад, замечаешь, что ткань событий изложена словами, и если пространство и время имеют физическую основу, то прошлое ничем не отличается от будущего, и неизвестных в уравнении становится меньше. Стоит лишь усилием воли разжечь алмазную уверенность в том, что проект с названием «Дельта» – это генезис этических убеждений, а «Сигма» – возвышение принципов на шахматной карте приоритетов, сохраняя при этом истинно королевское хладнокровие, увидишь, что все существующие законы физики, доступны ли они полностью, фрагментарны или же непроходимо туманны, сливаясь в синергии, непременно приведут к нужному результату. Хотя изменить внутренние установки гораздо труднее, чем возвести самую искусную скульптуру, все же каждый жизненный проект, чем бы он ни был обозначен, распустится как новый древесный лист, подчиняясь верно организованной программе. Сложность этой механики состоит в том, что в словах не хватает математической точности, и потому одно мимолетное чувство, так ярко ощущаемое и понятное в моменте, описанное в той заповедной книге всего одним невыразимым параметром, потребует для перевода на обычный язык столько символов, что их хватило бы на целый роман. Очевидно, что есть совершенно иные категории меры, определимые только мистическим наугольником, а значит, и невидимая лестница, ведущая в небо, к таинственной звезде, имеет мало общего с буквальной формой художественного вымысла.