# Нино

Христина Вебер

Иногда город умирает не от взрывов, а от молчания.

Иногда любовь – это то, что переживает предательство.

Иногда женщина – это не человек, а последняя форма огня.

«Нино» – не история. Это затмение.

Это шаг за шагом исчезновение мира, который был слишком хрупким, чтобы жить, и слишком сильным, чтобы умереть сразу.

Это путь по обугленной памяти, где тени разговаривают яснее, чем люди,

а прах хранит больше истины, чем все имена вместе.

Книга, которую не прочитывают – а вспоминают, будто уже когда-то жили.

Если боль – это язык, то здесь он обрел форму.

Посвящение

«Если убьёшь – сделай это красиво. Чтобы по мне скучали.» люблю!


Глава I. РАССЕКАЮЩАЯ ТИШИНУ


«Каждый раз, когда ты думаешь, что управляешь людьми – на самом деле ты просто первый, кто боится их потерять.»


Тишина в замке была не пустотой. Она была властью.


Каждая тень здесь что-то слышала. Каждая щель в мраморных стенах – что-то знала. А если не знала – притворялась, что знает.

Нино Сатмари, теперь уже женщина с властью и хладным сердцем, сидела за столом в своём кабинете. За окном медленно падал снег. Вино в бокале почти не двигалось.


Кот на подоконнике смотрел в темноту, как будто в ней что-то шевелилось. Может, воспоминание. Может, враг.


Нино взяла в руки старый перстень. Фамильный. Грубый, как рука её отца.


Он обжигал пальцы.

И вдруг – в голове щелкнуло. Время сдвинулось.


Флешбек – 23 года назад. Замок. Нино – 5 лет.

Она сидела под лестницей. Маленькая, в белом платье, с чёрной лентой в волосах. На полу рядом – деревянная лошадка, перевёрнутая. Кто-то в коридоре кричал. Кто-то бил посуду.

Мать – София – подбежала к ней. Высокая, светлая, глаза цвета неба.

– Нино, милая, иди в библиотеку. Там безопасно.

– Почему он кричит?

– Он… просто не умеет любить тихо.

Нино встала. Не плакала. Никогда. Она пошла в библиотеку. И услышала – выстрел.

Но не испугалась. Она обернулась – и увидела, как мама смотрит ей вслед. Не с ужасом. А с прощением.

Настоящее. Кабинет Нино. Поздняя ночь.

Она открыла ящик. Там лежала старая шкатулка – то, что осталось от Софии. Внутри – ключ. К дневнику, который никто, кроме неё, не открывал.

«Мама…» – подумала Нино.

Но вслух не сказала.


Флешбек – 10 лет. После похорон Софии.

Отец сидел в кресле. Нино – напротив. Тёмное платье, волосы распущены. Он говорил, медленно, с нажимом.

– Теперь ты должна быть сильной.

– Я уже сильная.

– Это не сила. Это упрямство. Сила – это когда ты казнишь кого-то, и ложишься спать, как будто этого не было.

– А если я не хочу спать?

Он посмотрел на неё. Впервые – как на взрослую.

– Тогда ты выживешь.

Настоящее. Нино поднимается из-за стола.

Её лицо сейчас – не девочки. Но где-то внутри, под кожей, всё ещё живёт та сцена.


Страх, превратившийся в ледяную решимость.


Горе, отлитое в форму контроля.

Она выходит из кабинета.


ГЛАВА 2. ТИХИЕ ПРИКОСНОВЕНИЯ


«Ближе всех к трону – всегда тот, кто должен был бы быть изгнан первым.»


Нино вошла в La Finestra позже, чем ожидали.


Она ненавидела точность. Точность – это предсказуемость. А власть не прощает предсказуемости.

Мерло уже ждал.


В зале было тихо. Только капало вино в бокалы, и кто-то играл на старом рояле неуверенно, будто извиняясь.

– Он не пришёл? – спросила она.

– Бела? Нет.

Она не кивнула. Не ахнула. Не усмехнулась. Она просто опустила взгляд. А потом села.

Бела.

Он не был её любовником. Он был её частью.


Флешбек – 12 лет. Комната с разбитым зеркалом. Граф в ярости.

Отец кричал. Осколки летали. Софии уже не было.


Нино стояла в углу, а Бела – мальчик в рубашке отца, босиком, подошёл и обнял её.

Она не оттолкнула.

– Я не могу плакать, – сказала она.

– Я могу. За тебя.

Он тогда заплакал. И она его не остановила.


Флешбек – 17 лет. Первый приказ на убийство.

Бела стоял перед ней. У него дрожали руки.

– Он был мой учитель…

– Теперь он – наш враг, – сказала она.

– Я не могу.

Она подошла ближе. Прислонилась лбом к его лбу.

– Можешь. Просто сделай это и больше не думай.

Он сделал.

С тех пор – он стал тем, кто делал то, что она не могла. И не спрашивал.

Настоящее. La Finestra.

Она смотрела на пустой стул.

Его место.

– Возможно, он больше не мой, – произнесла она.

Мерло не ответил.

Она подняла взгляд.

– Найди его, – сказала она. – Но не как союзника. Как переменную. Мне нужно знать, могу ли я вычесть его без остатка.


Нино молча пила вино, взгляд – в огонь свечи.

Мерло стоял рядом, как всегда – на грани тени.

– Ты когда-нибудь сомневался? – спросила она внезапно.

– В чём?

– В том, что я не ошибаюсь.

Он не сразу ответил. Протёр бокал до блеска. Поставил его в идеальный ряд.

– Да. Иногда. Но мне не обязательно соглашаться с тем, кого я уважаю.

Она повернула голову. Посмотрела прямо. Это был не взгляд госпожи. Это был взгляд дочери, потерявшей мать, и боявшейся, что отец однажды станет ею.

– Почему ты выбрал меня, а не его?

– Потому что он любит клан. А ты – умеешь его бояться. И это честнее.

Он налил ей ещё.

– Я видел, как разрушаются империи, Нино. Не от пуль. От самоуверенности.

– Ты думаешь, я слишком уверена?

– Я думаю, ты слишком молчалива, когда тебе больно.

Он ушёл, оставив за собой запах корицы и вина.


Нино улыбнулась. Не холодно. Не властно. Просто по-человечески.


ГЛАВА 3. НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ


«Некоторые люди умирают не ради спасения. А ради того, чтобы стать частью плана. А потом – всё равно возвращаются призраками.»


Ночью в La Finestra пахло ладаном и вином.


Паренек по имени Микса, дрожащий и остроносый, как голодный зверёк, ждал за кухней.


В руках – письмо.


Нино всё ещё сидела за столом. Но внутри неё шёл другой разговор.

Флешбек – за два года до событий. Опера. Частная ложа. Вена.

Адам был в чёрном смокинге. Легко улыбался. Его глаза сияли, как янтарь на солнце.


Он держал её руку на коленях. Как будто между ними не было ни клана, ни крови, ни историй.

– Если я умру – ты станешь свободной? – спросил он.

– Нет, – сказала она. – Я стану богаче.

– Хочешь?

– Нет.

Он смотрел на сцену, где баритон пел о раскаянии.


– Тогда убей меня.

– Не сейчас.

– А когда?

– Когда ты станешь слабостью. А я – властью.

Он засмеялся. Поцеловал её руку.


– Договорились.


Настоящее. Микса дрожит, подаёт письмо.

Нино берёт его. Не разворачивает. Просто держит.


Рядом стоит Мерло. Он не смотрит на письмо. Он смотрит на неё.

– Знаешь, – говорит она, – он просил меня это сделать.


– Кто?


– Адам. Он сам спланировал свою смерть. Он выбрал место, день, даже погоду. Только я знала, что он выживет.

Мерло не удивлён. Он знал. Он всегда догадывался.

– Тогда почему ты плачешь, когда говоришь о нём?

Она молчит.


Микса исчезает в коридоре.

В следующий миг – грохот внизу.


Погреб.

– Архив, – шепчет Мерло. – Кто-то лезет в архив.


Флешбек – ночь после «смерти» Адама. Комната Нино.

Она лежала одна. На груди – его кольцо.


У двери – Бела. Он не спрашивает. Он просто стоит.

– Он был жив? – спросил он.

– Мёртв. Для мира – мёртв.


– А для тебя?

– Живее всех.

– Ты любишь его?

– Я ненавижу его недостаточно сильно.

Он не настаивает. Он уходит.


ГЛАВА 4. СТАРЫЙ КОДЕКС


«Некоторые хранят верность не потому, что согласны. А потому что без неё – мир теряет форму.»


Погреб под La Finestra напоминал катакомбы. Каменные своды, лампы на гусиной шее, пыль и вино. На третьем уровне – архив. Старые документы, клятвы, фотографии, даже оружие времён Великой войны.

Мерло стоял у двери с фонарём.

– Открыли с обратной стороны, – сказал он. – Кто-то знал, где слабое звено.


Нино молча достала перчатки. Надела.


– Вайле ещё в городе?


– Да. Он ждал, когда ты придёшь.


Флешбек – 15 лет назад. Мерло и Нино в библиотеке замка Сатмари.

Мерло был тогда ещё в форме. Молодой, суровый. Он охранял проход, но смотрел на девочку, которая сидела на полу между книг, сжимающая в руках нож.

– Вы хотите убить кого-то? – спросил он.

– Я хочу убить чувство. Оно мешает дышать.

Он не испугался. Он присел рядом.

– Тогда сначала научитесь резать по живому. Себя – в первую очередь.

С того дня он остался. Не как охранник. Как свидетель. Как исповедник. Как тот, кто не мешал ей стать собой.

Настоящее. Особняк Вайле. Запретный зал совета клана.

Мистер Вайле встретил их в старом халате и тростью. Он был сух, как старый свиток. Но в глазах – сталь.

– Ты ведёшь эту семью не к свету, а к огню, – сказал он Нино.

– Тогда я веду её честно, – ответила она.

– Ты потеряла Белу.


– Он потерял меня. Ещё тогда, когда стал молчать.

Мерло молчал. Он стоял между ними. Сын – и тот, кого отец считал потерянным.

– Ты был моим наследником, – сказал старик. – А выбрал служить ей.

– Я выбрал смотреть в глаза тем, кто жив, – ответил Мерло. – А не вспоминать мёртвых.

Старик усмехнулся.


– Тогда пусть ты станешь последним, кто останется с ней, когда она превратится в то, что ты боишься.


– Уже стал, – ответил сын.


Флешбек – юность Мерло. Разговор с Софией.

София наливала чай. Руки её дрожали. Это было за неделю до её исчезновения.

– Вы когда-нибудь убивали? – спросила она.

– Да.


– Вы боитесь Нино?


– Немного. Но меньше, чем боюсь её одиночества.

София тогда посмотрела на него с нежностью.


– Останься рядом с ней, Мерло. Даже если она скажет тебе уйти.

– Да, госпожа, – ответил он. – Но только если она ещё будет человеком.

Настоящее. Архив. На столе – старый план подземных ходов замка Сатмари.

Нино смотрела на карту.


Пальцы дрожали. Это был план, который знала только мать.

– Кто-то разбудил мёртвое.

Мерло подошёл ближе.


– Ты хочешь знать правду? Про то, как она умерла?

Она не ответила.

– Тогда тебе нужно встретиться с тем, кого ты похоронила.

Нино подняла глаза.

– Адам?

Мерло ничего не сказал.

Но она уже поняла.


ГЛАВА 5. ЛИНИЯ ПРИЗРАКА


«Он умер на моих глазах. Я видела, как остановилось его сердце. Но не почувствовала, как остановилось моё. Это была ошибка.»


Письмо лежало раскрытым. Буквы на тонкой, как кожа, бумаге казались кровавыми. Почерк был мягкий, текучий – почерк женщины, которая всю жизнь держала тайны между строками.

София.

«Если ты это читаешь – значит, ты пошла дальше, чем я осмелилась.


Я хотела спасти тебя от правды, но она всё равно нашла тебя.


Я любила. Но не того, кого ждала судьба.


И не простила себе того, что родила тебя в этот дом.


Не доверяй зеркалам. Они показывают не лицо, а страх.


– Мама.»

Нино не шелохнулась.


Кот на её коленях задрожал – как будто в комнате стало холодно.


Она перечитывала письмо, как будто слышала голос.

– Он знал.


– Адам?

– Нет, – ответил кто-то внутри неё. – Тот, кто смотрел, как ты становишься богом.


Флешбек. Нино и Адам. Тайный склеп под замком.

Он держал фонарь. Она – карту.

– Если мы пойдём этим путём, они будут думать, что тебя отравили..

– Я готов.

– Но ты не сможешь вернуться.

– Я и не жил до тебя.

– Я не обещаю, что буду помнить тебя с теплом.

Он засмеялся.

– Это и есть любовь.

Она тогда впервые отвернулась.


И когда снова обернулась – он исчез.


И только потом поняла: он всё ещё стоял там, просто смотрел на неё – как на то, что он сам построил.


Настоящее. Тайная встреча совета.

В подземном зале собрались старейшины.

Граф Андраш отсутствовал. Но его имя витало в воздухе – как проклятие.

Мерло стоял у стены. Молчал.


Мистер Вайле сел рядом с Нино..

– Ты знаешь, что Бела колеблется?

– Я знаю, – ответила Нино. – И он тоже знает, что я знаю.

– Ты не казнишь его?

– Я ещё помню, как он плакал за меня.

– Тогда ты не станешь тем, кем была твоя мать.

– Или стану, – прошептала она. – Еле слышно.


Тем временем. Переулок Орбас. Бела и неизвестный.

Бела закурил. Руки дрожали.


Из тени вышел человек.

– Ты знал, что он жив?

– Кто?

– Адам.

Бела не ответил.

– Если она предала его… ты думаешь, ты – следующий?

– Что ты хочешь?

– Чтобы ты был первым, кто выбрал сторону, пока ещё есть выбор.

Бела бросил сигарету.

– Если я пойду против неё… она не убьёт меня. Она убьёт себя.


– А если ты останешься с ней?

– Тогда я буду тем, кто держит нож, когда она решит… порезать небо.


ГЛАВА 6. КОГДА СОН СТАНОВИТСЯ ЯВЬЮ


«Если мёртвые возвращаются – значит, кто-то солгал в их смерти.»


Ночь. Комната Нино.

На подушке – кольцо. Его кольцо.

То самое, которое она похоронила вместе с инсценировкой.


Серебряная змейка, свернувшаяся в спираль. Когда-то он надел его ей на палец – и поцеловал руку, как будто давал клятву.

Нино смотрела на него, как завороженная.


В груди – не страх.


В груди – тишина. Та самая, с которой всё начиналось.

Сон.

Адам стоял в белом. Лицо его было – как в тот вечер, когда он впервые сказал:


– «Я согласен исчезнуть, если ты станешь всем».

Она стояла в воде. По пояс.


Вода была чёрной. Он – на берегу.

– Ты любишь меня?

– Я люблю то, кем ты стал ради меня.

Он улыбнулся.

– Тогда я всё сделал правильно.

Когда она проснулась – окно было открыто. А кольцо всё ещё лежало на подушке.


Совет. Последний день Вайле.

Старик вышел в тишине. Без слов. Только трость постукивала, как метроном эпохи.


Он прошёл мимо Нино. Остановился.


Коснулся её плеча.

– Если я тебе больше не нужен – значит, ты стала сильнее, чем я думал.

– Или слабее, чем вы боялись, – ответила она.

Он улыбнулся. В последний раз. И ушёл.


Переулок Орбас. Бела и Марко.

– Ты выбрал? – спросил Марко.

– Я выбрал не её, – ответил Бела.

– Этого достаточно.

Они пожали руки.


И впервые в жизни – Бела почувствовал, что потерял что-то, чего не сможет вернуть.


Флешбек. Нино и Адам. Сумерки.

– Ты доверяешь мне? – спросил он.

– Нет.

– Это хорошо.

– Почему?

– Потому что ты – человек власти. А значит, не позволишь любви тебя убить.

Она тогда не знала, что именно этим – и убьёт.


Архив

Архив был пуст. Мерло стоял у стеллажа, вынул коробку, словно знал, что ищет. Бумага хранила запах пыли, вина и старой власти.

– Это не её письмо, – сказал он.

– Что? – Нино подняла взгляд.

– Бумага та же. Но стиль… не её. Это не мать. Это твой отец.

Он передал ей конверт. На нём – инициалы: A.R.

Письмо графа Андраша Сатмари – «К тому, кто считает себя равным моей дочери»

«Если ты читаешь это – значит, ты всё ещё жив.

Я знал, что моя дочь выберет себе союзника.


Я знал, что она слишком умна, чтобы любить.

Ты думаешь, что ради неё можно исчезнуть.


А я думаю, что ради неё нужно остаться никем.

Я не остановил тебя, потому что знал:


если ты слаб – ты исчезнешь сам.

Если силён – вернёшься. И тогда мы встретимся.


Не как зять и тесть. А как тот, кто отнял власть, и тот, кто её создал.

Но знай:


Моя дочь не женщина. Она – острие.


И если ты вздумаешь обернуть её против меня —


Я отрублю твою руку до того, как ты коснёшься трона.»

Нино долго смотрела на письмо.


Сначала – как на оскорбление. Потом – как на зеркало.

«Он знал…» – сказала она.

Мерло кивнул.


– Он знал. Всё.

– Тогда всё, что я построила…


– Было либо твоим выбором.


– …либо его сценарием.

Она подошла к огню. Письмо – дрожало в пальцах. Но не горело.


Она не могла сжечь его.


Не сейчас.


ГЛАВА 7. СТЕКЛО ПОД КОЖЕЙ


«Иногда не ты ищешь прошлое. Иногда оно тебя рождает заново – в ком-то, кого ты не помнишь.»


Ночь. Винные погреба. Архив.

Мерло стоял у полок, где было найдено письмо. Бумага вокруг – нетронута. Только одна ячейка – вскрыта раньше срока. Он поднёс фонарь ближе: пыль сбита.

– Это кто-то знал, – пробормотал он. – Кто-то знал и ждал момента.

Он взглянул вверх. Паутина. Пустота.


Тишина.


И только в глубине коридора – двойной стук. Как сигнал.


Флешбек. Нино и Адам. Тайный разговор в склепе.

– Если у нас будет ребёнок… – начала она.

– Не будет.

– Почему?

– Потому что ты – не мать. Ты – воля. А воля не рожает. Она приказывает.

Она тогда ударила его. Легко. Почти по-дружески.


Он поймал её руку. Поцеловал пальцы.

– Но если ты вдруг решишь иначе…


– Я не решу.


– Тогда решу я.


Утро. La Finestra. Центральный холл.

Дверь ресторана открылась сама – никто не осмелится стучать в это время.


На пороге стоял пожилой мужчина в плаще и с тростью. Его лицо было закрыто шарфом.

Рядом с ним – мальчик. Лет девяти. В рубашке на два размера больше.


Молчаливый. Тонкий. С медальоном в форме серебряной кошки.

Мерло вышел вперёд.

– Кто вы?

Старик не ответил.


Он лишь наклонился к мальчику, шепнул что-то на ухо, развернулся и ушел.


Словно растворился в утреннем тумане.


Спустя пять минут. Внутренняя комната.

Нино вошла.

– Кто ты? – спросила она, глядя на мальчика.

Он сидел у окна. Гладил кота. Как будто был здесь всегда.

– Меня зовут Эмиль. Он сказал, ты вспомнишь.

– Кто – он?

Мальчик промолчал.

Нино сделала шаг ближе.


И увидела его глаза. Её. Но другие.


Особняк Сатмари

– Саботаж. Была перерезана линия связи с южным флангом. Винят механиков, но…


– Но это Бела, – закончила Нино.

– Да.

– Когда?

– Ночью.

Она смотрела в зеркало. Не на себя. А сквозь себя.

– Не убивай его, – сказал Мерло. – Пока не узнаешь, кто он теперь.

– Он не тот, кем был.

– Может быть. Но ты – всё ещё та, кто ему это позволила.

Она повернулась к мальчику.

– Эмиль, ты помнишь, как он выглядел?

– Нет.

– Ты знаешь, кто твоя мать?

– Она умерла. Так он сказал.

Нино затаила дыхание.


Впервые за много лет – что-то в ней кольнуло. Настоящее.


Мальчик, которого звали Эмиль, сидел у окна, не отводя взгляда от Нино.


Его правая рука невольно теребила край рубашки.


Нино заметила: на груди – медальон. На кармане – неровный шов.

– Что это у тебя? – спросила она спокойно.

Мальчик посмотрел вниз. Засунул руку в карман.

– Он сказал, я должен отдать это только тебе.

Эмиль вынул сложенный вчетверо лист бумаги.


Пожелтевший, с едва различимыми линиями. Простой. Без печати. Почерк – чёткий, мужской. Знакомый.

Нино развернула его.


Сердце дрогнуло. Она узнала.

«Если ты читаешь это, значит, он дошёл.


Он не мой.


Он не твой.


Он – наш долг.

Не спрашивай, откуда.


Спрашивай: зачем.»

Она сжала письмо.


И в этот момент – поняла:


Адам рядом.

Но теперь он в её руках.


А не она – в его.


ГЛАВА 8. ПОД ЗЕМЛЁЙ, ГДЕ СПЯТ ВОСПОМИНАНИЯ


«Сильнее всего злит не предательство. А та близость, которая делает предательство возможным.»


Утро. Запретный лес за поместьем Сатмари.

Склоны были в тумане. Деревья – искривлены временем.


За камнем, под корнями векового дуба, – скрытая панель, вырезанная в стальном люке.


Нино ввела код. В глубине – щелчок.

Она знала, что он жив.


Она знала, где он может быть.


Но не знала, почему он начал действовать без неё.


Мерло оглядел мох и землю.

– Думаешь, это он?

– Не думаю. Уверена.

– Он нарушил ваш пакт?

– Нет. Он просто решил, что я больше не часть его тени.


Или что он больше не хочет быть моей.

– Это значит война?

– Это значит, что кто-то нарушил порядок, который я строила слишком долго.


Внутри. Убежище.

Свет включился автоматически. Всё – на месте. Вентиляция. Рабочие терминалы.


Плоский экран в глубине погас при входе – будто кто-то только что им пользовался.

На столе – лист. Почерк узнаваемый.


Адам. Только не его обычный тон. Не личный. Стратегический.

«Ты нарушила слово.


Я ждал. Теперь – не жду.


Ты сильнее, чем я хотел.


Но слабее, чем ты думаешь.

Забери то, что осталось.


Или потеряй всё.


– A»


Мерло вздохнул:

– Он оставляет следы нарочно.

Нино смотрела в стену. В пустоту.

– Он хочет, чтобы я пошла за ним.


– Зачем?

– Чтобы доказать, что не он вышел из тени. А я – из себя.


Тем временем. Орбас. Бела и Марко.

– Она снова активна, – сказал Бела. – Пошла в тот бункер. Где они прятались.

– Значит, он действительно жив?

– Возможно, он и не умирал.


Возможно, теперь он – её враг.

Марко улыбнулся.

– Идеально. Значит, она будет смотреть назад – пока мы ударим спереди.


Флешбек. Тот же бункер. Три года назад.

– Мы никогда не вернёмся сюда, – сказала она.

– Именно поэтому он будет ждать, – ответил Адам.

– Что ждать?

– Тебя. Такой, какой ты станешь, когда перестанешь бояться власти.


Или – когда она испугает тебя.

– Я никогда не испугаюсь власти.

Он тогда ничего не ответил. Только выключил свет.


И она впервые услышала тишину, которую потом будет бояться всю жизнь.


В настоящем. Выход из убежища.

Нино вышла молча. Руки сжаты. Спина прямая. Мерло не спрашивал.

«Если он думает, что сможет вернуть меня на тот берег – он забыл, кто сжёг мост.»


ГЛАВА 9. ИМЯ, КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ ЗНАТЬ


«Иногда всё рушится не потому, что ты предал, а потому что тебя запомнили не тем, кем ты был.»


La Finestra. Утро. Терраса за кухней.

Мальчик сидел за маленьким дубовым столом, ел яблоко. Он был спокоен. Как будто жил здесь всегда.

У его ног свернулся кот, зарывшись в складки его широких штанов. Старый повар, Виктор, поставил рядом кружку с молоком.

– Он ни разу не спросил, где его "дом", – тихо сказал Мерло, стоя рядом с Нино на балконе.

– Потому что он чувствует: здесь – тень того, кто его отправил.


А она теплее, чем правда.

– Ты боишься, что он знает слишком много?

– Я боюсь, что он знает неосознанно.


А это – куда опаснее.


Позже. Комната Эмиля.

Нино вошла. Мальчик держал книгу. Не читал. Гладил переплёт.

Она села рядом. Без лишних слов.

– Сегодня ты выглядишь… иначе, – сказала она.

– Сегодня я вспомнил, – ответил он.

– Что?

Он поднял глаза. И сказал:

– Аурел.

Она замерла.

Голос в голове: «Этого не может быть.»


Но сердце: «Он знает. Не снаружи. Изнутри.»