Ульяна Романова
Расслабься, это любовь

Глава 1

Юля

– На моем памятнике так и напишут: «Умерла от изобилия отваги и отсутствия ума»! – кряхтела я, пытаясь закинуть левую руку Римира себе на плечо.

Рука безжизненно соскользнула, сама жертва произвола пожевала губами и что-то невнятно пробормотала, а я зло сжала зубы и со значением покосилась на Серафиму.

– Юля, мы делаем благое дело! – заверила меня подруга. – Очень благое. Этот упрямец ни в какую не хочет идти к стоматологу, а ты щеку его видела? Раздуло так, словно он весь последний месяц в улье с пчелами боксировал.

Если благим делом можно назвать то, что мы упоили Римира вусмерть и везли к стоматологу, то таки да – мы как ангелы с белыми крылышками пытались транспортировать пьяное тело до кабинета знакомого стоматолога. Потому что незнакомый нас бы не принял – пытки запрещены Женевской конвенцией!

Я посмотрела в открытое по случаю жаркого летнего дня окно, на колыхающийся от легкого ветерка тюль, перевела взгляд на Римира, который гордо полулежал на диване. По обе стороны от него так же гордо восседали мы с подругой, а напротив в кресле спал осоловевший Марк – наш друг и соратник с таким же отбитым чувством самосохранения. И примерно той же стадией опьянения, что и Римир, ибо нелегкая миссия по вливанию лошадиных доз «анестезии» брату Серафимы легла на его мужественные плечи.

Глаза мои, предатели, снова вернулись к Римиру, который, гад привлекательный, даже в таком состоянии – с непередаваемым амбре, с опухшей щекой и взглядом куда-то внутрь себя – умудрялся выглядеть сокрушительно.

Казалось, ничто не могло исказить мужественные черты лица, острые скулы и глубокие карие глаза парня, в которого я когда-то была безответно влюблена. Давно. И уже забыла.

Я прикрыла глаза, уговаривая себя перестать им любоваться.

Не любоваться!

Потому что стоило лишь на секунду представить, что может сделать с нами Римир, когда придет в себя, как я тихонько застонала, прикидывая, в какой стране могу попросить политического убежища. Выходило, что в любой – Римир у нас невыездной.

Мир был братом моей лучшей подруги Серафимы. Матушка у них была одна, а вот отцы разные, но эти двое вполне себе хорошо ладили, несмотря на разницу в девять лет.

И моя чуткая подруга, конечно, не могла проигнорировать тот факт, что щека брата стремительно и нещадно распухала с каждым днем, а этот упрямец, который в принципе по жизни был слегка отбитый и страха не знал как явления, отказывался идти к стоматологу. Наотрез! Угрозы, шантаж и уговоры не работали! Пришлось прибегнуть к хитрости.

На подмогу была вызвана я (не хотелось бы думать, что это потому, что меня не жалко) и Марк как обладатель самой крепкой печени в нашей компании.

– Кажется, мы переборщили с анестезией, – прошипела я, – это уже не обезбол, а наркоз.

– Блин! – фыркнула Серафима, оставляя попытки поднять неподъемное.

Римир упал на спинку дивана, что-то бормоча под нос, а я встала на ноги, немного подумала и рявкнула:

– Капитан Соколов, упор стоя принять! Рота, подъем! Шагом марш к машине! Исполнять приказ!

Капитан «Грома» Соколов трезвел на глазах. Он вскочил, встал по стойке «смирно», осоловело глядя прямо перед собой, и четким маршем потопал к выходу.

Я не хотела думать, что он сделает со мной завтра! Была робкая надежда, что не вспомнит, но очень призрачная.

– Надо же, работает, – восхитилась я.

– За ним, – решила Сима, бодро двигая вслед за братом, который маршировал в прихожую.

– Хорошо, что мы ему обувь заранее надели, – почесала я нос, выдвигаясь следом.

Исполнительности Римира хватило ровно до входной двери. Мы все это время тихими мышками топали следом, на всякий случай страхуя. Молитвами, разумеется, потому что этот парень имел богатырское телосложение и гренадерский рост. Мы с подругой на его фоне выглядели как полурослики рядом с каким-нибудь орком.

В прихожей Римир остановился, Сима открыла перед ним двери, а я снова гаркнула:

– Отряд, шагом марш! Ать-два, правой, левой!

Так, словно каждый день командовала как минимум дивизией.

Капитан Соколов, кажется, понял, в чем подвох, нахмурил соболиные брови и попытался что-то сказать. Получалось очень невнятно, но мы с Серафимой быстренько подхватили его под руки и потащили к лифту, кряхтя и матерясь, как сантехники с перепоя.

Тело, которое казалось безжизненным, вдруг начало сопротивляться произволу.

Кажется, своими командирскими замашками я его только взбодрила. Он даже более-менее устойчиво стал стоять на ногах и не шатался, как одинокая березка на ветру.

– Юлька, его надо дотащить до машины, – заговорщицким шепотом командовала «серый кардинал» Серафима.

Я хотела бы ответить, но все силы уходили на то, чтобы не упасть, когда мы мелкими шажочками топали до кабинки лифта.

– Тяжелый, гад, – процедила я, восхищаясь аппетитом и физической подготовкой Римира.

Наконец часть пути была пройдена, а Серафима с трудом, но дотянулась до кнопки, вызывая грузовой лифт.

А Римир вдруг сфокусировал взгляд на мне, опустил голову и ткнулся носом мне в макушку.

– Клубникой пахнет, – медленно протянул он.

Мои глаза удивленно округлились, я подняла голову, а Мир так улыбнулся, что мне стало немного томно. Совсем чуть-чуть.

– Не замечал, что ты такая красивая, – признался он.

– Все, этому столику больше не наливать, иначе до первого этажа не доедет моя самооценка. Почему я стала красивая именно сейчас? – возмутилась я.

Негодование мое утонуло в скрежете открываемых дверей кабинки лифта.

– Ну что, красивая, поехали кататься, – почти четко произнёс Римир, заставляя меня окосеть окончательно.

Он убрал руки от сестры, кое-как сфокусировал взгляд на мне и красиво вошел в кабинку, при этом так прижав меня к себе, что у меня воздух в легких закончился.

Вероломно обнял одной рукой за шею, заставил повернуть голову в его сторону и посмотрел – кажется, хотел в глаза, но получилось куда-то в лоб.

Римир наклонил голову, а меня окатило волной жара, когда он потерся носом о мой висок.

– Клубничная девочка, – прошептал он мне на ухо, совершенно игнорируя тот факт, что я ушла в глубокий аут.

А Серафима уже жала кнопку первого этажа и нервно топталась рядом, кусая губы.

Возможно, она тоже без энтузиазма смотрела в завтрашний день, когда Римир поймет, что мы для него сделали. И вряд ли он расценит это как акт спасения утопающих.

Соколов окончательно распоясался. Его ладонь как-то очень ловко опустилась на мою талию.

– Когда ты выросла? – изумился он, растягивая гласные и все еще пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице, но постоянно промахивался.

– Ну вот росла, росла, – кисло ответила я, – и выросла. Аппетит хороший, опять же…

– Понял. Тогда… К тебе или ко мне?

Он бессмертный, да?

– Да-а-а-а, – невпопад согласилась я и даже головой закивала для убедительности.

Боже, что я несу? А еще и покраснела не вовремя, судя по моему отражению в зеркале.

Наконец, лифт опустился на первый этаж. Мы снова взяли под руки жертву нашего стоматологического произвола и повели на улицу.

Жертва жалкой не выглядела – наоборот, с удовольствием обняла меня за талию и топала в заданном направлении, еще не представляя, какую подставу ему готовила судьба.

Серафима, сняла с сигнализации машину своего отца, открыла заднюю дверь, и мы, подхватив Римира под белы рученьки, кое-как усадили ничего не понимающее тело в салон авто.

Он почему-то был очень недоволен тем, что нас трое, и всем видом намекал, что Серафима там явно лишняя. Я, конечно, могла неверно понять его вялые попытки отбиться от собственной сестры и прижать меня поближе, но выглядело все именно так, особенно после сцены в лифте.

Мы заперли дверь, выдохнули, переглянулись и так же дружно смахнули нервный пот со лба.

Серафима села за руль, я – на переднее сидение, мы обе пристегнулись, то и дело косясь на спящего на заднем сидении Римира. Подруга завела мотор, предварительно трижды перекрестившись.

Глава 2

Юля.

Машина тронулась с места, а я засмотрелась на Римира.

– Только не говори, что ты до сих пор в него влюблена, – скривилась моя не в меру проницательная подруга.

– Не-а, все давно прошло, – легко отмахнулась я. – Прошла любовь, завяли помидоры, особенно когда он нас с тобой некрасиво обзывал то кнопками, то полуросликами, то просто мелкими чикушками. Чикушки, кстати, были самые обидные.

Пару лет назад я действительно была безответно влюблена в старшего брата подруги, но он принципиально не обращал на меня внимания. А потом Римир переехал в собственную квартиру, мы почти перестали пересекаться дома у подруги, а с глаз долой – из сердца вон, и мои юношеские чувства со временем поутихли.

Мы стали видеться пару раз в год. Я принципиально не спрашивала у Серафимы, как дела у ее брата.

Пока у того не разболелся зуб, а подруга не решила, что умирать одной скучно.

Римир тихо посапывал, а Серафима открыла окна, чтобы сдуть невероятное амбре смеси коньяка и самогона. Самогон мы ему в коньяк подмешали для пущего эффекта, и то была целиком и полностью инициатива Марка.

Глава 2

Юля

Машина тронулась с места, а я засмотрелась на Римира.

– Только не говори, что ты до сих пор в него влюблена, – скривилась моя не в меру проницательная подруга.

– Не-а, – легко отмахнулась я, – прошла любовь и завяли помидоры, особенно когда он нас с тобой некрасиво обзывал то кнопками, то полуросликами, то просто мелкими чикушками. Чикушки, кстати, были самые обидные.

Пару лет назад я действительно была безответно влюблена в старшего брата подруги, но он принципиально не обращал на меня внимания. А потом Римир переехал в другой конец города, мы почти перестали пересекаться дома у подруги, а с глаз долой – из сердца вон, и мои юношеские чувства со временем поутихли.

Мы стали видеться пару раз в год, я же принципиально не спрашивала у Серафимы, как дела у ее брата.

Пока у того не разболелся зуб, а подруга не решила, что умирать одной скучно.

Римир тихо посапывал, а Серафима открыла окна, чтобы сдуть невероятное амбре смеси дорогого коньяка и не менее дорогого самогона, который мы ему в коньяк подмешали для пущего эффекта, но это была целиком и полностью инициатива Марка.

– Папа этот самогон как зеницу ока берег, говорил, что на рыбалке это незаменимое средство, – словно прочитав мои мысли, призналась Серафима и скривилась.

Количество кровников за нашу невинную выходку росло на глазах.

– А машину папа разрешил взять? – уточнила я.

– Не то чтобы разрешил, но если бы я спросила, то не разрешил бы, наверное, – отмахнулась Серафима.

– Ясно, – кивнула я.

– Ты так это сказала, что я наяву услышала, как заколачивают гвозди в крышку моего гроба. Причем папа с Римиром наверняка даже подерутся за честь забить первый.

– Спрячься у дядьки Миши, – посоветовала я, – там тебя искать не будут.

Дядька Миша был моим родным и любимым дядюшкой и стоматологом по совместительству. Собственно, к нему мы Римира и транспортировали.

– Думаешь, там безопасно? – усомнилась подруга.

– Думаю, когда Римир придет в себя, безопасно нам не будет нигде, – кисло произнесла я, косясь на заднее сидение, где искомый безмятежно и очень сладко спал.

– Мы скажем, что это были не мы, – оптимизму подруги можно было только позавидовать.

– А кто? Бактерии под ободком унитаза его упоили, а потом к стоматологу потащили? – иронично уточнила я.

– Ага, а к стоматологу повез «Утенок активный». Вот! Так и скажем. И пусть докажет обратное! – рассмеялась Сима.

– Я завидую твоей решительности, – призналась я.

– На крайний случай соберем чемоданы и поживем в тайге пару лет, – решила она с очаровательной улыбкой.

– Ты не сможешь жить в тайге. Если нас не съедят комары в первые полчаса, то пауки добьют.

Серафима дернула плечами, ибо пауков она боялась до приступов паники.

– И что нам делать? Разворачиваться и ехать домой?

– Поздно. Почти приехали. Раз уж начали, нужно нарываться до конца. И распухшая щека у Римира действительно пугает.

– Только не влюбись в него опять, он бабник, – предупредила меня Серафима.

– Даже не собиралась, – приложила я ладонь к груди. – Ты парковаться умеешь?

– Эм… Ну, в теории умею, конечно.

– Тормози тут, сейчас дядю Мишу попросим припарковать машину, потому что если ты ее разобьешь… Я слишком молода, чтобы в этом возрасте терять подругу.

Я достала мобильный, снова покосилась в зеркало заднего вида, сглотнула слюну и набрала номер дядьки.

– Приехали?

– Да. Дядь Миш, поможешь припарковать машину?

– Где вы? – уточнил дядя.

– На тротуаре напротив клиники. Синий «Ниссан».

– Иду, – вздохнул он.

Спустя пять минут дядюшка, бодро шагал в нашу сторону, игнорируя взгляды прохожих.

Дядюшка у меня был настоящий богатырь – под два метра ростом, широченные плечи и руки размером с ковш среднего экскаватора каждая. Еще он имел густую шевелюру, ярко-синие глаза и говорил басом, да таким, что Шаляпину не снилось.

Мы выбрались на улицу встречать дядюшку.

– Ну что? – пробасил он. – Где пациент?

– Спит на заднем сидении, – отчиталась Сима.

Дядя Миша заглянул в салон и обалдело развернулся к нам:

– И что мне с этим телом делать?

– Лечить, – в два голоса ответили мы.

– Девки…

– Он боится стоматологов, – сдала Римира Серафима, – с детства. Его только так можно было привезти и не получить увечья, несовместимые с жизнью.

– Дядя Миша, помоги, – взмолилась я, молитвенно складывая ладони на груди.

Дядюшка проглотил матерные выражения, покосился на нас, снова заглянул в салон и страдальчески уточнил:

– А до кабинета я его как тащить должен? Он же ни петь, ни рисовать.

– Ну не знаю, – всерьез задумались мы, – может, втроем как-то…

– Как? – подначил нас дядя Миша. – Он здоровый как конь. Вы его в машину как вели?

– На Юльку приманили, – нервно хмыкнула подруга.

– Так, я сейчас перепаркую машину, а когда закончу, вы обе мне выдадите ваш злодейский план, как вы собирались тащить его в кабинет и что мне там с ним делать?

Мы с подругой переглянулись, потому что план наш заключался только в том, чтобы упоить и отвезти, а вот что дальше мы, конечно, не подумали.

– Что будем делать? – кусая губы, уточнила Сима.

– Может, на любимую еду? – со смешком предложила я. – Ну, привяжем на удочку шаурму, он сам пойдет. Не закусывал же.

– Лучше на сиськи, – со смешком посоветовал дядя Миша, а мы с подругой хором покраснели. – Что, обе нецелованные? Так я вам скажу, что на сиськи можно любого мужика куда угодно приманить.

– Дядя Миша! – в два голоса возмутились мы.

– Взрослые уже, а элементарного не знаете, – сверкая глазами и пряча улыбку, покачал головой дядюшка. – Думайте, я пошел.

– Что тут думать, лечить надо, – пробубнила Сима.

– Только сначала привязать, – поддакнула я, – боже, пусть он завтра ничего не вспомнит, а? Пожалуйста!

– Привязать, кстати, неплохая идея. Приманить на грудь, привязать к креслу…

– И обломать появлением дяди Миши с бормашиной, – согласилась я, – а теперь, знатоки, внимание, вопрос: настолько ли он пьян, чтобы мы могли надеяться на выживание в этой ситуации? Далеко мы после этого убежим?

Мы направились к крыльцу стоматологической клиники, где дядя Миша уже парковал машину отца Серафимы, и напряженно думали каждая о своем.

Я, например, вспоминала, где были мои мозги, когда я соглашалась на эту авантюру. Вероятно, они ушли в глубокий аут, потому что учеба и работа одновременно отнимали все силы.

Дядюшка вышел из машины и вопросительно уставился на нас. Я вздохнула и решила взять на себя роль парламентера.

Открыла заднюю пассажирскую дверь авто, села рядом с Римиром и осторожно постучала ему по плечу. Потом еще раз. Потом сильнее.

Дядя Миша некоторое время смотрел за моими вялыми попытками, вздохнул, выругался и сел с другой стороны.

Машина накренилась в его сторону, а дядя Миша громко кашлянул. Так, что Римир резко распахнул глаза, сфокусировал взгляд на мне и пропел:

– Клубничка… Иди ко мне…

Мир протянул руку, я поперхнулась воздухом, а дядя Миша кашлянул еще раз, уже громче.

Римир повернул голову в его сторону и, кажется, второй раз попытался протрезветь.

– Парень, в таком виде подкатывать к девчонке… – покачал головой дядя, – несексуально.

– Чего? – напрягся Римир.

– Говорю, флюс твой я с другого конца города увидел. Пойдем, помогу. Ты же не боишься? – хитро уточнил дядя Миша.

– Ты кто? – опасно уточнил у него Римир.

Выпрямился и так посмотрел на дядю Мишу, что я едва сдержала порыв немедленно сбежать. В леса Канады.

– Зубная фея, – быстро пролепетала я. – Римир, тебе нужен врач. Это он и есть. Ты ведь не боишься, да?

– Да. Нет. Не боюсь, – Соколов явно запутался, но никогда в жизни при мне бы не признался, что чего-то боится.

– Вот! Пойдем? – Я захлопала ресницами и постаралась улыбнуться.

– Ну, пойдем, – он умудрился мне даже подмигнуть.

Дернул плечами, но, пошатываясь, вышел из машины.

– Тут подожди! – велел мне Римир.

Я неистово закивала, глядя, как он нетвердо, но гордо отказался от помощи и медленно шагал за дядюшкой в сторону крыльца.

Кажется, у нас получилось.

Главное теперь – в ближайший год не попадаться ему на глаза!

Глава 3

Юля

– Юля, ты скоро? – взволнованно уточняла мамин голос в трубке.

– У меня две примерки, это примерно пару часов, плюс время на дорогу, и я к Симе хотела забежать, – быстренько подсчитала я.

– Поздно будет. Может, папе позвонить, он встретит? – заботливо спросила мама.

– Мам, Серафима живет через парк, идти ровно семь минут быстрым шагом, – открестилась я, – папа дольше ворчать будет, что нужно одеваться, заводить машину…

– Не отключай телефон, – пошла на попятную мама, – и не забудь поесть.

– Да мам, хорошо, мам, – кивала я, шагая в сторону дома своей знакомой.

Переложила большую сумку из одной руки в другую и решительно потопала вперед. В большой авоське лежали костюмы для косплея*, коими я и зарабатывала себе на мелкие и не очень хотелки последние пять лет.

Я всегда любила шить, для меня это была своеобразная медитация. В детстве мама отдавала мне свои старые платья и костюмы, а я как могла делала из них наряды для кукол.

На мой четырнадцатый день рождения мама с папой, видя, что мое детское увлечение не проходит, подарили мне дорогую швейную машинку, а бабушка научила, как на ней работать, и мир для меня заиграл новыми красками.

Сначала работы мои были весьма кривые, косые, швы расходились, а выкройки я делала на глаз, но со временем научилась шить красиво, а главное – креативно.

И мой креатив, а также нестандартное ви́дение, помогли мне довольно неплохо устроиться в жизни, когда на первом курсе университета, где я грызла гранит педагогики, я познакомилась с косплеерами. Девчонки учились в параллельной группе, и когда увидели мои работы, сразу же заказали по костюму снежных эльфиек каждой.

А дальше сработало сарафанное радио, которое позволило мне не просить у родителей каждое утро денег на дорогу и на перекус на занятиях.

Правда, и времени мое занятие отнимало много, но мне это так нравилось, что недосып казался мелкой неприятностью.

Я шила не только костюмы эльфов. Были еще ведьмы, орки, пара костюмов Гэндальфа из «Властелина Колец», а однажды я создала семь костюмов гномов на парней ростом метр восемьдесят.

Сегодня я несла девчонкам анимешные костюмы, с которыми провозилась всю прошлую неделю. В стиле китайских императоров какой-нибудь династии Минь. Многослойные, яркие, со множеством блестящих деталей и вставок.

О вчерашнем дне я старалась не вспоминать. И о том, что дядя Миша пообещал присмотреть за болезным, когда мы совершали тактический побег, – тоже.

Дядюшка вечером позвонил, со смешком отчитался, что лечение прошло относительно удачно, а злая и недовольная жертва нашего произвола отправлена на такси домой с четкими рекомендациями нанести визит дядюшке еще минимум два раза.

Судя по тону дяди Миши, Римир был от рекомендации не в восторге, но реноме не уронил. Мужественно пожал ему руку и отчалил домой, предварительно поинтересовавшись, где я. И Серафима. Но больше его интересовала моя скромная персона (и пусть бы я интересовала его только вчера!).

Что было дальше, дядя рассказывать отказался, и подробностей их диалога я так и не узнала, но на всякий случай сегодня ходила и оглядывалась по сторонам, ибо страшно.

С утра в институте с Серафимой мы перекинулись парочкой фраз о Римире. Сима заверила, что брат на горизонте не появлялся и матушке не звонил. Я решила воспринять это как хороший знак и не паниковать раньше времени.

С этими мыслями я дошла до дома приятельницы, и следующий час мы пили чай, мерили костюмы и обсуждали последние новости нашего института.

Я забрала честно заработанные деньги и с довольной улыбкой отправилась по своим делам, попрощавшись с девчонками.

Уже на улице, подходя к парку, который разделял наши с Серафимой дома, я ей позвонила, но Сима вызов сбросила. А следом пришло сообщение, что Римир у них…

– Что ему дома не болеется? – пробурчала я, решив, что поход в гости сегодня отменяется.

Развернулась и вошла через резные ворота парка на зеленую территорию. Людей по случаю буднего дня было немного, да и в принципе район у нас довольно тихий.

Я прошла по узкой и единственной аллее, подмигнула трем уткам, которые тут же потопали мне навстречу в ожидании вкусняшек, свернула к пруду и…

Как я оказалась сидящей на дереве, я не смогла вспомнить, даже очень постаравшись. Кажется, это называется состоянием аффекта, учитывая, что я очень боялась высоты и по деревьям не лазала даже в моем неугомонном детстве.

Но огромный доберман с зубами размером в мой палец, грозно лающий в спину, придал ускорения, сил и, видимо, включил во мне неизведанные ранее суперспособности.

Очнулась я, лежа на толстой ветке дерева, а милая собака сидела прямо подо мной на земле и наклоняла голову то вправо, то влево, словно прикидывая, какую часть тела грызть первой.

– Мамочка, – пропищала я, пытаясь посмотреть по сторонам.

Становиться питательным ужином для этой зверюги в мои планы на вечер не входило.

– Гав! – подтвердил доберман так, что меня подбросило на ветке.

Я сильнее обхватила дерево руками и неистово молилась.

– А вот скажи мне, милая собачка, где твой хозяин? – тихонько уточнила я.

– Гав, гав! – радостно отозвалось животное, подпрыгивая на задних лапах.

Прелестно!

– Ты чей? – продолжала я дрожащим голосом. – Я тебя раньше тут не видела.

– Гав!

– А ты общительный, – даже восхитилась я, – голодный, наверное. Собачка, я невкусная, честное слово.

– Гав! – не согласился с моими аргументами доберман, пока я вертела одними глазами, боясь сверзиться прямо к его лапам на землю, в поисках хозяина собаки.

– Может, договоримся? – предложила я. – Ты меня отпускаешь, а я тебе косточку вынесу. Сахарную.

При слове «косточка» доберман напрягся, а вся задняя часть его туловища вдруг завиляла из стороны в сторону, что я сочла добрым знаком.

– Косточка, да? – повторила я.

Пес несколько раз подпрыгнул и взвизгнул. Облизнул губы и воззрился на меня.

– Вкусная, сахарная, хрустящая, – продолжала я, не замечая, что к нам присоединилось еще одно действующее лицо, а в моем кармане звонит мобильный.

Плевать мне в тот момент было на все, я хотела выжить, но боковым зрением заметила до зубной боли знакомый силуэт.

Я на ветке удержалась, а вот моя челюсть на положенном ей месте – нет.

Потому что чувство страха в Соколове просыпалось, только когда поблизости маячил визит к стоматологу. Во всех остальных случаях страх боялся его!

Иначе объяснить ситуацию мой мозг отказывался, когда Римир заметил пса, посмотрел на него и очень спокойно и сурово приказал:

– Сидеть!

Грозный доберман размером с хорошо откормленного пони покорно сел на попу и уставился на Римира. Собака прижала уши к голове и ждала дальнейших команд, а я чихнула и икнула от страха одновременно.

Это карма! Определенно, это мне урок от высших сил: не воровать братьев лучших подруг и не возить их к любимому дяде, который по совместительству стоматолог.

– Кто здесь? – не понял Римир.

– Совесть, – пробурчала я, крепче обнимая ветку и судорожно соображая, как мне слезть.

Или не слезать? Как ни крути, здесь безопаснее, чем с Римиром.

О собаке я в тот момент уже не думала, под деревом появился хищник пострашнее.

– Чья? – развеселился Соколов, поднимая голову.

Мы встретились взглядами, а я в тот момент пожалела, что забралась так низко. К самой вершине нужно было лезть, и сесть на верхушке, изображая звезду.

Соколов выглядел бодро. Немного бледен, но щека уменьшилась в размерах вдвое.

– Ты что там делаешь? – Клянусь, он молча ржал.

Лицо его казалось серьезным, но глаза смеялись.

– Готовлюсь к чемпионату по скоростному лазанию по веткам! – тяжело вздохнула я.

– И как? Получается? – Соколов не упустил случая позубоскалить.

В тот момент я забыла, что боюсь высоты и доберманов и почти собралась слезть с ветки и надавать нахалу по голове, хотя, конечно, вчера сама нарвалась.

– Пока не очень, нужно еще немного потренироваться.

Римир сверкнул глазами, на мгновение опустил голову, снова поднял и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ну, привет, клубничка, – вдруг совершенно другим тоном пропел Соколов, убирая руки в карманы джинсов. – Слазь, собака не кусается…

Глава 4

Юля

Первой мыслью, которая проскользнула в моей голове, было «слезать категорически нельзя». Второй – а чей, собственно, пес до сих пор плотоядно посматривал на мои ноги, свисающие с ветки?

Третью мысль – как мне отсюда слезть – я решила временно не думать.

Четвертая – как Мир здесь так удачно оказался – пронеслась фоном, надолго не задержавшись.

– Юлька, слазь давай, он правда не кусается, – продолжал уговаривать меня Римир тоном отъявленного змия-искусителя.

Мне кажется, примерно с той же интонацией уболтали Еву съесть яблоко в далеком прошлом.

– Откуда ты знаешь? Он что – твой? – озарило меня.

– Нет, просто по глазам вижу, что он нормальный парень. Да, блохастый?

Пес завилял попой, продолжая спокойно сидеть на месте.

– Соколов, если я узнаю, что он твой…

– То что ты мне сделаешь? – заинтересовался Римир.

Логичный вопрос, конечно. На который ответа у меня не было.

Видя, что я замялась, Римир победно сверкнул глазами и продолжал издеваться:

– Как там погодка наверху? Не дует?

– А как там зуб? Не ноет? – психанула я.

Римира знатно перекосило, а я поняла, что совершила тактическую ошибку. Нельзя было ему об этом напоминать!

– Юлька, а скажи мне, пожалуйста, чем вам с Серафимой не угодила преисподняя, что вы в этот мир пришли наносить добро и причинять справедливость? – уточнил Римир.

– Соколов, это каким полушарием понимать? – ахнула я. – Ты себя видел вчера в зеркало? Щеку свою видел? Да ты даже говорить нормально не мог!

– Вот поэтому я и спрашиваю, что вам в преисподней не сиделось, девочки? Сам Люцифер аплодировал бы вам стоя за ваш злодейский план.

– Мир, флюс – это не шутки! Мы для тебя старались, сам бы ты когда к стоматологу пошел?

– Сегодня! Я записан был еще вчера! Шкода, блин! Слазь давай.

– Ну Шкода, и что? Фамилию не выбирают, какой родители наградили, ту и ношу с гордостью, – возмутилась я. – Не буду я слазить.

– Почему?

– Я боюсь, – честно призналась я.

– Да он не кусается!

– Я высоты боюсь! – взвыла я.

Соколов сверкнул глазами, опустил голову, и я увидела, как задрожали его плечи.

Ладно, счет один-один, а карма в моем случае работает почти молниеносно.

И пока я негодовала от его коварства, к нам присоединилось еще одно действующее лицо.

Лицо было голубоглазое, имело очень короткую стрижку ежиком, высокий рост и такие же нахальные, как у Римира, карие глаза, и по этой причине доверия у меня не вызвал.

– Кас, ко мне! – гаркнуло лицо, подзывая пса.

Тот вскочил на лапы и в два прыжка приблизился к новоприбывшему, которого я к тому моменту уже тихо ненавидела и почти записала во врага номер один.

Тем временем злодей приблизился к Римиру и пожал ему руку так, словно они были старыми знакомыми.

– Как жизнь? – уточнило лицо у Соколова.

– Потихоньку. Леха, ты бы пса на поводке выгуливал, – грозно проговорил Римир и мотнул головой в мою сторону, – а то принцесса испугалась.

Леха поднял взгляд на меня и попытался не заржать.

– Милая барышня, приношу вам свои извинения за моего пса, – галантно пропел он. – Каскадер в принципе добрый.

– Правда? – обрадовалась я. – Я вот как его на дороге увидела, сразу так и подумала: ну, добрейшей же души собака с сантиметровыми клыками. Дай, думаю, в догонялки с ним поиграю. А он так радостно включился в игру…

– Добрый, но упрямый, – пошел на попятную Леха, – сестра моя его выгуливать пошла, а он, затейник, ее не слушается. И сбежал.

– Чтоб тебе каждый день такие добряки на пути попадались, – от души пожелала я.

– Ну правда, прости, красавица. Хочешь, помогу слезть? – предложил Леха.

– Хочу, – подумав, решила я, косясь на Римира.

– Леха, ты куда-то шел? – душевно уточнил у него Соколов. – Вот и иди. А это моя шкодина.

– Хороша шкодина, – хмыкнул Леха и осекся. – Ладно, пошел я. Девушка, еще раз извините. Если Мир надоест – я живу в двадцать пятом доме, квартира тридцать. Кас, рядом!

Пес преданно встал по правую сторону от Лехи и всем видом показал, что он очень послушный пес, а меня на ветку загнал кто-то другой.

– Алексей, тебе давно челюсть не ломали? – уточнил у него Римир.

– Понял, считай, меня тут нет, – поднял тот ладони вверх.

Я с тоской смотрела ему вслед и судорожно соображала, что мне теперь делать.

Вариант «остаться ночевать на ветке» уже не казался таким уж абсурдным. Проблема была лишь в том, что Каскадер по деревьям лазить не умеет, а вот Римир достанет.

– Теперь с тобой, – снова сосредоточился на мне Римир.

– Я сама, спасибо, – вежливо заметила я.

– Ну нет, клубничка, ты мне вчера практически жизнь спасла, я должен ответить тем же, – иронично протянул Римир.

– Забудь, ты мне ничего не должен. Лучшая награда – твое хорошее самочувствие!

– Юленька, не провоцируй меня, лучше сама слезь.

– А ты не провоцируйся! Зачем ты провоцируешься? – нервно тараторила я, снова игнорируя мобильный, который звонил не переставая.

Римир закатил глаза, вздохнул и выдал:

– Так, недоразумение кудрявое, считай, что сегодня я добрый старший брат твоей подруги и от чистого сердца спасаю твою прекрасную попу с ветки. О том, что вы отчебурашили вчера, мы с тобой позже поговорим.

– Насколько позже? – деловито осведомилась я.

– На днях, Юленька. Не волнуйся, без наказания ты не останешься.

– Как-то заволновалась, – призналась я. – Римир, а давай мириться? Забудем все, что было, а я дам честное слово, что больше тебя похищать не буду.

– Слазь, внебрачная дочь Сатаны, давай осторожно ноги спускай, на ветке повисни, я поймаю.

– Точно?

– Юля… Щас сам залезу, – пригрозил Римир.

– Обещай, что поймаешь.

– Зуб даю, – нервно хмыкнул Соколов.

– Тот, который болел?

– Все, двигайся, – Римир решительно пошел к дереву, а я – от страха, не иначе – пискнула, перекинула ногу и постаралась повиснуть на ветке.

Почувствовала, как сильные руки обхватили мои колени, и зажмурилась.

– Ветку отпусти, – приказал Римир.

Выдохнула, расслабила вспотевшие ладони и упала прямо в неласковые объятия жертвы моего вчерашнего приступа клептомании.

Римир перехватил меня, удобнее устраивая у себя на руках. На мгновение прижал к груди и осторожно поставил на землю.

Я распахнула глаза, радуясь, что обошлась малой кровью, и покосилась на свои ладони, на которых проявились свежие ссадины от шершавой ветки.

Римир перехватил мои ладони, посмотрел на ссадины и неодобрительно покачал головой:

– Надо обработать.

– Ага. Я пойду? У меня дома йод есть. И зеленка. И перекись.

Боже, что я несу?

Римир, явно забавляясь, смотрел мне прямо в глаза, осторожно поглаживая ладони.

У меня дыхание отчего-то сбилось, а щеки предательски запылали. Я растерянно хлопала ресницами, уговаривая себя, что снова влюбляться в Соколова – крайне неудачная идея.

Пожалуй, самая неудачная в этом году – сразу после идеи Симы похитить его же драгоценную персону.

– Мы снова друзья? – все же решилась уточнить я.

– Время покажет…

Глава 5

Юля

— Привет, а вот и я! – радостно объявила я, стоя на пороге жилища Серафимы.

Подумала и опасливо уточнила:

– Ты одна?

– Да. Входи, – деловито пригласила Сима, шире распахивая входную дверь.

Я вошла, сняла обувь, повесила на вешалку свой рюкзак и потопала вслед за подругой на кухню.

– Ого! Ты куда столько наготовила, – охнула я, глядя на огромную кастрюлю – литров на пять – с кипящим в ней борщом.

– Наказание, – процедила Сима, – он неблагодарный гад! Я для него старалась, папин драгоценный самогон израсходовала, а этот… Еды ему на месяц вперед. Вот! Пусть ест весь месяц борщ!

– Это Римиру? – обалдела я. – Сима, после такого количества у него по венам вместо крови борщ будет течь.

– Так ему и надо, – мстительно решила подруга, – Мы для него старались! Для его здоровья. Но спасибо, что маме с папой не сдал. И про то, что я папину машину брала, тоже ничего не сказал. Вчера принес продукты и велел готовить взамен на молчание. Шантажист!

– Правильно, в переговоры с террористами вступать нельзя! Может, дешевле было ему сухой корм взять? – засмеялась я. – Хватит надолго. К тому же, судя по заверениям производителей, корм вкусный, питательный и хрустящий. От него шерсть блестит и кости крепнут.

– Мама тоже каждый раз спрашивает, почему не продают корм для мужчин мешками, – поддакнула Сима.

Мы переглянулись и рассмеялись.

– Как дела в универе? – сменила тему подруга.

Мы с ней учились в одной альма-матер, но на разных факультетах. Подруга выбрала изучение иностранных языков, решив, что английский и китайский ей пригодятся в жизни, а я осваивала науку вбивать в головы малышне мудрое, доброе и вечное.

– Как всегда. Ничего нового, – отмахнулась я.

– Ладно, рассказывай теперь нормально, – потерла ладони подруга, любопытно сверкая глазами.

– О чем? – захлопала я ресницами.

– Юля, о встрече с моим братом в парке. Вчера ничего толком не объяснила. А мне же интересно.

Вчера мне действительно было не до разговоров. Оказалось, что все время, что я сидела на ветке, имитируя слишком уж откормленную птицу Говорун, мне звонила подруга, дабы предупредить, что Римир ушел и, возможно, крутится где-то поблизости.

Соколов же проводил меня до самого подъезда и всю дорогу очень странно себя вел. Ни тебе подколов, ни язвительного тона. Словно действительно переживал за мои рассеченные ладони и о чем-то сосредоточенно размышлял все семь минут, что мы шли.

Дома я ответила на звонок Серафимы, но при матушке рассказывать о своих приключениях поостереглась, ограничившись кратким пересказом и обещанием все рассказать завтра.

«Завтра» наступило, и Серафима полдня ждала от меня подробностей.

Пришлось рассказывать, пока подруга огромным половником перемешивала борщ, что-то шепча.

– Ты заклинание читаешь? – не удержалась я, когда в очередной раз Сима что-то зашипела себе под нос, пытаясь перемешать содержимое чана, который некоторые считают кастрюлей.

– Ага. Чтоб шерсть блестела и зубы не болели. Почему я ему готовить должна? У него девиц на каждый день недели по две штуки, пусть они своему красавцу варят!

– Прям по две? – хмуро буркнула я.

– Да! Не смей в него опять влюбляться, слышишь? – предупреждающе пророкотала подруга, выключая плиту. – Все, пойдем в мою комнату, скоро родители придут.

– Пойдем, – согласилась я.

Мы заперлись в комнате Серафимы, включили фоном музыку и с упоением обсуждали вчерашний вечер.

– Что за Леха? – заинтересовалась подруга, сдувая с лица рыжую прядь волос.

– Не знаю, но он знаком с Римиром. И собаку его зовут Каскадер.

– А Леха не в курсе, что собаку надо на поводке выгуливать? – продолжала злиться Сима.

Кажется, у нее от негодования даже веснушки на лице стали ярче.

– У меня его адрес есть, – подсказала я, – можешь сходить и высказать хаму все в лицо. Главное, не нервировать Каскадера.

– Это да, – закивала Серафима и отвлеклась на ноутбук.

– Кто пишет? – полюбопытствовала я.

– Серега из параллельной группы.

– Что хочет?

– На вечеринку приглашает.

– Когда? Куда? Ты пойдешь?

– Нет, конечно. С ним не пойду.

– Почему? Он с виду симпатичный, – глядя на фотку самоуверенного блондина на аватаре, спросила я.

– С виду – да, а на деле тот еще бабник. Я недавно узнала, что он список составляет.

– Какой? – я упала на диван и чуть отодвинула планшет.

– Ну, девчонок, с которыми он… Ну ты поняла. Спал, короче. Хочет до ста довести.

– Куда ему так много? – не поняла я. – Он что, не в курсе, как передаются некоторые обидные заболевания?

– Не знаю. Говорит, мол, есть теория ста свиданий.

– Поясни, – попросила я.

– Чтобы найти свою вторую половинку, нужно сходить на сто свиданий с разными людьми. И по статистике кто-то из них окажется твоей судьбой.

– Какая интересная теория, – иронично протянула я и потянулась за планшетом.

Ввела в поиск вопрос и громко оповестила:

– И правда, есть такая.

– Что там?

– Тут написано, что нужно составить список, определить черты идеального мужчины и начать ходить на свидания. Цитата: «После того, как список составлен, нужно начать ходить на свидания в места обитания мужчин. Чем больше мужчин там обитают, тем лучше. Конечно, встретить свою судьбу можно не сразу, но неудачные свидания можно занести в копилку своего опыта». В общем, чтобы найти своего принца, нужно посетить сто свиданий с разными мужчинами, – резюмировала я.

За дверью что-то упало.

Мы с Серафимой переглянулись, я отложила планшет, а подруга пошла выяснять, что именно.

Открыла дверь и недовольно процедила:

– Римир? Ты к нам зачастил в последнее время. Что упало?

– Ничего, – грозно ответил ей брат. – Где мой ужин?

– На плите. Привет, пап!

– Здравствуйте, дядя Саша! – вышла я поприветствовать отца лучшей подруги.

– Привет, девчонки, – отсалютовал нам дядя Саша.

Я покосилась на Римира и напряглась.

– Привет, – пискнула я. – Римир, что с тобой? Защемление межбровки? Тебе нужен врач?

– Дети Сатаны. Сань, тебе дочку подкинули в роддоме, ты в курсе?

– Да? Кому вернуть эту и где забрать мою? – засмеялся дядя Саша, пока Серафима пыталась испепелить брата взглядом.

Дядя Саша, как и Сима, имел рыжие волосы и зеленые глаза, так что сомневаться в родстве не пришло бы в голову даже самому лютому скептику.

– Сатане возвращай, не ошибешься. Где моя еда, Серафима?

– На плите, сказала же! – психанула подруга.

– Вот этот тазик на пять литров? – обалдел Римир.

– Это на всех, – легко махнул рукой дядя Саша, – как раз на рыбалку возьму с собой в термосе, на два дня еду. Спасибо, дочь.

– Все для тебя, папочка! – ехидно ответила Сима, победно косясь на Римира.

Тот, впрочем, выглядел скорее слегка шокированным, чем злым. И как-то странно косился на меня.

А я что? Я ничего, я примус починяю и приказываю своему сердцу биться чуть помедленнее в его присутствии.

– Мир, пойдем, машину посмотрим, что-то под капотом стучит, – позвал дядя Саша, – а потом поедим борщ Серафимушки. Девчонки, вы уроки сделали?

– Конечно! – протянули мы, делая самые честные глаза.

– Врушки. Делайте. Может, по мороженке? – хитро уточнил дядя Саша.

– Нет, пап, не надо, нам уже давно не десять лет. Мы заниматься!

Она впихнула меня в комнату, заперла дверь и выдала:

– Не влюбляться! Ясно?

– Предельно! Ладно, доставай учебники…

Глава 6

Римир

Что-то в моей жизни явно пошло не так. Где-то я свернул не туда, вошел не в ту дверь и прошляпил нужный поворот.

Я помнил наши последние встречи пару лет назад: тогда она была угловатым подростком, со смешно торчащими в стороны кудряшками. Для меня она всегда была лучшей подругой младшей сестренки, вторым полуросликом.

Я знал, что тогда она была в меня влюблена, собственно, Юлька своих эмоций и не прятала, но для меня она была забавной малышкой, и только.

А что сейчас? Сейчас ей девятнадцать, она обалденная красавица с такими глазами, в которых хотелось долго тонуть.

И если пару дней назад свое нездоровое возбуждение и азарт я мог списать на коктейль из коньяка и самогона, то сегодня не получится, ибо не пил. И вчера не пил, только голова болела.

Что-то в ней изменилось. Словно из гадкого утенка Юлька превратилась в прекрасного лебедя. Очень язвительного лебедя, но это могло быть даже пикантно… В определенных обстоятельствах.

Которые появились как по заказу. Будто кто-то сверху решил надо мной поржать и третий день подряд подкидывает мне встречи с той, о которой лучше не думать.

Вид моей самопровозглашенной зубной феи вчера на дереве снизил градус зубной боли, но добавил градус возбуждения и снова азарта. Внутреннего зуда немедленно снять подкидыша из ада с дерева и утащить в пещеру, дабы отучить поганку язвить взрослому дяде. Объяснить на пальцах, что поить и похищать сотрудника правоохранительных органов чревато последствиями в виде того, что сотрудник будет слегка заведен и крайне опасен.

Когда она успела так вырасти? Была же мелкая шкодина, а сейчас такая, что хоть патентуй как забористое средство, которое мгновенно выводит из себя. Сто свиданий они собрались посетить? Принца ищут?

Два часа прошло, мы с отчимом успели починить его тачку и вернуться в квартиру, дабы начать увлекательный квест «съешь пять литров борща и не подавись». И меня должно было уже отпустить, но не отпускало.

Беженцы из преисподней до сих пор сидели в комнате Фимы, а меня, кажется, как перекосило тогда, так и не отпускало.

И что меня взбесило? Сто свиданий? Сто гипотетических мужиков рядом с ней и моей сестрой?

Я чувствовал, что сем дольше об этом думаю, тем сильнее зверею. Настолько, что пошатнулся и уронил мамину статуэтку с полки.

Принца она решила искать и в места скопления мужиков ходить, и малую мою подбивает, засранка!

Мерзкое, почти незнакомое чувство, похожее на ревность, резануло изнутри.

Серафима всегда была нашей любимицей. И моей в том числе. «За сестру и двор стреляю в упор», – как говорится. Батя у меня был обычный мудак, с детства я помнил только ругань родителей и бухого отца. И нисколько не расстроился, когда мама собрала вещи и увезла меня жить к бабушке.

А потом в ее жизни появился Саня – мой отчим. Настоящий мужик с понятиями, строгий, но добрый и справедливый. Он меня воспитал, стал практически отцом. Когда у них с мамой родилась Серафима, ревности у меня не было. Я любил эту зеленоглазую рыжую мартышку, защищал от соседских пацанов и воспитывал в духе отчима.

А теперь эти две козы решили принцев искать в местах скопления мужиков. Мне что теперь, каждому морду бить? Всем двум сотням, с которыми собрались на свиданки две шкодины?

Может, я мало Серафиму наказал одной готовкой за их выходку?.. Раз время свободное для поиска принцев осталось. Надо было еще на уборку отрядить, и вторую шкодину за компанию туда же.

Воспаленный мозг почему-то сразу же, как по заказу выдал картинку, где Юлька в коротком платье и чулках с ярким пипидастром в руках томно смахивала пыль с дубового стола в моей кухне…

Как-то не здраво меня накрыло. Может, у меня кризис среднего возраста начался? Или это от обезбола? Может, я еще не протрезвел?

Определенно, другого объяснения своего нездорового влечения к Юльке я найти не смог. Флюиды у нее какие-то появились с возрастом, что ли?

Просто, блин, перестать о ней думать. Желательно переключить мысли на кого-то другого. На любую другую, потому что нездоровый азарт в отношении Юльки знатно напрягал.

Она младше, она подруга моей малой, наивная, чистая и вообще не для тебя она, Соколов.

– Проблемы? – Саня поставил на стол возле меня тарелку с борщом.

В центре стола уже стояла разделочная доска с тонкими ломтиками сала, зеленым луком и хлебом, а Саня полез в холодильник за сметаной.

– Нет, – я взял ложку и ждал.

– Ты какой-то загруженный сегодня. На работе напряги?

– У нас каждый день напряг, – отмахнулся я, – привычно. Куда на рыбалку собрался?

– Да я местечко одно нашел. Людей нет, зато рыбы полно. С мужиками завтра с утра выезжаем, в понедельник вернусь. За мамой и сестрой пригляди, – традиционно попросил отчим.

Он всегда так делал, даже когда уходил на пару часов.

– Когда мама с работы придет? Она просила посылку прихватить с почты, коробка в гостиной лежит.

– Через час поеду встречать, – отчитался отчим.

Сел за стол, бухнул в тарелку ложку сметаны и принялся уплетать борщ.

Мой аппетит меня никогда не подводил, поэтому я тоже с удовольствием попробовал варево сестры. Было вкусно, особенно с салом и луком.

Нужно сделать себе пометку сегодня никуда не ходить: мало кто оценит мой новый парфюм с луковыми нотками.

Я доел, собрал посуду, отнес в мойку, а Саня полез в свой шкафчик с НЗ.

– Не понял.

– Что?

– Серафима! Где мой самогон на рыбалку? Ты не переставляла?

Я хмыкнул, а рыжее недоразумение скромно появилось в кухне.

Второй полурослик оказался за спиной первого, а меня немного заклинило.

Должно же меня когда-то отпустить? Что ж так клинит на ней?

– Я… Папа… – пыталась оправдаться Фима.

Я вздохнул, покачал головой и «признался»:

– Я взял. Зуб болел, а самогон – лучшая анестезия.

Серафима расслабилась, а Юлька напряглась.

– Да? Ну и как зуб?

– Нормально. Зубная фея помогла, – хмыкнул я.

Обе девчонки насупились, но молчали. Надеюсь, им хотя бы стыдно!

– Ладно, у меня в гараже еще есть, – легко решил отчим.

– Дядь Саш, до свидания. Я домой пойду, работы много, – подала голос кудрявая наследница нечистого.

– Какой? – насмешливо уточнил я. – В аду черти распоясались? Воспитывать пойдешь?

Я мгновенно забыл, что около десяти минут назад запретил себе о ней думать.

– Подготовлю для тебя самый глубокий котел, – важно согласилась Юлька.

– С пеной и красотками? – Я послал ей улыбку, а кудрявая язва покраснела.

– Римир, – укоризненно позвал отчим, который яро исповедовал джентльменство.

Посмотрел на меня и добавил:

– Проводи Юленьку до дома, темнеет уже.

– Сама дойдет! – встряла Серафима. – Тут близко.

– Провожу, провожу, – хищно согласился я, – собирайся, птичка, парк нынче место опасное.

– Ничего опасного, из опасного там только Каскадер, но ты ведь сказал, что он добрый, а я тебе верю, – так улыбнулась Юлька, что меня словно под дых ударили.

Вспомнил Леху и снова завелся.

– Я соврал. Каскадер – самая опасная собака, он ворует носки и красивых девушек и тащит к Лехе. А Леха вообще маньяк-рецидивист.

– Я кольцо «спаси и сохрани» надела, – парировала Юлька, – так что обещаю дойти в целости и сохранности. В крайнем случае потом потребуете у Лехи большой выкуп за то, чтобы забрать меня обратно. Я ушла!

Последние слова она кричала уже из прихожей.

– Римир, помоги мне там с окном, оно не открывается, – остановила меня Серафима, когда я собрался догнать беглянку.

– Что с твоим окном? – вздохнул я и пошел в ее комнату.

Спокойно провернул ручку, открыл створку и со значением посмотрел на сестру.

– Ой, починилось, – воскликнула она неубедительно.

Я же смотрел в окно вслед кудрявой макушке, которая убегала быстрым шагом.

Покосился на рыжую и мысленно хмыкнул.

Сам же решил, что мне это не нужно. Не нужно, я сказал!

Глава 7

Римир

– Закончили тренировку! – гаркнул тренер.

Вся группа расслабилась, утирая пот со лба, потому тренер у нас был не мужик, а настоящий зверь, которого не просто так взяли тренировать подразделение «Грома». Гонял в хвост, гриву и копчик до кучи. Сам из бывших вояк, поговаривали – разведка.

– Соколов! – позвал меня Молот.

– Я, – я вытянулся в струну, утирая пот со лба.

– Орел ты, Соколов, орел! – Молот у нас любитель старых фильмов. – Сегодня – молодец!

Я кивнул и пошел в раздевалку. Я сегодня на тренировке всех бесов внутренних изгонял, которые зудели в груди. Такой себе сеанс экзорцизма, а вместо батюшки – Молот.

Зато стало так спокойно, словно я не тренировался три часа подряд, а отмокал целиком в отваре валерьяны и пустырника.

И больше не задавался вопросом, что такого появилось в Юльке, чего не было два года назад. Почти дзен словил, но, как оказалось, ненадолго.

Принял холодный душ, обернул бедра полотенцем и вышел в раздевалку. Открыл шкафчик, достал вещи и одевался, когда ко мне подошел Димон.

– Ты в курсе, Леху Тихого к нам в отделение перевели?

– Давно? – напрягся я.

А перед глазами доберман, дерево и Леха Тихий, который вот вообще ни хрена не тихий, а очень даже громкий.

Мы с ним в армии вместе служили, я знал, о чем говорю. Именно с ним мы часто уходили в самоволки, и что мы там делали, никому лучше не рассказывать. Не попались только чудом.

– Угу, в опергруппу перевелся, – доложил Димон, который служил с нами.

– Или перевели, – хмыкнул я.

– Все возможно, но слухи пока не долетали, – согласился Димон, – все по карьерной лестнице вверх идут, а этот вниз спускается. Леху с его характером когда-нибудь в ППС переведут, будет бомжей гонять. И тебя с ним.

– А я что? – хмыкнул я. – Нормальный я, тихий.

– А кто недавно майору ГИБДДшному спину вывихнул не по уставу? – заржал Димон.

– Все по уставу, – не согласился я. – Мы приехали согласно приказу вышестоящего начальства, взяли всех, кто находился в квартире, а у этого дятла на лице не написано, что у него остеохондроз. Мы его согнули, а выгибал обратно знакомый травматолог. Он, кстати, до сих пор объяснительные пишет, почему и при каких обстоятельствах оказался на месте задержания.

– И почему?

– Я откуда знаю? Пусть следаки с ним разбираются, – отмахнулся я. – Я свои объяснительные уже сдал, почему у нас майор буквой «зю» приехал. Объяснил все по пунктам, претензий у начальства нет. Все, погнали на службу.

Родное отделение встретило оживлением со стороны оперов.

– Леха порядки наводит, что ли? – заржал Димон. – Отвечаю, он когда-нибудь нарвется.

Я зашел в дежурку, где трое знакомых оперов пили чай и громко ржали.

– Мир, чай будешь? – спросил Антоха.

– Буду. Че ржем?

– Да… Ой, мля, не могу. У нас тут ночью кадр нарисовался. Из синих ходоков. Короче, звонит и орет, мол, я вас щас всех порешу в отделении, бомбу у вас оставил, скоро все к чертям взлетит, и вы вместе с ними. Ну, наши саперов подняли, все здание проверили, и этого ходока нашли. А он, прикинь, упился и потерялся. Дорогу домой найти не смог, забыл от синьки не то что адрес – собственное имя. И, короче, поднял весь отдел, чтобы… сядь, мля… чтобы мы его нашли, прикинь? Оказалось, он до этого в скорую звонил, требовал, чтобы определили его местоположение. Скорая его нах послала, а он нам набрал.

– Жив? – на всякий случай уточнил я.

– Местами, – уклонились парни, – в трезваке подлатают. Пассажир наш, кстати, на учете в дурке стоит, еще там прокапают.

– Осень, – философски согласился я. – Говорят, опер новый у нас? Не обижает вас?

– Знаешь его? – оживились парни

– Ага, нормальный тип, свой. Мы с ним в армейке служили.

– Понял, – кивнул Антоха.

Поставил рядом со мной кружку с чаем и подвинул печенье, когда в кабинет зашел дежурный:

– Парни, хорош чаи гонять, там к новенькому та-а-акая фифа пришла заявление писать.

– Симпатичная, что ли? – оживился Колян.

– Ты женат, – осадил его Антоха.

– Да блин, не то слово, – согласился дежурный. – Молодая, дикая, волосы кудрявые, глаза ведьминские, ножки – загляденье.

– К-какие волосы? – кажется, я рычал.

– Кудри такие, много, – объяснил дежурный.

А я уже летел в кабинет Лехи, подгоняемый видением одной конкретной зубной феи с кудрявыми волосами, которых много.

Она нашла беспроигрышный вариант, бляха, почти Клондайк, «место, где обитают мужики»? Решила не париться и сразу к нам пришла? Дежурный уже слюнями весь пол закапал.

Ну, коза!

Или на Леху запала?

Тогда ему же хуже.

Я открыл дверь почти с ноги. Входил в кабинет, как джентльмен, – без стука.

Возможно – и наверняка – меня перекосило, а когда девица, сидящая у Лехиного стола, обернулась, – отпустило. Мгновенно. Потому что не Юлька.

Эта старше, с надутыми губами и такими ресницами, что их можно как ветряк использовать во благо города.

– Мир? – обалдел Леха. – Все нормально?

Кажется, нет. Вот ни хрена у меня не нормально. Клинило меня, опасно клинило. Эти ее поиски принца и сто свиданий бесили.

– Поздороваться зашел, – хмуро бросил я и почесал затылок.

Может, еще на одну тренировку сходить? Или лучше сразу две?

Ведьма, блин! Может, самогоном приворожила? Или это не самогон был, а любовное зелье?

Ну не нормально же так реагировать!..

– Привет, забегай часа через полтора, если не занят будешь, – отвлек меня Леха.

– Я на дежурстве сегодня, – быстро отчеканил я.

Вышел из кабинета с мыслью, что таки осень и на меня как-то странно влияет.

Обострение у меня, что ли? Может, сходить провериться? Работа нервная, начальство имеет в хвост и гриву. Стрессы бесконечные, сон в позе боевого коня – часто стоя.

Или в отпуск сходить?

В общем, надо что-то с этим делать. Определенно. И срочно!

Глава 8

Юля

– Мам, я в институт, – крикнула я в сторону кухни, выходя из своей комнаты, которую в моей семье было принято называть не иначе как Барахляндия.

Бо́льшую ее часть занимала моя работа: манекены, стол со швейной машинкой и разбросанные в творческом беспорядке мелочи, которые ни в коем случае нельзя было переставлять. Иначе я банально их не находила.

– Ты хоть спала? Или снова работала до утра? – грозно уточнила мамуля, выглядывая из кухни.

– Спала, мам, честно, – клятвенно пообещала я, прикладывая ладонь к груди.

– Юль…

– Знаю, знаю, шитье мое это хобби, нужно получить диплом с «нормальной», – я нарисовала пальцами кавычки в воздухе, – профессией, и потом заниматься чем хочу. Я все помню, мам.

– Доченька, мы договаривались, образование нужно получить, а диплом педагога всегда сможет тебя накормить…

– …а не эти наши дизайнеры. Да, мам, хорошо, мам, я побежала, а то на пару опоздаю, – последнюю фразу я кричала уже из прихожей.

Я никогда не мечтала быть педагогом. Детей я любила и прекрасно находила с ними общий язык, но делом своей жизни эту профессию я не представляла.

Я мечтала поступить на дизайнера одежды, но мама с папой были категорически против, считая, что это несерьезно. Вот врач, юрист, педагог или бухгалтер – да.

И я сдалась, выбрав из всех зол меньшее. Потому что с цифрами у меня были абьюзивные отношения – мой гуманитарный мозг наотрез отказывался воспринимать и обрабатывать все, что связано с умением хорошо считать.

Серьезным юристом я себя тоже не видела, крови боялась до ужаса и решила стать педагогом, на радость маме. Учеба давалась мне легко, но бо́льшую часть своего времени я посвящала любимому делу.

В пятницу мне поступил новый заказ на костюмы эльфов, и все выходные я провела в Барахляндии, придумывая и выкраивая оригинальные костюмы для заказчиц.

Работа спасала, потому что я так увлеклась, что два дня совершенно не думала о Римире.

Я вышла из квартиры и постучала в соседнюю – ту, где жил мой лучший друг Марк, который после пьянки с Римиром еще три дня приходил в себя и мучился от птичьей болезни «пе́репел».

Это Римиру все нипочем, он на второй день был почти как огурчик…

Марк был моим ровесником и нашим с Серафимой другом с самого детского сада. Мы сидели на соседних горшках, учились в одном классе и поступили в один университет, но на разные факультеты. Марк выбрал стать инженером.

– Ты на учебу сегодня идешь? – спросила я, когда друг открыл дверь и высунул нос наружу. – Ожил?

– Угу, заходи, одеваюсь.

– Тут подожду, давай скорее, а то опоздаем.

– Значит, прогуляем первую пару, ничего страшного, – легкомысленно махнул он рукой, но ускорился.

Спустя минуту Марк уже запирал дверь, и мы вместе отправились на автобусную остановку.

– Снова работала на выходных? – поправляя рюкзак на плече, спросил Марк по дороге.

– Да, у меня большой заказ, – важно ответила я, – и нужна твоя помощь.

– Снова стразы пришивать? – едва ли не в панике ахнул друг.

– Нет, мне заказали два женских костюма и один мужской. С девчонок я мерки сняла, а вот парень уехал на какие-то сборы спортивные. Я прикинула, у вас примерно один размер.

– Тогда помогу, – облегченно выдохнул Марк.

– Сегодня вечером заходи в гости, мама обещала пирог испечь.

– Тогда точно приду, – разулыбался друг, который мамины пироги всей душой уважал.

Я подхватила его под руку, и мы вместе дошли до автобусной остановки, а спустя тридцать минут прощались у крыльца родной альма-матер, разбредаясь каждый по своим парам.

То утро ничем не отличалось от остальных. Приключения начались, когда у меня, Марка и Серафимы закончились пары.

Я спешила домой, чтобы продолжить работу, но друзья перехватили меня у ворот.

– Юль, пойдем в кофейне посидим? – предложил Марк, пока я обнималась с Серафимой и еще двумя нашими приятельницами из параллельной группы.

– Я…

– Пойдем, – хмуро настояла Серафима.

– Что случилось? Римир? – напряглась я.

– Нет, мне за зачет «удовлетворительно» поставили, а Римир работал на выходных, не появлялся, – отчиталась она, внимательно отслеживая мою реакцию.

Я послала ей милую улыбку и кивнула:

– Хорошо, пойдемте прогуляемся.

– Кто такой Римир? – полюбопытствовала Танюшка, студентка из соседнего со мной потока.

– Брат Серафимы, – легко махнула я рукой.

– Симпатичный? – продолжала Таня, а я напряглась.

– На любителя, – сморщила я нос, – и характер вредный, нордический. Еще глуповат малость, ну, знаешь, он вместо института в армию пошел, его там считать только до двух научили, когда командир кричал «на первый-второй рассчитаться».

– Ладно, – согласилась Таня и подозрительно покосилась на меня.

Я же сделала лицо кирпичом и продолжала свой путь.

Мы, весело болтая, перешли через дорогу и вошли в обычную студенческую кофейню, которая по совместительству была и пекарней. Здесь продавали недорогие булочки и вполне съедобные пирожные.

Сделали заказ и уселись за столиком у окна, когда Серафиме позвонила ее мама. Подруга отошла в сторонку, чтобы поговорить, а к нам присоединились новые действующие лица – тот самый Сергей, который составлял список из ста кандидатур в его постели, и двое его друзей.

Стало многолюдно, шумно и весело.

Сергей как-то умудрился сесть рядом с подругой, но та не проявила особого интереса, и начинающий ловелас вдруг обратил свое внимание на мою весьма скромную персону.

Сергей снова как-то ловко пересел, подвинув своего приятеля, и со значением посмотрел на меня:

– Я Серый. А ты Юлька, да?

– Да, – на выдохе выпалила я, соображая, как мне от него отделаться, потому что занимать почетное место в его списке точно не собиралась.

И отодвинулась в сторонку.

Парень намеков не понимал – или делал вид, что не понимал. Возможно, прочитал в какой-то умной книге по пикапу, что если девушка говорит «нет», это значит «да, но потом», и продолжил меня злить:

– На кого учишься?

– На педагога, а ты?

– А знаешь, как будет «педагог» по-китайски? – заиграл он бровями.

– А ты знаешь, чем краевые швы отличаются от соединительных? – отбила я.

– Нет.

– Ну вот и не умничай! И мне голову не засоряй лишней информацией, – посоветовала я обалдевшему парню.

– И чем они отличаются? – продолжал Серега, явно решив, что сегодня его день.

– Ну, слушай… – радостно выдохнула я, прочитав длинную лекцию о видах швов, их использовании и как они ложатся на разные материалы.

Марк ржал, Серафима с гордостью косилась на меня, а Серега явно скис.

Краем глаза я успела заметить, как тихо встал из-за стола его друг, имя которого я не запомнила, но упрямо продолжала свою лекцию, ожидая, когда виновник торжества и составитель позорных списков последует его примеру.

Серега оказался парнем отважным и слушал с умным видом, пожирая мою скромную персону взглядом, говорящим много больше слов. И явно мысленно уже записывал меня в свой список под номером три.

Вряд ли имен там больше…

Наконец, вернулся его друг, но выглядел парень слегка удивленным и почему-то потирал плечо.

– Парни, пойдемте, – жестко потребовал он.

– Димон, хорошо сидим, – попытался воззвать его к порядку Серега.

– Я непонятно сказал? На выход! – рявкнул Димон. – Саня, ты тоже!

Последний представитель пикаперской тройки тоже не понял наезда, но на всякий случай встал.

– Серый, пошли, не видишь, девчонки не хотят знакомиться, – нервно продолжал Димон.

Его там в мужской комнате раздумий бабайка напугал? Иной причины так торопиться сбежать я не видела, хотя внутренне подталкивала троицу к выходу, ибо надоели.

– Ладно, пойдем, – протянул Серый, – Юлька, еще увидимся, да?

– Угу, – кисло согласилась я, – я тебе про шов встык еще не рассказала.

– Жду не дождусь, – промурлыкал Сергей, и троица быстро отчалила.

– Странные они, – резюмировал Марк.

– Наверное, нашли девчонок, которые не умеют шить, – засмеялась Серафима, отодвигая подальше пустую пластиковую тарелку. – И мы по домам, да?

– Да, пойдемте, мне еще работу работать, – согласилась я.

Мы расплатились по счету и вышли на улицу, встали на крыльце, чтобы попрощаться с Таней и Аленой, когда возле нас с юзом остановилась машина, а до зубной боли знакомый голос приказал:

– Дети Сатаны и их верный вассал, в машину, быстро!

– Римир? Ты что здесь делаешь? – развернулась к нему Серафима.

Глава 9

Юля

Римир со значением смотрел на нас через открытое пассажирское окно, Серафима возмущенно сопела рядом, Марк крохотными шажочками шел в отступление, ибо это он недавно выступал в роли анестезиолога для Мира. А я…

А я любовалась братом своей лучшей подруги. Тем, как солнечные зайчики играли в его черных волосах, как лучи солнца нежно ласкали его щеку, на его темно-карие глаза, в которых плескалось что-то похожее на ярость и растерянность одновременно.

А когда мы встретились взглядами и его зрачки на несколько секунд закрыли всю радужку, я, кажется, поплыла. Земля перестала крутиться вокруг солнца, шум стих, а в горле пересохло.

Да, я снова влюбилась. И снова в него! Говорят, снаряд дважды в одну воронку не падает, мой же словно два года специально выцеливал ту же мишень.

Поздно пить «Боржоми», бежать, прятаться и убеждать себя, что это не так. Так!

Боже, ну почему я не могла влюбиться в кого-то другого?..

Почему именно в Римира, который воспринимает меня как маленького ребенка, подругу его сестренки и просто как глупую девчонку?

Он был красив, как какой-нибудь древнегреческий воитель. Для меня он был эталоном красоты и мужественности. Эдаким недосягаемым божеством, которое вдруг спустилось с Олимпа и… рявкнуло:

– Я дважды должен повторять?

– Римир, мы на метро, – быстро отговорилась Серафима, – езжай, а то вон тот черный внедорожник тебя до смерти забибикает.

– Серафима, – пророкотал Римир ласково, но так, что спустя пять секунд мы втроем уже сидели в салоне его машины, даже забыв попрощаться с девчонками.

Соколов утопил педаль газа в пол, и машина рванула с места, а нас вдавило в сидения.

Мы с Марком, как птички, уселись на заднем, а Серафима гордо восседала впереди и снова практиковалась в умении убивать взглядом.

Впрочем, Римиру с высокой башни было плевать на ее взгляды. Он обратил все свое внимание на дорогу и в такт музыке скрипел зубами от ярости.

– Мир, ты почему злой такой? – допрашивала Серафима.

– Премировали озверином на службе, и ты все сразу выпил? – встряла я.

– И что ты здесь делаешь? – не унималась Сима.

Марк все это время деловито молчал, мимикрируя под обшивку сидений, и, кажется, молился, чтобы Римир не вспомнил, кто конкретно предложил в коньяк добавить забористый самогон.

– Мама просила тебя забрать, – непривычно спокойно и даже как-то лениво ответил ей брат.

Его тон не вязался с его поведением, и я напряглась.

– Как с маленькой, – надулась Серафима. – Вы с мамой думаете, что я сама не смогу до дома доехать?

– Ты задержалась, – сообщил ей Римир и покосился в зеркало заднего вида на скромную меня.

– Друзья пригласили в кофейню, не вижу ничего криминального, время три двадцать, – бурчала Серафима.

– Какие друзья? – мило спросил у нее Соколов, делая вид, что он белый и пушистый.

– Танюшка, Аленка и Марк. Потом Серега с друзьями к нам подсел, он в параллельной группе учится, – сдала нас подруга. – Все знакомые, Римир.

– Что за Серега? – продолжал Римир.

Казалось бы, ровно, но ситуация сильно смахивала на допрос.

– Говорю же: учимся мы вместе! – как для слабоумного, пояснила Серафима.

– Учится или к тебе в парни набивается? – в салоне стало на пару градусов холоднее.

– Римир, мне девятнадцать!

– И что? Все можно? – протянул Соколов. – Дел больше нет, да? Так я найду.

– Римир! – вспыхнула Серафима.

– С завтрашнего дня обе после института сразу по домам, ясно?

– В смысле «обе»? – вскинулась я. – Я-то при чем?

– При том! – отрезал Римир. – Что гуляете вы в основном парочкой. И обе… Три… Трое косячные. Похитили человека – отвечайте. Вы наказаны. С завтрашнего дня ты, рыжая, сухпаек готовишь мне на сутки. На сутки, Серафима, а не ведрами! А ты, клубничка, ей помогаешь! Вы все равно всегда и везде вместе. И чтоб каждый день разные блюда. И так месяц!

– А… – кажется, у нас с подругой дар речи пропал.

Интересно, а вот чисто теоретически: если мы втроем его повалим, то сможем хотя бы по одному разу стукнуть по глупой голове?

– А если нет, то я все папе расскажу и сам лично посажу вас за хулиганство. А рыжей отец еще за самогон по заднице всыплет. Все всё поняли? Никаких кофеен, отговорок и походов с одногруппниками! Серафима?

– Я поняла, – выдавила я, складывая руки на груди. – До него доходит долго, как до жирафа. Только что пришло осознание, да? Анестезии слишком много было? Стресс сказался, или… Мир, а ты с парашютом прыгал?

– Прыгал, – нахмурился он.

– А сколько раз он не раскрылся? Мне чтоб понять, насколько все запущено.

– Все, клубничка, я ж отбитый, нафига мне парашют? Без него интересней.

И весело мне подмигнул, еще и улыбнулся так, что у меня колени задрожали, но терпеть его самодурство я считала ниже своего достоинства, поэтому быстренько съязвила:

– То, что ты отбитый – это понятно, непонятно только, к какому доктору тебя везти лечиться в следующий раз. К травматологу, психиатру или сначала на МРТ, чтобы выявить патологии мозга, – с улыбкой выдала я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.