Андрей Кот
Крах Красински

1.

“– Еще одно прекрасное утро в Миссури. Сейчас ровно 7 утра. С вами радио “Миссури Лайф” и ваша любимая ведущая Хилари Найтенгейл. Буквально через несколько минут у нас будет запись короткого интервью с новым сенатором от нашего штата, республиканцем Мэттью Красински. Затем мы попробуем разоблачить слухи о загадочном гуле из-под земли с профессором Энди Нортоном. В общем, не отключайтесь: будет много интересного. Вот только сперва все вместе переживем короткую рекламу!”

– Милый, вставай! Сейчас по радио начнется твое выступление!

Меган вбежала в спальню с двумя кружками дымящегося кофе. Мэттью широко зевнул, потянулся всем телом и с наслаждением отхлебнул горький напиток.

Следом за женой влетела их девятилетняя дочь и запрыгнула со всего размаха на кровать.

Меган шикнула на Стейси и застыла с кружкой “Лучшая мама на свете”, стараясь не расплескать.

Тем временем рекламная пауза уже подходила к концу. Молодцеватый пенсионер убеждал слушателей позаботиться о будущем и снять с себя риски. Он хвалился, что вовремя успел застраховать жену перед ее кончиной и согласно воле умершей собирался в кругосветное путешествие на полученные деньги.

– Жаль, что не добавил: “Вот и жена пригодилась!” – подмигнул Мэттью супруге.

Она погрозила ему шутливо кулаком.

Заиграла патриотическая музыка.

“– Приветствую вас, сенатор! Добро пожаловать в студию. Признаюсь, я, как и многие, за вас голосовала!

– Благодарю. Это много для меня значит.

– Мистер Красински…

– О, прошу, зовите меня Мэттью, – перебил гость ведущую.

– Окей. Мэттью, позвольте начать нашу беседу с шутливого вопроса?

– Надеюсь, не про то, верю ли я, что черти стучат нам из ада?

Смех в студии.

– И все-таки… Уже более недели мы получаем многочисленные сообщения от наших слушателей о странных и пугающих звуках.

– Я мог бы сказать, что это вина прошлой власти. Но думаю, в этот раз они здесь ни при чем.

Голос Мэттью посерьезнел.

– Скорее всего, газы поднимаются и издают этот шум. Ничего необычного.

– Некоторые экоактивисты уже заявили, что это связано с глобальным потеплением.

– Слушайте, ну это же полнейшая ерунда. Посмотрите, какое холодное лето в этом году. Хотелось бы, чтобы даже было потеплее.

– В отличие от погоды за окном, борьба с нелегалами становится все жарче.

– Вот это уже разговор о реальных угрозах. У нас нет другого выхода. Вы видели наш государственный долг?

– Я не могу себе даже вообразить эти цифры.

– Вот-вот! Нелегалы забирают наши рабочие места…

– Сенатор, но уж вас-то такой уровень работ точно не заинтересует. Вы – бывший вице-президент и совладелец крупного пивного бренда “Луди” и нескольких заводов по стране. Речь идет о работах в полях, уборке улиц. Ведь очереди из американского населения туда нет.

– Не совсем так. Понимаете, мы с вами говорим о людях, нарушивших закон. Закон, понимаете? Они здесь нелегально. Мы выбросим их всех вон…

– Но что делать со всеми фермерами, строительным бизнесом? Их сотрудники просто боятся выходить на работу.

Снова короткий смех.

– Ну правильно делают, что боятся. Смотрите, как только мы очистим страну от этих преступников, мы сможем повысить зарплату своим американцам.

– За счет чего?

– Ну, сейчас мы тратим триллионы долларов на пособия мигрантам. Вообще, получается интересное дельце. Простые американцы изнывают под тяжестью медицинских счетов, но перебежавших через границу мигрантов кормят и лечат бесплатно.

– Но ведь не последнее отдают?

– Какая разница: последнее или не последнее. С какой стати мы должны тратить даже пару центов на…

– Но среди них есть дети.

– И что? Такие же нелегалы в нашей стране. Мы должны заботиться о своих сыновьях и дочерях. А у тех детей свои родители, которые должны были думать, что творят. Я твердо поддерживаю президента: надо отправлять всех обратно. Когда наведем порядок, тогда начнем выдавать визы на сезонные виды работ. Вот пускай приезжают легально и трудятся.

– Хорошо, Мэттью. К сожалению, наше время в эфире ограничено. Расскажите на прощание о своих планах на ближайший месяц в Сенате?

– Отстаивать права американских граждан и делать Америку великой.

– Удачи, сенатор.

– Спасибо, Хилари!”

– Мэтт! – укоризненно покачала головой жена.

Он пожал плечами.

– Время такое. Требует решительных действий. Слишком долго мы шли на поводу этих леваков… А ну-ка, время для потехи!

Мэттью сгреб притихшую дочку себе под мышку и принялся ее щекотать.

Они хохотали до икоты. Наконец он отпустил ее, она заползла ему на плечо и посмотрела в глаза.

– Папочка, а кто такие леваки?

Мэттью взъерошил ей волосы и ответил:

– Это слабаки, которые строят из себя хорошеньких, а по правде думают, как бы подороже продаться за сладости.

– Стейси, отстань от отца с дурацкими расспросами! Давайте договоримся, что не будем устраивать сенатские слушания дома!

Меган подтянула к себе дочь и посмотрела через ее плечико на мужа.

Двадцать лет вместе, а он внешне почти не изменился. Темные жесткие волосы, упрямые серые глаза и его фирменная самоуверенная улыбка.

“Человек должен быть уверен в себе, – сказал он ей, когда они только начинали встречаться, – иначе это уже не человек, а размазня!”

Она протянула руку и погладила его по щеке. Мэттью улыбнулся ей, скользнул губами по ее руке и поцеловал лоб дочери, которая тут же словно клещ в него вцепилась.

“Мне бы его уверенность… – подумала Меган. – Мы учились в одном колледже, и Мэттью всегда выделялся среди однокурсников. Чувствовалась в нем какая-то убежденность в своей правоте. Пожалуй, она-то меня и увлекла.”

– А что, девчонки, не устроить ли нам пикник? Возьмем бутерброды и попируем на прощание в нашем Риверсайд-парке?

Из-за своих мыслей она не сразу поняла, что он предложил.

Он удивленно посмотрел на нее и повторил.

– Не знаю, – засомневалась она, – нам же нужно собираться. Завтра перелет в Вашингтон.

Он махнул рукой.

– Да что там… Пару чемоданов собрать. Все, что нужно – купим уже на месте.

– Ура! Пикник, – завопила счастливая Стейси.

Мать крикнула ей вдогонку.

– Почисти зубы и хорошенько умойся.

Она повернулась к мужу.

– Как-то мне неспокойно на душе.

Он улыбнулся.

– Всех пугают перемены.

Мэттью быстро поцеловал жену и пошел в ванную комнату.

Она все еще сидела, задумчиво глядя на кофе, когда Мэттью вскрикнул.

– Что за черт!

– Мэтт? Милый, ты в порядке?

– Слушай, Мэг, посмотри на этих птиц.

– Каких?..

Она просунула голову в приоткрытую дверь.

Он обернулся к жене и пальцем нервно показал в сторону окна. В узкой щели застряли две живые вороны и судорожно бились, широко открывая клювы. Еще одна дергалась в предсмертной муке на полу около унитаза, оставляя за собой узор из крови и перьев на белоснежной плитке.

– Осторожно, может, они заразные!

Стараясь не касаться птиц руками, он собрал их при помощи полотенца и выбросил в ведро.

Затем он долго и тщательно мыл руки, с тревогой наблюдая за отражением жены в зеркале.

“Меган во всем видит дурные предзнаменования. Вот и мгновенно помрачнела. С другой стороны, мне с ней повезло. Идеальная жена для сенатора: умная, красивая и разделяет мои взгляды. Ну или, по крайней мере, не спорит без умолку, как другие“.

Мэттью не уследил и, когда стряхивал руки от воды, больно ударился костяшкой мизинца о кран. По-детски засунул палец в рот, чтобы унять резкую боль.

– Эта неприятность не помешает же нашей прогулке? – хитро улыбнулся он жене.

Она задумчиво кивнула и пошла на кухню готовить корзинку с едой.

Когда они погрузились в машину и настроили айпад и наушники для Стейси – иначе дорога превратилась в сплошное: “почему?” – показался их сосед, возвращавшийся с пробежки.

– Привет, семья Красински. Куда направляетесь?

Мэтт опустил переднее окно своего БМВ Х5.

– Привет, Барни! Думаем, прогуляться в парке.

Он озадаченно спросил:

– Вы не в курсе?

Они переглянулись.

– Нет. А что?

– Парки и пешие туристические маршруты закрыты до особого уведомления. По всем телеканалам крутят эту новость.

– Почему?

Сосед рассеянно посмотрел в небо.

– Да что-то там с птицами. Болезнь какая-то.

Мэттью присвистнул.

– К нам тоже сегодня…

Его прервал свистящий звук. Рядом с машиной на тротуар шлепнулся сизый голубь и забрызгал Барни кровью.

Мэг вскрикнула и тут же закрыла рот, быстро посмотрев в зеркало на дочь. К счастью, та была погружена в видео каких-то детей и не обращала внимание ни на что вокруг.

 Сосед выругался от отвращения и травой принялся счищать бурые пятна с ног.

– Зараза. Вот тебе и новые кроссовки…

Звук телефона в машине заставил всех вздрогнуть. Мэттью узнал номер и быстро ответил.

– Алло!

– Здравствуй, Мэтт. Это губернатор Рамзи.

– Да, сэр. Я узнал. Доброе утро!

– Э-э. Ну не сказал бы, что особо доброе. Приятель, чем ты занят? Я знаю, что суббота и все такое, но у меня тут что-то вроде штаба. Комиссар полиции, мэр, несколько ребят из Вашингтона и с ними – группа чокнутых ученых.

Губернатор громко расхохотался в трубку.

– В общем, решили пожарить барбекю и обсудить наши дела за бутылкой твоего пива. Новости слышал?

– Ну, кое-что, – осторожно ответил Мэтт.

– Понятно. Ну вот, бери Меган с дочкой – и давайте ко мне. Тут уже для мелюзги детский городок на лужайке надувают. Все – с семьями, чтобы журналисты лишнего не пронюхали. Просто дружеский ланч у старика. Пока ничего ясного, чего народ баламутить? Верно?

– Да, сэр.

– Ну вот. Жду! – Отключился губернатор.

Мэттью припомнил о Барни, который замер согнувшись и внимательно вслушиваясь в разговор.

– Сосед, если что-то серьезное – я дам тебе знать, но ты пока помалкивай. Уговор?

Тот медленно кивнул.

– Вот и хорошо. Береги себя.

Сенатор включил заднюю передачу и плавно выкатился на дорогу. Он взглянул на дом, как делал каждое утро, уезжая на работу. Но в этот раз он задержал взгляд подольше. Вздохнул. Почувствовал, как жена положила ладонь поверх его руки и легонько сжала.

Он смущенно улыбнулся в ответ и надавил на газ.

Когда они подъезжали к особняку губернатора, на обочине уже ютились два минивэна местных телеканалов.

– Без репортеров не обошлось, – процедил Мэтт сквозь зубы.

Дочка оторвалась от айпада и капризно спросила:

– А мы скоро приедем? Это разве дорога в парк?

– Нет! Парк сегодня закрыли, – быстро затараторила Меган, – а нас пригласили в гости к губернатору. Помнишь, у него овчарка Томми. Тебе понравилось с ней играть.

Девочка обрадованно захлопала в ладоши.

Меган бросила укоризненный взгляд на мужа.

Он отвернулся. Жена с дочкой давно упрашивали его завести животное, но он все отнекивался.

– А там будут другие дети?

– Возможно! – Мэг опустила козырек и осмотрела себя в зеркальце. – Веди себя прилично.

Охранник у ворот молча кивнул и велел напарнику пропустить их машину.

Первой их встретила Томми. Собака, повиляв хвостом, радостно повалила Стейси, и они долго обнимались, а потом принялись бегать по лужайке.

 Губернатор с женой уже поджидали на крыльце.

– Мэттью, Меган. Мы уже заждались вас! – приветственно помахал хозяин и обернулся с улыбкой к своей жене. – Девочки у вас свой клуб, а у нас – свой.

Сибилла, супруга губернатора, с улыбкой протянула Меган бокал мартини и увлекла ее по дорожке в сторону сада.

Жена бросила на сенатора взгляд, в котором явно читалась беспокойство. Мэттью ободряюще ей кивнул, но не смог скрыть собственную тревогу.

Губернатор крепко пожал руку молодому сенатору, которого считал своим протеже, и заглянул ему в глаза.

Эти двое были похожи друг на друга. Высокие белые американцы с крепким загаром. Про таких в Миссури говорят: соль земли. Оба с молоком матерей впитали первое правило штата: “мы на слово не верим!”

Губернатору Биллу Рамзи в прошлом месяце исполнилось 70 лет. Если бы не седая голова, выглядел он лет на десять моложе. Заканчивался его второй срок, и он начал присматриваться к замене. И его глаза все чаще поглядывали в сторону Мэттью Красински, выходца из семьи богатых пивоваров.

Оба тайно поддерживали некоторые идеи ку-клукс-клана, но старались не афишировать. Впрочем, с последней сокрушительной победой президента-республиканца, связи с союзами белых супрематистов стали положительно сказываться на продвижении по карьерной лестнице.

Мэттью припомнил их последнюю встречу в офисе губернатора, где они все собрались отпраздновать его победу на выборах в Сенат.

– Белые сделали эту страну, – довольно разглагольствовал хозяин, вышагивая по кабинету. – Немецкая точность, британская уверенность, польская красота, ирландская вера и итальянская страсть. А все эти желтые, черные, коричневые приехали на все готовое. Черт возьми, они слишком бестолковы для создания чего-то стоящего.

Судья штата Тони Мендоцци, сын “коричневых” нелегальных иммигрантов Мендес из Кубы, угодливо поддакнул, радуясь своему включению в кружок избранных:

– Это точно! Поручи им что-то, и если не будешь контролировать – обязательно все испортят!

Губернатор выпустил клуб дыма вверх и одобрительно ткнул сигарой в сторону судьи.

– Вот она итальянская страсть нашей страны. Теперь Босс Дони наведет порядок. А кому не нравится – могут убираться. Народ устал от сюсюкания. Чем больше мы даем этим отбросам, тем больше они требуют. Хватит. Демократам давно пора определиться: они со страной или…

Он разгорячился и так хлопнул стаканом о стол, что тот буквально раскрошился тогда в его руке…

– Мэтт!

Сенатор вздрогнул.

– Простите, сэр. Задумался.

– Ничего, – Билл подтолкнул его ко входу в дом. – Подумать нам точно придется сегодня.

В дверях появился секретарь и, нервно сглатывая окончания слов, доложил:

– Сэр! Только что получили сообщение из Вашингтона по секретной связи. Вам надо это видеть!

Губернатор обреченно вздохнул и похлопал Мэттью по спине.

– Ну, ты видишь? Пойдем, сынок.

Пока они петляли по коридору, хозяин успел шепнуть гостю, что федералы нагрянули рано утром.

– Буквально вытащили нас с Сибиллой из кровати!

– И что говорят?

Они проходили большой зал, в котором, не обращая ни на кого внимания, несколько человек, похожих на хипстеров из “Старбакса”, рассматривали карту на столе.

Губернатор махнул головой в их сторону.

– Группа ученых из столицы. Посмотри на их растерянные лица. Сдается мне, что они сами ничего не знают. Надувают щеки, держат ореол таинственности. Во главе у них заика-индус. Честно говоря, совсем не могу разобрать, что он там лепечет со своим жутким акцентом. Тьфу.

Мэтт хмыкнул.

– Ну, а вы сами что думаете?

Они подошли к резной дубовой двери кабинета Рамзи. Хозяин резко остановился, положив руку на ручку.

– Пусть меня повесят, если я знаю, сынок. Природа сходит с ума.

– Это связано с птицами? Сегодня несколько залетело в мой дом.

– Уже все гораздо хуже, – губернатор натянул бодрую маску и вошел первым.

В кабинете стояли шесть-семь человек и напряженно смотрели в орущий на полную громкость телевизор. От их согнутых спин и замерших фигур исходило ощущение беды.

– … ждем официальную информацию от властей Канады. Густая облачность не позволяет сделать оценку ситуации из космоса. Если наши добрые соседи слышат нас, знайте, вся Америка молится за вас!

– Что? – хриплый голос разорвал повисшую тишину в комнате.

Все обернулись к губернатору. Незнакомый Мэттью лысоватый, низенький человек, не веря самому себе, произнес:

– Сэр, Канады больше нет… – и повалился на ближайший стул.

Страх в помещении стал осязаем. Люди озирались друг на друга, не в силах что-то вымолвить.

Кадык губернатора затрепыхался, будто его хозяин захлебывался.

Наконец глава штата нервно сглотнул и полез в карман за сигарой. Он долго не мог совладать с зажигалкой, но все же справился и обвел присутствующих тяжелым взглядом, выпустив густую струю дыма.

Странное дело, наблюдение за процессом раскуривания сняло оцепенение. Все, как по команде, разом загалдели, зазвонили телефоны.

Рамзи поманил секретаря и громко, чтобы остальные слышали, велел тому подготовить коммюнике для прессы.

– Пиши, мол, скорбим вместе с родными… Сердца Миссури с… Ну, в общем, ты понимаешь… Да, и обязательно, что нашему штату ничего не грозит! – помощник кивал и непослушными руками записывал за начальником. – Затем срочно вешайте на наш сайт и во все эти фейсбуки.

Губернатор выпустил клубы дыма, прищурив левый глаз.

– Там у ворот ошиваются репортеры, давай-ка их живо сюда. Быстро выступлю, а то сейчас начнется.

– Майк! – Подозвал он комиссара полиции. – Пойдешь со мной. Скажешь на камеру, что твои ребята продолжают обеспечивать порядок, как и всегда.

Грузный мужчина с внешностью бывшего боксера молча кивнул и залпом допил свой бурбон.

Губернатор умолк, почесывая подбородок.

– Да, а потом отправляйся к себе. Вызывай всех из отпусков. Надо пресечь панику, а то наша молодежь начнет с ума…

Он прервался из-за шума за дверью.

– Что там еще?

В комнату ввалились ученые, которых Мэттью встретил по дороге сюда. Руководил ими тощий индиец, весь какой-то дерганый и неопрятный.

Сенатор торопливо отступил в сторону, чтобы пропустить их. Они сбились в кучу в центре комнаты.

– Мы сделали р-расчет с-скорости! – с жутким акцентом сказал их лидер. – Движение на юг составляет один градус за 90 минут.

– Что ты, черт побери, там бормочешь? – подавился дымом и закашлялся губернатор.

Ученый весь сжался, как пружина, и обиженно выкрикнул, давясь словами:

– Один градус – сто одиннадцать километров.

– И?

– Что и? – вытаращил глаза руководитель и обернулся на свою группу, в поисках поддержки.

– Вот же, что вы за люди, да объясни ты толком, – хозяин побагровел от ярости.

Картинка на телевизоре замерла и рассыпалась белым шумом. Кто-то тихо взял пульт.

Местные каналы еще работали, но почти все транслировали бегущую строку, что в связи с техническими неполадками вернутся в прямой эфир позднее.

– Ну, живее, что ты там про скорость говорил? – сжал кулаки хозяин и так хмуро уставился на приезжего ученого, словно именно он был виноват во всем происходящем.

– Я г-говорю, что у вас ос-сталось 9 часов на организацию эвакуации. На три часа больше, чем у Нью-Йорка. Хотя у них, пожалуй, шансов спастись уже нет.

Мэттью побледнел и тихо спросил:

– Эвакуацию – куда?

Индиец дернулся, как от удара ножом.

– Как можно дальше. Как минимум южнее 30-ой широты.

Ледяная волна паники накрыла Мэттью. Он слепо подошел к столику с алкоголем. Сенатор дрожащими руками налил себе полный стакан виски и выпил махом. Он вытер вспотевший лоб и спросил:

– Почему за 30-ую широту? Это южный Техас?

Несчастный развел руками и неопределенно махнул головой.

– Ясно, – ненавистно посмотрел на ученого Мэттью. – Кидали вам миллиарды, а проку никакого. Процесс ради процесса, вся ваша наука ради грантов.

Прибежал запыхавшийся секретарь.

– Репортеры готовы.

– Да какие уж теперь… Хотя один черт. Иду. Майк!

– Угу.

Все присутствующие молчали, пока глава штата в соседней комнате, стараясь излучать спокойствие, уверял прессу, что все под контролем, а жителям следует успокоиться и ждать указаний.

– И ни слова про эвакуацию, – возник за спиной Мэтта судья Мендоцци. – Попахивает превышением полномочий.

Сенатор скользнул глазами по подленькой ухмылке и подумал:

“Интересно, догадывается ли судья, что Рамзи всегда знал о его кубинских корнях и намеренно называл его итальянцем?”

 Однажды Мэтт даже спросил губернатора напрямую. Тот, рассмеявшись, ответил:

– Вроде бы, Ленин называл таких “полезными идиотами”. Они готовы предавать своих за место у ног хозяина. Русские, они, вообще, молодцы во всем, где требуется людей к ногтю прижать. Ну, сам подумай, был бы на посту судьи штата парень из наших, так он бы из вредности запреты на каждое мое решение накладывал и заставлял весь мой офис перед ним расстилаться. А этот “тако-бой”, как дурачок, танцует под мою дудку.

Сейчас Мэттью вспомнил тот разговор.

“В чем губернатор ошибается, так это в их преданности. В них всегда будет жить глубоко скрываемая обида из-за собственного несовершенства. Сколько раз не называй его итальянцем, он-то знает, что истоки его коричневой кожи явно не из Сицилии.”

Сенатор сделал серьезное лицо и сказал вслух:

– Не хочет поднимать панику прежде времени. Мы пока не готовы к масштабной эвакуации.

– Ну-ну, – крякнул судья и отошел.

Задребезжал телефон. Один из помощников снял трубку и побледнел.

– Подождите, пожалуйста, одну минуту, господин президент. Губернатор дает пресс-конференцию.

Спустя несколько мгновений Рамзи присел на краешек стола и выдохнул в телефон.

– Привет, господин президент.

Диалога не было. Он слушал, и лицо его принимало мертвенный оттенок.

С едва сдерживаемой яростью он отрезал:

– Хорошо, Донни. Поступай, как знаешь.

Губернатор бросил трубку на аппарат, задумчиво постучал по ней пальцами и, не поднимая глаз, отрешенно сказал:

– Эти мерзавцы решили нас кинуть.

2.

Все замерли.

– С Аляской связь утеряна навсегда.

Долговязый мужчина со значком ФБР неразборчиво пробормотал извинения и выбежал из комнаты, неуклюже сбивая стулья на своем пути.

Его напарник, тот самый лысоватый мужчина, который сообщил о гибели Канады, тихо пояснил:

– У Смита сейчас там дети. Школьная экскурсия.

Губернатор выругался и столкнул в гневе телефон секретной связи на пол.

Мэттью закрыл лицо рукой.

Пять лет подряд они большой семьей вместе с братьями ездили на рыбалку на реку Кенай в Аляску. Всегда останавливались в семейном отеле у чудесных пенсионеров Марты и Грегори. Это место стало родным. А теперь привычная жизнь рушится…

Отбивая такт своим словам кулаком по столу, глава штата отчеканил:

– Что нам известно? Мы теряем наши северные штаты один за другим. Отправленные на разведку самолеты не вернулись. Дроны отключаются и падают задолго до подлета к зоне бедствия из-за сильного электромагнитного поля.

Он достал очередную сигару, но тут же скомкал ее в руках.

– Птицы первыми сходят с ума и теряются в пространстве. Следом, судя по всему, животные. Они чувствуют угрозу за несколько часов и стараются спастись бегством. Что происходит с людьми… – он запнулся и посмотрел на понурые лица людей в кабинете, – неизвестно. Выживших нет, чтобы рассказать.

Он сжал губы, когда взгляд натолкнулся на его семейные фотографии над камином.

– Президент звонил мне с борта самолета. Он и его команда вылетают на Гавайи. Полномочия по эвакуации переданы губернаторам. “Делайте, что хотите. Я на связи”, – были его последние слова.

Хозяин плюнул на дорогой ковер.

– На связи! А есть эта связь? И сколько она продлится? Что скажешь, ученый?

Индиец пожал плечами.

– Я думаю, еще часов 7-8.

Судья требовательно вклинился в разговор.

– Билл, у нас семьи. Как действуем?

– Заткнись пока! У всех семьи! – заорал на него губернатор и вернулся к ученому. – Есть хотя бы малейший шанс, что катастрофа остановится и не дойдет до нас?

– Сложно ответить однозначно… – начал было ученый, но, заметив бешеный взгляд хозяина, признался. – Нет.

По комнате разнесся единый вздох.

– Понятно! Джим, – обратился он к главе агентства по катастрофам. – У тебя 15 минут на первичный план эвакуации. Остальные – давайте сделаем перерыв. Можете позвонить семьям. Только взвешивайте, что говорите: паника нам не союзник!

Мэттью кивнул Биллу и первым улизнул на лужайку перед домом. Детвора носилась по надувному городку под присмотром единственного офицера-женщины из службы охраны губернатора. Судя по ее тоскливому взгляду, материнство было не в ее приоритетах.

– Привет. Не простое дельце следить за этими сорванцами, – сочувственно сказал он.

Она придала лицу равнодушный вид.

– Безопасность любых гостей – моя работа, сенатор.

– Точно! Не подскажите, где…

– Ваша дочь там за углом играет с собакой.

– Ага. Можно было и не спрашивать.

Стейси с каким-то сопливым мальчишкой лет шести, вроде бы сыном судьи, пытались заинтересовать собаку и совали той игрушку под нос.

– Папочка, а почему Томми больше не хочет с нами играть?

Овчарка тихо скулила, беспокойно озираясь. Затем она падала и крутилась по траве, вскакивала и снова скулила в пустоту.

– Давно она так?

– Да нет, – развела руками дочка. – Она была очень веселая.

– Наверное, она просто устала. Пойди поиграй в городке, но никуда не прячься. Возможно, мы скоро уедем.

– Мэтт! Вы закончили? Иди к нам, – из увитой цветами беседки выглянула жена, а за ней хозяйка дома.

Послышался звон бокалов.

Когда он подошел, наигранное веселье плескалось через край, а вот глазах женщин читалась явная тревога.

– Все так ужасно? – спросила Мэг. – На тебе лица нет.

– Вы не в курсе?

– Мы договорились не брать в руки телефоны.

– С минуты на минуту Билл объявит эвакуацию всего штата.

Его окликнул появившийся из боковой двери губернатор.

– Мэттью, мне с тобой надо посоветоваться. Давай не будем портить дамам вкус мартини.

– Сейчас вернусь, – повернулся сенатор к жене.

Когда он подходил, группа ученых вместе с офицерами ФБР выбежали из дома и, быстро покидав вещи в багажники, спешно укатили на двух машинах прочь.

Хозяин проводил их взглядом.

– Отпустил к семьям…

Носком ноги он рассеянно расчищал плитку перед дверью от мертвых муравьев.

– Ты посмотри, какая туча их здесь полегла. Слушай, Мэтт, – поднял он голову. – Бери своих и дуй домой.

– Я же нужен тебе здесь. Здесь штаб…

– Не глупи. Никакой организованной эвакуации не будет. У нас нет ни ресурсов, ни времени обеспечить выезд шести миллионов человек.

Они встретились взглядами. Губернатор медленно, как ребенку, процедил сквозь зубы:

– Собирай вещи… И, главное, прихвати все самое ценное: деньги, украшения. Сейчас полдень, через два часа приезжай в местный аэропорт. Полетим на юг в Хьюстон.

– Но как же люди?

– Кто? – Желваки губернатора нервно заходили. – А где ты их видишь? Сынок, их больше нет! Остались только дикие животные, которые начинают битву за выживание.

– Но они же все умрут.

– Или погибнет твоя семья.

Мэттью нервно схватил губернатора за руку.

– Билл, но слухи не утаить!

– Да, но слухи – еще не паника. А иначе через пять минут после моего обращения произойдет мгновенный коллапс на дорогах. Многие даже не успеют выбраться из крупных городов: Канзас-Сити и Сент-Луиса.

– Но другие штаты объявят чрезвычайную ситуацию.

Рамзи печально покачал головой.

– Ты ошибаешься. Осведомленные уедут первыми, остальные… Как повезет! Не знаю, кто это заварил: китайцы или наши что-то натворили. Или природа очищается от нас. Но привычного нам мира больше нет, а, возможно, его никогда и не было.

Он посмотрел на небо с обидой.

– Где наш президент? Где армия? Мы один на один со стихией. Так и скажи мне, зачем нам тащить в Техас всю эту бесполезную оголтелую массу? А?

Мэттью опустил голову.

– Спасать китайцев, индусов, латинос? У нас мало что ли своих отморозков? Демократы раздавали визы, чтобы нарастить голоса и перевезли весь Мумбай в Калифорнию. Что ты думаешь, индусы стали калифорнийцами? Куда там. Они превратили Кремниевую Долину в Индию. Грязь, крики, хаос.

– Ну среди них есть неплохие врачи и ученые…

– Да брось, – отмахнулся рукой глава штата. – Они как сорняк. Лезут и тащат своих, выталкивая белых с работы. А профсоюзы утешают всех хворых и убогих.

– Это правда, – горько согласился Мэтт. – В какой-то миг мы даже решили, что у цветных больше прав, чем у белых. Все боимся их обидеть. Вот и получаем…

– Да дело не только в их раздутых правах. Я скажу тебе больше. Все эти узкоглазые – тайные агенты Китая. Если война или еще что… – губернатор осекся. – Хотя какая теперь война.

Он озадаченно почесал голову.

– Мы с Сибиллой познакомились на отдыхе во Флориде с одним профессоришкой из Гарварда. Из ирландцев. Сперва показался нам славным парнем. Пригласили его с женой на ужин в ресторан. Приходит, с кем ты думаешь?

– С китаянкой? – догадался Мэттью.

– Ага! “Вот”, – думаю, – “профессор, а дурак. Она же тебя по приказу Пекина без всяких сомнений ночью грохнет и не вспомнит!”. Короче, спрашиваю ее, откуда она, мол? Отвечает так уверенно с улыбочкой, что из Бостона. Да мне-то интересно, не где ты сейчас прижилась, а откуда сама или твоя семейка к нам явилась. Считают, что синий паспорт им кожу отмыл и мозги добавил. Американцы!

Рамзи раскраснелся от стресса и выпитого алкоголя и уже не просто говорил, а выкрикивал свои мысли.

– А все это Голивуд поощряет. Если бы сейчас переснимали “Унесенные ветром”, Скарлетт О’Хара была бы китаянкой, а Ретт Батлер – индусом. Толерантность, мать их.

Он плюнул и растер плевок по серой плитке.

– В общем, сынок, если уж кого и спасать, так только тех, кто потом и кровью создал эту страну. Нас! В тебе и во мне течет кровь победителей, и мы еще отстроим нашу жизнь заново. Дай только время. А все эти бесполезные просители пособий будут нам только мешать.

Он положил руку на плечо сенатора и тихо сказал:

– Сейчас запишу обращение и отпущу остальных. Транслировать видео начнут в два часа. Не опоздай в аэропорт, а то потом будет ад. Ты понял?

Мэттью благодарно кивнул.

– Спасибо, Билл. Я не забуду твоей помощи.

– Давай, парень. Поторопись.

Губернатор пожал ему руку и скрылся в доме.

Мэттью наспех поцеловал хозяйку дома, сослался на срочные дела дома перед остальными и увел жену.

– Быстрее в машину, расскажу все по дороге.

Они выбежали на лужайку перед домом, где играла Стейси с Томми.

На собаку было больно смотреть. Она вся дрожала, тяжело, прерывисто дыша. Шерсть ее взмокла и вздыбилась комками. Прихрамывая, она подбегала к калитке, жалобно скулила.

“Ну что же вы? – пыталась она объяснить детям. – Я чувствую, что идет Великое Горе. Я хочу вас спасти. Только не задерживайтесь.”

Затем возвращалась к ним, рычала и глухо лаяла, умоляя довериться ей и бежать к выходу.

В какой-то момент она догадалась, что они не собираются уходить. Собака обреченно опустила морду и, прижимаясь к земле, вернулась к детям.

Овчарка улеглась у ног Стейси и положила голову на передние лапы.

“Человек заботился обо мной, и теперь я не брошу его детенышей ради спасения своей жизни. Ведь это обет нашей дружбы встречать беду вместе”, – казалось, говорили ее наполненные тоскливым смирением глаза.

Она показала свое равнодушие к грядущей опасности большим зевком и задумчиво уставилась в небо, стараясь разглядеть духов великих псов в очертаниях голубоватых облаков, пока дети гладили и почесывали ее тело.

Мэттью на бегу подхватил дочь и через несколько шагов закинул ее на заднее сиденье их автомобиля.

– Томми! Я не простилась с Томми, – запротестовала девочка.

– У тебя было достаточно времени, а сейчас нам некогда.

Не дожидаясь, пока остальные пристегнут ремни, он резко развернул машину и выехал за ворота.

Не сбавляя скорости, он вылетел на ближайший перекресток, где едва не столкнулся с серым пикапом с чикагскими номерами и яркой наклейкой на багажнике ”Америка – круче всех!” Резко засвистели тормоза.

 Пикап перепрыгнул через бордюр, зацепил по касательной пожарный край и снес мусорную урну на тротуаре. Его водитель вырулил на дорогу и проорал матом все, что он думал о езде “придурка в белом БМВ”.

Меган укоризненно посмотрела на мужа.

– Думал, успею проскочить на желтый, – пробормотал он и помахал обиженному водителю.

Тот высунулся в окно и швырнул бутылку пива в дверь Мэттью, после чего умчался с перекрестка, на прощание показав обидный жест рукой.

Мэттью выдохнул и медленно поехал дальше. Внимательно следя за движением, он поделился разговором с губернатором.

– Надо успеть к двум в аэропорт. Позвони твоим родителям, пусть выезжают в Сан-Диего. Часов за десять доберутся из Сакраменто.

Он молчал, пока она бледная и со слезами на глазах разговаривала по громкой связи с матерью, которая наотрез отказывалась ехать.

– Бабушка, а я играла с овчаркой Томми сегодня, – похвасталась Стейси.

– Стейси, не лезь, – грубо оборвала ее Меган. – Мама, прошу тебя!

Мать вздохнула.

– Милая, ну, куда нам уезжать? Твой папа уже давно принимает нашего чистильщика бассейна за своего усопшего дедушку. Я останусь с ним. Помнишь: “И в горе, и радости”.

– Я вызову вам Убер такси.

– Не надо, Мэг. Прошу тебя! А вот, кстати, и папа. Джон, Мэг звонит…

– Кто? – раздался ворчливый голос отца.

– Мэгги.

– Не знаю, никакой Мэгги. Почему опять не приходил молочник?

– Он не приходит уже лет десять, дорогой. В общем, доченька, удачи вам всем. Стейси, Мэттью.

– Да, я здесь. Привет, Барбара, – осипшим голосом пробормотал зять.

– Мы любим вас.

– Мы тоже!

Телефон умолк.

Меган закрыла лицо руками и разревелась.

Сенатор погладил жену по голове и задумался:

“А что я делал бы, если бы мои родители были живы?“

У самого дома, когда Меган немного успокоилась, он спросил:

– Мэг, нам нужно прихватить побольше наличных. Сколько у нас денег дома?

Она постаралась припомнить.

– Около пары тысяч.

– Мало. Я подброшу вас домой. Вы начнете собираться, а я съезжу и сниму наличные.

– Рядом с нами есть банкомат. В магазине 7-11.

– А, точно.

На подъезде к дому их поджидал сосед Барни со своей женой.

– Я говорил, что она похожа на пуделя, который постоянно выпрашивает еду? – едва слышно прошептал сенатор, натягивая благодушную улыбку и паркуясь у ворот гаража.

– И не раз, – ответила в тон ему Меган. – В принципе, она милая женщина. Ну, может быть, излишне болтливая.

Меган поцеловала мужа в щеку и вместе со Стейси скрылась в доме, коротко махнув соседям.

– А мы ждем вас, – подбежал Барни, преданно заглядывая в глаза и улыбаясь. – По телику никакой информации. Дружище, ты же обещал!

– Барни, я помню. Но пока ничего не известно. В 2 часа выступит губернатор. Видишь, мы вернулись домой. Будем ждать новостей. Ты прости, я хочу заскочить сейчас в 7-11. Голова раскалывается – куплю ибупрофен.

– Мы можем поделиться.

– Ничего, мне не трудно!

Он включил заднюю передачу, но Барни успел схватить его за руку через окно.

– Но люди созваниваются и рассказывают ужасы.

– Ты же адвокат. Сам знаешь, как людям свойственно преувеличивать… Хорошего мало, скажу тебе честно. Но вроде все стабилизировалось.

Позади них по дороге с воем пронеслась большая стая домашних собак. В красивых ошейниках и с ухоженными стрижками. Последней бежала белая миниатюрная собачонка в розовой курточке, за которой волочился блестевший стразами поводок.

– Стабилизировалось, говоришь?

– Жди обращения губернатора, – сухо сказал сенатор и сдал назад.

– Да пошел ты, Мэтт, – зло выкрикнул ему вслед Барни и стукнул в сердцах по капоту.

“Второй раз за день мне суют неприличный жест в лицо. Что творится с этими людьми?” – Мэттью раздраженно стукнул по рулю.

Резче чем следовало, он вывернул на грязную парковку.

У дверей магазина, раскидав свои грязные пожитки, прямо на тротуаре сидел бездомный и вяло орал что-то о конце света, прихлебывая из банки “Гиннеса”. Заметив нового посетителя, он оживился и достал картонку с описанием его беды.

– Пару баксов, сэр! На еду!

– Найди работу! – брезгливо огрызнулся Мэттью.

Осторожно миновав подозрительные лужи на асфальте, он пропустил беременную девушку вперед и зашел в магазин следом за ней.

Он мельком отметил время на часах. 12:40.

“До аэропорта меньше 15 минут езды. Значит, на сборы дома около получаса, чтобы приехать с запасом.”

Внутри пахло прогорклым кофе и несвежими хот-догами. Он осмотрелся кругом.

– Эй? Где у вас банкомат?

 За стойкой стоял высокий сикх в синем тюрбане и обслуживал какого-то белого парня в клетчатой рубахе и дранных джинсах. Покупатель натянул кепку-бейсболку на самые глаза, перегнулся через прилавок и что-то тихо втолковывал продавцу.

– Неужели так сложно ответить? Где…

– Деньги хочешь снять, мудила? Это ты вовремя зашел.

Парень в бейсболке повернулся к Мэтту лицом и выбросил левую руку вперед.

 “Пистолет!” – похолодел Мэттью.

– Да нет, приятель, я… за таблетками. Дочурка приболела.

– Ага. Ну давай я тебе сперва помогу деньги снять, а потом уже займемся лекарствами.

Грабитель направил пистолет на сикха.

– Смотри мне, цыпленок карри. Дернешься – и я вышибу этому мудаку мозги. Ты никогда их не отмоешь, понимаешь? Ты вообще по-нашему сечешь? Стой смирно, чтобы я видел твои руки.

Сикх медленно кивнул.

– Нам не нужно насилие, брат. Бог в тебе не хочет этого.

– Чего? – загоготал парень. – Что ты понимаешь в нашем Боге? На кой ты вообще к нам приперся? Здесь у нас свой Бог, твоего нам не надо.

Сикх, не отрывая глаз от грабителя, твердо сказал.

– Мудрецы говорят, что каждая отдельная вера это лишь кусочек общей мозаики. И только все вместе они описывают суть Создателя.

– Да мне все равно, что ваши йоги в позе собаки рассказывают. Чего ты несешь?

Продавец вздохнул и спокойно предложил:

– Брат, смотри. Вот у меня 64 доллара, бери и уходи с миром.

– Захлопни свой рот!

Парень ткнул в него пистолетом. Сикх отступил на шаг, но деньги все-таки высыпал из кассы на прилавок.

– Людей не было с утра, мало наторговал. Возьми, а, брат? Ну зачем нам ссориться. Может, у тебя беда какая?

– Ага. Беда. Понаехали сюда, советы как жить нам даете. Это только вы живете без бед на наших шеях.

– У меня дочь вчера от порока сердца умерла.

Все остолбенели.

– Как? В смысле, дочь? Чего ж ты на работу приперся? – задохнулся от удивления парень.

Сикх покачал головой.

– Не могу пропустить смену. Хозяину позвонил, а он – ни в какую. Заупрямился. “Увольняйся. У меня очередь из таких как ты на улице стоит”. А как я уволюсь, у меня же еще трое детей? И жена прибаливает, не может работать.

Парень присвистнул.

– Вот мудак.

– Да нет. У него своя правда. Аренда, франшиза, налоги. У каждого своя боль. Вот я и спросил, что у тебя?

Парень ожесточился.

– Не лезь ко мне в душу. Все вы так несчастненькими прикидываетесь, чтобы помощь выпросить. Нет у меня к тебе жалости. Нету. Меня самого в родной стране никто не жалеет, чего я должен-то?

– Да я и не прошу! Просто увидьте во мне человека, а не преступника. Работать и заботиться о семье без страха – это все, что мне нужно.

– Куда это ты собрался? – прикрикнул грабитель на Мэттью, который хотел незаметно улизнуть. – А ну, стой!

Парень подошел к входной двери и перевернул табличку на “Закрыто”.

– Твой БМВ? – спросил он, разглядывая улицу через стеклянную витрину.

– Да.

– Ага, – задумчиво кивнул парень. – Ну пойдем проверим твой счет.

 Он ткнул в него пистолетом, велев двигаться вдоль рядов в конец магазина.

Мэттью совершенно не беспокоился о деньгах. На карте у него лимит в одну тысячу долларов. Конечно, изначально он собирался позвонить в банк и снять больше. На кону стояло больше, чем тысяча.

“Да я готов дать в десять раз больше тому нищему на улице, лишь бы выпутаться и поскорее”, – он чуть не расхохотался, как сумасшедший, от иронии судьбы.

Нет, деньги – не проблема. Все его мысли крутились вокруг минут и секунд. Голова превратилась в точный хронометр, отмеряя равные отрезки. 12:45. Затем 12:50. Он даже к разговору продавца с грабителем особенно не прислушивался. Да и что они могут рассказать?

Он рассчитывал дорогу в аэропорт, рисовал маршрут из улиц, чтобы сократить это ценное время.

“Время, время, время! Именно оно – наш Бог! А все мы – лишь минутная отсечка на часах. Как щедро разбрасываемся мы им, полагая, что оно бесконечно. И как хватаемся, цепляемся всеми клетками тела за каждую секунду, когда его не хватает.”

– Пришли. Куда ты? – дернул грабитель его за плечо у банкомата, затерянного среди длинных рядов.

Мэттью непонимающе огляделся и вдруг заметил в зеркальном отражении потолка притаившуюся за соседними полками беременную женщину, о которой все забыли в суматохе.

Зазвонил телефон. Парень нервно облизнул губы и спросил:

– Кто?

– Жена…

– Сбрось!

Мэттью покачал головой:

– Она будет звонить и звонить. Если я не отвечу, она наберет полицию. Она точно знает, где я.

Он медленно нажал на кнопку ответа.

– Да, Мэг.

– …

– Здесь плохо ловит. С банкоматом небольшое затруднение. Думаю, минут через пять освобожусь.

Он кинул вопросительный взгляд на грабителя. Тот в ответ мерзко осклабился.

Сенатор вдруг осознал, что у человека с оружием есть свои планы, которые ничего хорошего жертвам не сулят.

Он замялся и совершенно угасшим голосом сказал:

– Я люблю вас, – и выключил телефон.

– Ну ты явно торопишься, дружище, нас покинуть, – противно подмигнул грабитель.

– Слушай, парень, ты не понимаешь, что происходит.

– Очень даже понимаю. Не хочешь расставаться с денежками?

– Что? А, нет!

Он быстро всунул карточку в отверстие и ввел пинкод. Машина недовольно задребезжала, не желая расставаться с купюрами.

Мэттью почувствовал, как вспотел.

12:55.

“Вдруг он пустой? Этот придурок точно взбесится.”

Он нервно застучал по экрану указательным пальцем, умоляя в душе автомат заработать. Наконец тот сдался и выкинул со скрипом тысячу долларов.

– Вот держи. Больше он все равно не даст – у меня лимит на снятие. Давай теперь мы разбежимся. Мы тебя не видели, и ты – нас. Идет?

– Почти. Ты же хотел мне что-то прояснить, мудила, – парень хлестко ударил Мэтта в зубы пистолетом.

Сенатор застонал и схватился за лицо. Сквозь пальцы потекла кровь.

– Ну, как, профессор, прояснили или еще нет?

– Я же отдал тебе деньги? Чего ты еще хочешь? – Мэтт сплюнул алый сгусток на пол.

– У вас все к деньгам сводится? – Он приподнял бейсболку и провел рукой по коротким мокрым волосам. – Вы себе и жен на аукционе покупаете? Как коров? Хотя бабы, они такие и есть, кто им сено кидает, тому и молоко дают.

– О чем ты?

– А что, не догоняешь сам? Приехал такой нарядный на своем белом БМВ. Эй, все сюда! Бросьте свои дела! Господин приехал!

Мэтт выглянул из-за полок и выкрикнул продавцу.

– Сэр, вы простите, если я вас обидел? Я просто торопился.

– Ничего, все нормально, – отозвался сикх.

– Во как! – загоготал парень. – Ты нашего цыпленка карри уже и сэром назвал. А чего так? Хочешь подружиться? На семейные обеды будешь звать?

– Приятель, ну я же объяснил. У дочери – температура…

– Ну, у него вообще умерла, но он же в скотину не превратился, – скривил губы грабитель и вдруг со стоном согнулся пополам.

3.

Суббота не заладилась у Сабрины Диас с самого утра. Муж обещал набрать ее, как только вернется из моря.

Не позвонил, что было очень необычно.

Ведь он сам придумал и ни разу не пропускал их “беседки по субботам”. Это было время их семейного союза, доверительных разговоров и будущих планов.

Ей казалось, что даже ребенок в животе успокаивался, когда слышал голос своего отца по громкой связи. Сегодня малыш злился и обиженно толкал мать ногой.

Она не находила места от беспокойства и ругала себя, что отпустила мужа на заработки в Аляску одного.

“Эта работа – то, что нам нужно. Вахтовый метод! Я даже успею вернуться к родам, – восторженно повторял Доминик. – Новый старт надежд! Но я не хочу, чтобы ты ехала со мной и рисковала малышом. Все эти перелеты и неустройство. Ни в коем случае! Да и потом – мне выделят спальное место в рыбацкой артели, а с тобой нам бы пришлось снимать жилье.”

Они лежали целыми вечерами перед его отъездом. Он слушал, как в ней вертится их малыш, а она клала левую руку на голову мужа, а правую – на живот, пытаясь объединить их в неразрывное целое.

А еще они мечтали, как обустроят детскую. Он радовался, как ребенок, что его будущий сын будет жить в отдельной комнате.

– Мы жили впятером в жутком подвале. Родители и еще два моих брата. Наши дети будут жить по-другому.

Она кивала, заражаясь его уверенностью.

Ничего, что денег нет. Это пока! Все переменится скоро. Надо мечтать и верить! Время же есть!

Америка – страна мечтателей. Поэтому все эти мечтатели с надеждой бредут вереницей по утрам в 7-11, чтобы купить лотерейный билетик. И с остервенением трут его, моля всех богов, наконец-то вырвать их из нищеты. Потом швыряют пеструю бумажку на тротуар и уходят, не оборачиваясь и проклиная в сердцах свою судьбу.

А на следующий день они возвращаются.

Человек устроен особенным образом: даже за секунду перед смертью он не теряет надежду.

Конечно, мечты и надежды – у всех разные.

Одни, как судья Мендес, стремятся в круг белых богачей, чтобы избавиться от клейма бедности предков. Другие – бедны сейчас и жаждут просто оплатить месячные счета, не помышляя о высоком статусе. Но и первые, и вторые борются и движутся к цели.

Остальные позволяют себе не мечтать, как и завещал Сиддхартха, плывя по течению на своих белоснежных яхтах либо выпрашивая милостыню на тротуаре.

Ребенок пнул Сабрину ножкой и вырвал из задумчивости. Она тяжело вдохнула и погладила место удара.

– Что ж, папочка точно позвонит позднее, – фальшиво попыталась она успокоить их обоих. – А вот твоей мамочке врачи запретили волноваться.

Месяц назад она попала в больницу с нервным срывом.

У ее родителей не все было в порядке с легальными документами, и они с нарастающим ужасом большой семьей следили за ежедневными новостями. Дошло до того, что каждый звонок заставлял Сабрину вздрагивать от плохого предчувствия.

Врач осмотрела ее и сказала, что стресс может прервать ее беременность.

– Гуляйте больше и наслаждайтесь миром, а телевизор и интернет отключите! Не стоит изводить себя из-за того, на что вы не в силах повлиять.

Поэтому после утреннего звонка мужа, Сабрина “выкатывалась” – как она говорила про себя – на прогулку. Проходила пару кварталов и еще раз проживала мысленно их “беседку”. Затем забредала в 7-11, где тайком от мужа покупала тот самый лотерейный билетик.

– Ну-ка, дай “пять” и пойдем пройдемся! – сделала она жест, будто обменялась с сыном хлопком, и пошла одеваться.

В магазин ее пропустил перед собой высокий мужчина.

Но как только она вошла, сразу же уловила угрозу от белого парня. Он навалился всем телом на прилавок, пряча одну руку за пазухой, и что-то явно требовал от продавца.

Отец – беженец от преследования колумбийского картеля – постоянно повторял ей:

– No des papaya.

– Не давать никому папайю? – смеялась она, обнимая его.

– Нет, – серьезно возражал он. – В этой фразе сразу три правила колумбийца: следи за странностями, не доверяй никому и не становись легкой добычей.

Она пригнулась и скрылась с глаз в ближайшем ряду с товарами.

Притаившись в дальнем углу магазина, она осмотрелась и обмерла. В отражении потолка она разглядела себя, а затем преступника, который вытащил пистолет и направил на второго покупателя.

“Надо набрать 911”, – подумала она, непослушными руками доставая телефон.

Тишина. Вызов не проходил.

Она покрутила телефоном в разные стороны, но полосок сети не прибавилось. Сообщение для матери тоже не ушло и висело в статусе отправления.

“Подниму телефон повыше”, – Сабрина осторожно потянулась к верхней полке.

Что-то хлопнуло внутри женщины, и теплая жидкость потекла по ее ногам.

 Она непонимающе уставилась на лужу.

“Я что, описа?.. – она вздрогнула и закрыла рот рукой. – Воды!?”

Паника верткими змеями разбежалась по венам и заползла ей в сердце, разгоняя его. И тут же она почувствовала толчок внизу живота, а за ним тягучую боль, которая, будто судорога, опоясала ее.

– О-о-о! Мамочка! – застонала Сабрина и выронила телефон.

К счастью, за перепалкой никто не услышал ее шума.

– Родриго, сыночек, не спеши! – одними губами прошептала она, сползая в собственную лужу на полу. – Дыши! – приказала она уже себе и послушно втянула воздух через нос.

Ее скрутило следующей волной схватки. Она непроизвольно вонзилась ногтями в валявшуюся на нижней полке связку дров для барбекю, чтобы как-то сбросить мучительный шок и не заорать. Зубы ее сжались, а глаза налились кровью от сдерживаемой боли.

Парень, тыча пистолетом в спину, протолкнул мужчину к банкомату рядом с Сабриной. Она слышала их разговор и старалась не шелохнуться, пока новый человек внутри нее все настойчивее стремился на белый свет.

Наконец схватки прекратились, и по всему телу разлилось благодатное умиротворение.

“Может, ложные схватки? Да-да. Это все сейчас пройдет! – Она даже слабо улыбнулась, но тут же опомнилась. – Стоп, что я за дура! Воды же отошли. Все по-настоящему.”

В отражении потолка она увидела, как в соседнем ряду парень в кепке ударил свою жертву в лицо, но буквально через минуту сам без видимых причин согнулся пополам.

 Мужчина бросился на него, но грабитель уже успел прийти в себя.

– Стой, где стоишь! – прохрипел он, тряся пистолетом. – Ты меня уже конкретно бесишь. Еще одна попытка – и тебе конец.

 Его противник поднял руки в успокаивающем жесте.

– Постой! Я просто хотел помочь. Ты болен?

– Не твое дело. Тебя уж точно переживу.

Сабрина припомнила передачу на Нетфликсе, где рассказывали, что заложникам нужно держаться дружелюбно и важно войти в контакт с террористом. Видимо, мужчина тоже знал, что знакомство – лучший способ.

– Мы неправильно начали. Все на взводе. Как тебя зовут?

– Ну, Джо…

– Хорошо. Я – Мэттью.

– А мне плевать. Хоть Белоснежка. Не надо со мной в эту дурацкую психологию играть.

– Джо, я просто хочу разобраться. Ну чего ты хочешь? Убить нас? Зачем? Ты получил деньги. Убегай.

– Опять ты о своем. Но знаешь, я не спешу. И вообще, кто ты такой, чтобы мне указывать? – рассвирепел Джо и принялся тыкать в лоб Мэттью пистолетом. – У тебя башка что ли особенной формы, которая дает тебе право лезть с никчемными советами, кому как жить и что делать?

– Я просто хотел, как лучше… – отступил на шаг назад сенатор.

Парень истерично расхохотался.

– Откуда ты знаешь, как лучше? Я вот думаю, что лучше тебе дырку в виске проделать и спасти мир от нудного учителя жизни.

Сабрина посмотрела на часы. Ровно час дня.

Часовой кукушкой звякнул колокольчик входной двери. Спиной в магазин протиснулся грузный водитель-поставщик и потащил за собой тележку с пивными коробками. Одно колесико застряло в дырке порога и отказывалось двигаться.

Все молча застыли, наблюдая, как бедняга, изнемогая под тяжестью груза, пытался расшатать и освободить пленницу из проема двери.

“Сейчас!” – решилась Сабрина.

Парень в кепке первым из застывших зрителей среагировал на шум позади. Он развернулся, испугался от неожиданности чей-то тени и дернул спусковой крючок.

Нет, у него не было никакого плана или намерения кого-то убивать. Он вовсе не был на такое способен.

“Джо Мердок – повелитель мух, – подшучивали над ним девчонки в школе. – Ведь он и мухи не обидит”.

Отец бросил семью в девятом классе, и это было лучшее, что он мог сделать в своей жизни. Прекратились бесконечные побои и пьяные “воспитательские” беседы допоздна.

Джо с матерью сразу воспряли духом, как деревья после долгожданного дождя, сбросили пожухлые листья и расцвели. Мама стала чаще улыбаться, а паренек прекратил заикаться, будто и не страдал этим недугом.

Он учился хорошо. Звезд с неба, конечно, не хватал, но в школе были довольны его успехами. Больше всего, душа его лежала к животным. Ребята со всей округи прознали про его любовь, тащили к нему домашних потеряшек и диких зверьков при смерти. А он не отказывал в помощи, приспособил отцовский сарай в саду и выхаживал всех.

Молодежь крутила первые романы, нешуточные шекспировские страсти кипели на школьном дворе, но они обходили Джо стороной.

Нет, он не был чудным. Слишком уж укоренил в нем папаша чувство никчемности, поэтому Джо не верил в себя и в свою способность нравиться другим. Тем более, девушкам.

А вот животные – другое дело. Они же не люди и не осознают человеческих страхов, христианских моралей и внутренних комплексов. Ласка и добро – вот верный способ заслужить их дружбу. А если уж они тебя полюбили, то не предадут никогда.

Он получил льготный студенческий кредит и поступил на ветеринарный факультет. Ему приходилось подрабатывать рейнджером в парке, чтобы помогать матери. Она уже год как оставалась дома и проходила химиотерапию.

Джо взрослел и становился истинным сыном штата.

Люби своих, не доверяй чужакам!

Это не было продиктовано ненавистью к другим. Нет, это было скорее правилом этой земли. Здесь нельзя иначе. Мы – дух от духа республиканцы и не жалуем здесь болтунов-демократов.

Все беды от них. По всему миру свой нос суют, деньги налево-направо тратят, а пора бы уже в своей стране наводить порядок.

И вот наступило долгожданное время больших перемен. Люди штата возликовали. Теперь-то осталось совсем немного потерпеть, и все наладится!

Но радость нежданно прервалась. И вчера Джо получил две новости. Ему отменили льготы по кредиту, а всех рейнджеров в парках штата сократили.

Сегодня добавилась третья новость. Матери пришло письмо с отказом в страховом покрытии расходов и счетом из больницы за проведенные процедуры на 12 тысяч долларов.

Он схватил пистолет и, не видя ничего перед собой, понесся по дороге. Так-то и попался ему этот злосчастный магазин 7-11.

 Без всякого плана, как безумный, он бросился внутрь…

А теперь он падал от удара тяжелыми дровами по затылку, а в голове звучал презрительный крик отца: “Какой же ты бесполезный, никчемный бездарь!”

Теряя сознание, Джо увидел, как рядом с ним почти синхронно валится беременная женщина, а ее белая майка наливалась багряным пятном на груди.

– Как же так? Сыночек… – прошептала она и застыла.

Мэттью ударом ноги отбросил валявшийся пистолет под стеллаж. К нему подбежал продавец:

– Вы в порядке, сэр?

Сенатор ничего не ответил, а только, словно оглушенная рыба, открывал-закрывал рот. Рукой он лихорадочно тер лоб, соображая, что делать дальше.

“Как это все не вовремя. Я не могу задерживаться до приезда полиции, иначе мы точно опоздаем… Да и приедет ли эта полиция? Нет уж, пусть сами разбираются. Черт меня дернул заехать в этот бандитский притон.”

Он наклонился к грабителю и вытащил пачку банкнот из кармана его рубашки.

– Это мои деньги, – вызывающе сказал он.

Сикх, сгорая от стыда, отвел глаза. Завибрировал чей-то телефон на полу. Продавец двумя пальцами подобрал его и прочитал на заблокированном экране сообщение:

“Сюрприз! Вернулся с Аляски раньше. Где вы? Жду дома!”

Мэттью поднялся и побежал к двери.

– Это моя тысяча! – повторил он уже себе.

Он убеждал себя, что деньги им не помогут, потому что их время уже остановилось. Оттолкнув растерянного поставщика в дверях, он перескочил через тележку и выскочил вон.

– Пару долларов во имя Иисуса Христа, сэр! – не узнал его нищий.

– У, сволочь, напугал! – шарахнулся Мэттью в сторону от бездомного и запрыгнул в машину.

Последнее, что он разглядел в стеклянном окне магазина: сикх с водителем стояли на коленях перед женщиной и куда-то звонили.

4.

Дрожь от шока улеглась, лишь когда Мэттью Красински подъехал к дому.

“Загоню машину в гараж, чтобы не привлекать внимания соседей”, – решил он.

– Мама, папа приехал! – через боковую дверь заглянула в гараж Стейси и тут же скрылась.

Мег сидела на кровати в их спальне.

По всей комнате были разбросаны вещи, бумаги, коробки с обувью. Один чемодан – раздутый, словно съевший бизона крокодил, стоял у двери уже закрытый. Пасть второго была еще распахнута, но забита до отказа.

Мэттью переступил через ворох джинсов.

Она встрепенулась, с тревогой и надеждой заглядывая ему в глаза.

– Почему так долго? Снял деньги?

 Он поцеловал ее протянутые к нему руки и сел рядом.

– Попал в переделку. Но все в порядке.

Он коротко рассказал ей о происшествии в магазине, опуская детали и параллельно отыскивая пульт от телевизора.

– Эта женщина погибла? – Брови Меган взмыли вверх. – Зачем же она напала на этого бандита?

– Не знаю, – развел он руками. – Глупая затея. Наверное, нервы не выдержали… Я думаю, он и так бы нас вскоре отпустил. Правда, времени не так много оставалось.

Он удивленно умолк и задумался: “А что если она пыталась нас спасти?”

От этой очевидной мысли ему сделалось не по себе. Беременная женщина будет рисковать своей жизнью и жизнью своего ребенка ради спасения незнакомого человека? Она в своем уме?

Его дед – сын польского эмигранта из Кракова – создал бизнес в этой стране и ни у кого не просил помощи. Когда Мэттью учился в старших классах, дед частенько брал его с собой на рыбалку, где делился с пареньком своими премудростями.

– Знаешь, Матеуш, – по привычке называл он будущего сенатора на польский лад. – Величайший ум человечества – это старик Дарвин. Он отрезвил всех нас от пагубных идей. До его трудов все эти христианские морали не очень-то людям помогли. Грязь, нищета и красивые слова.

Старик опытным движением размахивал удочкой и далеко закидывал леску с крючком. Потом поворачивался к внуку и продолжал:

– Внезапно то, что незаслуженно порицалось веками, заняло верхнюю ступень смысла существования. В этом мире выживает самый верткий и скользкий, а не добрый. Все иное противоречит природе вещей, понимаешь?

– А как же “сам погибай, а товарища выручай”?

– Глупости. Вот, посмотри, рыбы в реке… Если они бросятся на выручку попавшим в сети – то неминуемо погибнут все, – объяснял он свою логику, хитро прищурившись. – Спрятаться за корягой – лучшая стратегия. Если бы я наслушался этих социалистов и помогал всем без разбора, у нас в кармане был бы не национальный бизнес, а дуля. Так что бейся, внучок, только за свою семью.

– Ну, а если кто попал в беду на твоих глазах?

– Во-первых, беда – неминуемая часть жизни. Она присутствует постоянно. Главное, не позволяй чужой беде стать твоей. Помогай, если тебе это ничего не стоит. И особенно помогай, если это еще принесет дивиденды.

– Это как?

– Ну, кто помнит безымянных и бескорыстных героев? Вечная история: храбрый пожарник спас двух котят из огня и погиб. Итог – семья осталась без средств.

– Ну, это его работа, – возразил Мэттью.

Дед махнул рукой.

– Да-да. Не совсем удачный пример. Хотя работа каждого – не быть дураком, в первую очередь. Соизмеряй риски, иначе твое самопожертвование люди забудут на следующий день, заедая попкорном на вечернем сеансе в кино.

“Чего же это женщина не отсиделась за своей корягой?” – не мог понять Мэттью.

Он отыскал пульт под книгой на тумбочке и, путая на кнопки из-за нахлынувших раздражения и спешки, долго не мог добраться до нужных телеканалов.

– Сейчас проверю новости и помогу тебе. Ты все документы собрала?

Она задумалась и кивнула.

– Точно? Паспорта, твои драгоценности, деньги?

– Да. Остались только вещи.

– Одежда не самое важное…

Он посмотрел на часы.

1:22.

– Минут через десять надо выезжать… А вот они. Федеральных каналов так и нет. А местные… транслируют архивные записи.

– Смотри, – заметила она, – бегущая строка об обращении к жителям губернатора в два часа дня.

Они переглянулись.

– Как Билл и говорил.

Эта маленькая деталь придала ему уверенности. Он глубоко выдохнул и потер глаза с облегчением.

– В рушащемся мире даже такие мелочи подпитывают надежду, – словно почувствовала жена его мысли. – Правда?

– Ага.

Он сгреб ее и поцеловал. Они посидели несколько мгновений обнявшись. На тусклом экране пошла новость недельной давности о победе Мэттью в выборах. Он выключил телевизор и посмотрел ей в глаза.

– Мы сможем! Ты слышишь?

Она кивнула ему сквозь набежавшие слезы и безвольным движением руки показала на чемодан.

– Ладно, застегни этого монстра.

Изрядно вспотев от борьбы с замком, он ехидно сказал.

– Узнаю свою жену. Хорошо, что мы летим на частном самолете, иначе плата за перевес нам была бы обеспечена.

И вдруг посерел, будто ночная тьма накрыла его.

“Это не поездка в отпуск: два набитых чемодана – последнее, что осталось от прежней жизни. От родного дома, гаража, лужайки. От всех этих безделушек-воспоминаний, любовно расставленных по полкам. Впереди – два чемодана, позади – вся безмятежная, сытая жизнь. Почему нельзя вместить наше прошлое в этот багаж?”

– Папочка, – дернула его за рукав прибежавшая из своей комнаты Стейси. – Возьми мистера Кролика с собой. Он не помещается в мой рюкзак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.