Айве Лелия
Ветер над рекой: Оплот Надежды

Заражение в Ланвиле. День 2. 9:40. Мэрия.

Тишину мёртвого города нарушал лишь вой ветра, пробивавшийся в главный зал мэрии. Сквозь одно из выбитых окон, прикрытое наполовину аварийным щитом, проникал скудный свет, выхватывая из мрака картину разрушения. Разбитая мебель, осколки стекла, неподвижные тела – всё говорило о недавней катастрофе. В центре зала, словно чудовище, в стену вонзилось огромное дерево, вырванное с корнем ураганом. Оно лежало немым свидетелем и одновременно причиной гибели многих людей, чьи тела, раздавленные и пронзённые ветвями, оплакивали оставшиеся в живых.

Среди этого хаоса зашевелилась фигура. Крупный, пугающий мужчина в изодранной куртке медленно поднимался с колен. Он был изранен, кровь стекала по лицу и одежде, образуя темные лужицы на обломках. На его левом рукаве ярко выделялся желтый треугольник с надписью: «Карантин». К груди он прижимал маленькую, бледную девушку. Темнеющие следы пальцев на ее шее говорили о пережитом ужасе. Несмотря на собственные раны, он держал ее с пугающей силой и странной бережностью.

– Потерпи немного, Ребекка… – его шепот был хриплым. Глаза, залитые кровью и потом, заметались по сторонам, выискивая кого-то среди выживших, сбившихся в кучки у стен. И тогда его голос заглушил вой ветра: – Врача!

– Тише… Тише, Лунг… – хрипло прошептала девушка, прижимая заплаканное лицо к его окровавленной куртке. – Я жива… Жива… – повторяла она, словно заклинание, сама не веря в это.

– Ты… Здоровяк… – раздался усталый, но твердый голос. К ним приближался офицер, военный. Его когда-то опрятная форма была покрыта пылью, грязью и темными пятнами. – Идём-ка за мной…

Рядом с ним поднялась женщина в такой же форме – строгая, бледная. – Полковник Тамашир… – начала она, но резко схватилась за бок, где сочилась кровь сквозь пропитанную ткань. Лицо исказилось от боли.

– Не трать силы, Майра! – отрезал Тамашир, мгновенно подхватывая ее с удивительной осторожностью. Его голос, обращенный в пространство зала, прозвучал как гром: – Солдат! В лазарет! Врачей всех – поднять! Ожидать нас в полной готовности! ЖИВО!

Майра стиснула зубы, подавив стон, и лишь кивнула, позволяя унести себя. Лунг, не выпуская Ребекку, двинулся следом. Шаг его был тяжел, но уверен. Лишь на мгновение его качнуло, и он с силой оперся плечом о стену, оставив кровавый отпечаток.

Полковник Тамашир, неся Майру, вел их через переполненные коридоры мэрии, лавируя между людьми и мебелью. Его взгляд сканировал лица – военных, гражданских – оценивая, ища угрозу.

Глаза Лунга тревожно заалели в полумраке, когда он увидел, как побледнело лицо девушки у него на груди.

– Держись… – проскрежетал он, ловя ртом воздух. – Скоро будем…

Полковник вывел их к спиральной лестнице, ведущей подземлю, и замер перед тяжелой стальной дверью внизу. Лишь на секунду, чтобы приложить свою ключ-карту к панели. В следующий миг створка двинулась, демонстрируя около полуметра толщины металла, и медленно скользнула в сторону. Военный шагнул внутрь, придерживая голову Майры, и уверенно двинулся по коридору, зеркальные стены которого отражали их потрепанные фигуры. С потолка лился мягкий свет, имитирующий голубое небо.

Лунг, едва переводя дыхание, последовал за ним. Ребекка, ослабевшая, смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, разглядывая фантастический интерьер, синеву над головой.

– Вот он… Бункер… – всхлипнула она, снова пряча лицо в груди Лунга. – Тут… мама… – голос ее оборвался.

– Ребекка? Лунг? – голос прозвучал впереди, заставив всех замереть. Из бокового проема вышел опрятный мужчина лет сорока в белоснежном халате. Светлые волосы, аккуратная бородка и усы. Доктор Нобоа. Его взгляд мгновенно оценил состояние прибывших, и он шагнул прямиком к Лунгу, протягивая руки к девушке. – Давай, передавай. Сейчас поможем.

– Да, доктор, – кивнул Тамашир, уже двигаясь дальше по коридору, – за мной! Быстрее!

– Доктор Нобоа? – Лунг изумленно выдохнул, осторожно передавая Ребекку в руки врача. Попытка улыбнуться превратилась в болезненную гримасу. – Вы… живы…

– Взаимно, – коротко бросил Нобоа, прижимая к себе девушку и внимательно всматриваясь в ее лицо, в синяки на шее. – Крепись, малышка. Нелегко вам пришлось… Так, Ребекка?

– Вы… доктор… – голос Ребекки дрожал. Ее тонкие пальцы впились в белоснежный халат, оставляя грязные пятна. – Вы живы… А я… я уже отчаялась… Думала… все… конец… Ваш телефон… больница… – она захлебнулась слезами, не в силах объяснить поток мыслей и воспоминаний. – Доктор!

– Доктор Нобоа! – резко обернулся Тамашир, уже ушедший вперед. – Шевелитесь! Они истекают кровью!

– Да… – бросил Лунг, подталкивая доктора в спину. – Идем! – И он зашагал следом, оставляя на идеально чистом полу алую дорожку из своей крови. Его собственное состояние, казалось, было последним, о чем он думал.

День 2. 9:48. Берег Стиаки. Развалины.

Дождь наконец закончился, но небо оставалось затянуто серыми тучами. Райан некоторое время шел вдоль берега, присматриваясь к поврежденным домам. Улицы были устланы битым кирпичом, черепицей, обломками. Местами темнели вырванные с корнем деревья и кусты. Ветер разносил запах пыли, гари, сырости. Иногда попадались трупы. Кого-то стихия застала на улице, кого-то беспощадно вырвала из собственного дома. С одежды лило ручьями, а значит, надо было найти укрытие и просохнуть. Выбрав дом наиболее сохранившийся, Райан проверил кухню и убедился, что ни электричества, ни воды в нем не было. Надолго ли – совершенно не ясно, так как город замер, словно опасаясь возвращения бури.

Раны тревожно напомнили о себе, отчего Райан потянулся к последней – воспаленной от укуса чудовища, – но так и не дотронулся до нее. По сравнению с царапиной на щеке и ранением на плече, эта волновала его больше всего.

Здесь, в здании, среди обломков обвалившейся стены, что-то зашевелилось.

Райан замер, взгляд метнулся к источнику звука. Выживший? Мысль мелькнула и погасла, уступая место леденящему ужасу, когда шевеление обрело жуткие очертания. Израненное, ободранное, покрытое волдырями и странными наростами создание, лишь отдаленно напоминавшее человека, с тихими стонами пожирало тело одной из жертв торнадо.

Райан облизнулся. Сделал шаг назад. Место определенно не подходило для отдыха.

Осколки стекла под ногами противно хрустнули. В тот же миг тварь метнулась в сторону Райана. Мужчина отчаянно отпрыгнул, избегая удара когтистой лапы, но ударился спиной в стену. Чудище недовольно зашипело, тараща покрасневшие от злости глаза, фосфоресцирующие в полумраке. С когтей на пыльный пол падали темные капли, а со спины медленно, угрожающе поднялись два темных щупальца разной длины.

Райан стиснул зубы, судорожно ощупывая бока. Один нож был безвозвратно потерян в сражении с Рафа, пистолет тоже, но оставался второй клинок, спрятанный под курткой.

Мутант вновь атаковал, все меньше походя на человека. На четырех конечностях рвануло оно вперед, нацеливая щупальца в грудь. Райан едва успел заметить, как из темной плоти выдвинулись острые жала.

Стремительное движение щупалец подняло облачко пыли, но пока скорости реакции человека хватило, чтобы увернуться и вонзить оружие в ответ. Лезвие вспороло лохмотья остатков одежды твари и рассекло плоть. Брызнула черная кровь. Чудище взвыло, шарахнувшись назад.

Теперь хищником был Райан, а уродец – добычей.

Райан подхватил с земли обломок кирпича и швырнул его чуть правее чудища. Монстр инстинктивно увернулся влево, куда и устремился нож Райана.

Слишком медленно! Клинок с хлюпающим звуком пронзил один из отростков, пришпилив его к стене. Второй щуп ударил человека в бок. Райан едва успел перехватить усыпанный острыми шипами конец перед самым лицом.

Ловушка! Руки были заняты!

Рывком чудовище атаковало уже всем телом, пытаясь сбить Райана с ног и впиться клыками в горло. Райан резко извернулся, намереваясь поменяться с тварью местами, но нож, как назло, застрял в стене. Мужчина рухнул на шипящее существо, вновь оказавшись безоружным, и начал отбиваться от трепещущих щупалец и клыкастой пасти! В лицо ударило зловоние гниющей плоти.

Пришпиленный отросток оборвался и тоже принялся бить борющегося за свою жизнь Райана. К счастью, шипы остались на оторванной части, и потому он не наносил серьезного урона, хотя мешал, заливая все вокруг липкой черной слизью.

Что делать? Миг слабины – и тварь оказалась бы сверху, впиваясь в слабеющее тело Райана!

Яростно рыча, мужчина продолжил бороться. Он перехватил другое щупальце чудища и засунул его прямо в пасть чудовища! Мгновения растерянности монстра хватило, чтобы Райан нанес решительный удар в челюсть и обезвредил второй отросток противника. Визжа от боли, тварь с силой отшвырнула Райана к стене туда, где торчала рукоять его ножа. Но этого он и ждал! Ударившись спиной о стену возле оружия, он снова обрел его! Тварь проиграла!

День 2. 9:50. Мэрия. Бункер.

Полковника с Майрой на руках встретили у входа военные и двое врачей, провожая в медицинский блок – просторный, но эффективно спланированный в условиях подземного сооружения. Яркое освещение, успокаивающие голубые, серые, белые цвета, гладкие моющиеся полы и стены. Минуя зону приема с компактной стойкой и зону ожидания, Тамашир прямиком направился в общую палату, где бережно уложил свою помощницу на ближайшую койку. К соседней направился Нобоа с Ребеккой на руках, уверенно ведя за собой Лунга.

– Командира… Сначала командира! – засопротивлялась Майра, слабо пытаясь прижать ладонью сочащуюся рану в боку.

– Отставить! – резко оборвал ее полковник. – Ты вся в крови! Окажите ей помощь немедленно! – властно приказал он медикам, отступая, чтобы дать им место. – Остановите кровотечение!

Врачи кивнули и мгновенно приступили к Майре. Один наложил давящую повязку на рану, второй начал искать вену для капельницы, быстро оценивая пульс и дыхание. Она попыталась было возразить, но сильная слабость заставила ее смириться.

– Хасаи, садись сюда, – Нобоа без лишних слов усадил Лунга на следующую койку, его тон был спокоен и привычен. – Скинь куртку. Медсестра? – оглянулся он на персонал вокруг койки Майры, сразу находя нужного человека взглядом.

– И эту, – добавил полковник, кивнув на Ребекку. – Ее душили, осмотрите шею.

– Я?.. Меня?.. – растерянно захлопала ресницами девушка, подняв глаза на полковника и непроизвольно коснувшись пальцами следов на шее. – Я в порядке, честно…

– Воды… – хрипло попросил Лунг, запрокидывая голову на подушку, лицо его было бледным, но взгляд все равно зацепился за Ребекку рядом.

– Позже, Хасаи, держись, – коротко бросил Нобоа, не отрываясь от действий. Он ловко расстегнул куртку Лунга, помогая ему снять ее. Та же медсестра подхватила ее, откладывая в сторону, и взгляду открылись застарелые раны и потемневшие бинты на торсе и плече.

– Пулевые… И старые… – произнес полковник тихо, но четко, его взгляд, полный подозрения, прилип к бинтам на теле Лунга. Помимо плеча он оказался ранен еще и в ногу. Не сегодня. – Откуда?

Ребекка, услышав тон командира, замерла и покраснела еще сильнее, но тут же спрятала лицо в ладони.

– Не волнуйся, девочка, – мягко, но настойчиво сказала медсестра, взяв ее за руку. – Снимем курточку, свитер, шею посмотрим, хорошо? Только шею и ключицы, быстро. – Остальной медперсонал уже заканчивал первичную обработку Майры и готовил капельницу для Лунга.

– Нет, пожалуйста… – едва слышно прошептала Ребекка, инстинктивно отшатнувшись и вжав плечи. – Не надо… Я… Мне не нужно… Лучше им помогите… – Она умоляюще посмотрела на Нобоа, ища спасения.

Нобоа, оторвавшись от Лунга на секунду, тут же шагнул к ней и положил руку ей на плечо.

– Эй, Беки, тихо. Я знаю, тебе неловко. – Он наклонился чуть ближе, понизив голос почти до шепота, так, чтобы слышала только она. – Но надо проверить. Ширму поставим.

Ребекка заколебалась, губы ее дрогнули. Она бросила быстрый взгляд на ширму, которую медсестра уже пододвигала, словно на долгожданное убежище.

– Хорошо… – выдохнула она почти неслышно, кивнув, но все еще смущенно.

Медсестра тут же ловко задвинула ширмы вокруг койки Ребекки, создав островок приватности. Нобоа кивнул ей с благодарностью, облегченно вздохнул и вернулся помогать врачам с Лунгом, аккуратно приподнимая его раненую ногу. Полковник же остался недвижим, скрестив руки на груди, его пристальный, изучающий взгляд не отрывался от Лунга и его старых ран.

День 2. 9:54. Развалины Ланвиля.

Райан оглянулся и облизнул губы, остро ощущая языком кончики выступивших клыков. Пальцы сами потянулись ко рту; он провел ногтем по острому краю одного из них. До урагана здесь была довольно милая квартирка на первом этаже. Теперь же одна стена рухнула, завалив пол темным кирпичом и обломками. Рассчитывать было не на что. И все же именно эти обломки мебели сейчас интересовали его. Мокрый, перепачканный грязью и слизью, Райан не мог в таком виде продолжать путь. Да и пора было передохнуть. Монстры… Торнадо… Схватки…

Мужчина осторожно продвинулся вглубь, высматривая среди завалов подходящие по размеру куски и напряженно прислушиваясь. Встретить еще одно чудовище не хотелось категорически – да и сил на бой уже не оставалось.

Откуда-то доносился шепот капель.

Райан замер, наклонил голову, пытаясь определить источник звука, и медленно повернулся к месту обрушения. Сквозь пролом в стене виднелась улица за домом, оборванные трубы. Похоже, раньше здесь была ванная, теперь же ее придавило фрагментом стены. Одиноко торчала лишь одна труба. Белели между кирпичей осколки раковины и унитаза – жалкие остатки былого комфорта.

– Эй! Есть там кто-нибудь? – послышался вдруг приглушенный, сдавленный женский голос. Прямо из-под обломков, навалившихся на ванну. – Помогите! Меня привалило!

Райан замер, удивленно уставившись на круглый бок ванны, видневшийся из-под кирпичей. Он напряг слух.

– Серьезно? Что ли? – фыркнул он, не веря собственным ушам и не спеша с ответом. – Только галюнов не хватало…

– Нет! Я настоящая! – голос прозвучал чуть громче, отчаянно пробиваясь сквозь толщину обломков. – Прошу, помогите поднять плиту! Мне холодно и… мокро!

И правда, с груды кирпичей, наваленных на ванну, соскользнули два камня. Они гулко ударились о пол, рассыпая пыль и мелкие осколки.

– Настоящая? – все еще недоверчиво пробормотал Райан, но шагнул к завалу. – В ванной? Он замер перед грудой обломков, и его голос сорвался на хрип: – Это… не смешно…

Он приложил ладонь к холодному камню, потом резко постучал костяшками пальцев.

– Эй там! Не двигайся! – его тон стал резким, командным. – Голову прикрой руками. Готова?

– Я… эм… готова… – неуверенно прозвучал её голосок изнутри.

– Отлично… – усмехнулся Райан, хватаясь за край плиты, попытался столкнуть ее. Кладка скрипнула, закрошилась, но почти не сдвинулась. – Стой смирно… Я… – он огляделся вокруг, цепляясь взглядом за кусок трубы и выламывая его из стены. – Сейчас… Не дергайся… – Райан вставил трубу клином в щель между кирпичами и ванной и снова поднажал. Мышцы напряглись, дыхание стало хриплым. Когда щель расширилась, он оперся на трубу всем своим весом, пытаясь использовать ее как рычаг, чтобы сдвинуть обломок стены в сторону. Наконец, с глухим скрежетом блок поддался, и Райан, тяжело дыша, отшатнулся.

– Спасиб… кхе-кхе… – отплевываясь от пыли, из ванны поднялась мокрая голая темноволосая девушка. Судорожно прикрываясь руками, она растерянно поглядывала на мужчину, лицо её пылало от смущения, но и оставаться в серой от пыли воде она не собиралась.

– М… – окинул девушку взглядом Райан, ухмыльнувшись, – Определенно я сплю…

– Если бы… – горько бросила покрасневшая девушка, шагнув на кирпичную крошку босой. Ойкнув, она оступилась, наткнувшись на мужчину плечом, но тут же испуганно отпрыгнула, ища взглядом путь почище и подальше от спасителя.

– Да лааадно… – протянул Райан, запихивая кусок трубы за пояс. Девушка снова отшатнулась, но, снова оступаясь на крошке, ударилась о дверную раму.

– Держи… – неожиданно скинув куртку, протянул он ту ей.

– А?.. Ну… – девушка робко схватила куртку, не глядя на темные пятна, и накинула на плечи, запахнувшись.

И тут Райан внезапно подхватил девушку на руки, прижимая к себе.

– Эй! – испуганно взвизгнула она, цепляясь за толстовку мужчины. – А ну поставь!

– Не бойся. Больно же босой, – улыбнулся ей Райан, прижимая к груди и шагая в коридор. – Посмотрим, что в здании уцелело. И тише… – он кивнул на открытую дверь соседней квартиры и на тушу чудовища.

– Это не повод меня хватать! – зашипела она, таращась на черные брызги вокруг трупа монстра и похожие следы на одежде Райана, а после уставившись на рану у него на шее. – Это он тебя?

– Не… этот… – выдохнул Райан ей в лицо, но внезапно пинком толкнул дверь в следующую квартиру на этаже. – Почему нет? Я же спас… – хрипло продолжил он, оглядывая прихожую. Девушка испуганно ахнула, заглядывая в полумрак комнаты, где угадывалась широкая постель.

– А теперь… – сказал он, бережно опуская ее на край постели и заглядывая в глаза. – Поищи себе одежды. Я, в конце концов, мужчина! – он резко выпрямился, махнув рукой в сторону шкафа. – А я пойду, что поесть поищу, и надо развести огонь.

День 2. 9:57. Конспиративная квартира "Вольных Берекии".

Девушка выглянула на улицу, усыпанную обломками, вырванными с корнем деревьями и мусором. На лицо упала каштановая прядь волос. Брови сошлись на переносице, делая карие глаза темнее, глубже, а губы сжались в тонкую нить. Улица казалась пустой, но это могло измениться в любой миг. Она напряглась, прислушиваясь. Ветер стих, как и прекратились потоки дождя, но даже это могло перемениться в любой момент, о чем говорило серое небо. Она медлила. Медлила, хмурясь все сильнее и всматриваясь в здание на противоположной стороне. Дом почти не пострадал, что говорило в пользу тех, кто выбрал его как укрытие, и вместе с тем он скорее казался заброшенным. Облупившаяся штукатурка, выцветшие окна. В некоторых даже уцелели стекла, что уже казалось чудом после недавнего торнадо. Перед подъездом стояла помятая непогодой машина, дальше – еще и еще, но в куда более плачевном состоянии.

Напряжение нарастало, ожидание сковывало, внимание обострялось до предела. Ненадолго пальцы впились в стену переулка, а затем девушка тряхнула головой и, прихрамывая, зашагала к подъезду.

Но даже шагнув в полумрак, спокойнее она не стала. Прижавшись к перилам, она осторожно посмотрела наверх, прислушиваясь к звукам уже здесь и цепляясь за старую древесину.

Но и тут царила тишина.

– Это все ураган… Возьми себя в руки… – прошептала она, шлепая себя по щекам и поднимаясь на нужный этаж.

Дверь не была взломана или выбита. Хороший знак.

Да и выбить ее было бы проблематично, что подтвердила тяжесть, с которой та поддалась девушке, даже несмотря на наличие ключа. Она бросила взгляд на место, где сама бы разместила камеру, обустраивая убежище, и, как ожидалось, ничего не обнаружила.

– Отлично… – шепнула она себе под нос, наконец сосредотачиваясь на задаче полностью.

Квартира выглядела обыденно и в меру запущенно. Типичная холостяцкая нора. Подумав об этом, девушка усмехнулась.

Осмотр занял некоторое время. В узком и тесном коридоре она проверила тайник за зеркалом. Осмотрела кухню: тайник с химикатами, с оружием. В спальне проверила тайник для документов и денег, под кроватью – ячейку с тяжелым вооружением. В ванной подняла люк, проверяя запасы воды и укрытие, еще один тайник за зеркалом. В завершение осмотрела гостиную, проверив ящик с рацией. На постройку всего этого в Ланвиле, несомненно, ушло немало сил и времени, но думать об этом она не хотела.

Лишь закончив с этим, она перенесла на стол рацию из шкафа, загрузила устройство и переключила на нужный канал связи.

– Бестия на связи. Прием. – произнесла она почти механически. – Задача выполнена.

– Слушаю. – раздался голос заказчика.

– Квартира пуста. Но в последние сутки здесь определенно были люди. На кухне – упаковки от продуктов, пара пустых бутылок, грязное полотенце. – доложила Бестия. – Из тайников изъята часть оружия и документы двоих агентов. Только двоих. Остальные не тронуты. А вот оружия взято больше, но не слишком рационально для серьезной операции. Дробовик, пистолеты, ножи.

– Плохо. Тут либо дезертирство, либо отряд погиб при выполнении задачи. – недовольно прозвучал мужской голос. – В таком случае передаю задание вам. Доктор Нобоа должен быть обнаружен живым или мертвым. Первоочередная задача – переправить его на место встречи. Либо его тело. Можете приступать.

– Нобоа? Господин Дерикус, я не часть команды «Вольных» и не намерена заниматься их работой. У меня в Ланвиле есть свои задачи. – возмутилась Бестия.

– Я запрошу ваше участие у командования – это не проблема. Награду за голову Нобоа удваиваю. Да и сами подумайте, вы находитесь в зараженном опасным вирусом городе. Я же гарантирую эвакуацию. Конец связи.

– Вот гадство… – выдохнула девушка, выключая прибор и откидываясь на спинку дивана, но почти сразу выпрямилась и принялась убирать технику на место.

День 2. 10:08. Бункер мэрии. Общая палата.

Процедуры первой помощи подошли к концу, и палата постепенно опустела. Занятыми оставались лишь три койки: Майры, Ребекки и Лунга. Одна из медсестер раздвинула ширмы вокруг Ребекки и тихо заняла свой пост у входа.

– Полковник, – устало прозвучал голос Майры, – ваше внимание сейчас нужнее там. Здесь мы под присмотром…

Прежде чем полковник успел ответить, к нему уверенно подошел Тамаширу Нобоа.

– Я займу у вас ещё минуту, – заявил доктор. – При первой возможности мне нужно забрать двоих пациентов в лабораторию. И также необходимо доставить в бункер оставшихся членов семьи Грейхер.

– Доктор… Нобоа… – хриплый шепот Ребекки заставил обоих обернуться. Девушка приподнялась на кровати, белые пальцы сжимая простыню у груди. – Мама… Мама умерла…

Полковник, сжав губы, жестом остановил Нобоа, сделавшего шаг к ней.

– Давайте поговорим не здесь, доктор. Я всё проясню, – тихо, но твердо сказал Тамашир. Он повернулся к Майре, и его строгое лицо на мгновение смягчилось. – Ты права, капитан. Мне пора. Отдохни. И… выздоравливай. Ты нужна мне на своем посту. – Его взгляд скользнул по палате, прежде чем он кивнул Нобоа. – Пройдёмте.

Лунг, молча наблюдавший за сценой, невольно поморщился, пытаясь приподняться. Его движение было осторожным – одна рука придерживала простыню, прикрывавшую перебинтованное тело, другая – трубочку капельницы. Его взгляд встретился с взглядом Ребекки, полным боли, но слова он не нашёл.

Майра, не скрывая раздражения, лишь громко вздохнула и накрыла глаза свободной рукой.

– Это мой долг, командир, – сдержанно ответила она ему и вовсе отвернулась, недовольно морщась.

Нобоа, с недовольным видом переждав эту паузу, кивнул и вышел вслед за полковником в коридор.

– Поясните мне, что тут происходит. Маргарита Грейхер действительно мертва? – сразу же переключился он на полковника.

Едва дверь закрылась, Тамашир резко развернулся к нему.

– Нет уж, доктор Нобоа, – его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. – Сначала вы поясните мне, кто эти люди для вас и почему я должен размещать их в бункере на особых условиях? У меня полно и других дел!

Нобоа выпрямился, его холодный взгляд встретился со взглядом военного.

– Ребекка Грейхер и Лунг Хасаи – мои пациенты. Более десяти лет я испытываю на них препарат «Нобаксид». Тот самый, что, я надеюсь, положит конец кошмару в нашем городе. Именно поэтому я рассчитываю на вашу помощь. Эти люди должны быть под постоянным наблюдением – моим наблюдением. Присутствие родных стабилизирует их состояние, поэтому собрать семью Грейхер в бункере – необходимость. Теперь вы понимаете?

– Выходит, ставите опыты на детях? – в голосе Тамашира зазвучала неприязнь.

– У Ребекки неоперабельная опухоль мозга, – отчеканил Нобоа, его тон стал жестким. – Она жива только благодаря «Нобаксиду». Хасаи – доброволец. Теперь я могу рассчитывать на ваше содействие, полковник?

Тамашир тяжело вздохнул, немного отступив.

– Допустим… – процедил он. – Я отдам приказ о переводе этих двоих в вашу лабораторию. Но мать девочки, Маргарита Грейхер, действительно скончалась сегодня. Тело направят в морг. С их слов, отец погиб в городе. А брат… – полковник с неприязнью смерил Нобоа взглядом, – пытался придушить сестру. Его сейчас разыскивают. Ответит по всей строгости.

– Погибли… – Нобоа побледнел. Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Мне необходимо присутствовать при вскрытии или провести его самостоятельно. Настаиваю, чтобы тело доставили в мою лабораторию.

– Я подумаю, – прищурился Тамашир, бросая взгляд на закрытую дверь. – И ещё кое-что… Насчёт вашей просьбы о розыске семьи… – Он сделал шаг ближе, и его голос стал почти что сочувственным. – В вашем доме найдены следы борьбы, кровь… Группа крови соответствует данным Линды Тамано. Боюсь, мы опоздали. Ваши родные, скорее всего, мертвы.

– Мертвы… – Нобоа повторил, отшатнувшись и прислонившись плечом к холодной стене. Он закрыл глаза, сведя брови. Прошло несколько тяжелых секунд. Когда он заговорил снова, его голос был безжизненным, механическим:

– Я… попрошу… эти образцы… для анализа… А теперь… мне нужно в лабораторию…

Не глядя больше на полковника, он кивнул самому себе и зашагал прочь по коридору, пошатываясь и снова проводя рукой по холодной поверхности стены.

День 2. 10:16. Развалины Ланвиля.

На этой стороне здания разрушения были не такими значительными, хотя осколков стекла, обломков и раскиданной мебели хватало. Но Райана куда больше интересовало содержимое холодильника, а не это всё. Да и вообще настроение его улучшилось после неожиданной встречи с незнакомкой в ванной. Мужчина чуть улыбнулся, бросая взгляд в сторону комнаты, где оставил девушку. Да, такой находки он точно не ожидал после столкновения с чудовищем… Но другая мысль заставила его поморщиться и ускорить осмотр кухни.

Немного овощей, хлеб, рыбные консервы, пара бутылок пива, бутылка минеральной воды и спички!

Всё это он сгрёб в найденный в одном из ящиков пакет, выбрал из всей посуды железную миску побольше и, стараясь сильно не шуметь, разломал один из стульев. Мягкая обивка пойдёт на розжиг, остальное – на дрова.

– Вот и я, – наконец шагнул в спальню Райан, удерживая всё это добро перед собой и с интересом разглядывая новый наряд незнакомки: синяя мужская рубашка, джинсы, держащиеся только на ремне, явно велики, огромный шерстяной пиджак. Его грязная куртка валялась на полу. – Ну и видок. Правда, раньше было куда лучше. Но… – мужчина прошёл в комнату, сваливая свою добычу на пол. – Наверное, холодно голышом? – озорно подмигнул он ей.

Девушка растерялась, видимо, раздумывая, не бежать ли куда подальше, или же ответить что-то своему спасителю. Наконец она брезгливо сморщилась и перевела взгляд на принесённое.

– Зачем это? – спросила она, указывая на миску.

– Горячий завтрак! – хитро улыбнулся Райан, устанавливая её на пол и принимаясь складывать внутрь обломки стула. – Нет, можно перекусить и на кухне. Но… Там полный разгром, а тут уют и компания… – он подмигнул девушке, выщипывая набивку из сиденья и укладывая её поверх импровизированной жаровни. Чиркнула спичка, и в миске вспыхнуло пламя.

– А… Разгром? Мы же… сгорим так… – робко прошептала она, присаживаясь на краешек кровати и косясь на пакет с провизией. В животе у неё предательски урчало, заставляя краснеть.

– Я умелый повар, не погорим. Давай лучше помоги делать бутерброды, – усмехнулся Райан, ставя пакет с едой на постель и разворачивая его. – А ещё есть вот это! – с довольным видом извлёк он две бутылки пива и звонко стукнул их друг о друга.

Девушка с недоверием задержала взгляд на бутылках, а затем вытащила из пакета минералку.

– Я лучше эту, – качнула головой она и тут же открутила крышку, сделав большой глоток.

– М… Ну и зря… – протянул Райан, на мгновение задержав взгляд на её бутылке, но тут же вскрывая пивную и так же жадно делая пару глотков. – Мне больше достанется, – добавил он и принялся собирать бутерброды.

Девушка опасливо покосилась на его бутылку, но тоже взялась за хлеб и овощи.

Райан расщепил кусок стула ножом и наколол по бутерброду на длинные палочки, один передал девушке, второй разместил над огнем, прогревая угощение. Дыма становилось больше, горького из-за краски на стуле, а вместе с ним растекался дразнящий запах горячего хлеба.

– Как тебя так угораздило, детка? Решила во время шторма искупаться? – неожиданно спросил он, сразу же делая ещё глоток пива.

– Уснула… – стараясь не отрывать глаз от щепы со своей едой, ответила она и пожала плечами. – Шёл дождь, холодно…

– Я бы тоже сейчас поспал… – выдохнул Райан, скользнув взглядом по её фигуре и снова прикладываясь к бутылке. – Страшно было?

– Очень… Думала, так и умру… В темноте… – прошептала девушка, покручивая на щепке свой бутерброд, от которого шёл всё более аппетитный аромат. – А если придёт ещё один… монстр… – шепнула она, снова переводя взгляд на мужчину. – Ну, пока… ты будешь спать?

– Я не буду спать. Точно не здесь. Слишком тихо, и тот труп… Поедим – и дальше в путь, – мотнул головой Райан, отставил бутылку и с жадностью впился в бутерброд зубами.

– А я… Ну… Можно я пойду с тобой? Меня Люсиль зовут, – пробормотала девушка, тут же отдергивая щепу от огня и принимаясь дуть на почерневший с одной стороны краешек хлеба. Запах горелого чуть усилился.

– Со мной? – поднял он брови и проглотил кусок. – Да, одна ты долго не протянешь… Люсиль… – повторил он её имя. – Но тогда слушаться меня во всём! – предупредил девушку Райан. – Доедаем и уходим, ясно?

– Хорошо… Буду слушаться… – не слишком уверенно кивнула Люсиль, поглядывая на мужчину, на его шрамы и выступающие клыки, а затем, обжигаясь, торопливо принялась уплетать свой хлебушек.

День 2. 10:24. Город Ланвиль.

Город замер, напуганный недавней бурей. Ни сирен, ни огней, ни даже отблесков в окнах вокруг. Порывы ветра были беспощадны: срывали крыши, ломали стены, вырывали деревья с корнем. Но даже такие крупные снаряды не справились с укрепленным убежищем Зодека. Лишь горы мусора в саду и поломанные растения напоминали о случившемся. Стены и даже стекла особняка уцелели. Более того, здесь все еще были вода и электричество, проведенные отдельно от городских систем.

– Буря кончилась… – выдохнул темноволосый парень. Он стоял в рваном дождевике поверх нарядной одежды, ошарашенный тишиной за окном. – Кончилась… – Повторил уже шепотом, пятясь назад. Спиной наткнулся на столик – фарфоровая ваза вздрогнула и звеняще качнулась. Чудом поймав ее, он рванулся прочь – сообщать новость остальным. Туда, где в полумраке скрывался лифт в убежище…

Минута – и двери бронированного лифта отворились, выпуская парнишку в подземное убежище.

– Шнырь! Шнырь! – поспешил он, озираясь в поисках лидера. – Буря кончилась! Можно уходить!

– Молодец, Жук. Лучший наш разведчик, – шагнула к пареньку Кира из глубины помещения. Голубоглазая шатенка с синим платком на шее похлопала того по волосам.

На шум обернулись и другие. Клык – темноволосый мужчина с волосами, убранными в хвост, вытирал руки тряпкой. Грин – жилистый здоровяк – злобно оскалился, не выпуская из рук дробовика. Даже Тык-великан поднял свои водянистые глазки. И сам Шнырь. Мужчина с узким лицом повернулся к пареньку последним, с хмурым, сосредоточенным видом.

– Уходить? На чем? – холодно отрезал он. – Взрывом разворотило движок, мы чудом добрались до берега. Нет уж. – Он болезненно поморщился. – Идите наружу. Тащите все припасы с лодки сюда. Будем тут, пока не найдем новый транспорт. И поймем, что в городе творится.

– Шнырь, может, ну это золото? – Клык шагнул вперед, швырнув смятый клочок бумаги. – Пока армия кости собирает, пешком уйдем в леса? Шкура-то дороже будет?

Девушка поджала губы, молча переводя взгляд на главаря.

Грин недобро рассмеялся.

– Ага, и с голым задом по лесам! Без тачки, когда вокруг такое! Нас тепленькими возьмут, только покажись! Машина нужна! А лучше несколько. Так что давай, Клык, за золотом. Подготовимся и с ветерком… – Он осклабился, ища поддержки у Тыка.

Жук перевел взгляд с Шныря на Клыка, попытался улыбнуться – вышло фальшиво.

– Клык. Ну ты что? – тянуче произнес Тык. – Послушай Шныря. Грина?

– Видишь, как? – довольно развел руками Шнырь. – Ты в меньшинстве. Так что идите и принесите все сюда. И смотрите в оба, не нужно нам хвоста.

– Зря… Зря вы так… Но… – Клык развел руками в расстройстве. – Как скажешь, босс. Ребята, на выход… – Махнул рукой мужчина и зашагал к выходу в тоннель.

Провожая взглядом уходящего Клыка, Кира тяжело вздохнула. Наконец оставив Жука, она приблизилась к Шнырю, ее движения были мягкими и бесшумными.

– Он ведь не со зла, понимаешь? За нас волнуется. – Она коснулась его плеч, пытаясь поймать взгляд. – Но признай, ситуация в городе становится все опаснее…

День 2. 10:26. Во тьме…

Вздох. Еще… Мрак не расступался, но глаза понемногу привыкали, выхватывая из темноты обломки, смутные блики, отсветы влаги на камнях. Слышалось мерное падение капель. Смятый бетоном рюкзак остался где-то позади, а с ним и возможность связаться со своими.

Нога вновь скользнула по каменной крошке, и с губ сорвался сдавленный стон, перешедший в шипение. Обрушение повредило не только экипировку – теперь тёмные пятна крови тянулись за ним, марая камни. И всё же он был жив. Пока ещё жив…

Несколько отчаянных рывков вперёд – и он замер, пытаясь перевести дыхание и ощупывая тело. Припасы погибли вместе с рюкзаком… И как будто в ответ на эту мысль в животе предательски заурчало.

Тишину нарушил другой звук – тихое поскрипывание и отрывистое, частое дыхание. В непроглядной тьме на него медленно двигалось нечто… Живое…

Холодок страха пробежал по спине.

– Кто здесь? – с трудом выжал он из себя.

И тут же в лицо ему ударил ослепительный свет фонаря!

День 2. 10:28. Мэрия Ланвиля.

В одну из комнат мэрии, еще вчера бывшую офисом, а теперь превратившуюся в импровизированный госпиталь, на носилках внесли молодую девушку. Несмотря на грязь и порванную нарядную одежду, в ней угадывалась былая красота. Военные устроили ее в ряду с другими пострадавшими. Врачей катастрофически не хватало, и помощь оказывали лишь тем, кто был на грани.

Едва коснувшись жесткой походной койки, девушка вздрогнула от боли и разрыдалась.

– Мое лицо… Мое прекрасное лицо… – запричитала она, протягивая руки к окружающим. – Умоляю, спасите мое лицо! Если останутся шрамы, мне никогда больше не работать! – Она поднесла ладони к щекам, но тут же отдернула их, боясь причинить еще больший вред.

Военные, занятые другими, куда более серьезными ранениями, лишь мельком взглянули на ее ссадины и переключились на следующего пациента – полицейского Джошуа, доставленного следом. Его состояние было куда тяжелее. А следом за ним внесли странного человека в плаще, и просьбы девушки окончательно потонули в общем гуле, оставшись без ответа.

– Эй, ну хватит уже, – не выдержал Джошуа, едва ему наложили повязки. Двигаться ему было мучительно, но истерика соседки действовала на нервы. – Хватит! – строго повторил он, ловя ее дрожащие запястья и заставляя взглянуть на себя. – Посмотри на меня! Смотри! – Он ткнул пальцем в промокшую кровью повязку, скрывавшую правую сторону его лица. – Вот это – рана. Вот здесь останется шрам. А у тебя – царапины! Через два дня и следа не будет! Не трогай их грязными руками. Дадут воду – умойся. Поняла?

На эту сцену с любопытством покосился и третий пострадавший, наконец оставленный в покое. Он тоже был весь в бинтах и выглядел изрядно помятым.

– Медицинский блок нынче не для всех… – буркнул он себе под нос, не ожидая ответа. – Да простит их Великая Матерь…

– Нет… Вы не понимаете! Я теперь… Никогда не выйду на подиум! Понимаете? – зашептала она, роняя слезы и широко раскрывая большие голубые глаза. – Никогда! Я… Я потеряла свое лицо!

– Великая Матерь направила к нам Дракона Возмездия… Уж не о мирской ли суете печешься в такой час? – Мужчина откинулся на жесткий матрас и закрыл глаза. – Моли Великую о милости и прощении…

Джошуа неодобрительно покосился на парня рядом, но девушка, похоже, заинтересовалась. Ее рыдания стали тише.

– Не слушай его, успокойся, – снова сосредоточился на ней полицейский. – Современная медицина творит чудеса. Да и шрамы… кхм… шрамы можно убрать. Я уверен. Ну-ну, тише… Ты пугаешь людей вокруг.

– Плоть – всего лишь сосуд. Она бренна и уязвима, – вновь, не поворачивая головы, пропел мужчина в капюшоне. – Истинная красота – в душе, которую вдохнула в нас Матерь Вод. Эти порезы – не конец. Это начало твоего истинного пути… Освободи мысли и услышь голос Матери. Лишь тогда Ветер Надежды станет ее даром…

Джошуа снова поморщился, но на сей раз его критика осталась при нем. Девушка полностью смолкла и выглянула из-за плеча полицейского, уставясь на третьего.

– Расскажи еще о Матери Вод… Прошу… – прошептала она, невольно подражая его расслабленной, но собранной позе.

Полицейский откровенно вытаращил на нее глаза, но смолчал. Он медленно, превозмогая боль, наполнил грудь воздухом и опустился на свою койку. Тишины в помещении, очевидно, не предвиделось.

День 2. 10:31. Город Ланвиль.

Через несколько минут дом Люсиль остался позади. Вместе со своим спасителем девушка обогнула его с правой стороны, с грустью наблюдая обрушившуюся стену и руины своей квартирки. Окружающие здания выглядели не лучше, а спустя несколько десятков метров они поняли, что даже хуже. Следующее строение на улице обрушилось наполовину. Над руинами клубилось облако пыли, намекая, что катастрофа произошла буквально перед их приходом. Именно здесь, осторожно приближаясь к развалинам, они и встретили других выживших – небольшая группа усталых, потрепанных людей разгребала обломки, пытаясь спасти документы, ценности и тех, кто оказался под завалами. Увидев это, Люсиль сбавила шаг.

Мужчина поморщился, наклонив голову, но его цепкий взгляд устремился к людям.

– Идем дальше. Не привлекая внимания, – произнес он, отмечая фигуры в развалинах и извлекая из-за пояса трубу. – Осторожно.

– Но почему? Это же выжившие… Мы можем им помочь и… они нам? – подняв бровки, спросила Люсиль. Людей было несколько, но ее внимание зацепилось за плачущих близнецов и старика. Остальные явно что-то нашли и заработали энергичнее.

– Тут большая группа. Они справятся без нас… – бросив короткий взгляд на детей, произнес ее провожатый, продолжая движение вдоль развалин.

– Ты уверен? Может, нам лучше держаться других выживших? Ждать помощь? – засомневалась девушка, глядя на него.

Мужчина скользнул взглядом по группе в пыли, по плачущим близнецам, и снова нахмурился.

– Нет. Они нас замедлят… – холодно ответил он.

– Но… Разве… – нахмурилась Люсиль, снова бросая взгляд на детей, на людей, поднимающих очередной обломок стены. – Мы… спешим?

Ответить ей он не успел. Выжившие оживились всей группой, спеша приподнять покосившуюся плиту, заслонявшую вход в подвал. И в этот миг из темноты с ревом вырвался безумец. С пеной у рта он кинулся на ближайшего человека, вгрызаясь ему в горло. Остальные в ужасе кинулись в рассыпную, все кроме близнецов, старика и впавшей в ступор женщины.

– Валим! – рыкнул ее спутник, ускоряя шаг.

– Валим?! – вытаращив глаза, воскликнула Люсиль и оглянулась на детей. Чудовище оттолкнуло безжизненное тело и, шипя, медленно двинулось к близнецам. – А ну пошел прочь! – заорала она не своим голосом и ринулась на монстра.

Мужчина смачно выругался, замедляя шаг и оглядываясь на страшную сцену позади, на залитое кровью тело, на старика, кинувшегося к детям.

Чудище на мгновение застыло, его взгляд метнулся от девушки к детям и обратно.

– Нет! – снова закричала Люсиль, расставляя руки в стороны. – Сюда! Иди ко мне!

И это сработало! Безумец, перемазанный в чужой крови, взвыл и ринулся в ее сторону!

Дети завизжали от ужаса! Старик обнял их крепче, закрывая близнецам глаза.

Люсиль отскочила в сторону, ударяясь об острый угол бетонной глыбы. Увлекая тварь за собой, она попыталась ее оттолкнуть, ударить.

Безумец легко уклонился и рубящим движением ребра ладони ударил девушку первым, пришедшимся по предплечью. Люсиль, уворачиваясь, споткнулась о арматурный прут, рухнула в груду мусора, но тут же, с хриплым всхлипом, попыталась подняться, чтобы снова встать между монстром и детьми.

И тут с коротким свистом на голову безумцу обрушилась труба ее спутника. Тяжёлый, сокрушительный удар, от которого хрустнула кость. Тело монстра отлетело в сторону и замерло в неестественной позе.

Люсиль выдохнула, опасливо поглядывая на жуткое тело рядом с собой и вновь переведя взгляд на своего спутника. Руки предательски тряслись, на ее губах дрогнула слабая, виноватая улыбка.

– С… Спасибо… – выдохнула она, пытаясь улыбнуться и протягивая ему руку.

Но мужчина не двигался, не сводил с нее тяжелого, оценивающего взгляда.

– Ты нарушила обещание слушаться меня, – обвиняюще прозвучал его голос.

День 2. 10:34. Обуза.

Люсиль замерла, удивлённо глядя на своего спутника. Лёгкий ветерок шевелил тёмные пряди его волос, а с тяжелого фрагмента трубы в его руке на обломки кирпича падали тёмные. В воздухе висели запах ржавчины, пыли и далёкого дыма.

Райан одним точным движением вытер трубу о одежду безумца. Его лицо оставалось хмурым и холодным.

– Твоё слово – пустой звук, Люсиль? – не оборачиваясь, бросил он и покачал головой. – Тогда нам не по пути, детка. – Он хмыкнул и сделал первый шаг прочь по щебню.

– Эй! Возьми тогда меня! – внезапно поднялась из грязи прятавшаяся всё это время женщина. Её светлые волосы слиплись, а глаза бегали от Райана к трупу и обратно. – Я буду держать слово! Сделаю всё что скажешь!

За ней молча, встала девочка из близнецов. Старик, кашлянув, подтолкнул детей вперёд.

– Нам только до убежища… – робко начал он, – Я слышал, их организовали в школах…

Мальчик из близнецов крепче сжал пальцы сестры, его взгляд, недоверчивый, устремился на Райана.

– Эй… – Люсиль, не оправдываясь, вцепилась в рукав Райана. – Прости. Но они умрут здесь без нашей помощи! Доведи нас просто до Убежища, и я… я буду делать всё, что скажешь. Всё! Больше не ослушаюсь. Клянусь!

Райан замедлил шаг. Его плечи напряглись. Он окинул всю эту жалкую кучку людей медленным, оценивающим взглядом: старик, двое детей, испуганная незнакомка и Люсиль – загадочная беглянка в чужой, мешковатой одежде. На мгновение его взгляд задержался на бледных лицах близнецов.

– Они – медленные, громкие, слабые. Они – еда. Для таких, как это. – Райан резким движением подбородка указал на труп. Он снова обвёл взглядом всех, будто запоминая. – Оставим их в школе, и ты идёшь со мной. Не отставать. Не ныть. Не задавать вопросов. – Резко развернувшись, он закинул трубу на плечо и, не проверяя, идут ли за ним, двинулся в сторону мрачных силуэтов поврежденных зданий.

Дед с облегчением выдохнул и тут же подтолкнул близнецов вперёд, бормоча что-то себе под нос и нервно озираясь. Мальчик рванул за собой сестру, не отпуская её хрупкую руку. Неопрятная женщина на секунду заколебалась, бросив взгляд на труп чудища, но, порывисто дёрнув головой, засеменила следом.

– Слабые… – пробормотала Люсиль, замыкая их странную процессию. – Но разве сильный не должен защищать слабых?

– Не должен… – холодно отрезал Райан. – Вообще никому ничего не должен. Потому что может.

День 2. 10:39. Бункер Мэрии. Палата.

Некоторое время в палате царила тишина. Майра лежала неподвижно, наблюдая, как по капельнице движется жидкость, наполняя ее вены. Перемотанная бинтами, местами пропитавшимися кровью, она мало отличалась от мускулистого здоровяка на третьей койке и уж точно не походила на хрупкую, носатую малышку посередине. И все же при почти полном отсутствии ран это темноволосое существо вызывало куда больше жалости, чем они оба.

Майра поморщилась и отвернулась, чтобы не видеть других больных.

– Гражданские… А я… – прошептала она, но тут же стиснула зубы, заметив встревоженный взгляд медсестры-надзирательницы.

– Ах! – неожиданно поднялась на койке Ребекка и оглянулась. – Мой рюкзак! Я потеряла рюкзак с вещами! С моим лекарством! – Она испуганно посмотрела на Лунга, а затем на лежащую рядом Майру.

Лунг медленно приподнялся, придерживая рукой простынь и бинты.

– Бекки, не нужно тебе это лекарство… – Затем он перевел взгляд на медсестру, оценивающе ее окинул и облизал пересохшие губы. – Мисс, вы не могли бы… попросить принести ее вещи?

– Лежите, лежите… – забеспокоилась медсестра, покидая свой пост. – Я обязательно сообщу об этом. Прямо сейчас. Только не двигайтесь. В вашем состоянии нужен покой.

– Ладно… – выдохнул мужчина, возвращаясь на подушку. – И воды, пожалуйста…

Ребекка прикусила губу, поглядывая то на Лунга, то на выход из палаты, но все же легла обратно.

– Просто… вдруг… приступ… – прошептала она себе под нос и укрылась с головой.

– Аргх! – резко поднялась Майра, с шипением выдергивая катетер капельницы и пугая этим медсестру. – Чтоб вас… – зарычала она. – Я не какая-то слабачка, чтобы тут раскисать! Я у себя! Буду на связи!

– Что вы, капитан Коэл! – забеспокоилась медсестра, переключаясь на нее. – Вам надо лежать, быть под присмотром и…

Но Майра лишь отмахнулась от медсестры, принимаясь одеваться, скрывая слабость и боль.

День 2. 10:41. Голос Ланвиля

Анна замерла перед зеркалом в уборной, разглядывая свои черты, более бледные, чем до катастрофы, но все еще милые и привлекательные. Симметрия лица, тонкий изгиб бровей, светлая зелень глаз, медно-рыжие волосы… Впрочем, ее внимание привлекло не это. В глазах появился какой-то новый отблеск, придававший чертам неизвестную прежде остроту.

Анна нахмурилась, всматриваясь в эти блики. Затем облизнула губы, глядя на кран. Протянула руку, включила воду и чуть наклонилась, вслушиваясь в журчание. Наклонилась еще ниже, приоткрыв рот, вцепившись пальцами в раковину, но резко выпрямилась и закрутила кран.

Из модной сумочки показалась упаковка лекарства, и очередная таблетка отправилась в рот.

Миг Анна стояла не двигаясь, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а потом снова открыла глаза. Недобрый отблеск никуда не делся, но улыбка получилась естественной и милой.

– Так-то лучше… – выдохнула она, поправила прическу, спрятала лекарство в сумочку и решительно шагнула к выходу.

У дверей ее уже ждал военный, хмурый и строгий на вид, но стоило Анне улыбнуться, как он не устоял перед ее обаянием и улыбнулся в ответ.

– Я готова. Ведите. – игриво бросила она, приподнявшись на цыпочки, но тут же отступив на шаг, позволяя мужчине выполнять его обязанности.

Их путь лежал по зеркальным коридорам с имитацией неба на потолке, отчего девушка то и дело ловила свое отражение, вид солдата и его восхищенные взгляды. Теперь он определенно пополнил ряды ее поклонников, отчего настроение красавицы заметно улучшилось.

– Доктор Нобоа будет присутствовать на выступлении? – уже почти в приподнятом настроении, поинтересовалась Анна у сопровождающего.

– Не могу знать, мисс Бореи. Возможно, он занят ранеными, как и другие врачи, – ответил военный, сворачивая к выходу из бункера, где стояли еще двое солдат, вытаращивших глаза на красотку.

– Ранеными? – удивилась Анна, но тут же кивнула. – Да-да, это, несомненно, важнее, чем мое выступление… Ах… – она задержалась на мгновение, одарив охрану теплым взглядом, и проследовала за солдатом в мэрию.

Первое, что увидела Анна в коридорах мэрии, – усталый и потрепанный полицейский. Прячась от людей, он прислонился к стене, зажимая перевязанную руку, и закрыл глаза. А затем она шагнула в самый эпицентр хаоса. Люди – семьями, с детьми, со стариками – ютились в комнатушках, коридорах; многие были перевязаны, ранены, кто-то лежал на матрасах прямо на полу. В воздухе стоял тяжелый запах лекарств, антисептиков, крови и немытых тел. Анна напряглась, выпрямилась, бросая взгляды на провожатого и ловя усталые, равнодушные, не узнающие ее лица.

Когда она приблизилась к дверям конференц-зала, на ее лице появилось должное трагическое выражение – уверенное и решительное, хотя на это и ушло некоторое время. Сохранить маску оказалось еще сложнее, когда внутри ее встретил хмурый взгляд полковника Тамашира. Служащие, шум принтеров, щелчки переговоров – все ушло куда-то на периферию, пока Анна смотрела на этого мужчину, не прятавшегося за спинами солдат, о чем говорили свежие ссадины на его лице и запыленная форма.

Полковник сурово окинул взглядом красавицу и жестом пригласил к подготовленному для выступления микрофону.

– Мы рассчитываем на вас, мисс Бореи. Приступим.

Анна коротко кивнула, направилась к микрофону, получила наушники и распечатку с сообщением. Мгновение тишины. Анна наполнила легкие воздухом – и началось.

– Приветствую! С вами Голос Ланвиля – Анна Бореи. Главные новости: ураган закончился, ветер утих. Непосредственная угроза миновала, – достаточно бодро начала девушка, почти не подглядывая в текст и улыбаясь слушателям.

– Сейчас в нашем городе кипит работа: соседи, добровольцы и спасатели плечом к плечу ищут тех, кто оказался в беде, оказывают первую помощь, – продолжила она, слегка сбавив тон. – Убедительная просьба ко всем: сохраняйте спокойствие. По возможности, не выходите без необходимости на улицы, чтобы не мешать работе экстренных служб. Всем, кто нуждается в помощи, и кто может ее оказать: центральный пункт сбора организован на главной площади у мэрии. Туда же можно приносить воду, еду и теплые вещи. Держимся вместе, дорогие земляки. Мы справимся. Берегите себя и своих близких. Оставайтесь на этой волне… – здесь голос ее смягчился, став почти интимным, – чтобы услышать мою песню. Пусть она придаст вам сил.

В наушниках мягко полились первые ноты. Анна закрыла глаза, отдавшись знакомой мелодии, и запела:

Не туча над градом, не горе-беда —

Дракона морского видна борода.

Возмездие наших достигло ворот,

По воле Богини разрушен оплот.

Восславим Владычицу – Матерь-Вода!

Явись к нам скорее, Богиня, сама!

Дракона могучего ты отзови,

И Ветер Надежды нам в сердце яви.

И следом за яростью, серою мглой,

Надежды нам Ветер подарит покой.

Он высушит слёзы, избавит от мук,

Во славу Богини спасётся наш круг.

Последняя нота замерла в тишине зала. Анна открыла глаза, выдержала небольшую паузу и сказала тихо, но так, что каждый звук был четко слышен:

– Мы обязательно справимся. Ланвиль, я с вами.

День 2. 10:47. Бункер мэрии. Морг.

Доктор Нобоа открыл дверь ключ-картой и шагнул в помещение морга. Стерильная комната, оснащенная по последнему слову техники: холодильные камеры для биоматериала. Воздух наполнял запах антисептика, не способный полностью перебить усиливающийся запах смерти. Свет хирургических ламп отсвечивал от глянцевых поверхностей оборудования и кафеля.

Нобоа вздохнул, пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. Увы, сейчас ему приходилось оставаться зрителем, хотя в центре внимания была его пациентка.

Военный врач и его помощники уже готовили тело к процедуре. Патологоанатом сделал несколько фотографий для журнала. Останки лежали на операционном столе, укрытые стерильной простыней.

Последним прибыл полковник Тамашир. Мужчина оценивающе окинул взглядом собравшихся, его взгляд задержался на Нобоа, а затем жестом пригласил его к столу.

– Пройдемте. Проведем опознание.

Военный врач отступил, позволяя Нобоа осмотреть тело женщины, но остался вместе с ассистентами рядом, бдительно следя за порядком.

Алан выдохнул и двинулся к столу, по спине пробежал холодок. Под простыней угадывалась женщина средних лет со светлыми волосами. Бледная, неподвижная. Даже сквозь ткань читалось, как сильно пострадала она в катастрофе, но сейчас его задача была иной. Нобоа чуть наклонился, вглядываясь в лицо – застывшее в посмертии.

– Подтверждаю. Эта женщина – моя пациентка, Маргарита Грейхер.

– Принято, – выдохнул полковник, резким жестом отстранив Нобоа от тела и переключившись на команду. – Приступайте.

Нобоа отшатнулся, губы его плотно сжались. Он нервно потер пальцами бородку, взгляд прилип к инструментам. Определенно, он предпочел бы осмотреть ее сам, но Тамашир был иного мнения.

– Начинаем запись патолого-анатомического вскрытия тела Маргариты Грейхер, – голос хирурга был ровным и безэмоциональным. Он вернулся к телу. Помощник поднес записывающее устройство ближе. – Тело женщины астенического телосложения. Мышечная масса снижена. Резкая, выраженная бледность.

– Она страдала от анемии, – тихо, скорее для себя, проговорил Нобоа, хмурясь.

– Обнаружены многочисленные повреждения: открытые оскольчатые переломы костей с разрывом мягких тканей, обширные гематомы и ссадины. Деформация грудной клетки указывает на множественные переломы ребер, – продолжил осмотр патологоанатом.

Полковник сжал зубы, молча наблюдая за процедурой, его плечи были напряжены. Нобоа не сдержался, сделав шаг вперед.

– Что с ней произошло? Такие травмы не случаются на ровном месте… – он повернулся к Тамаширу ожидая ответа.

– Мы были в приемном зале, когда в помещение влетело дерево. Погибло несколько человек. В том числе и она, – пояснил полковник, бросая на него колкий взгляд. – Вам этого достаточно?

Тем временем в руках патологоанатома уже оказались пила для грудины и разделитель ребер…

– Фиксирую скопление крови в плевральной полости, – продолжил диктовать врач, – Разрывы легочной ткани осколками ребер. Легкие спавшиеся. Сердце обычного размера. Гематома в забрюшинном пространстве, разрывы селезенки и печени. Состояние крови подтверждает тяжелую форму анемии, – добавил он, на мгновение подняв глаза на Нобоа и Тамашира.

Нобоа слегка склонил голову, со странной задумчивостью наблюдая органы своей пациентки со стороны. Его размышления прервал полковник, который подошел вплотную:

– Вы действительно были ее лечащим врачом? – голос Тамашира прозвучал низко и жестко. Он внимательно следил за каждой реакцией Нобоа. – Вы смотрите на это… как на интересный экспонат. Хоть бы тень на лице. Или вам вообще чужды нормальные человеческие чувства?

Нобоа резко обернулся, его глаза сверкнули в свете ярких ламп. Он сдержал первый порыв, лишь сжав челюсти.

– Я действительно был ее врачом, – он говорил медленно, отчеканивая каждое слово, все еще не отводя взгляда от стола. Затем он резко обошел его и указал на голову женщины. – А это значит, что моя задача – получить полную картину ее смерти, а не разыгрывать скорбь для вашего одобрения. Меня интересует ее мозг. С левой стороны.

Тамашир недовольно поморщился, его пальцы вцепились в плотную кожу ремня. После паузы он коротко кивнул. Помощник передал хирургу другую пилу, и тот переместился к изголовью.

Нобоа замер, все его тело напряглось в ожидании. Он не мигал, следя за каждым движением пилы.

– Фиксирую перелом теменной кости, – констатировал патологоанатом, – Признаки кровоизлияния в мозг. И… – он нахмурился, и Нобоа тут же рванулся вперед, упереться руками в холодный металл стола, но не нарушил стерильность операциооной пряча руки за спину, – Опухоль. Примерно два сантиметра, плотная, бугристая, с четкими границами. – Врач осторожно коснулся образования скальпелем, – Внутри инородный предмет. – он поднял брови, вопросительно глянув на Тамашира.

– Продолжайте, – бросил полковник, его собственное дыхание тоже участилось. Он не сводил глаз с замершего в неестественной позе Нобоа. – Вы рассчитывали обнаружить нечто подобное? Вы ведь знали?

Нобоа проигнорировал вопрос, его внимание было приковано к пинцету в руке патологоанатома. Все его существо было сосредоточено на операции. Зрачки расширились, на лбу выступил пот.

– Пинцет, – скомандовал патологоанатом и снова склонился над телом. – Геометрически правильный кристалл алого цвета. Плотно сращен с тканью опухоли.

Еще один точный надрез – и кристаллик упал в подставленную помощником металлическую кювету, звякнув о дно.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Нобоа рванулся к кювете, но железная хватка Тамашира намертво сцепила его запястье.

– Доктор Нобоа! – его голос гремел под сводами морга, заставляя ассистентов вздрогнуть. – Я требую объяснений немедленно! Что это значит?!

Нобоа попытался вырваться, его лицо исказила недовольная мина.

– Это значит, что Маргарита Грейхер была заражена, как и другие жители Ланвиля! – выдохнул он, его глаза пылали. – Я смогу узнать больше, только если ее тело и другие останки зараженных будут поступать для исследований в эту лабораторию. Важно понять, как происходит заражение, как меняется организм, как быстро, какие изменения происходят в теле шаг за шагом. Только так я смогу доработать Нобаксид и победить болезнь. – Он умолк, тяжело дыша, и пристально, почти гипнотически, впился взглядом в полковника. – Вы теперь понимаете, насколько это важно? Или вам нужны еще трупы?

День 2. 12:52. Улицы Ланвиля.

Группа пробиралась на юг, петляя между каркасами разбитых машин, вывороченными с корнем деревьями и оползнями кирпича. Разрушено было не все. Некоторые здания лишь щерились пустыми глазницами окон, другие и вовсе устояли, отделавшись трещинами. Машины лежали безжизненным металлоломом, дороги были непроходимы. На улицах, окутанных запахом гари и пыли, уже начали появляться люди – одни искали помощи, другие убежища, как спасенные Люсиль, третьи, самые малочисленные, предлагали помощь. Но все это изменилось в мгновение ока, едва из переулка вывалилась, стеная, толпа безумцев, преследовавших одного выжившего в форме полицейского. Райан жестом поторопил отряд и повел прочь от опасности.

Чувство тревоги сгущалось с каждым шагом и нарастающей зловещей тишиной. Группа прижималась к стенам, выверяя каждый шаг. Дети и старик неумолимо замедляли движение. Высокий, сутулый дед то и дело спотыкался, бормотал что-то себе под нос, поправлял пыльные очки и снова ковылял, стараясь не отставать от близнецов. Дорогой костюм на нем был безнадежно испорчен.

Люсиль разрывалась между стариком, детьми и приставучей женщиной. И все равно девочка из близнецов все сильнее тянула брата назад, ее ноги заплетались, пока она вовсе не рухнула на колени в мелкий щебень и расплакалась.

– Ну все, приехали… – выдохнула неопрятная женщина, плюхнувшись на обломок стены. Ее взгляд, полный раздражения, уперся в спину малышки.

Мальчик на миг замер, а затем опустился рядом с сестрой, обнял ее за плечи.

Райан обернулся. Его ледяной взгляд скользнул по людям, улицам, грязному небу. Металлическая труба мерно постукивала по его ладони.

– Нам нужно отдохнуть. Умоляю… – тихо попросила Люсиль. Она металась между желанием подойти к нему и необходимостью остаться с детьми.

– Они могут вернуться… – забеспокоилась неопрятная женщина, и ее глаза забегали. – Сожрут заживо… – Но тут же замолкла и медленно подняла руку. – Смотрите, магазин! Вода! Еда! – Она затрясла старика за рукав, потом потянула Люсиль. – Скорее, пока другие не растащили все!

Девочка резко перестала плакать, уставившись на заветную вывеску посреди захламленной парковки.

Не дав никому опомниться, неопрятная женщина наклонилась к ней, грубо подхватила девочку и рванула с места.

– Я ее донесу. Бежим!

Мальчик вскрикнул и помчался следом. Райан резко поймал Люсиль за запястье. Он проводил взглядом беглецов, скользнул по старику и шепнул:

–– Пусть идут. Еда. Вода. Убежище. То, что ты хотела.

– Пусть… идут? – Люсиль недоверчиво смотрела на него, потом на удаляющиеся фигуры. – Нет! Это опасно! Я не позволю им одним… Мы договорились о школе! – Она вырвала руку, зыркнула на него и рванула вперед.

– Упертая баба! – рыкнул Райан, закатывая глаза, и резко зашагал вперед, бросая резко группе, – Без приказа внутрь не входить. Я сначала проверю.

День 2. 12:52 Супермаркет.

Райан ступил на потрескавшийся асфальт пустой парковки. Здание перед ними было сильно повреждено бурей: поваленные деревья, выбитые стекла, вывеска «Жемчужина» держалась на одной петле. Мужчина замедлил шаг, сжимая в руке кусок трубы и нащупывая пальцами нож на поясе. Группа замерла у края площадки. Слишком тихо для середины дня.

Женщина в грязной одежде осторожно опустила на землю девочку. Мальчик тут же вцепился в руку сестры, настороженно глядя на Райана. Та крепко обняла брата, прижимаясь к нему. Люсиль нервно обвела взглядом улицу, а другая женщина, переминаясь с ноги на ногу, лишь усилила общее беспокойство.

У входа в супермаркет Райан замер, вглядываясь в темные окна. За его спиной все затаили дыхание, прислушиваясь к зловещей тишине.

– Заходим. Остаемся у касс, – коротко бросил он и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь, растворившись в полумраке.

Мальчик дернулся было за ним, но Люсиль мягко удержала близнецов.

– Оставайтесь рядом, – прошептала она и повела их вперед.

Внутри царили хаос и разрушение: три кассы с вывернутыми ящиками, сломанные ограждения, товары, рассыпанные по запыленному полу. Электричества, как и везде в городе, не было. Райан, схватив у касс несколько пакетов, двинулся вглубь зала. Женщина в грязной одежде, заметив это, увереннее зашагала за ним, хватая пакет и себе. Мальчик потянулся за пакетами тоже и отдал один сестре.

– Мы подождем здесь, да, малыши? – сказал старик, с трудом присаживаясь рядом с ними и вопросительно взглянув на Люсиль.

Дети молча посмотрели на нее.

– Он сказал ждать у касс, – тихо ответила Люсиль, наблюдая, как другая женщина скрывается в глубине зала вслед за Райаном.

Тот уже был у ряда с водой. Магазин явно грабили не раз – полки были полупустые, а товары раскиданы, – но кое-что еще оставалось. Он быстро складывал в пакет пол-литровые бутылки, одним ухом прислушиваясь к залу.

Тем временем девочка потянула брата за стойку кассы, усаживая его под стол. Мальчик послушно устроился рядом, прижимаясь к сестре боком. Старик с усталым выдохом опустился прямо на пол поблизости.

– Сидите там… – пробормотал Райан, отмечая перемещения группы. Его взгляд зацепился за еще одну бутылку воды под ногами. Он облизал пересохшие губы, мгновение раздумывая, а затем спешно осушил ее до дна.

Люсиль, бросив взгляд в его сторону, тоже забралась под стол к детям. Мальчик с легким любопытством покосился на нее, и его хмурое выражение смягчилось. Сестра тут же обратила на нее внимание тоже.

Райан между тем двигался вдоль стеллажей, косясь на неопрятную женщину, набивающую пакет консервами. Сам свернул к орехам и батончикам.

– Давайте познакомимся, – мягко улыбнулась детям девушка. – Я Люсиль.

Мальчик нахмурился, переглянулся с сестрой. Оба молчали.

– Они неразговорчивы, – шепотом пояснил старик. – Это Лео и Лия. Мои соседи. А я – Бартоломью Финч. Спасибо, что приглядываете за нами.

– Лео, Лия, будем друзьями? – Люсиль подвинулась к близнецам, поправляя им сбившуюся одежду. Ответа снова не последовало.

– До убежища еще далеко… Доберемся, как думаете? – пробормотал Бартоломью, глядя в пустоту пред собой.

– На улице спокойно. Все будет хорошо, – кивнула Люсиль, стараясь звучать уверенно.

Лия чуть улыбнулась брату. Лео ответил тем же и крепче обнял ее.

– Аптечка, – буркнул в глубине магазина Райан и поднял драгоценную коробку, торчавшую из-под полок, и сунул в пакет.

С другой стороны раздалось чавканье – неопрятная женщина ела прямо на ходу все, что попадалось под руку.

– Скоро пойдем. Отдохнули? – спросила Люсиль, стараясь не смотреть в ее сторону.

Услышав это, женщина нехотя двинулась обратно. В этот момент у Лео громко заурчало в животе. Щеки близнецов одновременно покраснели.

– Проголодались… – вздохнул Бартоломью. – Ничего, сейчас вернутся Нона и… э-э… ваш друг… – старик вопросительно взглянул на Люсиль.

– Зовите меня Дар, – усмехнулся Райан, уже подходя к группе и раздавая собравшимся пакеты. – Ешьте быстро и уходим. Воду растяните.

– А мой? – шагнула к нему Нона, протягивая руку, во второй у нее болтался пакет, набитый куда больше других.

– Зачем тебе два? – возмутилась Люсиль.

– Он собрал и для меня! – Нона ткнула пальцем в пакеты у Райана-Дара.

Райан вдруг напрягся, но не из-за поведения этой женщины. Его взгляд ушел куда-то в сторону улицы.

– Уходим. Быстро. – резко прозвучал его голос.

– Что случилось? – начала Люсиль, но, встретив его тяжелый взгляд, поспешно вытянула детей из-под кассы. Бартоломью с заметным усилием поднялся с пола.

– Мой пакет! – повторила Нона, но Райан уже не смотрел на нее, лишь крепче сжимая оружие.

И только тогда все услышали голоса – они нарастали, приближаясь к магазину. К нему шла вооруженная группа, измазанная в крови и черной слизи. Они громко перекрикивались и смеялись, распивая алкоголь. Один из них швырнул бутылку со звоном разбивая о землю.

– В конце зала служебный выход. Туда! – прошипел Дар, подталкивая старика и детей.

Лия вцепилась в руку брата, Лео ухватился за Люсиль, не выпуская из зубов недоеденный батончик. Лишь Нона осталась ошарашенно стоять на месте, и Люсиль пришлось окликнуть ее. Райан-Дар, убедившись, что все, наконец, двинулись, сам рванул вперед. Дверь он распахнул ударом плеча, пропуская людей на склад. Лия юркнула первой, Лео тут же за ней.

– Мы можем… забаррикадировать дверь? – тяжело дыша, произнес Бартоломью, прислонившись к стене. Его лицо болезненно побелело.

Райан кивнул, уже хватая ближайший стеллаж.

– Только тихо! – предупредил он, с усилием сдвигая тяжелую конструкцию.

Лео кинулся помогать, мешаясь под ногами. Люсиль тоже присоединилась, но почти сразу задела коробку. Та с оглушительным грохотом рухнула на пол.

– Эй! – донесся грубый голос из зала.

– Нас заметили! – в ужасе прошептал Бартоломью. – Бегите без меня!

– Каждый сам за себя! – взвизгнула Нона и кинулась вглубь склада.

– Цыц! – рявкнул Дар, окончательно придвигая стеллаж.

Дети одновременно зажали рты ладонями, и Люсиль крепко прижала их к себе.

– О, да тут целый клад! Вода, шоколад, чипсы! – донесся радостный крик из зала. – Тащи все сюда! И даже бухло есть! Веселье продолжается!

Бартоломью облегченно выдохнул:

– Пронесло…

– За мной! – рыкнул Райан, не давая им расслабиться, и повел группу дальше, сквозь ряды пыльных ящиков.

Он скользнул между горами коробок, оттолкнув в сторону Нону, которая в панике пыталась открыть застрявшую дверь на улицу. Следом за ним, спотыкаясь, поспешил Бартоломью, а затем Люсиль с детьми. Еще миг – и путь к спасению был свободен.

День 2. 13:03 Лаборатория Нобоа.

Доктор Нобоа вошел в шлюз лаборатории, накидывая чистый халат и респиратор. Он сполоснул руки и поспешно натянул перчатки. Еще шаг – и заработала система дезинфекции, озарив пространство ультрафиолетовым светом. Чистая зона встретила его стерильным блеском, безупречным порядком и ледяной пустотой. Лишь одинокий контейнер на столе ждал возвращения ученого. Упаковка с образцами из его дома.

Алан замер на мгновение, разглядывая контейнер, который не так давно передали ему военные. Резко вздохнув, он придержал маску, словно та мешала дышать, но тут же опустил руку и шагнул к столу, поставив на край металлический чемоданчик.

Пальцы доктора ловко набрали код. Щелчок – крышка отскочила, открывая сокровища Нобоа. Он на мгновение застыл, наблюдая ряды колб, бумаги, а затем достал из-под них чипы с пометками «Линда» и «Сэмуэль». Его руки дрожали, когда он помещал носители в свободные слоты амплификатора.

Затем ученый потянулся к контейнеру, полученному от полковника Тамашира. Внутри лежали всего два образца, отличавшихся даже цветом. Жидкость в одной из пробирок была заметно темнее, что сразу заставило Нобоа нахмуриться. Он покачал головой и бережно перенес материал в секвенатор.

Аппарат едва слышно загудел. Доктору не оставалось ничего, кроме как ждать. Алан прошелся по лаборатории из конца в конец и снова замер перед прибором, прикоснувшись перчаткой к респиратору в тщетной попытке погладить бороду.

– Какова вероятность, что они ошиблись? – прошептал он, не отрывая глаз от мерцающей панели. – А… Обманули? Нет, второе едва ли… – продолжил он бормотать, выпрямляясь и снова начиная кружить по помещению.

– Я… понимал, что это возможно, но… – его взгляд снова прилип к медлительному аппарату.

Послышался короткий сигнал. Он рванулся к машине, но у самого стола заставил себя замедлиться и с предельной аккуратностью переместил пластины во второй анализатор, запустив процедуру сравнения.

Устройство начало работу, сверяя данные с заданными паттернами. Медленная кривая поползла по экрану, обозначая точки совпадения. Нобоа наклонился над экраном, затаив дыхание.

Графики дёрнулись изгибаясь. Пальцы Алана с такой силой впились в столешницу, что костяшки побелели.

– Нет-нет… Линда… – выдохнул он, когда паттерн женщины совпал с первым образцом. Он закрыл глаза, с силой сжал челюсти и медленно втянул воздух сквозь фильтр респиратора.

Он оставался недвижим, пока тишину не разрезал новый писк прибора. Доктор медленно открыл глаза, взгляд впился в экран с замершими графиками. Он моргнул. Постучал костяшками пальцев по стеклу.

– Это не кровь Сэмуэля! – удивлённо прозвучал его голос. – Это… тоже Линды? Или… не совсем?

Резко сорвавшись с места, Нобоа схватил пробирку с тёмным образцом и поспешил к микроскопу. Почти не дыша, дрожащими руками он нанёс каплю на предметное стекло и прильнул к окуляру.

– Заражена… – беззвучно прошептал он, медленно выпрямляясь и снова пытаясь сквозь перчатку и маску потереть подбородок. – Следов Сэмуэля нет… Ничего нет… – Он отступил к столу, опёрся на него ладонями, снова закрыл глаза и глубоко, прерывисто вздохнул.

День 2. 13:10. Кабинет мэра Ланвиля.

Полковник Тамашир закрыл за собой дверь кабинета и опустился в кресло за рабочим столом. Толстая папка бумаг ждала его уже некоторое время, отчего брови вновь сомкнулись на переносице, углубляя между ними вертикальную складку. Губы сжались в тонкую нить. Миг-другой он молча смотрел на документы, откладывая неизбежное. Просторная комната с огромными панорамными окнами, одними из немногих, уцелевших в бурю, открывала вид на разрушенный город. Портреты прежних мэров Ланвиля на стенах лишь напоминали об обязанностях, долге и работе, у которой не было ни конца, ни края.

– Удержать людей в городе. Во что бы то ни стало… – прошептал он, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Впился пальцами в подлокотники, наполнил воздухом лёгкие и снова взглянул на папку. Вскрыл её.

В городе полным ходом шла ликвидация последствий. К чести жителей, они и сами пытались помочь ближним, расчистить улицы и эвакуировать пострадавших в безопасные зоны.

– Это снижает нагрузку на моих людей… Но дисциплина… Нужно проконтролировать всё на местах. – Полковник покачал головой, беря следующий лист.

Увы, это не уменьшало число жертв. Карантинная группа передавала пока лишь предварительные списки погибших, и с каждым часом они росли. И росли не только из-за недостатка помощи. На улицы вышли бандиты, грабя выживших, захватывая чужие территории, пока патрули не могли полноценно контролировать каждый квартал. Откуда в обычном фермерском городке, каким Ланвиль был два дня назад, взялось столько отребья? Перемещение войск всё ещё было затруднено разрушениями.

– Им же хуже. Пощады не будет. – Холодно прозвучал его голос, и листок полетел в стопку прочитанного.

Следующий отчёт заставил Маркуса податься вперёд и перечитать записи ещё раз. В порту Ланвиля во время бури погибло несколько военных и рабочих. Но при разборе завалов стало очевидно: тросы были перерезаны. Имелся подозреваемый и его примерное описание: тёмные волосы, усы, бородка, широкий заострённый нос.

Но это было не всё. На пристани нашли нескольких солдат, поднятых по тревоге в разгар урагана. Все – мёртвые. Убитые собственным оружием. Без следов борьбы.

– Диверсия… – Маркус резко поднялся, сжимая в руке портрет подозреваемого. Он подошёл к окну, пытаясь разглядеть вдали очертания порта. – Кто? Зачем? Чтобы усугубить хаос? Скрыть что-то?.. Диверсант… Лазутчик. Или… связан со взрывом в лаборатории? Кто же ты? – Он снова взглянул на карандашный набросок на листке. Холод в глазах сменился стальной решимостью.

День 2. 13:13. В бункере.

Военные вернулись спустя несколько часов, подняв оставшихся пациентов с приказом одеваться. Стиснув зубы, Ребекка торопливо натянула одежду. Её вещи – испачканный в крови свитер, куртку и джинсы – забрали, выдав взамен безразмерные зелёные штаны и оставив лишь тёмно-синюю блузку. Переодеваться пришлось за ширмой, под неотрывным взглядом медсестры.

Рядом собирали Лунга. Двое мужчин настойчиво помогали ему, но, в отличие от девушки, он не проявлял ни капли смущения. Его переодели почти во всё новое; единственной уступкой стала потрёпанная куртка с наклейкой "Карантин" – немой свидетель пережитого за последние сутки.

Наконец их вывели из палаты в пустой медицинский блок. Странно: при всём количестве жертв в городе, сюда так и не доставили ни одного нового пациента.

Лунг мгновенно оказался рядом, мягко приобняв и поддерживая Ребекку – будто и не был сам едва жив.

Она попыталась улыбнуться в ответ, стараясь скрыть измождение, но зеркала в стерильных коридорах безжалостно отражали правду: бледное, исхудавшее лицо.

Через несколько минут группа остановилась у массивной двери. Ребекку прижалась к стене, пока военные возились с замком. Она украдкой следила за ними и застывшим профилем Лунга. Щёлкнул затвор – и перед ними открылся стерильный тамбур. Сжав губы, она нехотя шагнула внутрь первой. Взгляд скользнул по полкам с антисептиками, холодному свечению УФ-лампы, форсункам дезинфицирующего душа.

Лунг последовал за ней, отметив, что следом вошёл лишь один конвоир. Тот и помог им пройти процедуру обеззараживания, прежде чем открылся путь в сердце лаборатории.

– Наконец-то. – Голос доктора Нобоа прозвучал ровно. Его безупречный халат и собранные волосы резко контрастировали с уставшим, напряжённым лицом. В руке он сжимал за ручку металлический чемоданчик. – Палаты готовы. Приступаем к первичному осмотру и забору проб. Мне нужны данные.

– Минуту, – коротко бросил военный, преградив Ребекке путь предплечьем. Шагнув вперёд, он одним движением извлёк из пристенного шкафа синий рюкзак и протянул ей. – Ваши вещи. Доставлены по приказу полковника.

– Мои? – выдохнула Ребекка, и тут же впилась пальцами в знакомую ткань, нащупывая брелок-книжку, заглядывая внутрь, лихорадочно перебирая содержимое. – Да… Они… – её голос сорвался на шёпот, а по щекам потекли предательские слёзы. – Мои… вещи…

Военный смущённо хмыкнул, отступил и отвёл взгляд. Доктор Нобоа, поджав губы, вопросительно посмотрел на Лунга.

– Доктор, куда нам идти? – тихо спросил Лунг, его широкая ладонь мягко легла на плечо девушки.

Бекки тут же прильнула к нему, уткнувшись заплаканным лицом в грудь и сжимая в руках драгоценную ношу.

– Сюда. Проходите, – коротко кивнул Нобоа, пропуская их в коридор.

Лунг шагнул первым, мягко подталкивая Ребекку вперёд, и нахмурился. Перед ними открылся ярко освещённый коридор, по обеим сторонам изолированные камеры. Воздух вибрировал от низкого гула вентиляции. У входа виднелся пост дежурного и дверь в техническое помещение.

Ребекка послушно последовала за ним, вытирая слёзы и озираясь. Первые две камеры справа были открыты. Маленькие, тесные. Бекки на мгновение замерла, её взгляд метнулся от Нобоа к Лунгу, и затем она покорно шагнула в первую.

– Садись. Сразу возьму образцы, и ты сможешь отдохнуть, – уже мягче произнёс доктор, заходя за ней.

– Как в тюрьме… – вырвался у неё шёпот. Взгляд скользил по крохотной полке для вещей, стеклянным окошкам в коридор, массивному шлюзу. На стене – примитивное переговорное устройство, под ним – кровать со встроенной системой сбора отходов. Всё завершали медоборудование и система подачи препаратов.

– Она права. Это ужасное место. Надолго мы здесь? – шагнув в камеру, произнёс Лунг и тут же развернул Нобоа к себе, схватив за плечо. – Что происходит?

– Вы ведь знаете, что оба заражены… – едва слышно проронил Нобоа, не отрывая взгляда от Лунга.

– Нет! – выдохнула Ребекка, вцепившись в халат доктора. – Мне делали анализы в полиции, и…

– Знаю, – кивнул Лунг, сжимая ворот халата так, что костяшки его пальцев побелели. Он наклонился к самому лицу доктора. – И каждую секунду меня терзает жажда. Гнусная, навязчивая, всепоглощающая, – прошипел он, обнажив клыки, но тут же толкнул Нобоа назад. – И что теперь? Наше будущее? – он широко развёл руки, очерчивая пространство камеры. – Эта клетка?

Ребекка опустила голову, качая ею, облизывая пересохшие губы.

– Но… вы… ведь… спасёте нас? – робко подняла на Нобоа глаза девушка. – Правда? Ведь вы выжили… И мы…

Нобоа на мгновение замер, его взгляд стал отстранённым, почти затравленным, но тут же в глубине глаз вспыхнул фанатичный огонь. Он выпрямился во весь рост.

– Я… Я всё ещё намерен вас вылечить, – его голос вновь приобрёл твёрдость. – Я ближе к решению, чем когда-либо. Нобаксид работает. Но мне потребуется ваша помощь. Твоя, Лунг… – он устремил взгляд на мужчину.

День 2. 13:37. Дождь.

Молодой человек замер в дверном проеме, щурясь от бледного света снаружи. Порывы ветра трепали его пшеничные волосы, а первые капли дождя отбивали дробь по обломкам стены. Этот стук перекрыл протяжный вой – так близко, что парень в ужасе вцепился в шершавую древесину рамы. Бежать? Во тьму? В дождь? Дыхание сперло, и он отшатнулся глубже в тень, прижимаясь к стене. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди и заглушит собою весь мир. Или нет? Юноша распахнул глаза, осознав, что новый звук родился снаружи. Чьи-то шаги, чавкающие по лужам. Колени его задрожали.

– Только не сюда, только не сюда… – выдохнул он, бессознательно пятясь к зияющему неподалеку спуску в подвал. Руки сами потянулись к голове, сжимая виски.

– Нет-нет-нет! Я не могу умереть, не теперь, не когда Джейме столько для меня сделал… Я должен… Должен… – бессвязно бормотал парень, мотая головой.

И в этот миг в проеме возникла тень.

– Ах! – раздался томный женский голос вместо чудовищного рыка. – Ну и погодка сегодня.

Сэм застыл, не в силах пошевелиться. Перед ним стояла девушка. Она окинула его медленным, оценивающим взглядом, приподняв изящную бровь.

– Вы не против, если я укроюсь здесь ненадолго от дождя? – голос ее был ровным, тихим. Она подняла руки, и каштановые с медным отливом волосы рассыпались по плечам. Не отрывая от него темных глаз, она ловко собрала их обратно в аккуратный пучок. Ни одного лишнего движения, ни тени беспокойства.

Парень молчал, не в силах выдавить из себя ни звука. Он лишь смог растерянно кивнуть, разглядывая незнакомку: подтянутую, жилистую, в простой неброской одежде, которая сидела на ней как влитая. Его собственные пальцы все еще дрожали.

– С… вами… все в порядке? – наконец выдавил он, все еще ожидая подвоха, ловя каждое ее движение.

– Как видишь, теперь гораздо лучше. – она мягко вздохнула, и чуть прикрыла створки дверей, оставив лишь узкую щель для обзора. Свет из этой щели тонкой полосой лег на ее лицо. – Спасибо большое. – уголки ее губ чуть тронула улыбка. Затем она протянула руку. Ладонь была чистой, движение – точным и выверенным. – Мирия Келл. Будем знакомы.

Сэм сглотнул ком в горле и медленно протянул свою.

– Хо…рошо… – он хмурился, пытаясь совладать с дрожью. – Сэм. Будем знакомы.

– Сэм, ты здесь совсем один? – она повернулась к щели, наблюдая за ливнем. Ее поза оставалась расслабленной. – Чудо, что мы встретились с тобой. Это добрый знак.

– Один… – прошептал он, и это признание сломило его. Сэм сполз по стене на пол, снова обхватывая голову руками. – Думаете, хороший? Я все потерял! Ничего не осталось!!! – простонал он, в отчаянии взъерошивая волосы.

Мирия медленно повернула голову, глядя на него сверху вниз. Ни тени испуга или жалости. Затем она шагнула к нему, присела на корточки и, не меняя выражения лица, хлопнула его по плечу. Жест был не утешающим, а скорее отрезвляющим.

– Ничего? – ее голос прозвучал тихо, но очень четко. – Но ты-то все еще жив! Город разрушен? Построй его заново! Потерял семью? Создай новую! Ты все еще тут! – она выпрямилась с грацией дикой кошки, ее взгляд снова устремился в дождь. – Я тоже кое-кого ищу. Важного для меня человека… А давай искать вместе? Что думаешь, Сэм? Вот только дождь утихнет – и пойдем?

Он медленно поднял на нее глаза

– Что?… – голос Сэма был хриплым. – Правда? Пойдем?…

– Конечно. – она посмотрела на него прямо, и в ее карих глазах янтарем отражался свет с улицы. – Зачем иначе я все это говорю?

День 2. 13:43. Во Тьме.

Существо пошевелилось, переворачиваясь на другой бок. Светящиеся узоры заструились под кожей ярче, проступая сквозь грязную ткань. Длинные щупальца приподнялись с каменного пола, и на них тоже вспыхнули сине-зеленые переливы. Свет озарил темное помещение, выхватывая из мрака рваные раны на двух щупальцах.

Фигура медленно выпрямилась. Одно из целых щупалец поднялось, смахнув слипшиеся пряди волос с плеча. На груди темнели влажные пятна – при движении из ран сочилась темная жидкость. Из горла вырвался низкий, гортанный стон.

Из мрака потянулась женщина. Ее бледная рука дрогнула в воздухе, не решаясь коснуться светящейся конечности.

– Тише… – прошептала она хрипло. – Не двигайся… Истечешь кровью…

Существо резко отвернулось, опуская израненные щупальца. На груди расплылось новое темное пятно. Здоровые щупальца замерли в тревожной готовности. Резкий, свистящий вдох прорезал тишину.

– Нет-нет-нет, просто ложись обратно… – зашептала темноволосая женщина. – Просто… поспи еще… А мне… мне пора идти… Да…

В темноте вспыхнули два зеленых глаза. Существо двинулось вперед, здоровые щупальца протянулись к женщине. На полу оставались темные следы.

– Идти… Надо… – дрогнул голос в темноте.

С каждым его шагом сине-зеленые узоры на теле меркли, и тень сгущалась, поглощая комнату.

В наступающей темноте послышалось мягкое движение, сдавленный вздох.

Тишина.

В дальнем углу на мгновение проступили смутные очертания – две фигуры. Существо обвивало женщину щупальцами, склонившись к шее безвольно повисшей пленницы.

День 2. 13:51. Лаборатория Нобоа. Изолятор.

Едва осмотр закончился, Ребекка торопливо поправила блузку, бросив взгляд на дверь, где ожидал своей очереди Лунг.

– Есть некоторые изменения… – голос доктора Нобоа звучал ровно и отстраненно. Он перебирал записи, но было видно, что мысли его витают далеко. – Не пропускала прием лекарства? Приступы?

Девушка нахмурилась, опустив голову. Кончики пальцев нервно теребили край блузки.

– Пропустила… – тихо выдохнула она, потянувшись к рюкзаку на кровати. – Я нечаянно… Больше не повторится… – Ребекка подняла на доктора умоляющий взгляд. – Каждый день… приступы… – снова опустила глаза, закусив губу.

Доктор Нобоа хмуро вздохнул. Потянувшись, он достал из железного чемодана знакомую упаковку Нобаксида и вытряхнул таблетку.

– Прими сейчас, и мы проследим за динамикой. Не волнуйся. Я снова рядом и сразу зафиксирую все изменения. – он попытался ободрить ее улыбкой, внимательно разглядывая темноволосую пациентку.

Бекки послушно кивнула и быстро проглотила лекарство, запивая водой из стакана, который подал доктор.

– Вот и хорошо. А теперь отдохни. Мне нужно осмотреть Лунга. Позже я еще зайду. – кивнул он, собирая чемодан.

– Как скажете, доктор Нобоа. – так же покорно девушка забралась с ногами на постель.

Лунг заглянул в комнату, скользнув взглядом по обстановке. Плечом, опираясь о косяк, он оттолкнулся от двери, освобождая путь.

– Пройдем в соседнюю палату, – кивнул ему Нобоа, заметив, как тот чуть кренится на одну ногу.

– Да, – коротко отозвался Лунг, заходя в следующее помещение с непривычной осторожностью. Интерьер здесь был таким же стерильным и безликим, как и в комнате Ребекки.

– Доктор, – притворив дверь, начал он, – меня мучает жажда… – здоровяк переминался с ноги на ногу. Он провел правой рукой по темным волосам, левая же висела неподвижно, ладонь сжата в кулак. – Я не хотел бы пугать Ребекку, потому… прошу прямо – мне нужна кровь. Или ее заменитель. Много.

– Кровь? – доктор Нобоа приподнял брови, ставя чемодан на край кровати. – Любопытно… – тихо проговорил он, потирая бородку. – Этот симптом не проявлялся у тебя прежде. Контролируемый эксперимент был бы весьма интересен. Но в лаборатории донорской крови сейчас нет. Я запрошу ее у полковника Тамашира. Что-то еще, что мне следует знать?

– Понимаю. Запрашивайте, – согласился Лунг, бросая взгляд на дверь и облизывая пересохшие губы. – А до того обеспечьте нас в палатах большим запасом воды.

– Вас? – переспросил Нобоа. – Ребекке тоже нужна кровь?

– Не думаю, – покачал головой Лунг. – Но вы же ее знаете, сама она воду не попросит.

– Понял. Займусь этим сразу после осмотра. Присаживайся.

Лунг кивнул и, избегая лишних движений, медленно опустился на край кровати.

День 2. 13:58. Ланвиль.Берег Стиаки.

Существо в потемневшей от воды и крови одежде вынырнуло из реки, судорожно цепляясь за песчаный берег, усыпанный обломками веток и мусором, выброшенными недавним ураганом. Совсем недавно человек, чье тело теперь было искажено мутацией, отчаянно загребая щупальцами по влажному песку, пополз в сторону темнеющего неподалеку стока канализации, оставляя за собой рваный, темный след крови.

Сток представлял собой массивную каменную или бетонную конструкцию в виде арки, достаточно высокой для человека. Проход перегораживала металлическая решетка, предназначенная для удержания крупного мусора, но и здесь поработала стихия: мощный удар чего-то тяжелого вывернул несколько прутьев, открывая путь во тьму.

Хрипя и порыкивая от боли, он медленно протиснулся в тоннель, отыскивая внутри место посуше. Прижавшись к холодной стене, принялся стаскивать с себя мокрую грязную одежду – парку, жилет, рубаху. Последнюю он с рыком и шипением стал рвать на узкие полосы, а затем, ловко орудуя щупальцами и пальцами, принялся перевязывать кровоточащие раны на груди и на одном из своих отростков.

День 2. 14:05. Ланвиль. Школа Эйнсвик.

Ветер гнал по улице сплошную стену дождя. Мокрые, тяжелые капли били в лицо, заставляя людей съеживаться и поднимать воротники. Сырость пробирала до костей.

– Мы почти пришли… – Люсиль замедлила шаг, окидывая взглядом группу позади: близнецов, вцепившихся друг в друга, старика, неопрятную женщину и замыкающего всё шествие – Дара. – В укрытии будет теплее. Прошу, потерпите. – Она попыталась улыбнуться сквозь водяную пелену, но новый порыв ветра резко толкнул её в спину, а остальных – в лицо, словно требуя развернуться назад.

Дар сжал зубы и грубо подтолкнул вперёд Нону. Несмотря на случившееся в супермаркете, та всё же шла с ними.

– Эй! – воскликнула женщина, но ускорилась, стараясь держаться ближе к Люсиль.

– Ещё поворот – и мы на месте, – не обращая внимания на возмущение Ноны, принялся подбадривать идущих старик Бартоломью. – Видите впереди просвет?

Лия кивнула, пытаясь шагать быстрее навстречу шквалу. Её брат-близнец Лео тоже ускорился, не выпуская руку сестры.

Из пелены дождя проступили очертания школы Эйнсвик. Двухэтажное здание с большими, теперь тёмными и слепыми окнами. Ярко-синий и зелёный фасад, некогда такие жизнерадостные, поблёкли под напором стихии и покрылись подтёками грязи. Школу окружал высокий забор – когда-то он обеспечивал безопасность ученикам, теперь же стал крепостной стеной. Сквозь завесу воды угадывались силуэты спортивных площадок во дворе, пустых и размокших. Удивительно, но укрытие почти не пострадало – крепкий забор и массив деревьев вокруг, видимо, приняли основной удар урагана на себя.

Именно тут Люсиль ускорила шаг, вглядываясь в тёмные окна в поисках признаков жизни. И нашла. Одно лицо, другое. Мелькнул ствол ружья, палка. К тому моменту, когда группа приблизилась к дверям, сомнений не оставалось: внутри были люди. Люди, встревоженные появлением незнакомцев.

– Эй! Мы без оружия! С нами дети! Прошу! – Подняв руки, Люсиль зашагала сквозь потоки воды ко входу. – Позвольте нам укрыться!

Дар, демонстративно заткнув трубу за пояс, тоже поднял ладони, хотя смотрел на лица в окнах с подозрением, и хмурился он явно не из-за дождевых струй, стекавших по его лицу.

Первым на улицу шагнул светловолосый паренёк с россыпью веснушек на носу, одетый в форму продавца супермаркета, с кровавым отпечатком ладони на плече.

– Дети совсем промокли! Им надо скорее в тепло! Идёмте! – Он потянулся к близнецам, тут же пропуская их в здание.

За ними решительно зашагала Нона, на ходу отталкивая плечом замешкавшуюся Люсиль. Тут же ожили остальные обитатели убежища, выходя навстречу группе. Они взяли за руки Люсиль, Нону, Бартоломью и проводили внутрь. Лишь Дар по-прежнему вызывал опасения, и никто не коснулся его. Мужчина этим воспользовался, нагнав Люсиль уже в дверях и прошептав ей на ухо:

– Десять минут – и уходим!

Услышав это, Бартоломью сжал губы и виновато отвёл взгляд от девушки.

– Проходите сюда. В классах есть всё необходимое, – тихо произнёс провожатый-продавец, бросая взгляд на Люсиль, но сосредотачиваясь снова на детях. – Вы, наверное, замёрзли и устали…

Близнецы не ответили, покорно проследовав в ближайший класс под пристальными взглядами других выживших. Стены здесь были выкрашены в спокойный зелёный цвет. Главным элементом служила массивная деревянная доска тёмно-коричневого цвета, испещрённая меловыми надписями. Парты сдвинули к стенам, освобождая центр, где на полу лежали матрасы и свёрнутые одеяла. На столешницах, испещрённых чужими именами, теснились рюкзаки, помятые бутылки с водой и разобранные пайки. Стены были перечёркнуты верёвками с развешенной для просушки одеждой.

Следом зашёл старик, беспокойно оглядывая пространство в поисках уголка для себя. Пропустив Нону вперёд, в класс шагнула и Люсиль, хмурясь и поджимая губы. В отличие от остальных, Нона смело направилась к первому свободному матрасу и плюхнулась на него, заворачиваясь в одеяло.

– А ещё мы голодные, – заявила она. – Можно что-нибудь горячее?

– Конечно. Сейчас принесём, – откликнулся один из обитателей класса, а другой указал старику и детям на матрасы по соседству, подавая им одеяла.

Дар шагнул к стене и ловко притянул к себе Люсиль, собственнически обняв.

– Горячая еда в такую погоду – просто отлично! – Он улыбнулся, не думая отпускать девушку. – Но мы ненадолго. Снаружи ещё стольким нужна помощь, а скоро стемнеет. – Мужчина сокрушённо покачал головой.

Светловолосый продавец поспешил усадить близнецов на один матрас, укутывая обоих одеялами.

– Вот так будет теплее, правда? – улыбнулся он детям, всё так же безмолвным.

– Они не слишком разговорчивы… – напряжённо прошептала Люсиль, между тем не пытаясь вырваться из рук Дара.

Бартоломью согласно кивнул, устраиваясь на матрасе поближе к детям и поглядывая на пару у стены.

– Меня… зовут Акаши, – представился продавец, переминаясь с ноги на ногу и бросая робкие взгляды на Дара и Люсиль. – Может, вам нужно что-то ещё?

– Мне бы чистую одежду и помыться. Тогда было бы вообще замечательно, – тяжело вздохнула Нона, поправляя свои сальные, взлохмаченные волосы.

– Если можно, то и детям – чистую и тёплую одежду, – тихо попросила Люсиль, глядя на жмущихся друг к другу близнецов.

– С ними всё будет хорошо, – скалясь в улыбке, Дар потрепал Люсиль по плечу.

– Да… Конечно… – устало выдохнула она, прикрывая глаза. – Обязательно…

– Кхм… Ну… Одежду я, наверное, найду. А вот воды у нас очень мало. Только для еды и питья, – виновато пожал плечами Акаши.

– Ладно… Потерплю… Так где еда-то? – надувшись, пробурчала Нона и громко почесала макушку.

– Уже несём… – В дверях появились женщины с мисками и кастрюлькой и принялись разливать гостям суп.

День 2. 14:28. Ланвиль. Школа Эйнсвик.

– Десять минут истекли! – Дар рывком выхватил пустую миску из рук Люсиль и сунул её женщине с кастрюлькой. – Уходим!

Старик Бартоломью съёжился, поспешно отведя взгляд вглубь класса.

– И я с вами! – неожиданно поднялась с матраса Нона. – Лучше всего пробиваться в мэрию! Там нас защитят военные!

Близнецы тут же напряглись, прижавшись друг к другу теснее.

– Забудь, – отрезал Дар, даже не удостоив Нону взглядом. – Вы все – обуза. Мы с Люсиль лучше без вас…

– Хам, – буркнула Нона, обиженно плюхнувшись на место и отвернувшись.

Люсиль покосилась на группу, с которой их свела судьба, поджала губы, но тут же попыталась смягчить это подобием улыбки.

– Там слишком опасно… для… вас всех… Пожалуйста, останьтесь в убежище.

– Всё, разговоры окончены. Уходим. – Дар рывком взял Люсиль за руку и потянул за собой.

– Отстань! Я сама могу идти… – зашипела она, оглядываясь на класс и пытаясь высвободить запястье. – Отпусти. Я в порядке. Я сама дойду.

– Конечно, сама, – пробубнил он себе под нос, хмурясь. – Я своё слово сдержал – они в безопасности. Теперь твой черёд. – Его хватка не ослабла, и он продолжил тащить её к выходу из школы.

– И что теперь? Куда мы? – тише спросила Люсиль, снова попадая под струи холодного ливня.

Дар, не замедляя шага, на ходу коротко окинул её взглядом.

– Мы переспим… – с каменным лицом заявил он, продолжая тащить её сквозь бурю.

– Что? – испуганно пискнула Люсиль, пытаясь вырвать руку из его захвата.

– Ничего… – буркнул он другим тоном, даже не думая её отпускать. – Не боись. Не прямо же на улице… – фыркнул он, продолжая движение.

День 2. 14:32. Ланвиль. Дом Сэма.

Ураган прошелся по дому и саду, оставив после себя хаос, который и дальше размывал дождь. Лужайки, заваленные ветками, темнели от сырости, а с обломанных ветвей непрерывно стекали струйки воды. Клумбы, изломанные и засыпанные мусором, превратились в грязную жижу. Потоки с крыши несли грязь, и на белых стенах расползались свежие, темные подтеки. Окна, хоть и целые, были почти непрозрачны – теперь уже не только от пыли и брызг, но и от бегущих по стеклу водяных дорожек. Джейме смотрел на все это сквозь пелену дождя и видел не былую красоту, а безмолвные, размытые последствия бури.

Дом был все еще опечатан. Входная дверь обклеена желтой лентой, что порвалась кое-где от ветра и намокла, превратившись в жалкие, обвисшие клочья.

Великан Бук замер у него за спиной, не выражая эмоций.

– Мы видели, как военные выносили из дома вещи отца Сэма… Его родителей здесь убили… – прошептал паренек, не отрывая взгляда от двери.

Бук медленно наклонил голову, уставившись на жалкие остатки ленты, а потом неожиданно положил тяжелую лапищу на плечо Джейме и решительно двинулся к дверям. Паренек растерянно моргнул и поспешил за ним.

Бук дернул дверь, и та послушно отворилась, открывая вид на кровавые отпечатки ладоней с внутренней стороны, огромную лужу уже засохшей крови с разводами, словно что-то тащили к выходу, и окровавленную куртку цвета хаки на полу. Пахнуло металлом…

Джейме робко шагнул внутрь, цепляясь взглядом за фотографии на стене, пытаясь не смотреть на буро-коричневое пятно. Не вышло. Взор сам упал на пол, на лужи, на разводы, забегал по жуткой картине, убирать которую никто не собирался.

– Кошмар… – выдохнул Джейме наконец и поднял дрожащую руку, указывая на окровавленный комок ткани. – Куртка… Точно не Сэма… И не его родных…

Бук покрепче перехватил монтировку и шагнул глубже в дом. Джейме двинулся следом, сжимая в руках топорик, но столовая выглядела безупречно: чистые скатерти, нетронутая посуда. То же самое было и на кухне – никаких следов вторжения, отчего напарники вернулись в прихожую. Оставалась гостиная, лестница в подвал и второй этаж.

Бук направился в гостиную, оставаясь молчаливым и сосредоточенным.

– Как будто все произошло только здесь… – шепнул Джейме, не отставая от Бука ни на шаг.

– Жди тут, – коротко бросил Бук, выходя из гостиной и возвращаясь к лестнице в подвал.

– Нет-нет! Я не останусь тут один! – замотал головой Джейме и шагнул за Буком, а потом и вовсе обогнал его, спускаясь в темноту подвала.

– Его здесь нет… И не похоже, что сюда спускались… – выдохнул он, взъерошивая вьющиеся каштановые волосы.

Бук безмолвно развернулся и тяжело зашагал наверх.

– Тогда остается еще… – Джейме снова рванул вперед, устремив взгляд на лестницу второго этажа. – Сэм! – неожиданно крикнул он.

Бук прошел мимо. Грузный, мрачный, неумолимый.

– Сэм! – повторил Джейме, поднимаясь за ним и сворачивая в спальню друга.

– Нет-нет! – застонал он, оглядывая комнату и кидаясь к шкафу, где пустовали лишь две вешалки. – Он не возвращался сюда…

Бук, убрав монтировку, шагнул к кровати, где на тумбе стояла фотография Сэма-ребенка с молодой женщиной.

– Они были очень близки с матерью… – с горечью прошептал Джейме, глядя на снимок, а потом сорвался с места и выбежал в коридор.

Он метнулся в спальню хозяев – идеальный порядок, полная пустота.

– Да где же тебя носит, Сэмуэль! – зло прошипел Джейме сквозь зубы.

– Соберись, – тишину разорвал бас Бука, и тяжелая рука вновь легла на плечо парня.

– Да… Надо… – выдохнул Джейме, развернулся и зашел в кабинет.

И тут он ошарашенно замер. Следов крови не было. Но в идеальном порядке комнаты черной дырой зияли пустые полки книжного шкафа.

– Те вещи… Они вынесли бумаги его отца… – прошептал Джейме, пытаясь собраться с мыслями, и тут же застыл, вытаращив глаза. – Я опоздал! Военные убили и Сэма тоже!

День 2. 14:41. Ланвиль. Мэрия.

Мужчина замер перед огромным окном, взирая на площадь перед мэрией. За последние сутки его черты обострились, прибавляя возраста. Держать выправку становилось все труднее, особенно теперь, когда внизу готовился общий костер для десятков погибших, включая женщин и детей. Рука полковника легла на рукоять церемониального клинка, а губы сжались в тонкую ниточку.

В дверь постучали. В следующий миг в кабинет вошел сержант.

– Товарищ полковник, к кремации все готово. Запрашиваем разрешение на изъятие тела зараженной Маргариты Грейхер из изолятора.

– Разрешаю. Все тела зараженных подлежат уничтожению, – кивнул Тамашир, не отрывая взгляда от окна, но тут же добавил: – Немедленно пригласите в мой кабинет доктора Нобоа и Ребекку Грейхер.

– Есть! – отсалютовал сержант и вышел.

Тамашир коротко кивнул, продолжая наблюдать за картиной за стеклом. Шел дождь, и кремация в такую погоду превращалась в сложное испытание.

Спустя несколько минут дверь вновь отворилась, пропуская приглашенных. Полковник медленно повернулся к ним.

Первой в кабинет вошла девушка – бледная, растерянная. Ее взгляд скользнул по фигуре полковника, просторному помещению и тут же упал на пол.

– Очевидно, мне следует прояснить ситуацию, – вышел вперед доктор Нобоа, пристально глядя на Тамашира, но не повышая голоса. – Маргарита Грейхер – критически важный клинический образец! Ваше решение о кремации – преступная халатность. Уничтожив его, вы подписываете смертный приговор десяткам людей в этом городе, чьи жизни еще можно спасти.

– Доктор Нобоа, вы забываетесь, – ледяным тоном произнес Тамашир. – Не теряйте чувства такта. – Он сложил руки на груди, переводя взгляд на девушку. – Вы говорите о потенциальных жизнях в будущем. А я действую по протоколу, чтобы остановить смерть, которая расползается по городу сейчас. Кремация – не прихоть, а санитарная необходимость. Тело было в вашем распоряжении достаточно долго для забора образцов. Теперь позвольте девочке проститься с матерью достойно. – Полковник сделал жест рукой в сторону окна.

Девушка резко подняла на него глаза, а затем перевела взор на улицу.

– Церемония начинается. Подойди, – тише произнес Тамашир, наблюдая за ней.

Нобоа стиснул губы и шагнул к окну, сохраняя дистанцию от Ребекки и ее горя.

Внизу из здания мэрии вышла группа военных с носилками. Они направились к груде тел на площади. Медленно, с подчеркнутой трагичностью, они доставили последнее тело и уложили его рядом с другими.

Полковник тоже взглянул вниз, встретился глазами с командиром группы и дал отмашку. Солдаты в защитных костюмах обошли пирамиду из тел, поливая ее горючей жидкостью, и образовали молчаливый круг с огнеметами в руках. На мгновение воцарилась тишина, и затем на погребальный костер обрушились струи пламени.

Доктор Нобоа застыл, сжав кулаки, его взгляд был прикован к разгорающемуся огню. Ребекка стояла недвижимо, ее тело напряглось, пальцы впились в ладони, а взгляд прилип к языкам пламени, плясавшим под непрекращающимся дождем. Тамашир оставался непроницаемым: не двигался, не отводил взгляда от окна.

Тишину разорвал тяжелый вздох Нобоа, и на миг его взгляд скользнул по хрупкой фигуре Ребекки. Этот жест немедленно уловил полковник. Он тоже взглянул на печальное бледное лицо девушки и нахмурился еще сильнее. Ребекка резко встрепенулась, бросив короткий взгляд на Тамашира. Серые, покрасневшие от слез глаза. От движения с ресниц сорвалась блестящая капля и замерла на щеке.

– Благодарю… – прошептала она. – Что позволили проститься…

Нобоа вздрогнул, скривил губы и уставился на полковника.

– Доктор, вы понимаете, что ресурсы в Ланвиле ограничены? – резко спросил Тамашир. – Чтобы люди не сидели без дела, ожидая помощи, они должны быть полезны. Ваши пациенты приступят к посильной работе не позднее чем утром.

– Что? – удивленно вскинула голову девушка.

– Они еще не в состоянии… – Нобоа напрягся, вновь глядя на полковника. – Я настаиваю, чтобы они оставались в пределах этого здания.

– Работать? – непонимающе прошептала Ребекка, смахивая с щеки слезу.

– Именно. В пределах этого здания – первое время, – отрезал полковник, резко разворачиваясь к столу.

Он уже собирался опуститься в кресло, но его взгляд снова притянуло окно. Все трое, словно подчиняясь незримому импульсу, разом обратили глаза к площади.

Костёр догорал. Мощный столб пламени сменился низким, зловещим заревом, пробивавшимся сквозь пелену дождя. Чёрные, обугленные очертания было трудно разглядеть сквозь мокрое стекло и чад, стелющийся по мокрой брусчатке. Дождь шипел на раскалённых углях, порождая призрачные клубы пара, которые смешивались с дымом и ползли по площади. Отблески огня, отражаясь в струях воды на стекле, дрожали на неподвижных лицах наблюдателей – на бледных щеках Ребекки, на напряжённом лице доктора, на суровом лице Тамашира.

День 2. 15:30. Убежище Зодека.

– Отдохнули и хватит, – повысил голос худощавый мужчина с блестящими глазками, уперев руки в боки. – Шнырь. Задача такова: первое – ищите поблизости гаражи, парковки, автомастерские. Все укрытия, где мог уцелеть хоть какой-то транспорт. – Он обвел взглядом команду, задержав его на Клыке. – Второе – нас интересуют богатые, уцелевшие дома, особняки, магазины. Оружие, припасы, драгоценности в приоритете. Понятно?

Паренек лет пятнадцати по кличке Жук спешно принялся рыться в вещах на полках, выискивая бумагу и цветные карандаши. Все еще нарядно одетый после вчерашней вылазки в полицейский участок, он ярко выделялся среди своих замызганных товарищей.

Высокий, жилистый Грин фыркнул, покосился на паренька и решительно кивнул командиру, сжимая в руках дубинку. Каждое его движение было отрывистым, сковывающим внутреннее напряжение.

– Сделаем.

Его брат, куда более крупный мужчина с простоватым лицом – Тык, – поджал губы и согласно кивнул.

– Выйти в город? Ну уж нет. Это без меня, – замотала головой единственная девушка в группе, Кира.

– Согласен, – неожиданно вставил Клык. – Большая группа слишком заметна. Пойду я, Жук и Грин. Остальные останутся охранять базу.

Шнырь нахмурился, косясь на Клыка, но после паузы все же кивнул.

– Ты прав. Это место слишком важно, чтобы оставлять его пустым. Идите втроем.

Кира облегченно вздохнула, обмахиваясь уголком синего платочка на шее, и улыбнулась Клыку.

Грин скрипнул зубами, зыркнул на визави, но слова так и не произнес, резко развернувшись к выходу из убежища.

Жук, пряча добытые с полок бумагу и карандаши в карманы, вопросительно покосился на Клыка.

– Да, идем, – кивнул пареньку тот, шагая вслед за Грином.

Грин уже выскочил в тоннель, едва не споткнувшись о труп бедолаги у входа. Его кулаки были сжаты от ярости.

– Осмотрим тоннель в другую сторону, – шепнул Клык, догоняя его и бросая через плечо: – Жук, не отставай.

День 2. 15:33. Лаборатория Нобоа.

Ребекка отступила в тесную палату изолятора, болезненно морщась и опуская взгляд.

– Доктор… Если всех зараженных должны кремировать… – голос девушки сорвался на шепот, язык провел по потрескавшимся губам, – то что тогда… с нами?

– Что? – Доктор Нобоа, шагнувший следом, замер в дверном проёме. Он медленно покачал головой. – Моя задача – не сжигать заражённых. Моя задача – вылечить вас. И потому… сейчас… – Резко развернувшись, он вышел в коридор.

Ребекка медленно подняла голову, провожая его взглядом. Затем плечо ее уперлось в прохладную стену, и на губы пробилась чуть заметная, дрожащая улыбка.

– Меня? На работу?… А было бы… Чудесно… – улыбка стала чуть шире, она закрыла глаза, погружаясь в мираж, – Работать. Как обычные, здоровые люди…

В этот момент дверь со скрипом отворилась, и в проеме возникло бледное лицо Лунга.

– Привет… – не открывая глаз, шепнула Ребекка, уловив знакомые шаги. – Представляешь… Маму… кремировали… – Она разлепила веки, ловя на его лице отклик.

Лунг молча прислонился плечом к стене рядом с ней, его плечи обвисли.

– Мне жаль… – выдохнул он.

– Я принес вам поесть… – В дверях снова возник доктор Нобоа с парой пайков. Притворив за собой дверь, он добавил: – И есть разговор.

Ребекка кивнула, торопливо вскрывая бутылку с водой из пайка и жадно глотая живительную влагу.

– Разговор? – Лунг коротко кивнул, припадая к своей бутылке с не меньшей жадностью.

– Я настаиваю, чтобы вы никому не говорили о заражении, – спокойно, но твердо произнес доктор. – Сейчас вы – мои объекты для разработки Нобаксида. Ребекка – с опухолью головного мозга, Лунг – как перенесший травму позвоночника и необъяснимо восстановившийся. К сожалению, я не могу положиться на благоразумие Полковника Тамашира. Если раскроется, что вы заражены, он пойдет на крайние меры, несмотря на то, что Нобаксид подавляет вирус настолько, что обычные анализы не выявляют его в крови. Думаю, вы уже не можете заразить других, но это я проверю сегодня. – Взгляд доктора переместился на Лунга. – В твоей крови вирус обнаруживается. Когда ты последний раз принимал Нобаксид?

Ребекка прикусила губу,стискивая в руках паек и пустую бутылочку. нахмурилась, медлунно переводя растерянный взглядна Лунга.

– Понятно. Молчим, – после паузы кивнул Лунг. Он достал из куртки банку с таблетками. – Не принимал больше двух дней.

Доктор покачал головой, выражение его лица стало строгим.

– Отныне принимайте дважды в день. Оба! – Он поднял указательный палец, переводя взгляд с одного пациента на другого.

Ребекка потянула за лямку рюкзака, снова пряча глаза, и кивнула.

– Да… Все будет хорошо…

– Обязательно все будет хорошо. – улыбнулся девушке Лунг.

– Это не просто слова. Нобаксид – ваша жизнь, – доктор тяжко вздохнул. – Ладно. Отдохните. Мне нужно работать. Зайду позже. – Он вышел, щёлкнув замком.

Ребекка проводила его взглядом, затем облокотилась спиной о стену.

– Я видела, как её несли к костру… как горели тела… но… До сих пор кажется, будто мама где-то рядом…

– Знаю, – Лунг закрыл глаза, его голос стал тише. – Я тоже это чувствую.

День 2. 15:50. Улицы Ланвиль.

Клык приподнял люк канализации, и в лицо ему ударил ливень. Он медленно повертел головой, вглядываясь в размытые очертания улицы. Прямо перед ним зияла ранами многоэтажка – ободранный фасад обнажал внутренности квартир с торчащими балками и проводами. Асфальт утопал под слоем грязи, битого стекла и вывернутых с корнем деревьев. Окружающие дома прижимались к земле, казались карликами на фоне этого исполина.

Мужчина хрипло крякнул, ловко выкатился на поверхность и отбросил люк в сторону, жестом подзывая остальных.

Следом вылез Тушар Жук. Он ежась от ледяной сырости, нервно озираясь, стряхнул с куртки мутную воду.

– Ну и погодка, – фыркнул пацан, уступая место замыкающему. – Давайте осмотрим все поскорее и свалим.

Грин вылез, тяжело отдуваясь. Его плечи дернулись от прикосновения мокрого металла, а губы беззвучно шевелились, выговаривая ругательства.

Клык резко замер, его рука взметнулась, призывая к тишине. Взгляд устремился куда-то в сторону.

На углу здания в потоках воды качнулся силуэт, затем второй, третий. Фигуры застыли, подставив искаженные лица под струи, с неестественно распахнутыми ртами. При ближайшем рассмотрении это были не люди – слишком длинные клыки, черные языки, а кожа была усеяна темными наростами.

Грин резко, со свистом втянул воздух. Его пальцы сами собой сомкнулись на прикладе дробовика.

– Нет! – рука Жука вцепилась в оружие Грина, судорожно оттягивая его. Пальцы парня были ледяными. – Они нас заметят! Уходим! – Он потянул Грина к зияющему проему подъезда, голос сорвался на шепот. – Идем…

Клык, молча подталкивая обоих в спины, шагнул следом. Палец прижался к губам, а затем резким жестом указал наверх.

– Сам знаю… – Грин вырвал руку, рыкнул, но уже пробирался вглубь подъезда, на ходу меняя дробовик на дубинку с гвоздями.

Внутри царил полумрак, свет проникал через выбитые оконные проемы. Лестница казалась относительно целой, но завалена битым кирпичом, осколками стекла и кусками штукатурки.

Жук ступал почти бесшумно, вжимая голову в плечи, в то время как тяжелые ботинки его спутников гулко отдавались в тишине.

Подъем казался бесконечным. С крыши в подъезд просачивалась вода, ее капли с глухим стуком падали с перил в темноту. Между пятым и шестым этажом зияла дыра в стене, обнажая разгромленные квартиры. Лестничный марш здесь покрывала паутина трещин.

Грин замер на краю, его пальцы сжали дубинку так, что костяшки побелели. Он бросил взгляд на товарищей, затем, стиснув зубы, сделал шаг, прижимаясь к стене.

– По одному, – шепот Клыка заставил Жука замереть на полпути.

Тот кивнул, замер на месте и двинулся только, когда Грин оказался на безопасной площадке.

И лишь тогда Клык, оценив ситуацию взглядом, преодолел опасный участок.

– Давайте на крышу и обратно. – поторопил товарищей Клык.

Последний рывок – и они оказались на крыше, заваленной обломками парапета, ржавым железом и скелетами антенн. В центре возвышался прямоугольный выступ вентиляционной шахты.

Грин тут же рванул к краю, его тело напряглось, когда он всматривался в серую пелену дождя. Внизу, через улицу, несколько обезумевших существ преследовали группу людей, те отбивались тем, что попадало под руку. В другой стороне мелькали вспышки выстрелов – военные отступали, отстреливаясь.

– Гадство… – костяшки его пальцев побелели, впиваясь в бетон парапета. – Вон там, – он мотнул головой, с которой потоками стекала вода, – в квартале на восток, кажется, автосервис.

– Где? – Жук метнулся к нему, нога подскользнулась на мокром листе железа. Металл с грохотом закачался, с него, оглушительно лязгая, сорвалась антенна и полетела вниз. Грохот ее падения прокатился по улице.

В наступившей тишине дождь внезапно стих, будто прислушиваясь. Сердце Жука забилось где-то в горле.

Снизу донесся протяжный, леденящий вой. Его подхватили еще голоса.

– Жук! – Клык влепил пареньку подзатыльник, затем резко обернулся, прислушиваясь к нарастающему рычанию с лестницы. – Есть план…

Он рванулся обратно в проем, спускаясь на этаж и жестом показывая Грину на обвалившуюся стену.

– Все тяжелое – сюда. Быстро. А ты, – он обернулся к Жуку, – Смотрящий. Дай знак, когда они будут на четвертом.

Паренек кивнул, сглотнув ком в горле, и занял позицию. Он переминался с ноги на ногу, вглядываясь в темноту, где уже шевелились тени.

Грин, проходя мимо, толкнул Жука локтем и, сдавленно рыча, принялся сгребать в квартире обломки.

Клык тоже включился в работу, его мышцы напряглись под тяжестью бетонных глыб. Один обломок, второй, третий. Пальцы дрожали, на спине выступил ледяной пот.

– Идут! Четвертый! – голос Жука сорвался, когда внизу замелькали тени.

Рычание снизу стало громче, яростнее.

– Делай как я! – Клык схватил самый крупный обломок и вынес его на лестничную клетку. – На счет три!

Грин прошипел что-то, его лицо исказилось от усилия, когда он поднял глыбу побольше и шагнул к пролету. Мускулы на его шее вздулись.

Жук прислонился к стене, стараясь не закрыть глаза.

В этот миг зараженные вырвались на пятый этаж и с победным визгом ринулись вверх.

– Три! – Клык швырнул свою ношу на треснувшие ступени.

Грин мощным движением обрушил свою ношу. Бетон треснул.

Ступени не выдержали, провалились вниз с оглушительным грохотом, увлекая за собой копошащуюся массу тел.

– Добивай! – рыкнул Клык. Он уже швырял вниз следующий камень, целясь в головы уцелевших.

Некоторые из них уже поднимались, фыркая и пытаясь карабкаться по груде обломков.

– Нам конец… – прошептал Жук.

И в этот миг один из зараженных прыгнул, впившись щупальцами в край площадки прямо перед парнем. Он начал подтягиваться, дергаясь и хрипя.

– Получай! – Грин возник рядом и обрушил на голову твари тяжелый обломок.

Монстр, взвизгнув, сорвался вниз. Его окровавленное тело тут же привлекло сородичей, которые с жадностью набросились на него.

– Эй, ты цел? – Клык схватил Жука за плечо, заглядывая в его остекленевшие глаза.

Тот лишь дернул головой, кивая, не в силах вымолвить слово.

– Можешь, подгузники ему еще сменишь? – Грин толкнул Клыка в плечо, с силой сбрасывая напряжение. – Хватит няньчиться!

– Верно. На крышу. Попробуем через вентиляцию, пока они заняты, – Клык толкнул перед собой опомнившегося Жука.

День 2. 15:59. Темный подъезд.

Мирия отрывисто вздохнула, оттолкнулась от стены и снова выглянула в щель. Где-то вдалеке радио вещало о карантине.

– Дождь кончился… Нужно найти убежище на ночь. – Уголок ее губы нервно подрагивал. – Может, попросить помощи у военных… Среди развалин ночью опасно.

– Да… кончился… – прошептал Сэм, не двигаясь с места. Он покосился на девушку. – И не боишься? Военных? Может, лучше в полицию?

Мирия снова выдохнула, резко пожимая плечами.

– Ладно. И полиция сгодится. Они тоже могли слышать о докторе Нобоа. – шепнула она и сделала шаг на улицу.

– Нобоа? – голос Сэма сорвался на хрип. Он вытаращил на нее глаза. – Это он… тот самый? Важный человек?

– Ну, да… – девушка отвела взгляд, но тут же резко обернулась. – Ты его знаешь?

– Ох… – Сэм отшатнулся в темноту подъезда. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев.

– Знаешь! – Мирия шагнула к нему, сократив расстояние до полушага. – Прошу, расскажи мне всё. Это очень важно.

– Я видел военных в… его доме… – он выдавил слова, опуская голову. – Кровь… Они выносили его вещи…

– Кровь? – Девушка шатнулась, инстинктивно вцепившись Сэму в плечи и заглядывая в глаза. – А тело? Ты видел его тело?

– Тело? – Сэм простонал. Его пальцы впились в ее куртку. Глаза стали совсем пустыми. – Нет, не видел… Думаешь, они могли выжить?

– Вполне возможно. – Мирия кивнула и мягко, но настойчиво разомкнула его хватку на своих плечах. – Я говорю это как медсестра. Да, большая потеря крови опасна. Но ты не знаешь, чья это была кровь.

Сэм медленно кивнул. Его взгляд уперся в дверь, за которой лежал город.

– Тогда… тогда я должен узнать, что с ними случилось… – он прошептал это в пол, а потом поднял на Мирию потерянный взгляд. – Но… Пока не знаю как…

– Начнем с простого? – Мирия схватила его за руку выше запястья. Ее хватка была твердой. – Заглянем в его дом. А потом, если что, в полицию. Давай, пойдем. Скоро стемнеет, и мы не успеем ничего выяснить.

– Да… наверное… – он провел ладонью по волосам. – Дом, наверное, ближе будет… – Сэм произнес это и тут же опустил глаза. – Если честно, я немного заблудился.

– Ничего страшного. – Уголки губ Мирии дрогнули в подобии улыбки. – Зато я знаю эту улицу. Идем.

День 2. 16:06. Дом Грейхер.

Кристофер Грейхер бродил по улицам несколько часов, прячась от прохожих в развалинах, избегая разорванные безумцами трупы и покосившиеся руины, и вот оказался тут…

– Дома… – хрипло выдохнул он, останавливаясь перед тем, что от того осталось.

Бежевый фасад был покрыт грязными потёками. На цоколе зияли сколы и вмятины. Едва уцелевшие ставни болтались на одной петле. Передний двор утопал в ветках и обломках садовой мебели. Дождь кончился, но серое небо грозило непогодой снова.

Зажимая здоровой рукой левое плечо, он шагнул ко входу. В прихожей царил хаос. Дверь с разбитым окошком покосилась. Стены покрывали грязные подтёки. Мамин засушенный букет валялся на полу среди осколков. Полки перекошены, куртки и шарфы сброшены в грязную лужу.

– Дом… милый дом… – Кристофер поморщился, и на одной из ссадин выступила капелька крови.

Он сделал ещё несколько шагов, опираясь правой рукой о влажную стену. Дыхание сбилось.

– И никого… Нет даже её… – прохрипел он.

Его взгляд зацепился за лестницу на второй этаж. Парень медленно, покачиваясь, побрёл в ту сторону, нарочно наступая на разбросанные женские вещи.

– И не думай! Я выберусь! Выберусь несмотря ни на что! – прошипел он, ударяя по перилам.

Поднявшись, Кристофер устало прислонился к стене и прикрыл глаза. Но ненадолго. Волна ярости снова накатила, вырывая его из забытья и неся к комнате сестры.

И здесь его ждали перемены. На полу – следы подтопления, тёмные разводы. Ветер трепал обрывки тёмных штор, что хранили Ребекку от света годами. Даже её постель была завалена мусором и отсырела. Но…

Кристофер медленно повернулся, обводя взглядом комнату и скрежеща зубами.

Рывок – и постель взлетела, шлёпнувшись в грязь. Он принялся топтать одеяло и подушки грязными ногами, хрипло рыча.

Ещё рывок – и письменный стол рухнул на пол, рассыпая книги сестры. Пнув столешницу, Кристофер яростно вминал страницы в сырую грязь, брызгая слюной и роняя слёзы.

– Отца сожрали… Мать… И всё из-за тебя! Всё из-за тебя!… – прохрипел он, отшатываясь к дверям и тяжело опираясь на косяк.

Он помотал головой, вытер ладонью лицо, и двинулся в ванную. Штукатурка вздулась, с потолка по стенам тянулись грязные разводы, под ногами хрустели осколки стекла.

Кристофер оперся на раковину, затем поднял взгляд на осколки зеркала, рассматривая своё измученное лицо. Потом потянулся к карману, извлёк фотографию матери в молодости. Мгновение – и картинка упала вниз.

Он задумчиво смотрел на портрет, сжимая губы, затем отпрянул от тумбы, пнул выдвижной ящик и зацепился взглядом за пачку бинтов.

– Отец перевязывал его здесь… – шепнул Кристофер Грейхер, но всё же схватил упаковку и принялся раздеваться.

День 2. 16:17. Улицы Ланвиль.

Люсиль двигалась все медленнее, то и дело спотыкаясь и уже не так резко вздрагивая от встречающихся по пути тел. Пакет с продуктами мешался все сильнее, и в конце концов девушка намотала его ручки на запястье. Вдруг над развалинами прокатился отдаленный вой. Она напряглась, принялась лихорадочно оглядываться по сторонам.

Райан замер, бросив взгляд на спутницу и стиснув кулаки, но тут же резко шагнул в сторону ближайшего офисного здания.

Люсиль поплелась за ним, опустив голову.

– Куда мы? – хрипло выдохнула она и тут же попыталась прочистить горло, судорожно вдохнув, а в следующий миг ухватившись за его рукав.

– Внутрь, – буркнул Райан, не оглядываясь, вслушиваясь в здание и изучая разгромленное помещение.

Под ногами хрустели разбросанные бумаги и осколки стекла. Окна не пережили ураган. Мебель была разбросана, местами разбита или разбухла от влаги. Вместе с ней пострадала и техника: компьютеры залиты водой, мониторы разбиты, кое-где клочьями торчали провода. По стенам ползли грязные потеки, обнажая облупившуюся штукатурку. Подвесной потолок частично обрушился, частично провис, обнажая оборванные коммуникации и межэтажные перекрытия.

Райан поморщился, прошел глубже в здание и приподнял один из перевернутых столов, на который тут же поставил свой рюкзак.

– Все… Привал.

Люсиль замедлила шаг, с недоверием поглядывая на мужчину, сутулясь и бросая взгляды на входную дверь.

– Привал? Ты устал? – прошептала она, озираясь по сторонам.

– Это ты устала, – усмехнулся зеленоглазый. – Поешь, отдохни. – Он похлопал ладонью по столешнице рядом с собой.

Люсиль переступила с ноги на ногу, покачивая своим пакетом на уровне колен, не решаясь приблизиться. Прикусила губу, ее взгляд метался между Райаном и столом.

Тот слегка склонил голову набок, задержав на ней взгляд на мгновение, и достал из своего рюкзака бутылку с водой. Сделав один неспешный глоток, он смаковал влагу, растягивая.

Едва он отвернулся, Люсиль отвела взгляд, качнулась и резко отступила назад. Под подошвой громко хрустнуло стекло.

Райан с силой сжал бутылку, закручивая крышку.

И тут хруст повторился, но уже не единожды. В дверном проеме возник растрепанный мужчина с выпученными глазами. Его взгляд мгновенно зацепился за девушку, и он бросился к ней, шипя и брызгая слюной.

Райан среагировал мгновенно, выхватывая из-за пояса обломок трубы.

Но незнакомец был ближе. Он рванул Люсиль, выставив перед собой как щит, и прижал к себе.

– Стоять! – прошипел он ей почти в ухо. – Или ей конец!

Люсиль ахнула, беспомощно разводя руки и таращась на Райана. Качнувшись от движения пакет стукулся о ее бедро.

– Плевать! – оскалился Райан, продолжая движение вперед, хоть и замедлив шаг. – Сожру значит тебя!

– Что? – ошарашенно отступил захватчик, таща за собой Люсиль и чуть сильнее сдавив ей горло.

– Ты с ума сошел? – вырвалось у нее.

– Нет-нет-нет! – захрипел захватчик, пятясь к выходу. – Ты врешь… Ты…

Райан метнулся вперед, взмахнув обломком трубы и нанося точный удар по локтевому суставу руки, сжимавшей шею Люсиль.

Брызнула кровь. Захватчик взвыл от боли.

Люсиль даже вскрикнуть не успела, как Райан рывком притянул ее к себе.

– Моя рука! – продолжал выть мужчина, хватаясь за явно сломанную конечность, из которой хлестала кровь.

Райан замахнулся снова, и точный удар по голове разом прервал стенания.

Победитель несколько секунд смотрел на бездыханное тело и растекающуюся лужу крови. Он медленно убрал окровавленную трубу за пояс и перевел взгляд на девушку, скользнув им вниз по ее фигуре.

Люсиль замерла, вцепившись в свою рубашку на груди, не в силах издать ни звука.

– Дай сюда, – хрипло выдохнул Райан, хватая ее за покрасневшую от тугой намотки руку.

– Я… Ты… Что? – неразборчиво забормотала она, вытаращив на него глаза.

– Пакет, – закатил глаза Райан, но тут же разжал пальцы.

– Па… кет? – выдохнула Люсиль, пытаясь улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса. – Да, слишком туго… – Она торопливо начала разматывать ручки пакета с запястья.

– Мне понадобится твоя помощь, – не глядя бросил он, снова выхватывая свою бутылку и опустошая ее залпом. Его взгляд уперся в пакет Люсиль, где болталась такая же бутылка. Он облизнул пересохшие губы.

Девушка нахмурилась, внимательно наблюдая за ним.

– Помощь? Да, конечно… – неуверенно шагнула она ближе. – Еще воды?

– Это твоя, – покачал головой Райан. – Доставай аптечку, поможешь мне сделать перевязку. – Он кивнул на свой рюкзак, а затем оттянул воротник футболки, обнажая рану на шее – затянувшуюся, покрытую свежей, розовой корочкой. – Лучше поздно, чем никогда.

День 2. 16:30. Разгромленный офис.

Люсиль наконец закрепила последнюю повязку на ранах Райана и тяжело вздохнула. Внимания потребовала не только подсохшая рана от укуса на его шее, но и пулевое ранение – царапина на левом плече, на вид почти зажившая.

– Этот укус… клыки… – прошептала она, чуть отстраняясь. – Дар… Ты ведь заражен?

Райан поджал губы, не отрывая от девушки напряженного взгляда.

– Я всё ещё человек. Не то что некоторые. – Он усмехнулся и наклонил голову. – Страшно?

– Страшно… – выдавила она.

– Уважаю честность. – Кивнул Райан. – Но ты же понимаешь, что сейчас я тебя не отпущу? – Он скользнул взглядом по её сумке с провизией и потянулся к своей, доставая бутылку с водой. – Надо бы пополнить запасы… – пробурчал он, сделав несколько жадных глотков.

Люсиль запустила дрожащую руку в свой рюкзак и, хмурясь, последовала его примеру, осушив свою бутылку до дна.

– И поешь. Идти нам ещё далеко, – добавил мужчина, уже шурша обертками в своём пакете.

Люсиль мрачно кивнула, развертывая протеиновый батончик. Она украдкой наблюдала, как он быстро уничтожает свои запасы.

– Дёргаешься, словно я тебя съесть собрался. Мне союзники нужны, а не рабы. И сама видела – за тебя я убить могу. – Райан оскалился, и с его губ посыпались крошки печенья.

– Союзники? – недоверчиво переспросила Люсиль. – В чём? Мы могли остаться в школе… – она замолчала, глаза её расширились. – Не могли, потому что ты заражён? Это опасно для детей и… для меня… – прошептала она, бросая на мужчину тревожный взгляд.

– Не могли остаться, – подтвердил он и снова хищно улыбнулся, ловя её за запястье. – Даже не знаю, опасно ли это. – Райан обнажил клыки, чуть притягивая её к себе. – Но ты можешь мне помочь. Пустяк – вернуться домой.

– Домой? – не отрываясь смотрела она на его лицо. – Я всё ещё не понимаю…

– Выбраться из города, – прошипел Райан, прижимая её так близко, что она ощутила его учащённое, гулкое сердцебиение.

– А как же… – она попыталась вырваться, – карантин?

– Есть идея… – с той же опасной улыбкой подмигнул он, наконец отпуская её. – Но нам понадобится оружие и припасы.

Люсиль, хмурясь, поправила мешковатую, чужую одежду на себе.

– Так что… – прикрыл глаза, но продолжая улыбаться, протянул Райан, – отдохни ещё немного. Скоро двинемся.

День 2. 17:30. В темноте.

Луч фонарика, скользивший по груде бетона, дёрнулся и замер. Жужжание «стальной ромашки» стало взволнованнее. Механизм застыл. Его сферическое ядро едва вибрировало, направляя сенсоры в тёмный провал между плит.

Из глубины донёсся звук – тяжёлое, влажное сопение.

«Ромашка» двинулась навстречу. Её луч, словно щуп, робко заглянул в провал.

В свете материализовалась спина: бугристая масса плоти, покрытая наростами. Мертвенно-бледная кожа, пронизанная чёрными сосудами. Существо жевало, склонившись над кровавой массой. Механизм зафиксировал искажённые черты, длинные когти на пальцах.

Существо замерло. Его уродливая голова медленно повернулась. Из горла вырвался низкий, горловой стон.

«Ромашка» отпрянула. Луч дрожал, выхватывая из мрака блеск слизи на клыках, мёртвую хватку когтистых лап.

Мутант пополз. Медленно, с пугающим упорством. Его единственный глаз не мигал, уставясь в слепящую линзу.

Механизм рванул назад, но из соседних щелей послышались другие звуки. Такое же хриплое дыхание. Такие же тяжёлые шаги. Их было несколько.

«Стальная ромашка» застыла в проходе, зажатая с двух сторон. Её прерывистый луч метался, выхватывая из тьмы то одну уродливую тень, то другую.

День 2. 18:00. Голос Ланвиля.

Анна откинулась в кресле, поправляя наушники и обнимая руками ножку микрофона, словно выступала не по радио, а на телевидении.

– Добрый вечер, Ланвиль. С вами Анна Бореи – Голос Ланвиля, – зазвучал её нежный голос под тихую спокойную музыку. – Вот и вечер. Солнце весь день было скрыто за тучами, но все мы помним, что оно есть и дарит нам свет день ото дня, – с придыханием прошептала красавица, чуть подаваясь вперед. – Давайте ненадолго остановимся и подведем итоги этого непростого дня.

– Я видела, как соседи помогают соседям, как волонтеры бесстрашно работали, расчищая завалы после вчерашней бури. Ваша стойкость и взаимовыручка – это тот самый свет, который не дает погаснуть надежде. Спасибо вам за это, – с нежной улыбкой произнесла девушка, смотря перед собой.

– Теперь – к важной информации, которая поможет нам всем оставаться в безопасности, – чуть строже заговорила она, снова откидываясь в кресле и прижимая тонкие пальцы к наушнику.

– Напоминаю, по указанию нашего защитника полковника Тамашира, покидать город строго запрещено. Я знаю, что многие испуганы и хотят уехать, но, пожалуйста, поймите – это временная и вынужденная мера. Бегство может лишь усугубить ситуацию и повысить риск распространения болезни. Самый разумный шаг сейчас – остаться в своих домах или в организованных укрытиях. Прошу, защитите своих родных и близких, которых еще не коснулась катастрофа. – Голос дрогнул, и девушка отрывисто вздохнула, делая паузу.

– Для тех, кто ищет укрытие, напоминаю: мэрия переполнена и временно не принимает новых беженцев. Пожалуйста, направляйтесь в ближайшие школы, там для вас подготовлены убежища, можно найти кров и еду, окажут необходимую помощь.

– И о горьком… – снова дрогнул голосок Анны, а в глазах блеснула влага. – Сегодня днем на Главной площади были опознаны тела жертв урагана… После этого были кремированы останки зараженных. Это горько и тяжело, но это – суровая необходимость, чтобы защитить живых. Давайте почтим их память минутой молчания в наших сердцах и помолимся Великой Матери, чтобы она приняла их души в Священные воды.

Анна замолчала, её плечи слегка вздрогнули. Она отпила глоток воды из стакана перед собой, прежде чем снова заговорить, чуть более бодрым голосом.

– Несмотря ни на что, жизнь в городе продолжается. Постарайтесь найти немного тепла и простого человеческого общения сегодня вечером. Поддержите друг друга.

– И самое главное правило нашего вечера, – голос снова стал строже. – Не забывайте о комендантском часе. С двадцати двух часов до шести утра находиться на улицах запрещено. Это делается для вашей же безопасности.

– Берегите себя, берегите своих близких. Оставайтесь дома, закройте окна, заварите горячего чая. Мы переживем эту ночь, как пережили этот день. А завтра утро будет чуть светлее. Спокойной ночи, Ланвиль. С вами я – ваша Голос Ланвиля Анна Бореи.

День 2. 18:03. Конференц зал. Мэрия.

Анна глубоко вздохнула, отложила наушники с микрофоном и поднялась с места. Улыбка растаяла, а взгляд скользнул по собравшимся, задержавшись на полковнике.

– Мы совсем не обсудили главную задачу, полковник, – тихо произнесла она, медленно приближаясь к мужчине. – Что мы можем сделать для доктора Нобоа? Я могу обратиться к людям через радио. Призвать добровольцев… – Девушка протянула руку к командиру, кончики ее пальцев едва коснулись грубого сукна кителя, и она тут же подняла на него глаза. – Я помогу организовать процесс. Использую связи, чтобы раздобыть оборудование в других городах, оказать давление для его доставки. Возьму на себя работу с волонтерами, чтобы ваши солдаты могли сосредоточиться на охране порядка.

Маркус не отстранился от ее прикосновения, но его взгляд оставался тяжелым и непроницаемым.

– Со снабжением проблем нет. Проблема во времени, – его голос был низким и ровным. – И в самом Нобоа. Он до сих пор не представил список необходимого. Без четкого запроса его лаборатория – черная дыра, в которую бессмысленно сливать ресурсы.

Его взгляд скользнул по ее пальцам на его кителе, но он не сделал ни движения, ни намека на ответную ласку.

– А вот с добровольцами вы правы. Они пригодятся. Не только для Нобоа. Есть работа в лагерях, на раздаче продовольствия, на расчистке завалов. Ваша задача – составить списки. Координировать их действия будут мои люди. Четко и по инструкции. Поняли?

Анна решительно кивнула, кокетливо убрав руки за спину.

– И еще… – на ее лице вновь появилась улыбка, когда она взглянула на полковника. – Для эффективной работы мне нужен прямой и беспрепятственный доступ к доктору Нобоа и его лаборатории. Чтобы освещать прогресс, говорить о его работе и оперативно помогать в решении проблем. Я даже могу поторопить его со списком компонентов для лекарства. – она энергично подтвердила свои слова кивком.

– Доступ к лаборатории – только в сопровождении охраны и в полном защитном снаряжении, – хмурясь, отозвался Тамашир. – Ваша задача – выжать из Нобоа конкретику по компонентам, а не «освещать прогресс». Каждое ваше слово в эфире о его работе будет согласовано со мной лично. На этом все. – он отвернулся от артистки, возвращаясь к работе.

– Так точно! – Анна отдала подобие чести и, имитируя военный шаг, направилась к выходу из зала. У дверей она на мгновение задержала взгляд на одном из солдат. – Подготовьте мне охрану и защитное снаряжение. Я хочу видеть доктора Нобоа прямо сейчас.

День 2. 18:07. Лаборатория.

Ребекка тяжело вздохнула и осторожно перевела взгляд на сидящего на полу рядом с ее постелью Лунга, облизнула вечно сухие губы. Порезы на его лице и руках покрылись темной корочкой подсохшей мази. Кожаная куртка с наклейкой «карантин». Девушка повернулась на бок, разглядывая его пристальнее.

– Клыки… не мешают? – робко спросила она наконец, приподняв бровки.

– Не мешают… – чуть улыбнулся мужчина, бросая на нее взгляд.

Он медленно облизнул губы.

– Хочешь пить? Принести еще? – прошептал он, глядя на девушку.

– Воды? – так же тихо ответила она, не отрывая от него взгляда и не спеша. – Расскажи мне про Матерь Вод, Ветер Надежды…

Лунг вздохнул, повернулся к ней и оперся на кровать рядом с ее лицом.

– Если бы я мог… Я же выходец из лесов… Мы иначе видели окружающий мир… Я куда больше знаю про Богиню Луны или Богиню Жизни Айру… – он мягко коснулся волос Ребекки и медленно поднялся. – Давай я лучше позабочусь о тебе. Завтра может быть тяжелым днем. Ты ведь никогда прежде не работала. – Лунг слабо улыбнулся ей.

Девушка нахмурилась.

– Я хотела… пойти на работу, как мама, – в библиотеку. – Ребекка чуть улыбнулась.

– Может, еще получится там поработать. – он улыбнулся ей в ответ. – Все будет хорошо. Я скоро.

Едва дверь закрылась, Лунг тяжело оперся на стену и окинул взглядом коридор изолятора. За столом дежурного никого не было, отчего мужчина сердито зашипел и, скользя ладонью по шершавой поверхности, двинулся к выходу.

– Надо наконец договориться с доктором о крови… – бормотал он, ускоряя шаг, но затем замирая и уставившись в стену. – И разобраться с этим… чувством…

Хмурясь своим мыслям, он практически вывалился из изолятора в главный коридор, цепляясь взглядом за охранника в защитном костюме, но тут же скользнув взглядом дальше, к следующим дверям.

– Доктор Нобоа… – выдохнул мужчина и двинулся дальше, прижимаясь к стеночке.

– Доктор Нобоа? – за скрипом тяжелой двери послышался нежный женский голос, и все присутствующие оглянулись, тут же ловя лучезарную улыбку красавицы Анны Борей, одетой в идеально белый защитный комбинезон и прозрачную маску из прочного пластика. И тут ее глаза расширились от удивления. – Ты?!

– Ты? – повторил Лунг, поднимая брови и пробегаясь взглядом по миловидному личику, но тут же напрягшись. – Живая, значит. Хорошо… – буркнул он, продолжая путь.

Губки девушки сжались в тонкую линию, в зеленых глазах блеснули нехорошие искры, но в следующий миг красавица вздернула носик и нарочито обогнала Лунга, повышая голос:

– Доктор! Доктор, я пришла!

Следом за ней двинулась охрана в таких же костюмах, отчего Лунг выглядел на их фоне чужеродным пятном.

Он скрипнул зубами, провожая рыжую взглядом.

И в этот момент отворилась одна из дверей, откуда в коридор шагнул доктор Нобоа, тоже в защитном костюме.

– Мисс Борей, – кивнул он приветственно и тут же зацепился взглядом за Лунга, шагнув навстречу. – Что-то изменилось?

– В том-то и дело, что нет. Что по поводу нашего разговора? – уклончиво произнес Лунг, полностью переключаясь на доктора и опираясь на стену плечом.

Анна недовольно поджала губы и уперла руки в бока.

– Доктор, я здесь с важным поручением! – напомнила она о себе, ослепительно улыбнувшись.

– Да, про наш разговор… – посерьезнел Нобоа, продолжая игнорировать Анну, – Хорошо, пройдем в смотровую. Посмотрим, что я могу сделать… – нахмурился он, приглашая Лунга следовать за собой.

Тот коротко кивнул и, опираясь на стену, последовал за врачом.

– Ты ведь так и не принял Нобаксид? У меня осталось еще немного, я выдам тебе… – задумчиво пробормотал доктор, заходя в небольшую смотровую и пропуская Лунга вперед.

– Лучше не надо, – процедил сквозь зубы Лунг.

– Почему это не надо? – внезапно протиснулась в кабинет Анна, захлопывая дверь перед носом своей охраны. – И вообще! Как вы можете меня игнорировать! – возмутилась она, глядя то на доктора, то на Лунга.

Доктор Нобоа устало вздохнул, поглаживая бородку.

– Мисс Борей, прошу прощения. Но состояние Лунга более тяжелое, поэтому подождите минуту снаружи.

– Доктор, мисс может решить одну мою проблему прямо сейчас, – прохрипел Лунг, обнажая клыки. – Контролируемый эксперимент, – прошептал он сквозь зубы, хватая Анну за плечи.

– Что? – пискнула она, напрягаясь. – Руки долой! Я буду кричать!

– Мне нужно просто немного твоей крови… – угрожающе пророкотал Лунг, стискивая ее плечи сильнее.

– Лунг… Смешение штаммов может дать непредсказуемые осложнения. Она тоже заражена, – нахмурился доктор, глядя на девушку. – Хотя, быть может, именно это случилось в городе… – он снова провел пальцами по бородке, но тут же шагнул к Лунгу и, пристально глядя ему в лицо, разжал его пальцы на плечах девушки. – Контролируемый эксперимент!

Лунг низко зарычал, отпуская девушку полностью и поднимая руки.

Анна тут же шагнула за спину доктора, таращась на Лунга широко раскрытыми глазами.

– Крови? Эксперимент? Вы с ума посходили? – прохрипела она, впрочем, не спеша звать охрану.

Нобоа устало вздохнул, все еще удерживая руку перед Лунгом, не подпуская его к Анне.

– Лунг, если продолжишь так себя вести, придется тебя изолировать и ввести препарат принудительно. Сейчас медленно, без резких движений, сядь на кушетку.

Лунг снова недовольно оскалился, но, все так же с поднятыми руками, двинулся к кушетке в центре смотровой.

День 2. 18:18. Лаборатория.

– Мисс Бореи, подождите снаружи, – голос Нобоа прозвучал холодно, пока он подталкивал девушку к выходу. – Мы во всем разберемся, как только я стабилизирую его состояние. Уверяю вас. Вы же видите – работы невпроворот.

Доктор с облегчением закрыл двери за не ставшей снова возмущаться девушкой и обернулся к прилегшему на кушетку Лунгу.

– Я так понимаю, контролировать себя все сложнее, но от Нобаксида ты по-прежнему отказываешься? – Мужчина медленно приблизился к пациенту. – Ты ведь понимаешь, срыв станет катастрофой не только для тебя, но и для Ребекки? – Он поставил металлический чемоданчик на тумбу и осторожно прикоснулся ко лбу Лунга. – Сейчас я сделаю укол и поставлю физраствор. К опыту с кровью я пока не готов. Придется потерпеть.

Лунг нахмурился, губы его сомкнулись в тонкую ниточку. Его взгляд скользнул по доктору и надолго застыл на чемоданчике.

– Да, я не хочу принимать этот препарат и предпочел бы, что бы вы больше не давали его и Ребекке, хотя с этим будут проблемы. Девочка доверяет вам, доверяет вере в вас Маргариты, даже теперь… – мужчина прикрыл глаза, и оскалился на миг, – Мне необходимо восстановиться. Нобаксид будет только помехой. Я приму его только если почувствую что уже на грани… – на последних словах он вновь открыл глаза, но посмотрел не на доктора, а на его чемоданчик.

Доктор нахмурился и какое-то время молча собирал систему для капельницы.

– Я уже говорил, – покачал головой Нобоа, закатывая рукав Лунга и протирая кожу антисептиком, – отказ от лекарства для Ребекки равен мучительной смерти. Так у нее есть шанс дождаться настоящего лечения. Нам лишь нужно наладить его производство, чтобы спасти ее и тысячи других жителей Ланвиля. Это – еще одна причина, по которой ты должен принимать Нобаксид. Ты единственный, кому я могу доверять, Лунг. Поэтому я прошу: держись, принимай лекарство и сообщай мне о любых изменениях в самочувствии.

– Вы можете положиться на меня, доктор. – кивнул Лунг, н отут же добавил, – Пока я здесь, навестите Ребекку, принисите ей… какао… – чуть улыбнулся мужчина.

– Конечно… Навещу ее сразу как закончу здесь… – доктор кивнул, вводя иглу катетера в вену Лунга.

День 2. 18:24. Лаборатория.

Доктор, хмурясь, вышел из смотровой и прикрыл за собой дверь. Тяжело вздохнул.

– Так что вы хотели, мисс Бореи? – устало обратился он к девушке.

Анна скрипнула зубами, выпрямилась, и на ее лице тут же расцвела улыбка – ослепительная, отрепетированная, идеальный инструмент.

– Да, есть разговор, – прошептала она, бросив короткий взгляд на свою охрану. – По поводу вашей работы над лекарством, – кивнула она, взгляд ее скользнул по его лицу, анализируя реакцию.

Доктор вздохнул.

– Хорошо. Пройдемте сюда… – Он указал на следующую дверь в коридоре, даже не взглянув на охранников.

Девушка торопливо зашла за ним в небольшой кабинет и тут же прикрыла дверь, отсекая внешний мир. Плечи ее на мгновение обмякли, а на ее лице появилась такая же озабоченная гримаса, как у Нобоа.

– Не будем сейчас о случившемся в смотровой… – она подняла на него взгляд, прямой и деловой. – Как вы помните, я обещала вам посильную помощь. И прямо сейчас я здесь ради этого. – Улыбка вернулась, но стала уже, целенаправленнее. – Чтобы как можно скорее начать производить Нобаксид для всех страждущих… – Она на миг прижала руки к груди, жест выглядел почти искренним. – Полковник Тамашир позволил мне заняться набором волонтеров. Да, не только для помощи конкретно вам, но если хотя бы часть из них окажется здесь… – Она слегка наклонила голову, изучая его. – Срочно составьте список всего необходимого для исследований и производства. Что-то передам полковнику, что-то… – ее глаза блеснули в полумраке, – будут доставать вам волонтеры. Там уж сами разберетесь, кто из них заражен, а кто нет.

Нобоа удивленно поднял брови.

– Список? Действительно, полковник просил меня заняться им еще вчера… – Доктор прошелся по комнате, скрестив руки на груди. – Мне не хватает аппаратуры для работы с вирусами и для налаживания производства. Так же важен постоянный мониторинг состояния жителей бункера, мэрии, всего города… – Он взглянул на нее оценивающе. – Думаю, волонтеры – это очень хорошо. Будут новые образцы крови, данные по заражению…

Анна облизнула губы, на мгновение ее взгляд стал отсутствующим, будто она прикидывала что-то про себя. Но тут же лицо снова озарила теплая, ободряющая улыбка – «Голос Ланвиля» вернулся в строй.

– Тогда позвольте мне стать связующим звеном между вами и полковником Тамаширом, а быть может, и армией, и волонтерами. Вместе мы вернем Надежду в этот мир. – Она произнесла это с чувством, а ее взгляд застыл на лице доктора.

– Это… Может быть полезно… – Нобоа продолжал хмуриться, его пальцы постукивали по локтю. – Хорошо. Пусть будет так. Но, мисс Бореи, давайте договоримся о четких рамках. Я предоставлю список. Вы – логистика. От этого зависят жизни.

День 2. 18:36. Изолятор.

Ребекка не двигалась так долго, что ее пальцы на руке, вцепившейся в рюкзак, побелели, по щеке скользнула слеза.

– Мама… Тут… не может быть… ветра… – голос сорвался на хрип. Она медленно, с трудом разогнулась и села, не отрывая широко открытых глаз от щели между дверных створок. – Но… и нету… монстров… – прохрипела она, провела языком по потрескавшейся нижней губе.

Ее руки поднялись и прижались ладонями к груди. Голова наклонилась набок. Еще одна капля, блеснув, оставила мокрый след на коже.

– Его уже давно ведь нет? – губы едва шевельнулись. Она поднялась, держась за стену, и сделала шаг к двери. – Почему? – кончики пальцев коснулись темных синяков на шее.

Она резко втянула воздух, схватила рюкзак и, не отрывая взгляда от двери, потянула за ручку. Дверь поддалась.

– Сколько надо времени что бы… принести воды? – шепот был почти беззвучным. Ребекка выскользнула в коридор.

Она прижалась спиной к стене, закусила губу. Глаза метнулись из стороны в сторону по пустому проходу. Потом она закрыла их, замерла, слушая. В помещении была тишина. Ее веки дрогнули, она открыла глаза и, не оглядываясь, зашагала к следующей двери.

В следующем коридоре она снова замерла, прислушиваясь, и потому не сразу заметила охранника в защитном костюме, стоявшего в двух шагах. Увидев его, она резко отпрянула, вжавшись в стену, и застыла, уставившись на него.

Мужчина скользнул по ней взглядом, равнодушно отвел глаза и снова уставился в пространство перед собой.

Ребекка резко оттолкнулась от стены и почти побежала вглубь коридора, касаясь пальцами шершавой поверхности. Ее шаг был сперва путаным, потом стал быстрее и увереннее. Она налетела на дверь смотровой, дернула ручку. Приоткрыла створку, на мгновение оглянулась через плечо в пустоту коридора и юркнула внутрь.

Темно пятно бандитской куртки на белой койке сразу бросилось в глаза. Она бросилась вперед.

– Лунг, почему ты.... – она замолкла на полуслове, резко зажав ладонью рот. Мужчина лежал на спине неподвижно. Грудь медленно поднималась и опускалась. По трубке, воткнутой в его руку, капала прозрачная жидкость из полупустого флакона. – Лунг… – она осторожно подошла ближе, наклонилась над его лицом. – Что с тобой?

– Мисс Грейхер, если будете прогуливаться по лаборатории, мне придется запирать вашу комнату. – голос доктора Нобоа прозвучал у двери.

Она резко обернулась.

– Ему стало хуже? Почему он здесь? – ее голос сорвался на высокую ноту. Взгляд метнулся с лица Лунга на доктора. – Он умирает? Как мама?

Доктор Нобоа тихо вздохнул, его плечи слегка опустились.

– У Лунга тяжелые ранения и сильное обезвоживание, усталость. Как откапаем – и состояние выровняется. Ему сейчас главное – покой и жидкость. – он сделал паузу. – Он не умирает.

– Не умирает? – губы Ребекки беззвучно повторили эти слова. Она оперлась рукой о край кушетки рядом с Лунгом, склонилась над ним. – Да… Мама обещала, что все будет… хорошо… – уголки ее губ на мгновение дрогнули, но улыбка не сложилась. Она провела тыльной стороной ладони под носом, смахнула каплю крови. Взгляд остановился на чемоданчике в руке Нобоа.

– Думаю тебе тоже следует сделать укол успокоительного. – доктор поставил чемоданчик на тумбу, щелкнул замками. Крышка откинулась. – Что ты чувствуешь сейчас?

– Укол?… – она наклонила голову, заглядывая в открытый чемодан. Ее тело подалось вперед. – Что чувствую?

– Если вы будете меня обманывать, Ребекка, я не смогу вам помочь. – он произнес это ровно, без упрека, доставая из гнезда пробирку. Внутри, переливаясь при свете лампы, лежал маленький кристалл цвета крови. – Так что ты чувствуешь?

Дыхание Ребекки резко оборвалось. Ее рука непроизвольно потянулась к пробирке. Глаза расширились, зрачки стали огромными, темнея на бледном лице.

– Мама… – из ее горла вырвался не голос, а лишь выдох с хрипотцой.

День 2. 18:52. Мэрия. Помещение для раненых.

Джошуа открыл глаза и несколько секунд неподвижно смотрел в потолок, пытаясь сообразить, где находится. Затем медленно ощупал себя, смахнул с кителя кровь и грязь, недовольно скривив губы. К повязке на лице, под которой скрывались свежие шрамы, прикасаться не стал – лишь провёл рукой рядом, хмурясь. Медленно поднялся, прислушиваясь к телу.

– Да… Мэрия… – выдохнул он, бросая взгляд на ряды коек и матрасов, занятых спящими или отдыхающими. За время его сна их прибавилось. – Надо привести себя в порядок… – пробормотал он себе под нос, осторожно развернулся и встал.

Джошуа пошатнулся, придержал голову рукой, опёрся о стену и двинулся к выходу. Давалось это нелегко – дыхание сбилось, пульс участился. Снаружи ясности не прибавилось: длинный коридор, толчея беженцев, одни куда-то шли, другие замерли у стен с пустым взглядом.

Внезапно мимо прошёл полицейский, прервав его размышления.

– Эй, где тут можно помыться? – шагнул за ним Джошуа, машинально дёрнув того за рукав и тут же опёршись о стену от слабости.

– Питерсон? Живой? Ну ты даёшь. Думали, тебя тоже накрыло при осаде участка. – офицер обнял его, похлопал по спине, но, заметив гримасу боли, поспешно отстранился. – Ладно, пойдём, покажу.

– Как видишь, жив, – скривился Джошуа, прихрамывая за ним. – Какая обстановка? Что по городу? – спросил он, стараясь держаться прямо. Мимо прошёл один из военных Команды чрезвычайного положения Тамашира – Джошуа задержал на нём холодный взгляд.

Офицер, обходя лежащий у стены рюкзак, вздохнул:

– Слышал, как снова пела Анна Бореи? Теперь она Голос Ланвиля. Живёт где-то тут, под охраной… Видел её мельком перед выступлением.

Они свернули в боковой проход.

– А вообще… – понизил голос проводник, – мы потеряли большую часть состава. После нападений безумцев осталось от силы сорок наших, и почти все теперь здесь. Карантинная группа помогла перевезти в мэрию оружие и документы.

Он распахнул очередную дверь перед Джошуа.

– Слушал утреннюю программу с ней… – шагнул Питерсон внутрь и замер. Офисная мебель, бумажный хаос, несколько человек в форме и уже знакомая очередь горожан с жалобами, требованиями, просьбами. – Прямо как в участке в последние сутки… – произнёс он. – И все дела здесь?

– Сорок… – хмуро пробормотал Джошуа, скользнув взглядом по уставшим лицам сослуживцев.

Товарищ обошёл его и махнул в сторону, мимо гудящей толпы.

– Всё, что смогли спасти. Видел же, что творилось утром. – офицер приложил палец к губам.

Новое помещение напоминало нечто среднее между лазаретом, комнатой отдыха и импровизированной кухней. Воздух пах лекарствами и потом. На матрасах на полу спали люди – кто-то раненый, как сам Джошуа, кто-то просто вымотанный.

– Я хотел помыться, – сухо констатировал Джошуа, тоже снизив голос.

– Вот, – полицейский указал на раковину и таз рядом. – В городе нет ни воды, ни света, живём на генераторе. Удобства по минимуму. Но я поищу чистую одежду. Помогу с перевязкой. Раздевайся. – с этими словами он вышел.

Джошуа хмыкнул, оценивающе окинул взглядом таз, спящих и свой окровавленный китель, после чего начал расстёгивать пуговицы.

День 2. 19:00. Убежище Зодека.

Некоторое время Киара сидела на кушетке, поигрывая пистолетом. Убежище погрузилось в гнетущую тишину, нарушаемую лишь дыханием спящих. Девушка провела взглядом по ним, задержав на Роуэле-Клыке, который даже во сне не выпускал топор из объятий. Затем, поджав губы, засунула оружие за пояс, поправила топ и поднялась.

Тушар ворочался, постанывая. Киара наклонила голову, прислушиваясь. Рядом всхрапнул Грин.

Она двинулась к полкам, где небрежной грудой лежали припасы с лодки. Ее взгляд скользнул по ящикам с патронами, консервам, замер в глубине стеллажей. Ряды одинаковых банок, коробок с сублиматом, канистры – все это уходило в темноту, в подземный склад.

– Хищник или добыча… – прошептала она, касаясь кончиками пальцев запечатанных упаковок. Сердце екнуло. Припасов хватит надолго. Не на недели. На год?

Медленно отойдя, Киара сделала вид, что просто бродит по убежищу. Ее шаги привели к массивной стальной двери, которая до сих пор не поддавалась. Ладонь легла на ледяной металл замка.

– Что ты прячешь там, Зодек? – шепотом спросила девушка, водя пальцем по шершавой поверхности. Потом, едва слышно: – Справишься ли ты здесь, малыш…

В тишине раздался резкий всхрап Грина. Киара вздрогнула и обернулась.

Перед ней стоял Шнырь. Его пальцы уже тянулись к синему платочку на ее шее, бережно поправляя ткань. Вытянутое лицо было напряженным, а глаза не отрывались от ее лица. Как долго он наблюдал?

– Нашла что-то интересное, Киара? – произнес он, заглядывая прямо в ее голубые глаза.

Девушка растерянно моргнула, но мгновение спустя на губах расцвела привычная игривая улыбка.

– Вот хожу вокруг да около этой двери. Все думаю, как бы ее открыть. А ты? В особняке все в порядке?

– Дверь… – Шнырь перевел взгляд за ее спину, но тут же вернулся к ней. – Да, там полно ценностей. Надо спустить часть сюда. Особняк крепкий, но нас мало. Появятся гости – не удержим.

– Шестеро… – тихо выдохнула она. – Мы с Жуком… не бойцы. Выходит… – она робко взглянула на Лукаса, сделав глаза круглыми и беззащитными, – мы в ловушке? Армия не выпустит, но и удержать все это мы не сможем?

– Согласен. У тебя и у Жука другие таланты, в честном бою вы бесполезны. – Шнырь недовольно оскалился, делая шаг вперед. Его тело прижало ее к холодной стали двери. – Риски растут. Если не армия, то мародеры или безумцы. Я найду выход. Сделаю так, чтобы наша банда выжила и стала сильнее. И ты поможешь мне в этом, Киара. Согласна? – он жутковато улыбнулся.

День 2. 19:24. Площадь перед Мэрией.

Анна медленно вышла из здания мэрии, распрямив плечи, и последовала за охранниками, оглядываясь. По площади серыми хлопьями расползался пепел, заставляя мышцы девушки напрягаться, а дыхание – замедляться. Но лицо её сохраняло маску скорби, особенно когда она приблизилась к возвышающейся на площади скульптуре Матери Вод Талассы.

У подножия статуи уже собрался народ, а некоторые стояли тут с самого утра. Армия весь день проводила опознание погибших в хаосе урагана перед прощанием.

Девушку обогнал полковник Тамашир, бросив на артистку напряжённый взгляд, но тут же переключив внимание на свою помощницу, вышедшую вместе со всеми на площадь, а затем поднял глаза на лик Матери Вод, возвышавшийся над толпой.

Майра Коэл тенью двинулась за командиром, прихрамывая и морщась от боли.

Анна, напротив, замедлила шаг, сохраняя дистанцию между собой и командованием отряда Чрезвычайного положения. Держать лицо. Идти прямо. На миг её губы судорожно сжались.

Над всеми царила статуя Богини: распущенные волосы, ракушки, рыбки, одеяние из пены и волн. Анна лишь мельком взглянула на величественное изваяние на тёмном постаменте и небольшой бассейн у его подножия, где, словно в насмешку над случившимся, по-прежнему плескалась вода. На скамейках вокруг уже лежали свежие дары выживших – благодарность за спасение.

Позади неё, робко любуясь красавицей, стягивались последние участники готовящегося действа.

В стороне заняли позиции несколько полицейских, заметно уступая в численности присутствующим военным.

Тем временем началась подготовка к ритуалу. Родственники и знакомые погибших двинулись к статуе с небольшими сосудами, кланялись Богине и набирали воду из источника у её ног.

Полковник замер, с привычной хмуростью наблюдая за происходящим. Его отряд последовал примеру. Лишь несколько солдат заняли позиции у канистр с горючей жидкостью, держа наготове огнемёты.

Анна заняла почётное место рядом с полковником и его помощницей, держась гордо и лишь быстро облизывая пересохшие губы. Пальцы судорожно впились в сумочку.

Тем временем вереница людей медленно двинулась к телам. Они расходились между рядами, останавливались у своих, склонялись, омывали лица мертвых водой из фонтана Богини, рисовали на их лбах синей глиной волну и вкладывали в руки по ракушке. Не у всех нашлась настоящая глина или морская раковина – приходилось пользоваться краской, бумажными фигурками, но ритуал продолжался.

Анна почти не двигалась, лишь наблюдала.

Скорбящие бережно обернули тела в полотна с нарисованной той же синей краской волной, поднимая молящие взоры к статуе.

– Пусть дух ваш не страшится огня, – внезапно прогремел голос полковника, – ибо он – лишь мост между водой и небом. Вы возвращаетесь в объятия Матери.

Анна стиснула зубы, продолжая держаться как натянутая струна.

Люди двинулись обратно к статуе. Кто-то зажигал свечи на блюдцах, кто-то доставал цветы. Один за другим дары опускались в бассейн у ног Богини.

Но взгляд артистки уже цеплялся не за вереницу людей, не за сияние свечей в сгущающихся сумерках. Её зелёные глаза были прикованы к Тамаширу.

Солдаты, словно последний караул, двинулись к телам. Заняли позиции, разлили горючую жидкость, отступили на шаг. И в миг, когда последний скорбящий устремил на них взор, выпустили огненные струи.

Анна видела это словно сквозь пелену, не отрывая взгляда от сурового лица полковника. Ни единого движения мускула, ни тени эмоции, выдающей его истинные чувства.

Под всполохи разгоравшегося пламени собравшиеся запели. Неумело, нестройно, но горько и заунывно, изливая в воздухе всю свою боль.

И в этот момент Маркус Тамашир открыто обернулся к Анне, впиваясь в неё взглядом, сведя брови. За ним последовал недобрый взгляд его помощницы, капитана Коэл.

И тут порывом ветра в лицо бросило облако едкого дыма. Анна вздрогнула, побледнела, из глаз брызнули слезы, а приступ тошноты заставил резко зажать рот ладонью.

– Врача? – сдержанно прозвучал голос полковника.

– Я провожу, – прошептала капитан, сама выглядевшая нездоровой в бинтах и пластырях.

Услышав их, к троице шагнули двое охранников, привлекая к сцене ещё больше внимания.

– Мисс Бореи? – послышались встревоженные голоса горожан. – Вам плохо? Помочь?

Полковник повернулся к артистке полностью, сделав шаг навстречу и протянув руку.

Позади него Майра Коэл нервно втянула воздух.

Глаза Анны Бореи расширились, всё ещё красные и слезящиеся.

– Мне не нужна помощь! – повысила она голостак, чтобы её слышали все, смахивая слёзы. Попыталась изобразить улыбку, но тут же мотнула головой, рассыпав медную копну волос по плечам, и зашагала вперёд – мимо людей, прямо к фонтану у ног Богини.

– Мисс Бореи! – резко окликнул её полковник, оставшийся на месте.

Даже ритуальное пение стихло. Взоры всей площади устремились на рыжеволосую женщину.

Несколько военных из охраны Тамашира двинулись сквозь толпу, смыкавшуюся за спиной нарушительницы спокойствия.

И тут Анна запела! Бархатное контральто заглушило все звуки, заставив площадь очарованно замереть. Никто не смел оторвать глаз от её бледного лица, по которому бежали слёзы, подобные водам Великой Матери.

Прощальный костёр угасает в ночи,Не ярче забытой теперь он свечи,Остался от тела лишь пепел и прах,Да эхо разлуки, болезненный страх.

Огонь стал дорогою вам до небес,Чтоб дух непокорный совсем не исчез.Пока мы осталися в пепле и пыли,Вы с Матерью нашей горе забыли.

Кончается путь у последней черты,Теперь вы в объятьях Богини Воды.Вас ветер качает на синей волне,Надежды подарок парит в вышине.

И тогда другие голосa, один за другим, начали вплетаться в её песню. Сначала шёпот, потом увереннее – нарастая и сливаясь в могучий единый поток, в хор печали и надежды. Полковник Тамашир, не отрываясь, и дальше смотрел на Анну, вместе со всеми собравшимися на площади. А Майра, резко выругавшись себе под нос, вызывающе зашагала в сторону здания мэрии.

День 2. 20:30. Старый многоквартирный дом.

Стемнело, и дождь забарабанил с новой силой. Улицы опустели окончательно. Даже отдаленный рев чудовищ стих, поглощенный шумом ливня. Люсиль плелась, все больше отставая, кутаясь в пиджак, натянутый на голову и промокший насквозь.

– Сколько еще? Нам нужно укрытие… хоть до утра… – ее шепот потонул в шелесте воды.

– Уже пришли, – прохрипел Райан, резко хватая ее за руку и увлекая через дорогу к почерневшей многоэтажке. Его взгляд метнулся к помятой машине у входа. – Тише.

Он сжал ее запястье сильнее и потащил за собой по лестнице, усыпанной битым стеклом. Люсиль едва поспевала, спотыкаясь о мусор. Дрожь вырывалась наружу предательскими судорогами. Сердце колотилось в странном, сбитом ритме, не в такт твердому пульсу, что она чувствовала в его руке.

Еще один пролет – и он замер у неприметной двери. Рывком прижал ее к стене, заслонив собой.

– Здесь кто-то был… – выдохнул он, и его свободная рука потянулась к обломку трубы за поясом. – Не отходи.

Люсиль судорожно глотнула воздух.

– Кто? – сорвался ее голос.

Райан резко приложил палец к губам, прильнул к косяку, замер прислушиваясь. В его позе читалось напряжение. Люсиль затаила дыхание, вжавшись в шершавую штукатурку и зажимая рот ладонью.

Тенью он скользнул вдоль стены, глаза впились в поцарапанный замок. Из кармана вынырнул ключ. Медленное, почти бесшумное движение – металл вошел в скважину. Тишину разрезал щелчок.

Дверь подалась – и в следующее мгновение он рванул девушку за собой, втягивая в черный провал квартиры.

Она не успела среагировать, споткнулась о порог и полетела вперед, прямо на его грудь. За спиной тут же захлопнулась дверь, отрезав путь к бегству.

– Воу, – его горячее дыхание обожгло ухо. Крепкие, влажные руки сжали Люсиль, прижимая к телу. – Согрею. Минуту. – Он отстранился, бережно прислонил девушку к стене и бесшумно растворился в темноте.

Пока он, как призрак, метался по комнатам, Люсиль, не переставая трястись, с трудом выпрямилась. В глазах мешались черные пятна. Она услышала, как он проверил кухню, ванную, снова промелькнул мимо. Дрожь накатывала волнами, выбивая зубы.

Внезапно он снова возник перед ней.

– Что ж ты так трясешься? – сильные руки подхватили ее на руки. Прижав к груди, он решительно зашагал по коридору.

– Дар… – вырвался у нее испуганный писк, ладони уперлись в его мокрую толстовку.

– Тише, – его шепот был похож на шипение. Он опустил ее на кровать, грубая ладонь легла на лоб. – Жар. Раздевайся. Сейчас. – И, не дожидаясь ответа, принялся стаскивать с нее мокрый пиджак.

– Я… сама, – попыталась вырваться Люсиль, но дрожащие пальцы лишь беспомощно скользнули по ткани.

– Ага, – процедил он сквозь зубы, стаскивая с нее промокшие ботинки.

– Правда… – в ее голосе дрожь вдруг сменилась сталью. – Сама!

Райан замер. Его пальцы с силой впились в ее щиколотки. Он посмотрел на нее снизу вверх. В полумраке его лицо исказилось, обнажив клыки. Короткий, сухой смешок.

– Здесь был чужой, – прошипел он, медленно надвигаясь. – Вошел и вышел. А ты у меня… горишь… – голос сорвался, и он грубо рванул пояс ее штанов.

Люсиль не выдержала. Пальцы впились в его волосы, дергая их.

– Чудовище!

Его ответом был низкий, грудной рык. За штанами прочь полетела рубашка. Придавив девушку к матрасу, он вжался лицом в изгиб ее шеи, горячее дыхание обжигало кожу. И вдруг – замер. Замерла и она. В тишине комнаты громко стучали два сердца: ее – частое, перепуганное; его – тяжелое, глухое.

Мышцы на его спине вздрагивали. Пальцы, впившиеся в одеяло по бокам от ее головы, медленно разжались.

– Дура… – выдохнул он с горечью. Резко откатился, накрыл ее с головой одеялом и, грубо закутав в кокон, отстранился. – Спи.

Он развернулся и тяжело зашагал прочь.

День 2. 20:43. Конспиративная квартира.

Дверь спальни захлопнулась, и Райан, зло скрипя зубами, прислонился плечом к стене. Провел ногтями по штукатурке, оставив четыре четкие белые царапины, и тут же оттолкнулся.

– Бесит! – рыкнул он, прижимая руку к груди, где болезненно клокотала ярость, и зашагал в гостиную. Под ногами хрустнули пакеты с припасами.

Он замер, обводя взглядом натасканное барахло, затем выпрямился, бросив взгляд на дверь спальни, и двинулся на кухню.

Как и следовало ожидать, из крана не пошел даже воздух. Райан рылся в ящике, пока пальцы не наткнулись на холодное стекло и жесть. Он выхватил пару банок тушенки, пива и с добычей вернулся в зал.

Добычу, а следом и оставленные пакеты он перетащил на стол. Когда из вскрытой бутылки хлынула пена и коснулась губ, что-то внутри него дрогнуло. Мышцы челюсти наконец разжались. Он сделал долгий глоток, и по телу разлилось желанное тепло.

Пройдясь к камину, он просунул руку в тайник, нащупав холодный металл пистолета и жесткую пачку патронов. Проверил обойму, дослал патрон в патронник и, не раздумывая, заткнул оружие за пояс, а пачку сунул в карман джинс.

Обратно к столу, чтобы хлебнуть пива Затем со щелчком вскрыл консервы. Аромат мяса и специй ударил в ноздри. Он набросился на тушенку, с жадностью заглатывая куски, закусывая протеиновым батончиком. Сытная пища и алкоголь делали свое дело – миру возращались краски.

Оживший, Райан встал из-за стола и, почти не думая, принялся за работу. Подхватил по одному массивные кресла и придвинул их к входной двери, создав хлипкую, но шумную баррикаду. Затем прошелся по всем комнатам, наглухо задергивая плотные портьеры, глуша последние проблески сумерек.

Он закончил спальней, где оставалась Люсиль. И – оцепенел.

Это было ошибкой. Взгляд намертво зацепился за девушку, и все планы рассыпались в прах.

Она лежала, все еще завернутая в одеяло, темные пряди прилипли ко лбу и щекам. Брови были сдвинуты, губы подрагивали. Снились ей явно не золотые рыбки в тихой реке Стиаки. Отчего и его собственное лицо исказилось гримасой. Он неосознанно подался вперед, застыв в полуметре, дыхание стало тихим, поверхностным. Он чувствовал ее запах, ощущал дыхание. В висках застучало.

Райан судорожно сглотнул, резко дернулся назад, подхватил валявшийся на полу пакет с провизией и почти выбежал в гостиную.

Опустошенная бутылка пива грохнулась о стол. Царапая пальцами штукатурку, он долез до другого тайника, вытащил оттуда потертый рюкзак и принялся набивать его всем, что казалось полезным: патронами, упаковками сухпайков. Движения были резкими, точными, словно он убегал от самого себя, зарываясь в рутину выживания.