Мария Моголь
Чудо в новом окладе

Пролог: На Пути к Чуду, или Отправление в Мир Иной

Вот, знойным летним утром вознамерилась душа моя в путь-дорогу. Солнце, словно боярин на Пасху, щедро лило злато на подмосковные просторы, а сердце мое, былое помнящее, трепетало в ожидании встречи – и встречи желанной, и встречи тревожной. Знать-ведать хотелось: каков он ныне, Ключ Гремячий, что в сердце Подмосковья бьется?

Уселась в железяку самодвижную – нынешнюю карету без коней. Говаривали старики, как тряслась некогда на телеге, кочки считая, да ветер в лицо дул. Ныне же – тишь да гладь. Заверещал сей час чудный навигатор – путеводная звезда века сего, – указав стезю прямуху, как стрела. Потянулась за окном знакомая незнакомка – Русь подмосковная. Леса, что дремучими великанами прежде стояли, ныне подрезаны, причесаны, отодвинуты широкими лентами пути. Поля раздольные мелькали, но взгляд скользил по ним, не цепляясь, а дорога, словно завороженная, сама катила меня к цели.

О диво дивное! Где ж те ухабы, что кости трясли? Где грязь распутицы, что колеса в плен брала? Лежит путь сей ровный, гладкий, словно паркет в барских хоромах. Али впрямь, как в аэропорт стольного града? Мигали указатели велеречивые, суля скорый приезд. И чем ближе подъезжали, тем сильнее щемило сердце. Не радостью предвкушения, но… смутным беспокойством. Слишком гладко. Слишком просто. Будто сама дорога, отринув былые тяготы, спешила выдать мне чудо на блюде, не спросясь, готова ли душа принять его без труда, без очищения пути? И гнала я коня железного, слушая мурлыканье мотора, а в ушах стоял иной гул – гул памяти о скрипе телег, о болотных вздохах оврага, о пыли пашни, вбиравшей в себя молитвенный стон идущих…

Случилось мне, грешной, вновь сподобиться побывать на Гремячем Ключе, что в Подмосковных землях затерялся. Место сие, скажу я вам, издавна славно, благодатью особою веет, водами целебными бьет из горы, точно живая сила земли рвется к небу. Да только нынешнее посещение оным ключом душу мою не столько умилило, сколько в прошлое, в быль давнюю, ностальгией сладко-горькой повергло. Позвольте поведать, дабы и вы, други мои, поняли, отчего сердце щемит.

I. Память дороги трудной

Помнится мне, лет этак десять назад, паломничество к Гремячему было не прогулкой, а самым что ни на есть подвигом духа и тела. Ехать – о, ехать далече! Красота по пути – леса дремучие, поля раздольные – глаз радовали, да только последний путь к самому источнику был испытующим. Оставишь повозку (а ныне – железяку самодвижную) на краю деревеньки, да и ступай пешочком.