Шучжи Фань
Иллюстрированная история Китая

Глава 1 РАССВЕТ ДОИСТОРИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

I ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДРЕВНИХ ГОМИНИДОВ

Когда люди используют термин «история», они обычно под ним подразумевают историю человечества, а не историю окружающего мира. Если речь идет об истории человечества, то в первую очередь необходимо раскрыть тему происхождения самого человеческого рода. Вопрос этот до сих пор является предметом споров, так как интересующий нас промежуток времени весьма отдалён от настоящего момента, а археологические данные недостаточны. В среде западных ученых даже существует поговорка: «Мы знаем, что мы ничего незнаем!»

В 1939 г. палеоантрополог Франц Вейденрайх написал работу «О наиболее ранних представителях современного человечества, обнаруженных в Восточной Азии», в которой указал, что три человеческих черепа, найденных в Верхней Пещере, имеют отношение к трем разным расам: примитивной монголоидной, меланезийской и эскимосской. В ответ на это заявление ЛиЦзи, основоположник китайской археологии, задался вопросом: «Каково происхождение монголоидной расы как основного представителя человека разумного на территории Китая?»

После нескольких десятилетий исследований нам, главным образом, стало известно то,что на эволюционном пути от обезьяны до человека мы прошли через такие стадии, как че-ловек прямоходящий, неандерталец (палеоантроп) и неоантроп. В Китае известны следую-щие представители данных стадий: человек прямоходящий – человек из Юаньмоу, человекиз Ланьтяня, синантроп, человек из Хэсяня и т. д.; палеоантроп – человек из Дали, человек из Цзиньнюшаня, человек из Динцуня, человек из Сюйцзяо, человек из Маба и т. д.; также обнаружены такие виды неоантропов (современного человека) как человек из Люцзяна, человекиз Цзыяна, человек из Верхней пещеры и т. д.

Некоторые ученые оспаривают непрерывность эволюционной цепочки древних людей в Китае, утверждая, что все люди на Земле произошли из Африки, и, соответственно, древние люди в Китае не являются исключением. Таким образом, полученные нами ранее данные вновь становятся лишь неподтвержденными догадками.

Утраченный череп человека из Верхней Пещеры (модель)

В последние 20—30 лет некоторые представители международного научного сообщества с помощью методов молекулярной биологии разработали гипотезу о том, что современный чело-век произошел из Африки. С течением времени эта гипотеза становилась все более убедительной. Вот ее основные тезисы: все существующие сегодня на Земле человеческие расы являются потомками африканской митохондриальной Евы; эти расы 200 тыс. лет назад покинули Африку, распространились по Европе, Азии и прочим территориям, заместили изначально населявших эти регионы палеоантропов и стали предками современного человека. В 2001 г. китайские молекулярные биологи опубликовали научную работу, в которой утверждали, что они обнаружили у жителей Восточной Азии генетические маркеры, которые до этого обнаруживались только у африканцев, живших 79 тыс. лет назад. В результате данного открытия был сделан вывод, что предки восточных азиатов прибыли в Юго-Восточную Азию из Африки около 60 тыс. лет назад, а затем уже попали в Китай. Упомянутые выше ученые считают, что другие давно вымершие виды – от синантропа до человека из Верхней Пещеры – не являются предками современных китайцев.

Так теория африканского происхождения китайцев оказалась в центре внимания. Несмотря на свою популярность, теория моноцентризма (т. е. теория африканского происхождения человека) была поставлена под сомнение теорией полицентризма. Согласно этой теории, существует множество центров происхождения человека, и современные люди в каждом отдельном регионе Земли произошли от палеоантропов именно этого региона. Китайские палеоантропологи отмечают, что обнаруженные на территории Китая окаменелости человека прямоходящего, палеоантропов и неоантропов свидетельствуют об очевидной непрерывности эволюции и о том, что монголоиды Восточной Азии не пришли туда из Африки. Палеолитические культурные реликвии, соотносящиеся с останками этих древних людей, рисуют целостную, непрерывную хронологическую картину – разрыва в культурном развитии, связанного с вымиранием людей, не было. Поэтому заявление о том, что африканцы заменили исконных палеоантропов на территории Китая и стали предками современных китайцев, несостоятельно. Более того, геологическое датирование окаменелостей говорит о том, что Люцзянский человек населял Южный Китай 70—130 тыс. лет назад, поэтому любые утверждения о том, что предки населения Восточной Азии мигрировали из Африки 60 тыс. лет назад, – нонсенс! Как верно отметил один палеоантрополог, рассуждения об эволюционном процессе человека на основе результатов генетических исследований в любом случае являются косвенными, тогда как непосредственными аргументами служат сами окаменелости.

В январе 2008 г. Государственный комитет по охране культурного наследия и Управление по вопросам культурного наследия провинции Хэнань сделали в Пекине объявление, что на стоянке Линцзин в городе Сюйчан, провинция Хэнань, были найдены окаменелости древнего человека возрастом 80—100 тыс. лет. Археологи официально присвоили этим окаменелостям название «человек из Сюйчана». Академик У Синьчжи из Китайской академии наук, а также другие эксперты считают, что слои земли, в которых был обнаружен окаменевший череп, можно суверенностью датировать ранним четвертичным периодом позднего плейстоцена, что соответствует возрасту 80—100 тыс. лет.

Китайские палеоантропологи отстаивают теорию непрерывной эволюции древнего чело-века в Китае, основываясь, главным образом, на находках останков человека из Ушаня возрастом 2 млн лет, человека из Латяня возрастом 1,15 млн лет, синантропа возрастом 500 тыс. лет, человека из Цзинъюшаня возрастом 100—200 тыс. лет, человека из Верхней Пещеры возрастом10—40 тыс. лет и т. д. Однако ископаемые останки древнего человека периода 50—100 тыс. лет назад отсутствуют, а ведь это – ключевой период в теории африканского происхождения человека, в течение которого люди вышли из Африки и расселились по всей планете, сменив палеоантропов. Находка останков человека из Сюйчана, которые датируются именно этим периодом, заполняет пробел в истории происхождения человека в Китае и, как ожидается, поставит под сомнение теорию африканского происхождения. Газета «Дунфан Цзаобао» сообщила об этой новости в статье под заголовком «Человек из Сюйчана древнее человека из Верхней Пещеры —теория африканского происхождения опровергнута», чем привлекла к себе пристальное внимание средств массовой информации.

Недавно в онлайн-издании британского журнала «Нэйче» от 12 июля 2018 г. были опубликованы результаты археологических исследований палеолита, проводившихся на Лёссовом плато Институтом геохимии города Гуанчжоу при Китайской академии наук. Было показано, что древние люди появились и жили в районе Ланьтянь, провинция Шэньси, около 2,12 млн лет назад. Согласно теории африканского происхождения, первый человек покинул Африку около1,85 млн лет назад. Однако приведенные выше результаты археологических раскопок свидетельствуют о том, что человек появился в Восточной Азии 2,12 млн лет назад. Таким образом, классическая модель происхождения, миграции и расселения человека требует пересмотра. 2008 г. ознаменовался обнаружением окаменелостей денисовского человека в Денисовых пещерах в горах Алтая, Россия. Экспертные исследования показали, что часть генома денисовцасходна с геномом меланезийских аборигенов Азии и Океании. Открытие денисовского человека изменило представления ученых о происхождении древних людей. Весной 2019 г. эксперты до-казали, что окаменевшая нижняя челюсть древнего человека, найденная в уезде Сяхэ провинции Ганьсу, Китай, принадлежит денисовскому человеку. Поздней ночью 1 мая 2019 г. Журнал «Нэйче» потряс мир, опубликовав в Интернете статью «Нижняя челюсть денисовского человека позднего периода среднего плейстоцена с Тибетского нагорья». Об этом написали «Нью-Йорктаймс», «Вашингтон пост», «Нэшнл географик» и другие издания. Тот факт, что такая мало популярная и узкая тема, как происхождение древних гоминидов, привлекла столь пристальное внимание прессы, говорит о том, что вопрос о нашем происхождении не теряет своей актуальности, и поискам ответа на него не будет конца.

Похоже, что в настоящее время еще недостаточно доказательств для опровержения заключения ученых о том, что большинство китайцев является коренным населением Восточно-Азиатского континента, и подтверждения того, что китайцы как раса зародились в Африке.

Череп человека из Цзиньнюшаня. Этого мужчину средних лет (возраст – старше тридцати лет)следует отнести к палеоантропам

Череп человека из Сюйчана

Верхние резцы человека из Юаньмоу. Особенности человека из Юаньмоу характерны для периода перехода от австралопитека к человеку прямоходящему

II АГРАРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Около 10 тыс. лет назад наши древние предки вступили в эпоху неолита. Основное отличие неолита от палеолита состоит в том, что на смену обивочной технике изготовления каменных орудий пришла шлифовка, а вместе с ней земледелие, животноводство и керамика. Эти вещи, сегодня кажущиеся нам чрезвычайно обыденными, были удивительными изобретениями для того времени. Если раньше древние предки жили собирательством и охотой, то после этого люди стали уже не просто собирателями, а производителями пищи. Окультуривание дикорастущих растений, одомашнивание диких животных и выращивание скота и птицы в неволе обеспечили человечеству устойчивые источники пищи. Эти изменения, несущие с собой далеко идущие последствия, некоторые ученые справедливо называют аграрной революцией.

Её непосредственное влияние заключается в том, что жизнь человека начала меняться: он перешёл от кочевого образа жизни к оседлому, начал строить полупещерные дома, изготавливать керамику для удовлетворения бытовых потребностей, одомашнил шелкопряда и начал заниматься примитивным шелкопрядством. На этой экономической основе стало в общих чертах формироваться социальное устройство, и человечество все ближе и ближе подходило к порогу цивилизации.

Согласно исследованиям западных ученых земледелие в регионах Западной Азии и Месопотамии появилось около 10—12 тыс. лет назад. Также эти ученые пришли к выводу, что некоторые сельскохозяйственные культуры были завезены в Китай из Месопотамии. Так ли это на самом деле?

В конце 1960-х гг. Хэ Бинди, ученый китайского происхождения из Чикагского университета, в своей книге «Лёсс и происхождение китайского сельского хозяйства» на большом количестве неопровержимых фактов доказал, что истоки китайского сельского хозяйства, имевшего свой собственный региональный и независимый характер, не восходят к Месопотамии. Этот вывод затем неоднократно подтверждался археологическими находками и результатами новых исследований. Позже, в своих мемуарах «60 лет чтения истории и испытания судьбы», Хэ Бинди писал: «Однажды я попросил одного авторитетного специалиста ответить мне, основываясь на его богатомархеологическом опыте и личной интуиции, на серьезный вопрос – существует ли какая-либо связь между доисторической китайской культурой и культурой Месопотамии? Тот ученый предельно откровенно ответил: «Каждый раз, когда я посещаю музей, богатый китайскими артефактами, у меня возникает ощущение, что я попал в совершенно иной мир, кардинально отличающийся от культуры древнего Ближнего Востока». Это отчасти объясняет, почему уже в 1960 г. В своей статье об аграрной революции в журнале «Сайентифик Американ» этот ученый подчеркивал, что сельское хозяйство в Новом Свете, несомненно, имело независимое происхождение, и что аналогичным образом сельское хозяйство в доисторическом Китае также вполне могло возникнуть независимо. И я очень серьезно отношусь к его интуиции».

Посевной рис, найденный на стоянке Хэмуду. Представляет южную культуру рисоводства

На стоянке Наньчжуантоу в Сюйшуе, провинция Хэбэй, были обнаружены орудия для обработки зерна – каменные шлифовальные диски и стержни, которые датируются периодом около10 тыс. лет назад. Получается, что зерновые культуры на данной территории начали выращиваться еще раньше. Руины Пэйлиган в уезде Синьчжэн, провинция Хэнань, демонстрируют, что 7—8тыс. лет назад на Центральной равнине существовало относительно стабильное земледельческое поселение: были обнаружены фундаменты домов, зольные ямы, гончарные печи, сельскохозяйственные орудия – каменные топоры, лопаты и серпы, а также орудия для обработки зерна —мельницы и жернова.

С 1976 по 2011 гг. на неолитической стоянке у горы Цышань в городе Уань, провинция Хэбэй, археологи раскопали 468 зольных ям, причём на дне 88 ям, имевших прямоугольную форму, находился слой зерна толщиной от 10 см до 2 м. Такое количество ям-погребов и объемы зерна – чрезвычайно редкое явление. По итогам научной верификации Институт геологии и геофизики Академии наук Китая установил, что стоянка Цышань является не только местом зарождения всех видов чумизы в мире, но и местом зарождения проса. Историю возделывания проса в бассейне реки Хуанхэ можно проследить вплоть до периода, датируемого 10 тыс. лет назад.

Рисоводство на юге страны также имеет давнюю историю. В 1992 г. китайские и американские ученые совместно исследовали истоки возделывания риса в провинции Цзянси. Отчет с результатами их исследований подтвердил, что среднее течение реки Янцзы является мировым центром зарождения рисоводства. Наши предки, жившие на стоянке Сяньжэньдун в провинции Цзянси, уже 16 тыс. лет назад собирали дикий рис, как основной продукт питания, а не позднее чем 9 тыс. лет назад уже возникло рисоводство в том виде, в каком оно знакомо современному человеку.

Слой зерна на стоянке культуры Цышань. Представляет метод неполивного выращивания проса на севере

Пять зёрнышек обугленного риса возрастом 12 тыс. лет, обнаруженные на стоянке Юй-чаньянь в уезде Наньдао, провинция Хунань, считаются самыми ранними из встречающихся вмире зёрен риса. Находки, связанные с возделыванием риса и обнаруженные на стоянке Хэмудув уезде Юйяо, провинция Чжэцзян, поражают воображение. Они представляют собой слои из смеси рисовых зёрен, стеблей, листьев риса и шелухи толщиной 20—30 см, причем максимальная толщина такого «хранилища» превышает 100 см. При раскопках зёрна риса имели золотистый цвет, ости зёрен были прямыми, а длинные жилки – хорошо различимыми. Экспертиза идентифицировали эти находки как поздний рис искусственного происхождения, выращенный7 тыс. лет назад.

В книге «Происхождение рисовых культур, керамики и городов» (под редакцией Янь Вэнь-мина и Ясуды Йошинори), вышедшей в 2000 г., отмечается, что в раннем неолите первые люди неоднократно производили выборку семян, изменяли условия произрастания и генетические качества дикого риса, в результате чего добились успеха в его первоначальном окультуривании, получив примитивный культурный рис. Китай является одним из центров происхождения этой культуры в Азии. Другим центром окультуренного риса в регионе является Южная Азия с Индией в качестве её главного представителя. Эти два района являют собой две отдельные системы независимого происхождения и эволюции рисоводства.

Каменный шлифовальный жернов и шлифовальная палка неолитической культуры Пейлиган. Эти на-ходки свидетельствуют о развитых навыках обработки каменных орудий труда среди древних людей, живших на Центральной равнине, и развитии аграрной цивилизации

III ОТ ХУАН-ДИ ДО ЯО И ШУНЯ

В Древнем Китае существовала легенда о трёх властителях и пяти императорах. Существует шесть версий имён этих трёх властителей, согласно одной из которых их зовут: Фуси (Тайхао), Нюйва и Шэньнун (Огненный император). Имеется также несколько вариантов имён пяти императоров, вот один из них: Хуанди (Жёлтый император), Чжуань-сюй, Ди Ку, Тан Яо и Юй Шунь. Имена так называемых «властителей» и «императоров» на самом деле являются почетными титулами, присвоенными этим людям последующими поколениями; в свое же время эти персонажи были просто главами племен или племенных союзов.

Шэньнун, известный также как Огненный император, возглавлял племя, которое изобрело земледелие, медицину и гончарное дело. Согласно древнекитайским текстам «Книга перемен» и «Диспут в Зале Белого тигра», Шэньнун использовал деревья для изготовления плугов и на-учил людей земледелию. Согласно текстам «Исторические записки» и «Мудрецы из Хуайнани»,Шэньнун лично попробовал сто трав на вкус и использовал их для лечения больных, а также для спасения жизней. В энциклопедии «Высочайше одобренное обозрение Тайпин» со ссылкой на «Книгу Чжоу» упоминается, что Шэньнун изобрел гончарное дело одновременно с земледелием.

В тексте «Чжоу И» говорится: «Племя Шэньнуна исчезло, и появились племена Хуан-ди, Яо и Шуня». Очевидно, Желтый император появился несколько позже Огненного императора.Когда Хуан-ди прибыл в долину Хуанхэ с севера, он уже вёл за собой огромный племенной союз, состоящий из шести племен. Изобретения племени Хуан-ди касались одежды, пищи, жилья и транспорта. Легенды последующих поколений перечисляют такие достижения племени Желтого императора:

– плавка медной руды и литье медных треножников и колоколов. На двенадцати медных колоколах, расставленных согласно пентатонике, можно исполнять музыку;

– повсеместное наблюдение за небесными явлениями, составление календаря, определение четырех времен года – весны, лета, осени и зимы, что позволяет высаживать все виды злаков и трав в соответствии со сменой сезонов;

– использование древесины для изготовления телег и лодок, обеспечивающих удобство транспортировки;

– разведение шелкопряда, плетение тканей из шелка и изготовление одежды. Одежда не только защищает от холода, но и несет в себе социально-политическое значение, о чем свидетельствуют такие высказывания в литературных источниках, как «мир управляется одеждой» и «людей низкого и высокого классов можно отличить по их одежде».

Союз племен, возглавляемый императором Хуан-ди, объединял двенадцать фамилий(родов), в том числе Цзи, Ю, Ци, Цзи (другое иероглифическое написание), Тэн, Вэй, Жэнь, Сюнь и Си. С фамилией Ци связан род Тао Тан, к которому принадлежал другой легендарный император Тан Яо; преемники Хуан-ди – род под фамилией Ся – стали основателями династии Ся; род Цзи – прямые потомки Желтого императора – основал династию Чжоу. Люди по праву почитают Желтого императора Хуан-ди как основателя китайской нации.

В течение нескольких сотен лет, начиная с Желтого императора и заканчивая императорами Яо, Шунем и Юем, образовался новый племенной союз с центром в бассейне реки Хуанхэ, поглотивший соседние народности И и Цян. Этот племенной союз вышел за рамки кровнородственных связей и превратился в сообщество, основанное на геополитических отношениях. В этом сообществе территория, имущество и власть находились в общественной собственности, а не в частной собственности одного вождя – этот феномен получил название «Поднебесная есть всеобщее достояние», или «Мир содружества».

Внутри общины вожди племен образовывали советы, на которых обсуждались важные вопросы и избирались лидеры союза. Яо, Шунь и Юй стали вождями в результате демократических выборов. За справедливость и умелое управление последующие поколения прославляли их как мудрецов.

Согласно «Записям о пяти императорах», входящим в состав «Исторических записок», Яо был мудрым вождем: обнаружив в Шуне способности к земледелию, гончарному делу и управлению, Яо осознал, что на него можно возложить важные обязанности, и поэтому стал готовить Шуня к роли правителя. Когда Яо состарился, он вынес вопрос о преемнике на совет союза для обсуждения с вождями племен, и все они единогласно выбрали Шуня.

Каменный барельеф «Да Юй обуздал воды потопа»

Яо передал власть не своему собственному сыну, а Шуню. Это была так называемая «передача власти мудрецу, но не сыну». Шунь чувствовал, что значительно уступает Яо в добродетели и таланте, поэтому вежливо отказался от должности и поспешил покинуть эти земли. Только благодаря единодушной и настойчивой поддержке вождей племени Шунь вернулся истал вождем общины. Приняв бразды правления, Шунь с согласия совета союза назначил «Во-семь лучших» управлять землей, «Восемь радостных» – заниматься образованием, род Ци —руководить народом, министра Бо И – горами, лесами, реками и ручьями, министра Бо И (другое иероглифическое написание) – жертвоприношениями, а министра Гао Яо – уголовным правом.

Когда Шунь был уже в преклонном возрасте, совет союза единогласно избрал его преемником Юя, учитывая его заслуги в борьбе с наводнением. Юй отказался от должности, удалился в другие края и стал преемником Шуня только при единодушной поддержке вождей племен.

Истории вступления на руководящую должность Шуня и Юя – это пример столь восхищавшего древних китайцев феномена «шаньжан», обозначавшего отречение от престола и пере-дачу его достойнейшему. Самые последние упоминания об этом были зафиксированы в период Вёсен и Осеней, причем отголоски этих легенд обнаруживаются не только в конфуцианстве, но и в моизме, даосизме и легизме, из чего напрашивается очевидный вывод, что такая практика престолонаследия – отнюдь не выдумка одной из философских школ.

С исторической точки зрения, древняя практика передачи власти в формате отречения отпрестола в пользу достойнейшего, а не наследования, – это доказанный факт, а не вымысел.

Глиняный кувшин. Керамические изделия – первый не-природный материальный объект, созданный челове-ком по собственной воле, продукт оседлой человече-ской жизни

Глиняный кувшин с узором в виде завитков

IV ОТ «БЛАГОПОЛУЧИЯ» К «МАЛОМУ ДОСТАТКУ»,ОТ «ПОДНЕБЕСНОЙ ВСЕОБЩЕГО ДОСТОЯНИЯ» К «ПОДНЕБЕСНОЙ ОДНОЙ СЕМЬИ»

Конфуций назвал эпоху «шаньжан» – эпоху передачи престола достойнейшему – периодом, когда «Поднебесная есть всеобщее достояние», а также «эрой благополучия и процветания». О том, что именно представляет собой это так высоко ценимое им «благополучие», Конфуций прямо не говорил. Согласно описаниям, содержащимся в «Комментариях к летописи Вёсен и Осеней в трактовке Гунъяна» и других древних книгах, общество того времени являло собой общество общего производства и общего потребления, в котором 80 семей составля-ли основу общества (ли), старых и добродетельных людей избирали «старейшинами» (фулао), а тех, кто умел хорошо говорить и был физически здоров, – «старостами» (личжэн). Весной, летом и осенью, когда люди уходили на работы в поля, старейшины и старосты должны были следить за ними, и если работники выходили в поле слишком поздно или возвращались с ра-боты без дров, то старейшины и старосты их порицали. Зимой старейшины обучали детей в «школьной комнате», а старосты поощряли женщин заниматься ткачеством. В повседневной жизни долго сохранялась культура «дружбы, взаимопомощи и поддержки слабых и больных». Согласно «Внешнему комментарию к „Канону песен“ господина Ханя», люди, жившие на одной улице, не делились на чужих и своих: они защищали друг друга, по очереди стояли на карауле, заботились друг о друге в болезни, спасали друг друга в беде, поддерживали в трудное время, вместе праздновали достижения, вместе обсуждали брачные дела, разделяли пойманную добычу, и все относились друг к другу благосклонно и благожелательно. В результате в народе воцарились гармония, любовь и дружба.

В конфуцианских текстах период до установления правления династии Ся называется «эрой благополучия и процветания» – эпохой, когда «Поднебесная есть всеобщее достояние». В «Книге обрядов», в главе под названием «Циркуляция благопристойности» Конфуций так описывает «благополучие»:

«Я не успел застать времена Великого Пути, когда у власти были мудрые правители династий Ся, Шан и Чжоу, и мое сердце полно горечи из-за этого. В те времена Поднебесная

Бронзовый гуй (сосуд в форме чаши). Надпись гласит: «Чжоу У-ван покорил династию Шан утром первого дня шестидесятилетнего цикла». Битва при Муе произошла ранним утром первого дня шестидесятилетнего цикла

была общим миром всех людей. Для управления страной выбирали мудрых и способных, и люди жили в согласии друг с другом под их управлением. Люди считали родственниками не только своих кровных близких, благодаря чему пожилые могли наслаждаться старостью. Сильные имели возможность приложить свои таланты, молодые могли получить хорошее образование – так были обеспечены и старики, и вдовы, и молодые, и сироты, и бездетные, и калеки. Каждый мужчина имел свой долг, и каждая женщина имела мужа».

Люди не хотели тратить свое имущество на бессмысленные вещи, но и не прятали его в до-мах. Люди беспокоились о том, чтобы принести пользу другим, однако они не были тщеславны. Интриги и заговоры пресекались и не могли быть реализованы; поджоги и грабежи не случались, поэтому не было необходимости запирать двери в жилищах на засовы. Такое общество и называется «обществом благополучия и процветания».

Приведенное выше описание говорит о том, что в былые времена Поднебесная являлась всеобщим достоянием: в органы власти избирались мудрые и способные люди, народ в целом стремился проявлять благородные качества, культивировалась гармония. Поэтому люди дорожили не только своими кровными родственниками и считали своими детьми не только родных дочерей и сыновей. Старики могли мирно доживать последние дни, взрослые люди имели возможность проявить себя, дети – расти и развиваться, а вдовы, сироты и инвалиды получали поддержку общества.

Каждый мужчина имел свои обязанности, каждая женщина своевременно выходила за-муж. Порча имущества была неприемлема, не было необходимости присваивать чужое. Не было возможности не применять свои способности во благо, как и не было необходимости использовать свои способности только ради личной выгоды. Поэтому не было ни заговоров, ни краж, а двери дома можно было оставлять открытыми. Таковым являлось «общество благополучия и процветания».

Когда Юй был уже в преклонном возрасте, он обсудил кандидатуры своих преемников на совете союза, и народ сделал свой выбор в пользу Гао Тао и Бо И. Однако Юй хотел передать власть своему сыну Ци и поэтому тайно сформировал группу преданных Ци подданных. После смерти Юя Ци убил Бо И и стал преемником своего отца, продолжив таким образом династию Ся, которая теперь олицетворяла концепцию «Семья владеет Поднебесной» и создала прецедентна следственного правления для последующих династий. Конфуций назвал этот феномен «Под-небесная одной семьи», или «мир достатка». Он говорил так:

«Теперь, когда Великий Путь был утерян, Поднебесной управляла одна семья. Все признавали лишь своих кровных близких и родных детей, занимались деньгами и трудовыми делами только для своего личного блага. Правители заставляли народ чтить себя на обязательных обрядах и церемониях, укрепляя свою власть рвами и крепостными стенами. Важен был личный успех; регулировались отношения правителя и министра, отца и сына, чтобы между братьями царил мир, а между супругами – гармония. Существовали системы правления, разделения угодий, воспевания мудрости и заслуг. Были выбраны шесть правителей: Ся Юй, ЧэнТан, Вэнь-ван, Чжоу У-ван, Чэн-ван, Чжоу-гун. Они были щепетильны в соблюдении ритуалов, исполнены чести и праведности, справедливы в наказании, благосклонны в признании достижений и непреклонны. Без этого власть была бы лишена стабильности, что стало бы бедствием для народа. Таковым являлось общество малого достатка».

Данный отрывок объясняет, что после исчезновения Великого Пути власть в Поднебесной оказалась захвачена одной семьей, одной фамилией. Люди дорожили только своими родственниками, детьми считали только кровных отпрысков, а собственность находилась только в личном пользовании. Наследственное правление стало нормой, власть защищала себя стенами и рвами. Этикет, долг и безвозмездный труд были закреплены на государственном уровне, чтобы отношения между отцами и сыновьями, как и отношения между правителем и придворными были честными, чтобы братья жили в мире, а супруги – в гармонии. На этой основе создавались системы, распределялись поля, восхвалялись храбрость и мудрость, чтились заслуги. Началипроцветать заговоры, вспыхивали войны. Таким образом, правителями стали Ся Юй, Чэн Тан,Вэнь-ван, Чжоу У-ван, Чэн-ван и Чжоу-гун.

Эти шесть благородных мужей тщательно следили за соблюдением приличий и праведности, были приверженцами морали и истины, выявляли проступки, пропагандировали любовь и смирение, чтобы эти качества стали нормой в представлении людей. Несоблюдение норм при-вело бы к неустойчивости института власти, из-за чего пострадал бы народ. Таковым было «общество малого достатка».

Гребень из слоновой кости с резьбой в виде завит-ков. Этот изящно выполненный гребень утончён-ной формы – безусловно, лучший из сохранившихся гребней древности

Взгляд на историю, свойственный представителям философских школ периода Вёсен и Осе-ней и Сражающихся царств, представляется весьма пессимистичным: кажется, что новое поколение всегда хуже предыдущего. Период Вёсен и Осеней и период Сражающихся царств, в которые жили упомянутые выше люди, на тот момент являлись наихудшим периодами в истории Китая, из-за чего их и прозвали «временами смуты». Периоды правления более ранних династий Ся, Шан иЧжоу были названы «временами умеренного достатка» – они, пусть и не идеальные, но все-таки были лучше «времен смуты», отсюда и название «умеренный достаток». Перед эпохой «умеренного достатка» имела место эпоха идеального общества – «общества благополучия и процветания». Историк Люй Сымянь верно подметил: «В эпоху благополучия и процветания материальные блага, может быть, и уступали более поздним временам, но самая сокровенная горечь и счастье человечества на самом деле заключаются не в материальных вещах, а в отношениях между людьми, поэтому эпоха благополучия и процветания навсегда сохранится в памяти человечества. Так считал не только Конфуций, но и ученые доциньского периода». Неудивительно, что Кан Ювэй захотел написать «Книгу о Великом Единении», а Сунь Ятсэн —возвести концепции «Поднебесная есть всеобщее достояние» и «благополучие и процветание» в ранг идеалов, достойных того, чтобы стремиться к ним всю жизнь.

Бронзовый гуй «Небесное воинство». На нем зафиксирован факт, как «Небесное воинство» помогла Чжоу У-вану принести жертвы, и как Чжоу У-ван вознаградил «Небесное воинство»

V ЭРЛИТОУ, ТАОСЫ, ЛЯНЧЖУ

За последние годы в рамках проекта по изучению китайской цивилизации были достигну-ты значительные успехи, в том числе была археологически обоснована 5000-летняя историякитайской цивилизации. Наиболее примечательными являются археологические памятники культуры Лянчжу, Таосы и Эрлитоу.

Культура Лянчжу возникла около 4500—5000 лет назад и была распространена преимущественно в нижнем течении реки Янцзы, в районе бассейна озера Тайху. В ходе археологических раскопок на месте процветания культуры Лянчжу, расположенном на территории современного города Ханчжоу, провинция Чжэцзян, археологи обнаружили древний город. Лянчжу является самым крупным и самым ранним из известных городов. В ранний период город состоял из дворцовой области, района царских гробниц, района мануфактур, района складов и системы водных путей.

В центре древнего города Лянчжу находился дворец площадью 400 тыс. кв. м, а общая площадь, занимаемая внутренней и внешней частями города, составляла 6,3 млн кв. м. К северу и северо-западу располагалась крупномасштабная система водохранилищ, а также сооружения для астрономических наблюдений, алтари и кладбища. Вместе с пригородом площадь Лянчжу достигала 100 кв. км. Археологические исследования показывают, что в то время сельское хозяйство достигло стадии зрелого пахотного рисоводства. Процветали многочисленные ремёсла – от гончарного и камнерезного до текстильного и лакокрасочного; мастера резьбы по нефриту производили уникальные шедевры. Внутри гробницы № 14 в захоронении Фаньшань были обнаружены 260 погребальных предметов разного размера, в том числе 242 нефритовых артефакта, а также регалии, ритуальные диски и топоры. Все они – изящной выделки, обладают мягким оттенком и по сей день восхищают нас. Найденная в гробнице №12 регалия с рельефным изображением божества Шэньхуэя пробуждает фантазию и воображение людей.

Нефритовый дракон с головой свиньи культуры Хуншань. В данном предмете можно обнаружить черты четырёх животных: глаза оленя, тело змеи, нос свиньи и гриву лошади

Древний город Лянчжу. Внесенный в список Всемирного наследия, он является вещественным доказательством 5000-летней истории китайской цивилизации. Центр города находится в районе реки Цяньтан и озера Тайху, а его главной отличительной особенностью являются найденные в нем нефритовые артефакты

Куратор выставки музея Лянчжу, профессор кафедры Культурных реликвий и музееведения Фуданьского университета Гао Мэнхэ отметил, что пять тысяч лет назад Лянчжу вступил в эпоху цивилизации. Директор музея Лянчжу Ма Дунфэн сказал, что культура Лянчжу, археологические находки и сам древний город подтверждают, что история китайской цивилизации насчитывает 5 тысяч лет, поэтому Лянчжу и называют «святой землей», откуда все начало развиваться.

Колин Ренфрю, член Королевской академии наук, профессор археологии Кембриджского университета, после посещения Лянчжу торжественно заявил, что «Лянчжу является образцом охраны археологических руин в Китае», а «плотина Лянчжу, скорее всего, является самой древ-ней в мире». Также была озвучена следующая мысль: «Китайский неолит – весьма недооцененная эпоха, а сложность устройства и классовая система, существовавшие в древнем Лянчжу, уже тогда достигли соответствия критерию „государственности“, что есть начало цивилизации».

6 июля 2019 г. на 43-й Генеральной ассамблее Всемирного наследия руины древнего города Лянчжу были одобрены для включения в Список всемирного наследия. Профессор Гао Мэнхэсказал: «Международное научное сообщество долгое время считало, что китайская цивилизация началась в период Шан-Инь около 3500 лет назад, поэтому включение древнего города Лянчжу в Список всемирного наследия означает, что факт зарождения китайской цивилизации и образования государства 5000 лет назад наконец-то признан на международном уровне». На первой странице газеты «Вэньхуэй бао» от 7 июля 2019 г. появилось сообщение об этом событии с броским заголовком: «Руины древнего города Лянчжу – неопровержимое доказательство5000-летней истории китайской цивилизации».

Руины Таосы находятся к северо-востоку от современного уездного города Сянфэн в округе Линьфэнь, провинция Шаньси. После десятилетий археологических раскопок их очертания обретают всё более чёткую форму, и местные находки перекликаются с данными, полученными в Лянчжу, ещё громче воспевая славу 5000-летней истории китайской цивилизации. Археологический памятник Таосы имеет возраст от 4300 до 3900 лет. По мнению археологов, это самый полный из обнаруженных на сегодняшний день крупных китайских городов, несущий в себе элементы доисторической столицы. Обнаружение стен и ворот дворца доказывает, что город имел целую систему цитаделей и, возможно, являл собой первоначальную форму столицы Древнего Китая.

Дворцовый город Таосы площадью 130 тыс. кв. м, расположенный в северо-восточной части городских развалин, имел прямоугольную форму – его длина с востока на запад составляла470 м, а ширина с севера на юг – 270 м. Дворцовый комплекс своими очертаниями полностью копировал очертания Большого города, внутри которого он находился, тем самым повторяя форму иероглифа «回».

Считается, что дворцовый город Таосы – самый ранний из обнаруженных археологами дворцовых городов. Площадь руин Таосы составляет 2,8 млн кв. м, и он является самым крупными статусным городом доисторического периода, когда-либо обнаруженным в Китае.

Самое удивительное – это обнаружение руин обсерватории. Археологи восстановили руины и провели некоторые эксперименты, в результате которых выяснили, что просветы между 13 колоннами обсерватории использовались древними людьми для наблюдения за небесными явлениями. По солнечному свету, проникавшему через эти промежутки в центр круга, определяли даты весеннего и осеннего равноденствия, а также летнего и зимнего солнцестояния. Это подтверждает изречение в «Разделе Яо» из «Книги истории» о том, что «календарь солнца, луны и звезд и уважение к времени» являются обобщением практического опыта древних людей по наблюдению за сельскохозяйственными сезонами. Эта обсерватория была основана более 4тыс. лет назад, то есть почти на 500 лет раньше обсерватории Стоунхендж в Англии.

Археолог Су Бинци уже давно обратил внимание на то, что в культуре Таосы обнаруживаются элементы культур Яншао, Хуншань и Лянчжу. Найденные в Таосы артефакты, такие как регалии, ритуальные диски, топоры и маски животных из нефрита, изготовлены не местными жителями, а, вероятно, выходцами из Лянчжу. Что касается каменного боевого топора и каменного ножа с двойным отверстием, то они несут отпечаток культур Давэнькоу и Луншань. Небывалый по масштабам город, самая ранняя в мире обсерватория, великолепный дворец, независимая складская зона, централизованное управление ремесленным районом – все это тесно связано с возникновением государственности. Некоторые ученые отмечают, что городище Таосы с высокой степенью вероятности связано со столицей императора Яо; некоторые ученые также предполагают, что Таосы, может, и есть самый ранний «Китай». Действительно, еще в 1991 г. Су Бинци считал, что центр всех образований в эпоху Яо и Шуня – район вокруг Цзиньнаня – был местом становления «первоначального Китая». Су Бинци говорил: «Культура Таосы не только поднялась на более высокую ступень развития, чем культура позднего общества Хуньшань Фанго, но и заняла центральное положение в удельной системе того времени. Её роль равнозначна эпохе Яо и Шуня в древней истории, т. е. самому раннему „Китаю“, который появился в доциньских исторических записях, заложив основу будущей Хуася».

В конце 1950-х гг. Сюй Сюйшэн, опираясь на записи «Комментариев к Цзо», «Речи царств» и древнюю хронику «Бамбуковые анналы» о столице династии Ся, провел полевое исследование руин столицы Ся, расположенных в западной части провинции Хэнань и южной части провинции Шаньси, тем самым положив начало изучению культуры Ся с упором на археологические раскопки. Вскоре после этого Сюй Сюйшэн опубликовал «Предварительный отчет об исследовании руин Ся в Западном Хэнане в 1959 г.», который определил направление последующих археологических исследований культуры Ся.

Район к востоку от западной части современной провинции Хэнань и юга провинции Шань-си до бассейна реки Хуанхэ и области слияния рек Хуанхэ и Лохэ в современной провинции Хэнань являлся районом проживания и жизнедеятельности людей из культуры Ся. Главная сто-лица культуры Ся – город Чжэньсюнь – находилась в восточной части Лоянской равнины, к северо-западу от горы Суншань. Другая область, заселенная народом Ся, – юго-западная часть современной провинции Шаньси, особенно к востоку от реки Фэньшуй, в районе современного города И чэн, который впоследствии стал известен как место обнаружения руин культуры Ся.

В западной части современной провинции Хэнань археологи обнаружили культуру Эрлитоу, распространившуюся по южному берегу реки Хуанхэ, в уезде Шэньси, Синьяне, Чжэнчжоу, а так-же в бассейне реки Лохэ, Лунине, Ияне, Лояне, Янши, Гунъи и других местах. Культура Эрлитоу хронологически находится между культурой Луншань и ранним периодом династии Шан. Ученыесклонны считать, что культура Эрлитоу по территории распространения и временному промежутку примерно соответствует середине периода легендарной династии Ся. Было вычислено, что первый период культуры Эрлитоу в Яньши приходится на 2080—1690 г. до н. э., то есть хроноло-гия верна. Некоторые ученые считают, что первый и второй периоды культура Эрлитоу – это культура Ся, а третий и четвертый – это конец столичной культуры Ся.

Наиболее ярким был третий период культуры Эрлитоу в Яньши. Две обнаруженные на сегодняшний день локации с дворцовыми развалинами, возможно, являются столицей Чжэнь-сюнь периода правления Ся Цзе. В древних «Бамбуковых анналах» говорится, что «Цзе живет в Чжэньсюне». Учёные подтверждают, что Чжэньсюнь находился к северо-востоку от современ-ного города Яньши и к юго-западу от Гунъи. Существует также версия о том, что именно Эрлитоу являлся столицей времен правления династии Ся – городом Чжэньсюнь. В 1983 г. археологи нашли руины торгового комплекса Яньши. Некоторые ученые предполагают, что Эрлитоу являлсястолицей Ся, а торговый комплекс Яньши – это, на самом деле, город Сибо, основанный Шан Таном после уничтожения культуры Ся.

Американский археолог китайского происхождения Чжан Гуанчжи считает: «Если нет письменных доказательств, придется использовать доказательства, обнаруженные с помощью хронологии и географии». Этот археолог пришел к заключению: «Культура Эрлитоу – это культура Ся, а не ранняя культура Шан». Примерно после 2000 г. научное сообщество практически пришло к консенсусу о том, что Эрлитоу являлся столицей Ся. Сюй Хун сказал: «Эрлитоу – самое раннее культурное ядро в истории самого раннего обширного государства Восточной Азии; его влияние выходит далеко за географические пределы территории, на которой оно находится. Из множества разобщённых царств китайская цивилизация превращается в единую правящую династию».

Регалия из нефрита (юйцун). Данный юйцун изготовлен из нефрита, он – округлый внутри и квадрат-ный снаружи, сужающийся сверху вниз, имеет отверстия и 19 секций. Самый высокий из всех юйцунов, когда-либо встречавшихся в Китае

Большой нефритовый юйцун культуры Лянчжу с изображением божества Шэньхуэя

Руины обсерватории Таосы. Это самая древняя обсерватория в мире

Рекомендуемая литература

• Фань Шучжи, «Основные положения национальной истории» (четвертое издание), ИздательствоФуданьского университета, 2010 г.

• Хэ Бинди, «Лёсс и истоки китайского сельского хозяйства», Китайское книгоиздательство, 2017 г. Янь Вэньмин, Ясуда Йошинори, «Происхождение культуры риса, керамики и городов», Издатель-ство Вэнъу, 2000 г.

• Лу Сымянь, «Всеобщая история Китая» (цветное коллекционное издание), Китайское книгоизда-тельство, 2015 г.

Глава 2 ЦИВИЛИЗАЦИЯ БРОНЗОВОГО ВЕКА

Бронзовый кубок для вина цзюэ. Обнаружен в Эрлитоу. Является самым ранним бронзовым кубком в истории Ки-тая, обнаруженным к данному моменту времени

I ХУАСЯ – КИТАЙ

Легенда гласит, что Сяхоу, потомок Желтого императора Хуан-ди, стал основателем племенного союза Ся. Племенной союз Ся развился в династию Ся, и случилось это в XXI в. до н. э.(примерно в 2070 г. до н. э.). Поскольку письменности тогда еще не существовало, события того периода были зафиксированы в литературе более поздних поколений, например, в таких легендах, как «Тайкан потерял свою страну» и «Возрождение Шаокана».

Так называемую династию Ся нельзя рассматривать в одном ряду с другими правящими династиями, поскольку то был союз государственных образований во главе с племенем Сяхоу.

В хронике «Вёсны и Осени господина Люя» говорится: «Во времена Юя существовало множество государств». В «Комментарии Цзо» написано: «Когда Юй собрал князей на горе Тушань, правители десяти тысяч государств принесли ему регалии из нефрита и шелка». Выражение «десять тысяч государств» здесь не является обозначением буквального количества существующих в то время царств – оно, скорее, указывает на «множество царств» и отражает то, что династия Ся была не чем иным, как объединением свободных государств. То же самое относилось и к более поздним династиям Шан и Чжоу.

Династии Ся, Шан и Чжоу существовали в один период времени и были все связаны друг с другом. Легенда гласит, что Ся Юй, предок династии Ся, принадлежал к линии потомка Желтого императора Чжуань-сюя; Шан Чи, предок династии Шан, также был из потомков Желтого императора по императорской линии. Согласно тексту «Исторических записей», Ся Юй, Шан Чи и Чжоу Хоу-цзи, все являющиеся предками одноименных династий, служили во властных структурах императоров Яо и Шуня. С этой точки зрения Ся, Шан и Чжоу были тремя группами государственных объединений, которые существовали параллельно в бассейне реки Хуанхэ и называли себя «Хуася» (объединение имен «Хуа» и «Ся»).

Название «Хуася» появилось давно, но в письменных источниках оно было зафиксировано намного позднее. В «Комментарии Цзо» имеется запись, относящаяся к 26-му году правления Сяогуна (547 г. до н. э.): «Чу потеряло Хуася». Здесь речь идет о том, что из-за собственных ошибок царство Чу потеряло управление над территорией Хуася на Центральной равнине. Очевидно, что упоминание Китая в международных письменных документах имеет долгую историю. Когда ученый в области экономики эпохи династии Тан Кун Инда комментировал «Комментарии Цзо», он дал следующее пояснение слову «Хуася»: «Хуася – это Китай». Похоже, что для древнихлюдей «Хуася» и «Китай» были синонимами. Однако то, что понималось под словом «Китай» в те времена, следует отличать от современного понимания территории государства Китай, ведьтогда речь шла только о географическом положении страны. Предки, жившие в бассейне реки Хуанхэ, называли себя и свое государство «Хуася», а окружавшие их народы – «мань», «и»,«жун» и «ди» (или южные варвары Нань, восточные варвары И, западные варвары Жун и северные варвары Ди). Получается, что Хуася находилось в центре, окруженное другими государствами, поэтому постепенно название «Хуася» сменилось на «Китай» (дословный перевод названия «Китай» – «срединное государство»).

Археологические раскопки последних десятилетий помогли досконально изучить культуру Ся, и оказалось, что она во многих аспектах очень похожа на культуру Эрлитоу, а также на поздний этап культуры Луншань. Руины дворца, принадлежащего к культуре Эрлитоу, были обнаружены в провинции Хэнань рядом с городом Яньши; площадь обнаруженного дворца составляла примерно 10 000 кв. м. Дворец имел утрамбованный земляной фундамент высотой 1—2 м, выступающий над поверхностью земли на 80 см, с расположенными в нем углублениями для колон ни сохранившимися основаниями стен. Дворец был построен на стилобате с шириной фасада в8 пролетов и длиной в 3 пролета; перед дворцом находился ровный двор, который был окружен со всех сторон системой взаимосвязанных галерей. Можно представить, как торжественно возвышалась эта грандиозная постройка над другими строениями, ярко демонстрируя устойчивость и достоинство династии Ся.

По мере того, как древние китайцы накапливали опыт в сельском хозяйстве, постепенно совершенствовались и их знания об астрономическом календаре. В тот период уже существовали понятия дня, месяца и года; год делился на 12 месяцев, причем началом года считался день через два месяца после зимнего солнцестояния. В «Комментарии Цзо» цитируются записи «Ся-шу» о солнечном затмении в созвездии Фан, и это первое в мире зафиксированное письменно упоминание о солнечном затмении. В «Бамбуковых анналах» встречается самая ранняя в мире запись о метеоритном дожде, который наблюдали древние китайцы.

Конфуций и Мэн-цзы считали, что достоинства и недостатки династий Ся, Шан и Чжоу передавались от одной династии к другой по наследству; таким образом можно сделать вывод, что цивилизация Ся заложила фундамент цивилизации Шан.

Коровья кость с вырезанной на ней системой лето-исчисления. Эта лопаточная кость животного, от-носящаяся к периоду заката династии Шан, служит подтверждением использования циклической системы летоисчисления в тот период истории

Сюй Чжоюнь в своем труде «Рассуждения о Хуася» размышляет о том, чем являлось Хуася, и что представлял собой Китай. Сюй Чжоюань считал, что структура «Хуася – Китай» – это сложное объединение, внутри которого понять различия его составляющих так же сложно, как «увидеть невидимую птицу» или «колесу не касаться земли». Нельзя строго определить, где проходит грань между этими двумя явлениями, потому что это единство, сформированное тысячелетиями смешения крови, интеграции этнических групп и переплетения культур. «Китай» издревле строился как сообщество с различными методами производства и бытовым укладом, основанном на поливном рисоводстве, просоводстве и скотоводстве. На северо-востоке, на реке Лаохэ, существовала культура Хуншань, на юге – культура Лянчжу, в Шаньдуне – культура Давэнькоу, в среднем и нижнем течении рек Янцзы и Ханьшуй – культура Шицзяхэ. Хотя династии Ся, Шан и Чжоу представляют собой продолжение и расширение одной и той же, символизирующей развитие сельского хозяйства, культуры, однако, в конечном счете, это все еще со-общество, сформированное постепенной интеграцией разных племени, китайцев и варваров.

Гэ Чжаогуан в своей книге «Населяя Китай» говорит: «Я не очень согласен с тем, что «Ки-тай» рассматривается как цивилизация, созданная (или придуманная) более поздними поколениями; я, скорее, склонен считать „Китай“ сообществом, которое расширялось из центра к периферии и формировалось путем непрерывного объединения и укрепления».

II АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ НАХОДКИ НА РУИНАХ ИНЬ

У династии Шан была своя собственная славная история еще до разрушения династии Ся —то была так называемая эпоха первых государей. Однако династия Шан являлась вассалом Ся. Легенда гласит, что Ци, предок династии Шан, последовал за Юем, когда тот усмирял обрушившийся на землю потоп; потомок же Ци, Мин, служил главой ведомства водоснабжения, то есть занимался вопросами содержания водоемов и сбором налогов с рыбаков. Четырнадцать первых поколений правителей династии Шан, от Ци до Тана, жили примерно в то же время, когда существовала династия Ся. Тан поднял свое войско на восстание и сверг династию Ся, основав династию Шан, которая затем правила на протяжении примерно 600 лет. За это время на пре-столе сменился 31 правитель в общей сложности из 17 поколений.

На раннем этапе существования Шан сельскохозяйственное производство продолжало свое повсеместное распространение; также в период от Ци до Тана произошло8 масштабных волн миграции. Такая тенденция сохранялась и после основания династии Шан, поэтому столица неоднократно переносилась из одного места в другое. Так продолжалось до 1300 г. до н. э., когда Пань Гэн, 19-й правитель династии Шан, перенес столицу государства в город Инь (современный город Аньян в провинции Хэнань). Тогда были проведены реформы, и введен политический режим по образцу, установленному основателем династии – Таном; с этого времени государство вступило на путь процветания. Перенос Пань Гэном столицы в Инь стал поворотным моментом. В «Бамбуковых анналах» говорится, что в течение 273 лет с момента переноса столицы в Инь и до гибели последнего правителя династии столица больше никогда не меняла своего местоположения.

Ли Цзи (впереди слева) и Дун Цзобинь (впереди справа) лично занимаются транспортировкой оборудования на место раскопок руин Инь

Столица династии Шан – город Инь – находилась недалеко от реки Хуаньшуй, которая обеспечивала удобное транспортное сообщение и оборону. Южнее реки Хуаньшуй располагались дворец и храмовая зона: их восточные и северные стороны как раз выходили к реке Хуаньшуй;также они занимали выгодное положение на возвышенности, что означало отсутствие риска затопления.

По прошествии более трех тысяч лет древняя столица династии Шан, погребенная глубокопод землей, была обнаружена; этот археологический памятник назвали «Иньсюй», то есть руины Инь.

С 1928 по 1937 гг., под эгидой таких ученых, как Ли Цзи, Дун Цзобинь, Лян Сыюн, Го Баоцзюньи Ши Чжанжу, было проведено 15 археологических раскопок, во время которых было найдено множество изделий из бронзы, гадательные кости, а также руины дворцов, захоронений и храмов. Развалины столицы Инь, обнаруженные в поселке Сяодун в Аньяне на южном берегу реки Хуаньшуй, вновь явили миру прежнее великолепие династии Шан.

Ли Цзи, участвовавший в раскопках руин Инь, в 1960 г. написал книгу на английском языке под названием «Цивилизация Древнего Китая», в которой выразил следующую мысль: руины Инь позволяют нам узнать, что уже во втором тысячелетии до н. э. династия Шан не только объединила северный Китай, но и смогла интегрировать в себя множество значимых этносов с юга. Здесь выращивали рис, занимались шелкоткачеством; сюда ввозили слитки олова, ракушки и черепашьи панцири, а на пастбищах и в лесах императорской семьи гуляли слоны, павлины и носороги. Люди из царства Чу поддерживали контакты с императорским двором. Музыканты из провинции Сычуань и других южных регионов играли в придворном оркестре династии Шан. Все вышеперечисленное, в сочетании с очевидными северными элементами из Сибири и Монголии, а также с западными элементами в отдаленных районах, «сделало город Аньян (бывшая столица Инь) не только международным культурным центром, но и совершен-но уникальным для всего мира восточным городом эпохи среднего бронзового века». Ценность археологических открытий, совершенных в руинах города Инь, не имеет себе равных.

В 1999 г. археологическая группа из Китайской академии общественных наук сообщила прессе, что совершено новое открытие, относящееся к факту переноса столицы Пань Гэном. Эти археологи обнаружили руины еще одного города периода династии Шан в поселке Хуа-юань на северном берегу реки Хуаньшуй, которые назвали руинами второго Инь. Эпоха этого места более поздняя, чем эпоха Эрлиган в начале династии Шан, но более ранняя, чем эпоха руин Инь, относящаяся к позднему периоду династии Шан. Основываясь на утрамбованных земляных фундаментах зданий и найденных предметах из бронзы, принадлежавших императорской семье, можно предположить, что именно сюда перенес столицу Пань Гэн, а руины Инь в Сяодуне – это руины столицы, существовавшей при поздней династии Шан. Исходя из этого открытия, необходимо расширить понятие «руины Инь», включив в него не только уже известные археологические находки в Сяодуне на южном берегу реки Хуаньшуй, но и новое место в Хуаюане на северном берегу.

Вид с воздуха на Иньсюй в Аньяне

III ПРЕКРАСНАЯ И ЗАГАДОЧНАЯ БРОНЗА

Когда в Китае начался бронзовый век? Ответ на этот вопрос дать не так просто. Упоминания о бронзовых треножниках дин и колоколах баньчжун встречались уже в эпоху Желтого императора; в эпоху Юй существовали предания об отливе девяти бронзовых треножников, а также об изготовлении оружия из бронзы. Однако обнаружить бронзовые изделия, относящиеся к той эпохе, не удалось. Самые древние, на сегодняшний день, бронзовые изделия были найдены прираскопках Эрлитоу на западе провинции Хэнань – и это были только кубки и клевцы. Культура Эрлитоу хронологически совпадает с эпохами средней и поздней династии Ся, так что у нас есть реальные основания заявлять, что в тот период бронзовый век в Китае уже начался.

Расцветом бронзовой культуры стала эпоха правления династии Шан, пиком которой считается время правления 22-го императора династии – У Дина. В захоронении супруги У Дина ФуХао было обнаружено более 200 ритуальных бронзовых изделий, более 130 единиц бронзового оружия, 5 больших колоколов, 16 маленьких колоколов, 44 единицы домашней утвари (в том числе 27 ножей), 4 бронзовых зеркала, 4 верительных бирки с изображением тигра, 1 черпак и более 20 других изделий. Вызывает восхищение разнообразие, богатство и качество этих изделий. Чаша цзунь в форме стоящей на двух лапах совы признана Государственным музеем Китая настоящим бронзовым шедевром. Другое такое изделие – бронзовый котел-треножник, представляющий собой три котла, расположенных бок о бок на общей подставке для одновременного приготовления сразу нескольких блюд, – самим своим видом источает густой аромат бытового уклада жизни того времени.

Четырехножник хоумуу, обнаруженный в селе Угуан в Аньяне, относится к позднему периоду династии Шан, – его основательность и прочность символизируют неоспоримое могущество правящей династии. На сегодняшний день это самый тяжелый археологический артефакт из бронзы. Его дополняет треножник Маогуна, относящийся к позднему периоду династии Западная Чжоу, – на нем выгравировано 497 символов, передающих наставления и похвалу, вынесенные чжоуским Сюаньваном своему вассалу Маогуну. Этот представитель бронзовых предметов обладает наибольшим количеством надписей на своем теле среди других бронзовых объектов, обнаруженных на сегодняшний день.

Тройной котел-треножник. Единственный известный на сегодня элемент кухонной утвари такого уровня сложности

Несмотря на многообразие найденных изделий из бронзы, большая их часть представляет собой ритуальную утварь или оружие. Этот факт говорит о том, что данные предметы были ценны скорее с политической точки зрения, чем с экономической. Надписи на бронзе указывают на владельца или объект его жертвоприношений, а также фиксируют оказанную милость со стороны правителя; очевидно, что через бронзовые изделия проявляется политическая роль правителя и укрепление государственной власти. Ритуальные изделия из бронзы были воплощением власти правителя и аристократии, поэтому их делали с большим изыском; также поверх изделий наносили изящный рельефный орнамент. Главным компонентом орнаментов были изображения животных, в основном нереальных, а мифологических: Таоте – чудовище с головой, но без тела, пожиравшее людей, не проглатывая их; Фэйи – змея с одной головой и двумя телами; Куй – одноногое существо с головой и хвостом, по виду напоминающее дракона; Цю – дракон с рогами; также были другие изображения дракона как наиболее почитаемого мифического существа. Однако все эти изображения представляют собой всего лишь закрепившиеся в культуре описания данных существ.

Что касается значения рисунков животных, археолог Чжан Гуанчжи проводит такой анализ в своей книге «Бронзовый век в Китае»: функция мифологических животных заключается в том, чтобы связывать мир людей с миром умерших предков и миром божеств. Ритуальная бронзовая утварь использовалась для поклонения предкам и божествам, а также для жертвоприношений им; во время таких обрядов люди пытались наладить общение с предками и божествами посредством животных и получить благословение, поддержку и защиту своей власти и собственности в мире живых.

В конце 1980-х гг. в провинции Сычуань были обнаружены руины культуры Саньсиндуй, что стало важнейшим археологическим открытием. Город Саньсиндуй был столицей царства Шу периода династии Шан. Множество изысканных изделий из бронзы с причудливой окраской вызывают абсолютное восхищение: одна из бронзовых статуй выполнена в натуральную величину, с реалистичной формой лица, густыми бровями, широко открытыми глазами, длинным носом и крупными ушами; корона на голове статуи украшена перьями, а на три слоя ее одеяний нанесены узоры в виде огромных драконов, кулака с когтями, человеческих лиц, облаков и раскатов грома. До сих пор существуют разные мнения о том, как все это интерпретировать.

Бронзовая ритуальная чаша цзунь Фу Хао. Фу Хао была наложницей правителя династии Шан У Дина и первой в Китае женщиной-военачальницей

Дин хоумуу. Самое тяжелое изделие из бронзы времен Древнего

Квадратная чаша цзунь с четырьмя баранами. Самая большая из обнаруженных в Китае квадратных чаш цзунь, изготовленная по технологии двукратной отливки. Историки называют ее вершиной технологической обработки бронзы; относится к 10 величайшим объектам национального достояния

Треножник Маогуна. Назван в честь своего изготовителя. Имеет около пятисот пиктограмм на своей поверхности. На сегодняшний день это самый объемный предмет из бронзы времен Древнего Китая

Маска и статуя, обнаруженные на раскопках в Саньсиндуе. От нихтак и веет таинственностью

IV НАДПИСИ НА ПАНЦИРЯХ И КОСТЯХ КАК ПРИЗНАК ЦИВИЛИЗАЦИИ

Американский этнолог Льюис Генри Морган в своем труде «Древнейшее общество» пи-сал: «Использование письменности – это один из самых точных маркеров становления цивилизации… Если нет письменных свидетельств, то нет истории, а, значит, нет и цивилизации». Иероглифы Древнего Египта вошли в обиход примерно в 3500 г. до н. э. и использовались до II в. до н. э. Шумеры в Междуречье изобрели свою пиктографическую письменность в 3500 г. до н. э. и пользовались ею до 2600 г. до н. э. В Китае подтвержденная история использования письменности начинается в XVI в. до н. э., и связана она с существованием развитой системы символов – цзягувэнь (надписи на панцирях и костях), назначение которой очевидно.

В 25-м году правления под девизом Гуансюй (1899 г. н. э.) на руинах города Инь в Аньяне обнаружили панцири черепах и кости животных с выцарапанными на них символами – так человечество познакомилось с древнейшей китайской письменностью цзягувэнь. В 1904 г. экономист Сунь Ижан приступил к изучению этого исторического явления, описав его в книге «Примеры письменности на черепашьих панцирях». После 1928 г., когда начались раскопки руин города Инь, было обнаружено более 100 000 фрагментов письма цзягувэнь с 4500 символами, в которых рассказывалась история от момента переноса Пань Гэном столицы в город Инь и до падения династии Шан, то есть история продолжительностью в 273 года.

Это открытие имеет огромное значение, ведь оно указывает, что в последний период династии Шан китайские иероглифы были уже зрелой системой в несколько тысяч знаков. Получается, что уже тогда люди покончили с бесписьменной доисторической эпохой и вошли в достоверный период цивилизации. Цзягувэнь – это гениальное изобретение наших предков, обладающее бессмертными качествами и ценностями, которые до сих пор являются общим культурным достоянием, отраженным в современных китайских иероглифах. В истории изучения письменности цзя-гувэнь фигурируют имена четыре учёных, которые внесли огромный вклад в изучение данного явления; чтобы увековечить их имена, каждому ученому присвоили псевдоним, соответствующий упомянутым на черепашьих панцирях и костях четырем залам: Ло Чжэньюй («Зал снегов»), ВанГовэй («Зал созерцания»), Дун Цзобинь («Зал достопочтенности») и Го Можо («Зал динов»).

Кость с текстом периода правления императора У Дина из династии Шан. На лицевой и обратной сторонах выгравированы некоторые высказывания; иероглифы покрыты красной краской. Содержание высказываний относится к периоду правления У Дина: в тексте приводится описание трехдневного гадания касательно следующего вопроса – ждать ли в течение месяца какие-нибудь стихийные бедствия

В своей структуре письменность цзягувэнь содержала все шесть типов китайских иероглифов: пиктограммы, идеограммы, фоноидеограммы, указательные, заимствованные и видоизмененные иероглифы.

Пиктограммы. Солнце, луна, земля, поле, дерево, злак, человек, змея, баран и др. Пиктограммы относятся к начальному этапу изобретения письменности, когда луна и солнце были подсмотрены на небе, земля и поле – в рельефе местности; стебли растений символизировали деревья и злаки, человеческое тело – человека, широкая голова и извивающееся тело символизировали змею, а витые рога – барана. Как написал Сюй Чжэн в «Объяснении простых и толковании сложных знаков», «пиктограммы изображают предметы, изгибы повторяют их облик, к ним относятся солнце и луна».

Указательные иероглифы. Не только изображали действительность, но и передавали определенное значение. В «Объяснении простых и толковании сложных знаков» сказано: «Если увидишь, то сразу поймёшь; если присмотришься, то сразу увидишь. К таким знакам относятся знаки „верх“ и „низ“». На панцирях и костях «верх» писался как «上», а «низ» как «下», т. е. ориентацию задавало положение короткой черты. Положение короткой горизонтальной черты в иероглифе «末»указывало на положение верхушку дерева, а в иероглифе «本» – на его корень.

Заимствованные иероглифы. Когда пиктограмм и указательных иероглифов стало недостаточно, начали использоваться заимствованные иероглифы. Они применялись в тех случаях, когда два слова, обозначающих разные предметы или явления, произносились одинаково. Например, иероглиф «来» сначала использовался для обозначения пшеницы и только потом получил свое второе значение «приходить».

Фоноидеограммы. Заимствованных иероглифов стало много, омонимы было легко перепутать, поэтому к ним стали добавляться знаки-ключи – теперь половина иероглифа отвечала за смысл, а вторая – за звучание. Например, иероглиф «盂» (чаша): верхняя часть передаёт звучание, а нижняя – смысл. Сюда же относится иероглиф «祀» (жертвоприношение), где правая часть отвечает за звучание, а левая – за значение.

Идеограммы. Смысл иероглифа создаётся из двух его составных частей, как, например, «明»(ясный), где две составляющие его части обозначают свет солнца и луны. Также, записанный та-ким образом, данный иероглиф символизировал свет в окне.

Расширение или частичное использование методов, описанных выше, а также видоизменение иероглифов позволило последующим поколениям создать 20 000 иероглифов, превратив китайскую письменность в самую распространенную письменность в мире.

Рекомендуемая литература

•Гэ Чжаогуан, «Населяя Китай: восстановление исторического дискурса», Китайское книгоиздательство, 2011 г.

• Ли Цзи, «Аньян», издательство Шанъу, 2011 г.

• Чжан Гуанчжи, «Бронзовый век в Китае», издательство Саньлянь, 2013 г.

Глава 3 ЗАПАДНАЯ ЧЖОУ,ПЕРИОД ВЕСЕН ИОСЕНЕЙ, ЭПОХАСРАЖАЮЩИХСЯЦАРСТВ

Бронзовый сосуд с четырьмя ручками и круглым цилиндрическим основанием И-хоу Ши-гуй. На сосуде имеется надпись о том, что правитель племени Чжоу Кан-ван присвоил Ши титул феодала и-хоу

I ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ТЕРМИНА «ФЕОДАЛИЗМ» —«НАДЕЛЕНИЕ ЗЕМЛЕЙ И ОСНОВАНИЕ ГОСУДАРСТВА»

Согласно легенде, родоначальником племени Чжоу был человек по имени Цзи Ци, который служил чиновником по вопросам земледелия при династии Ся и был искусен в сельском хозяйстве. Позже его даже почитали как божество плодородия Хоу-цзи («государь-просо»). Иероглифы, из которых состоит титул «Хоу-цзи», имеют особое значение: первый иероглиф 后 («хоу»)означает «государь», а второй иероглиф 稷 («цзи») указывает на сельскохозяйственную куль-туру «просо», поэтому, соединяя их вместе, мы получаем фразу со значением «государь-просо» или же, другими словами, «божество плодородия».

Территория равнины Чжоу, расположенная к югу от горы Цишань в западной части Гуаньч-жуна, была богата плодородными землями и пригодна для ведения сельского хозяйства. По этой причине будущее племя Чжоу во главе с Гу-гун Дань-фу покинуло свои родные земли Бинь, переселилось на равнину Чжоу и стало именовать себя по названию этой местности – Чжоу. Гу-гун Дань-фу основал столицу и начал в ней править; потомки уважительно называли его «Тай-ван»(«великий царь»), и именно он считается основателем династии Чжоу. Когда на трон взошел егомладший сын Цзи Ли, мощь племени Чжоу стала расти день ото дня. Правитель династии Шан того времени убил Цзи Ли, чтобы сдержать все увеличивающееся могущество племени Чжоу. Сын ЦзиЛи по имени Чан, который впоследствии стал известен как Чжоу Вэнь-ван, изображал покорность правителю Шан, но на самом деле тайно собирал силы, чтобы сместить его с престола. План Чана реализовал уже его сын Фа, который затем стал Чжоу У-ваном. В 1046 г. до н. э. Чжоу У-ван использовал одержанную им победу и захватил столицу династии Шан – город Чаогэ. Это событие ознаменовало падение династии Шан и установление правления новой династии Чжоу. После завоевания династии Шан У-ван серьезно заболел, и перед своей смертью он завещал, чтобы престол перешел его младшему брату Чжоу-гуну. Чжоу-гун взмолился небу, чтобы он умер вместо брата. Однако умер все-таки У-ван, и после его смерти по всей стране начались восстания. Для преодоления кризиса Чжоу-гун возвел на престол младшего сына У-вана (впоследствии известного как Чэнь-ван) и стал при нем регентом. Чжоу-гун также поднял армию и отправился на восток для подавления восстаний У Гэна, Гуань Шу и Цай Шу. Во время правления Чжоу-гуна феодальные князья, большинство из которых носило фамилии Цзи и Цзян, занимали самые важные управляющие должности, приносящие наибольший доход. Установленная в результате такой политики форма «феодализма» описывалась как «раздача владений для основания государства». В общей сложности существовало 71 феодальное государство, из которых 53 возглавляли правители, носившие одинаковые фамилии. Цель заключалась в том, чтобы «родственники-феодалы заслонили собой династию Чжоу»: иными словами, князья-однофамильцы должны были соорудить некий заслон, который защищал авторитет цен-тральной власти династии Чжоу. Понятно, что в такой феодальной системе ключевую позицию занимали аристократы, принадлежащие к роду Цзи, поэтому для стабилизации ситуации в эту систему включились представители и других родов, но все они находились под контролем. Например, Чжоу-гун отдал древнюю столицу династии Шан Шанцю, а также прилегающую к ней территорию во владение аристократу династии Шан по имени Вэй Цзыци; впоследствии эти земли были названы царством Сун. Множество феодальных князей образовали два защитных кольца вокруг царства Сун: во внутреннем кольце главным образом находились владения представителей других родов, – например, в Ци правил род Си, в Гэ – Ин, в Сюй – Цзян, а в Чэнь – Гуй; во внешнем же кольце, наоборот, были владения только рода Цзи – царства Цао, Гао, Мао и Цай. Стоит отметить, что феодальные владения князей из рода Цзи были расположены вдоль транспортных путей периода Инь и Чжоу – в основном это были главные сельскохозяйственные районы бассейна реки Хуанхэ, имеющие очевидное стратегическое значение. После восстания У Гэна и Гуань Цая Чжоу-гун осознал, что вверять земли представителям старой аристократии прежних династий опасно, поэтому решил построить город Чжоу (другое название Лои) и переселить туда людей, которые не хотели подчиняться новой власти. Туда же для контроля и сдерживания была направлена и армия. С этого момента у династии Чжоу былодве столицы: Хаоцзин на западе стала называться Цзунчжоу, а Лои на востоке – Чэнчжоу. ЕслиЧжоу-гун основал Чэнчжоу для контроля над востоком и защиты Цзунчжоу, то политика «раздачи владений для основания государства» тоже взяла на себя функцию защиты: охватывая все более обширную территорию, она должна была заставить феодалов взаимодействовать друг с другом и тем самым укреплять оборону государства. Феодализм был не только средством укрепления и расширения власти династии Чжоу, но и способом перераспределения власти и собственности между знатью. Суть его состояла в том, что правитель Чжоу наделял князей (чжухоу) землями и людьми, основывая вассальные княжества. Далее сами чжухоу наделяли землями и людьми сановников и чиновников, основывая крупные аристократические фамилии. Таким образом сформировалась феодальная система в форме пирамиды: на вершине был Чжоу Тянь-цзы, или «Сын Неба» (сам правитель Чжоу), на втором уровне находились князья, на третьем – сановники и чиновники, на четвертом – низшее сословие, а на пятом – простой народ.

Такой вид иерархической феодальной системы тесно связан с патриархальной племенной системой. Патриархальное право развилось из племени как система взаимоотношений между кровными родственниками, внутри нее знать из племени Цзи была разделена на старших и младших в роду. Правитель династии Чжоу именовал себя «Сыном Неба», потому что он был не только верховным правителем – ваном, но и старшим в своем роде Цзи. Власть вана переходила к его старшему сыну, поэтому на протяжении многих поколений статус старших в роду сохранялся. Братья старшего сына назывались «чжухоу», относительно вана они занимали положение младших в роду. Однако в своих собственных владениях они были старшими в роду, и их феодальный статус также наследовался их старшими сыновьями, в то время как их братья, получившие статус младших в роду, становились сановниками и чиновниками. При этом в своих собственных семьях эти чиновники и сановники уже были на положении старших.

Политическая власть, тесно связанная кровным родством, являлась характерной чертой феодализма того времени. Проще говоря, правление династии Чжоу сочетало в себе феодальную систему с племенными отношениями.

Каменный барельеф (эстамп) с изображением министров династии Чжоу, склоняющих головы перед Чэн-ваном. Династия Восточная Хань

Западные ученые полагают, что в течение четырех или пяти столетий после основания династии Чжоу система власти была очень похожа на ту, которая сложилась в феодальной Европе в Средние века. Когда ученые переводили термин «феодализм» на китайский язык, они взяли за основу относящийся к эпохе династии Чжоу термин 封建 («фэнцзянь»). Долгое время этот термин использовался довольно необдуманно, в результате чего он стал синонимом отсталости, например, в высказываниях типа «ты похож на феодала» (т. е. ты очень консервативен)или «феодальные предрассудки». Поэтому сейчас возникла необходимость заново объяснять первоначальное значение данного термина.

Американский историк китайского происхождения Хуан Жэньюй отметил в своей книге «Расширение видения истории»: «Многие современные китайские авторы называют порядок, существующий в то время, „феодальным обществом“, тем самым сравнивая его с европейской феодальной системой. Результат такого сравнения всегда вызывает неловкость. В традиционной китайской литературе термин „фэнцзянь" (феодализм) также соотносится с системой префектури уездов, поэтому политическую систему префектур и уездов великих династий Хань, Тан, Сун, Мини Цин – с централизованной властью, правлением образованных людей, возможной покупкой и продажей земли и с большой социальной мобильностью – часто называют „феодализмом", ведь такой порядок действительно легче соотнести с европейской феодальной системой. Существующая путаница в терминах – результат неправильного понимания исторических реалий».

На самом деле, Хуан Жэньюй не был первым, кто высказал подобную точку зрения – еще в1926 г. этот вопрос обсуждался Гу Цзеганом и Фу Синянем. Гу спросил Фу: «Рассматривая учение исторического материализма Конфуция, можно сказать, что его мысль была продуктом феодального общества. Однако династии после Цинь и Хань уже не принадлежали к феодальному обществу, так почему же его учение доминировало так долго?» Фу согласился с мнением Гуи сказал: «У термина "фэнцзянь" существует много различных значений. "Фэнцзянь" при династии Западная Чжоу – это процесс колонизации в период основания государства, поэтому тогда данный термин обозначал особую форму социального устройства. Реализация смысла „фэнцзянь" во времена династии Западная Хань заключалась в разделении префектур и уездов, поэтому в то время это был всего лишь географический термин».

Так что нет ничего удивительного в том, что в последние годы идут дебаты о феодальном обществе в Китае. Сомнения по этому поводу выразили Хоу Цзяньсинь в книге «Анализ концеп-та „феодализм“» и Фэн Тяньюй в книге «Рассуждения о феодализме». Монографии «Государственное устройство династии Западная Чжоу» и «Упадок династии Западная Чжоу», написанные профессором Колумбийского университета Ли Фэном, бросают вызов распространенным взглядам, предлагая другую точку зрения. Ли Фэн пишет: «Если феодализм, о котором долгое время говорили западные академические круги, – это ошибочная конструкция (а это уже очевидно), то последующая разработка модели, обобщавшей социальное устройство (так называемое „феодальное общество“), а затем применение этой модели к древнекитайскому обществу превратились в целую цепочку ошибок».

II ПРИКАЗ ЧЖОУ-ГУНА ОБ «УЧРЕЖДЕНИИ ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХПРАВИЛ И СОЗДАНИИ МУЗЫКИ»;ЦИВИЛИЗАЦИЯ РИТУАЛОВ И МУЗЫКИ

I

Бронзовый чайник сун, на котором выгравированы символы, описывающие официальную церемонию присвоения титула правителем Чжоу

Основатель династии Чжоу У-ван, к сожалению, умер в молодом возрасте. Регентом при его сыне Чэн-ване стал Чжоу-гун, который составил кодексы законов, оказавших огромное влияние на дальнейшее развитие истории. Среди этих законов самыми выдающимися являлись «Наделение землями и основание государства», а также «Учреждение церемониальных правил и со-здание музыки». О «Наделении землями и основании государства» уже говорилось выше, поэтому теперь давайте перейдем к «Учреждению церемониальных правил и созданию музыки».

Сына чжоуского Вэнь-вана и младшего брата чжоуского У-вана звали Дан. Поскольку пожалованный ему уезд находился в Чжоу, он получил титул Чжоу-гун. Он не стремился к властии высокому положению: перед своей смертью У-ван назначил его своим преемником, но Чжо-у-гун заботился об общем благе больше, чем о своем собственном, поэтому провозгласил ваном младшего сына У-вана, а сам остался при нем помогать на правах регента. После того, как политическая система в целом сформировалась, а строительство восточной столицы Лои было завершено, Чжоу-гун пригласил Чэн-вана в Лои, чтобы тот возглавил церемонию первого жертвоприношения и принял бразды правления. После этого Чжоу-гун передал власть Чэн-вану, асам остался в Цзунчжоу.

Однако судьба Чжоу-гуна оказалась трагичной. На 11-м году правления Чэн-вана (1032 г.до н. э.) Чжоу-гун скончался от болезни. Будучи уже в крайне тяжелом состоянии, он попросил похоронить его в землях Чжоу, чтобы показать свою преданность династии. Но Чэн-ван похоронил его за пределами Чжоу. Чэн-ван высокопарно заявил, что не осмеливается относиться к Чжоу-гуну как к своему подданному, хотя, на самом деле, он не считал его преданным своем управлению. Истинная причина этой драмы состояла вот в чем: пока Чжоу-гун был регентом, Чэн-ван понимал, что его подданный превосходил его самого, а это значит, что он был опасен для авторитета вана.

И действительно, за семь лет своего регентства Чжоу-гун добился значимых успехов и про-явил себя человеком честным и благородным, поэтому впоследствии многие поколения поли-тиков считали его образцовым правителем. Краткий очерк о политических достижениях Чжо-у-гуна написал ханьский ученый Фу Шэн в книге «Шаншу дачуань»: «Регент Чжоу-гун в первый год устранил мятеж, во второй год одолел Инь, в третий год победил Янь, в четвертый год отдал удел Вэю, в пятый год основал столицу Чжоу, в шестой год издал закон об учреждении церемониальных правил и создании музыки, в седьмой год возвел на престол Чэн-вана».

Под «учреждением церемониальных правил и созданием музыки» понимается установление системы правил проведения ритуальных церемоний, ритуального этикета и культуры создания музыки.

Наиболее точным значением термина «церемония» является понятие «различие» – церемонии (или правила этикета, ритуалы) использовались для обозначения различий между слоя-ми общества: между людьми благородными и простыми, уважаемыми и подлыми, старыми и молодыми, близкими и чужими, – у каждого из этих слоев общества был свой собственный кодекс поведения. Иными словами, у знати были правила поведения или ритуалы для знати, у простых людей – ритуалы для простых людей, у уважаемых людей – ритуалы для уважаемых, у подлых – ритуалы для подлых, у пожилых – ритуалы для пожилых людей, у молодых – ритуалы для молодых, у близких родственников – ритуалы для близких, у чужаков – ритуалы для чужаков. Такого рода ритуалы, правила этикета или церемонии подчеркивали, что отношения между монархом и подданными, между отцами и сыновьями, между старшим и младшим братьями, между мужем и женой были неравноправными, и эти правила нельзя было нарушать. В «Книге церемониальных правил» говорится о пяти типах церемоний, или ритуалов: ритуал Блага о жертвоприношении, ритуал Зла о похоронах, ритуал Приветствия об общении, ритуал Армии о ведении войны и ритуал Похвалы о праздновании. Каждый представитель знатного сословия – от момента рождения до смерти, от бытовых дел до жертвоприношений, от повседневной жизни до политической деятельности – во всем должен был следовать ритуалам, соответствующим его положению. Даже ритуалы, связанные с похоронами, были чрезвычайно сложны, потому что участвовавшие в похоронах люди строго различались по статусу и близости их отношений с умершим. Поэтому похороны часто являлись возможностью наиболее точно и тонко обозначить свое социальное положение. Проявление своего социального статуса, отраженного в похоронной церемонии, было намного важнее, чем проявление личных эмоций. С одной стороны, ритуалы показывали вертикальную социальную иерархию, с другой стороны —горизонтальную племенную связь. В книге Ли Боцяня «История династии Западная Чжоу с археологической точки зрения» отмечается: «Закон „Учреждение церемониальных правил и создание музыки“ основан на стандартах этикета, сформулированных Сыном Неба, князьями чжухоу, сановниками и чиновниками разных рангов, которые проявляются во всех аспектах. Что лучше всего отражается в археологии, так это церемониальные правила погребения. Например, Сын Неба мог построить и пользоваться только четырьмя дорогами, ведущими к гробницам, чжухоу и сановники – только двумя или одной дорогой, а у служилого сословия, как правило, не было ни одной. Существо-вали также строгие различия в использовании погребальной утвари: у Сына Неба было девять треножников дин, восемь жертвенных сосудов гуй и несколько наборов колоколов; у чжухоу и сановников – семь динов и шесть гуев или пять динов и четыре гуя с одним набором колоколов, а у служилых людей – только три дина и два гуя или один дин, один гуй и один набор колоколов». Так называемое «нарушение» ритуальной системы, произошедшее во времена династии Восточная Чжоу, на самом деле было результатом адаптации к развитию общества и его транс-формациям. Если в обществе говорят только о различиях и не упоминают о гармонии, то такое общество не может быть сбалансированным. Мудрость Чжоу-гуна заключалась в том, что, установив жесткие ритуалы, он в то же самое время занялся и музыкой – ритуалы и музыка дополняли друг друга. Ритуалы подчеркивали различия, а музыка – гармонию и общность. В книге «Записки о ритуалах – Записки о музыке» говорится: «Музыка – это гармония Неба и Земли, а ритуал – это порядок Неба и Земли. Гармония позволяет множеству вещей переходить из одной формы в другую, порядок позволяет вещам отличаться друг от друга». Смысл этого древнего фрагмента заключается в следующем: благодаря гармонии множество вещей могут сосуществовать друг с другом; благодаря порядку у всех вещей есть свое, отличное от других вещей, место.

Под музыкой, конечно, понимается не просто музыка, а музыка с мощным социально-по-литическим подтекстом. Согласно утверждению древних людей, конечную функцию музыки можно обозначить вот таким образом: передавать этику, примирять небеса и землю, питать все сущее, преобразовывать различия и сходства и устанавливать мир. Выражаясь проще, музыка в древности использовалась для пробуждения у людей одинаковых эмоций: тогда различия между уважаемыми и подлыми, знатью и простолюдинами переставали существовать, появлялось чувство общности, как будто все люди были братьями. В одном из разделов книги «Записки о ритуалах – Записки о музыке» рассказывается о целях исполнения музыки в разных ситуациях: «Когда музыка играет в храме предков, и ее слышит правитель и его подданные, то нет никого, кто не проявил бы скромность. Когда музыка играет на родине старейшины рода, и ее слышат старые и молодые, то нет никого, кто не проявил бы покорность. Когда музыка звучит в женской половине дома, и ее слышат отец и сыновья, старшие и младшие братья, то нет никого, кто не почувствовал бы родство». Очевидно, что задача музыки заключается в поддержании социального единства и поиске гармонии в межличностных отношениях. С этой точки зрения ритуал и музыка не могут существовать друг без друга – без любой составляющей этой пары нарушается баланс в обществе. В книге «Записки о ритуалах – Записки о музыке» говорится следующее: «Если люди похожи, они будут относиться друг к другу, как родные; если люди разные, они будут уважать друг друга». Музыка подчеркивает сходство, ритуал указывает на различия. Когда подчеркивается общее, люди любят друг друга; когда подчеркиваются различия, люди уважают друг друга. «Когда устанавливаются ритуал и долг, знать и простолюдины разделяются на ранги; когда звучат музыка и песни, верхи и низы находятся в гармонии». После появления правил этикета и церемоний различия в статусе аристократов и простолюдинов стали явными; после появления музыки между людьми из разных слоев общества установилась гармония. «С распространением музыки нет жалоб, с распространением церемоний нет разногласий». Когда звучит музыка, люди не ропщут; когда через ритуалы становится понятен статус, люди не спорят. В период своего правления Чжоу-гун подчеркивал важность иерархических различий, но, одновременно с этим, он подчеркивал и необходимость гармоничных отношений между людьми. В дифференцированном обществе он всеми силами старался создать недифференцированный мир – идеальный мир, который воспевался лично Конфуцием и философией конфуцианства в целом.

Бронзовый квадратный кувшин для вина Ли. На нем написано, что правитель Чжоуотдал приказ присвоить титул мастеру по изготовлению посуды господину Ли

Древний китайский музыкальный инструмент с колоколами баньчжун, Западная Чжоу

III «О, НАСКОЛЬКО ЖЕ ВЕЛИКОЛЕПНО ЗНАНИЕ! Я СЛЕДУЮ ЗА ЧЖОУ» (КОНФУЦИЙ)

Ученый Ян Сянкуй в книге «Общество Цзунчжоу и культура ритуалов и музыки» многозначительно написал: «Без Чжоу-гуна не было бы единой Поднебесной, которая сложилась после уничтожения столицы Инь У-ваном; без Чжоу-гуна не было бы традиционной культуры ритуалов и музыки; без Чжоу-гуна не возникло бы конфуцианство, а без конфуцианства китайская традиционная культура пребывала бы, возможно, в совершенно другом духовном состоянии». Именно поэтому Конфуций так хотел увидеть Чжоу-гуна во сне и с восхищением однажды произнес: «О, насколько же великолепно знание! Я следую за Чжоу».

Конфуций благоговейно преклонялся перед «Учреждением церемониальных правил и созданием музыки» Чжоу-гуна и был чрезвычайно недоволен «Разрушением церемониальных правил и музыки», произошедшим в эпоху Весен и Осеней. Его возмущенный вопрос: «Если это можно стерпеть, то чего тогда стерпеть нельзя?» относится именно к «Разрушению церемониальных правил и музыки».

Старшему сыну Чжоу-гуна Бо Чину был пожалован удел Янь (ныне Цюйфу, провинция Шань-дун), также называемый царством Лу. Таким образом, система церемоний и музыки, установленная Чжоу-гуном, была укоренена в Лу. Конфуций глубоко проникся культурой церемоний и музыки, поэтому он был очень недоволен процессом разрушения этих самых правил – он неоднократно возражал против слов и поступков, не соответствовавших ритуалам, установленным при Чжоу-гуне. Он давал наставление: «Не смотри на то, что чуждо ритуалу; не слушай того, что чуждо ритуалу; не говори того, что чуждо ритуалу; не делай того, что чуждо ритуалу», – т. е. не стоит смотреть на поступки, которые не соответствуют правилам этикета, или слушать речи, которые не соответствуют правилам этикета, или произносить слова, которые не соответствуют правилам этикета, и не совершать поступков, которые не соответствуют установленным церемониям. Ци Цзингун попросил у Конфуция совета о том, как управлять страной, на что последний ответил очень лаконично: «Благородный муж должен вести себя как благородный муж, вассал – как вассал, отец – как отец, сын – как сын». То есть нужно соблюдать правила этикета и церемонии Чжоу, чтобы было разделение верхов и низов, благородных людей и простолюдинов, чтобы благородный муж вел себя как благородный муж, вассал —как вассал, отец – как отец, а сын – как сын. Царство Цзинь отлило треножник с выбитым на нем текстом правового положения и пыталось править в соответствии с законом. Однако Конфуций предрекал: «Царство Цзинь погибнет! Оно утратило порядок». Под порядком подразумевалась система социальной иерархии благородных людей и простолюдинов, и если бы вместо данного порядка внедрилось правление по закону, то это неизбежно привело бык тому, что все люди перемешались, и порядок исчез.

«Беседы и суждения», предисловие (Сунское издание)

Причиной самого большого недовольства Конфуция было то, что чжухоу пользовались ритуалами Сына Неба, а сановники – ритуалами чжу-хоу и Сына Неба. Если рассматривать в качестве примера жертвоприношение, то, согласно церемониям Чжоу, только Сын Неба мог проводить жертвоприношение за городскими стенами(совершать жертвоприношение Небу),а чжухоу могли приносить жертвы только знаменитым горам и рекам на территории своего феодального государства. Однако, начиная с Си-гуна, царство Лу также начало проводить церемонии жертвоприношений за городом, в то время как род Цзи устраивал жертвоприношения-хождения (жертвоприношение горе Тайшань). Музыка и танец, исполняемые во время жертвоприношения, т. е. так называемая каноническая музыка, имели строгие иерархические различия. Сыну Неба полагалось восемь рядов танцоров с восьмью танцорами в каждом ряду, т. е. шестьдесят четыре человека, а также музыкальные инструменты, расположенные со всех сторон; чжухоу полагалось шесть рядов танцоров, т. е. сорок восемь человек, а также музыкальные инструменты, расположенные с трех сторон; сановникам и чиновникам – музыкальные инструменты, расположенные с двух сторон, а также четыре ряда танцоров, т. е. тридцать два человека; для служилых людей – музыкальные инструменты с одной стороны и два ряда танцоров, т. е. шестнадцать человек. Но в царстве Лу в период Весен и Осеней восемь рядов танцоров было не только у правителя царства, но и у рода Цзи. Чжухоу и сановники бесстыдно злоупотребляли любезностью Сына Неба, поэтому не удивительно возмущение Конфуция, который сказал: «Если это можно стерпеть, то чего тогда стерпеть нельзя?»

В возрасте 36 лет Конфуций услышал в царстве Ци так называемую «музыку шаолэ» —он настолько был ей поражен, что от переизбытка эмоций даже вздохнул, ведь он совсем не ожидал, что музыка может вызывать такой эффект. Неизвестно, был он взволнован или растроган, но он превозносил эту музыку, потому что видел в ней внутренний смысл идеи «учреждения церемониальных правил и создания музыки». Такого рода музыка шла рука об руку с ритуальными церемониями. С точки зрения Конфуция музыка шаолэ воспевала передачу Яо и Шунем престола достойному, и ее можно было назвать идеальной. Музыка улэ, в свою очередь, воспевала походы У-вана по Поднебесной и была по-своему прекрасной, ноне идеальной.

«Улэ» – это еще и разновидность танца, созданного Чжоу-гуном; слова песен, которые также исполнялись под эту музыку, можно найти в разделе «Гимны Чжоу», сборник «Книга песен». Впервые этот танец был исполнен, когда У-ван выступил в военный поход, во второй раз – когда был уничтожен Инь, в третий раз – когда проводился поход против южных княжеств, в четвертый раз – при успокоении южных княжеств, в пятый раз – при установлении власти над востоком, в шестой раз – при триумфальном возвращении армии. Такого рода музыка, исполняемая на колоколах и гонгах и сопровождаемая танцами, звучала на политических и религиозных церемониях, показывая, что в иерархическом обществе существует и другая сторона – гармония. Отсюда появилось высказывание: «В использовании ритуалов приоритет отдан гармонии».

Поэзия, ритуалы и музыка – это три элемента конфуцианского образования, и они тесно взаимосвязаны. При помощи поэзии можно выражать эмоции, но для установления стандартов нужны ритуалы, а для достижения гармонии – музыка. Наверное, именно это имел в виду Конфуций, говоря: «Воодушевляйся стихами, опирайся на ритуал, совершенствуйся музыкой».

После своей смерти Конфуций был похоронен на берегу реки Сышуй к северу от города Цюйфу. Ученики оплакивали его на протяжении трех лет в соломенной хижине рядом с могилой, вспоминая учение своего покойного учителя и записывая его замечания в сборник «Суждения и беседы». Восхищаясь нравственными знаниями учителя, ученики Конфуция различными способами развивали их. «Великое учение» Цзэн Цзы, «Учение о середине» Цзы Сии «Мэн-цзы» – все эти трактаты посвящены рассмотрению политической этики, изложенной в «Суждениях и беседах». Вышеупомянутые трактаты входят в классическое конфуцианское «Четверокнижие», до сих пор почитаемое потомками.

«Неустанные беседы о великих замыслах святого мудреца». Художник Цю Ин. Это одна из иллюстраций в книге Вэнь Чжэнмина «Иллюстрированное описание жизни

IV БОРЬБА ЗА ГЕГЕМОНИЮ МЕЖДУ ЦАРСТВАМИ И СОПЕРНИЧЕСТВО ФИЛОСОФСКИХ ШКОЛ

В 770 г. до н. э. чжоуский Пин-ван под охраной нескольких придворных и князей двинулся на восток из Xаоцзина (современный Сиань, провинция Шэньси) в Лои (современный Лоян,провинция Хэнань). В первые годы правления династии Чжоу для контроля восточных земель была построена так называемая «восточная столица» (город Чэнчжоу, второе название Лои).Фактический центр династии Чжоу все еще находился в Хаоцзине (второе название Цзунчжоу).В начале периода переселения на восток древний город Цзунчжоу стал постепенно приходить в запустение. Позднее род Чжоу пришел в упадок, приказы правителя перестали выполняться, ичжоуский ван сохранял свой титул только формально. Историки называют династию Чжоу после770 г. до н. э. династией Восточная Чжоу, чтобы отличить этот период от предыдущего периода правления династии до 770 г. до н. э., который теперь называется периодом правления династии Западная Чжоу. В новом периоде династия Чжоу утратила власть над чжухоу по всей стране и вступила в период смуты, который получил название «период Весен и Осеней» (770—476 гг. до н.э.), – в этот период одновременно существовало более 140 царств, из которых всего лишь чуть больше десяти были крупными. Функции и структура государства в период Весен и Осеней были намного слабее, чем в период правления династии Западная Чжоу. Государственный суверенитет при династии Западная Чжоу принадлежал правящей семье (чжоускому вану, Сыну Неба), отдельные же царства не обладали полным суверенитетом. Когда в период Весен и Осеней правители каждого отдельного царства начали называть себя ванами и гегемонами, они тем самым открыто отказались признавать сюзеренитет династии Чжоу. Борьба за гегемонию между царствами, по сути, заключалась в том, чтобы сместить чжоуского вана и самим стать политическим центром. В течение этого переходного периода система гегемонии существенно поддерживала определенную степень порядка в Китае, благодаря чему удалось избежать хаоса в условиях отсутствия центра. Однако мнение о том, что «в эпоху Весен и Осеней не было справедливых войн», однобоко, поскольку оно основывается только на позиции, что власть должна передаваться исключительно по прямой генеалогической линии Сына Неба. В результате гегемонии, с одной стороны, существовавшее тогда государство было преобразовано в полноценное суверенное государство; с другой стороны, государство избавилось от остатков влияния кровных уз на управление страной и превратилось в территориальное государство.

Существовавшая тогда форма борьбы за гегемонию – это попытки «принудить императора подчиниться и от его имени командовать удельными князьями», т. е. под знаменем Сына Неба князь активно расширял бы собственную власть и становился гегемоном, отдающим приказы. Сын Неба оставался верховным правителем только на словах: если раньше правила установления церемоний и создания музыки, а также объявление военных походов исходили от Сына Неба, то теперь – от чжухоу; чжоуский же ван остался только номинальным правителем.

Бронзовая амфора «Чугао». Вдоль горловины амфоры выгравирована надпись, состоящая из пяти иероглифов следующего содержания: «Ючжиин, Чугао»

Коленце бамбука, отлитое из бронзы Э Цзюньци. Э Цзюньци – сын правителя Хуая из царства

Чу, а бронзовое коленце бамбука – это пропуск, выданный Хуаем своему сыну Э Цзюньци для беспошлинной перевозки товаров по суше и воде

Первым, кто установил свою гегемонию, был Хуань-гун из царства Ци. Затем, когда наступил период расцвета царства Цзинь, его правитель Вэнь-гун установил гегемонию над Центральной равниной. Когда гегемоном было царство Цзинь, царство Чу расширилось на восток, уничтожило несколько небольших царств, затем обратило свое внимание на север и стало господствовать на Центральной равнине. Теперь гегемоном Центральной равнины стал Чжуан-ван из царства Чу. Спустя какое-то время царство Цинь захватило несколько небольших царств на западе и стало постепенно наращивать силы – циньский Му-гун боролся за гегемонию на востоке, но был сдержан царством Цзинь и повернулся к западу, чтобы стать гегемоном там.

В результате установления гегемонии разные политические силы прошли через разделение и реорганизацию, пока, наконец, не остались семь крупных царств, таких как Янь, Чжао, Хань, Вэй, Ци, Чу и Цинь, а также более десятка небольших царств. Наступила эпоха Сражающихся царств.

За 550 лет существования династии Восточная Чжоу способы и манера ведения войн сильно изменились. В период Весен и Осеней армии были небольшими, и сражения в основном заканчивались за один день. Обе воюющие стороны уделяли большое внимание военному эти-кету, война была, скорее, художественным упражнением, демонстрирующим высокий уровень рыцарства. Все это изящество исчезло без следа в период Сражающихся царств.

В эпоху Сражающихся царств, сопровождающуюся жесткими и глубокими изменениями в политической и экономической сферах, происходили столкновения и конфликты между различными философскими школами – это была прекрасная эпоха свободного соперничества ученых. Как сказал Лу Симянь: «Наука эпохи до установления власти династии Цинь была сосредоточена на исправлении нездорового общества. Так называемая идея „эпохи усмирения беспорядков и возращения к правильному“ принадлежала не только конфуцианцам, но и представителям всех философских направлений». Представители различных философских учений и школ стремились по-своему исправить пороки общества, используя разные аргументы, поэтому возникали споры и ссоры, в которых проявлялось бесконечное очарование ярких мыслей.

В этом противостоянии существовало две формы донесения своих идей до оппонентов. Одна из них состояла в том, что каждая школа излагала свои собственные доктрины и идеи, задавала друг другу трудные вопросы и вела дебаты. Другая же форма заключалась в том, что ученые люди находили подход к чжухоу и продвигали свои собственные политические идеи через него. Тогда представители всех школ выступали за то, чтобы применять свои навыки на практике – ради спасения мира они должны были искать последователей среди окружения чжухоу, вести с чжухоуи их чиновниками философские дебаты, поэтому наиболее яркие представители школ всегда отличались красноречием. Заикающийся Хань Фэй был исключением. Мэн-цзы много странствовали искал сторонников; также он был прекрасным оратором. Однажды человек по имени Гун Дузциобратился к Мэн-цзы с вопросом: «Другие говорят, что Вы любите спорить; скажите, почему?»Мэн-цзы ответил: «Я должен спорить, ведь мир приходит в упадок: появляются абсурдные доктрины и жестокое поведение, вассал убивает монарха, а сын убивает отца. Я хочу исправить сердца людей и искоренить неправильные взгляды. Мне ничего другого не остается, кроме как спорить».

В то время в обществе, среди образованных людей, были очень популярны идеи странствований по разным землям с целью обучения других через проповеди; помимо этого, таким способом образованный человек мог добиться расположения правителя и получить должность министра. Изначально Шан Ян был личным слугой премьер-министра Вэй Гуншу. Отправившись странствовать, он добился благосклонности правителя династии Цинь Сяо-гуна и был назначен на высокую должность при правительстве. Чжан И был выходцем из царства Вэй – как-то он отправился в Цинь и стал премьер-министром циньского Хуэй-гуна.

Бронзовый обоюдоострый меч У-ван Фучая. В период правления У-ван Фучая царство У непродолжительное время господствовало на Центральной равнине. Регион, на который распространялось правление УЮэ, не подходил для ведения боевых действий на колесницах, поэтому существовало множество различных видов мечей для использования в бою, а качество этих изделий намного превышало качество подобного оружия в регионе Центральной равнины

Бронзовый клевец гэ Сун Гунлуаня. Сун Гунлуань – это второе имя Сун Цзингуна. Эксклюзивное оружие царя с выгравированными золотыми иероглифами

Бронзовый топор в форме башмака

Убеждение и дискуссии положительно сказывались на политиках и их решениях. Лучший тому пример – это спор Шан Яна с Гань Луном и Ду Чжи о том, нужно ли «основываться на древности» и «возвращаться к древности». Опровергая тезис Гань Луна и Ду Чжи о том, что «в следовании древности не может быть ошибок, и при следовании правилам этикета не может быть дурных поступков», Шан Ян сказал: «Принципы, на которых основывались политика и просвещение в каждую историческую эпоху, отличались друг от друга, так тогда принципам какого древнего периода надо следовать? Указы императоров о церемониях отличались, так каким правилам этикета тогда следовать?» Шан Ян считал, что «в управлении страной нет единого пути, поэтому нужно действовать на благо страны и не оглядываться на прошлое»; также он продвигал идею «установления законов сообразно времени и установления правил этикета исходя из текущего положения вещей». В этом споре очевидна критика законниками идей конфуцианства. Мэн-цзы странствовал по территории Ци, Вэй, Тэн, Сюэ, Сун, Цзоу, Лян и других царств, пылко излагал свои взгляды и объяснял воззрения конфуцианцев на политику. Когда он прибыл в царство Вэй, местный Хуэй-ван отнесся к нему благосклонно и попросил совета об управлении страной. Хуэй-ван спросил: «Как принести пользу моему царству?» Мэн-цзы ответил: «Почему ван говорит о пользе, когда есть гуманность и долг?» На самом деле в этом эпизоде взгляды законников на долг и выгоду вступают в противоречие с позицией учеников Конфуция. Мэн-цзы также побывал в царстве Ци, правитель которого Сюань-ванназначил его верховным министром; говорят, что у Мэн-цзы было несколько десятков экипажей, и за ним следовало несколько сотен человек. Все это стало результатом его странствий и поиска единомышленников, ведь таким образом можно было убедить правителей принять свое учение и руководствоваться им, таким образом также можно было стать заметным на какое-то время.

Великодушная политика правителей разных царств создала благоприятную почву для философских споров. Особенно ярко это было заметно в Академии Цзися в царстве Ци. Столица царства Ци – Линьцзы – была главным мегаполисом эпохи Весен и Осеней: город раскинулся на 50 ли, внем было построено 13 ворот, проживало 70 000 семей; здесь сосуществовали разные религии и учения, люди разных профессий и статусов. Царство Ци основало Академию Цзися за городскими воротами к западу от Линьцзы; здесь же была создана школа, привлекавшая учеников из различных государств, где они занимались научными исследованиями и обсуждали политику. Местных эрудитов называли «учеными мужами из Цзися». Период расцвета Академии пришелся на правление Вэй-вана и Сюань-вана: в это время в стенах Академии собралось множество выдающихся людей, и мы можем найти жизнеописания некоторых из них, например, Чунь Юйкуна, Шэнь Дао,Цзоу Яня, Сун Яня, Инь Вэня, Цзе-цзы, Тянь Пяня, Хуань Юаня, Сюнь Цина и других. Хотя царство Ци выступало главным образом за изучение идей Хуан-лао, это направление не было исключи-тельным и совмещалось с учениями других школ. Академией был принят курс на «не править, а спорить», что позволило Цзися стать центром свободной конкуренции школ и идеологических противостояний. Политические взгляды Мэн-цзы отличались от взглядов Вэй-вана и Сюань-вана, но он по-прежнему пользовался их благосклонностью. Сюань-ван много раз обращался к нему за советом, даже по такому важному военному вопросу, как поход на царство Янь. Когда Мэн-цзы за-хотел уйти, Сюань-ван всячески противился этому и решил предоставить ему роскошное жилье и щедрое содержание. Такое милостивое отношение к ученым способствовало расцвету свободной конкуренции школ, которой потомкам оставалось только завидовать.

Рекомендуемая литература

• Фэн Тяньюй, «Исследование феодализма», Китайское издательство общественных наук, 2010 г.

• [США] Хуан Жэньюй, «Расширение видения истории», Издательство Саньлянь «Жизнь. Чтение. Зна-ния», 2007 г.

• Ян Сянкуй, «Общество Цзунчжоу и культура ритуалов и музыки» (исправленное издание), Народ-ное издательство, 1997 г.

• Сюй Чжуншу, «Десять повествований о доциньской эпохе», Китайское книгоиздательство, 2009 г.

Глава 4ВЕЛИКОЕ ЕДИНЕНИЕИМПЕРИЙ ЦИНЬИ ХАНЬ

Портрет Цинь Шихуана

I ЦИНЬ ШИХУАН-ДИ – ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОР КИТАЯ

Ин Чжэн, князь царства Цинь, с помощью Вэй Ляо и Ли Сы уничтожил в ходе военных действий шесть царств: Хань (230 г. до н. э.), Вэй (225 г. до н. э.), Чу (223 г. до н. э.), Чжао и Янь (222 г. дон. э.), Ци (221 г. до н. э.) и основал на китайской земле централизованную империю Цинь. Столицей был избран город Сяньян. Империя расширилась до моря на востоке, до края Цинхай-Тибетского нагорья на западе, до Линнаня на юге и до Хэтао, Иньшаня и Ляодуна на севере. С тех пор «страна была разделена на области и уезды, законы и приказы были унифицированы», а Китай, как страна, вышел из феодальной эпохи и вступил в эпоху имперскую.

Верховные правители предыдущих династий Ся, Шан и Чжоу были ванами, а не императорами. При феодальной системе династии Западная Чжоу ван, как политический правитель, не мог напрямую управлять местными вассальными князьями (чжухоу). Династия Цинь установила централизованную систему префектур и уездов, при которой император осуществлял прямое управление всеми областями и уездами по всей стране, вплоть до сельской местности. Основателем такой императорской и имперской системы был Ин Чжэн, который утверждал, что он является «первым просвещенным императором Цинь» (другие имена: Цинь Шихуан-ди, или император Цинь Шихуан). После объединения страны он издал указ, в котором говорилось: «Я – первый император Цинь, и число моих потомков будет расти. От второго поколения к третьему, и так до десяти тысяч поколений, и это наследование никогда не прекратится». Хотя правление второго поколения династии Цинь было коротким, что сделало ее самой недолговечной правя-щей династией в истории Китая, правители других пришедших ей на смену династий не отказались от императорской системы. Титул императора сохранялся на протяжении более двух тысяч лет. Можно сказать, что пророчество Цинь Шихуана сбылось, но только частично.

Терракотовая армия в гробнице императора Цинь Шихуана. Глиняные фигуры колесниц, боевых коней,воинов и т. д. являются атрибутами погребальной церемонии

В целом, власть в империи была сосредоточена в руках императора. При императоре были три гуна (советника) и девять цинов (высших сановников государства), которые образовывали центральное правительство, управляющее всей страной. С формальной точки зрения, эта система придворных должностей при династии Цинь была в чем-то похожа на другую систему управления – три советника и шесть министров, – которая существовала при династии Западная Чжоу, однако полномочия и обязанности этих двух систем совершенно не совпадали по своей сути. Фундаментальным преобразованием имперской системы стала отмена децентрализованной феодальной системы и установление централизованной системы префектур и уездов. Иными словами, прежние удельные княжества прекратили свое существование и были заменены двухуровневым административным делением на области и уезды, находящиеся в непосредственном подчинении у центрального правительства. Вся страна была разделена на 36цзюней (областей) (позже число областей увеличилось до 40), во главу которых назначались цзюньшоу (начальник области) и его цзюньвэй (заместитель начальника, или руководящий военными делами). Кроме того, существовали окружные надзиратели (смотрящие за начальниками областей) – чиновники, находящиеся в непосредственном подчинении центральному правительству и осуществляющие централизованный контроль местных территорий. В состав уездов входило несколько волостей, в число должностных лиц входили саньлао (старейшина, или блюститель нравственности), сэфу (ответственный за налогообложение и судебные разбирательства) и юцзяо (ответственный за общественную безопасность). Волости подразделялись на тины (станции) и ли (деревни) и управлялись тинчжаном (начальником тина) и личжэном(старостой деревни). Указы императора через трех советников и девять сановников достигали областей, уездов и даже волостей, станций и деревень и, таким образом, глубоко проникали до самого низшего уровня системы.

Эта беспрецедентная централизованная система власти была самой исторически значимой инициативой первого императора. Причина ее, безусловно, была связана со спорами между царствами в периоды Весен и Осеней и Сражающихся царств. Во избежание повторения такой ситуации, первый император решил упразднить феодальную систему государственности и заменить ее централизованной имперской системой.

Долина захоронения знатных людей из династии Цинь. Расположена на юго-западе современной деревни Хунцинбао, Линьтун, провинция Шэньси

Сопротивление этим изменениям было очевидным и ожидаемым: дворяне шести царств пытались вернуть себе власть и собственность, восстановить феодальный строй; также они имели своих представителей при дворе. В 213 г. до н. э. Цинь Шихуан-ди устроил банкет для официальных лиц во дворце в Саньяне, на который были приглашены семьдесят известных боши (главных ученых). Во время торжества чиновник Чжоу Цинчэнь выступил с речью, в кото-рой восхвалял преимущества внедрения императором системы префектур и уездов. Боши Чунь Юйюэ высмеял этого чиновника за то, что он льстит императору, хотя на самом деле раньше он красноречиво и убедительно заявлял, что имперская система не превосходит феодальную. Цинь Шихуан-ди призвал всех к обсуждению. Премьер-министр Ли Сы опроверг утверждение Чунь Юйюэ и заявил, что ученые, которые используют примеры из прошлого, чтобы исказить настоящее, вредят общественному мнению. Ли Сы строгим тоном обвинил Чунь Юйюэ в двуличии, распространении слухов и клевете на императорские указы, и провозгласил, что такое поведение необходимо пресекать. Ли Сы разработал строгие ограничительные меры: только соответствующие органы власти могли собирать и хранить литературные труды «Шицзин» и «Шуцзин», а все подобные произведения, собранные частными лицами, должны были быть со-жжены. Если произведения не были сожжены по истечении тридцати дней после издания приказа, наказанием было клеймение преступника (на его лице вырезали особые знаки, а сверхураны покрывали тушью). Те, кто осмеливался цитировать «Шицзин» и «Шуцзин», использовать примеры из прошлого, чтобы осудить настоящее, должны были быть приговорены к высшей мере наказания – смертной казни; должностные лица, которые знали и не сообщили об этом, также должны были быть приговорены к смертной казни. Строгие требования стали причиной «сожжения конфуцианских книг и истребления конфуцианцев». Отсюда становится понятно, почему сопротивление этим изменениям было на-столько велико, что императору даже пришлось прибегнуть к крайним мерам, которые в последствии критиковали будущие поколения.

Бронзовые колесница и лошади в гробнице императора Цинь Шихуан-ди. Мастерски выполнены с большим изяществом, имеют близкое сходство с оригиналами. Корпус колесницы отлит из бронзы и украшен золотыми и серебряными элементами, его размер составляет примерно половину от размера на-стоящего человека и лошади

II ЭКЛЕКТИЗМ УЕЗДНО-ОБЛАСТНОЙ И ФЕОДАЛЬНОЙ СИСТЕМ

Объединение разрозненных самостоятельных царств в империю Цинь, несомненно, было шагом, соответствующим историческим тенденциям. После смерти Цинь Шихуан-ди недовольные жители шести присоединенных царств были готовы изменить ситуацию себе во благо. В свою очередь, порочное поведение второго императора Эр Шихуан-ди ускорило падение династии Цинь.

После падения династии Цинь многие влиятельные фигуры подняли восстание. Они реши-ли вернуться к прежнему феодальному строю, где все вновь стали бы чжухоу и ванами (удельными князями). Именно это и имел в виду Люй Сымянь, когда говорил о «феодальной реакционности _____между династиями Цинь и Хань». Человеком, который спланировал восстание, был Сян Юй, верховный правитель царства Западное Чу. Потомки знати всех шести царств и те, кто способствовал падению династии Цинь, были назначены ванами под феодальным правлением Сян Юя, включая Лю Бана, вана из династии Хань. В общей сложности назначение получили во-семнадцать ванов. Эта мера, несомненно, являлась шагом назад в развитии, и поэтому не было преувеличением назвать ее «реакционной».

Нефритовый гроб с погребальной одеждой императоров династии Хань и высокопоставленных дворян. Предметы одежды составлены из кусочков нефрита и соединены между собой золотыми нитями

Провел ли Лю Бан коренные реформы после основания династии Хань? Нет. Если феодальный строй был восстановлен Сян Юем для удовлетворения желаний знати в шести царствах, то наличиеместных вассальных князей у Лю Бана, носящих разные фамилии, было вызвано беспомощностью.То были удельные князья из разных родов, такие как, например, ван Хань Синь из царства Чу, ванИн Бу из княжества Хуайнань, ван Пэн Юэ из княжества Лян, ван Чжан Ао из княжества Чжао, ван Хань Синь из царства Хань, ван Цзан Я из царства Янь и ван У Жуй из Хэншань (ван Чанши); все этицарства и территории сформировались еще во время войны между Чу и Хань. После основания династии Хань Лю Бан просто признал свершившийся факт возвращения к прежнему политическому строю. Лю Бан полагался на этих князей при построении империи Хань, но скрывал свое отношение из-за потенциальной опасности раскола. Вотчины этих князей в период Сражающихся царств располагались рядом с территориями шести царств. Они считали себя героями-основателями новой династии и, полагаясь на свои мощные армии, были на равных с императорским двором.

После того, как Хань Синь и Пэн Юэ были казнены, император Гао-цзу (посмертное имя Лю Бана – первого императора династии Хань) уничтожил одного за другим всех остальных удельных князей. Тот период был очень тяжелым для только что созданной династии Хань. Если бы князья не были устранены, последствия были бы катастрофическими. Как говорил сам Га-о-цзу: «Неизвестно, что будет – успех или поражение». Проблема заключалась в том, что после устранения всех ванов из-за отсутствия уверенности в их преданности император Гао-цзувновь создал должности удельных князей, вот только теперь титулы получили исключительно члены его семьи. Его сыновья были назначены ванами: Лю Фэй получил царство Ци, Лю Чанфэн— княжество Хуайнань, Лю Жуи – царство Чжао, Лю Хуэй – царство Лян, Лю Хэн – царство Дай, Лю Ю – княжество Хуайян, младший брат Лю Цзяо – царство Чу, племянник Лю Би – царство У.

Современники событий утверждали, что «династия Хань унаследовала систему династии Цинь», с чем нельзя не согласиться. Император Гао-цзу перенял централизованную имперскую систему, созданную Цинь Шихуан-ди, а также титул императора. При императоре попрежнему были три советника и девять министров, а местное административное деление на области, уезды, волости, тины и ли была идентична системе территориального деления при династии Цинь.В области имелись официальные должности, такие как цзюньшоу (начальник области, позже переименованный в правителя области) и цзюньвэй, которые располагали политическими, военными и надзорными полномочиями. Уезды отличались размерами: глава уезда (сяньлин) назначался для уездов с численностью более 10 000 жителей, а начальник уезда (сяньчжан) назначался для уездов с численностью менее 10 000. Помощник начальника уезда (сяньчэн) и начальник уездной охраны (сяньвэй) находились в подчинении у вышестоящих должностных лиц(термин «юрисдикция» в данном контексте не соответствует описываемой эпохе) и отвечали за канцелярию и обеспечение общественной безопасности. На самом нижнем уровне территориальных единиц находилась ли, из десяти ли образовался тин, главой которого становился начальник тина; десять тинов представляли собой волость, в которых трое – старейшина, надзиратель и пристав – отвечали за воспитание, налогообложение и общественную безопасность.

Резной камень из провинции Ланъе. Был установлен в 219 г. до н. э. в уезде Ланъе (ныне к северо-западу от Цзяонаня, провинция Шаньдун) во время путешествия императора Цинь Шихуана на восток. Надписи на камне восхваляют великие достижения императора в объединении Китая и подчеркивают важность письменности и единой системы мер и весов

Следует отметить, что династия Хань унаследовала политическую и административную си-стемы династии Цинь лишь условно, приняв форму эклектизма между уездно-областной и фе-одальной системами – установленная государственная система префектур и княжеств имелаодновременно уездно-областной и феодальный характер.

Железная гиря для весов. Вес гири составляет 31,5 кг. Это самая тяжелая весовая гиря, обнаруженная до настоящего времени; данный предмет является доказательством существования единой системы мер и весов во время правления императора Цинь Шихуан-ди

III УКРЕПЛЕНИЕ ИМПЕРСКОЙ СИСТЕМЫ

У-ди, седьмой император династии Хань, обладал выдающимся умом и талантами, которые позволили империи Хань достичь вершины мира, имея некоторое сходство с Римской империей.

Для того, чтобы усилить своё влияние, У-ди, с одной стороны, ослабил власть чэнсяня (премьер-министра), а, с другой стороны, учредил дворцовый орган, принимающий решения и не-посредственно контролируемый императором. Данный орган получил название «внутренняя(или средняя) аудиенция», в то время как центральное правительство во главе с чэнсянем называлось «внешней аудиенцией» и стало исполнительным органом. Тогда, чтобы усилить контроль центрального правительства над областями и княжествами, страна была разделена на тринадцать частей. Император посылал в каждую часть ревизора (цыши) от имени центрального правительства для надзора за должностными лицами областей и княжеств первого уровня. В административном делении первого уровня имелось 108 областей и княжеств, которые находились за пределами прямого управления центральной власти. Создание ведомства ревизоров решило эту проблему. Ведомство ревизоров было надзорным органом, ответственным за контроль над несколькими областями и княжествами. Однако должность ревизора считалась невысокой. Ревизор был всего лишь мелким чиновником с годовым жалованием в 600 даней, а контролируемый им губернатор (шоусян) княжества – высокопоставленным чиновником с годовым жалованием в 2000 даней. Можно сказать, что эта система позволила «убить двух зайцев одним выстрелом». Усиление контроля над регионами со стороны центрального правительства предотвратило превращение надзорной территории в крупную административную единицу, что могло привести к отсутствию порядка и бюрократии.

Император У-ди назначил Сан Хунъяна, придерживавшегося учения законников (легизма), советником по земледелию и финансам. Первое, что необходимо было сделать, – это забрать у местных властей и передать в государственную монополию право на добычу и продажу соли и железа. Второе – реализовать выравнивание цен. Термин «пинчжунь» (уравнение и стабилизация) связан с созданием центральными властями Управления по стабилизации хозяйства («Пинчжуньгуань») в столице Чанъань. Данное управление должно было при подорожании товаров и продуктов на рынке продавать их, а при удешевлении – покупать в соответствии с рыночными ценами. Таким образом регулировались поставки и спрос, а также контролировались колебания рынка. Термин «цзюньшу» (унифицированная транспортировка) относится к созданию центральными властями в различных регионах страны единых транспортных хозяйств («цзюньшугуань»), ответственных за разумный поток товаров. Данные хозяйства могли не только пополнять военные запасы, но и поддерживать городское потребление, складские за-пасы, а еще достичь цели движения избыточных товаров при недостаточности регулирования. Сан Хунъян был в то время известным специалистом по финансам. Он унаследовал и продвигал легистские идеи Ли Куя, защищал интересы крестьян, а также способствовал увеличению государственных доходов, пытаясь претворить в жизнь следующий девиз: «Налоговая нагрузка на простых людей не растет, но государство все равно становится ещё богаче».

Дуньхуанская фреска «Картина прощания Чжан Цяня с императором У-ди перед миссией в Западные края». На картине Чжан Цянь с записной пластиной в руках прощается с императором, преклонив перед ним колени

В течение полувекового правления императора У-ди империя становилась все более могущественной и постоянно совершала военные экспедиции к границам и внутренним районам Азии. Результатом экспедиции на юго-запад стало основание там трёх округов; экспедиция на юг расширила территорию империи до северного Вьетнама, где было создано девять округов; экспедиция на северо-восток привела к созданию четырех округов на Корейском полуострове. Экспедиционные войска с севера и северо-запада под командованием Ли Гуана, Вэй Цина и ХоЦюбина нанесли поражение кочевому племени хунну, занимавшему Центральную равнину, в результате чего на северо-западной границе были основаны два округа.

На фоне таких событий Чжан Цяню было приказано совершить две миссии в Западный край. Во время первой миссии он объединился с царством Даюэчжи для нападения на кочевниковхунну; задача второй миссии заключалась в объединении с народом усуни также для нападения на хунну. Обе миссии преследовали цель уничтожить основные силы хунну. Дипломатическая деятельность Чжан Цяня имела далеко идущие последствия. С одной стороны, по возвращении в Китай он докладывал императору У-ди о своих впечатлениях о Западном крае и передавал сведения из первых рук о Средней Азии, а также о маршрутах в Индию и новостях о Римской империи. С другой стороны, он заложил основу для открытия Великого шелкового пути.

Великая династия Хань, естественно, нуждалась в единой идеологии, поэтому «искоренение сотен школ мысли и почитание только конфуцианства» было включено в повестку дня и стало национальной политикой. Главным идеологом такого подхода был Дун Чжуншу, исследователь «Комментариев Гуанъяна к летописи Весен и Осеней». Он так раскритиковал сложившуюся в то время ситуацию, основываясь на идее «Великого единства эпохи Весен и Осеней»: в разных философских школах имеются свои воззрения и образ рассуждений, каждая из школ имеет собственную стратегию управления страной, а правители не способны проводить свою политику последовательно, в результате чего народу не на что опереться. Поэтому Дун Чжуншу выступал за использование политической власти, чтобы помешать другим философским школам развиваться наравне с конфуцианской школой, следовавшей за Конфуцием и Мэн-цзы.

На самом деле император У-ди уже принял предложение чэнсяня Вэй Ваня уволить чиновников, придерживавшихся учений легизма и учений о союзе царств; он также устранил всех «боши Тайчана», которые не изучали конфуцианскую классику; еще он исключил изучение идей Хуан-Лао, Син-Мин и сотни других школ философии из программы казенных училищ. Император У-ди, основываясь на предложениях Дун Чжуншу и Гунсунь Хуна, учредил должность наставника по Канону (уцзин боши), который должен был специализироваться на изучении произведений конфуцианской классики, таких как «Шицзин», «Шуцзин», «Лицзи», «Ицзин», «Весны и осени». Император также основал тайсюэ (высшее конфуцианское училище) в столице Чанъань для преподавания пяти классических произведений и отбора чиновников из числа студентов, изучавших данные произведения. Это и стало реализацией идеи «искоренения сотни школ мысли и почитания только конфуцианства». Такая политика была направлена на установление исключительного статуса конфуцианства в официальном обучении, запрещавшем распространение идей других философских школ. При этом распространять воззрения и мысли различных философских школ в обществе не запрещалось. Ученые могли изучать их по своему усмотрению.

В реальности же у императора У-ди были некоторые сомнения относительно того, как «почитание только конфуцианства» повлияет на политику. Педантичное следование принципам конфуцианства было несовместимо с императорским стилем достижения необходимых резуль-татов, поэтому император У-ди во многом полагался на легизм. Приверженцем легизма был иСан Хунъян, проводивший финансовые и экономические реформы в империи. Такой политический курс назывался «Конфуцианство на поверхности, легизм внутри» – главенство легизма под прикрытием конфуцианства. Император Сюань-ди из династии Хань в свое время сказало таком подходе к управлению следующее: «Царствующий дом Хань имеет свою собственную систему, которая изначально была основана на смешанном использовании гегемонистских методов», раскрыв тайну сочетания добродетельного правления (конфуцианство) и принципа управления силой и страхом (легизм).

Бронзовая статуэтка носорога с золотыми и серебряными муаровыми узорами. Статуэтка представляет собой сосуд для вина с крышкой и трубкой. Фигурка украшена замысловатыми золотыми и серебряными узорами в виде тонких как паутина облаков, что делает ее чрезвычайно изысканной

IV РЕФОРМЫ ИМПЕРАТОРА ВАН МАНА, ОСНОВАННЫЕ НА ЗАВЕТАХ ДРЕВНОСТИ

Динамичная жизнь императора У-ди закончилась трагедией. Он потерпел жестокое поражение в походе против племени кочевников хунну; к тому же по всей стране начали проявляться признаки голода и беспорядков. Последние годы своей жизни он провел в удрученном состоянии. В 87 г. до н. э. император У-ди отправился в место, где сейчас находится уезд Чжоучжи. Тамон заболел и так уже и не смог оправиться от болезни. В возрасте 70 лет он попрощался с им-перией, которой правил 54 года, и упокоился в величественном подземном дворце Маолин на северо-западе Чанъаня. Преемником престола стал Чжао-ди из династии Хань (личное имя ЛюФулин), которому на тот момент было всего восемь лет. В соответствии с императорским указом регентом при юном императоре стал великий полководец Хо Гуан, который самостоятельнорешал все государственные дела. Тринадцать лет спустя император Чжао-ди скончался, и ХоГуан провозгласил Лю Сюня, правнука императора У-ди, императором Сюань-ди. После смерти Хо Гуана Сюань-ди принял в свои руки бразды правления страной. Он придерживался принципа добродетельного правления в сочетании с тиранией, подчеркивая, что «необходимо награждать отличившихся и наказывать провинившихся, а имена и факты должны быть всесторонне проверены». Сюань-ди назначал на государственные должности лиц, которые хорошо знали истрого соблюдали закон, а также пользовался разными методами наказания для контроля над чиновниками всех уровней. У императора было предчувствие, что в будущем династия Хань потерпит поражение из-за его нерешительного сына, верившего в превосходство конфуцианства. И это оказалось правдой. Дело в том, что в годы правления императоров Чжао-ди и Сюань-ди существовала возможность сохранить процветающую империю, созданную в период правления императора У-ди. Императоры Юань-ди, Чэн-ди, Ай-ди и Пин-ди, взошедшие на трон позднее, оказались неспособными к управлению государством, что в конечном итоге привело к расширению власти императорских родственников и их влиянию на политические решения императорского двора. Возвышение Ван Мана было отнюдь не случайным.

Ван Ману потребовался 31 год политической жизни, чтобы стать императором. Этот пери-од истории был намеренно искажен в летописи «Ханьшу», утвержденной династией Восточная Хань, где Ван Мана изображали мятежным подданным и вором, а все его действия – лицемерными и искусственными. На самом деле в регентстве у Ван Мана было достаточно достойных моментов. В то время в политических кругах процветала коррупция. Ван Ман был щедрым человеком и неоднократно раздавал собственные средства своим подчиненным и нуждающимся. Он был очень бережливым и вел скромной образ жизни, а его жена одевалась как служанка. Однажды сын Ван Мана убил слугу, и, чтобы показать, что перед законом все равны, Ван Ман приказал сыну покончить жизнь самоубийством. В книге «Великая династия Хань» профессор Гэ Цзяньсюн отметил: «Если бы все политики были готовы заплатить такую большую цену за свои уловки и хитрости, политика определенно была бы намного прозрачнее. Поэтому в то время Ван Мана считали святым, вторым Чжоу-гуном и спасителем. Некоторые люди льстили ему, но большинство всё же искренне выражали свои чувства. Иначе, только опираясь на некоторых экспертов пропаганды, таких как Лю Синь, невозможно было быть создать такое могущественное общественное влияние». Столкнувшись с серьезными социальными проблемами, Ван Ман провел ряд реформ. Первоначальной целью его реформ была отмена устаревшего порядка и установление нового. Но реформы Ван Мана были направлены не в будущее – они смотрели в прошлое. Вся теоретическая база реформ строилась на конфуцианской классике «Чжоу ли», из-за чего историки назы-вали реформы Ван Мана «реформами, опиравшимися на древность». Ван Ман провозгласил, что он должен обратиться к трем поколениями. Человеком, который дал ему основы понимания конфуцианской классики, был Лю Синь, сын Лю Сяна, мастера конфуцианских исследований в конце правления династии Западная Хань, позже ставший «гоши гун» (наставником государя)при династии Синь.

Бронзовое квадратное ведро. Отлито в1-й год правления Шицзяньго (9 г. н. э.). Со-хранившиеся на нем надписи свидетельствуют о том, что система мер и весов применялась со времён объединения Ки-тая династией Цинь

Бронзовое зеркало, изготовленное во 2-м год управления Шицзяньго. Надпись на зеркале выражает стремление Ван Мана к миру во всем мире после того, как он провозгласил себя императором династии Хань. Это самое раннее сохранившееся летописное зеркало в Китае

Чтобы решить социальную проблему, заключающуюся в том, что «у богачей поля пере-ходят одно в другое, у бедняков же нет и клочка земли», Ван Ман выступил за восстановление «колодезной системы» времен династии Западная Чжоу. В первый год правления под девизом Шицзяньго («Начало становления государства», 9 г. н. э.) он объявил, что все земли Поднебесной будут считаться государевыми землями, тем самым отменив частную собственность на землю, в результате чего вся земля перешла в собственность государства. Согласно «колодезной системе», описанной в «Чжоу ли», земля распределялась равномерно, в сред-нем не более 100 му (около 2 га) на семью, а продажа земли была запрещена. Такого рода непрогрессивное предложение было обречено на провал. При перераспределении земель по «колодезной системе» площадь пашни на человека по факту была далека от обещанных100 му; более того, частная собственность и торговля землей составляли основу мелкого земледельческого хозяйства, что соответствовало тенденциям исторического прогресса. Желание Ван Мана вернуться к порядкам, существовавшим во времена династии Западная Чжоу, посредством административных приказов не получило поддержки ни у одного социального класса. На 3-й год правления Ван Ману пришлось объявить об отмене «Указа о государевых землях» и признать провал реформы по восстановлению «колодезной системы».

По предложению Лю Синя Ван Ман также проводил промышленные и торговые реформы, по-прежнему ссылаясь на текст «Чжоу ли», а конкретные меры он заимствовал из системы «уцзюнь люгуань» («пять средств выравнивания и шесть приказов по сбору налогов»). «Уцзюнь» относится к созданию ведомства «Уцзюнгуань» в крупных городах, таких как Чанъань, Лоян, Ханьдань, Линьцзы и Чэнду для строгого контроля промышленных и торговых операций и цен. «Люгуань» относится к передаче шести отраслей промышленности, включая соль, железо и вино, в государственное управление и установлению монополии. Такое решение нарушало рыночные законы, способствовало мошенничеству и создавало беспорядок, поэтому Ван Ман был вынужден объявить об отмене этой реформы за год до своего свержения.

Монеты периода правления Ван Мана. Император Ван Ман провел денежную реформу и даже восстановил медные монеты в форме ножей и монеты в форме лопаток доциньской эпохи в качестве валюты при своем правлении

Реформирование денежной системы в соответствии с постулатами «Чжоу ли» было совершенно нерационально. Выводить на рынок древние монеты, давно утратившие свою денежную функцию, и разделять их на пять категорий согласно используемым для их производства материалам, на шесть категорий согласно названию денег и на двадцать восемь единиц, с одной стороны, было нецелесообразно, а, с другой, приводило к хаосу, поскольку обменный курс был невыгодным. Согласно постулатам «Чжоу ли» были реформированы и организационная структура, и номенклатура должностей, а более 2000 человекам с титулами гун, хоу, бо, цзы и нань были пожалованы земельные уделы. При этом даже правительственные чиновники не могли понять такую сложную иерархию титулов, что затрудняло работу государственных учреждений. Одним словом, все описанные выше реформы создали полнейший хаос и оказались абсолютно неэффективными.

Ван Ман попытался восстановить мир «великой гармонии» на основании конфуцианской классики, чтобы раз и навсегда решить социальные проблемы. Но возвращение к древним порядкам для решения социальных проблем современности – путь в никуда. Результатом таких странных действий стал только усугубившийся социальный кризис, что привело к восстаниям «Зеленого леса» и «Красных бровей». Новая династия Синь, основанная Ван Маном, просуществовала лишь короткий период времени – десять с небольшим лет, – промелькнув на небосклоне истории Китая, словно падающая звезда. После наступления эпохи Гуанъу чжунсин(«Восстановление государства при Гуанъу-ди») под пером историков династии Восточная Хань Ван Ман превратился в главного виновника процветания коррумпированной политики династии Западная Хань.

В книге «Китай: традиции и перемены» американские историки Джон Кинг Фэрбенк иЭдвин Олдфатер Райшауэр отметили, что усилия Ван Мана по национализации земли и помилованию рабов сделали его «первым китайским социалистом», который жил не в свою эпоху. Другой американский историк Ханс Биленштайн раскритиковал эту «неисторическую интерпретацию романтизма». Он считает, что Ван Ман был некомпетентным, лицемерным, хитрыми высокомерным дураком, хорошо описанным в «Ханьшу» историографом Бан Гу. Среди положительных качеств Ван Мана можно назвать остроумие и талант, но, если рассматривать его личность с негативной точки зрения, то Ван Ман – всего лишь до определенной степени педантичный учёный-конфуцианец, который чрезмерно полагался на древнюю китайскую классику.

V РЕЗОНЁРЫ И КАТАСТРОФА ПАРТИЙНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Лю Сю (личное имя императора Гуанъу-ди) основал династию Восточная Хань, а историки назвали период его правления «Гуанъу чжунсин» («Восстановление государства при Гуанъ-у-ди»). Во времена правления императоров Мин-ди и Чжан-ди возрождение страны продолжи-лось, но после императора Хэ-ди процветание сменилось упадком. Основной причиной таких изменений было безраздельное господство при дворе императорских родственников по матери и евнухов.

Некоторые бюрократы («гуаньляо») и ученые-чиновники («шидафу») сохраняли независимость и не следовали за толпой. Они давали оценки поступкам людей, критиковали существующие социальные проблемы и были известны как «резонёры». В эпоху повсеместной коррупции они были «лучом света в темном царстве».

Большая часть студентов обучались в тайсюэ (высшее конфуцианское училище). Они досконально изучали канонические книги, исследовали и рассуждали о текущих политических событиях, а также поддерживали фракцию. Тайсюэ стало центром дискуссий и политической критики со стороны ученых. Чжу Му, феодальный губернатор Цзичжоу, открыто выступил с обвинениями коррумпированных чиновников и последователей евнухов, за что был понижен в должности. Тысячи студентов, в том числе Лю Тао, прошли маршем к императорскому дворцу и подали прошение, вынудив императора Хуань-ди помиловать Чжу Му. Два года спустя Лю Тао написал письмо, в котором раскритиковал императора за то, что тот живет в изоляции и совершенно не знает, что происходит в его стране. Позже Лю Тао был назначен императорским советником. Сохраняя резкость своих студенческих принципов, он прямо говорил, что «весь хаос в Поднебесной вызван евнухами». В результате Лю Тао был оклеветан евнухами и приговорен к смерти.

По мнению учащихся тайсюэ, превозносивших догмы конфуцианства, тот факт, что судьба государства находилась в руках евнухов, был большим унижением. Из-за исключительной власти евнухов и открытого распространения взяточничества первоначальная система отбора чиновников была нарушена, а сыновняя почтительность, честность и другие добродетели превратились в предлог для поиска славы, богатства и личной выгоды. Путь продвижения по службе для учащихся тайсюэ и уездных учеников был практически закрыт, вызывая возмущение такой несправедливостью. Учащиеся с сарказмом говорили: «Будучи ученым, человек не владеет канонами; соблюдая сыновнюю почтительность и добросовестность, он теряет отца. Бедняки чисты, как глина, а высокопоставленные генералы пугливы, как курицы».

Ли Ин, Чэнь Фань, Ван Чан и другие, осмелившиеся выступить против всевластия евнухов, были наиболее уважаемыми чиновниками среди учащихся тайсюэ. Последние отзывались о них так: «Ли Юаньли (Ли Ин) – образец для Поднебесной», «бесстрашный Чэнь Чжунцжу (ЧэньФань)» и «талантливый Ван Шумао (Ван Чан)». И это было правдой. Будучи лидером фракции цинъи, Ли Ин критиковал коррумпированных политиков и выражал свое недовольство, поэтому «все, начиная с гунов и цинов, боялись его высказываний». Ли Ин подружился с Го Тай, лидером учащихся тайсюэ, и другими, и выступил против диктатуры евнухов. Его ложно обвинили во «взращивании праздных ученых в конфуцианском училище, вступлении в сговор с учениками из разных округов, в создании совместно с ними общей партии, в клевете на императорский двор и в нарушении обычаев». Император Хуань-ди приказал арестовать Ли Ина и более 200«членов его партии» по просьбе евнухов. К счастью, родственник Ли Ина Доу У вмешался и спас его, так что в следующем году Ли Ин был помилован и вернулся в свой родной город. Однако его приговорили к пожизненному заключению, а также лишили права занимать служебные посты. Это и была так называемая «катастрофа партийного заключения».

В то время общественность очень сочувствовала членам этой партии, этим преследуемым людям с высокими идеалами и моралью, и даже дала им название – «три государя, восемь выдающихся людей, восемь достойных образцов для подражания, восемь передовых ученых и восемь известных благотворителей». Такое отношение к ним привело к тому, что эти политические изгои стали образцами для подражания в обществе, а «внутри страны другие смотрели на их нравы с восхищением». Фань Пан, «член партии», был освобожден из тюрьмы и вернулся в свой родной город. Все учёные-чиновники из Наньяна выехали поприветствовать его, все дороги были заполнены экипажами. Все считали его героем, вернувшимся со славой. Генерал ГуйХуанфу стыдился того, что не является «членом партии», и даже ходатайствовал о наказании его как «члена партии». Из этого можно сделать вывод, что в ту эпоху мрака и тьмы общественное сознание не помутнело окончательно.

«Катастрофа партийного заключения», несомненно, является подложным делом репрессии инакомыслящих. Те, кого ложно обвинили в том, что они являются «членами партии», на самом деле не создавали никакой «партии». Принадлежность «общей партии» и тому подобные обвинения являлись беспочвенными. «Члены партии» были не лишены недостатков, но они отражали основные направления общественного мнения, они осмелились бросить вызов коррупции, и их дух заслуживает похвалы. Неслучайно, что их восхваляли последующие поколения, как описано в книге «Хоу Ханьшу»: «Они сумели завоевать репутацию, противостоять пошлости и преодолеть опасность, вступив в борьбу с гнилыми и продажными государственными мужами той династии». Гу Яньу, мыслитель периода конца династии Мин и начала династии Цин, в полной мере восхвалял этих людей высоких идеалов и морали, которые были «пойманы в ловушку»: «Основываясь на принципах гуманности, они твердо и до конца шли по пути справедливостии жертвовали своей жизнью. Со времен династий Ся, Шан и Чжоу никто не мог превзойти их в следовании нравственной красоте».

Каменный барельеф дома при дворе династии Вос-точная Хань. Изображение резиденции и военных укреплений позволяет представить жизнь дворян и влиятельных лиц того времени

VI ВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ

Название «Великий шелковый путь» впервые было предложено немецким географом Фердинандом Рихтгофеном в его книге «Китай», вышедшей в 1877 г. В 1910 г. немецкий историк Альберт Германн в своей книге «Древний Шелковый путь между Китаем и Сирией» продлил Шелковый путь до западного побережья Средиземного моря.

Чаша из бирюзового стекла времен династии Восточ-ная Хань. Чаша изготовлена из натриево-кальциевого стекла, состав которого соответствует составу римского стекла

Великий шелковый путь, появившийся при династии Хань, использовал торговлю китайским шелком для установления коммуникации между Чанъанем и Римом и стал связующим звеном экономического и культурного обменов между Востоком и Западом. Великий шелковый путь имеет исключительное значение не только в истории Китая, но и всего мира.

Цветная меланжевая пряжа, найденная на раскопках Мавандуй

Вышивка Чэнюнь, найденная на раскопках Мавандуй

В годы царствования императора Хань У-ди Чжан Цянь совершил две исследовательские миссии в западные страны. Вернувшись в Китай, Чжан Цянь доложил императору У-ди о положении стран Западного края. Сегодня можно узнать об этом грандиозном для того времени событии из книги «Исторические записки», глава «Повествование о Давань». После этого послы династии Хань отправились к Аланам (ныне восточное побережье Каспийского моря), Аньси (Персия, ныне Иран) и Тяочжи (ныне восточное побережье Средиземного моря). Для того, чтобы развивать торговлю с западными странами, династия Хань строила дороги и почтовые станции. Шелк-сырец и шелковые изделия, вывозимые Китаем, стали важной частью внешней торговли. Шелк привозили из Средней и Западной Азии в Римскую империю, где для сенаторов и дворянок изготавливали дорогие одежды. Римские изделия из железа и стекла, а также золото и серебро с запада текли на восток, в Китай. Династия Хань обменивала шелк на лошадей и нефритовые изделия из различных государств Центральной Азии, а также выращивала новые растительные культуры, такие как люцерна, гранат, виноград и т. д.

Западный ученый Г.Ф. Хадсон в своей книге «Европа и Китай», в главе «Торговля шелком» утверждал, что в первые несколько столетий нашей эры на Этрусской улице в Риме существовал китайский шелковый рынок. Торговля шелком здесь была самой крупномасштабной торговлей в древности. Мода на шелк, пользовавшийся большим спросом среди римского высшего сословия, была также распространена в Испании, Галлии и Британии. Таким образом, торговля шелком протянула свои нити с берегов Тихого океана в Атлантику, через весь Старый Свет, образуя общий экономический союз. Непрерывное движение шелка на запад по Великому шелковому пути оказало значительное влияние на историю. Для правителей стран Центральной Азии владение шелком было признаком высокого статуса, а для Римской империи шелк был роскошным материалом для изготовления одежды, что налагало значительное бремя на сектор римской экономики, связанный с импортом шелковых товаров.

С IX по XX вв. исследователи и ученые продолжали обнаруживать вдоль всего Великого шелкового пути археологические находки, которые подтверждали не только существование не-которых древних государств того времени, но и помогли определить протяженность Шелкового пути. Найденные на раскопках большие залежи изысканных шелковых тканей и вышитой одежды позволяют представить оживленную атмосферу Шелкового пути того времени. Множество парчи, шелка, железных изделий и украшений времен династии Хань были найдены в гробницах местных жителей в Шаньшане, Чеши, Куча, Усуне, Хотане, а также в бассейне реки Нияхэ, что указывает на тесную связь между Центральной равниной и странами Западного края в те времена.

Великий шелковый путь всемирно известен благодаря торговле шелком, но его влияние распространяется далеко за пределы экономики, ведь он стал путем культурного обмена между Востоком и Западом. Технология изготовления бумаги, книгопечатание и порох, изобретенные Китаем, были завезены по Шелковому пути на Ближний Восток, а затем и в Европу. По этому пути уже в Китай были завезены буддизм, ислам и христианство. Великий шелковый путь был важным маршрутом, изменившим мировую историю и цивилизацию до эпохи Великих географических открытий. Он соединил восточную и западную цивилизации и способствовал их взаимной интеграции.

Поэтому исследования Великого шелкового пути имеют бесспорную ценность. Западные ученые, такие как Свен Гедин и Марк Аурель Штайн, проводившие исследования в районах Лоу-лань, Жоцян, Ния, Хотан и других местах, обнаружили некоторые реликвии и артефакты времен существования Великого шелкового пути. К данным находкам относятся писчии кисти, бамбуковые и деревянные дощечки, бумага, остатки шелка, старинные монеты, зеркала времен династии Хань, керамическая посуда, а также фрагменты книги «Чжаньго цэ» («Планы сражающихся царств») и документы на санскрите, кхароштхи, брахми и согдийской письменности. Загадка письменности кхароштхи была раскрыта после длительных экспертных исследований. В данной письменности используются арамейские буквы, сама же структура письменной речи похожа на диалект древнего индоарийского языка из индоевропейской языковой семьи. Впервые эта разновидность письменности широко распространилась в древнем регионе Гандхара (ныне город Пешавар, Пакистан), затем была завезена в Бактрию во II в. н. э., потом – в район Таримской впадины, где стала уже общепринятой. В 1940 г. британский ученый Томас Барроу опубликовал сборник «Перевод документов, составленных на кхароштхи, из китайского Туркестана». В 1998 г. китайский ученый Линь Мэйцунь издал «Древние свитки Песчаного моря – китайские документы, составленные на кхароштхи (первое собрание)». Усилия ученых, погружающихся в исследование и расшифровку мертвых языков, заслуживают восхищения и похвалы.

VII ОДЕРЖИМЫЕ ИЗУЧЕНИЕМ КАНОНИЧЕСКИХ КНИГ

Для укрепления власти с помощью идеологии император У-ди «искоренил сто философских школ и почитал только конфуцианство». На самом деле использование политической власти для контроля идеологии является изобретением легистов, особенно сильны в этом были Хань Фэй и Ли Сы. Согласно их теории, император Цинь Шихуан-ди использовал подход «сжигания книг и истребления конфуцианцев» для борьбы с учёными и контроля над идеологией, но его действия не увенчались успехом. Как выразился один поэт: «Еще не остыл пепел хаоса в Шаньдуне, ведь Лю Бан и Сян Юй приезжали не с целью учиться». Лю Бан и Сян Юй, свергнувшие династию Цинь, не были учеными. В книге «История династии Хань», глава «Повествование о конфуцианцах», говорится, что ханьский император У-ди использовал свое богатство и высокое положение в обществе, чтобы заманивать к себе ученых. Только те, кто хорошо разбирался в конфуцианской классике, могли сделать карьеру. Цель контроля над идеологией была достиг-нута путем ограничения и сосредоточения внимания ученых, изучающих конфуцианскую классику, только на интерпретации глав и предложений из канонических произведений.

Когда конфуцианство стало официальной школой и начало ассоциироваться со славой и богатством, недостатки этого учения проявились особенно отчетливо. Обсуждая недостатки конфуцианской классики, Люй Сымянь отметил: «Чжэн Сюань широко комментировал конфуцианские каноны и был известен как самый эрудированный человек в династии Хань. Однако его толкования были фрагментарными, непонятыми и содержали бесчисленное множество противоречий. По мере распространения этой тенденции те, кто изучал канонические книги, часто теряли способность ясно мыслить. Хотя у них были уши, глаза и ум, все эти объекты использовались в тривиальных и не относящихся к делу ситуациях».

Остатки канонического текста, вырезанного на камне эпохи Сипин. «Канонический текст на камне эпохи Сипин» – самое ран-нее официальное конфуцианское сочинение в истории Китая, написанное стандартным восьмиугольным шрифтом каллиграфом Цай Юном. Также данный текст известен, как «весь канон на камне»

Начиная с 5-го года правления императора династии Хань У-ди (эпоха Цзяньюань, 136 г. до н. э.), когда была создана должность наставника по Канону «уцзин боши» (ученый, изучающий конфуцианское «Пятикнижие»), до 1-го года правления императора династии Хань Пин-ди (эпоха Юаньши), в течение почти 140 лет конфуцианская классика стремительно развивалась благодаря славе и богатству. Объем написанных непосредственно Конфуцием классических произведений был невелик, однако их толкования часто составляли книги объемом свыше миллиона иероглифов, а профессиональных учителей по каноническим книгам насчитывалось более тысячи. Число ученых, специализирующихся на изучении конфуцианской классики, постепенно увеличилось с 50 во время правления императора У-ди до 100 при императоре Чжао-ди,200 при императоре Сюань-ди, 1000 при императоре Юань-ди и 3000 при императоре Чэн-ди. В период правления императора Шунь-ди из династии Восточная Хань число учеников тайсюэ, обучавшихся у главного специалиста по Канону, выросло до 30 000, и еще около 10 000 человек изучали конфуцианскую классику в частных школах недалеко от тайсюэ.

Под влиянием огромной армии эрудитов конфуцианство проникло повсюду, включая политику. Император Юань-ди был разносторонне развитым человеком, но не имел политического таланта. Министры, которых он назначал, были в основном педантичными книжниками, специалистами по изучению канонических книг. Когда императорский двор обсуждал государственные дела, эти министры лишь цитировали конфуцианскую классику, чтобы судить о том, что правильно, а что нет. Император Чэн-ди увлекался конфуцианством и использовал это в самоопределении, но он совершенно не знал, как применить это философское учение в управлении государством.

Ван Ман, узурпировавший политическую власть в конце правления династии Западная Хань, сам был книжником. В его словах можно было услышать отзвуки учений, возникших еще во времена первых трех императорских династий, а в его действиях прослеживались принципы, описанные еще в «Чжоу ли», книге с правилами этикета эпохи Чжоу. Советник Ван Мана ЛюСинь, сын конфуцианского мастера Лю Сяна, на должности «гоши гун» (наставника государя) использовал «Школу старых текстов» как теоретическую основу для построения династии Синь, которая отличалась от «Школы канонов в современных знаках». Ван Ман во всем следовал при-меру Чжоу-гуна, из-за чего его реформы оказались несоответствующими своему времени.

Основатель династии Восточная Хань император Гуанъу-ди хорошо знал конфуцианскую классику и любил гадательные книги чэньвэй. Чэньвэй являются производными от конфуцианской классики и объясняют её мистическим образом. «Чэнь» – это пророчество, сделанное с учетом веры в существование богов, а «вэй» – это книга, интерпретирующая конфуцианскую классику под видом божественного промысла. Став императором, Ван Ман использовал чэньвэй; став императором, Гуанъу-ди сделал то же самое. В этом отношении Гуанъу-ди был очень похож на Ван Мана, но все же немного уступал ему. Ван Ман использовал чэньвэй в политических целях, хотя в глубине души понимал, что это ложь. Гуанъу-ди также использовал чэньвэй для решения своих политических задач, однако сам слепо верил им. Что бы он ни делал, он всегда полагался на предсказания для принятия решений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.