# Последний свидетель

Рудольф Багдасарян

В дождливом, отрезанном от мира Уинтерхолле шериф Элиас Кроу несет груз горя: три года назад при загадочных обстоятельствах погибла его жена Мардж, оставив на руке знак спирали с тремя точками. Его рутина рушится, когда в участок врывается полубезумный незнакомец Ричард Грей с диким рассказом об убийстве женщины в проклятом доме на Холлоу-роуд – доме, окутанном легендами о пропавших людях и шепчущих стенах. На бумаге в руке Ричарда – тот же зловещий символ, что был на Мардж.

Правда оказывается чудовищнее любых легенд. Дом – не просто здание, а живой портал.

Финальная схватка Элиаса в подвале дома – это погружение в ад. Он видит галлюцинации Мардж и жертв, находит дневник с правдой о пожирающей сущности и сталкивается с ее кошмарным воплощением. Спасти город можно лишь ценою гибели дома и Ричарда, ставшего сосудом для сущности. Но победа пиррова. Символ на руке Элиаса углубляется, превращаясь в открытую рану, из которой сочатся черные нити. Он заражен. Сущность перешла в него.

Часть 1: Незнакомец

Дождь лил всю ночь, стуча по крышам Уинтерхолла, как пальцы беспокойного призрака. Улицы городка, и без того серые, теперь блестели, словно покрытые лаком, отражая тусклый свет фонарей.

Бар "Ржавый якорь" на углу Мейн-стрит был единственным местом, где горел свет, но даже там царила тишина, нарушаемая лишь скрипом старого джукбокса, который заедал на "Paint It Black".

За рекой, в стороне Холлоу-роуд, заброшенный дом стоял, как тёмная кость, торчащая из земли, – двухэтажный, с провалившейся крышей и окнами, похожими на пустые глазницы. Местные обходили его стороной, шепчась о проклятьях и пропавших людях, но никто не говорил громко. В Уинтерхолле вообще редко говорили громко.


Элиас Кроу сидел за столом в полицейском участке, потирая виски. Свет лампы над головой мигал, отбрасывая тени на пожелтевшие стены. На столе перед ним лежала папка с делом – кража со взломом в местной апт Dolores, ничего серьёзного, но Элиас не мог отделаться от мысли, что это дело тянет на него.

Он был не в настроении копаться в мелких преступлениях. Три года назад он потерял Мардж, и с тех пор всё, что у него осталось, – это работа, кофе и кошмары, в которых она стояла на обочине, с кровоточащей рукой, на которой был вырезан странный символ: спираль с тремя точками. Он не спал больше четырёх часов за ночь, и его глаза, серые, как осеннее небо, выдавали это.

Дверь участка хлопнула, и Элиас поднял голову. В дверном проёме стоял мужчина – худой, в рваной куртке, промокший до нитки. Его лицо было бледным, почти серым, с тёмными кругами под глазами, которые лихорадочно блестели.

Он сжимал в руке обрывок бумаги, и его пальцы дрожали, как листья на ветру.

– Мне нужно… нужно рассказать, – пробормотал мужчина, его голос был хриплым, словно он кричал всю ночь. – Я видел. Я видел это.

Элиас откинулся на стуле, разглядывая незнакомца. Его одежда пахла сыростью и землёй, как будто он копался в могиле.

– Что видели? – спросил Элиас, стараясь держать голос ровным. – И, может, присядете? Выглядите так, будто вас грузовик переехал.


Мужчина не двинулся, только сильнее сжал бумагу. Его глаза метались по комнате, словно искали что-то в углах.

– Убийство, – выдохнул он. – В доме. На Холлоу-роуд. Человек в чёрном… он разрезал её. Лору. Стены… стены шептались её именем.

Элиас нахмурился. Холлоу-роуд.

Тот самый дом, о котором шептались старухи в "Ржавом якоре". Проклятый, говорили они. Пропавшие подростки в шестидесятых, женщина в девяностых. Чушь, конечно, но что-то в голосе этого парня заставило его внутренности сжаться.

– Имя? – спросил Элиас, доставая блокнот.

– Ричард Грей, – ответил мужчина, наконец опускаясь на стул. Его пальцы разжались, и обрывок бумаги упал на пол. Элиас заметил на нём рисунок – спираль с тремя точками, нацарапанную шариковой ручкой так сильно, что бумага порвалась.

– Хорошо, Ричард. Расскажите всё по порядку. Кто такая Лора? Когда это было?

Ричард покачал головой, его взгляд упёрся в пол.

– Я… не знаю. Вчера? Неделю назад? – Его голос дрожал. – Она кричала. Кровь… кровь текла вверх по стене. Он смотрел на меня. Человек в чёрном. Его глаза… они горели.


Элиас переглянулся с Томми Беккером, молодым офицером, который только что вошёл с двумя кружками кофе. Томми приподнял бровь, ставя кружку перед Элиасом.

– Похоже, парень не в себе, – тихо сказал Томми, усаживаясь за соседний стол. – Может, вызвать доктора?

– Погоди, – отрезал Элиас, не сводя глаз с Ричарда. Что-то в этом парне было не так. Не просто страх – что-то глубже, как будто он видел конец света.

– Ричард, где ты был до того, как пришёл сюда?

– В лесу, – пробормотал Ричард. – Бежал. Они были там. Глаза в темноте.

Элиас записал пару слов в блокнот, но его мысли уже были где-то на Холлоу-роуд. Он знал этот дом. Все знали. Место, где ветер завывал, как живое существо, а окна смотрели на тебя, как глаза.


Он встал, натягивая куртку.

– Томми, поехали. Проверим этот дом.

– Серьёзно? – Томми закатил глаза. – Это бред, Элиас. Парень явно под кайфом или ещё что.

– Может, и так. Но мы едем.

Дорога на Холлоу-роуд была узкой, петляющей через лес. Дождь барабанил по лобовому стеклу патрульной машины, дворники скрипели, как старые кости.

Элиас молчал, сжимая руль, пока Томми болтал о футбольном матче. Но мысли Элиаса были далеко – в той ночи, когда он нашёл машину Мардж, перевёрнутую в кювете.

Символ на её руке. Спираль с тремя точками. Он никому не говорил об этом. Даже себе не признавался, что это было не случайностью.

Дом на Холлоу-роуд возник из тумана, как призрак. Двухэтажный, покосившийся, с чёрными провалами окон.


Элиас выключил двигатель, и тишина навалилась, как мокрое одеяло. Только дождь стучал по крыше.

– Жуткое место, – пробормотал Томми, доставая фонарик. – Ты уверен, что мы не зря сюда притащились?

Элиас не ответил, выходя из машины.

Холодный воздух пах сыростью и гнилью. Он толкнул дверь дома, и она поддалась с протяжным скрипом. Внутри было темно, пахло плесенью и чем-то ещё – металлическим, как старая кровь.

Фонарик Томми выхватывал куски пространства: ободранные обои, сломанные доски, паутину в углах.

– Ничего тут нет, – сказал Томми, освещая лестницу на второй этаж. – Только крысы да мусор.


Элиас шагнул вглубь, его ботинки хрустели по битому стеклу. Что-то было не так. Воздух казался тяжёлым, как будто кто-то дышал ему в затылок. Он остановился у лестницы в подвал, чувствуя, как волосы на шее встают дыбом.

– Ты слышишь? – спросил он тихо.

– Что? – Томми нахмурился, прислушиваясь. – Дождь, что ли?

– Нет. Шёпот.

Томми пожал плечами, но Элиас был уверен. Слабый, едва уловимый звук, как голос из-под земли. "Элиас… найди её". Он стиснул зубы, списывая это на усталость.

Спуск в подвал был узким, ступени скрипели, как будто жаловались. Внизу пахло землёй и чем-то кислым.

Луч фонарика выхватил старый деревянный ящик в углу. Элиас открыл его, и внутри оказалась фотография.