Аня Столетова
Про болезни и любовь

"Нормальность похожа на мощеную дорогу: по ней удобно идти, но на ней не растут цветы".

Винсент Ван Гог

Об авторе

Аня Столетова

Читая эту книгу, вы сразу поймёте, что я вполне обычный человек, не хватавший звёзд с неба. Просто по стечению обстоятельств мне выдалось прожить довольно необычную жизнь. Я родилась и выросла в Сибири недалеко от города Н., но живу и работаю в Германии, в городе П. Мне 38 лет, я учитель. После работы я встречаюсь со своим Другом, когда на это есть время и силы, раз в неделю выбираюсь в какое-нибудь кафе попить кофе, чаще, к сожалению, не получается. Личная жизнь для меня сложный вопрос. Я очень люблю быть одна и терпеть не могу контроль, а мужчины склонны контролировать своих подруг. Ещё мне почему-то неуютно, когда я вижу чужие вещи в своей ванной, как будто кто-то пытается захватить пространство в моей квартире и сказать: здесь теперь стоит моя грязная бритва, а тут мои суровые кусачки для ногтей. Мне сразу хочется собрать весь этот хлам и… положить куда-нибудь с глаз подальше… да, я хотела сказать выбросить, но это одно из тех желаний, которые я давно в себе подавляю. Не думайте, что это забавно, меня эти ощущения несколько угнетают, поэтому в отношениях мне непросто.

Я очень домашний человек, мне проще остаться дома и почитать книжку, чем поехать погулять в соседний город. Свои вещи я заказываю по интернету, всё остальное тоже. Вот уже семь лет я веган, что для большей части моих знакомых равно человек с пищевым расстройством. Многие из них, правда, уже распробовали веганскую колбасу и пьют кофе с овсяным молоком. Так что я даже оказываю положительное влияние на свое окружение. По крайне мере, мне хочется в это верить.

Ещё я очень замкнутый человек, совершенно не умеющий заводить знакомства. Своё одиночество я так люблю, что дома не включаю даже телевизор и радио, иногда только смотрю что-нибудь на ютьюбе и потихоньку рисую.

Подробности моей жизни мало кому известны. Есть, конечно, пара подружек, от которых я ничего не скрываю, но мы встречаемся редко, так что и они не всегда в курсе происходящего.

Я очень люблю готовить, особенно карри, поэтому у меня дома всегда много разнообразных индийских специй. Мой друг давно привык, что раза три в неделю в квартире пахнет как в индийском ресторане. Периодически я хожу то в спортзал, то на йогу, в общем, стараюсь следить за собой по мере возможностей.

У меня достойный немецкий, сносный английский и зачаточный испанский. Родным языком я пользуюсь редко, в основном когда звоню родителям или общаюсь со знакомыми из России и Украины. На родине я, кстати, никогда не материлась, а вот здесь, когда мы собираемся с коллегами из постсоветского пространства, употребляем и обмениваемся впечатлениями, я не стесняюсь говорить так, как думаю. Но это все же редко.

Я ни от кого финансово не завишу, свою квартиру оплачиваю сама, что в нашем городе непросто. Но лучше меньше денег, чем в содержанках.

Я так и не съездила домой после начала военной операции, что просто ужасно. Моя семья за меня очень переживает, но помочь мне ничем не может, просто звонят и стараются поддержать. Я за них тоже переживаю.

От автора

Эту книгу я решила написать давно, но все как-то не получалось главное: сесть и начать писать. То времени не было, то желания. За окном конец июля, погода очень приятная, и у меня, наконец, появилась возможность попробовать. С этого года я живу в крошечной девичьей квартирке с огромной террасой и летним садом, мне совершенно случайно удалось снять её зимой, чему я несказанно рада. Не поленившись, я купила несколько комнатных растений, свечей, подсвечников и гирлянд, повесила пару своих картинок. Если день выдаётся хороший, я сижу на террасе, утром с чаем или кофе, вечером с белым, после шести готовлю себе салат, овощи, рис, иногда макароны. В общем, живу просто. Сейчас как раз каникулы, народ разъехался, поэтому здесь очень тихо, и мне ничто не мешает понемногу писать. Друг помог мне привезти из Икеи маленький столик, два стула и подушки, потом подарил несколько цветов в горшках. Всё это я разместила на террасе, так что за развитием сюжета в моей книге теперь следят роза, розмарин, лаванда, рождественская ёлка, куст помидор и какие-то цветы, похожие на астры. Здесь на самом деле уютно. Я очень люблю свою квартиру.

Ещё три года назад я, как все веганы, мечтала написать кулинарную книгу, украсить её своими фотографиями и рисунками. Чтобы исполнить эту мечту, я научилась готовить тысячи сортов хумуса, печь мандариновый торт на растительном масле и мариновать тофу. Но написала я, как видите, совсем другую книгу…

Я бы сразу хотела извиниться за обилие иностранных имён на страницах моего романа. Это не дань моде и не любовь ко всему импортному. Так на самом деле звали людей, с которыми меня связала жизнь. Так или немножко по-другому…

Я допускаю, что эта книга нужна мне больше, чем вам. Кто я такая, чтобы вы потратили своё время и деньги на мою писанину? Вы увидите, у меня было тысячи причин написать свой маленький роман. А у вас, наверно, нет ни одной, чтобы купить его и прочитать. Поэтому я говорю Вам сейчас своё огромное Спасибо.

Я плохо сплю, часто просыпаюсь по ночам, если вечером одна, плачу. Зажгу свои свечки и гирлянды, включу музыку и тихо плачу. Боль, которая живёт у меня внутри, пока меня не отпускает. Всё это, конечно, совершенно естественно в моей ситуации. Я подумала, что рассказав свою историю, почувствую себя лучше. Больших улучшений я пока не заметила, но всё ещё надеюсь.

Несмотря на то, что эта книга о большом человеческом горе, я не хотела произвести на свет мрачный автобиографический роман. Наоборот, мне хотелось написать что-нибудь жизнеутверждающее и сказать всем: чем бы мы не болели, найдётся таблетка, мы поправимся, всё будет хорошо. У меня, конечно, ничего не получилось, потому что в смерти нет ничего жизнеутверждающего. Но мне кажется, это светлый, красивый рассказ, и я очень надеюсь, что вам будет интересно его читать.

В моей книге нет ни большого числа действующих лиц, ни закрученного сюжета. На вопрос, почему так скучно, я даже приготовила ответ: потому что я не Джек Лондон, описывающий приключения Морского Волка. И потому что жизнь, в целом, скучное явление. Что может быть захватывающего в быте, походах за продуктами и нестиранных носках? У меня, как у писателя, вообще много недостатков, а из литературных достижений только победы в школьных олимпиадах. Но я ведь и не стремилась поразить всех своим талантом.

Прочитав эту книгу, многие скажут, что свою главную болезнь я так и не упомянула, и что полное отсутствие мозгов, возможно, моя единственная проблема. Я даже не стану оправдываться. Во всем произошедшем в моей жизни есть и моя вина. Было бы глупо это не признать.

Я также пойму тех, кто посоветует мне закончить с самолечением, сходить, наконец, к врачу и хорошенько обследоваться. Здоровье ведь не шутки. Вряд ли я это сделаю, но всё равно спасибо вам за заботу.

Всё. Кажется, я ничего не забыла.

Глава 1 Мигрень

Как она приходит, подолгу не отпускает, и во что превращается жизнь.

Моя история началась, когда мне было 25 лет, тогда же случился мой первый приступ мигрени. Но все по-порядку. В свои 25 лет я работала в обычной туристической компании. Офис, где я проводила свои рабочие дни, а иногда и субботы, находился в городе Н. До места работы я добиралась полтора часа, обед привозила с собой, приходила пораньше, уходила попозже. В мои обязанности входило буквально все, но это совершенно нормально для обычных отечественных фирм. Я там даже бухгалтерские проводки делать научилась, потому что нашему главному бухгалтеру было совсем не когда.

Свою работу я не очень любила, но бросить ее не могла, 20 тысяч рублей все-таки. Их, конечно, ни на что не хватало, и в свои 25 лет я жила с родителями, выходные проводила на даче, играла с котом или читала книжки. С уборкой и готовкой ко мне никто не приставал, все понимали, что за неделю я устаю. Мама мне даже постельное бельё сама меняла, когда я на работу уезжала.

Своей жизнью я была не довольна. Всё-таки я закончила университет, оказалась в числе лучших на курсе и знала два языка. Но таких “специалистов” было очень много. Хорошую работу я найти не смогла, полезных знакомств у меня не имелось, так что пришлось мне согласиться на не очень хорошую. Внешность у меня тоже была довольно обычная: невысокая, худенькая девочка, видом значительно моложе своих 25. Дешевые вещи, практически никакой косметики и никакой личной жизни. Одно время у меня был друг, но его, как и свою работу, я тоже не любила и быстро с ним рассталась, или он со мной, я уже не помню. Кажется, его раздражало, что я постоянно отказываюсь от предложений встретиться. Однажды он позвонил, что-то проорал в трубку и сразу отключился, а я не стала перезванивать. Мы назовём это общим решением. На даче мне, кстати, нравилось больше, чем с другом. В начале зимы он предложил мне встретить Новый год с его семьёй, а заодно познакомиться с его мамой и папой. Я тогда подумала, зачем мне твоя мама, у меня своя на кухне сидит, вот с ней и встречу.

В общем, Новый год я отпраздновала с родителями и котом. Звонками меня тоже никто больше не беспокоил. За Новым годом было День рождение в той же компании. Я не жаловалась, мне почему-то нравилось отмечать праздники у телевизора с родителями: пара салатов, горячее, торт. Поев как человек, можно было завалиться на диван и посмотреть какую-нибудь чушь или поиграть с котом. Мне это было в радость.

Наверно, я прожила бы так много лет, если бы не социальные сети. На их страницах мои подружки выкладывали фото со своими парнями и айфонами, которые их парни дарили им. У меня не было ни парня, ни айфона. Надо сказать, что большинство моих знакомых к этому времени состояли в длительных отношениях, многие уже сходили замуж, а некоторые успели даже развестись. Я отставала. Как и многие девчонки, я спрашивала себя, что со мной не так и где берут мужей, но сообразить не получалось. В плане личной жизни я была не очень сообразительной. Хотя нет, всё не так. Моя семья точно знала ответы на все мои вопросы: надо, наконец, поправиться хотя бы на пять килограммов и начать нормально есть (я была вегетарианкой).

В конце концов, я спросила того, кто всё знает, и Гугл выдал мне миллион страниц с сайтами знакомств. На первой странице были сайты, на которых меня обещали познакомить с обеспеченными иностранцами. В тот же вечер я зарегистрировалась на двух из них, отдав предпочтение синему и коричневому. Других критериев выбора сайта знакомств, кроме его оформления, у меня не было. Конечно, я никому ничего об этом не сказала. Помню, я долго обдумывала выбор фотографий, потом все-таки решилась на две или три. На одной из них я сидела на лавочке в пушистых варежках и пуховике, вокруг была настоящая сибирская зима. Очень красиво. Я очень люблю эту фотографию. На другом фото я тоже сижу на лавочке, но уже в Нюрнберге в футболке и джинсах, это была рабочая поездка, в которую меня послало моё турагентство. Что было на третьей фотографии я не помню.

Мою судьбу решило фото номер два. В первый же день мне написали два человека, оба письма я увидела только вечером, вернувшись с работы. Я хорошо помню этот вечер. Когда я добралась до компьютера, было около десяти часов, папа смотрел телевизор, кажется там шёл футбол, я села, вздохнула и начала читать. Одно сообщение было из Лондона, другое из маленького немецкого города. Оба языка я хорошо понимала: английский я учила в школе, а потом в универе, немецкий был моим вторым языком, его я начала осваивать на третьем курсе и уже неплохо в нём ориентировалась. Прочитав одно письмо, потом другое, я ответила сначала на английском, потом на немецком.

Парень из Германии был, как мне показалось, немного наивный, совсем как я. Он прислал мне целое сочинение и рассказал, что хочет исполнить мои мечты, а в конце попросил написать о себе: любимый цвет, любимая музыка, где бы я хотела побывать. Я ему ответила таким же длинным письмом, в котором по порядку всё рассказала: любимый цвет синий, любимая певица Dido, хотела бы побывать везде, так как толком ни где не была. Что я написала мужчине из Лондона, я не помню, дело было, наверно, к ночи, и я в полусне отправила ему какой-то текст. Не знаю, связный он был или нет.

На следующий день я читала два ответа. Парень из Германии похвалил мой немецкий и написал, что ему сорок два года, в конце письма он предложил удалить наши аккаунты с сайта знакомств и дальше общаться по Скайпу. "Сорок два", – подумала я, – "многовато". Что было в письме англичанина, я не помню, переписка с ним у меня совсем не отложилась в голове. Кажется, он звал в гости и ещё упомянул, что ему 46 лет. Немного подумав, я удалила свой аккаунт с сайта знакомств и перешла на Скайп. Вот так через два дня закончилось моё общение с обеспеченными иностранцами. Сейчас мне немного смешно всё это вспоминать, а тогда я очень стеснялась, и мне было совсем не до смеха.

Немец сразу поинтересовался, когда я смогу приехать в гости. Я ответила, что не знаю, я не могу вот так вот сорваться и бросить свою интересную, высокооплачиваемую работу. Немец спросил, сколько я получаю. Я честно ответила. Немец предложил переезд и ежемесячную выплату моей зарплаты. Тут уже я поинтересовалась, чем он занимается, и сколько получает за свой труд. Оказалось, что он трейдер и в день зарабатывает примерно столько, сколько я за четыре месяца. "Не каждый день", – честно добавил немец, – "бывают и плохие дни". Мне стало за себя обидно. Олимпиадница, я тут же вспомнила свой университетский диплом и два языка, и как я подрабатывала в сувенирной лавке, чтобы оплачивать курсы немецкого. Я всегда очень гордилась тем, что сама выучила немецкий язык. В своём турагентстве я даже была менеджером по направлению Германия, организовывала деловые поездки, образовательные туры, оформляла визы туристам, и всё это, конечно, из города Н. Мой немец, наоборот, никогда нигде не учился. "Ладно", -подумала я, – "перееду в маленький немецкий город и пусть платит мне мою зарплату". Мы договорились встреться в феврале. В Германию мне, честно говоря, не очень хотелось, страна меня ничем не привлекала. "Ну да бог с ним", – вздохнула я и мысленно махнула на всё рукой. К счастью, мой кавалер отказался устаивать знакомство дома, отговорившись плохой погодой. Он решил пригласить меня в Испанию, где в это время жил его друг. Я, конечно, согласилась.

Начальство без разговоров отпустило меня на неделю. К этому времени я перешла в маленькое турагентство рядом с домом. В город Н. я больше не ездила, разве что на выходных погулять. На работу я ходила пешком, хорошо спала и ела получше, после ужина слушала Земфиру и искала туристам отели. Я всё ещё убивала окружающих своей худобой, но на щеках уже появился румянец, в глазах блеск, в общем, дело менялось к лучшему. Своё Нескафе “три в одном” я теперь пила с печенюшками, иногда с вафлями, на обед ходила в местную столовую, ела там салат, гречку или какой-нибудь пирожок. Вечером после работы я, в основном, тоже чем-то перекусывала, хотя ужин оставался в моей жизни явлением непостоянным. Как сейчас помню, моим любимым вечерним блюдом был салат из помидор с болгарским перцем и огурцами, к нему полагалась столовая ложка сметаны и булочка с кунжутом. Выглядеть я тоже стала получше, у меня возник интерес к косметике и обуви на каблуках. Кажется, именно тогда я стала обращать внимание на то, что я надеваю на себя.

Несмотря на полное отсутствие денег, я хорошо вспоминаю это время. Мамины кабачки в омлете на ужин, салат из дачных огурцов с луком и сметаной, “Майский” чай, крем для лица “Чистая Линия” за двадцать рублей, такой же лосьон. Чем голову мыла, не помню, ну да не в этом суть. По выходным вся наша семья ездила на дачу на старой папиной машине, правда, иногда мы с котом оставались дома, дачу он не любил. Когда папа начинал закручивать термос, а мама шуршать целлофановыми пакетами, он залезал под ванную и сидел там, пока не услышит, как поворачивается ключ в замке. Затем кот проводил под ванной ещё какое-то время, я думаю больше из осторожности, чем от страха, вдруг кто-то что-то забыл, и только потом вылезал. На редкость умное животное.

Кот узнавал людей по их шагам. В соседней с нами квартире жил Геннадий со своей семьёй (имя я менять не стала, это как раз тот случай, когда имя и человек едины). Геннадий был настоящий сибиряк. Летом он заготавливал папоротник и собирал ягоды, осенью сушил грибы и ездил в тайгу за кедровым орехом, а зимой ловил рыбу. Конечно, у него была ещё и мама, которой он часто помогал на даче. После каждой успешной рыбалки Геннадий заходил к нам и одаривал кота. Иногда он приносил целый мешок мелкой рыбы. Кот начинал суетиться, ещё когда раздавался звонок в дверь. Следом кто-то из нас поднимался и шёл открывать, кот его обгонял и начинал драть когтями дверь. Дверь открывалась, на пороге стоял … Геннадий с мешком рыбы.

Мы благодарили соседа, шли на кухню и выдавали коту одну штуку из мешка, кот брал её в зубы и шёл с ней на диван. Речная рыба была нечасто в его меню, поэтому он старался поудобнее с ней разместиться. От жадности он ел свою рыбу слишком быстро, потом выпрашивал вторую и третью. Объевшегося кота нередко начинало тошнить прямо на диване. Нас это несколько раздражало, но коту мы всё прощали. Даже ободранные косяки. В нашей квартире не было ни одной целой двери или косяка. Мы пропустили момент, когда кот был ещё совсем маленький, его ведь можно было правильно воспитать и отучить чесать когти об двери. А потом мы просто махнули рукой. Когда к нам приходят гости, мы часто слышим: “Я бы прибила”. Мы молчим и смеёмся.

Моя младшая сестра Маша, также как и я, всегда настаивала на том, что кот – полноценный член нашей семьи, и в состоянии сам решить, ехать ему на дачу или нет. Решения кот принимал, в основном, не в пользу дачи. Если мы с ним оставались дома, то я прибиралась, мыла пол в квартире и варила к ужину картошку. Когда родители возвращались, мы резали салат и садились вместе ужинать. Потом начинались закрутки. Закрутки продолжались до поздней ночи, даже если всем нужно было на работу.

Я пыталась убедить маму, что нам не нужно столько кабачковой икры, и что мы проживём и без сорока банок смородинового варенья, но маму было не остановить. Соленья и варенье она производила в индустриальных размерах. Папа во всём её поддерживал. Когда мариновать было больше ничего, они ездили за грибами, когда заканчивался грибной сезон, они квасили капусту. В общем, всё лето и полосени у нас дома стоял дым карамыслом, а под каждой кроватью гнили (докрашивались) помидоры.

Я помню, всё боялась, что они встанут на своей старой волге где-нибудь в глуши, где не ловит телефон. А Маша рассказывала им каждые выходные историю о том, как грибники нашли в нашем лесу пенсионное удостоверение и два резиновых сапога. Но ничего не помогало, и родители продолжали носиться по окрестным лесам.

Несмотря на все заботы, мои родители всегда были в курсе мировых событий, а папа ежедневно смотрел программу «Время». Кот, если не помогал на заготовках, иногда составлял ему компанию у телевизора.

Читать мы тоже любили, у нас вообще была интеллигентная семья. Мама работала библиотекарем в городской библиотеке и регулярно спасала списанные книги от помойки, принося их домой. Книг стало так много, что нам прошлось спасти списанный шкаф, а следом отвезти всё это на дачу. Так что у нас на даче теперь есть всё для хорошего досуга, даже шкаф с книгами. Семечки поплевать мы тоже любили, а вот убираться нет. Папа всегда расстраивался, что в квартире три женщины и полный свинарник.

Вообще, быт в Сибири интересный, он неразрывно связан с графиком подачи отопления и плановыми отключениями горячей воды летом. Осенью мы нередко мёрзли как собаки, ходили по квартире в трёх кофтах и спали одетыми, а после подачи тепла открывали все форточки, чтобы не задохнуться. Кто посообразительней, установил у себя нагревательный элемент на случай планового отключения горячей воды, но мы даже не подозревали о существовании такового и грели вечерами чайники. В семье у нас слава богу никто не пил и не курил, а грелись мы исключительно чаем с кофе. После ужина мы смотрели телевизор или читали спасённые мамой книжки. Среди них попадались настоящие шедевры.

Тогда я впервые прочитала “Барьер” повесть болгарского писателя Павла Вежинова. Там тоже история о болезнях и любви. Через пару лет её списали, сразу два экземпляра, и мы оба спасли. Эта книга до сих пор пор одна из моих самых любимых, я читала её, наверно, раз сто и каждый раз с удовольствием. Списанные книги имели одну особенность: это было творчество авторов из постсоветского пространства, или из дружественных СССР стран. Хорошо были представлены китайские и индийские писатели, чьих имён теперь никто не знает. Ничьего интереса они больше не вызывали, по-моему, их произведения уже лет десять даже в руки никто не брал, мы же читали эти книги всей семьёй, а дочитав, отвозили на дачу.

Новость о появлении в моей жизни кавалера из Германии моя семья восприняла довольно спокойно. Мне показалось, что родители и Маша были искренне рады за меня. Когда он прислал свою фотографию, все окончательно расслабились: высокий, стройный мужчина на вид лет сорока с тёмными волосами. Потом нам пришла открытка из Флориды, её мы тоже рассматривали всей семьёй, но уже без особого интереса. Поездка в Штаты была для меня так же реальна, как планы НАСА по колонизации Марса. Следом прибыла посылка с шоколадками, ими я угощала сестру и маму по вечерам, а на День рождение мне доставили букет из 26 роз. Никогда не забуду, как я тащила его с работы домой. Дома занималась ими мама. Она подрезала их и положила в ванну, потом мы вместе переставили их в вазы. А через несколько дней я полетела в Испанию знакомиться со своим кавалером. Вечером перед вылетом я сложила вещи в сумку (ровно 5 килограммов), у меня была пересадка в Москве, и тащить с собой багаж мне не хотелось. Собрав вещи, я пошла спасть, есть я не могла. В самолёте я тоже нечего не ела до самой Испании. Не знаю, что вогнало меня в такой стресс. Наверно, начиталась историй про наших девчонок, которые также, как и я, летели к своему обеспеченному иностранцу, а по прилёту их кавалеры отбирали у них паспорта.

Когда я вылетала, в городе Н. стояла непроглядная тьма, а на улице было минус двадцать. В Аликанте же было солнечно и, по-моему, восемнадцать градусов тепла. Вместе со всеми я вышла из самолёта и направилась к ленте, хотя получать багаж мне не надо было. Я просто стояла и смотрела, как люди стаскивали с ленты свои тяжёлые чемоданы и шли к выходу. Сама я не могла сделать ни шагу. Наконец, в числе последних, пошла к выходу и я. Среди встречающих не было никого похожего на моего немца, там, по-моему, уже вообще никого не было. Я растерялась. Увидев, что несколько человек из нашего самолёта идут к эскалатору, я пошла вслед за ними. Уже на эскалаторе меня догнал мужчина, внешне похожий на моего кавалера.

–Я же написал тебе, что на выходе буду ждать тебя справа, потому что справа парковка, на которой я оставил свою машину, – сказал Тим.

–А я куда пошла? – спросила я.

–Налево, ну ладно, слава богу, нашлись, – сознался Тим, – извини, что без цветов, я боялся, что ты вообще не прилетишь, и я буду как дурак ходить по аэропорту один и с цветами.

Я его тут же успокоила: цветов никто и не ждал. Общались мы на немецком, он у меня был неважный, но я почти всё понимала и вполне могла поддержать простой разговор. Мои ошибки Тима, видимо, не раздражали, так как он никогда меня не поправлял.

На парковке мы нашли его машину, положили мою сумку в багажник и выехали с территории аэропорта. Попрощавшись с Аликанте, мы поехали в один из курортных городков. Оказалось, Тим снял целый дом. Позже он объяснил мне, что зимой дома здесь не дороже квартир. Ехать нам нужно было около часа. По пути Тим рассказал, что прилетел на день раньше и уже купил самое необходимое: воду, кофе, соль, пиццу и оливковое масло. “А чёрный чай?” – спросила я. Тим растерялся. “Чёрный чай забыл,” – сознался он. Добравшись до своего городка, мы зашли в местный супермаркет. Кое-как найдя там чёрный чай, мы пошли погулять по другим отделам и набрали в итоге целую корзинку. Среди прочего в ней оказались маленькие зелёные перцы (Pimientos de Padron), бутылка красного, багет и йогурты на завтрак. Я ещё притащила на кассу упаковку каких-то сладких булочек, посыпанных сахарной пудрой.

Когда мы подъезжали к дому, меня поразило, насколько тихо и безлюдно было вокруг. «Соседние дома стоят пустые», – объяснил мне мой друг. Слышно было только птиц. Дом наш располагался прямо на обрыве, внизу была вода. “Страшно красиво”, – подумала я.

Мы зашли в дом, принесли покупки на кухню, сунули перцы и йогурт в холодильник, потом сели за стол друг напротив друга. “Мне нужно позвонить родителям”, – сказала я. “Звони”, – ответил Тим и куда-то вышел. Прилетела я в субботу, так что дома были и мама и папа. Я отчиталась перед обоими родителями о том, как долетела, и постаралась их успокоить: “У меня всё хорошо, здесь тихо, спокойно и красиво”. “И совсем нет людей”, – хотела добавить я, но не стала.

Временем мы располагали, так как прилетела я утром, и Тим предложил поехать к морю. На пляже тоже не было ни души. Мы просто бродили по променаду, фотографировались и сидели на песке, он в дорогой куртке, а я в дешёвом пальто.

Добравшись до дома, мы открыли бутылку красного и включили телевизор. Конечно, ни я ни Тим не понимали там ни слова, но постоянно о чём-то разговаривать у нас тоже не получалось, для общения мой немецкий был пока недостаточно хорош. Пиццу мы решили оставить в холодильнике и на ужин жарили зелёные перцы. Точнее жарил Тим, а я хвалила и резала багет. Маленькие тёмно-зелёные перцы я видела первый раз в жизни и даже не представляла, как их готовить. Оказалось, всё очень просто: налить в кастрюлю растительное масло, хорошо его разогреть, высыпать перцы из мешка, и обжарить.

–Почему в кастрюлю? – Спросила я.

–Горячее масло иногда брызжет на одежду, а эту футболку я купил специально к нашей встрече, – объяснил Тим.

Мы выловили перцы из кастрюли, промакнули их бумажными полотенцами и посыпали морской солью. Выложив перцы и багет на тарелку, Тим долил красного и понёс наш ужин к телевизору. И только тут я почувствовала, насколько голодна. Еде, даже такой непривычной, я была очень рада. Съев все перцы и полбагета, мы повеселели и разлили остатки красного, следом я пошла на кухню за сладкими булочками. Тим их полностью проигнорировал, а я съела одну. Я бы съела три, но постеснялась. После еды я заварила себе пакетик чёрного чаю, предложив и Тиму чашечку, но он отказался. Вместо чая Тим достал вторую бутылку красного. Откуда она взялась, я не знаю, наверно, была куплена вместе с самым необходимым.

Мы весь вечер просидели у телевизора, что-то ели, пили и немножко общались. Нам было уютно вместе: оба спокойные и довольно тихие, мы быстро привыкли друг к другу.

Вдруг, я почувствовала, что у меня покалывает висок. “Болит голова”, – подумала я, наверно, просто устала за день, и пора идти спать. Я пожелала Тиму спокойной ночи, и направилась в ванную. Там я переоделась, почистила зубы и через несколько минут уже лежала в кровати. Мне досталась комната на первом этаже, рядом с гостиной, в которой мы только что смотрели телевизор. Тим разместился этажом ниже, в подвале, переделанном под ещё одну большую, красивую спальню. Пронумировать этажи в этом доме было сложно, так как он стоял на неровном грунте, за моим окном начинался обрыв, внизу блестело море. Я забралась под одеяло и закрыла глаза. Мысли о прожитом дне заполнили моё сознание, но это было приятное состояние. Мне кажется, я даже улыбалась, вспоминая Тима, пляж, бокалы с красным и перцы. Так я пролежала около часа, потом открыла глаза и поняла, что несмотря на всю мою усталость, уснуть я не могу. Головная боль тоже давала о себе знать всё отчётливее. Из гостиной ещё какое-то время раздавались звуки телевизора, потом они стихли. Тим пошёл спать. Я продолжала неподвижно лежать, глядя в потолок. Меня завораживала тишина, заполнявшая пространство вокруг. Наверно, моё оцепенения без труда поймёт любой человек, выросший в многоэтажке. Так я провела всю ночь, уснув только под утро часа на два. Закончился мой первый день и первая ночь в Испании.

На утро я, невыспавшаяся, поплелась в ванну. В комнатах всё ещё стояла ночная тишина. Приняв душ, умывшись, и почистив зубы, я пошла на кухню. Там уже Тим разбирался с кофе-машиной. Я тихо стояла в дверях и наблюдала за ним. Провозившись ещё пару минут, он, наконец, обернулся и начал смеяться. Я сначала не поняла в чём дело.

–Пойдём я покажу тебе, – сквозь смех сказал Тим и потащил меня к зеркалу.

У дома, в котором мы жили, было две особенности: в нём не запиралась ни одна дверь, кроме входной, и в ванной не было зеркала. Вчера я так устала, что забыла смыть тушь для ресниц, а утром в душе она растеклась по всему лицу. Я стала очень похожа на девочку с фестиваля эмо: вокруг глаз чёрные круги, по щекам дорожки.

–Тебе очень идёт, – продолжал смеяться Тим, – можно я сделаю фото?.

Фото я сделать не разрешила и побежала смывать остатки вчерашнего макияжа. Позавтракав кофе и йогуртами, мы решили обсудить планы на день. Тим предложил съездить к одному из местных замков.

–Это далековато, но там, если верить отзывам туристов, очень красиво.

Мы собрались, сели в машину и поехали. Перед выходом я успела проглотить таблетку аспирина. К этому времени головная боль переместилась к лицу, и у меня начинал болеть лоб. “Ладно”, – подумала я, – “На свежем воздухе всё пройдёт”. Замок находился высоко в горах, и подниматься к нему нам пришлось по серпантину. Мне становилось всё хуже. Наконец, мы добрались до какой-то площадки, и я попросила остановить. “Тебе плохо?” – спросил Тим. “Голова болит”, – созналась я. Постояв, мы поехали дальше, минут через двадцать нам снова пришлось остановиться. Кое-как добравшись до замка, мы оставили машину машину и отправились гулять.

На свежем воздухе мне и правда стало получше. Мы бродили вокруг замка, фотографировались, и просто сидели на левочках. Там же Тим предложил сделать нашу первую совместную фотографию: он установил таймер и поставил камеру на камень прямо напротив нас. Я до сих пор бережно храню это фото, правда, смотрю на него редко…Когда мы спустились обратно к машине, часы показывали уже часа два. Надо было где-то поесть. Отъехав километров пять или семь от замка, мы остановились у одного ресторана. Тим заказал себе что-то мясное, мне вегетарианке предложили салат с артишоками. В ресторане было очень тихо, посетители, наверно, добираются до этого места позже, изрядно побродив по окрестностям. Мы провели там около часа, расплатились, вернулись к машине и поехали домой. Всё было прекрасно: день, Тим, еда, вот только головная боль упорно продолжала меня мучить. По пути мы заехали в тот же супермаркет, купили бутылку красного вина и йогуртов на завтрак. Дома мы распаковали покупки, поставили йогурты в холодильник и снова устроились на диване перед телевизором. Я проглотила вторую таблетку аспирина. Следующие полчаса были проведены за просмотром фотографий. Разговаривали мы шёпотом, наверно, на нас повлияла тишина вокруг, да и усталость давала о себе знать. После короткого совещания было решено никуда не ходить и провести вечер дома. Открыв бутылку красного и сунув пиццу в духовку, мы вернулись на свой диван. К этому времени головная боль распространилась на всю голову, аспирин не помогал. Поужинав, мы ещё часа два сидели на диване, пили красное и о чём-то тихо разговаривали. Потом я пошла спать. Так закончилось воскресенье, мой второй день в Испании.

Встав, на следующее утро, я почувствовала, что голова продолжает болеть. “Как странно, уже третий день”, – подумала я. Мы сходили в душ, позавтракали йогуртами и уселись на диван с телефонами. Тим чем-то занимался, я тоже была рада просто посидеть одна. В очередной раз споткнувшись друг об друга на кухне, мы впервые поцеловались. Когда мы вернулись на свой диван, Тим предложил куда-нибудь сходить. Мне пришлось рассказать, что уже третий день у меня страшно болит голова. Тим минут пять что-то искал в своём ноутбуке, потом поднял голову и сказал:

–У тебя мигрень, поэтому обычные таблетки тебе не помогают, нужны совсем другие лекарства.

Он записал что-то на листочке бумаги, и мы поехали в аптеку. Купив таблетки, я сразу же их распаковала и ещё в машине проглотила одну. Через час голова прошла. Правда, у меня всё время было ощущение, что я вот-вот засну, Вернувшись домой, я легла в кровать и закрыла глаза. Странно, но мне казалось, что меня качает на волнах. Это были очень сильные таблетки. Я принимаю их до сих пор, уже двенадцатый год, и никуда без них не выхожу.

Как подкрался четверг, я даже не заметила. А в субботу мне нужно было улетать домой. Уезжать не хотелось, мы очень привыкли друг к другу и к нашему дивану. Но деться было не куда. В оставшиеся дни мы куда-то ездили, гуляли, ели, общались. В пятницу вечером я собрала вещи. В субботу утром мы позавтракали, потом Тим повёз меня в аэропорт. Приехали мы рано, до вылета было ещё часа два, не меньше. Тим предложил взять в Макдональдсе по коле и присесть за столик. Минуты как назло шли быстро, а нам так хотелось растянуть оставшееся нам время. Потом я всё же встала, поцеловала Тима на прощанье и нехотя пошла на досмотр, а через час улетела домой. Тим остался в Испании ещё на несколько дней, потом тоже вернулся в свой маленький немецкий город. Так закончилась наша первая встреча и мой первый приступ мигрени.

Глава 2 Герпес

Что это за зараза, и как я с ней боролась

Моё возвращение к нормальной жизни прошло тихо и незаметно, как будто и не было ни Тима ни Испании. В понедельник я пошла на работу, выпила там за рабочим столом свой Нескафе “три в одном”, пообщалась с коллегами, потом пообедала салатом. Вернувшись домой, я открыла ноутбук и что-то там долго смотрела, наверно, искала отели туристам.

Мои дни были похожи один на другой, с той лишь разницей, что присмотрев туристам какой-нибудь отель, я заканчивала с работой и общалась с Тимом. Мы решили встретиться ещё раз на майских праздниках. На работе меня снова отпустили. Семья к этому времени уже привыкла, что вечерами я больше не играю с котом, а сижу за столом со своим ноутбуком. Мама иногда даже интересовалась делами и здоровьем Тима.

Как прошли март и апрель, я не помню. Наверно, в ожидании встречи с Тимом и попытках согреться. Ранней весной у нас ещё очень холодно. Приступы мигрени у меня случались, правда, не такие продолжительные и жуткие, как тот, самый первый. В один из последних дней апреля я собрала свою сумку и улетела к Тиму в Испанию. Он опять встретил меня в аэропорту, и мы поехали в тот же город, в котором жили зимой. По пути мы остановились в супермаркете, купили красного и йогурты, наверно, взяли и что-то ещё, но подробности стёрлись у меня из памяти. В общем, всё было как во время нашей первой встречи. Только дом был другой. Наш маленький дом у самого обрыва с большим диваном и видом на море оказался занят. Тим снял довольно большую виллу с пятью спальнями, находилась она значительно дальше от воды, поэтому, по его словам, не стоила огромных денег.

Мне было предложено выбрать себе комнату. Я выбрала маленькую спальню с красными занавесками и, занеся туда сумку, пошла осматривать дом. Когда я вернулась в комнату, на кровати были разложены вещи… женские. Футболки, джинсы и бикини.

–Я подумал, тебе понравится. Померь, пожалуйста, что не подойдёт, можно вернуть, – несколько стесняясь предложил Тим.

Я померила. Не подошло почти всё, кроме пары футболок и бикини, их-то я и оставила, остальное отдала Тиму. Несмотря на все успехи в питании, я по-прежнему была очень худенькой девочкой, которая мало ела и много читала.

Мы также проводили время вдвоём, по вечерам вместе готовили. В тот вечер в меню были картошка и брокколи с каким-то соусом из пачки. Я честно сознаюсь, что в свои 26 лет ни разу не пробовала брокколи. Да, я питалась овощами и особенно любила те, что росли у мамы на даче. Мама демонстрировала чудеса садоводства и что только не выращивала, но вот брокколи среди её посадок не было.

Не сложно догадаться, что брокколи стала моим любимым овощем, и Тиму приходилось ездить каждый день в магазин, чтобы прикупить парочку. Кажется, его это не раздражало, по крайней мере, виду он не подавал. В то время я, наверно, казалось странной. Меня всё удивляло, я могла по полчаса торчать в овощном отделе обычного испанского супермаркета и что-нибудь там рассматривать. Я привыкла к кабачкам-гигантам с дачи, и мне было очень интересно попробовать их молоденькие, тоненькие цукини. Там же продавалась зелёная спаржа и фиолетовая картошка в пакетиках по полкилограмма, а также много всего ещё, что я до этого не часто ела. Например, мешки с зелёным салатом. Тим научил меня выкладывать в тарелку гору салатных листьев, сверху резать помидоры и огурцы, заправлять всё это маслом и есть на обед со свежим хлебом. К салату полагалась фета или моцарелла. Дома я питалась совсем по-другому. Зимой у нас были салаты из отваренных овощей с майонезом, а летом мы резали наши дачные помидоры и заправляли их сметаной. Мне наши летние блюда казались верхом блаженства. Ничего другого я не знала, упакованных зелёных салатов мы никогда не покупали.

Проводить всё своё время вместе стало для нас с Тимом обычным делом. Мы так привыкли друг к другу, что даже в ресторане заказывали одно и то же. На второй день я уже засыпала в спальне Тима, потом, правда, всё же уходила в свою комнату. Днём, несмотря на расстояние (дом-то был огромным), мы тоже приходили друг к друг и расходились снова.

Тогда я и спросила Тима, почему для нашей встречи он выбрал именно этот маленький город в Испании.

–У меня здесь живёт хороший друг, давай я тебя познакомлю с ним, если хочешь, конечно.

–Давай.

С Томом мы встретились в каком-то кафе на пляже, он привёл с собой жену и друзей. Немного опоздав, мы взяли себе по стакану воды и сели к остальным. Это были первые люди, с которыми мы заговорили в Испании, за исключением кассиров и официантов.

Наверно, за время, проведённое в полной изоляции, мы несколько одичали. Все смеялись над нами, но по-доброму, а на прощание сказали, что влюблённых видно издалека, и пообещали нам, что это пройдёт года через два. Вот и верь людям…

Затем опять случился четверг. Нужно было снова собирать сумку и готовиться к отъезду. Я сложила свои вещи и пошла на кухню помогать Тиму с нашим прощальным ужином. А разве у нас был выбор? Ну, да бог с ним, мы были взрослые люди, и всё понимали. В субботу Тим отвёз меня в аэропорт, и я полетела домой. На этот раз Испания не отпустила меня просто так. Над Москвой была гроза, и наш самолёт посадили на запасном аэродроме в Санкт-Петербурге. Машину всю дорогу трясло. Рядом со мной летела русская семья, они возвращались из отпуска. Их сын, мальчик лет 13, заметил, что и меня потряхивает, не без удивления понаблюдал за мной минут сорок, а потом решил пообщаться. Наверно, он где-то слышал, что разговоры иногда действуют успокаивающе. Увидев, что словами мне уже не помочь, мальчик взял меня за руку, да так и просидел с моей рукой до посадки в Питере, потом снова на взлёте, и под конец на посадке в Домодедово. Там обо мне позаботилась S7, так как свой самолёт в город Н. я пропустила. Дай бог им здоровья! Когда из-за тряски я не смогла поесть вместе со всеми, стюардесса накормила меня конфетами. Питание и сервис на борту я не в состоянии оценить, я ведь из нелетающих: весь полёт ничего не ем и трясусь от страха, но стюардессины конфеты я хорошо запомнила, они были шоколадными и очень вкусными. Пошуршав фантиками, я даже отвлеклась от своих страхов. В общем, с S7, которых многие ругают, у меня связаны самые тёплые воспоминания. Не судите меня строго, они возили меня к будущему мужу.

С большим опозданием я оказалась в городе Н., где меня встретили родители и отвезли домой. Я выспалась и снова пошла на работу. Маленькое турагентство, которое переманило меня к себе из города Н., было просто замечательным, и на работу я ходила с удовольствием. Кроме моей начальницы, там были ещё менеджер массовых направлений Оля, авиакассир Люба и бухгалтер Таня. Все дамы за сорок, то есть старше меня лет на 20. Я была принята старшим менеджером, эту должность мне пообещали, когда переманивали. Но я никогда об этом не вспоминала, начальницу из себя не строила, так что работали мы мирно и дружно.

Так как у нас в городе не было ни курсов повышения квалификации, ни семинаров для работников туристических компаний, руководительница сама занималась нашим образованием. Ей хотелось повысить эффективность продаж. Учить она нас решила на живых примерах. Как-то раз, забежав к нам в офис, она подсказала обратить внимание на даму, которая сейчас зайдёт. Следом на пороге появилась женщина средних лет, с двумя большими сумками, набитыми горячими пирогами. Мы, как и было приказано, навострили уши. Минут двадцать женщина рассказывала нам про дрожжевое тесто и начинки, органические ингредиенты и как правильно защипывать пирожки. Потом нам было предложено задать вопросы. Также можно было оформить еженедельную доставку пирожков в офис, заказать пирожки на дом и даже пройти курс по их приготовлению прямо у неё на кухне. Все ингредиенты включены в стоимость.

Признаюсь, в этом что-то было. Я хоть и съела свой салат в столовой, но пирожков мне тоже захотелось. Наверно, за время, которое дама у нас провела, запахи успели проникнуть в наши носы и возбуждали аппетит. Все купили по пирогу, я купила три, взяв ещё по одному Маше и маме. Потом мы вместе долго смеялись, вспоминая телемагазины конца 90-их и универсальные чистящие средства, которыми “можно было почистить и зубы и унитаз” (цитирую авиакассира Любу). Когда вернулась начальница, у нас ещё слёзы от воспоминаний не просохли.

–Ну как вам?

–Огонь, – сознались мы.

Вечером мы с мамой и Машей съели по пирогу, они оказались так себе. Брать курс у дамы я бы не стала.

В первый же день Тим пристал ко мне с переездом:

–Бросай свою работу и приезжай.

–Я не могу, вот надоем тебе, кто меня обратно возьмёт?

–Не надоешь.

Я подумала, и начала потихоньку собирать документы: набрала каких-то бумажек, понаставила на них апостилей и сдала экзамен на знание немецкого языка. А вот написать заявление на увольнение я не могла: боялась реакции своей начальницы. Была уже середина мая, билеты Тим взял на начало июня. На разговор я решилась кое-как, и тут же стало понятно, что все мои страхи имели веские основания. Новость о моём уходе была принята с криками и слезами. Меня даже обвинили в предательстве. Мою руководительницу можно понять, ведь я работала в туристическом агентстве, а летом у нас высокий сезон. Где же мне найти замену, да ещё и за такое короткое время? Я не виню её. Мне повезло, замена нашлась. На моё место взяли девочку примерно моих лет и меня отпустили с миром.

В назначенный день я попрощалась с семьёй, обняла своего старого кота и улетела…на четыре года. План у нас был простой. Тим на своей машине подберёт меня во Франкфурте, потом мы вместе поедем в Испанию, всё в тот же город и пробудем там всё лето. Почему на машине? Тим тащил с собой все свои компьютеры и мониторы, чтобы продолжать работать. В августе мы планировали вернуться в Германию и поспрашивать на месте, как нам быть дальше.

До места назначения мы ехали два дня, заночевав где-то во Франции. Добравшись, мы пошли в местный китайский ресторанчик, ни на что другое у нас просто не было сил. Там случайно оказался Том со своей компанией. Кажется, он был рад нам. Попив, поев и посидев все вместе, мы разъехались кто куда. Уже на следующий день Тим таскал меня за собой по дому, показывал разные предметы и называл их вслух по-немецки. Обучение Тим проводил ежедневно, видимо, надеясь на быстрые результаты. Я всё записывала в блокнот. Немного поупражнявшись, мы ехали на пляж, с пляжа в супермаркет, из супермаркета домой. Иногда, смыв песок, мы шли куда-нибудь поесть или выпить.

В этом испанском городке знакомых у нас не было, кроме Тома, конечно, но нас совершенно не тяготила эта своеобразная изоляция. Общались мы только друг с другом, и всё своё время проводили вместе. В эти три месяца я редко думала о своей семье, оставшейся в городе Н., и не по кому не скучала. Просто Тим потихоньку вытеснил из моей головы мысли о других людях. Мы, беззаботные, жили бы так и дальше, но у меня заканчивалась виза, и мне требовались новые документы. Правда, какие? Ни Тим ни я не имели об этом ни малейшего представления. Мы записались на приём к местному адвокату, он великолепно говорил по-немецки и взялся нас проконсультировать. Тим озвучил ему свои идеи: может, быть мне есть смысл пойти учиться, ещё он мог бы трудоустроить меня в своей фирме…

– А, может, вам просто пожениться? – пошутил адвокат, переводя глаза с одного на другого.

Вышли мы в глубокой задумчивости. Тим предложил поесть мороженого, я отказалась, и мы молча побрели к машине. Жениться не входило в наши планы на ближайшее будущее.

Приехав домой, мы разошлись по своим комнатам и не вылезали оттуда до вечера. Перед самым ужином мы встретились на кухне, открыли бутылку красного и сели за стол.

–Придётся жениться, куда тут денешься, – сознался Тим.

–Ну раз никуда не деться…– согласилась я.

Так мы приняли это важное решение. В конце августа сумки были собраны, техника хорошо упакована, навигатор настроен. До маленького немецкого города, в котором жил Тим, мы ехали две недели, останавливаясь по пути везде, где понравится. В Германии мы пристрастились ко всяким вредностям вроде жареной картошки и брецелей. Я становилась похожей на человека, как сказала бы мама. Тим не возражал, он тоже считал, что пару килограмм мне набрать всё же нужно. Осев, наконец, в Берлине, мы съездили оттуда в родной город Тима и, пробыв там два часа, успели сообщить чиновникам о своём желании пожениться, а также назаполнять каких-то анкет. Ещё я отдала им свой тест по немецкому языку, точнее его результаты. Мне разрешили остаться, выдав временный вид на жительство.

В Берлине мы поселились в хорошем отеле, на обед ходили в Старбакс, на ужин в ресторан. Многие были бы, наверно, рады оказаться на моём месте, но к этому времени я начала уставать от отельной жизни. Мне стало не в радость переезжать с места на место, без конца собирать и разбирать сумки, питаться дорого и как попало. Тим же, наоборот, возвращаться в свой маленький город не хотел:

–Там совсем нечего делать, скучный и грязный город, в котором живут одни пенсионеры и безработные.

Я не отставала:

–Зато хоть чашку чая смогу себе заварить, если захочется.

Горячие напитки у нас были только в Старбаксе. Я привыкла, что дома есть пачка чая, мешок с печеньем и чайник, под кроватью – помидоры, на кухне – корзина с огурцами, а на балконе кабачки. В урожайные месяцы у нас можно было неделями не выходить из дома, при этом неплохо питаясь. Тим не понимал моих страданий.

–Если не хватает помидор под кроватью, давай съездим и купим. Корзину с огурцами я тебе тоже в угол поставлю, вот только балкона здесь нет…

Номер в отеле у нас был без балкона…И тут я заболела.

Тим страдал герпесом давно, с раннего детства. Раз в несколько месяцев у него появлялась язвочка на губе, он мазал её ацикловиром, через две недели всё бесследно проходило. В чём смысл этой мази я не понимала. Я знала, что живя с носителем герпеса, нужно избегать тесных контактов те две недели, когда она заметна, и две недели после её исчезновения. И чем же здесь мазь помогает? Болезненный процесс она не укорачивала…Или я ошибаюсь? Мне казалось, что это как сломаться на трассе: съедте на обочину и оденьте жёлтый жилет. Всё правильно, но жилет ведь никак не влияет на скорость ремонта машины.

Всё это, правда, касалось исключительно Тима, у которого опять вылезла на губе язвочка. А вот я, сразу со множественными поражениями, только совсем не на губах, и даже не на лице…Со мной-то что? Поражённые участки жгли и болели, у меня поднялась температура. Я бросилась читать, что пишут знающие люди в интернете. Везде чёрным по белому стояло, что герпес, возникающий на губах, это герпес первого типа, а герпес, возникающий в области интимных частей тела, это герпес второго типа. Вероятность заражения герпесом второго типа от человека с язвочками на губах, вообще-то, исключена.

Наконец, на второй странице гугла я нашла статью, в которой какой-то учёный или врач рассказывал в своём блоге, что иногда (очень редко!) герпес первого типа приживается и на других местах, мутирует и становится герпесом второго типа. Это происходит, как правило, если на коже есть повреждения, например, порезы от бритвы… Всё стало ясно. Мазью мне было не помочь, нужны таблетки. Тима эта ситуация не удивила, он выдал мне своих таблеток, сказав, что иногда их принимает, если дело на губах затягивается. Мы сели на кровать, он намазался мазью, я приняла таблетки.

–Я хочу чаю, и нормальной домашней жизни, – сказала я.

Тим сдался.

Глава 3 Цистит

Немного о самой болезни и страданиях, которые она приносит

К концу недели я несколько отошла от своего Герпеса, мы выписались из отеля и поехали в З., маленький немецкий город на Востоке Германии. Тим поставил условие: сначала мы едем в Икею и только потом к нему домой. Мне было всё равно. Единственная мысль, которая промелькнула в моей голове, была об одежде: найти бы где-нибудь магазин с тёплыми вещами маленький размеров. Дело шло к зиме, становилось холоднее, я замерзала в своих летних футболках и джинсовках. Но мы решили всё же сначала добраться до дома и уже оттуда через пару дней съездить куда-нибудь поискать мне зимнюю одежду.

Чем ближе мы подъезжали к городу З., тем беспокойнее становился Тим.

–Что с тобой? – Спросила я.

–Ты оттуда обратно в Сибирь сбежишь.

–Не сбегу.

–Сбежишь.

–Да ладно тебе, помоем, приберём и поживём какое-то время. Потом, может, найдём что-то другое.

Мы подъехали к Икее. Честно скажу, что я никогда не видела Тима, роящегося в венчиках для унитаза или выбирающего кастрюли. Высокий, хорошо одетый мужчина, среди икеевского барахла он выглядел смешновато. Я ему об этом сказала.

–Ну, ты сама пожелала…

У нас ведь почти не было обычной совместной жизни и простого быта. Съёмные дома, отели, кафе, рестораны, готовили мы через день. Ни совместных стирок, ни уборок, мы даже машину ещё ни разу вместе не мыли. “Когда-то надо начинать”, – подумала я.

Накупив в Икее какой-то простой утвари, мы поехали в супермаркет, набрали там чистящих средств, еды и красного, не забыли даже куст базилика. Мне кажется, в тот момент я ещё не до конца понимала, куда я еду, и что всё это означает для моих с Тимом отношений. До дома мы добрались уже когда стемнело.

–Так даже лучше, – мрачно пошутил Тим. – Может, хоть до утра здесь продержишься.

Я только смеялась в ответ.

В темноте дом было не видно. Я слышала, как Тим поворачивает ключ в замке, а затем открывает ворота. Их скрип несколько встревожил меня, да и, наверно, всю округу. Оставив покупки в машине, мы зашли во внутренний двор, поднялись к крыльцу, открыли ещё одну дверь, потом ещё одну, собственно входную дверь в дом.

Накрней, мы вошли.

– Ну что, – сказал Тим со вздохом, – вот мы и дома.

Я, конечно, ожидала увидеть запущенный холостяцкий дом, но степень запущенности была куда большей, чем я предполагала. На двери потрескалась и местами облезла краска, плиточный пол был раздолбан, его прикрывал старый, грязный ковёр, по углам висела паутина. Я старалась не выдавать моего удивления.

Подумав, мы решили оставить икеевские приобретения до утра в машине, занесли в дом только продукты и, что нужно, сложили в холодильник. Тим спустился в подвал, повернул вентиль с горячей водой и, поднявшись обратно, включил отопление. Потом мы прошли на кухню, открыли красное и стали соображать, что приготовить на ужин. В доме было холодно, и нам пришлось включить духовку, чтобы чуть-чуть согреться. Немного придя в себя, я порезала хлеб и выложила его на тарелку с ломтиками сыра. Поужинать мы решили макаронами с томатным соусом. Это блюдо так часто готовилось в нашей маленькой семье, что даже сам процесс вызывал у нас чувство покоя и устойчивости, приводя нас в душевное равновесие. Когда жизнь трясла нас, мы просто лезли в шкаф за банкой пассированных помидор и пачкой макарон. Свой соус мы делали не спеша, попивая вино и постепенно привыкая к новой обстановке.

Кухня показалась мне совсем маленькой, на вид квадратов восемь, не больше. Кухонная мебель была очень старой, стены ободраны, плиточный пол в трещинах. А вот бытовая техника оказалась новой и очень хорошей: большой холодильник с просторной морозильной камерой, посудомоечная машина, чайник, микроволновка и даже машина для нарезки хлеба. Позже я нашла разнообразные блендеры и миксеры. “Вполне”, – подумала я, хотя внешний вид кухни меня сильно расстраивал. Столика и стульев на кухне не было, так что пили вино мы стоя.

Следуя алгоритму, я разогрела масло в сотейнике, достала луковицу и начала её чистить. В случае с пастой, порядок действий у нас никогда не менялся. Читая эту книгу, вы наверняка подумаете, что я повторяюсь. Но нет, повторяется жизнь.

–Ну вот, здесь я живу, – сказал Тим, наверно, чтобы просто не молчать.

–И давно?

–Уже 20 лет. Я купил этот дом, когда встретил бывшую, очень хотел жить с ней вместе, взял кредит, влез в долги. Я был ещё очень молод, без денег и представлений о том, где их взять. После работы я тут до ночи пилил, ремонтировал и красил. Когда мы переехали, здесь даже сливного туалета не было. – Сбивчиво рассказывал Тим.

Немного помолчав, он добавил:

–В этом доме каждая доска мной прибита.

Я дорезала луковицу и начала чистить чеснок.

–Как же так получилось, что ты здесь один?

–Она ушла.

–Давно?

–Два года назад.

–И ты, глупый мужчина, не попытался её вернуть…

–Попытался.

Я кинула мелко порезанные лук и чеснок в сотейник, убавила огонь, положила нож и отпила из своего бокала. Какое-то время мы просто стояли рядом, только Тим смотрел на меня, а я сосредоточилась на трещине в полу.

–А потом я устал один жить, – продолжил Тим, – как-то вечером мне попалась на глаза реклама сайта знакомств, я прошёл по ссылке и зарегистрировался. В тот же вечер я увидел там тебя и решил написать.

–Ты не жалеешь, что не сумел её вернуть?

–Кроме тебя мне никого не надо..

Я положила ложечку томатной пасты в сотейник, перемешала, следом добавила пассированные помидоры, итальянские травки и копчёную паприку, потом посолила и закрыла крышкой. Специй у Тима было очень много, и занимали они целый шкафчик. Забавно, но до переезда к мужу, я ни разу не ела макароны с томатным соусом. Дома в городе Н. мы их обжаривали с луком, ну или просто клали к ним в тарелку ложечку кетчупа. Сейчас, когда Тима рядом со мной нет, я очень благодарно ему за этот рецепт. Готовя самый простой томатный соус, я думаю о нём и чувствую себя ближе к нему, правда, никому об этом не рассказываю, а то ещё подумают, что мне нужна помощь, что я страдаю…Пусть лучше не узнают. Редкие гости искренне удивляются моей привычке «готовить самой», купить ведь часто дешевле, особенно томатный соус.

–Наконец-то руки свободны, – пошутила я прикрываю кастрюльку крышкой и потянулась за сыром.

Тим налил воду в кастрюлю и поставил её на плиту. Через несколько минут вода закипела, мы высыпали макароны из пачки и стали ждать.

–А фото покажешь?

–Чьё?

–Бывшей.

–У меня нет её фото.

–Не верю.

–Ну ладно, может, когда-нибудь найду и покажу.

Тем временем сварились макароны.

–У тебя есть дуршлаг, чтобы воду слить? – Спросила я.

–Где-то был, по-моему, – ответил Тим и завозился у шкафа, но уже через минуту прекратил поиски и расстроенно посмотрел на меня.

–Нету?

–Наверно, бывшая забрала, когда уходила. Подожди, мы же только что купили в Икее какой-то.

–Точно. Наверно, он остался в машине.

–Я схожу за ним.

Тим принёс дуршлаг и упаковку икеевских свечек. Мы зажгли свечи, слили воду с макарон, добавили в них только что приготовленный томатный соус и разложили еду по тарелкам.

–Базилик забыли, – напомнил мне Тим.

Я быстро отщипнула от куста несколько листиков и кинула их в тарелки.

Ели мы в гостиной комнате при свечах, потому что там стоял стол со стульями.

–Хорошо, хоть свечи купили, – продолжать шутить Тим, – свет здесь лучше не включать.

"Ладно", – подумала я, – "что-нибудь придумаем".

После ужина мы прибрали посуду и по очереди пошли в ванну. Ещё раз ужаснувшись царившей вокруг грязи, я умылась, почистила зубы и одела свою большую футболку. Она досталась мне от Тима после того, как была списана по старости и ненужности.

Спальня находилась на втором этаже и в целом была очень уютной: огромная кровать с водным матрасом, большой шкаф-купе, два ночных столика – всё это хоть и было не новым, но в вполне приличном состоянии.

–Водный матрас божественен, – похвалила я.

–Сам сделал,– с гордостью ответил Тим.

–Ну ты даёшь, – восхитилась я.

Мы рухнули в кровать и проспали до утра. Минувший день стал для нас большим испытанием, правда, осознаю я это только сейчас, оглядываясь назад и вспоминая прожитое…

Утром мы встали и по очереди сходили в душ. Пока Тим был в ванной, я пробралась на кухню и начала готовить завтрак. Кофе-машины я не любила и пользовалась специальным ковшечком, в который клала фильтр, потом насыпала две ложки кофе и потихоньку подливала кипяток. Специального чайничка для кофе у нас не было, поэтому я просто переставляла ковшечек с чашки на чашку. Мне очень полюбился и сам процесс и запахи, которые исходили от горячего кофе. Поставив ковшечек в раковину, я долила в чашки молоко и отхлебнула чуть-чуть. На завтрак мы купили натуральный йогурт, бананы и апельсины. Я порезала нам по банану в миски, потом занялась апельсином, следом разложила фрукты по мискам, залила йогуртом и встала рядом в ожидании Тима.

Никуда сбегать мне не хотелось. Дом, конечно, был убогим по сравнению с испанскими виллами. Никаких ресторанов здесь тоже не было, до ближайшего супермаркета нужно было ехать на машине десять минут. Оказалось, Тим жил даже не в самом городе З., а в одной из близлежащих деревень, маленьком поселении на двадцать домов. Зато здесь был он сам, а я стала хозяйкой целого дома.

Наконец, Тим вышел из ванной.

–Здесь так тихо, давай хоть радио включим, – предложил он.

–Давай.

Мы включили радио на кухне, немного постояли, потом пошли в гостиную, взяв свои миски и чашки, за ложками пришлось сходить ещё раз. Позавтракав, мы сполоснули посуду и сложили её в посудомоечную машину. Затем я отпустила Тима устанавливать его мониторы, а сама начала лазить по шкафам. Мне всё было интересно: и специи, и макароны, и баночки с маринованными огурчиками.

За этим занятием меня и застал Тим, неожиданно появившись в дверях.

–Там, наверно, всё давно просрочено.

–Ничего, съедим. У меня бабушка блокаду пережила, а тут лавровый лист просрочен.

Подумав, мы решили съездить в супермаркет и купить продуктов хотя бы дня на три. Не потому что еды в доме не было, просто я всё ещё была довольно неопытным поваром, и в меру заполненный холодильник облегчил бы нам жизнь. Мы взяли мешки, оделись, заперли дверь на ключ и поехали. Мешков в доме было очень много, причём хороших, с прочными ручками. Дело в том, что выезжая за покупками, Тим через раз забывал их и просто покупал новые. Так они расплодились у него кухне, соперничая за место с макаронами и рисом. Набрав целую тележку, мы расплатились, разложили продукты по мешкам и поехали домой. Дома нас ждал сюрприз. В прихожей сидела кошечка, аккуратная, ухоженная, очень спокойная, она, видимо, была здесь уже не в первый раз. В углу стояли переносная клетка и кошачий туалет.

–Какая красотка, иди, я тебя поглажу. – Я протянула руку к кошкиной мордочке. Кошка цапнула меня за указательный палец.

–Какая недоверчивая. Ты откуда?

–От моей бывшей, – ответил за кошку Тим, – Лисси кроме неё никого к себе не подпускает, даже меня кусает иногда.

–А где твоя бывшая?

–Наверно, у себя дома.

–А почему кошка здесь?

–Бывшая привезла и оставила.

–Дак у неё есть ключ?

–Да, замки я ещё не поменял. Это была наша совместная кошка. Когда бывшая ушла, мы решили о ней заботиться вместе: неделю я, неделю она. Но я всё лето провёл с тобой в Испании и кошку к себе не забирал. Вот она и привезла Лисси обратно, как только узнала, что я вернулся.

–А как она узнала, что ты вернулся?

–Наши соседи справа – её родственники. Увидели машину перед домой и позвонили ей, наверно.

–А Лисси у нас на неделю или на совсем?

–Судя по всему, на совсем.

–Ясно. А что твоя кошка ест?

–Да ничего, кроме своего сухого корма. Ещё она любит мясные палочки. Придётся ехать обратно в магазин искать их.

Мы оставили продукты на кухне, даже не положив их в холодильник, и направились к выходу (раздеться мы ещё не успели).

–Пока, Лисси, мы через полчаса обратно, – пообещал Тим кошке.

Вернувшись в супермаркет, мы нашли там наполнитель для кошачьего туалета, корм и любимые палочки, добавили к покупкам бутылку красного вина и поехали домой. Дома Лисси был выдан корм и одна палочка.

–Почему одна? – Спросила я. – Смотри как ей вкусно!

Кошка громко чавкала.

–Лисси от них толстеет. Видишь же, как её разнесло.

Кошка и правда была жирновата, но это не бросалось в глаза, так как вид у неё был очень ухоженный.

–Вечером можешь выдать ещё одну, она будет тебя любить за это и перестанет кусать.

–Ты всё-таки позвони бывшей, вдруг она тебе Лисси только на неделю отдала.

–Нет, не на неделю. Я написал ей, пока ты была в ванной. Её папа тяжело болен, и на кошку у неё нет времени.

–Так и написала?

–Так и написала. Так что Лисси теперь будут жить с нами. Бедная.

–Да ладно тебе, с нами тоже неплохо.

Вечером мы уже все вместе смотрели телевизор. Лисси хоть и была немного высокомерной, но есть и проводить время предпочитала в компании.

«Нас стало трое. Почти маленькая семья», – подумала я.

Кошка несколько оживила нашу жизнь и добавила в неё перчику. Дело в том, что привезли её к нам без документов. Вообще-то, у Лисси было свидетельство о рождении и паспорт с перечнем прививок. Чтобы добыть бумаги, Тиму пришлось вступись в активную переписку с бывшей, но она так и не созналась, что документы у неё. Без этих бумажек кошка была невыездная.

Вскоре появилась и сама бывшая. Сначала она вспомнила, что забыла у нас свой офисный стул, потом ей понадобилась помощь в настройке компьютера. Постепенно общение с ней стало приобретать регулярный характер. Тут уже я поднапряглась, и начались ссоры. Ругались мы, хоть и громко, но не долго, и всегда засыпали вместе. Меня раздражало, что в квартире во всех шкафах были её вещи: свитера, штаны, футболки. Моя одежда до сих пор частично лежали в сумке. Наконец, я решилась спросить, как быть с вещами бывшей.

–Ты не напишешь даме, может, она заберёт свои вещи? Я бы тогда свои достала и разложила по полкам.

–Я спрошу.

Через пару дней Тим сообщил мне, что лежавшая у нас одежда бывшей не нужна.

В нашей деревне стояли два контейнера, куда можно было пожертвовать старые или просто ненужные вещи. Я собрала одежду бывшей, сложила в мешок и пожертвовала…

Мы были очень тихой, домашней семьёй: готовили вместе, вечера проводили перед телевизором, перед сном читали книжки. В городе З. у нас тоже не завелось знакомых, и мы ни с кем не общались. Кажется, мы так отвыкли от общества других людей, что никого, кроме почтальона к себе уже не пускали.

–Тебе со мной не скучно? – Часто спрашивал Тим.

–Нет. А тебе со мной? Ни друзей, ни развлечений, ни ресторанов…

–С тобой я могу жить на хлебе и воде.

Другое дело была Лисси, кошку мы очень любили. Три года назад её взяли мышей ловить в доме, но она так ни одной не поймала. Шикарная британка, мышами и птицами она совершенно не интересовалась. К домашней еде Лисси не прикасалась, и пила из специальной поилочки, которая подогревала воду до комнатной температуры.

–Мышей ловить? Я бы тоже на её месте отказалась, – засмеялась я.

Что такое жизнь в доме, я ещё не знала. Как-то, прибираясь, я увидела вокруг мусорного ведра маленькие коричневые комочки грязи.

–Что это? – спросила я Тима.

–Это мышиные экскременты, нам надо поставить мышеловки.

В тот же вечер мы поехали в хозяйственный магазин и купили две мышеловки, положили в каждую из них по кусочку сыра и оставили у мусорных вёдер. Уже на следующее утро мы выносили с кухни останки бедных мышей. Поначалу меня это убивало, вегетарианская душа, я бы и таракана не прибила. Но постепенно я привыкла, и меня больше не шокировал вид дохлой мыши.

Лисси бездействие прощалось. Мы решили, что она тоже вегетарианка, и мышей ловили сами. Зато наша кошка была очень красивой, я её часто фотографировала, если она позволяла, конечно. Лисси терпеть не могла приставаний, предпочитая одиночество нашим попыткам её погладить. Покладистым характером она, как видите, не отличалась. А ещё Лисси была самой породистой кошкой в деревне, своих уличных сородичей она на дух не выносила, гоняла их со двора и нещадно драла. Мы очень гордились ей.

Однажды, наглаживая её, мы заметили грязь.

–Тебя, наверно, с лета никто не мыл. Вся шерсть в пыли! Надо купить тебе шампунь, – размышлял вслух Тим.

–Дак у нас же есть, – вмешалась я.

–Ей нужен другой, специальный, для кошек.

–Понятно. (У нашего кота никогда не было специального шампуня, мы его мыли своим).

–И за таблетками нужно съездить, – дальше рассуждал Тим.

–За какими таблетками?

Тим посмотрел на меня озадаченно.

–За таблетками для кошек. Что мы будем делать с пятью котятами?

Тим очень боялся, что кто-нибудь из нас, я или кошка, забеременеет, поэтому мы обе принимали таблетки. Кошке ко всему прочему, периодически запрещалось покидать дом.

Мы купили шампунь и таблетки, но вот с документами была беда, их нигде не было.

Иногда, когда у меня есть время побыть одной и подумать, я вспоминаю эти годы. Как часто и резко менялась моя жизнь. Простой быт с родителями и сестрой, виллы в Испании, старый запущенный дом в городе З. на Востоке Германии. Мне было всё равно. Когда тебе двадцать семь лет, то кажется, что деньги ещё заработаешь, дом построишь, а готовить научишься. Хотя буду честной, мы ни в чём не нуждались, Тим зарабатывал достаточно, чтобы нам не приходилось думать о деньгах. Мы могли себе позволить практически всё, в разумных пределах, конечно, но остались в старом доме, потому что в маленьком городе мне было проще сделать документы, и потому что тут мы могли быстрее пожениться. Бытовые трудности я считала временными и не делала из них драмы. Да, ели мы совсем просто и почти никуда не ходили, но нас это почему-то не угнетало. Я потихоньку учила немецкий, сама, дома, когда готовила, слушала радио, вечерами смотрела телевизор. На родине в городе Н. сидение перед ящиком было немодной активностью. Здесь же телевизор мне очень помогал. Я и не заметила, как через полгода начала понимать буквально всё: разговоры на улицах, новостные передачи, фильмы и даже песни. Разговаривать я тоже стала намного лучше, ведь дома с Тимом мы общались только на немецком. Язык перестал быть проблемой.

Если быт в тот год и казался скучным, зато интимная жизнь была очень насыщенной. Она-то нас и спасла, когда в нашу жизнь проникла бывшая. Все наши ссоры, к счастью, заканчивались в постели.

Примерно через месяц после переезда в старый дом Тима, я начала замечать, что по утрам у меня покалывает и болит низ живота. Но как и большинство людей, я просто старалась не замечать симптомы. Уже и не болит почти, завтра пройдёт… Иногда на самом деле проходило. Но день за днём боли становились сильнее, а беганье в туалет всё чаще. Наконец, я созналась Тиму, ещё немного и я выпрыгну из окна от ощущений, которые испытываю. Он сразу понял в чем дело. Открыв свой ноутбук, Тим что-то там понабирал, а потом развернул ко мне монитор. Моя страшная болезнь называлась цистит. Я честно скажу, слово такое я слышала, но что это за проблема, даже не догадывалась.

Я начала читать. Для меня стало настоящим открытием, что цистит – одна из самых распространённых женских болезней. Всем пострадавшим рекомендуется.... пить много воды.

Я немного расстроилась.

–С такими болями… Я не думаю, что вода мне чем-то поможет.

–А ты дальше читай.

Я снова уставилась на экран. В особо тяжелых случаях, писал какой-то врач в своей статье, пациенту выписывают антибиотики, они быстро снимают боль и прочие симптомы.

–А кто у вас в стране выписывает антибиотики при цистите?

–Гинеколог.

Своего гинеколога у меня не было. Противозачаточные таблетки мы покупали в Испании сразу на полгода, там они продавались без рецепта, по крайней мере, те, которые я принимала. Поэтому у нас даже вопроса не возникало, когда и куда ехать в отпуск: в Испанию, когда таблетки закончатся. О своём медицинском туризме мы никому не рассказывали, для нас это было так же естественно, как за хлебом съездить: закончился, сели в машину и поехали. То, что гинеколог нужен зачем-то ещё, кроме рецепта на эти самые таблетки, мне и в голову не приходило.

–У меня нет гинеколога.

–Ну я найду тебе что-нибудь, кажется, у меня была где-то пачка.

Тим ушёл в ванну, через несколько минут вернулся с пачкой амоксициллина и выдал мне одну таблетку. Я запила её водой и уползла в спальню. Помню, что проспала я часа два, а когда проснулась все мои боли исчезли.

–Ну, чудеса, – поделилась я с Тимом впечатлениями, спустившись к нему на кухню.

–Чудеса, что у тебя до сих пор ни разу не было этой проблемы.

–Везло, значит.

Мы принялись готовить нашу пасту с томатным соусом.

Цистит стал ещё одной из моих хронических болезней, приобретённой в наших с Тимом отношениях. Если у меня случается приступ, я глотаю таблетку и жду, когда она подействует. При этом я каждый раз обещаю себе сходить к врачу. За одиннадцать лет нашей совместной жизни я даже несколько раз побывала в неотложке: у меня заканчивались антибиотики. Я давно перестала бороться с этим недугом, потому что бесполезно, что очень глупо с моей стороны. Но кто думает о здоровье в тридцать лет?

Наконец, пришло письмо от местных чиновников: они посмотрели мои документы и разрешили нам пожениться. Мы даже растерялась от неожиданности. Одно ведь дело заявление подать, а другое – жениться. Мы решили расписаться по месту жительства, в городе З., без свидетелей, платьев и торжеств и никому ничего не говорить. На следующий после регистрации день мы собирались поехать на машине в Испанию, подальше от бывшей и её родственников. План, что уж там, прекрасный, но не без изъяна. Мы никак не могли придумать, как быть с нашей невыездной кошкой. Она ведь не любила поездки на машине, была драчливой, на дух не выносила сородичей, нечего не ела, кроме своего сухого корма и любимых палочек. По мимо всего прочего, у неё не было документов.

–Что будем делать? Её нельзя отдавать в приют, она там задерёт половину кошек, и они её просто вышвырнут…

–Давай с собой возьмём.

–Два дня в машине, такую дорогу ей не осилить,

–Может, бывшую спросить? Ты говоришь, она очень любит Лисси.

–Нет, это исключено.

–Давай тогда полетим на самолёте, привезём Лисси, отдадим Тому, он за ней, наверно, сможет пару дней присмотреть. Сами вернёмся и поедем к Лисси на машине.

–А обратно как? Также?

–Ну обратно придётся ей потерпеть.

Мы бросились читать правила перелётов с домашними животными.

–Лисси придётся сесть на диету, или она полетит в багажном отсеке с собаками. У неё два лишних килограмма, – расстроенно сообщил Тим.

–Да и с прививками что делать, – добавила я.

Мы оба замолчали.

–Спрошу Макса… – наконец, сказал Тим.

Макс, лучший друг Тима, жил в трёх часах езды от нас в большом доме со своей семьёй и мамой. Аллергии на кошек он не имел, и мы решились спросить. Макс, подумав, отказался, у него самого было два кота, один из них спасённый от улицы. Но его мама решилась взять к себе нашу Лисси. Через пару дней мы посадили её в переносную клетку, положили ей с собой мясных палочек, и поехали к Максу. Нас очень тепло встретили ужином и вином, Лисси была сразу же выпущена из клетки и бродила по дому.

–Она нам не простит, – сказал Тим, грустно глядя на Лисси.

–Ты прав, – согласилась я, – давай через пару недель спросим, как ей тут, если скажут, что она не приживается, заберём.

–Давай…

Через несколько лет мы попытались забрать Лисси обратно, всё-таки мы были её семьёй, но бабушка не отдала нам кошку. Помню, она сказала нам, что не только питомцы тяжело привыкают к новым хозяевам, но и хозяева к своим новым жильцам. Она очень любит Лисси и нам её не вернёт. Правда, навещать кошку бабушка нам всё же разрешила. Мы хоть и расстроилась, но были искренне рады за Лисси.

Когда пришёл день регистрации, мы оба занервничали. На улице было холодно, поздняя осень всё-таки. Разговоры за завтраком не клеились, поэтому, выпив кофе и съев по йогурту, мы сразу начали одеваться. Нам следовало явиться на регистрацию в одиннадцать часов, не забыв при этом кольца, цветы и шампанское. Кольца мы положили с собой, а вот про цветы и шампанское даже не вспомнили. Тим надел свои обычные джинсы, на была мне джинсовая юбка и плотные колготки. Застегнув куртки, мы нерешительно встали друг напротив друга в прихожей.

–Ну пошли.

–Пошли.

Через час мы стали мужем и женой, а на следующий день уехали на машине в Испанию. Дата регистрации до сих пор остаётся предметом шуток в нашей семье. Дело в том, что познакомились мы второго ноября, а поженились третьего.

Глава 4 Бессонница

Как я перестала спать, о чём думала ночами и почему не решилась на таблетки от бессонницы

Добравшись до своего дома в Испании, мы приготовили наш стандартный ужин – макароны с пассированными помидорами, поели и легли спать. Дорога изрядно вымотала нас, и даже такое простое блюдо казалось подвигом. Жили мы в том же доме, что и во время нашей последней поездки, только на этот раз было решено разместиться в одной спальне, оставив остальные комнаты свободными.

На следующий день Том пригласил нас после обеда присоединиться к его компании, должен был быть он сам, его семья и кто-то ещё, кого я не знала. Собраться решили в одном из баров на пляже. Это было очень маленькое уютное строение с соломенной крышей и круглыми ротанговыми столиками.

–Господи, ну прямо хижина дяди Тома! – Выразила я своё восхищение.

–Да, наш друг знает, где посидеть, – добавил Тим.

–И выпить…

До этого момента я видела Тома лишь пару раз и почему-то решила, что не узнаю его. Но, ещё заходя в бар, я сразу поняла, кто из посетителей тот самый приятель Тима. Он сидел за большим столом с бокалом белого вина в окружении своих знакомых. Загорелый, с короткой стрижкой и в солнечных очках, Том что-то оживлено рассказывал сидящим рядом людям. Таким я его и запомнила. Даже сейчас, спустя годы, у меня всплывает в памяти именно этот образ: уверенный в себе мужчина, широкая улыбка и розовая рубашка в клеточку. Том сразу притягивал к себе внимание и жил так, как-будто может позволить себе абсолютно всё. Мы же с Тимом напоминали тогда двух котят: он – в кедах, бейсболке, голубых джинсах и тёмно-синей футболке, на мне всё тоже самое, только вместо кед я носила босоножки. Еще сонные, мы не стали заказывать алкоголь, взяв себе по большому стакану воды. Да и время было для нас не совсем привычное: только три часа дня.

Нас поздравляли, хвалили мой немецкий, интересовались планами на будущее и на ближайший вечер. Мы что-то отвечали. Точнее отвечал Тим, я пила свою воду и молчала.

– В пошлый раз опять не получилось пообщаться, а у нас тут столько вопросов, – заговорил со мной Том.

– Задавай.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– Откуда ты?

– Из Н.

Все полезли в телефоны искать город Н.

– Господи, это же в Сибири…

– Вы сейчас из центра?

– Нет, из дома.

– Обедали?

– Нет.

– Ну дак закажите себе что-нибудь.

– Попозже.

Мы не собирались надолго задерживаться, сказывалась общая усталость, да и нам просто хотелось побыть вдвоём. Разговор был очень общим, можно даже сказать банальным, и сводился к тому, что Том задавал мне вопросы, а я отвечала на не очень уверенном немецком. Иногда меня выручал Тим. Время от времени к беседе подключалась красотка Виктория, шикарная жена Тома или кто-то из других гостей. Все они производили впечатление очень уверенных и, без сомнения, богатых людей. Спросив у меня всё, что его интересовало, Том переключился на моего мужа: как нам тут в целом, погода, еда. Тим отвечал за нас обоих: всё очень нравится, наслаждаемся солнцем, пьём вино.

–После тоски в городе З. быть здесь, конечно…

–Ну дак переезжайте, что вас держит.

–Посмотрим.

–Ты сейчас торгуешь золото?..

Далее разговор перешёл на профессиональные темы, что вынудило меня разглядывать официантов, гостей заведения и находящийся по соседству пляж. В трейдинге я не разбиралась даже поверхностно.

Выходя из бара, мы с Тимом тихонько переговаривались.

–Не о философии Канта вы здесь общаетесь, конечно…И не за чаем…

–Кто? Том и Виктория? Они тебе подробно и без подсказок опишут любой из ресторанов региона, но вряд ли их когда-нибудь интересовала философия…В магазин?

–Давай.

Мы заехали в ближайший супермаркет и купили достаточно беспорядочные набор продуктов, которые должны были прокормить нас следующие несколько дней: салат, лук, чеснок, оливковое масло, рис, бананы, хамон…Это был длинный список всего подряд, но привезли домой мы не так уж и много, если учесть, что, предыдущие жильцы оставили нам только кофе и соль.

Вечером, вернувшись в наш дом, мы открыли бутылку красного вина и присели на диван, до ужина ещё было время. Общение с Томом несколько выбило нас из колеи. Пробыв два часа в компании, где разговор не прерывался ни на секунду, а спрашивать можно было буквально всё, мы устали. Энергия этих людей, их жизнелюбие, любопытство и жадность до всего нового подавляли нас. Слова, как вампиры, высосали все силы, оставив только пустоту и чувства одиночества.

–-Что будем готовить? – Спросил, наконец, Тим.

–Может быть, паэлью? Где-то в шкафу я видела специальную сковороду, такую старую, тяжёлую, красивую.

–Какую паэлью? Их же сто видов…

–Вегетарианскую, какую же ещё…

Достав сковороду, мы принялись мыть, чистить и резать овощи. На этот раз Тим помогал. Я взяла на себя лук, чеснок и зелёную фасоль, Тим возился с болгарским перцем и резал артишоки из банки. Шафрана, у нас, конечно, не было, его мы заменили куркумой. Но лимон мы, слава богу, купили, так же, как и банку белой фасоли. Я потихоньку растворила бульонный кубик и налила масло в огромную металлическую сковородку. Её солидный возраст не вызывал сомнений. Края сковородки украшала резьба в виде простого узора, а две огромные ручки делали её чуть ли не предметом искусства. Слегка потемневшее дно свидетельствовало о том, что раньше она была в активном использовании, и лишь по старости оказалась сослана в дом, сдаваемый туристам. Приготовление паэльи у нас, неопытных поваров, заняло полтора часа и отняло все силы. Когда мы, наконец, отправили сковороду в духовку, за окном было темно, а есть уже не хотелось. Вывозившись как черти и заляпав плиту, мы всё же приготовили свою первую паэлью. Потом, правда, пришлось изрядно прибраться. За стол мы садились уже смеясь.

–Тому бы такое и в голову не пришло, – высказала я свои мысли.

–Что именно?

–Весь вечер готовить то, что здесь можно купить на каждом углу, да ещё и не дорого.

–Но это было бы скучно…

Через четыре года после нашего знакомства в баре Том исчез. Его искали все: полиция, семья, инвесторы, партнёры по бизнесу. Без всякого успеха. Мы никогда его больше не видели и ничего о нём больше не слышали. В последний раз мы встречались примерно за три месяца до самого исчезновения и тоже где-то в баре на пляже, правда, уже поздно вечером. Он выглядел счастливым человеком, представил нам свою новую подружку, симпатичную колумбианку моих лет. Девушка помогала в ресторане, который он недавно открыл. В баре в тот вечер играли что-то латиноамериканское, девушка танцевала с одним из гостей, а мы пили коктейли и хлопали. Она, как и Том, выглядела счастливой, ну или по крайней мере очень довольной. Том, как всегда, много пил. Мы за ним не успевали. Интересно, спит ли он сейчас спокойнее, стал ли счастливее, оставив нас всех, свою семью и привычную жизнь?..В те дни я ещё ни о чём не догадывалась и на своих новых знакомых смотрела широко раскрытыми глазами. Да и на Тима тоже.

После ужина мы ещё с полчаса просидели на террасе, наслаждаясь тишиной. Соседи, наверно, тоже отдыхали, только где-то в городе. Мы уже привыкли, что зимой в Испании очень тихо. Тим открыл вторую бутылку красного и медленно потягивал вино из своего бокала. Нарушать покой разговорами не хотелось. Спать мы легли поздно. Тим сразу уснул, а я, промучившись какое-то время, всё же встала. Следующие четыре часа я бродила по дому, что-то искала в интернете, открыла наши общие фотографии, просто смотрела в одну точке, в общем, что только не делала, но свет так и не включила. В темноте было уютнее. Сон не шёл, хоть убей. Я кое-как дотянула до утра. Когда за окном начало светлеть, я вернулась в кровать и тихо пролежала рядом с Тимом, пока он не проснулся. Мы ещё чуть-чуть повалялись, потом всё же встали и по очереди пошли в ванную. Спален и ванных комнат в нашем большом, пустом доме было много, но использовалась только одна. Так у нас появлялось ощущение, что мы одна маленькая семья. Съев свой привычный завтрак и допив кофе, Тим оставил мне посуду и отправился к себе работать. До обеда я его не видела, так было все двенадцать лет нашей совместной жизни. Пока Тим работал, я прибирала кухню, писала родителям, потом просто занималась, чем хотела: читала книги или искала что-нибудь в интернете.

Обед мы снова решили приготовить сами, причём непременно по рецептам испанской кухни. В том же шкафу, где я накануне нашла сковородку для паэльи, стоял и старый блендер. В холодильнике ещё оставались три помидоры, два перца, огурец и луковица, а на столе лежал вчерашний багет и просил, чтобы его доели. Я полезла в интернет искать рецепт гаспачо и чуть не утонула в море предложений. Выбрав наугад один, я протёрла блендер от пыли, сложила в него порезанные овощи, посолила, добавила оливковое масло и включила…О, чудо, машина работала. Через пять минут я полезла ложкой в блендер, пробовать, забыв выдернуть его из розетки. За этим занятием меня и застал Тим.

–Что ты делаешь?! Жить надоело?

–Пробую на соль…

–Ты знаешь, лучше тогда несолёный. У вас физика в школе была?

–Была, только толку…

Суп получился очень вкусным, и мы, как всегда, всё съели. На гаспачо наше самостоятельное знакомство с испанской кухней закончилось. Эти два блюда, что мы с Тимом разучили в первый год нашей совместной жизни, я готовлю до сих пор, правда очень-очень редко. Поесть-то я люблю, а вот блендер мыть и сковородки…

Уже на следующий день мы вернулись к своему зелёному салату с помидорами, огурцами и фетой, к которому обязательно полагался хлеб. Немец, и русская, без хлеба мы не могли прожить ни дня. Недолгое пребывание в Испании научило меня одной простой вещи: из еды в доме должно быть оливковое масло и хлеб, всё остальное совершенно необязательно, потому что хлеб и оливковое масло – тоже пища, да ещё и очень вкусная, а иногда и целый обед. Ах, да, и бутылка вина, конечно, но это к ужину.

За столом нас всегда было двое, гостей мы к себе не звали, и по обществу не скучали. Вдвоём было даже уютнее, ну или просто спокойнее. Вечером мы что-нибудь смотрели вместе, потом шли спать.

Мои бессонные ночи повторялись. Иногда я не спала по два дня подряд. Казалось бы, спокойная жизнь без бытовых проблем и прочих забот. Но почему же я не спала? Ответ не нашёлся до сих пор, я просто не сплю по несколько дней.

Время от времени мне снилось что-нибудь неприятное, я просыпалась и просто не могла потом уснуть. Но ведь это бывает со всеми. Тогда я пробиралась под одеялом на половину Тима, и мы лежали обнявшись: он спал, а я нет. Но часто бывало и так, что уснуть мне не удавалось с самого вечера, причём ни на минуту. Я лежала в полусне, и мысли мои скользили как по поверхности воды, не задерживаясь надолго в моей голове: я оставила свою жизнь в России, вышла замуж за человека, который старше меня на восемнадцать лет, веду довольно затворническую жизнь с ним, не ищу ни работу, ни друзей, ни развлечений. Я очень любила Тима и была счастлива рядом с ним, но иногда мне казалось, что я делаю что-то неправильное: нужно ведь регулярно видеться со своей семьёй, платить отчисления в пенсионный фонд и вообще, наверно, пора подумать о детях. Да, и ещё у меня до сих пор нет прав, и я даже не умею кататься на велосипеде. Напоследок, я говорила себе, что всё это полная чушь и пора прекратить придумывать себе проблемы, но вот легче мне не становилось.

В одну из своих бессонных ночей я решилась, наконец, включить ноутбук и просто почитать, что пишут товарищи по несчастью. Оказывается, бессонница – это психическое заболевание. Люди мучащиеся отсутствием сна, как правило, страдают и от депрессии. И наоборот, склонные к депрессии личности часто плохо спят… Мне потребовалось две минуты, чтобы осмыслить здесь причинно-следственные связи, и я подумала, что с годами глупею…Одна из четырёх женщин не спит… Следом мне попался список продуктов, которые, если верить знатокам, часто едят именно люди с нарушением сна: чипсы, жареная курица, кофе и чаи…Напоследок все без исключения эксперты советовали обязательно сходить к доктору и полностью обследоваться… Боже мой, какая чушь! А что я хотела здесь прочитать? Если на ночь выпивать две чашки настойки календулы, то будешь спать как убитый?

С таблетками от бессонницы я решилась не связываться, мне ведь и так уже приходилось пить целую горсть. У мамы с папой в квартире было два мешка с лекарствами на все случаи жизни. Оттуда я иногда таскала аспирин, своей аптечки у меня не имелось. И вот на тебе: двадцать семь лет, и целая коробочка разнообразных средств: от простуды и кашля, против герпеса, цистита и мигрени, и бог знает ещё от чего. Так что покупать снотворное я себе строго настрого запретила.

Месяцы, проведённые в Испании отпечатались в моей памяти одним большим светлым пятном. Несмотря на отсутствие карьерных успехов, я и сейчас вспоминаю о них не без сожаления. Мне хочется обратно в те годы, когда вещи у меня были из Террановы, из украшений имелись только обручальное кольцо и простая бижутерия, и всего в моей жизни было по одному: один счёт в банке, одна кредитная карта, одно гражданство и один мужчина. Зимнее пальто тоже одно, а зимних ботинок не было вообще.

Всё тогда происходило в первый раз: коктейль из шампанского с малиновым сиропом, путешествие с любимым мужчиной и любимый мужчина вообще. В то время нас совершенно не интересовал шоппинг, и мы никогда не ходили по магазинам, потому что кроме шорт и футболок нам ничего не нужно было.

Конечно, мне очень хотелось остаться. Испанский курортный городок, в котором мы жили уже больше месяца, был просто прелестен. Идя по улице, я часто слышала русскую речь, в основном, женскую, и всегда оборачивалась в надежде рассмотреть, что за люди здесь живут, старалась угадать, почему именно им так повезло. Но пока мне удалось установить лишь одну особенность, общую для всех счастливчиков: крашеный блонд (хороший) и дорогие очки.

У нашего испанского дома был бассейн, днем мы там часто загорали и читали что-нибудь. Я стала следить за литературными новинками, по полдня изучала отзывы, пытаясь выбрать себе роман поинтереснее. Тим купил нам по электронной книжке, мы старались зарядить их ночью и уже часам к одиннадцати размещались с ними у бассейна. Сам он, правда, часто оставался работать за своими компьютером и пятью мониторами, но после обеда всегда присоединялся. Даже не помню, что я тогда читала, кажется, всё подряд на русском языке. На немецком и английском языках мне почему-то не читалось. Книги я искала на сайтах, в основном покупала, иногда скачивала бесплатно. По-моему, тогда-то мне и попалась в руки “Любовь во время чумы” Габриэля Гарсиа Маркеса. Книга мне так нравилась, что, читая, я не вставала даже в туалет. Я до сих пор вспоминаю, как, не отрываясь от книги, чистила апельсины у бассейна и аккуратно складывала рядом корочки. Тима романы совсем не интересовали, он очень любил научно-популярную литературу на медицинские темы и с удовольствием читал профессиональные труды по трейдингу. Трудами я их называю, потому что меньше 400 страниц они не содержали. Не трейдеры, а Львы Толстые, смеялась я тогда.

Иногда вечерами мы выбирались в центр нашего городка, гуляли, пили кофе, ходили в рестораны. Чаще, конечно, вдвоём, но бывало, что мы договаривались с Томом о встрече в каком-нибудь баре. Он прекрасно ориентировался в городе и всегда знал, куда сходить и где поесть. Это были особые вечера, с большим количеством алкоголя и крупным счётом. Том начинал с аперитива, потом приносили закуски, затем горячее, которое он запивал несколькими бокалами вина, как правило белого, потом десерт, потом самбука, потом счёт. На этом вечер никогда не заканчивался, расплатившись, мы перемещались в бар и продолжали общение там. В баре я пила какие-то коктейли, о которых даже никогда не слышала, иногда просто белое вино, чтобы “не мешать” напитки, за полночь всё же воду. Я даже сейчас не понимаю, как мой организм справлялся с таким количеством алкоголя.

Во время наших встреч Виктория рассказывала нам о своих успехах в изучении испанского языка, новых знакомых и увлечении зумбой. Как и все женщины за 35, она хотела похудеть. Том, кажется, этого тоже хотел. Я ни разу не видела её без макияжа и маникюра, а, увидев, наверно, не узнала бы. Одевалась и выглядела она дорого, как и полагалось жене успешного трейдера. Обладательница длинных чёрных волос, Виктория носила яркую красную помаду и крупные украшения. Разговаривала она, как и Том, громко, весело смеялась чужим шуткам, в общем, вела себя очень уверенно. Очевидно, ей нравилось всеобщее внимание. Я до этого образа заметно не дотягивала, и была ей не особо интересна. Зато Тим с Томом получали большое удовольствие от общения друг с другом.

В один из дней, когда у нас не было особых планов, Том позвал нас присоединиться к нему и его друзьям за ужином. Встретиться решили в ресторане на пляже. К этому времени вместе мы были уже больше года и два месяца женаты. Тима я любила больше всего в жизни, и он меня тоже. Его знакомые, кажется, постепенно привыкли ко мне и к тому, что мы везде появлялись вместе, не расставаясь ни на минуту: вместе ездили в супермаркет, вместе встречались с его друзьями, всегда сидели рядом и нередко ели одно и тоже. Тим часто повторял, что у нас не так много времени, ведь он намного старше меня, и ему дорога каждая минута, которую мы проводим рядом друг с другом. Своим друзьям он этого не говорил, конечно, но по-моему, они всё понимали.

Доехав до пляжа и припарковавшись, мы пошли искать ресторан. На поиски ушло не меньше десяти минут, так как вывеска была маленькой, а карты в телефоне совсем не совпадали с тем, что было расположено вокруг. Зато самого Тома и его жену мы “нашли” сразу. Его мы увидели, ещё входя. Том сидел за длинным столом в окружении своей большой, шумной компании, как всегда, с бокалом в руке и, кажется, предлагал собравшимся за что-то выпить. Никого из его гостей я никогда раньше не видела. Тим, как оказалось, был знаком с некоторыми. Мы поздоровались, сели на оставленные нам места и взяли себе по бокалу белого вина. Моей соседкой справа оказалась Виктория, а Тим разместился напротив.

–Как у вас дела? – поинтересовался Том.

–Прекрасно, – ответил за нас обоих Тим, – погода так радует, что даже работаем с удовольствием.

–Ну дак переезжайте. Сколько можно думать? – опять наступал Том.

–Посмотрим, – уклончиво отвечал Тим.

Эта часть разговора оставалась неизменной все годы нашего с Томом знакомства.

–А ты чем занимаешься? – спросил меня Том. Видимо, ответ Тима его не удовлетворил или показался слишком общим.

–Читаю книжки и учу немецкий, – честно ответила я.

–Тебе тут, наверно, уже скучно. Сидите дома, никуда не ходите.

–Не дома сидим, а работаем и учимся.

–Работать и учиться надо в родном З., а здесь хоть погуляйте, пообщайтесь, когда ещё снова приедете.

–Всё правильно, но мы уже как-то привыкли вдвоём.

Дальше мужчины зацепились за политические темы, потом перешли к профессиональным. Меня в тот момент совершенно не интересовало, подорожает ли золото, вырастет ли доллар и как реформа медицинской системы Обамы сказалась на его имидже. Я углубилась в содержание меню. К этому времени я уже могла сказать “Счёт, пожалуйста”, на четырёх языках. “Check, please”, “Bezahlen!”, “La Cuenta, por Favour” и, естественно, на русском. Платил всегда Тим.

Том, кажется, заметил, что я активно изучаю меню.

–Мы уже решили, что возьмём тапас, надеюсь вы не против.

–Нет, мы даже за.

Минут через двадцать стол уже был заставлен тарелками. Мы заказали вино по второму кругу и начали есть.

–Попробуй “Русский” Салат, он здесь просто божественно вкусный. – Кстати, он на самом деле русский или это просто название? – спросила меня Виктория. Этот вопрос, как я в последствии поняла, задавали здесь каждому, кто приехал из России.

–Скорее всего название, сейчас попробую.

“Русский” салат был почему-то с авокадо. Живя до двадцати пяти лет в Сибири, я не помню, ела ли я хотя бы раз авокадо. Заморские фрукты и овощи нам заменяли два ряда малины, восемь кустов смородины, шесть яблонь и целая плантация клубники. “Я бы переименовала его в Московский”, – хотела пошутить я, но не стала. Моего юмора, наверно, никто бы не понял, да и времена меняются. Недавно, Маша присылала фотографии своего ризотто с лесными грибами, и рассказывала, что чуть ли не каждые выходные печёт морковный торт, а на днях посоветовала мне попробовать помело. Пришлось искать этот фрукт в местном магазине.

–Нет, таких салатов в нашей кухне нет, но правда очень вкусно, спасибо большое за совет.

–Посмотри, – продолжала развлекать меня Виктория, – та девушка со светлыми волосами, она тоже русская, вы могли бы пообщаться, вот только кричать через весь стол вам будет, наверно, неудобно.

Я слегка повернула голову в сторону девушки.

– Тот парень рядом с ней – это её муж, а мужчина постарше слева от парня – это друг.

– Чей друг? – поинтересовалась я, мельком глянув на мужчину. Он был примерно одного возраста с Тимом, правда заметно активнее и общительнее.

– Вот этого я не могу тебе сказать, – созналась Виктория, смеясь, – здесь даже я не всех знаю, наверно, друг Тома.

Ели мы долго и много, ресторан покинули последними, когда официант нам вежливо намекнул, что пора закругляться. По барам на этот раз решено было не ходить. Рассевшись по машинам, мы просто разъехались по домам. Дома мы сразу упали в кровать и уснули.

Рождество мы встретили вдвоём, как и полагается маленькой семье, а вот на Новый год было решено всех пригласить: Тома с его семьёй, Макса, с его женой и детьми, и всех, кого те приведут. Вечеринка обещала быть людной и шумной. Так как в нашем доме было много пустых спален, мы предложили Максу, его семье и друзьям (он привёз нам своего лучшего друга с женой и детьми) остаться на неделю у нас. Предложение они с радостью приняли, вызвались готовить и помогать с уборкой.

Макс и его семья разительно отличались от Тома и прочих наших знакомых. Худой, и немного нескладный, он был на голову выше Тима, на две выше Тома и на три выше меня. Как и все интеллигентные люди Макс носил очки, страдал от нехватки денег и был в курсе всех новостей. Жена Николь и дети размерами не уступали. «Семья гигантов», – шутили мы с Тимом между собой. Но самое главное, Макс и Николь, любили хорошую музыку. Когда мы собирались вместе, в доме были на всю громкость включены Cure и Placebo. Это, конечно, музыка их молодости, не моей, но я быстро прониклась звуком и атмосферой. Поэтому у нас никто тайком не пробирался к колонками, чтобы сделать потише “эту гадость”.

В новогодний вечер мы с Тимом пришли на центральную площадь нашего города, посмотрели фейверк, надо сказать, довольно большой и очень красивый для такого маленького городка. Когда ракеты полетели в верх и небо озарилось сотней разных огней, мы поцеловались, и поехали в наш забитый до отказа дом отмечать…

Новый год мы встречали всей компанией, шестью салатами и шампанским. Когда я вспоминаю эту ночь, мне кажется, что это кадры из какого-то американского фильма. Вся кухня была загромождена тарелками с салатами и холодными закусками. Чего там только не было: и русский с красной рыбой, и немецкой картофельный и испанский с луком и помидорами, а также фаршированные яйца, фрикадельки, креветки, мандарины, красное, белое… мы с Тимом всё время целовались на кухне, прижимаясь к холодильнику, орала какая-то музыка, Том и Макс взрывали пиротехнику перед домом… Потом Тим пошёл им помогать…Как мы пережили эту ночь, не спалив дом к чертям, я не знаю, просто чудо какое-то.

–Твой немецкий становится всё лучше, правду говорю. И салат очень вкусный, – хвалил Том.

Мы с Тимом так и сидели рядом, взявшись за руки, говорили спасибо, изредка целовались.

–Это у вас пройдёт через год.

–Да – да, пару лет и будете рады хоть неделю друг от друга отдохнуть, – обещали нам гости. – Детей заводить планируете?

–Нет.

–Мы тоже не планировали…Откуда только взялись, да ещё двое.

Мы лишь смеялись в ответ.

Следующие три дня мы провели примерно по одному расписанию: завтрак дома, обед с Томом в каком-нибудь ресторане, вечер все вместе в баре, когда темнело, мужчины запускали в воздух остатки пиротехники. Нам с Тимом было тяжеловато, глубокие интроверты, мы не привыкли, к большому количеству людей и вечеринкам. Несколько раз Тим предлагал мне оставить наших гостей дома, просто уехать куда-нибудь вечером и провести время вдвоём. Мне кажется, он уставал от шума и беспрерывного общения с полузнакомыми людьми. Но я не решалась вот так вот взять и бросить всех. Поэтому мы продолжали принимать участие в общих застольях и развлечениях.

На четвёртый день Макс отравился креветками в каком-то ресторане, и развлекательная программа пошла на спад. Гости постепенно разъехались, все вернулись к своей обычной жизни, и в нашем доме снова стало тихо. Мы с Тимом были очень рады снова оказаться вдвоём, готовить свои салаты с помидорами, смотреть вечером телевизор и просто наслаждаться отсутствием людей в нашей жизни. Вот только спать я совсем перестала. Некоторые летают во сне, а мне хотя бы просто засыпать научиться.

Как-то вечером, готовя нашу дежурную пасту с томатным соусом, я решилась заговорить с Тимом о его друзьях. Конечно, в моих вопросах была доля любопытства: кто все эти люди, откуда у них деньги на те развлечения, в которых мы принимали участие последние дни. К тому же, подумала я, ну что в этом такого, наверняка, они тоже беседовали у себя на кухне о нас с Тимом. Все это так естественно. Мы стояли у плиты, налив себе по бокалу красного, я достала из шкафа несколько кастрюлек и сравнивала их между собой, решая, которую из них следует на этот раз использовать. Тим наблюдал за мной. Оставив на столе маленький сотейник с крышечкой, я спрятала остальные кастрюльки обратно в шкаф и заговорила с Тимом.

– У тебя такие интересные друзья, где ты с ними познакомился?

– Ты имеешь в виду Тома?

– И Тома, и Макса, и остальных.

– Ну, остальных и я толком не знаю, некоторых, как и ты, видел в первый раз.

–А со стороны выглядит, как-будто вы сто лет друг друга знаете.

Я потихоньку раскладывала продукты на столе: лук, томатная паста, банка с пассированными помидорами несколько залежавшийся цуккини и пара других овощей не очень опрятного вида. Я вбила себе в голову, что мне очень нужно научиться хорошо готовить хотя бы пару блюд, и немного разнообразить домашнее меню. Для начала я решила поэкспериментировать с пастой, какой-то слишком минималистичной и простой для двух лет семейной жизни. Но то ли попытка была недостаточно продуманной, то ли у меня просто настроения не было, хорошие идеи в моей голове не возникали. Озадаченно разглядывая разложенные продукты, я тщетно пыталась сообразить, чего не хватает. А чего-то не хватало…

– Чеснок! Чеснок забыла…

Тим, услышав, поставил бокал на стол и пошел искать чеснок в холодильнике. Вернувшись с бутылкой оливкового масла и чесноком, он разместил все это рядом с другими продуктами прямо перед разделочной доской, на которой я уже резала почищенную луковицу, и снова взял свой бокал.

Я налила немного масла в сотейник и включила плиту, потом почистила чеснок, мелко его порубила и начала обжаривать вместе с луком. Постепенно я порезала все овощи, которые нашла в холодильнике: наш постаревший, сморщившийся цуккини, половинку красного перца и маленькую морковку. Два поседевших шампиньона пришлось выбросить. Что уж там, я по-прежнему очень любила наши вечера вдвоем, когда мы сами себе что-то готовили. Кулинарных шедевров ни у меня ни у Тима не получалось, но ели мы свою стряпню с большим удовольствием.

– Расскажи хотя бы, как ты с ними познакомился, – приставала я дальше.

– С обоими я познакомился на форуме. Том уже тогда выделялся… Кажется, надо помешать, иначе пригорит.

– Ой, точно, спасибо, – я бросилась мешать овощи для соуса. – Ты что-то про Тома рассказывал…

– Давай не будем.

– Хорошо. А что вас троих связывает?

–Мы как-то сразу создали свою группу, где по вечерам делились идеями и слушали вместе музыку. Мы любим хорошую музыку.

–Понятно…просто хорошие люди, которые ладят друг с другом…Или не хорошие…Или не все хорошие…Ладно, бог с ним.

Я потянулась за банкой пассированных помидор, открыла её и вылила содержимое в сотейник. Из кастрюлки приятно запахло. Посолив и поперчив соус, я добавила в него сушёный базилик и закрыла кастрюльку крышкой. Скучноватая сегодня паста. Из приправ только сушёная зелень и кухонные разговоры. Немного подумав, я снова полезла в шкаф и достала из него баночку зелёных оливок. Открыть её я попросила Тима, так как сама открывать банки не умела.

–Том, наверно, тоже плохо спит, – попробовала пошутить я, потихоньку достав ложечкой несколько оливок.

–Да, он на самом деле недавно жаловался на сон. Кажется, даже какие-то таблетки себе купил.

–Он чего-то боится? Что кто-нибудь доберётся до него и его не очень ясных дел?

–Когда-нибудь это случится. А пока, как видишь, в людях, готовых записаться к нему в друзья и доверить свои деньги, недостатка нет.

Мелко порубив оливки, я бросила их в сотейник.

–Более разных людей, чем вы трое, представить себе могу. Том со своей тягой к роскоши, дорогими машинами и домами, ты, который не вылезает из-за компьютера, и Макс, с его большими мечтами, но без денег.

–Да ладно. Том, конечно, особый человек. Но остальные – люди как люди, кому-то в жизни повезло больше, кому-то меньше.

Наш соус тихо варился, я тем временем поставила греться воду для макарон. Так мы и стояли молча, потягивая красное вино и таская оливки из банки, пока вода не закипела. Через несколько минут паста была готова, и мы сели за стол.

За ужином мы не стали развивать тему друзей и знакомых. К тому же мне показалось, что Тиму были неприятны эти кухонные сплетни. Доев свои макароны, а мы не имели привычки оставлять еду после себя и раскладывать её по контейнерам, да и контейнеров у нас тоже не было, мы перешли к телевизору. Тим снова нашёл какой-то новый фильм, довольно интересный, судя по описанию и отзывам, и предложил мне его посмотреть. Кино и правда оказалось хорошим, и, несмотря на свой примитивный английский, мы осилили его до конца. Я, правда, последнее пятнадцать минут уже дремала и развязки не видела. Наши вечера снова стали очень похожи один на другой. Мы смотрели новые фильмы, слушали музыку, готовили себе еду и пили красное вино. В общем, жили точно также, как и до приезда гостей, не сожалея об отсутствии более светских развлечений.

Сегодня утром, когда я писала о нашей с Тимом жизни в Испании у меня пошла носом кровь. Так странно, сейчас, как и в те годы, у меня на столе всё тот же ужин из макарон с массированными помидорами, а к ним, вместо пармезана, неуверенность в себе и беспокойство. Только тогда я стояла рядом с Тимом и потягивала красное вино, а сегодня я на кухне одна и с бокалом белого.

Наше красное вино было из недорогих, мы покупали его за два евро в местном супермаркете. Конечно, мы могли себе позволить напитки и подороже, нам было просто плевать. Следуя привычке, я до сих пор пью дешёвое вино.

Без Тима я не пропала, живу в прекрасном районе, слежу за собой по мере возможностей, хорошо питаюсь и сама зарабатываю путь небольшие, но свои деньги. Вот только из носа капает кровь, а из глаз слёзы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.