CytyLaya WitchGirlfriend
Безупречная

Глава 1. Распорядительница в поместье Сафворков

Поместье Сафворков – жемчужина среди отдаленных мест почти на самом краю государства. Огромный дом со светлыми стенами, чей фасад всегда был чист от лоз и мха, ухожен и опрятен, скрывался ото всех за высоким узорчатым забором с благородными пиками. А рядом с ним раскинулся такой же огромный розовый сад, о котором заботились не одни руки каждый божий день.

Солнце почти круглый год ласкало эту бескрайнюю равнину, изредка прерываясь на дурную погоду ближе к лету и пару метелей глубокой зимой.

И сейчас оно согревало бережно всех домочадцев сквозь большие, блестящие окна. Господин и госпожи еще нежились в шелковых постелях, досыпая последние минутки, хватаясь за приятные сны, пока было можно.

А этажом ниже уже было полное собрание. Горничные стояли строгой шеренгой, как солдаты, смирно глядя на девушку, что встала напротив них.

– Нора, ты за Сильвию сегодня, иди набирать воду для господ, – командовала она, быстро, хлестко, без раздумий, – Пэйва и Оливия, сегодня готовьте еду полегче: хозяин нездоров. А еще накажите ту кухарку, которая недоварила вчера картофель: госпожи были расстроены. Офелия, как встретишь поставщика – скажи ему отдать это письмо лекарю в городе. Тереза, Талия, сейчас пошел сезон для насекомых, убедитесь, что в саду нет осиных гнезд или пчелиных ульев.

Все выслушали свои распоряжения беспрекословно, синхронно оставили легкий поклон распорядительнице и разошлись по своим делам.

А сама она, проводив всех взглядом, поправила безупречно белый фартук с кружевами, одернула темную юбку, что совершенно дерзко показывала щиколотку в белом чулке, симметрично расположила на своих плечах две пышные иссиня-черные косы и направилась строгим, мерным шагом на второй этаж.

– Госпожа Роза, – она вошла в первую на пути комнату, галантно постучавшись, но ответа не дожидаясь. Девица на постели быстро проснулась, поднялась и сладко потянулась, роняя вновь растрепавшиеся, непослушные волосы на плечи. Снова светлые колоски волос выбились из ночной косы. – Пора вставать.

– Ах, Габриэлла, дорогая! – слегка примятым, хрипящим голосом пропела молодая хозяйка, улыбаясь, мерцая светлыми глазами на лучах света. – Не представишь просто, какой сладкий сон мне приснился!

Роза вскочила с постели, бодро уходя за ширму, и горничная последовала за ней, в лице не сильно изменившись.

– Что Вас порадовало в этом сне? – спокойно вопросила она, наблюдая, как долго и придирчиво госпожа разглядывает свой платяной шкаф.

– Ух, надо бы у папеньки попросить новых платьев, эти мне уже надоели! – фыркнула капризно девушка, прошлась рукой по тканям и все же выбрала меньшее из зол.

– Госпожа Роза, это бальное платье. – Возразила сразу Габриэлла, замечая слишком уж пышный воротник и лоснящуюся ткань цвета шампанского брызга. – Наденьте что-нибудь попроще, сегодня у Вас нет никаких торжественных мероприятий. Тем более с утра пораньше.

Роза обернулась, надув губки и нахмурившись.

– Но мне оно так нравится! А этим повседневным платьям уже полгода, я не буду их носить!

– Это здорово, что Вы можете позволить себе менять платья хоть каждый день, но Вам стоит научиться быть более бережной с материальными вещами. – Горничная сама ступила ближе к шкафу, выуживая тот повседневный наряд, который давно не видела на молодой госпоже. – Вот, Вы давно не носили его. Почти что новое.

Девушка неохотно сморщила носик, прежде чем капризно отвернуться.

– Нет уж! Этот цвет мне совсем не к лицу!

– К лицу оно Вам. – Настаивала горничная, ровно и сухо. – Не помните разве, как оно удачно подчеркивает Вашу прекрасную фигуру? Ваши сестры обзавидовались обе.

Теперь в приоткрывшихся ясных глазах мелькнул какой-то интерес. И молодая госпожа осторожно подцепила предложенный ей наряд, повторно его окидывая взглядом.

– Ах, так уж и быть, Габи. – Вздохнула Роза и вновь просияла. – Вот знаешь же ты меня лучше всех!

– Разумеется, госпожа, с юных лет же с Вами знакома. – Она приулыбнулась уголком губ и помогла не туго затянуть корсет. – Так, что там касательно Вашего сна…?

***

Когда долго знаешь круг лиц – рано или поздно запоминаешь все их повадки, их сплетенье отношений и различные мелкие детали, которым не придают значения при мимолетной встрече.

Потому Габриэлла начинает будить господ именно с Розы – она быстрее всех просыпается, но долго капризничает то из-за одного, то из-за другого. И причем ни одна из горничных не знает на нее управы, кроме Габриэллы. И когда с ней распорядительница заканчивает воевать, как правило, уже в столовой подают горячий завтрак. Остальные домочадцы менее капризны. Аннелиза спокойно способна переодеться сама, Иоланду нужно вытаскивать из постели за руки, игнорируя ее печальные вздохи и монологи о бессмысленности происходящего и ежедневной рутины. А старого господина обычно просто нужно усердно трясти и дать полежать, чтобы он пришел в себя.

Но этим утром Габриэлла замерла в звенящей тишине и звоне волны дрожи под кожей.

– Не могу я, Габриэлла, – вздохнул с отчаяньем бледный Андрин, чье лицо всегда, до этого самого утра, было украшено добрым прищуром. Он вяло поднял руку к солнечному свету из окна, то лишь косо коснулось его кончиков пальцев. – Ноги совсем не подчиняются… Только руки слушаются…

Обуяв неприятный мятежный порыв, который продул ледяным морозом сердце насквозь, девушка вздохнула, взяла грубую мужскую руку в свои ладони, строго заявляя:

– Сегодня же лекарю в городе отдадут письмо с просьбой прибыть к Вам. Как Ваше общее самочувствие? Не дурно ли Вам? Легко ли дышится?

– В общем, ничего кроме бессилия, я не испытываю, дорогая, – покачал головой мужчина, совсем не утруждая себя сжатием пальцев. – Я не знаю, смертельно это или нет, но эта хворь меня изрядно отрезвила… – взгляд слегка выцветших глаз утек за окно, что открывало вид на хитрый лабиринт сада. Добрый прищур хозяина затаился в складке у века. – Я так залюбил дочек, что совсем запустил тему их супружества… Все хотел, чтобы они подольше со мной остались… Но если вдруг меня не станет… То как они будут жить, мои нежные цветки, оставшись круглыми сиротами на этом свете…? Лучше найти им хорошие семьи, где их будут холить и лелеять… Так что, дорогая моя Габриэлла, я хочу дать тебе поручение…

Горничная подняла озабоченный взгляд, невеселый, тускловатый, и Андрин только мягче улыбнулся, словно желая заверить, что ситуация не столь тосклива.

– Я знаю, что ты и так командуешь всем хозяйством в моем доме, но я прошу тебя… Возьми да подыщи моим дочерям лучших мужей… Я доверюсь твоему выбору. Ты прозорлива, как твоя мать… В свое время я с ней советовался по поводу деловых партнеров, и она ни разу не допустила до дела ненадежного человека. Уверен, в этом поле все будет то же самое.

Габриэлла потупила взгляд, рассматривая жилистые, измученные годами руки.

Отказаться она даже и не думала. Просьба есть приказ.

Глава 2. Сватовство

Пока поставщик не успел уехать на своей вместительной карете, Габриэлла вцепилась через наспех написанные письма в различные городские архивы и хозяев соседних поместий. Набрав список благородных фамилий, стала вскоре рассылать письма и читать по мере поступления ответы из дворянских семей, попивая душистый южный чай на перерыве между дел.

«Слишком худое состояние…» – и отмахнулась от письма. – «Единственному жениху всего два года…», «подозрительный след в скандалах в высшем обществе», «род либо проклят, либо кровь у них плохая, все сыновья больны и не могут ехать в такую даль».

В общем, таким незатейливым анализом она отсеила часть семей. Даже более скромной и простой Аннелизе нужен был богатый супруг, а не еле-еле держащий на плаву свое поместье дворянин. А дальше – дело более детального разбора, очного и тайного. Габриэлла не могла допустить, чтобы частично ею же воспитанные девушки попали в лапы гадким мерзавцам, безумным лудоманам и попросту круглым дуракам! Она уже составила список черт, которых ни в коем случае не желает видеть в супруге для каждой из невест на выданье, и, им руководствуясь, начала подбор.

В первую очередь, она выбрала пока что более привлекательного по характеристикам жениха для Розы. И отправила пригласительное письмо в дом Хьюзов, находящийся далеко-далеко под боком столицы. И стала ждать, окунаясь обратно в быт распорядительницы. По примеркам извозчика, с которым она посоветовалась, путь для жениха в случае согласия должен составить от двух недель, если большую часть пути продвигаться по полноводной реке, и месяц с лишним, если только по земле.

Габриэлла понадеялась, что молодой господин Хьюз прибудет как можно скорее.

Прошли две недели… Габриэлла спокойно ждала, полагая, что стоит дать фору в пару дней, все же все в этом мире относительно, и не каждый способен на пунктуальность как у смольноволосой распорядительницы.

Прошел месяц. Габриэлла стискивала пальцы на чашке чая в саду, пока ей докучала Роза, канюча, вопрошая, где ее жених. Пожалуй, по воде не так безопасно, как по земле… Значит, стоит подождать еще недельку…

К концу недели Габриэлла, на плечах которой Роза уже висла, решила, что ждать бесполезно.

– Как недостойно со стороны этих господ даже не дать ответа на письмо… Что так могло помешать им отправить по реке письменный отказ? – рассуждала хладно вслух горничная, сидя теперь с чашкой душистого напитка в комнате у несчастной невесты. Роза явно опечалилась: глаза опустила, играясь уныло с жидким янтарем в своей чашке. И Габриэлла на это стрельнула глазами. Отставила посуду в сторону. – Не печальтесь, милая Роза, поступок господина Хьюза дал нам всем понять, что ему не место рядом с Вами. Струсил ли или надменно посчитал себя выше этого – не важно. Главное то, что теперь мы можем искать дальше. Я Вам обещаю, что найду лучшего. – Она придвинулась ближе, пальцами поднимая лицо девушки выше за подбородок и ловя ее обеспокоенный взгляд. – Найду того, кто оценит Вас по достоинству и будет беречь.

Подопечная вскоре просияла.

– Я полагаюсь на тебя! – и печаль развеялась совсем. – А еще убедись, что он будет красивым и не слишком старым!

– Конечно, госпожа, – отстранившись на уважительное расстояние, распорядительница взялась за чашку с блюдцем вновь. И, задержав у губ край чашки, угрюмо подумала, что придется такими темпами искать супругов за границей.

***

Тем временем, однако, ровно к утреннему чаю к поместью приехал молодой господин Коломбо в компании своего почтенного деда. Им Габриэлла какое-то время назад предлагала среднюю дочь Сафворка, ожидая и наивно полагая, что для первой дочери все же соизволит приехать жених.

В залитой солнцем прихожей, Габриэлла привечала гостей во главе всей прислуги. Сделала реверанс, и остальные горничные – вслед за ней, синхронно разводя ткани черных юбок.

И, держа склоненной голову, она слегка исподлобья глянула на гостя.

Молодой мужчина был внешне приятен и достаточно молод, слегка великоват нос, но это не критично – лицо его от этого совсем не испортилось. И, судя по физиономии его пожилого спутника, это была отличительная черта их породы.

– Здравствуйте, господа, – мягким и вкрадчивым, но без особого окраса, тоном проговорила Габриэлла, – позвольте мне проводить Вас в гостиную. Госпожа Аннелиза Вас ожидает.

Молодой человек переглянулся со стариком, и тот кивнул утвердительно. А затем устремил глаза на горничную, смирно терпящую его внимательный взор.

«Тоже присматривается…» – подумала распорядительница. Все-таки, условия жизни невесты могут выдать что-то о ее характере. И, честно признать, Габриэлла боялась такого же прозорливого знатока – очень велик шанс, что избалованных отцом и сотней податливых горничных дочерей брать не захотят. Им же нужны особые условия, совсем как теплолюбивым розам, что растут в саду поместья Сафворков. Не всякий готов тянуть такую лямку.

Но Аннелиза – случай иной, и распорядительница была рада, что этому молодому человеку выдавала именно ее, а не Розу или Иоланду.

Проводив господ Коломбо до нужной комнаты по до блеска вымытым коридорам, горничная открыла белоснежные дверцы в роскошную, просторную гостиную, где играл божественный свет. И в воздухе ни пылинки. Чистая картина: кротко и безмятежно сидит на диванчике госпожа, одетая просто, с заколотыми аккуратно, но без вычурности, волосами. Идеальная и будто бы светящаяся от того, как ее обрамляет солнечный свет. Словно бы сам Бог велел избрать ее, святую деву, кроткую и полную благодетели.

Габриэлла быстро подплыла к столу, разлила всем чай в заморский фарфор и встала подле хозяйки, якобы просто оставшись прислуживать. А сама внимательно ловила, словно руками сухие ветки обламывала, зырканья старого гостя. И также наблюдала за женихом. За тем, какие слова он подбирает, какой тон использует, как расположен мимикой к невесте.

– Здравствуйте, – молодой человек смущенно улыбнулся и протянул руку к Аннелизе через стол.

– Здравствуйте, приятно Вас видеть, господа Коломбо… – девушка, аккуратным, выверенным движением возложила свою ладонь на его, и младший Коломбо бегло поцеловал ее костяшки, тут же садясь ровно. – Надеюсь, Ваш путь обошелся без неприятных оказий.

– Ох, нет, все было замечательно! – покачал головой жених со сдержанной радостью. Габриэлла внимательно глядела на его напряженные брови. Быть может, стеснялся сильно показывать эмоции? То-то старик рядом кидает настороженные взгляды на внука. – Погода была замечательная, никто нам дорогу не перешел, разбойников не повстречали. Сам Бог велел здесь оказаться в добром здравии!

– Это очень хорошо. – Доброжелательно улыбнулась невеста, и разговор потек сам собой, сменяя напряженный официоз чем-то более приятным и расслабленным.

Пусть дедушка жениха своим настороженным поведением наводил на опасения, но сами молодые неплохо сошлись. Габриэлла толком не заметила, когда они начали увлеченно болтать о литературе, любимых авторах и делиться своими поэмами.

Молодой человек не походил на того, кто вымучивает из себя слова или лукавит. Разве что слегка сдерживает эмоции. Словарный запас его был совершенно вежлив и мягок, без жаргонов. Жесты не чрезмерно экспрессивные. Он может быть спокойным, негромким, и он разделяет увлечение Аннелизы.

– А играете ли Вы в азартные игры? – спросила девушка по оговоренной ранее подсказке горничной.

– Никак нет! – мягко усмехнулся жених, – совершенно бесчестное занятие! Вот Вы читали повесть о «Дураке-мореходе»? Очень отваживает от азартных игр… И это не выдумка! Вот до каких низин будет способен упасть человек, которым управляет азарт…

– Как я рада слышать, что Вы к этому злу не причастны! – Аннелиза тоже не сдерживалась и не лукавила, по-настоящему заинтересованная беседой.

Ей всегда как будто бы было скучно общаться со всеми в поместье, в который были вхожи лишь тщательно подобранные в слуги необразованные дамы и люди высшего сословия, что порой чрезмерно зациклены на своих богатствах и родословных. С сестрами и отцом ей в том числе было нечего обсудить или на то не было возможности. Только Габриэлла не частыми вечерними визитами могла развлечь ее. Точнее, Аннелиза пересказывала вслух то, что недавно прочитала, и они вместе это обсуждали, попивая чай или готовясь ко сну.

– Это все просто замечательно, – вдруг прервал свое молчание пожилой господин, расстраивая и беседу молодых. – Но почему же здесь не присутствует Ваш отец, госпожа Аннелиза?

– Мой почтенный родитель страшно заболел, даже с постели подняться не может… Мы его не тревожим, так что сватовство проходит без него. – Спокойно и вкрадчиво отозвалась Аннелиза, слегка повесив голову. – После нашего разговора, я посоветуюсь с отцом, и он уже даст разрешение… Вы вправе также остаться в гостях, чтобы услышать ответ лично…

– Мы вынуждены покинуть поместье сразу после этого визита. У нас запланированы другие встречи и гостевания. – Отрезал старик, покачав головой. – Лучше мы примем ответ в качестве письма в наше родовое гнездо.

– Хорошо… Так тому и быть. – Смиренно кивнула Аннелиза, не растеряв своей мягкости и сдержанности. Габриэлла всматривалась в лицо старика, какое-то снисхождение все-таки было в его строгих и внимательных глазах. Можно было сказать, прекрасная вторая дочь уже удачно сосватана. Разве что стоит подумать над тем, как слишком уж незначителен на фоне старшего родственника сам жених…

***

Третья дочь была, быть может, самым тяжелым случаем в этой семье.

Иоланда, хрупкая и невысокая на фоне сестер, уже достигла совершеннолетия, но казалась слишком уж молодой и худощавой. Пускай тонкий стан и делал ей большую выгоду на суровом поприще супружества, но ее характер перекрыть было просто нечем.

С самых ранних лет девчушка-Габриэлла не могла развеселить никак извечно аморфную и серую Иолочку. Глазки всегда печально опущены в пол, украшают полки десятки красивых фарфоровых кукол, подаренные любящим отцом, но она серее тучи в изменчивом мае.

Вывести на прогулку ее казалось невозможным, но Габриэлла выводила-таки. Пусть и насильно. И в детстве, и в отрочестве, и в юношестве. Но и солнечный оживляющий свет не вливал блеск в ее глаза. Она просто сидела на лавочке, как изваяние, подолгу задумчиво ласкала пальцами бархатные лепестки роз. И молчала, совсем как Аннелиза, о том, что творится внутри. Отчего каждый день столь омрачен? Отчего ей совсем никого не хочется видеть?

Габриэлла полагала, что тут ни одной причины не стоит. Просто такой вот человек. И, что тревожило распорядительницу больше всего, плаксивой и аморфной Иоланде очень легко совсем испортить нервы. Легко взять в оборот, смять когтистой лапой какому-нибудь властному мерзавцу. И потому сейчас она подбирала женихов, страшась неистово, что выдаст хрупкую, уязвимую девицу не в те руки.

Сломают же, как фарфоровую куклу, и даже не заметят!

Погода, будто специально, была пасмурной с самого утра, лишь где-то там на горизонте прорывалась лазурь небес. И все же, в сизом, тоскливом сумраке сидели трое: Иоланда, безжизненный взгляд топя в чае, ее потенциальный жених из рода Слай, чрезмерно улыбчивый, с какими-то змеиными глазами, и его отец, хмурый и строгий, словно матерый волк.

Габриэлла стояла возле дивана с молодой госпожой, подавая ей платок после того, как она случайно облила ладонь чаем из-за рассеянности.

И уже по змеиным хитрым глазам читала жениха. Он сидел в заинтересованной позе, сложил руки в замок и склонился чуть ближе к девушке, сидящей напротив него за маленьким столиком. Похоже, ее уныние его ни капли не смущало, и улыбка у него была даже не сожалеющая и добрая, а какая-то слишком уж довольная.

Жутко. Габриэлла хотела непременно шлепнуть платком по этому не по-здоровому довольному лицу, но не посмела. Не хватало их семье конфликтов с другими благородными господами.

Она решила категорично, что за него Иоланду она не отдаст, просто перетерпит все формальности и выпроводит их, после чего напишет письмо, мол, Андрин Сафворк не одобрил брак.

Собственно, когда двери закрылись за гостями, Габриэлла вздохнула, омраченная пониманием, что списки потенциальных женихов знатно сокращаются. Уж сколько отказов приехало, сколько отсеялось при встрече из-за дурных манер, отвратных характеров и прочих деталей, что могли развернуть полукругом интерес распорядительницы…

Дверь, которую она только что закрыла, отворила с той стороны садовница, глядя круглыми глазами на Габриэллу.

– Что ты так смотришь, Тереза? – буркнула горничная и перевела взгляд за спину женщины, видя к своему удивлению две кареты за забором. «Змей» с «Волком» приезжали на одной.

– Так вот… Господа какие-то приехали, меня окликнули, чтобы я запустила их… А я ведь даже не знаю, кто это и зачем это…

Габриэлла тоже насупилась, пытаясь вспомнить гостей, которых потенциально могла ждать. Это никак не могли быть родственники Сафворков, которые внезапно решили нанести визит – таковых просто не было. Не мог быть и градоуправляющий, с которым господин Андрин дружил. Решив не ломать себе голову, она прошмыгнула мимо садовницы под очистившееся небо, кинув ей возвращаться к обязанностям, и подошла к железным воротам, сквозь них разглядывая незнакомые лица. Вторая карета уже уехала, осталась лишь одна и двое людей: молодой светловолосый мужчина с очками и полноватый, лысеющий мужчина среднего возраста.

Быстрый осмотр дал понять: напротив явно дворянин, а вместе с ним дворецкий с белоснежными перчатками.

– Здравствуйте, – первой начала Габриэлла, вглядываясь в светлые голубые глаза господина. – Простите за мою неосведомленность, но кто Вы и зачем пожаловали?

В глазах напротив вспышкой взорвался восторг, от которого девушка тут же выпала в осадок. Чему тут можно радоваться? Обижаться же надо!

Но его восторг увял, когда дворецкий пихнул его локтем в ребро, надавливая тоном:

– Господин…

– Да-да, простите, простите… – усмехнулся он, криво улыбаясь, – Я Лотте Хьюз. Старший сын из дома Хьюзов… Меня приглашали, чтобы свататься со старшей дочерью поместья Сафворков… Я же не ошибся адресом?

«Пунктуальности ему не занимать…» – ядовитая мыслишка промелькнула в голове. Желания принимать очередного жениха, которому уже с порога не светит брак, не было, но это формальность, которой стоит придерживаться. А то можно ненароком нанести обиду.

– Простите, что не признала, – она отворила ворота, пропуская господ на территорию. Она провела их к дверям в поместье и пригласила внутрь. Тут как раз имела неосторожность спускаться по лестнице Роза, которая тут же замерла на месте. – Мы не думали, что Вы в конечном итоге приедете…

– Ах, ну, знаете… – господин Лотте совсем по-простецки почесал в затылке, отводя взгляд. – Просто по дороге дожди пролились страшные, и мы надолго очень застряли в дороге… Все размыло! Скажите же, Фарис!

– Конечно, господин, так и было… – согласился со вздохом дворецкий. Габриэлла едва не выгнула бровь, чтобы удивиться, что он обращается столь уважительно к своему слуге. Но сдержалась.

– А позволите ли Вы поинтересоваться… – подала голос Роза, слегка робко и неловко, улыбаясь с лестницы на гостей. – А кто Вы?

– Это Лотте Хьюз с его слугой. И, прошу уточнить, господин, каким маршрутом Вы ехали и где Вас настигли дожди…?

– А, ну, так мы ехали по главной дороге и свернули на противоразбойной заставе. Там же нас и облил дождь… – он развел руками.

– Ах, так вот почему Вы так задержались! – Роза приложила в сочувствии руку к груди. – Все это время, что ли, Вы были посреди дикой природы?

– Главная дорога от столицы, за заставой… – задумчиво протянула Габриэлла, склоняя в бок голову. Если на дорогах вдали от уютного поместья не изменилась ситуация, то та самая застава, о которой говорил Лотте, была укрыта горами, о которые чаще всего разбивались дождливые тучи. – Нет, быть того не может, в наших местах в это время года не бывает таких дождей. Вы ошибаетесь или обманываете…

Последовавшая тишина была громче грома. Ошеломленное молчание господина давало понять, что его разбили в пух и прах. Зачем только было так неумело лгать?

Энтузиазм не убавился только у Розы, которая быстро спустилась по лестнице, чуть ли не впритык вставая к жениху.

– Ну что ты, Габи! – обиженным тоном протянула она, тут же переходя на приподнятый. – Обижаешь! Наверняка господин Хьюз где-то ошибся! Путешествовать – это очень тяжело! – госпожа тут же подняла сверкающие глаза на жениха, продолжая щебетать. – Я вот тоже теряюсь в пути! Даже если еду в город на бал к подруге или еще куда…! Так что не слушайте мою служанку! Давайте лучше пройдем в гостиную, я Вас чаем угощу! И южных сладостей подам! Желаете ли?

И потихоньку увела мужчину за собой сама чуть ли не за руку.

«Ох, Роза…!» – покачала головой Габриэлла, берясь озабоченно за лоб и направляясь к кухне, чтобы скомандовать готовить чай и доставать сухофрукты в карамели.

Габриэлла была премного раздражена таким обстоятельством, но в лице не менялась, оставаясь покорно прислуживать госпоже в гостиной, которая активно щебетала с гостем о том о сем, почти не давая ему, впрочем, вклинить свои слова.

Распорядительница даже не собиралась анализировать лица гостей, обиженная пренебрежением к ее господам, для себя она уже решила, что Роза фамилию Хьюз носить не будет.

Впрочем, краем зрения она все же заметила аккуратные взгляды молодого господина на себе. Ей было невдомек, что такого могло бы быть в ней, что удивило бы столичного дворянина. Или он теперь ее побаивался? Разумеется, после того-то, как она его разоблачила на пороге…

– Позвольте спросить, Роза, – обратился он к девушке, сидящей напротив, но глазами все же был на Габриэлле. – Отчего Вы не посадите служанку? Не устанет ли она у Вас стоять?

«И это то, что Вас побеспокоило…?» – распорядительница даже оторопела.

– Ах, так она у нас девушка строгая! – хихикнула Роза и потянула горничную за руку, силой усаживая рядом с собой. Габриэлла от такого поворота даже впервые растерялась, но быстро сморгнула удивление и мигом села ровно. Уж не думала, что при чужих господах вот так рассядется. Впрочем… К Хьюзу она больше никакого уважения не питала, потому совсем не стыдилась того, что осталась с хозяйкой на одном диване. А та только ее руки, сложенные на безупречно-белом фартуке, гладила, – на ней все хозяйство в поместье держится!

– Дорогая Роза, невеста на выданье здесь Вы, а не я, – покачала головой Габриэлла, даже не удостаивая Лотте взглядом. – Нет нужды хвалить меня, расскажите лучше о себе.

И ушла в полное самозабвение, не слушая льющихся речей, что не имеют никакого смысла. Она для себя уже все решила.

А потом они переместились в сад – прогуляться.

– Какой он замечательный… – хихикнула Роза на ушко служанке, когда двое мужчин вырвались вперед, оглядывая удивительные зеленые стены розового лабиринта. Габриэлла со скрипом зубов приняла такое положение дел. Выгуляет, и все, распрощается навсегда. – Образованный, мягкий и такой неловкий! Габи, ну это же просто подарок судьбы…!

– Нет, Роза, я Вас ему не доверю. – Отрезала она, едва не нахмурив брови, но снова удержав себя. Роза ведь совсем как дитя, зла не видела прежде, не знает, что будет для нее лучше.

– Почему же? – шикнула девица с явным возмущением. – Габи, я честно не понимаю! Он очень добрый, ты разве не слышала? Еще и доктор, животных любит, к слуге своему обращается на «Вы»!

– А Вас разве не смутило его беспардонное опоздание? Так он еще и соврал, объясняя причины. Я совсем не удивлюсь, если это два разбойника, приехавшие под видом тех двух господ и выдающие себя за них…

– Да что ты такое говоришь! Он же родственников своих назвал. Не смог бы разбойник такого сделать!

– Даже я, Ваша сваха, достоверно не знаю его точной родословной. Он мог Вас обмануть.

– Ты такая невыносимая, когда упрешься! – буркнула Роза и отвернулась, надув щеки. Габриэлла не удостоила это особым вниманием, словно мать перед не знающим добра и зла ребенком.

– Ругайте, как желаете, но я не стану рисковать Вашим благополучием. Эти гости уедут сегодня же.

– Не уедут! Я упрошу папеньку оставить их в гостях! И будут они у нас жить, пока ты не передумаешь!

– Роза.

– Нет, и слушать не желаю! – и девушка подхватила подол платья, убегая ближе к двум господам, подальше от своей строгой горничной. Пристроилась сбоку у Лотте, который повернул к ней голову и что-то ответил на ее щебетания.

Габриэлла вздохнула.

Когда долго знаешь круг лиц – рано или поздно запоминаешь все их повадки, их сплетенье отношений и различные мелкие детали, которым не предашь значения при мимолетной встрече.

Потому-то капризная старшая дочь Сафворка знала, что влиять на Габриэллу могла только через отца.

***

Все случилось ровно так, как и ожидала из угроз Розы Габриэлла.

Господина Хьюза Роза самовольно провела в комнату отца, чтобы познакомить их и попросить оставить его у них в поместье. Габриэлла присутствовала тоже. И подметила забавную деталь. Отчего-то Лотте стал невесел, улыбка, вымученно-вежливая, расползлась по его лицу. И никто даже и не обратил на нее внимания.

«Как бы не приключилось беды с таким соседством…» – покачала головой Габриэлла и удалилась. Ей срочно было нужно чашку чая, чтобы это переварить.

Глава 3. Ученый

Новый день с новыми обитателями сразу принес небольшие изменения.

На очередной утренней шеренге Габриэлла вновь раздала все приказы: готовить еще на двух человек, хорошенько протереть полы в зале, в библиотеке сегодня не убираться, лучше сконцентрироваться на гостевых комнатах, проверить сады от насекомых, подрезать розовые кусты, вынести на улицу садовую мебель.

И, направляясь будить Розу, на лестнице распорядительница чуть ли не плечами столкнулась с господином Хьюзом.

– Ох, простите, пожалуйста! – тихо проговорил он, ловя ее за плечо, чтобы не опрокинулась назад. Когда она восстановила равновесие, то строго зыркнула в лицо мужчины, который отпустил ее и потек мимо.

– Куда Вы? Завтрак еще только начали готовить. – Габриэлла повернулась, провожая его взглядом.

– Я просто пройтись по саду, – Лотте задержался на повороте лестницы, неловко отмахиваясь.

– Один? Даже не желаете взять с собой потенциальную невесту? – сдерживая голос, полный едкого сомнения, проговорила она, склоняя набок голову. Смущенный гость буркнул в сторону, почесывая в затылке.

– Ну что же я, натуралист, буду водить девушку из высшего общества по саду, чтобы разглядывать насекомых? Ей это будет совсем неинтересно. Не буду ее этим утруждать. Тем более в такую рань…

Габриэлла скользнула взглядом по его внешнему виду. Он был одет легко: лишь брюки и рубашка. Негде даже было особо припрятать какие-нибудь ценности из дома. Так еще и в руке какой-то дневник с острым грифелем, торчащим меж страниц.

Горничная дернула бровями и отвернулась.

– Как пожелаете.

***

Домочадцы позавтракали, Аннелиза, ждущая в родном доме всех свадебных приготовлений со стороны жениха, ушла вновь читать, даже на пыль в библиотеке не пожаловавшись. Иоланда предпочла остаться в уединении и засела в своей комнате. А Роза все маялась, не зная, куда себя деть, и в итоге осталась ждать прихода господина, для вида даже вновь взялась за вышивание, которое жутко не любила.

Габриэлла же была вынуждена подменить других заболевших служанок, и вышла на задний двор поместья, чтобы вывесить на сушку белье.

Солнце поздней весны припекало плечи в темных рукавах, и на недостижимо высоком небе ни облачка. Окунаясь в труд и позволяя себе немного позабыть о предстоящих хлопотах и заботах, Габриэлла даже позволила себе небольшую расслабленную улыбку. Потому что погода приятная – не более того.

И увлекшись развешиванием покрывал, она и не заметила сначала, что девушки рядом хихикают и шушукаются. Стоило вернуться в сознание и обратить взор туда, куда все смотрят…

Габриэлла узрела Лотте собственной персоной. За забором. Всего в тине, грязи, несущего в руках свои очки и насквозь мокрый, набухший дневник.

Распорядительница и не знала, что ее понесло, но она бегом приблизилась к забору, громко окрикивая:

– Что с Вами случилось?! Почему Вы…?! Откуда вся эта грязь?

Господин Хьюз поднял на нее свой прибедняющийся взгляд и почесал в потемневших волосах не менее измазанной грязью рукой.

– Поскользнулся на берегу озерца в той роще… – и повернулся, указывая взмахом руки. – В саду у вас почти ничего нет… А мне вот интересно было посмотреть на местные виды лягушек, водоем-то я нашел, но разжиженный берег меня подвел…

Габриэлла омрачено уронила плечи и вздохнула.

– Скорей идите к воротам, сейчас же обстираем Вас. – И развернулась, спеша настичь прачек и попросить их не выливать пока воду. Отвернувшись от испуганных ее спешкой девушек, Габриэлла обратила взоры на других служанок. – Где слуга господина Хьюза? Где господин Фарис?!

Скоро штормом свирепой распорядительницы перетрясло все поместье, и кухарка привела Фариса, чтобы тот передал из гостевых покоев грязную одежду своего хозяина прачкам. Придирчиво посверлив взглядом чужого слугу, который допустил великую оплошность и не составил своему подопечному компанию, Габриэлла вздохнула и отпустила ситуацию.

И как же громко смеялась Роза на втором завтраке, едва не расплескивая чай из чашки.

– Милая Роза, будьте аккуратнее. Поставьте чашку. – Наказала служанка, вздыхая поверх своего фарфора. Снова. Снова господин Хьюз настоял на том, чтобы горничная тоже присела и угощалась. А Габриэлле сейчас очень не помешало бы хорошенько утопить свой шок в чае, так что сильно не сопротивлялась.

– Простите, простите, пожалуйста! – сделав пару сладких вздохов, молодая госпожа угомонилась, весело щурясь на желанного гостя. – Просто это так потешно! Ну как же Вы только умудрились так оплошать! В следующий раз обязательно зовите меня с собой!

– Чтобы Вы в момент оплошности надо мной смеялись? – хмыкнул, неловко улыбаясь, Лотте, бесконечно натирая стекло своих испачканных болотными разводами очков.

– Конечно же нет! – девушка махнула ладонью, – а чтобы напомнить об осторожности!

Они продолжили бессмысленный обмен фразочками, и Габриэлла их дальше не слушала, пока внимание ее не привлекли внезапные слова господина Хьюза:

– Кстати, извините за неуместное, стало быть, любопытство, но почему хозяин поместья не с нами? – Лотте надел очки и поднял четкий, осознанный взгляд, лишенный какой-либо неловкости и смущенности. – Я видел вчера, что он на постельном режиме… Подозреваю, что болеет, но разве настолько сильно?

– Ах… – Роза моментально повяла, приложила к щеке ладонь, опуская печальные глаза вниз. – Отец очень болен. Не может с постели подняться сам. Руки только едва слушаются. Сейчас им занимается наш городской лекарь…

– Ох, звучит совсем нелегко… – покачал головой господин, прикладывая к груди руку сочувственно, и брови светлые тоже встали домиком, выражая его сожаление. – Позвольте мне вновь к нему заглянуть. Я в королевском университете обучался, много новых, прорывных исследований коллег начитался, вдруг сумею что-то подсказать.

– Разумеется, – кивнула Роза, отставляя фарфор и поднимаясь. – Габи, идем с нами.

Распорядительница и не собиралась оставлять ситуацию без присмотра – быстро допила чай и встала вместе с молодыми людьми, направляясь в спальню господина.

То, что господин Лотте не разбойник-самозванец, уже было понятно. Разбойники вряд ли будут ходить на болото с записной книжкой, усердно тереть очки и заявлять о своей образованности, зная, что в доме пребывает другой образованный человек, который может тут же на базовых вещах положить самозванца.

Хоть какая-то польза будет, если вообще будет, от приезда этого молодого человека. Может, правда чему-то научит их лекаря и поможет исцелить Андрина.

Горничная первой вошла в комнату, стоило услышать приглашение после короткого стука, сделала почетный реверанс и проговорила:

– Здравствуйте снова, простите, что беспокою. Господин Хьюз изволил желание Вас увидеть. Позволите?

– Позволю. Пусть войдет… – сипло ответил старый мужчина, лежащий в тепле солнечных лучей на своей большой одинокой кровати. Вслед за его разрешением, распорядительница пригласила всех остальных в комнату, и Роза, как положено избалованной дочке, пришла к отцу под бок, беря за руку и жалобно ластясь щекой к сухой коже. А Лотте, слегка замешкавшись, на почтенном расстоянии поклонился владыке этого прекрасного поместья. – Здравствуйте, дорогой гость. Чем могу я Вам услужить?

– Совсем наоборот, папенька! – вклинилась молодая госпожа, кидая полный надежды взгляд на Лотте. – Господин Хьюз хочет помочь тебя врачевать!

– Верно, – прочистил горло представляемый. – Я – ученый. Биолог. Изучаю все, что связано с живым миром. Я учился в королевском университете, моими профессорами были лучшие столичные доктора. Я не могу пройти мимо, зная, что Вас съедает тяжелая хворь. Позвольте мне узнать о том, как проходит Ваша болезнь, возможно, я сумею поставить Вас на ноги в короткие сроки.

– Ваше право. Мой лекарь сейчас отлучился, но как только он придет, я попрошу его объединить с Вами усилия. Я стар, но тяги к жизни не теряю…! – мужчина добродушно улыбнулся молодому гостю и повернул голову к дочери. – А ты, Розочка, не утомляйся неприятными разговорами, сходи и развейся в саду. Вон как солнце сегодня ярко светит… Пусть нагреет тебе здоровый румянец.

– Хорошо, папенька… – девушка быстро согласилась и ушла, явно не желая вновь слушать историю о том, как одним несчастным утром у отца отказали ноги. А Габриэлла осталась, молча кивнув и стрельнув глазами проходящей мимо по коридору служанке, чтобы она проследила за госпожой.

Лотте же нашел себе табурет с резными ножками и присел в отдалении от кровати господина, вынул из-за пазухи свой еле живой дневник и приготовился писать на весу.

– Итак, Ваша светлость, как давно вы прикованы к постели?

– Уж больше месяца… До того, как меня подвели ноги, я испытывал некоторое время усиливающуюся слабость. Я полагал, что мне просто не хватает солнца и питания, потому старался почаще бывать на улице и сытно наедаться, но то не помогло.

– Вы перед появлением слабости не заболевали чем-то другим? – фиксировал, негромко бубня, ученый, записывая все в дневник. – Не было ли у Вас простуды?

– Нет, я всегда был здоров, как бык, даже когда в городе эпидемия гремела, я возвращался из гостей здоровым. И когда жена болела, я с ней днями сидел и не заражался. – Голос господина перешел на слегка тоскливый тон. И Габриэлла сама от тоски помрачнела.

Она плохо помнила хозяйку. Сама была еще ребенком, когда она была жива. Госпожа Сафворк всегда была слаба здоровьем, постоянно пребывала в постели. Но в редкие дни, когда она чувствовала себя сносно, благородная дама непременно проводила время с близкими людьми. И бывшая распорядительница была с ней в милых отношениях. Оттого, пожалуй, Габриэлла могла первые годы жизни жить практически как дворянка. Но мать семейства не пережила ослабления после рождения Иоланды. Жизнь всего поместья вслед за этим кардинально поменялась. И остатки траура витали в чистом от пыли воздухе. Особенно много траура было в комнате Иоланды. В более ранние годы она страшно тосковала по матери, которую практически и не знала, а после повадилась винить себя в ее смерти.

Лотте выждал учтиво, прежде чем продолжить:

– А Вас не тревожат другие изменения в самоощущении? Стало быть, Вы ощущаете неприятный привкус во рту? Или сердце сильно колотится? Потливость?

– Разве что ломота в спине. И покалывает иногда в пальцах… – покачал головой Андрин, грустно улыбаясь. – Вы полагаете, что меня отравили? Отнюдь, я не верю, чтобы кто-то из поместья мог желать мне зла. Я люблю всех, кто здесь живет со мной. И надеюсь, что они любят меня в ответ.

– Разумеется, все новые горничные проходят мои проверки. – Вступилась Габриэлла, отшагивая от стены, с которой слилась, словно недвижимая статуя. – Я бы не допустила отравительниц до кухни. И всем в поместье справедливо воздается за труд, никто не должен был остаться обиженным.

– Я рад, что Вы выстроили такие полюбовные отношения со своими слугами. – Проговорил вкрадчиво Лотте, кротко выслушавший слова горничной. – Но я Вам скажу как врач: порой для злого умысла в голове на вид приветливого человека можно обойтись и без достойного повода. Не буду погружаться в ненужные подробности о том, что в столице недавно творилось, просто скажу, что убедиться стоило. Симптомы Ваши не похожи пока ни на один из ядов, с которыми я знаком. Значит, это болезнь. Давайте разбираться дальше…

До конца разговора Габриэлла не досидела. Уже скоро приближался обед, нужно было проверить, как справляются кухарки, заодно, к слову, чуть тщательнее проследить за тем, что деется с посудой и порцией, предназначенной для хозяина. На всякий случай.

Она прошлась с проверкой по кухне, послушала отчет садовниц, из окна посмотрела, не улетело ли случайно свежевыстиранное белье от поднявшегося ветерка. И уже к обеду несла поднос с безопасными блюдами в комнату к Андрину Сафворку.

И дверь перед ней открыл ученый, сам вздрогнул от такого столкновения, но миролюбиво придержал для нее дверь. Распорядительница снова пришла к своему новому удручающему долгу. Господину Андрину становилось хуже и хуже. Раньше он хотя бы мог вяло и уныло, но есть самостоятельно, а сейчас его руки были совершенно непослушными и не могли держать даже ложку.

Накормив, словно маленького ребенка, взрослого мужчину, девушка салфеткой протерла ему уголки губ, слыша на прощание тихую благодарность.

– Был ли этот господин с Вами добр? – тихо поинтересовалась Габриэлла, откладывая всю посуду на поднос и вставая со сложенными руками у постели хозяина.

– Был, дорогая, был… – кивнул Андрин, его голос медленно усыхал. – Утомил, правда, дотошными вопросами… Но что уж с ними, лекарями, поделать… Ремесло у них такое, тонкое и сложное… А в общем, он мне показался очень приятным. Не сухим… Эх… Я совсем без сил. Будь добра, зашторь окна и позволь подремать…

– Я поняла Вас, – она оставила легкий поклон, укрыла комнату от света темным полотном на окнах и забрала поднос, тихо выходя из комнаты. И замечая, что возле двери ее караулит столичный гость.

Их взгляды пересеклись. Умные, понимающие.

– Позвольте ненадолго отвлечь Вас от дел? Всего на пару минут разговор…

Габриэлла молча покосилась на пустой коридор, на массивные часы, время чуть за обед, все разбрелись кто куда. Вздохнула, бегая глазами по мыслям в своей голове.

– Пойдемте, по пути поговорим. – И направилась в сторону лестницы, неся поднос.

– Вы уверены…? Я бы предпочел вне здания… – озадаченный голос раздался сзади, и вскоре господин Хьюз догнал ее, подстраиваясь под темп.

– Сейчас слуги все на перерыве, две госпожи в своей комнате, Роза гуляет. Обстановка вполне приватная. – Отозвалась Габриэлла. И Лотте мрачно помолчал, однако, начиная говорить, когда их на первом этаже встретили звенящая тишина и пустота:

– Вы, должно быть, не последний человек в этом поместье. Потому в первую очередь докладываю Вам… – Габриэлла, доныне сосредоточенная на своем пути и цели, вдруг подняла глаза на собеседника, его аристократическое лицо было невесело. Он вздохнул, будто набираясь отваги. – Я подозреваю, что Ваш хозяин неизлечимо болен.

Чашка звякнула, прыгнула на своем блюдце. Но устояла. Горничная продолжила нести поднос, опуская взгляд к полу в конце комнаты.

– Наш лекарь тоже разводит руками.

– Не мудрено. Заболевание очень странное… Я боюсь, что случаи, когда у пациента отнимается тело, самые сложные и запутанные. Это может быть целенаправленное отравление, а может быть совершенно случайное и нечаянное. Это может быть последствием ухудшения врожденных особенностей организма, а может быть приобретенной болезнью из-за внешних причин. Попробуй разберись, что это может быть…

– Вы хотите сказать, что случай безнадежный?

– Нет. То, что мы не умеем лечить подобное сейчас, не значит, что не сумеем в будущем. Но, конечно, придумать адекватное решение прямо на месте не получается. Ведь мы совершенно не знаем, каким методом его восстанавливать. Лучшее, что я способен выдумать сейчас – это повышать иммунитет господина и изучать, на какие подходы в лечении будет облегчение, а на какие – нет.

– В таком случае, раз уж Вы интереса к невесте своей не пытаете, то останетесь ради господина Андрина? – предложила Габриэлла и вновь подняла косой взгляд-иголку на ученого, который тут же поежился от укола и отвернул лицо в сторону.

– Кхм. Конечно. Я останусь, чтобы вылечить Вашего хозяина…

Глава 4. Несчастная история любви

Новое утро озарилось светом надежды. И, казалось, солнце светило ярче за окном, грея своим теплом поляны, роскошный сад и комнаты в поместье Сафворков.

Второй завтрак. С утра заехал слуга рода Коломбо, привез подарок от жениха, предшествующий долгим свадебным приготовлениям. Якобы что-то у них там неприятное случилось, и потому и без того затянувшуюся свадьбу пришлось отложить.

Аннелиза не серчала на жениха, лишь с радостью приняла стопку книг, и засела за них, как обычно, в таком увлечении позабыв про чай и фрукты в карамели, которые к ней занесла Габриэлла.

Горничная сама же имела шанс немного спрятаться от суеты и разбавить свои волнения в чашке крепкого чая в комнате средней дочери. Тяжело от мысли о том, что даже столичный ученый покачал головой. Надежда на исцеление еще есть, но Габриэлла понимала, что в этой жизни нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. И потому не прекращала бесплодных поисков. Ни Иоланду, ни Розу она за оставшихся свободными кандидатов выдавать не хотела. Все надеялась, что объявится еще какие-нибудь достойные господа на примете у градоначальника или других инстанций.

Раздался тяжкий вздох, и книжка шлепнулась о платье девушки, что откинулась в своем кресле и устремила задумчивый взгляд в светлое окно.

– Это произведение сделало мне больно… – выдохнула монотонно слова Аннелиза и приложила в тоскливых думах к подбородку костяшки.

– Какую жестокую наглость имел Ваш жених, чтобы отправить Вам такой подарок… – покачала головой распорядительница, поднимая безустанный ровный взгляд на подопечную. – Чем эта книга Вас так опечалила?

Аннелиза примолкла, будто бы не решаясь сказать. Но все же собралась, обнимая себя за плечо.

– Навеяла мне воспоминание о Роберте. Помнишь его?

– Помню, госпожа, помню…

Это было относительно недавно. Всего пару лет назад. Юная Аннелиза подружилась с молодым дворником, которого наняли на осень, ведь в саду страшно осыпалась листва, а садовницы все слегли с болезнями, продутые особо морозным началом осени.

Это был один из редких случаев, когда в слуги взяли молодого человека. Просто вынужденная мера.

Впрочем, господин Сафворк оказался прав в своей прежней осторожности. Потому что случилось ровно то, чего он опасался.

– Я премного благодарна теплому характеру отца, что он не стал сносить головы направо и налево, что не наказал ни его, ни меня, но меня глубоко огорчили его слова… «Ты же понимаешь, что он простолюдин, а ты – девица голубых кровей?»

– Аннелиза, я думала, Вы уже давно перебороли этот случай… – вздохнула Габриэлла, возмущенно качая головой. – Вы разве забыли, что сделал Роберт? Он повел себя совершенно недостойно. Он Вам даже весточки не оставил. Нечего Вам тосковать и убиваться по человеку, в котором благородия нет ни телесного, ни духовного.

Губы девушки коротко скривились, мятежный шторм пробежал по ее остекленевшими на миг глазам. И она вдруг захлопнула книгу, кладя ее вслепую на стол и подталкивая к собеседнице.

– Ты не поймешь меня, Габриэлла… – вздохнула, будто бы даже слегка насмешливо и горько, Аннелиза, не отстраняя взгляда от окна. – Ты же ведь даже никогда не любила…

Габриэлла не приняла этот выпад. Пропустила мимо ушей, безразлично продолжая пить чай в накалившейся, колючей тишине.

Ей попросту не положено любить кого-то кроме своих господ.

***

Подаренная в горьких чувствах книга перекочевала в комнату для прислуги, в персональный чемоданчик Габриэллы, где она хранила те немногие вещи, что позволила себе заиметь.

Серебряный гребень с осыпавшимися с него самоцветами, подаренный за ненадобностью Розой когда-то в детстве. Унаследованные запонки матери, подаренные некогда госпожой Сафворк. Габриэлла так и не решилась их носить. Боялась потерять в делах и хлопотах. Нарядное платье на выход в люди. Его она носила в свои редчайшие выходные уже столько лет, не меняя.

Она жила своим призванием. Жила Андрином, Розой, Аннелизой и Иоанной. Но тревожное ощущение, что по дому Сафворков растет-ползет трещина, нависло лезвием над ее делом жизни.

Горничных в качестве приданого не отдают. По крайней мере, Габриэлла о таком даже не слышала. И в чужой дом ее распорядительницей не возьмут. Покалечат гордость, назначив в лучшем случае личной прислугой молодой жены хозяина или в худшем – какой-нибудь прислугой низшего ранга.

Но скорее всего, ее просто уволят. Поместье останется бесхозным мертвым зданием, которое будет стонать и плакать по ушедшим годам, которое станет далекой и безынтересной дачей для мужа Розы, куда можно будет ездить на лето и забывать на весь оставшийся год.

Единственный способ отсрочить эту жестокую неизбежность – молиться каждое утро и вечер на светлый ум господина Хьюза. Молиться, что одним чудным днем хозяину станет легче, что он выздоровеет, встанет с постели и продолжит жить.

Отложив пока книгу за неимением времени на ее, Габриэлла навела безупречности своему внешнему виду и направилась проведать старшую дочь дома Сафворков.

***

– Дорогая Роза, – обратилась хладно Габриэлла, испытывая легкое недовольство от вида раскиданных хаотичным образом по кровати и туалетному столику украшений и платьев. Ужасный беспорядок! – Позвольте поинтересоваться, для чего Вам переодеваться незадолго до обеда?

– Габриэлла, моя милая, – Роза вздохнула, словно бы зрелая, опытная женщина, потешающаяся глупостью и невинностью молоденькой девушки. – В поместье отныне живет мой жених. Мне нужно завлекать и удивлять его каждый день. Так что я назначила ему прогулку в саду, и потому должна хорошо к ней подготовиться. К обеду он уже должен быть от меня без ума!

– Я не хочу Вас расстраивать, – очередной тяжкий вздох и качание головой. – Но по господину Хьюзу прекрасно видно, что жениться он не желает. Потому, я полагаю, он и не приехал в срок – желал отсрочить столь неприятную встречу.

– Ну, вот, снова ты за свое! – фыркнула девушка и развернулась передом к горничной, хмуря брови. – Ты так говоришь, потому что ты одержима идеальностью и порядком! Опоздание – совершенно не повод ставить крест на человеке! Все! Не сбивай меня с мыслей! Сходи и подокучай кому-нибудь другому!

И отвернулась к зеркалу, зачесывая выбившиеся волосинки и примеряя каждое колье. Горничная невпечатленно на это дело посмотрела и покинула покои госпожи.

«Как бы не опозорилась…» – и, полагая, что дел больше не осталось, направилась проверить кухарок и уйти на короткий перерыв.

Погода была прекрасная. Не жарко, приятный теплый ветер едва-едва треплет одежду и волосы. Габриэлла угодила своему маленькому капризу и расположилась за садовым столиком, что был не занят никем и был в отдалении от основной зоны сада. Она поставила на столешницу поднос с заварником и чашкой для себя. Расположила на коленях новообретенную книгу и погрузилась в короткое праздное удовольствие.

За спиной шелестели листья розовых кустов, теплый порыв ветерка нежно огладил лицо и заботливо перелистнул уже прочитанную страницу. Солнце спряталось за набежавшим на секунду облаком. Крепкий, изысканный вкус чая ублажил душу.

Шелест. Облако сходит с солнца. Но тень не исчезает.

Габриэлла поднимает взгляд и видит блик очков.

– Простите, что потревожил, – переводя дух, проговорил столичный гость и обошел садовую мебель. – Позволите присесть?

– Конечно. – Кинула равнодушно горничная и опустила взгляд в книгу, продолжая пить чай. Предлагать напиток дворянину не имело смысла. Кружка одна. Неприлично и безнравственно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.