Д. Ковальски
10 комнат

Глава 1. Прибытие.

Вздрогнул и проснулся.

Карета тряслась на разбитой дороге, колёса вязли в грязи, покрытой тонкой коркой изморози. Ночная сырость пронизывала до костей, а слабый лунный свет едва пробивался сквозь тяжёлые тучи. Демьян потёр виски, прогоняя сон, и вгляделся в окружающий его мрак.

– Господин, мы приехали, – раздался голос кучера.

Старик сгорбился на облучке, кутаясь в потёртый тулуп, его руки крепко держали вожжи.

Демьян глубоко вздохнул, стряхивая с себя остатки сна. Он помнил, что уезжал из Петербурга днём, а теперь, судя по окружающей черноте, прошло несколько часов, которые он проспал. Сквозь ночь он разглядел выхваченные скудными масляными фонарями очертания стен. Над входом висела выцветшая вывеска, приглашая заблудших путников на ночь.

– Где мы? – спросил Демьян, но тут же догадался, куда его привезли.

Гостиница стояла на возвышенности – мрачное здание, притягивающее взгляд своим угрюмым величием. Её тёмные стены, высеченные из самой ночи, сжимали пространство вокруг себя, делая воздух вязким и давящим. Покосившаяся вывеска едва различалась в свете фонаря у входа, а крыша терялась в густом сумраке.

Когда-то, судя по всему, это был дворянский особняк, но теперь в нём находился постоялый двор. Демьян замер, внимательно изучая окна – в них было что-то неуловимо знакомое. Он точно знал, что никогда не был в этих местах, и всё же чувствовал странное ощущение, как если бы его память играла с ним злую шутку.

В таком захолустье, среди топей и размытых дорог, подобное здание казалось совершенно неуместным и выросло здесь вопреки логике и здравому смыслу. Сложенная из старого камня, с высокими окнами и тяжёлыми ставнями гостиница выглядела внушительно и неприветливо.

Кучер спешился, помогая пассажиру выбраться из кареты.

– Дорога впереди размыта, господин, лошадь устала. Придётся переждать ночь здесь, а утром поедем дальше, если повезёт.

– Нет, – резко ответил Демьян, откинув руку кучера. – Мы едем сейчас. Любой ценой.

Промедление для него было равносильно смерти.

Кучер нахмурился, покачал головой.

– Невозможно, господин. Лошадь выбилась из сил, грязь по колено, дорога дальше в это время превращается в болото. В темноте мы и до утра не выберемся.

Демьян сжал кулаки. Он не мог позволить себе застрять здесь, в этой мрачной гостинице. Ему нужно быть как можно дальше от Петербурга, но спорить с усталым стариком было бессмысленно. Он выдохнул сквозь сжатые зубы и бросил взгляд на здание. Громоздкое, угрюмое, оно словно наблюдало за ним.

– Проклятье… – тихо выругался он и спрыгнул с повозки.

Правая нога пробила наледь и угодила в лужу. Демьян выругался, тряхнул ногой, но уже было поздно – ледяная влага впиталась в чулки, пробежала по лодыжке, пробирая до костей. Не обращая на это внимания, он ускорил шаг, чтобы побыстрее скрыться в тепле здания.

Дверь гостиницы отворилась, выпуская клубы тёплого воздуха. Его встретил портье – полный мужчина в старом жилете с медной цепочкой часов. Он приветливо улыбнулся, но во взгляде Демьян считал настороженность.

– Добрый вечер, господин. Приехали вовремя, ночью дорога совсем непроходима. Позвольте предложить вам комнату и что-нибудь горячее. Вишнёвая наливка согревает лучше всего.

– Сперва я приведу себя в порядок, – процедил гость сквозь зубы. – Давайте мне ключ.

– Ваше имя? – спросил портье, сохраняя улыбку.

– Николай Стрельцов.

Портье с учтивостью протянул ему старинный медный ключ, на котором поблёскивал выцветший номер 6, и произнёс, слегка наклонив голову:

– Вы последний, господин. Сегодня в гостинице необычайный спрос на номера. Один, к сожалению, на ремонте, но остальные заняты не менее интересными постояльцами. Надеюсь, вы найдёте их компанию занятной.

Демьян сжал ключ в руке и огляделся. Вестибюль гостиницы был просторным, но тусклым. В воздухе витал слабый запах воска и старого дерева, за стойкой регистрации стояла массивная лампа с зелёным абажуром, отбрасывая на стены мягкие дрожащие тени.

Портье жестом указал на лестницу:

– Ваша комната на втором этаже, господин. Первая справа от лестницы. Если потребуется ужин или напитки, вас ждут внизу, в гостиной.

Демьян коротко кивнул, забирая свой саквояж. Он хотел как можно быстрее подняться в комнату, потому что не мог избавиться от чувства, что за ним наблюдают. Странное ощущение чужого взгляда стягивало кожу на затылке, словно кто-то незримо стоял за его спиной. Он повернулся, но никого не увидел.

– Благодарю, – бросил он и направился к лестнице, чувствуя, что шаги звучат слишком громко в давящей тишине.

На середине лестничного пролёта Демьян встретился с девушкой. Она была стройной, с тонкими чертами лица, русыми волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей. Её тёмно-синее платье с кружевным воротником подчёркивало бледность кожи, в руках она держала небольшую книгу с золотым обрезом.

Их взгляды встретились на несколько мгновений. В тот же момент она запнулась на одной из ступенек, неловко подвернув ногу. Её тонкие пальцы с силой сжали книгу, словно спасаясь от падения. Демьян замер, даже не пытаясь её подхватить. Вместо этого он скептически фыркнул:

– Осторожней. Не хватало, чтобы из-за меня вы не только голову потеряли, но и переломали ноги.

Она приподняла бровь, покраснела, но, кажется, больше от раздражения, чем от смущения. Поджав губы, она молча выпрямилась и, не удостоив его ответа, поспешила вниз, слегка прихрамывая.

Демьян направился дальше, шагая по скрипучим доскам лестницы. Коридор второго этажа встретил унылым видом обшарпанных стен и выцветших от времени картин в потертых багетах, неравномерно развешанных по стенам. Тёмные обои с блёклым узором, деревянные панели с глубокими царапинами, отдалённый запах сырости и старого воска – всё здесь дышало прошлым. Воздух был тяжёлым, застоявшимся, словно все, кто когда-либо жил здесь, оставили после себя тень присутствия.

Проходя мимо одной из дверей, что была заколочена доской, Демьян уловил в воздухе странный запах – слабый, но явственный аромат гари. Сначала он замедлил шаг, но, не придав этому значения, поспешил в свою комнату. Возможно, кто-то неудачно зажёг свечу или камин, а может, это просто затхлость старого дерева, пропитанного временем. Ему не хотелось думать об этом.

Он быстро отыскал нужную дверь, на которой висел металлический номерок, потёртый от частых касаний. Вставив ключ в замочную скважину, Демьян повернул его, и дверь с тихим щелчком поддалась.

Комната оказалась скромной и неуютной. Узкое окно с тяжёлыми шторами, прикрывавшими стекло от ночного холода. Кровать с высокой спинкой из тёмного дерева, простое покрывало серого цвета. Рядом стоял шкаф, немного накренившийся на одну сторону, старый письменный стол с чернильницей, подсвечником и несколькими листами бумаги, оставленными кем-то давным-давно. Стул со стёртым сиденьем и облупленной краской стоял отодвинутый от стола.

Демьян медленно провёл рукой по краю стола, проверяя на пыль, затем прошёлся взглядом по комнате, оценивая детали. Судя по расположению комнаты и отсутствию личных вещей, здесь когда-то размещался старший слуга или помощник хозяина дома.

Детали говорили сами за себя. На стене у двери остался едва заметный след от крючка, где когда-то, вероятно, висел рабочий передник. В узком комоде, покрытом тонким слоем пыли, обнаружилась старая пуговица с простым узором – такие нашивали на одежду слуг. На полу возле кровати Демьян заметил втёртые в древесину следы от частых шагов. В углу под шкафом нашлась крошечная, давно забытая щётка для чистки обуви, а в нижнем ящике стола – засохший огарок хозяйственного мыла.

Сев на кровать, Демьян почувствовал, как под ним скрипнули старые пружины. Матрас был тонким, явно давно изношенным, но пока ещё держал форму. Деревянная спинка, тёмная и лакированная, с простым резным узором, казалась единственной деталью, напоминающей о прежнем достоинстве этой комнаты.

Рядом он положил свой полупустой саквояж. Вещей взял немного – несколько комплектов белья, дорожный бритвенный набор, небольшую тетрадь с записями. Он уедет в Европу, оставив позади всё, что тяготило его прошлую жизнь. Там, среди незнакомых людей, он начнёт всё заново, с чистого листа. Никто не будет знать его имени, никто не будет задавать вопросов.

В саквояже лежало нечто важное – небольшой футляр из чёрной кожи. Его содержимое давало ему тот самый шанс на новую жизнь. Это был его пропуск в будущее.

Демьян изучающе оглядел комнату, затем опустился на колени и постучал по половицам. Несколько ударов – и он нашёл одну, под которой послышалась пустота. Надавив, он убедился, что половица слегка поддаётся. Плохо закреплённая, она чуть прогибалась под его ладонью. Демьян вытащил из кармана перочинный нож, осторожно поддел край и с усилием приподнял доску. В щели темнела пустота – достаточно места, чтобы спрятать футляр.

Он быстро опустил его внутрь и только хотел вернуть половицу на место, как раздался глухой стук в дверь. Демьян вздрогнул, спешно прижал доску обратно и выпрямился. Его пальцы инстинктивно сжались в кулаки.

– Кто там? – спросил он настороженно.

– Господин, – раздался приглушённый голос за дверью. – Вас приглашают на общий ужин.

Демьян узнал этот голос. Портье. Его вежливая, чуть заискивающая интонация выдавала привычку быть учтивым.

– Неужели обязательно? – Демьян провёл рукой по лицу, ощущая усталость, но в глубине души понимал, что отказаться будет не самым разумным ходом.

– Было бы желанно, господин, – мягко ответил портье. – Все постояльцы сегодня собираются. Ужин подаётся внизу, в гостиной. Вам понравится.

Демьян помедлил, чтобы прислушаться. Снова вернулось то противное липкое чувство, что за ним наблюдают. Он огляделся, но не заметил в стенах отверстий. Да и других звуков, кроме лёгкого шороха за дверью, не было.

– Хорошо. Спущусь через минуту.

– Прекрасно, господин, – голос за дверью чуть сместился, шаги затихли по коридору.

Демьян ещё раз оглядел комнату, словно пытаясь уловить в ней что-то ускользающее. Затем подошёл к окну и выглянул на улицу. Темнота за стеклом сгустилась, скрывая от глаз любые очертания. Только мутный отблеск фонаря у ворот дрожал в сыром воздухе, но за его слабым светом простиралась сплошная пустота.

И всё же… что-то было там. Или кто-то? Чувство слежки не покидало его, карабкалось по спине. Казался сам себе зверем, что слепо идёт в расставленные силки, сам не понимая, что делает шаг навстречу ловушке.

Он ногой поправил половицу, затем неторопливо накинул пиджак, затянул галстук и провёл рукой по волосам, приглаживая их назад. Его отражение в мутном стекле окна смотрело на него серьёзно, но в уголках губ проскользнула тень насмешки.

– Что-то ты совсем раскис, дружочек, – обратился он к отражению. – Неужели ты думал, что будет так легко.

Он ударил себя по щеке.

– Знал же, что нет.

Демьян выглядел мужчиной, который знал себе цену. Высокий, широкоплечий, но не тяжёлый, а выточенный, словно созданный для движения. Густые тёмные волосы, приглаженные назад, подчёркивали прямые скулы и сильный подбородок. Лёгкая тень щетины делала его образ чуть небрежным, но вовсе не неряшливым – скорее, эта деталь придавала ему опасного шарма. Его серые глаза, холодные и внимательные, умели пронзать людей насквозь, но при желании он мог наделить их тёплой искрой, обволакивая собеседника очарованием, от которого сложно было устоять.

Демьян медленно подошёл к саквояжу, расстегнул его и нащупал в глубине металлическую прохладу.

Пистолет.

Надёжный компактный браунинг образца 1900 года – оружие, которое легко скрыть под одеждой, но достаточно мощное, чтобы внушать уважение. Он осмотрел его, привычным движением проверил патроны и аккуратно спрятал во внутренний карман пиджака. Оружие плотно прилегло к телу, создавая лёгкую тяжесть – напоминание, что он не беззащитен. У него был день форы, так что они явно не поспеют. Он может позволить себе небольшую передышку. И он не так прост, как они полагают.

Внезапно с улицы донёсся резкий хлопок. Демьян вздрогнул, рука машинально скользнула к карману. Секунду он прислушивался, затаив дыхание. Снова тишина. То ли ветер ударил ставнями, то ли что-то упало в ночи.

Снизу доносились приглушённые звуки – стук тарелок, позвякивание столовых приборов, низкие голоса, обрывки разговоров. Гостиница оживала к ужину. В коридоре тоже послышались шаги и негромкие фразы: кто-то смеялся, кто-то бормотал что-то себе под нос. Демьян поморщился. У него не было ни малейшего желания спускаться, но оставаться в комнате означало привлечь лишнее внимание.

А это последнее, чего он хотел.

Лучше уж сыграть привычную роль соседа, чем попасться из-за глупых домыслов работников гостиницы. Он вздохнул, ещё раз коснулся пистолета во внутреннем кармане, словно убеждаясь, что тот на месте, затем выпрямился и направился к двери. Пора было встретиться с остальными постояльцами.

Он вышел из номера, и его тут же чуть не сбили с ног двойняшки, мальчик и девочка лет шести, которые с визгом неслись по коридору, совершенно не глядя, куда бегут. Они врезались бы в него, если бы не быстрые руки женщины, догнавшей их в последний момент.

– Ах, простите, – сказала она, перехватив детей за плечи. – Без отца и няни они сами не свои. – Она устало улыбнулась.

Демьян молча посмотрел на неё. Он сразу догадался, что это их мать – на явное сходство указывали одинаковые тёмные глаза и прямые носы. Мальчик заворожённо уставился на него, не переставая ковырять в носу, а девочка смущённо спряталась за подол матери.

– Ничего, – коротко бросил Демьян и двинулся к лестнице. Его поразила странная мысль: дама выглядела слишком хорошо для этой гостиницы. Дорогое платье, ухоженный вид – всё это казалось чужеродным в убогом интерьере. Неужели на десятки вёрст вокруг нет места поприличнее?

Спустившись вниз, Демьян столкнулся с управляющим. Это был высокий мужчина с осанкой, выдающей гордую выправку, но одет он был в старый, слегка потёртый сюртук, который когда-то был добротным, но теперь выглядел изношенным. Под ним виднелся плотный жилет, явно не по размеру, а на руках белели перчатки, уже тронутые временем. Единственная безупречная деталь – идеально начищенные сапоги.

Тот молча кивнул и жестом указал на дверь вглубь дома.

– Гостиная, господин. Прошу.

Демьян прошёл за ним в зал с камином. Это была просторная комната, но в ней он ощутил давящую тяжесть. Тёмные стены, увешанные старыми картинами в массивных рамах, потолок, испещрённый трещинами, и тяжёлые портьеры, скрывающие окна, будто защищая гостей от внешнего мира. Камин в углу, обложенный камнем, лениво потрескивал, давая мало света и тепла, но создавая иллюзию уюта.

В центре зала стоял массивный дубовый стол, на котором уже частично накрыли угощения: поднос с горячими пирогами, несколько тарелок с мясом, бутылка крепкого вина и старые серебряные приборы, начищенные до блеска.

За столом сидели несколько человек. Ближе к центру – полный мужчина с залысинами. Его дорогой, но слегка поношенный сюртук выдавал в нём человека состоятельного, но не тщеславного. Он лениво перебирал в пальцах монету, а на его толстых руках блестело массивное кольцо. Демьян углядел в нём явного банкира, привыкшего вести дела исключительно на выгодных условиях.

Рядом с ним сидел мужчина с выправкой солдата и выражением человека, привыкшего к власти. Его мундир хоть и без видимых знаков отличия был дорог, а на груди поблёскивали несколько орденов. По возрасту и осанке Демьян прикинул – вероятно, генерал или полковник, человек, которому не привыкли возражать. Скорее всего, отставной, но не нашедший покоя в обычной жизни. За разговором он мог убедиться в своих домыслах, но к представителям военного дела он относился с презрением.

Чуть дальше за столом расположилась знакомая девушка, которую он встретил на лестнице. Теперь она сидела прямо, сдержанно глядя перед собой, но Демьян уловил её взгляд на себе. Рядом с ней, напротив банкира, расположилась пожилая женщина в бордовом платье с усталым и болезненным видом, словно её присутствие здесь было скорее необходимостью, чем желанием.

Демьян медленно прошёл к свободному месту, выбрав такое, чтобы видеть всех сидящих за столом.

Девушка мельком взглянула на него, её губы чуть дрогнули, затем она наклонилась ближе к пожилой женщине и что-то тихо шепнула. Старушка слегка кивнула, поджала губы и уже вслух негромко, но отчётливо начала что-то говорить в ответ. Демьян уловил несколько слов, но смысл фразы потерялся среди общего гула за столом. Тем не менее ему показалось, что речь шла о нём.

Следом за ним, снова дико визжа, вбежали дети. Их звонкие голоса нарушили напряжение в зале. Они пробежали вдоль стола, не обращая внимания на недовольные взгляды взрослых, и скрылись за портьерами, продолжая весело перекрикиваться.

Портье вышел из тени, начав разливать вино по бокалам и раскладывать приборы, сигнализируя о начале ужина. За столом стало оживлённее: кто-то обсуждал качество поданного мяса, кто-то невнятно ворчал про дорожные неудобства. Банкир лениво помешивал ложкой суп, раздумывая вслух о цене зерна, а генерал сдержанно кивал, явно не слишком интересуясь этой темой.

Чуть позже вниз спустился ещё один мужчина –высокий, худощавый, с тонкими чертами лица и внимательными глазами. Демьян бегло окинул его взглядом: отглаженный, но немного усталый костюм, аккуратно уложенные волосы, тонкие пальцы – этот человек либо врач, либо аптекарь, возможно, судебный эксперт или даже преподаватель естественных наук. Его взгляд был внимательным, слегка оценивающим, как у того, кто привык наблюдать и делать выводы. Все-таки врач.

Демьян редко ошибался в людях. Повидал немало к своим тридцати годам.

Мужчина сел рядом, откинулся на спинку стула и с лёгкой улыбкой посмотрел на Демьяна.

– Иван Андреевич, – представился он, протягивая руку.

Демьян на секунду замешкался, затем ответил лёгким кивком и улыбнулся в ответ.

– Николай Алексеевич Стрельцов, – сказал он, выдавая себя за другого. Затем спросил, внимательно наблюдая за собеседником:

– Врач?

Иван Андреевич удивлённо распахнул глаза.

– Да, как вы догадались? – его улыбка стала шире, в глазах мелькнуло искреннее любопытство. – Вы, наверное, сыщик? – с интересом добавил он.

– Нет, часовщик, – спокойно ответил Демьян. – Я просто замечаю детали, по ним и сужу. Да и вы мне напомнили одного знакомого, что тоже лечит людей.

– Ваше лицо мне тоже кажется знакомым, – не убирая с лица улыбки, заметил Иван Андреевич, внимательно разглядывая его.

За столом царило разное настроение. Кто-то беседовал оживлённо, смеялся и перебрасывался фразами, кто-то рассеянно размешивал вино в бокале, погружённый в свои мысли. Женщина пыталась накормить детей, терпеливо уговаривая их съесть хотя бы несколько кусочков. Двойняшки вертелись, спорили и норовили сбежать из-за стола, но мать ловко удерживала их, впихивая в них ужин.

Когда подали дичь, спустилась супружеская пара. Мужчина с живыми глазами и слегка седеющими висками сразу же вступил в дискуссию с банкиром о финансах и будущем Российской империи в грядущих переменах, которые принесёт с собой 1906 год.

– Вы думаете, что самое страшное уже позади? – голос банкира звучал беспристрастно. – Прошлый год лишь дал трещину. А вот этот принесёт бурю. Вот вы…

– Сергей Павлович Мельников, – назвался мужчина, – а это моя супруга Вера Николаевна.

Банкир не стал даже переводить на неё взгляд.

– Вот вы, Сергей Павлович, разве не видите всех этих волнений?

Сергей Павлович приподнял бровь и сдержанно улыбнулся.

– Позвольте не согласиться. Власть сделала выводы, начаты реформы. Всё идёт к восстановлению порядка.

Банкир усмехнулся.

– Власть пытается залатать пробоину на тонущем корабле. Посмотрим, как долго он продержится на плаву.

Его супруга внимательно слушала, изредка вставляя свои комментарии. Темы поднимались серьёзные, но обсуждались с лёгкостью, как будто этих людей они не касались.

Демьян избегал их внимания, не желая втягиваться в спор. Его сердила сама тема их разговора. Точнее, сам процесс. Никогда он не мог примириться с пустой болтовней, коей люди любили страдать, особенно рассиживая за столами, полными угощений и выпивки.

Для убедительности он поддерживал непринуждённую беседу с врачом, который рассказывал о путешествиях, о встречах с разными людьми. Изредка бросал взгляды на девушку, и всякий раз она смущённо отводила глаза.

Наконец, по лестнице неспешно спустился управляющий. Он успел переодеться. Теперь поверх пышной белоснежной рубашки его украшал красный жилет с пуговицами изумрудного цвета. Его кисти по-прежнему скрывали белые перчатки. Он широко улыбнулся, оглядев собравшихся, и развёл руками:

– Дамы и господа, сегодня редкий вечер, когда под крышей нашей скромной гостиницы собрались столь достойные гости. Рад, что вы все здесь… Хотя, возможно, мне бы больше понравилось, если бы вас не было так много. – Он усмехнулся, и по залу прокатился лёгкий смешок. – Обычно мы принимаем не больше одного-двух постояльцев. Меня зовут Лука, и я рад угодить вашему временному пребыванию в этом чудесном месте.

Портье разлил вино по бокалам. Управляющий поднял свой и продолжил:

– В любом случае обстоятельства свели нас вместе, и я полагаю, что стоит поднять бокалы за этот вечер. За случайности, которые нас объединяют, и за компанию, без которой он был бы скучнее. Особенно без вас, сударь. – Он перевёл взгляд на Демьяна, в глазах мелькнуло что-то испытующее. – Ваша компания украсит этот вечер.

Демьян спокойно кивнул, поднимая бокал.

– Надеюсь, вас не подведу, – вежливо ответил он с лёгкой тенью сарказма в голосе и выпил.

Понемногу Демьян расслабился. Несколько бокалов вина помогли с этим. Разговоры за столом текли непринуждённо, смех порой перекрывал треск поленьев в камине. К его радости, собеседник оказался на редкость разговорчивым.

– Скажите, Николай Алексеевич, что привело вас в эти места? – спросил Иван Андреевич, чуть подаваясь вперёд. – Это не самый популярный постоялый двор, особенно ранней весной.

– Дела, – уклончиво ответил Демьян, делая вид, что разглядывает содержимое бокала.

– Дела? – переспросил врач, не унимаясь. – Вы из Москвы? Петербурга? Простите за любопытство, но в вашем облике есть нечто столичное.

– Часы одинаково нуждаются в ремонте и в столице, и в провинции. – Демьян слегка улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Работа меняет географию, но суть её остаётся неизменной.

– Ах, да, вы же часовщик! – с энтузиазмом продолжил Иван Андреевич. – Должно быть, у вас невероятное терпение и внимательность к деталям. Но, знаете, мне всегда казалось, что мастера этого дела люди оседлые. А вы, как вижу, не сидите на месте. Куда держите путь?

– Туда, где нуждаются в точном времени, – ответил Демьян с едва заметной тенью усмешки, отпивая вино. – А вы? Что привело вас в этот дом?

Врач оживился, принимая пас в разговоре.

– Думаю, не менее важное дело, чем у вас, но, признаться, я уже не уверен, что моё присутствие тут необходимо. Впрочем, дорога в такую погоду не лучший союзник, а здесь хоть тепло и есть с кем поговорить.

Демьян кивнул, надеясь, что на этом поток расспросов иссякнет. Вдруг, прежде чем Иван Андреевич успел задать новый вопрос, раздался грохот.

Главная дверь с треском распахнулась, и холодный ветер ворвался в зал, заставив пламя в камине тревожно заплясать. На пороге стоял человек, чьё лицо скрывала одежда. Тяжёлый плащ, поднятый ворот, глубокая шляпа с широкими полями – вся его фигура дышала зловещей напряжённостью.

Портье, который до этого спокойно следил за гостями, сразу вышел вперёд, словно ожидая такого поворота.

Человек этот держался отстранённо. Он прошёл мимо зала, даже не взглянув на собравшихся за ужином. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, словно он знал, куда идёт и зачем. Портье, не проявляя ни удивления, ни излишнего радушия, вышел навстречу и, уже держа в руке ключ, произнёс:

– Ваш номер готов.

Незнакомец молча взял ключ, кивнул и удалился. В зале воцарилась тишина. Все невольно прислушались. Было слышно, как незнакомец поднимается по лестнице, каждый его шаг сопровождался скрипом старых ступеней. Половицы на втором этаже глухо застонали под его весом. Лишь когда звук шагов окончательно стих, кто-то в зале шумно вздохнул, нарушая молчание.

– Пожалуй, мы пойдём, – сказал мужчина, что был с супругой. Он вежливо кивнул хозяину гостиницы, затем взял жену под руку, и они направились к выходу. Вслед за ними, уводя сопротивляющихся детей, удалилась женщина. Двойняшки шептались между собой, явно не желая покидать общество.

Постепенно зал пустел. Банкир, допив вино, лениво поднялся, обменялся несколькими словами с генералом и последовал за супружеской парой. Генерал же ещё какое-то время сидел, задумчиво барабаня пальцами по столу, а затем сухо пожелал всем спокойной ночи и тоже удалился.

Демьян бросил взгляд на врача, надеясь, что и тот последует примеру остальных. Но Иван Андреевич явно не собирался уходить. Он всё ещё сидел напротив, внимательно изучая его, словно пытался понять, что за человек перед ним.

– Странный постоялец, не находите? – наконец произнёс врач, кивнув в сторону лестницы.

– В этом доме, кажется, все немного странные, – уклончиво ответил Демьян, покрутив бокал в руке.

– А вы? Вы тоже? – с усмешкой спросил Иван Андреевич.

– Всё относительно, – Демьян чуть пожал плечами. – Для кого-то я обычный часовщик, для кого-то, возможно, сумасшедший.

– Часовщик… – протянул врач, глядя на него с лёгким прищуром. – Значит, человек, что умеет замечать даже самые малые ошибки?

Демьян пожал плечами в ответ.

– Как думаете, какая самая глупая ошибка, которую может допустить человек? – спросил Иван Андреевич.

– Оставить часы без завода, – лениво отозвался Демьян.

– А если серьёзно? – врач улыбнулся, явно забавляясь.

– Серьёзно? – Демьян сделал вид, что задумался. – Ну… довериться неправильному времени.

– Как думаете, смерть – это тоже вопрос времени? – прищурился Иван Андреевич.

– Всё в этом мире вопрос времени, – уклончиво ответил Демьян. – Но если вы хотите узнать, боюсь ли я его остановки, то нет. Разве что в неподходящий момент.

Врач покачал головой, словно не вполне удовлетворённый ответом.

– Я считаю, что самая глупая вещь, которую может сделать человек, – это умереть.

– Хм, а я думал, что жениться, – иронично заметил Демьян, отпивая вино.

– Я серьёзно, – усмехнулся врач. – Умирать – это ошибка. В конце концов, жизнь – единственное, что у нас есть.

– Так многие говорят, пока она у них есть. – Демьян поставил бокал на стол. – А что, доктор, у вас есть рецепт против смерти?

– Если бы… – загадочно ответил врач. – Для начала нужно понять, что именно движет человеком – страх или желание жить?

– О, я движусь исключительно желанием выпить ещё один бокал, – усмехнулся Демьян, наливая себе вина.

Ещё час назад он думал над тем, чтобы как можно скорее вернуться в номер, чтобы дождаться утра, но теперь вино разогнало кровь и опалило лицо жаром, прогнав любые намёки на сон. В теле появилась приятная расслабленность, мысли стали тягучими, а окружающее – чуть мягче и теплее.

Демьян лениво перевёл разговор в более лёгкое русло:

– Знаете, доктор, – произнёс он, качая бокал, – если уж говорить о самом глупом поступке, который может совершить человек, то разве это не любовь? Столько шума, столько драмы… А итог, как правило, один и тот же.

Иван Андреевич усмехнулся:

– Неужели вас когда-то ранили не пулями, но чувствами, Николай Алексеевич?

– Что вы, доктор, я – часовщик, мои чувства всегда идут по строгому механизму, без сбоев, – ухмыльнулся Демьян и краем глаза вновь взглянул на девушку, сидевшую со старушкой.

Она осторожно держала ложку и безуспешно пыталась накормить пожилую спутницу. Та жевала с трудом, с каждым движением теряя часть еды, которая неизбежно скатывалась по её подбородку. Старые, редкие зубы не справлялись с пищей, и девушка терпеливо вытирала уголки её губ платком, не показывая ни раздражения, ни усталости.

«Ещё одна странная парочка», – подумал Демьян, наблюдая за девушкой и старушкой.

Он чуть повернулся к Ивану Андреевичу и лениво спросил:

– А вы, доктор, женаты?

Иван Андреевич, который к тому моменту уже расслабился за вином, усмехнулся и кивнул:

– Да, уже семь лет. Хотя иногда кажется, что всю жизнь.

– О, звучит так, будто вам можно посочувствовать, – с улыбкой заметил Демьян, крутя бокал в руке.

– Отнюдь. Женатый мужчина либо счастлив, либо свободен. Мне, видимо, повезло в первом, иначе сидел бы сейчас не здесь, а в каком-нибудь кабаке, с тоской глядя в пустую рюмку, – с тёплой насмешкой ответил врач.

– И где же ваша супруга? – Демьян бросил мимолётный взгляд в сторону девушки и неожиданно встретился с ней взглядом. Она быстро отвела глаза, но успела поджать губы, словно не желая выдать своих мыслей.

– В Петербурге, с детьми, – продолжил врач, не заметив этого момента. – Она терпеть не может мои поездки, но мирится с ними. Видите ли, мой характер требует отдыха от других.

– Ах, то есть жена у вас есть, но в гостинице вы всё же ночуете один?

– Ну, с точки зрения медицины, временная разлука укрепляет отношения. Да и скучать полезно, не находите?

– Я никогда не скучаю, доктор, – усмехнулся Демьян, снова бросая взгляд на девушку, но та больше не смотрела в его сторону.

Беседа казалась ему забавной, да и вино требовало женской компании, но он понимал, что ещё один бокал – и может ненароком сболтнуть лишнего. Лучше знать меру.

– Иван Андреевич, спасибо за беседу, но боюсь, пора и честь знать. Дорога была долгой, а впереди, надеюсь, не менее насыщенный день.

– Разумный подход, – с улыбкой ответил врач. – Отдых – залог ясного ума. Спокойной ночи, Николай Алексеевич.

– Взаимно, – коротко бросил Демьян, поднимаясь из-за стола.

Он неспешно вышел из гостевого зала, на ходу поправляя манжеты рубашки. В коридоре было тихо, лишь издалека доносились звуки разговоров и скрип мебели. Поднимаясь по лестнице, он ощутил лёгкое головокружение – не столько от вина, сколько от долгого вечера и обилия разговоров.

Дойдя до своей комнаты, он вытащил ключ, открыл дверь и вошёл внутрь. В комнате было холоднее, чем внизу, воздух напитался чем-то затхлым, но это не имело значения.

Демьян скинул пиджак, бросив его на спинку стула, затем стянул ботинки и упал на кровать, тяжело вздохнув. Глаза начали слипаться сами собой, но в сознании ещё крутились обрывки разговоров и взгляд девушки, что сидела со старушкой. Однако усталость взяла своё, и вскоре он провалился в сон.

Снова грохот.

Резкий, словно в тишине кто-то упал. Долгий, нарастающий, заставивший неприятно сжаться грудь. В нос ударил запах гари – терпкий, резкий, будто в комнате что-то медленно тлело.

Где-то за стеной раздалось три чётких стука. Глухие, мерные. Что-то внутри болезненно сжалось, но сил пошевелиться не осталось. Хотелось встать, открыть окно, впустить свежий воздух, но тело будто налилось свинцом, а голова закружилась. Демьян даже не заметил, как провалился обратно в забытьё.

Он проснулся резко, будто кто-то рванул его из сна. Сердце билось в груди гулко и быстро, на лбу выступил холодный пот, волосы прилипли к влажной коже. Внизу что-то шумело. Голоса, движение, странные, неразборчивые звуки, искажённые тишиной ночи.

Демьян медленно сел, провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать сонное оцепенение. Но тревога, с которой он проснулся, не отпускала. Он потянулся к внутреннему карману пиджака, извлёк пистолет и, плотно сжав его в руке, встал.

Дверь приоткрылась со скрипом, он вышел в коридор. Тишина. Но внизу по-прежнему было какое-то движение. Спускаясь, он чувствовал, как напряжение в груди нарастает. Шаги эхом отдавались в пустом доме.

А потом он увидел их.

Первым был банкир. Он сидел в том же кресле, что и за ужином, но теперь его голова была неловко запрокинута назад, а глаза остекленели. В руке он всё ещё сжимал монету, но теперь она была плотно вдавлена в его ладонь. В голове зияла огромная дыра, откуда всё ещё бежала густая бордовая кровь.

Дальше, у камина, лежал генерал. Лицо мертвенно спокойное, но над воротником мундира, прямо на коже, чётко виднелись красные ссадины от тяжёлого удара или удушья. Рука и нога завернуты в неестественной позе.

Демьян сделал шаг в сторону и заметил женщину, ту, что ужинала с мужем. Она лежала на полу, притянутая толстой веревкой к стулу. Её лицо исказила гримаса ужаса.

Рядом – супруг. Тоже привязан. Его тело обуглилось, волосы обгорели, одежда пропиталась гарью. Он был сожжён заживо.

Тело врача Демьян нашёл полулежащим на кушетке. Уголки губ странно приподняты, словно в насмешке. Голова пробита, и всё содержимое рядом на полу. Демьян чувствовал, как его сердце сжимается, а ощущение слежки усиливается. Кто-то наблюдал. Кто-то был здесь. Дальше он заметил подол платья той женщины, что проживала тут с детьми.

Он сжал пистолет крепче и шагнул дальше, прислушиваясь к ночи.

В гостинице стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием догорающих углей в камине. Воздух был пропитан запахом гари и металла – смесью дыма и крови. Демьян чувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он медленно двинулся дальше, заглядывая в тёмные углы, словно ожидая, что из тени вот-вот выступит убийца. Но, кроме безжизненных тел и брошенных вещей, никто не шевелился. Где были портье, владелец гостиницы, тот странный незнакомец и дети?

В дальнем конце зала хлопнула дверь. Демьян резко развернулся, подняв пистолет. Сквозь щель просочился сквозняк, заигравший с тяжёлыми портьерами. Сердце бешено стучало в груди. Он медленно направился туда, ступая осторожно, стараясь не издавать лишнего шума.

Открыв дверь, он оказался в коридоре, ведущем к кухне. Темнота сгущалась, и лишь слабый отсвет от керосиновой лампы у стены позволял различать очертания мебели. Тишину нарушил шорох. Демьян замер, крепче сжав рукоять пистолета.

– Кто здесь? – голос прозвучал напряжённо, но уверенно.

Ответа не последовало.

Он двинулся вперёд, а затем услышал звук – приглушённый, будто кто-то осторожно двигался рядом. Демьян резко шагнул в сторону и заглянул за шкаф. Пусто.

Но затем его внимание привлекло нечто иное – на полу виднелись следы. Маленькие, оставленные детскими ногами, идущие вглубь коридора. Они были влажными, словно их обладатели только что прошли по лужице воды или… крови.

Демьян выпрямился, чувствуя, как тревога нарастает. Дети. Они были здесь.

В груди сжалось неприятное чувство, но оно быстро уступило место инстинктам. Ощущение слежки, давящее и липкое, буквально вытолкнуло его из коридора. Что-то было не так. Что-то не давало дышать. Едкий воздух прожигал лёгкие изнутри.

Он развернулся и бросился прочь из гостиницы, прочь от мёртвых тел и от их немых укоров. Должно быть, кучер ещё там, у конюшни. Он должен был ждать. Если Демьян сбежит, то не лишит себя шанса начать жизнь заново. Он замер – в комнате оставались его вещи и важный футляр. Демьян обернулся и посмотрел на лестницу. Затем обратился к самому себе.

– Неужели так всё оставишь? Неужели струсишь и сбежишь? – спросил он сам себя. – Да, – ответил не раздумывая и бросился прочь.

Выбежав на улицу, Демьян едва не поскользнулся на глинистой грязи, пропитанной ночной сыростью. Сердце колотилось в висках, дыхание сбивалось. Он помчался к стойлам, шаги гулко отдавали в ночи.

Но кучер исчез вместе с лошадью и прочей жизнью за пределами особняка.

Демьян застыл, словно наткнулся на невидимую стену. Теперь он был один. Тревога сменилась отчаянием. Он повернулся к гостинице, которая смотрела на него как живое существо, в её чёрных окнах отражалась ночь.

Он был заперт здесь. Заперт в этом месте, которое не отпустит его так просто.

Но ждать конца не собирался. Адреналин заглушил страх, заставил двигаться. Демьян огляделся, пытаясь вспомнить, где проходит ближайшая дорога. Если он сможет добраться до города, найдёт кого-то, кто поможет.

Ночь казалась бесконечной. Он шёл, не разбирая дороги, пока вдалеке не показались огни. Город. Или хотя бы селение. Он ускорился, чувствуя, как измождение накатывает на него волнами.

Когда он добрался до первых домов, улицы были пусты. Но, видимо, его шаткую походку и измученный вид заметили. Не прошло и нескольких минут, как на него обратил внимание патрульный. Полицейский с лампой в руке внимательно посмотрел на него.

– Стоять, – раздался сухой властный голос. – Кто вы и откуда?

Демьян поднял руки в примирительном жесте. Он знал, что стражи порядка не терпят сомнительных людей, бродящих по ночам. Любой незнакомец мог оказаться беглецом или революционером.

– Я… из гостиницы в поместье, – выдохнул он.

Полицейский нахмурился, подошёл ближе. Свет лампы выхватил из темноты красные пятна на его манжетах.

– Кровь? – насторожился другой патрульный, подойдя сбоку. – Откуда?

– Это не моя! – Демьян вскинул руки, понимая, как выглядит. – В гостинице… их убили. Всех.

– Всех? – в голосе полицейского послышалось сомнение.

– Честное слово! – Он судорожно выдохнул. – Вы должны поехать туда.

Мужчины обменялись взглядами. Один из них, с густыми усами и туго застёгнутым мундиром, кивнул другому.

– Арестовать.

– Подождите, я же не…

Его не слушали. Демьяна грубо схватили, заломив руку за спину. Один из патрульных сноровисто обыскал его, забрав пистолет.

– Разберёмся, – коротко бросил старший.

Они повели его к телеге, стоявшей в стороне. Грубо толкнули внутрь и заперли.

– К гостинице, – приказал офицер, взбираясь на облучок.

Телега тронулась в сторону проклятого места, которое Демьян только что пытался оставить позади.

Сидя в запертой телеге, он напряжённо осматривал окружающее. Неровные доски пола, узкие щели между ними, засов, который сдвигался только снаружи. Кучер впереди не обращал на него внимания, а стражники сидели рядом, периодически бросая на него оценивающие взгляды.

Он должен был придумать, как сбежать.

Рассчитать момент, когда телега замедлится. Может, испугать коней, раскачать дверь, выбить засов ногами… Или притвориться, что ему плохо и вызвать замешательство? Однако двое вооружённых патрульных сводили шансы к минимуму. Малейший промах – и его пристрелят, даже не дослушав.

Время уходило. Чем ближе они были к гостинице, тем сильнее нарастала паника. Он не мог туда вернуться.

Демьян глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дыхание, и незаметно проверил карманы. Может, у него ещё есть что-то, что поможет?

Но даже если бы он нашёл выход, куда бежать? Никто не поверит в его историю. Они решат, что он убийца. Человек, найденный с кровью на манжетах, с оружием в кармане, с рассказом о мертвецах в запертой гостинице.

Расстрел. Вот что его ждёт. Точно так же, как его брата. И точно так же за преступление, которое он не совершал.

Эта мысль пронзила сознание, забившись в голове, словно заноза. Демьян тяжело выдохнул, чувствуя, как усталость накатывает на него волной. Бессонные ночи, страх, напряжение последних часов сделали своё дело.

Глаза сомкнулись.

Сон накрыл его, как тяжёлый саван. Всё вокруг стало зыбким, нереальным. Перед ним возникли смутные фигуры, которые затем приобрели резкость. Солдаты, выстроенные в линию, суровые лица, неподвижные взгляды. Их форма казалась слишком чёткой, цвета – слишком насыщенными.

Он стоял перед ними, чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду. Кто-то выкрикнул команду. Щелчки затворов прозвучали одновременно, как отбивание часов. Металл блеснул в предутреннем свете. Крик офицера прорезал воздух, словно нож по натянутой струне.

– Готовьсь!

Стволы ружей поднялись, нацелившись прямо в него.

– Огонь!

Выстрел.

Грохот залпа потряс воздух. Вспышка, боль, обжигающая грудь…

Вздрогнул и проснулся.

Глава 2. С возвращением!

– Приехали, господин.

Демьян распахнул глаза. Холодок пробежал по спине, сердце колотилось в груди. Он не сразу понял, где находится. Ночной воздух был сырым, густым, пахнущим мокрой землёй и лошадиным потом. Он резко обернулся, взгляд метнулся к кучеру, сидящему на облучке.

– Всё в порядке? – старик слегка повернул голову, оценивающе глядя на него.

Кошмар. Ему приснился самый глупый кошмар. Нелепая сцена расстрела, ощущение ужаса, неотвратимость конца. Демьян выдохнул, провёл рукой по лицу, стирая липкий пот со лба.

– Здесь мы остановимся, – продолжил кучер, как ни в чём не бывало. – Дорога дальше размыта, лошади выбились из сил. Ночь переждём тут, а утром, даст бог, двинемся дальше.

Демьян почувствовал странное чувство. Слова кучера звучали слишком знакомо. Словно он уже слышал их раньше. Он открыл рот, собираясь возразить, но язык прилип к нёбу.

– Нет, – голос прозвучал хрипло. – Мы должны ехать дальше.

Кучер покачал головой.

– Невозможно, господин. Лошадь устала. Дорога размыта. Мы никуда не доберёмся в такой темноте.

Демьян уставился на него. Это было неправильно. Всё было неправильно.

Неуверенно, всё ещё пытаясь осознать происходящее, он спрыгнул с кареты. В тот же миг его нога скользнула по холодной размякшей земле, пробив корку льда, и снова ледяная влага впиталась в чулки. Точно так же, как… в прошлый раз?

Он замер, поднял голову и посмотрел на гостиницу.

Та всё так же стояла на возвышенности, мрачная, нависающая, притягательная и пугающая одновременно. Тёмные окна казались пустыми глазницами, а вывеска над входом еле читалась в тусклом свете фонаря. Неприятное чувство шевельнулось внутри. Он знал это место. Он был здесь раньше.

Но это невозможно.

Вестибюль гостиницы встретил его затхлым, немного пряным запахом старого дерева и воска. Свет ламп, отбрасывая на стены длинные колеблющиеся тени, был приглушённым. В воздухе стояла тишина, лишь где-то вдалеке послышался скрип мебели.

Портье уже ждал у стойки. Тот же полный мужчина в старом жилете с медной цепочкой часов. Лицо его выражало радушие, но в его улыбке было что-то неуловимо фальшивое. Демьяну казалось, что портье следит за ним слишком внимательно.

– Добрый вечер, господин. Приехали вовремя, ночью дорога совсем непроходима. Позвольте предложить вам комнату и что-нибудь горячее. Вишнёвая наливка согревает лучше всего.

Ему уже предлагали это. Те же слова, та же интонация. Демьян почувствовал, как холодок пробежал по его позвоночнику.

– Моё имя Николай Стрельцов, ключ, – коротко сказал он, не пытаясь скрыть нетерпение.

Портье не смутился, лишь всё так же вежливо наклонил голову и протянул медный ключ.

– Вы последний, господин, – произнёс он. – Сегодня в гостинице необычайный спрос на номера. Один, к сожалению, на ремонте, но остальные заняты не менее интересными постояльцами. Надеюсь, вы найдёте их компанию занятной.

Демьян машинально принял ключ, его пальцы сжали холодный металл. Сердце пропустило удар. Всё это происходило раньше. Всё до мельчайших деталей.

Он шагнул к лестнице, но тут же резко остановился. В прошлый раз…

На середине пролёта ему навстречу вышла девушка. Та же самая. Тонкие черты лица, русые волосы, собранные в небрежный пучок. Тёмно-синее платье с кружевным воротником, маленькая книга с золотым обрезом в руках.

Они встретились взглядами. Девушка запнулась. Нога подвернулась, и она чуть не упала. Её тонкие пальцы с силой сжали книгу, словно спасаясь от падения.

Демьян замер. Сердце заколотилось.

Он не стал ловить её. Лишь резко отвел взгляд, словно это могло избавить его от дурного предчувствия. Демьян глубоко вдохнул и поднялся дальше. Коридор второго этажа был тот же самый: тусклый свет, потрёпанные обои, запах старого воска. Его комната находилась там же. Тот же ключ, та же дверь.

Он вставил ключ в замочную скважину, провернул. Дверь поддалась с лёгким щелчком. Внутри – та же комната. Кровать, шкаф, стол, окно, через которое не было видно ничего, кроме черноты.

Демьян застыл на пороге.

Всё повторялось.

И он не знал, что будет дальше.

Его сознание раскололось на две части. Одна часть цеплялась за логику, отказывалась верить в то, что он уже был здесь. Воспоминания таяли, как утренний туман, ускользали из разума, оставляя после себя лишь отголоски сомнений. Другая же, напротив, неистово кричала, истошно рвалась наружу, требовала бежать, вырваться из этого странного поместья, наполненного тенями и чужими взглядами.

Но ноги не двигались. Он стоял, словно вкопанный, ощущая, как холодок пробежал по позвоночнику. Что-то удерживало его. Что-то невидимое, но сильное. И тогда он понял, что это – страх. Страх перед неизвестным, страх перед собственными мыслями.

И всё же он сделал шаг вперёд.

Он что-то о таком слышал. Вещие сны – так их называли. Люди рассказывали о предчувствиях, о повторяющихся образах, что предвещали беду. Значит, он мог сравнить. Он мог проверить, не играют ли с ним дурную шутку собственные воспоминания.

Если окажется, что этот вечер действительно ведёт к гибели людей, он должен будет что-то предпринять. Спасти себя во что бы то ни стало. И ни в коем случае не бежать в руки полицейских.

Демьян опустил взгляд на половицу. Прятать футляр или нет? В прошлый раз он спрятал. И чуть было не лишился его. Но сейчас… Лучше не разбирать вещи, чтобы можно было быстро покинуть гостиницу. Он медлил, пока в дверь не раздался стук.

– Господин, вас ждут к ужину, – раздался знакомый голос портье.

Точно так же, как в первый раз. Демьян провёл ладонью по лицу, приводя себя в порядок. Затем быстро поправил галстук, взглянул на своё отражение в мутном стекле окна и шагнул к двери.

Выйдя в коридор, он тут же наткнулся на детей. Они, как и раньше, пробежали мимо, визжа и не замечая его. Мать ловко перехватила их и, извинившись, повела дальше. Демьян смотрел им вслед, и в его голове мелькнула мысль: могли ли они быть свидетелями? Видели ли они то, что случилось… или должно было случиться?

Но он тут же прогнал эту нелепую догадку. С каждой минутой эти воспоминания казались всё более невероятными, словно дурной сон. К тому моменту, как он спустился в столовую, уже слабо верилось в то, что ужин закончится массовым убийством.

Постепенно за столом стали собираться люди. Банкир, как всегда, лениво перебирал монету в пальцах. Генерал сел с прямой спиной, словно всё ещё был на военном совещании. Девушка, что запнулась на лестнице, тихо беседовала с пожилой дамой. Супружеская пара обсуждала что-то вполголоса.

Наконец, появился управляющий. Он приветствовал всех с чуть натянутой улыбкой и развёл руками:

– Дамы и господа, вновь рад видеть вас всех за одним столом. Судьба распорядилась так, что мы оказались здесь вместе… Надеюсь, вечер будет приятным.

Разлили вино, стол заполнился запахами горячих блюд. Демьян чувствовал, как напряжение в нём ослабевает. Всё выглядело слишком обыденно.

– И как ваше путешествие? – спросил врач, с любопытством глядя на него.

– Утомительное, – резко ответил Демьян и не стал продолжать разговор.

Он сидел, вяло пережёвывая пищу и пытаясь понять, насколько реален вкус перепёлки, или, может быть, это всё дурной сон.

Точно так же, как и в тот раз, дверь зала внезапно распахнулась. Холодный воздух пронёсся по комнате, пламя в свечах тревожно затрепетало. На пороге стоял тот самый незнакомец. Тёмный плащ, низко опущенная шляпа, медленные, размеренные шаги.

И в этот момент Демьян вспомнил. Вспышки ужаса, мёртвые тела, запах гари и металла. Жуткие сцены смертей пронеслись перед глазами, ударив в сознание, как плеть. Он вцепился пальцами в край стола, с трудом заставляя себя не вскочить.

Что бы это ни было… Оно повторялось.

Вежливо извинившись, Демьян положил салфетку рядом с тарелкой, поднялся и, не привлекая к себе лишнего внимания, покинул зал. Ему нужно было понять, кто этот человек.

Он ступил в полутёмный коридор и замедлил шаг, внимательно следя за фигурой незнакомца. Тот двигался спокойно, без оглядки, словно коридор сам подстраивался под его шаги. Время от времени колеблющиеся тени заставляли его силуэт дрожать, будто он был частью этой тьмы.

Демьян крался, стараясь не шуметь. Он шагал мягко, перенося вес на носки, обходя скрипучие доски. Проходя мимо запертой комнаты, где шёл ремонт, Демьян мельком взглянул на массивную дверь с перевёрнутой табличкой. Позади неё была тишина, но едва уловимый запах сырости и дерева выдавал старые стены.

Незнакомец продолжал идти неторопливой походкой. На мгновение Демьяну показалось, что шаги звучат неестественно – не как обычный звук каблуков по полу, а будто эхо запаздывало, отражаясь от стен с задержкой.

За поворотом фигура исчезла.

Демьян замер, всматриваясь в темноту. Вперёд тянулся длинный коридор, в конце которого виднелась дверь без номера. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Если он правильно посчитал, то вместе с его комнатой и ещё одной на ремонте это должна быть десятая.

Он сделал шаг вперёд, но его резко остановили. Тёплые цепкие пальцы обвили его запястье. Вскинув голову, Демьян встретился взглядом с управляющим гостиницей.

– Извините, но это крыло не предназначено для гостей, – раздался ровный холодный голос.

– Я просто решил осмотреться, – вежливо ответил Демьян, слегка улыбнувшись.

Управляющий кивнул, чуть приподняв брови, но в его выражении не было ни тени раздражения.

– Это очень любезно с вашей стороны проявить интерес к нашей гостинице, – спокойно ответил он.

Голос его звучал ровно, без эмоций, но в то же время располагал к доверию. В нём не было ничего угрожающего, но этот тон заставлял чувствовать себя под пристальным, невидимым взглядом.

– Позвольте, я поделюсь с вами историей этого места, – предложил управляющий с едва заметной улыбкой.

Сделав плавный жест рукой, он направился вперёд, словно приглашая Демьяна следовать за ним. Их шаги эхом отдавались по коридору, а полумрак ламп создавал ползущие тени на стенах. Демьян почувствовал, как его внутренняя тревога чуть ослабла, но ощущение чего-то неуловимо странного не исчезло.

– Этот дом был построен много лет назад, – начал управляющий, ведя его дальше. – В те времена он принадлежал одному из уважаемых дворянских родов. Однако, как вы понимаете, судьба не всегда благосклонна к людям…

Он развернулся и, небрежным жестом приглашая Демьяна следовать за ним, повёл его обратно в зал.

– Возможно, вам будет любопытно взглянуть на тех, кто владел этим домом в разное время, – продолжил управляющий, указывая на картины, развешанные вдоль стен.

Картины были на любой вкус: на одной изображён пожилой мужчина с суровым взглядом в военном мундире; на другой – дама в богатом платье с хитрым прищуром, её бледные пальцы покоились на рукояти изящного веера. На ещё одной картине Демьян увидел молодого человека с высокими скулами, одетого, скорее, по европейской, чем по русской моде.

– Любопытно, не правда ли? – управляющий слегка склонил голову, глядя на Демьяна. – Все эти люди владели этим домом. Разные эпохи, разные судьбы… И, казалось бы, ничто не должно было связывать их между собой. И всё же этот дом принадлежал им какое-то время.

Он говорил загадочно, будто что-то умалчивая. Демьян почувствовал, как в груди снова сжалось неприятное чувство. Он взглянул на ближайший портрет – взгляд изображённого мужчины, казалось, следил за ним…

– Сколько лет этому месту? – спросил Демьян с поддельным интересом.

Управляющий усмехнулся, не сводя с него внимательного взгляда.

– Больше, чем мне, – ответил он с улыбкой.

– Я даже не знаю вашего имени, – сменил тему Демьян.

– Все зовут меня Лука, – ответил управляющий с лёгкой улыбкой. – Без фамилии и отчества. Думаю, оно ни к чему. Не люблю помпезностей и искусственной любезности.

Они вышли в коридор, спустились по лестнице. Демьян шагал рядом, пытаясь нащупать ниточку в этом странном разговоре, но Лука будто ускользал от любых попыток понять его по-настоящему. Он говорил плавно, размеренно, как человек, который не привык торопиться.

Демьян решил сменить тему.

– Последний гость, что поднялся, почему он не спускается к ужину?

Лука на секунду замер, будто бы взвешивая ответ, затем слегка пожал плечами.

– Он любит тишину и покой.

Больше он ничего не добавил, а Демьян почувствовал, что если задаст ещё один вопрос, то Лука просто не ответит.

Когда они спустились в зал, часть гостей уже разошлась. Остались лишь врач, девушка и старушка, которая всё так же с трудом ела. Врач пытался завести с ней беседу, но казалось, его слова разбивались о пустоту.

Демьян молча налил себе вина, сел за стол и ненадолго задержал взгляд на враче.

– Иван Андреевич, – произнёс он спокойно. – Не составите ли мне компанию?

Врач вскинул на него взгляд, в котором мелькнуло удивление.

– Откуда вы знаете моё имя? – спросил он с лёгким прищуром.

Демьян быстро оценил ситуацию, не позволив себе выдать замешательство.

– Управляющий вас представил как надежного собеседника, – небрежно ответил он, отпивая глоток вина.

Врач кивнул, словно это объяснение его устроило.

– Тогда не буду подводить его доверие, – непринуждённо ответил Иван Андреевич.

Но в его глазах оставалось что-то настороженное, словно ответ Демьяна его не до конца убедил.

Тишина в гостиной была густой, прерываемой лишь негромким потрескиванием догорающих поленьев в камине. Пламя лениво облизывало угли, бросая на стены причудливые тени. Старые массивные шкафы вдоль стен были заполнены потемневшими от времени книгами и, казалось, хранили в себе древние истории и забытые судьбы. Воздух был пропитан смесью воска, древесного дыма и чего-то едва уловимого – может, пыли, может, старых духов, оставшихся здесь от прежних владельцев.

Девушка исподлобья посмотрела на Демьяна, затем на врача, и в её взгляде читалось облегчение. Похоже, она предпочитала оставаться рядом со старушкой, чем быть вовлечённой в общий разговор, и продолжала медленно подносить ложку ко рту старой женщины. Половина еды неизменно скатывалась обратно в тарелку, и девушка терпеливо вытирала ей губы, не проявляя раздражения.

– Тогда и вы назовитесь. – Врач сел рядом, наклонив голову, и глянул на Демьяна с лёгким вызовом.

Демьян выдержал его взгляд, чуть усмехнулся и, отставив бокал с вином, спокойно произнёс:

– Николай Алексеевич Стрельцов.

Имя прозвучало в тёплом воздухе зала, словно вплетаясь в старый узор этого места, и на секунду показалось, что оно ему действительно принадлежит. Врач чуть кивнул, принимая ответ, и между ними завязался неторопливый разговор.

Сначала речь шла о часах – тема, которую Демьян разыгрывал безупречно. Он говорил о тонкостях механики, о том, как важно уметь замечать мельчайшие детали, как каждая шестерёнка в часах связана с другой, а значит, одно неверное движение может нарушить целую систему. Иван Андреевич слушал внимательно, задавал вопросы, иногда задумчиво улыбался, кивая в такт словам собеседника.

Где-то в углу старые напольные часы из красного дерева отбили очередной час, их глубокий размеренный звук эхом прокатился по залу. Демьян посмотрел на них мельком и будто невзначай перевёл разговор в другое русло.

– Скажите, доктор, – его голос стал чуть тише, – вам когда-нибудь приходилось испытывать странное чувство… когда кажется, что уже проживал определённую ситуацию?

Иван Андреевич замер на миг, затем наклонил голову, скрестив руки на груди. Пламя в камине отразилось в его глазах, как отблеск далёкого воспоминания.

– Занятный вопрос, Николай Алексеевич. Это явление называют promnesia, хотя в народе его чаще именуют дежавю. Французы, как водится, дали ему романтическое название. Уверен, каждому из нас хотя бы раз в жизни казалось, будто он уже проживал тот или иной момент. Признаюсь, даже со мной случалось подобное.

– И как вы это объясняете? – спросил Демьян, заинтересованно склонившись вперёд.

Иван Андреевич усмехнулся.

– Наш мозг – удивительное устройство, куда сложнее, чем самый искусный часовой механизм, но, как и любая сложная конструкция, иногда даёт сбои. Некоторым учёным кажется, что дежавю – это результат ассоциаций. Например, вы могли раньше видеть похожее место, слышать похожие слова, переживать схожие ощущения. И вот мозг, склеивая эти образы, решает, что событие уже происходило.

– Или мы просто проживаем одно и то же снова, – бросил Демьян с лёгкой усмешкой.

– В таком случае позвольте вас спросить, – Иван Андреевич прищурился, – если мы действительно проживаем один и тот же момент снова и снова, почему никто из нас не может предугадать его заранее?

Демьян задумался. Вопрос казался логичным, но не давал ощущения уверенности.

– А что, если кто-то может? – осторожно спросил он.

– Что же, тогда этот человек должен быть либо великим ясновидцем, либо жертвой собственного воображения. – Врач рассмеялся и покачал головой. – Я знал одного пациента, который был уверен, что может предсказывать будущее. Утверждал, что точно знает, что скажет человек в следующую секунду. Однажды он так разошёлся, что сам ответил на вопрос, который ему ещё не задали.

– И что же случилось? – спросил Демьян.

– Он запутался, – врач весело повёл плечами. – Человек настолько увлёкся игрой в предсказателя, что в конце концов перестал понимать, где настоящее, а где его догадки. Так бывает, когда слишком доверяешь собственному уму.

– Значит, по-вашему, это всего лишь иллюзия? – Демьян сделал глоток вина, обдумывая сказанное.

– Иллюзия, ошибка памяти, обман чувств – называйте, как хотите. Но точно не знак судьбы или заговор мироздания. – Врач посмотрел на него внимательно. – Если, конечно, у вас нет причины верить в обратное?

Демьян почувствовал, как его пальцы сильнее сжали бокал. Он отвёл взгляд, делая вид, что не расслышал вопроса. Что-то внутри него не давало поверить в объяснение врача.

Однако его слова всё же немного успокоили Демьяна. Мысли больше не скакали в хаотичном беспокойстве, сплетаясь в тревожный узор. К тому же он уже выпил два бокала, которым любезно угощал управляющий. Напиток согревал, расслаблял, растапливал напряжение в теле, делая его чуть более покладистым. Разговоры за столом текли размеренно, словно в уютном доме добропорядочной семьи, а не в гостинице, окутанной мраком непонятных совпадений.

Но стоило напольным часам в углу комнаты отбить десять ударов, как это зыбкое спокойствие рассыпалось в пыль.

Каждый удар резонировал в воздухе, отдаваясь в груди странным глухим эхом. Демьян вздрогнул. Холодная волна пробежала по спине. На секунду ему показалось, что шум в зале стих, словно гостиница замерла в ожидании.

Слишком ярко он видел перед собой мёртвого врача. Лицо, искажённое безмолвием смерти, с чуть приоткрытым ртом, будто в попытке сказать последнее слово. Глаза – стеклянные, пустые, погасшие. Руки раскинуты в нелепой, нечеловеческой позе, как у сломанной куклы. Всё это вспыхнуло перед ним в чётких деталях, как вспышка воспоминания, которого не могло быть.

Он моргнул и резко перевёл взгляд.

Иван Андреевич сидел рядом. Живой, общительный, с искренней улыбкой, с глазами, полными жизни. Он что-то рассказывал, с увлечением жестикулируя, но слова не доходили до сознания Демьяна. Ему казалось невозможным совместить эти два образа – человека, которого он видел в смерти, и того, кто сидел сейчас рядом, смеялся, пил вино, перебрасывался шутками.

Он почувствовал, как сердце в груди сжалось. Ноги словно налились тяжестью, а на губах появился привкус металла. Что, если всё это не сон? Что, если врач не должен был дожить до следующего утра?

Демьян не мог больше находиться здесь. Внутреннее противоречие становилось невыносимым – будто он одновременно знал и не знал, что должно случиться. Вино больше не согревало, разговоры казались пустым фоном, голоса смешивались в гулкий вязкий шум.

Он поднялся, отодвинув стул.

– Уже уходите? – врач посмотрел на него с лёгким удивлением.

– Думаю, мне стоит отдохнуть. – Демьян постарался говорить спокойно, но голос его звучал натянуто.

– Надеюсь, ещё увидимся, – с улыбкой сказал Иван Андреевич.

Демьян не ответил. Девушка проводила его взглядом. В её глазах читалось что-то похожее на осуждение, будто она знала, что он убегает.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как неровные ступени скрипят под его шагами. В голове гулко отдавались мысли, которые он не хотел формулировать вслух.

Войдя в комнату, он сразу подошёл к саквояжу. Расстегнул его, сунул руку внутрь и нащупал футляр. Он так и не спрятал его. Лёгкий, но ощутимый вес металлической коробки в руке заставил сердце забиться быстрее. Он аккуратно отложил его в сторону, затем вытащил пистолет. Холодная сталь привычно легла в ладонь. Демьян проверил заряд, щёлкнув затвором, и глубоко вздохнул. Он должен быть готов.

В коридоре послышался грохот. Демьян замер. Приглушённые голоса пробрались сквозь толстые стены. Кто-то разговаривал в соседних комнатах, но слов было не разобрать. Он медленно положил пистолет на стол, прижался спиной к спинке стула и решил не спать.

Но время текло вязко, незаметно. Демьян не помнил, когда именно это случилось, но явно глубоко за полночь. Ощущение тревоги нарастало, как накатывающая волна.

Он сидел, чувствуя, как его одолевает сон. Веки тяжелели, мысли путались. Он, пытаясь прогнать сон, глубоко вдохнул, провёл руками по лицу. Вставая, шагнул к окну, надеясь, что свежий воздух прольёт ясность в сознание.

Ночь за окном казалась гуще, чем обычно. Чёрные силуэты деревьев стояли, будто стражи, не шелохнувшись. Вниз от гостиницы тянулась дорога, уходящая в темноту. Где-то далеко виднелись огоньки, возможно фонари небольшого посёлка и чьи-то поздние окна.

Но что-то заставило его задержать взгляд. В темноте, между деревьями, двигалась фигура. Она шла медленно, размеренно, словно высматривала что-то. Демьян напряг зрение, но его скрывали тени.

Затем фигура остановилась.

И подняла голову, будто глядя прямо на него.

Стоило Демьяну моргнуть – фигура исчезла, слившись с ночной тьмой. Мгновение назад она была там, а теперь – пустота. Только ветви деревьев медленно качались под ночным ветром, словно подмигивая заговорщически.

Он отступил от окна, сжимая челюсти. Что бы это ни было – человек, видение, игра воображения, – оно не предвещало ничего хорошего.

Медленно он спрятал пистолет во внутренний карман, провёл пальцами по холодному металлу, словно убеждаясь, что оружие по-прежнему здесь, и вышел в коридор.

Гостиница ночью жила другой жизнью. Её привычный шум исчез, будто сам дом задержал дыхание. Воск на свечах уже застыл, коридор тонул в полумраке, освещённый лишь тусклым, едва дрожащим светом одинокой керосиновой лампы в конце прохода. В воздухе витал слабый запах дыма, прогорклого воска и чего-то ещё неуловимого – старой пыли, влажных досок, воспоминаний.

Пол скрипел под его шагами, звук был слишком резким в этой тишине, будто разрезал её на части. Двери комнат стояли плотно закрытыми, но за некоторыми слышалось дыхание сна – редкое, размеренное. Где-то далеко раздался тихий, едва слышный стук, словно кто-то пробовал открыть засов, но передумал.

Лестница вниз растворялась в темноте, словно вела в пустоту. Демьян шагнул вперёд, затаив дыхание.

Что-то было не так.

Гостиница должна была жить, даже ночью. Где-то внизу должен был потрескивать огонь в камине, доноситься приглушённые шаги портье, редкое позвякивание посуды на кухне или скрип несмазанных дверных петель. Но ничего этого не было. Дом застыл, будто ожидал чего-то. Тишина была настолько плотной, что звенела в ушах, будто сама ночь натянулась невидимой струной.

Демьян посмотрел в обе стороны. Коридор второго этажа вытянулся в полумраке, тени дрожали на стенах, словно колеблясь между явью и сном. Шесть дверей. Шесть комнат. За каждой – чья-то история. За каждой – чужая судьба. Кто-то за этими дверями спал, кто-то, возможно, прислушивался, затаившись в темноте. А кто-то, возможно, уже мёртв.

Он перевёл взгляд вниз. Первый этаж. Четыре двери. Четыре пути, которые привели сюда своих хозяев. Демьян сжал кулаки. Среди них должен быть один, кто оставался жив, даже когда все остальные погибали. Один, кто не был жертвой.

Убийца.

Демьян поднял голову. Комната незнакомца находилась в другом крыле. Возможно, сейчас он был там. Возможно, ждал. Или уже исчез в тени, слился с этим домом, стал его частью.

Демьян решился на вторую попытку. Той ночью, последовав за ним, Демьян остановился. Теперь могло уже не быть другого шанса. Но если он снова рискнёт – заметят ли? Подозрение, даже самое слабое, могло обернуться опасностью.

Демьян стоял на месте, слушая тишину. Мысль о встрече с управляющим пронзила его, как ледяная игла. Лука появлялся слишком невовремя, словно чувствовал каждое движение гостей.

Демьян развернулся и тихо спустился вниз. В вестибюле у стойки дремал портье. Его веки медленно поднимались и опускались, но при появлении Демьяна он встрепенулся, сонные глаза на мгновение расширились.

– Доброй ночи, господин, – голос его звучал приглушённо, словно он не до конца проснулся.

Демьян кивнул, склонившись на стойку, и внимательно посмотрел на него.

– Простите за беспокойство, но мне не спится. – Он сделал вид, что колеблется, будто ищет слова. – Вот решил узнать… скажите, кто в каких комнатах остановился?

Портье нахмурился, сон сразу слетел с него.

– Это довольно… необычный вопрос, господин. Постояльцы ценят уединение.

Демьян усмехнулся, чуть опустив взгляд.

– Конечно, конечно. Просто… – он сделал паузу, будто смущён. – Мне приглянулась одна девушка. Я подумал, может быть, мне повезёт узнать о ней чуть больше? В какой она комнате?

Портье чуть расслабился, уголки губ дрогнули в тени улыбки, но взгляд оставался настороженным.

– Ах, вот оно что, – произнёс он задумчиво. – Девушка, значит? Какая именно?

– Та, что остановилась с милой старушкой, – пояснил Демьян.

Портье заглянул в тетрадь с записями, пробежал пальцем по строчкам. Демьян тоже попытался украдкой посмотреть, но почерк был неразборчивым, а лампа отбрасывала слишком много теней. Да и портье, заметив его заинтересованный взгляд, тут же прикрыл страницу ладонью.

– Анна Сергеевна, – наконец произнёс он. – С матушкой путешествует. Увозит её в… – он сделал паузу, затем добавил: – в тёплые края. В Крым, кажется. Для поправки здоровья.

Он посмотрел на Демьяна с лёгким укором и чуть сжал уголки тетради.

– Прошу вас, господин, не беспокойте их до утра. Дорога выдалась тяжёлой, пожилой даме требуется отдых.

Демьян кивнул, сохраняя на лице безразличное выражение, хотя внутри чувствовал странное беспокойство. Анна Сергеевна. Крым. Для поправки здоровья.

Интересно, так ли это было на самом деле?

Демьян мельком бросил взгляд на тетрадь. Мысль вспыхнула мгновенно: ему нужна эта книга. Не просто увидеть – переписать имена, узнать больше о людях, что поселились в этих стенах. Истории за каждой дверью, судьбы, переплетённые странным образом. И где-то среди этих страниц должно было быть имя незнакомца.

Он не мог позволить этой информации остаться под прилавком. Вопрос был в том, как её достать.

Часы пробили полночь. Их звон раскатился по гостинице, растворяясь в тяжёлой тишине. Демьян поднял взгляд на портье и заметил, как изменилось выражение его лица. Вежливость не исчезла, но появилась какая-то настороженность, словно в этот час действовали иные правила.

– Господин, думаю, вам лучше вернуться в свою комнату, – сказал портье ровным, но чуть более холодным голосом. – Час поздний.

Снаружи послышался шум. Демьян вздрогнул, рука сама собой скользнула к внутреннему карману, где лежал пистолет. Но портье не пропустил этого жеста. Его глаза сузились, но он тут же снова натянул дежурную улыбку.

– Завтрак накрывают не раньше девяти, – любезно повторил он. – Вы наверняка утомились в дороге.

Демьян кивнул, понимая, что настаивать бессмысленно. Он поднялся обратно в свою комнату, запер дверь и задумчиво оглядел пространство. Всё выглядело так же, но он не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Он выждал некоторое время, изучил каждый угол комнаты, потом подошёл к окну.

Решение пришло само собой. Если он хочет разобраться в том, что происходит, ему нужно взглянуть на гостиницу снаружи. Посмотреть, что окружает особняк. А заодно попытаться заглянуть в комнату незнакомца.

Он бесшумно открыл створку окна, и ледяной воздух тут же полоснул по лицу. Демьян задержал дыхание, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Деревянная рама заскрипела, но тишина вокруг была такой густой, что этот звук прозвучал оглушительно.

Мороз пробрался под воротник, холод цеплялся за пальцы, сковывая их, когда он ухватился за оконный карниз. Выступ был покрыт тонкой наледью, и, когда он перенёс вес на руки, ботинки предательски скользнули. Сердце ухнуло в пятки, пальцы сжались до белизны, но он успел найти опору, вцепившись в грубый камень стены. Несколько секунд он просто висел, глубоко дыша, пока не почувствовал, что может спускаться дальше.

Выбравшись наружу полностью, он аккуратно ступил на узкий карниз. Ветер жёстко бил в лицо, холод пробирался в грудь, но Демьян сосредоточился. Спустившись, он ощутил под ногами влажную землю, покрытую тонкой коркой льда. Гостиница возвышалась перед ним, её массивные стены казались ещё более зловещими снаружи.

Он двинулся вдоль фасада, ощущая, как темнота давит со всех сторон. Ни единого шороха, ни звука ночных птиц или далеких шагов, будто небо накрыло землю плотным стеклом, а он, Демьян, находится под водой – в глухом, неподвижном пространстве.

Остановившись, попытался мысленно представить коридор гостиницы. Его комната находилась здесь, а комната незнакомца должна быть в другом крыле. Направившись туда, он шагал осторожно, изучая одно за другим окна. Лёгкие отражения свечей танцевали на стекле, в некоторых окнах были плотно сдвинуты шторы. Но одно оставалось чуть приоткрытым.

Остановившись под ним, Демьян поднял голову, ощущая, как что-то внутри сжалось от нехорошего предчувствия.

Приоткрытое окно вело в комнату, которая, насколько он знал, была на ремонте. Сквозь узкую щель пробивался слабый свет, но внутри царила тишина. Однако дальше, там, где, по его расчётам, должна была находиться комната незнакомца, обнаружилась глухая стена. Ни окна, ни даже намёка на проём. Словно той комнаты никогда не существовало.

Демьян нахмурился. Он ещё раз обошёл здание, двигаясь осторожно, стараясь держаться в тени, чтобы не выглядеть пугающе, если вдруг кто-то выглянет наружу. Но окна не было. Он сверялся с планом гостиницы в голове, проверяя себя. Нет, ошибки быть не могло. Там должна была быть комната.

Однако нечто другое привлекло его внимание.

У самого основания здания, чуть в стороне от главного фасада, Демьян заметил старый чугунный люк. Он был покрыт тонкой коркой льда, а на его поверхности скопились мёртвые листья, словно никто не прикасался к нему уже долгие годы. Но что-то было не так.

Из крошечных щелей между металлическими пластинами пробивался слабый свет. Он не мигал, не дрожал, а горел ровно, будто внизу кто-то держал фонарь. Демьян замер, прищурившись. Что за чёрт? Все окна гостиницы были уже тёмными, внутри давно воцарилась ночная тишина, а значит, этот свет исходил из места, о котором никто не говорил.

– Подвал, – прошептал он, – неужели ты забыл про подвал? Отличное место для укрытия.

Он осторожно приблизился, с каждым мгновением ощущая, как холод пробирается под одежду. Опустившись на корточки, он провёл пальцами по ледяной поверхности люка. Металл был промёрзшим, но под ним ощущалась едва заметная вибрация, будто внизу что-то двигалось.

Демьян задержал дыхание, прислушался. В абсолютной тишине раздался еле слышный звук – слабый, едва уловимый, похожий на скрежет или дальний шаг по каменному полу. Внутри неприятно сжалось. Он резко выпрямился, ощущая, как что-то неведомое следит за ним из темноты.

Этот люк вёл куда-то вниз.

Демьян медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах. Всё это выглядело так, будто внизу кто-то затеял своё тёмное дело. Возможно, сумасшедший, поверивший в древние ритуалы. Или убийца, который действовал не просто из холодного расчёта, а следовал какому-то безумному, мистическому замыслу.

Он слышал истории о подобных людях – тех, кто слишком долго вглядывался в бездну, пока та не заглянула их в ответ. В революционных кругах ходили слухи о фанатиках, что верили во власть крови, в жертвы во имя тёмных сил, в заговоры и запретные знания. Вполне возможно, что здешний убийца был именно таким человеком – помешанным на оккультизме, проводившим свои ритуалы под землёй, в лабиринтах, о которых никто не говорил вслух.

Если это так, значит, убийства не просто цепь случайностей. Они могли быть частью чего-то большего, чего-то, что выходило за рамки обычного преступления. Демьян чувствовал, как в глубине его сознания шевелится нехорошее предчувствие. Если он окажется прав, значит, он столкнулся не просто с маньяком, а с кем-то, для кого смерть – это часть обряда, а не последствие.

Решив, что нужно действовать, Демьян направился к управляющему. Лука выслушал его внимательно, но выражение его лица оставалось неизменным, словно он заранее знал, что скажет Демьян.

– Подвал? – переспросил он, сложив руки за спиной. – Господин, там нет ничего, кроме бочек с провизией и старых инструментов. Вам незачем туда идти.

– Я хочу убедиться в этом сам, – твёрдо ответил Демьян. – Если там действительно ничего нет, значит, я просто успокоюсь. Вы же не боитесь?

Лука немного помедлил, затем, слегка пожав плечами, развернулся и жестом пригласил следовать за ним.

Подвал встретил их влажным запахом земли, приглушёнными тенями и тишиной. Каменные стены покрывала тонкая плесень, кое-где между кладкой виднелись застрявшие корни. По стенам висели старые фонари, дающие тусклый жёлтый свет. Вдоль стен стояли ряды бочонков с солониной, мешков с мукой и несколько ящиков с вином. В углу лежал старый инструментальный ящик с проржавевшими молотками, а рядом – плотно закрытый сундук. На одном из ящиков, покрытом пылью, лежал небольшой предмет – не то металлический цилиндр, не то часть механизма.

Демьян окинул помещение взглядом. Всё выглядело обыденно, но ощущение тревоги не отпускало его.

Часы пробили час ночи.

– Думаю, на этом всё, господин, – ровным голосом произнёс Лука. – Настоятельно рекомендую вернуться в вашу комнату. Отдых вам необходим.

Этот тон, ледяная вежливость, та скрытая насмешка, что читалась в глазах, вызвали у Демьяна приступ гнева. Желание выхватить пистолет и выстрелить ему в ногу, чтобы стереть надменность с его лица, едва не пересилило здравый смысл. Он сжал кулаки, но лишь коротко кивнул.

Пришлось вернуться в свою комнату ни с чем. Холод и усталость пробирали его до костей, пальцы слегка дрожали. Сквозь приоткрытое окно залетали снежинки, медленно кружа в лучах лампы, словно крошечные звёзды.

Он тяжело упал на кровать, вглядываясь в потрескавшийся потолок. И тут в памяти всплыл тот предмет, что лежал на ящике в подвале. Что-то в нём было неправильное. Ему там не место.

Он снова попытался вызвать в памяти детали, но усталость сбивала с мысли. Что именно его тревожило? Вспомнился подвал, мешки с мукой, ящики с вином… И ещё что-то. Металлическая пластина, прислонённая к стене, потускневшая, с обгоревшими краями. Он мельком взглянул на неё, но тогда не придал значения. Надпись на ней была едва различима, буквы стёрлись от времени и копоти. Теперь же, лежа в темноте, он пытался вспомнить, что там было написано. Почему это казалось ему знакомым? Почему ему казалось, что он уже видел её прежде?

Три глухих удара, крики и грохот разбудили его.

Демьян вскочил, ощущая, как липкий пот стекает по спине. Его пальцы рефлекторно сомкнулись на рукояти пистолета, выхватывая оружие из-под подушки. Сердце билось глухо, натужно, словно застучавший на морозе механизм.

За дверью раздался быстрый топот, прерывающийся резкими вскриками. Потом – тишина. Гостиница будто затаила дыхание.

Демьян рванулся к окну, но улица погрузилась в тьму. Ни единого движения. Только холодный ветер, кружащий снежные хлопья. Он медленно повернулся к двери, вслушиваясь в удары крови в висках.

Шаги. Тяжёлые, размеренные. Кто-то спускался по лестнице. Доски скрипели под его весом. Демьян медленно открыл дверь и вышел в коридор.

Полутень. Тусклый свет ламп покрывал стены, превращая силуэты мебели в уродливые тени. В воздухе висел едва уловимый запах гари. Ощущение тревоги крепло.

Первая дверь приоткрыта. Он заглянул внутрь. Постель смятая, но пустая. Никаких следов борьбы, только остывающий чай в фарфоровой чашке. Вторая дверь – закрыта, но он знал, что за ней не должно быть никого. Запертая комната на ремонте. И всё же изнутри доносилось тихое постукивание.

Не сейчас. Сейчас – вниз.

Он пошёл по лестнице, указывая себе путь дулом пистолета. Каждый шаг становился труднее, словно он вяз в болоте, предчувствуя, что ждёт внизу.

Гостевой зал открылся перед ним безмолвной картиной ужаса.

Люди. Те, с кем он ужинал несколько часов назад. Бледные, искривлённые в агонии.

Тело банкира с застывшим в потолок взглядом. Женщина, что путешествовала с матерью, теперь безжизненно раскинувшая руки, будто в последней попытке защититься. Врач – его глаза всё ещё были открыты, но пустые, без искры жизни. Кровь стекала по столу, капая на узорчатый ковёр.

А посреди всего этого стоял он. Один. Сжимая в руке пистолет, в окружении мёртвых.

И что-то в этой картине было ужасающе знакомым.

Кровь была повсюду. Тёмные пятна растекались по полу, запеклись на ткани одежды, потёками стекали по стенам. Демьян подошёл к телу врача, опустился на одно колено и осторожно проверил пульс. Холодная кожа, неподвижность. Мёртв. Когда он отдёрнул руку, то увидел, что пальцы испачканы кровью.

Позади раздался звук шагов. Он резко повернулся, но уже знал, кто это.

Портье замер в дверях. Лицо его побледнело, глаза расширились от ужаса.

– Они… Они мертвы! – его голос, дрожащий и хриплый, сорвался.

Он перевёл взгляд на Демьяна. На его руки, измазанные кровью. На пистолет в его пальцах.

– Это вы! Вы их убили! – закричал он, пятясь назад. – Помогите! Убийца!

Он развернулся и бросился прочь, исчезая за дверным проёмом.

Демьян даже не попытался его остановить. Бежать за ним было бессмысленно. Он лишь посмотрел на часы над камином.

5:15.

Это время, когда всё произошло.

Он ещё раз огляделся.

Ни детей. Ни управляющего. Ни незнакомца.

Если он найдёт их – он найдёт убийцу.

Глава 3. Господин.

Демьян сжимал пистолет – только так ему казалось, что он владеет ситуацией. Его дыхание было неровным, поверхностным. Тишина гостиницы больше не казалась простой – в ней было что-то живое, вязкое, словно само здание слушало его шаги.

Ожидание в этом мёртвом зале, среди теней и молчаливых фигур, могло стоить ему жизни. Время не прощало слабости, а ночи в этом месте были слишком длинными, чтобы оставаться бездействующим наблюдателем. Нужно было двигаться вперёд, искать ответы, пока не стало слишком поздно.

Он медленно двинулся по залу, сдерживая желание бежать, цепляясь за логику. Надо было собрать детали, изучить улики. Он наклонился, разглядывая пол: кровь растекалась пятнами, неровными, словно кого-то тащили.

Демьян глубоко вздохнул, заставляя себя сосредоточиться. Он медленно огляделся, ища любые зацепки. На первый взгляд, убийства казались бессвязными, словно за каждым из них стоял разный исполнитель, но все равно присутствовала едва уловимая связь.

Он, бегло осмотрев раны, понял, что каждый погиб по-разному: кто-то от сильного удара, кто-то от удушья. А позы мертвецов казались случайными, словно смерть застала их врасплох. Но почему тут, почему не в своих комнатах? Кто их собрал здесь? Словно представление для единственного зрителя, коим оказался Демьян.

Он выпрямился, чувствуя, как по коже пробежал холод. Это было неправильно. Все эти смерти – слишком разные, слишком… случайные. Что, если убийца не просто убивал, а разыгрывал сцену? Что, если за этим скрывался смысл, которого он пока не мог понять?

Демьян резко вскинул голову и прислушался.

Тишина. Только ветер за окном, лёгкий, бесшумный сквозняк.

– Кто-то здесь есть, – выдохнул он.

Поднялся по лестнице, ощущая, как каждый шаг отдаётся в груди. Лампы, что ещё недавно горели ровно, теперь казались тусклыми. Он заглядывал в комнаты, одну за другой. Здесь – аккуратно сложенное платье, там – раскрытый чемодан, оставленный в спешке. Кто-то собирался уехать, но не успел.

И вот он стоял перед дверью незнакомца.

Заперта.

Он глубоко вдохнул, напряг мышцы и резко толкнул дверь плечом. Дерево дрогнуло, но не поддалось. Выставив ногу, он ударил по ней – глухой гул разнёсся по коридору. Доски скрипнули, но замок удержал.

– Давай же… – пробормотал Демьян, вжимаясь в дверь сильнее, чувствуя, как болью отзывается удар в плече.

Попробовал ещё раз, вложив в толчок всё напряжение, всю злость.

Дверь не сдвинулась ни на сантиметр.

Он замер, прислушался. Тишина.

Возможно, кто-то заперся изнутри?.. Он затаил дыхание, прислонившись к косяку. Ни звука.

Но что-то было не так. Демьян прищурился, резко развернулся – и заметил движение.

Тень. Угол зрения поймал что-то смазанное, едва уловимое, будто кто-то наблюдал. Он рванулся вперёд, перескакивая через ступени, но, когда завернул за угол, там было пусто. Только длинный коридор и занавеска, слегка дрожащая от сквозняка.

И вдруг – детский всхлип.

Тонкий, едва слышный. Дети прятались в темноте, прижимая ладошки ко рту, чтобы не выдать себя. Демьян сжал рукоять пистолета крепче, чем следовало. Его мышцы напряглись. Однако он не пошёл на звук.

– Нет… Не сейчас. – Демьян убедил себя в том, что им ничего не грозит. Да и их судьба его мало заботит. Куда важнее вытащить себя из этого ада.

Где-то внизу должен быть запасной ключ. Портье наверняка держал дубликаты на стойке.

Быстрым шагом Демьян спустился вниз.

Вестибюль был пуст, только мерцающий свет свечи в подсвечнике колыхался от слабого сквозняка. Он обошёл стойку, осмотрел тёмное дерево, выдвинул верхний ящик – пусто. Челюсти сжались от раздражения. Он рванул второй – в нём лежали ровно сложенные бумаги, исписанные аккуратным почерком. Демьян смахнул их в сторону, выхватил деревянную коробку – пустая. Дёрнул третий ящик – он заскрипел, туго поддаваясь. Внутри – старая печать, обломки сургуча, порванная лента, какая-то расписка, но никаких ключей.

Нервно выругавшись, Демьян стал перебирать дальше. Вещи падали на пол – сломанное перо, счёт за проживание, затёртый календарь с прошлогодней датой. Каждое новое движение было резче, агрессивнее. Где ключ? Где, чёрт возьми, дубликат?

Он открыл боковой шкафчик под стойкой, куда обычно убирают ненужные вещи, и наткнулся на что-то спрятанное за стопкой исписанных бумаг. В дальнем углу, почти прижатая к стенке, лежала небольшая записная тетрадь, потёртая, с испачканной чернилами обложкой. Проведя по ней пальцами, Демьян замер.

Это было то, чего он точно не ожидал найти.

Демьян осторожно вытащил ее и поднёс ближе к свету. На передней стороне, едва различимые в слабом освещении, виднелись выцветшие золотистые буквы: «Постояльцы десяти комнат».

Он провёл пальцами по надписи, словно проверяя её на подлинность, затем глубоко вдохнул и развернул первую страницу.

Внутри – ряды аккуратных записей, выведенных каллиграфическим почерком. Даты, имена, номера комнат. Одни страницы были заполнены ровными строками, другие были зачёркнуты, словно кого-то вырвали из истории гостиницы.

Листая страницы, Демьян замечал, как менялись даты – одни были относительно недавними, другие относились к далёкому прошлому. Числа не шли подряд, как будто кто-то заполнял реестр хаотично. Разные имена, некоторые ему ничего не говорили, но другие… почему-то казались смутно знакомыми.

Пальцы перелистывали бумагу, пока взгляд не зацепился за запись, от которой кровь похолодела в жилах: «Демьян Алексеевич Громов»

Он застыл.

Никакого «Николая Алексеевича Стрельцова» – вымышленного имени, под которым он назвался постояльцам. В графе стояли его настоящие имя и фамилия. Чёткие буквы, написанные всё тем же аккуратным почерком, как будто никто даже не сомневался, кто он на самом деле.

Он почувствовал, как по спине пробежал холод. Книга знала. Кто её заполнял? Лука? Портье? Или тот, кто его сюда заманил.

Рука сжала края тетради сильнее, почти до боли. Демьян заставил себя моргнуть и перечитать запись снова.

Но буквы не исчезли.

Они смотрели на него, как немое обвинение.

Он стиснул зубы и продолжил листать страницы, пробегая глазами по именам. Одни были ему незнакомы, другие казались смутно знакомыми, но он не мог вспомнить, где слышал их раньше. Его пальцы дрожали, а сердце билось в груди с угрожающей силой.

И тут за спиной раздался шорох.

Демьян резко обернулся.

На пороге стоял портье. Лицо его было мертвенно-бледным, губы приоткрыты, словно он не мог отдышаться. В его руках дрожало старое охотничье ружьё, тяжёлое, явно плохо сбалансированное.

– Господин… – выдохнул он, не сводя глаз с Демьяна.

Раздался выстрел.

Грудь пробила дробь. Острая боль пронзила тело, удар отбросил его назад. Воздух вырвался из лёгких, пальцы разжались, и тетрадь выпала на пол. Мир на мгновение сжался в одно ослепительное пятно боли и глухого гула в ушах.

От боли он вздрогнул…

Глава 4. Я помогу.

И проснулся.

Демьян резко вдохнул, распахнув глаза. В груди неприятно стучало сердце, будто только что вырвалось из темноты. Тело было тяжёлым, голова гудела. Несколько секунд он пытался разобраться, где находится, пока не ощутил привычную качку.

Карета.

Он сидел, закутанный в плащ, сквозь запотевшее стекло видел ночной пейзаж: голые деревья, почерневшие от сырости дороги, изредка мелькавшие силуэты строений. Холодный воздух пропитался влагой, и в ноздри ударил запах мокрой земли и конского пота.

– Приехали, господин, – раздался голос кучера.

Демьян дёрнулся, сердце на мгновение замерло. Это уже было. Эти слова. Это место. Он моргнул, выискивая в памяти что-то конкретное, но вместо этого ощущение дежавю накрыло его с новой силой.

Он уже слышал это раньше.

Он уже выходил из этой кареты.

Он уже делал этот шаг, погружая ногу в промёрзшую грязь, чувствуя, как ледяная влага впитывается в сапог.

Но это невозможно.

Скользнул взглядом вперёд. Тёмное здание возвышалось на холме, окна его светились приглушённым жёлтым светом. Табличка над входом – «Постояльцы десяти комнат» – дрожала на ветру. Это место снова притягивало его, словно магнит.

Демьян сглотнул, холод пронзил затылок. Он знал, что случится дальше. Портье встретит его с той же сдержанной улыбкой. Девушка споткнётся на лестнице. Ему вручат тот же ключ.

Но почему? Как?

Он обернулся к кучеру. Тот привычно посмотрел на него с усталой полуулыбкой.

– Дальше не поедем, господин. Лошадь выбилась из сил, да и дорога размыта. Переждите ночь, а утром двинемся дальше.

Слова словно били в виски. Всё то же самое.

Демьян медленно кивнул, но не спешил выходить. Что-то было не так. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

Дверца кареты распахнулась, и холодный воздух ударил в лицо.

Странное чувство, что он уже был здесь, стало невыносимым.

Но он не стал выходить. Его грудь бурно вздымалась, мысли хаотично метались. Демьян рывком выхватил пистолет и наставил его на кучера.

– Поехали дальше! – Его голос сорвался на яростный хрип. – Немедленно, слышишь?!

– Господин, не могу… – Кучер сглотнул, нервно оглядываясь. – Мы увязнем, клянусь! Лошадь уже едва держится…

– Врёшь! – Демьян сжал рукоять пистолета крепче. – Ты хочешь оставить меня здесь, да?! Ты в сговоре с ними?

– Какими «ними»? – голос кучера дрожал. – Я простой человек, господин… Мне жить хочется! Я не предатель, я честно везу вас! Но если мы поедем дальше, мы просто умрём на этом тракте! Лошади нужна замена… но где её взять? Нам некуда податься, господин. Ни пути вперёд, ни возврата назад. Дайте ей передохнуть… и вам бы не помешало.

– Да чтоб тебя… – с яростью выдохнул Демьян, метнув презрительный взгляд в сторону кучера. – Ты просто боишься! Или тебе кто-то заплатил, чтобы я сюда попал?!

– Клянусь богом, нет! – воскликнул кучер, едва не плача. – Господин, прошу, не губите ни меня, ни себя…

Рывком толкнув болтающуюся дверцу, Демьян спрыгнул вниз. Ледяная вода мгновенно пробралась в ботинки, но он не обратил на это внимания. Хватая саквояж, он перекинул его через плечо и решительно зашагал прочь.

Демьян помнил, что, покинув гостиницу в первый раз, дошёл до деревни. Но вот в каком направлении она находилась, забыл. Тело помнило этот путь, но разум упорно отказывался восстанавливать детали.

Демьян шагал вперёд, сквозь глухую темноту. Ночь сгущалась, становилась плотнее, как будто воздух сам пытался его остановить. Ветер усилился, тонко завывая среди голых деревьев, наполняя воздух странными звуками. Тьма давила на него, становясь осязаемой.

Он обернулся, пытаясь различить путь, по которому пришёл, но густая темень скрывала всё, даже собственные следы на промёрзшей земле.

Огоньки впереди не гасли, но и не приближались. Он ускорил шаг, но свет оставался неподвижным. Что-то здесь было не так. Он сглотнул, напряжение стянуло мышцы. В груди медленно закипала злость – злость на себя, на эту дорогу, на воздух, который казался слишком густым, чтобы дышать.

– Ну же… – пробормотал он, прищурившись.

Шагнув вперёд, он почувствовал, как земля под ногами стала мягче. Лёгкое пружинистое ощущение, будто он ступил на что-то рыхлое и влажное. Грязь? Болото? Он резко остановился, посмотрел вниз, но едва различал очертания земли.

Сердце сжалось. Позади что-то зашевелилось.

Демьян резко повернулся, пальцы сжали рукоять пистолета. Но ничего не заметил.

Только ночной лес.

Только пустота.

Приходилось глубоко дышать, чтобы не позволить страху захватить контроль над телом. Всё это – игра разума, усталость, холод. Так он объяснял себе происходящее.

Но если это всего лишь следствие разбушевавшейся фантазии, то почему его пальцы так сильно дрожат?

Внезапно в полной тишине раздался едва различимый звук – будто кто-то негромко выдохнул у него за спиной. Демьян замер, кровь похолодела в жилах. Кто-то следовал за ним шаг за шагом, оставаясь незамеченным. Как будто этот кто-то наблюдал за ним, проводил странные опыты, сводя его с ума.

Ноги налились свинцом. С каждым шагом они становились тяжелее, словно промерзшая земля намеренно цеплялась за сапоги, не давая продвигаться вперёд. Лёгкие сжались от ледяного воздуха, каждая попытка вдоха давалась с трудом. Холод вползал под одежду, сковывал суставы, пробирался под рёбра. Веки отяжелели, глаза слезились, превращая свет далёких огоньков в расплывчатые пятна.

Но он продолжал идти, стиснув зубы. Огоньки впереди медленно приближались, но не настолько, чтобы разобрать, что скрывалось за их мерцанием. Они маячили, как ложный ориентир, заманивая его дальше в темноту.

Спотыкаясь, он добрался до одинокого, криво разросшегося дерева. Ветви, закрученные под неестественным углом, нависали, будто руки, застывшие в безмолвном призыве. Демьян тяжело привалился к стволу, ощущая, как неровная кора вдавливается в спину. Грудь судорожно вздымалась, воздух выходил из лёгких порывистыми облачками пара.

Колени дрогнули, и он осел вниз, не в силах больше держаться на ногах. В груди колотилось отчаяние, руки обвились вокруг саквояжа, как будто он мог стать спасительной опорой в этом промерзшем аду. Влажные волосы прилипли ко лбу и мгновенно схватились тонкой коркой льда. Он провёл ладонью по лицу, но это не помогло – холод не отступал, лишь вгрызался глубже.

Сил почти не осталось. Последний рывок… но мысль о продолжении пути казалась насмешкой. Тело не слушалось, разум медленно угасал, а огоньки впереди всё ещё манили, оставаясь недосягаемыми.

Демьян зажмурился в попытке собрать остатки воли.

Но внутри него уже поселилось чувство обречённости. Какая разница? Он замёрзнет под этим деревом и очнётся в карете на подъезде к странной гостинице.

Внезапно в ночной тишине раздалось приглушённое фырканье лошади. Затем – скрип колёс, тяжёлый и прерывистый, словно телега продиралась сквозь липкую грязь. Шлепки копыт по мокрой земле, короткие удары хлыста, хрустящий звук льда, ломающегося под весом повозки. Демьян вздрогнул, едва удерживая сознание, и с трудом разлепил глаза. В мутном, подрагивающем от усталости взгляде проступили очертания телеги, запряжённой высокой жилистой лошадью. Свет фонаря на передке кареты выхватывал из мрака массивную фигуру кучера.

Это был тот самый незнакомец, который последним посещал гостиницу. Его лицо, как и в тот вечер, оставалось скрытым – шляпа с опущенными полями и высокий ворот плаща не позволяли рассмотреть ни единой черты. Он сидел прямо, непринуждённо держа вожжи, а лошадь нетерпеливо постукивала копытом по твёрдой промёрзшей земле, тяжело фыркала, вздымая облака пара в ледяном воздухе.

Демьян попытался сесть ровнее, но тело всё ещё не слушалось.

– Ночь холодная, – заговорил незнакомец. Его голос был ровным, с лёгкой хрипотцой, будто он давно не говорил вслух. – Не лучшее время для прогулок.

Демьян усмехнулся, с трудом подбирая слова.

– Думал проветриться… Но, кажется, переоценил собственные силы.

– Вполне естественная ошибка, – кивнул возница. – Куда вы направляетесь?

– В город, – кивнул в сторону огоньков Демьян.

– Путь оттуда занял у меня много времени, – сказал незнакомец, обернувшись. – Не думаю, что справитесь.

Демьян вглядывался в него, но выражение лица незнакомца оставалось скрытым в тени шляпы. В его голосе не было ни сочувствия, ни насмешки. Сухость, отражающая глубокое равнодушие.

– Позволите подвезти вас? – негромко предложил он. – Или предпочитаете разделить ночлег с волками?

Демьян обхватил руками сумку, будто оценивая его предложение. Он знал, что идти дальше не сможет. Да и огоньки впереди теперь казались совсем иллюзорными.

– Если не потребуете с меня плату душой или кровью, – выдохнул он, – то отчего бы и нет?

Незнакомец усмехнулся, чуть склонил голову, жестом указывая на телегу.

– Боюсь, моя цена куда проще, – ответил он. – Просто не люблю терять добрых попутчиков.

Он протянул Демьяну руку.

Демьян медлил. Его пальцы были онемевшими от холода, сознание туманилось, но внутреннее чувство тревоги не позволяло расслабиться. Он смотрел на незнакомца, пытаясь разглядеть хоть какие-то черты за тенью, скрывавшей лицо. Длинный промокший плащ с тёмными разводами, сапоги, заляпанные дорожной грязью, широкополая шляпа, с которой стекали капли талого снега. Казался ли этот человек угрожающим? Нет. Но и внушающим доверие – тоже.

Демьян тихо выдохнул, наблюдая, как клубы пара поднимаются в воздухе. Ему не хотелось возвращаться. Но и оставаться здесь тоже.

– Поднимайтесь, – спокойно сказал незнакомец, всё ещё предлагая руку. – Решите, куда идёте, уже в тепле.

Демьян наконец кивнул и, оттолкнувшись от промёрзшей земли, забрался в телегу. Но руки незнакомца так и не коснулся.

Повозка тронулась, скрипя осями, лошадь недовольно фыркнула, лениво переставляя копыта по скованной холодом дороге.

Демьян устроился возле незнакомца, машинально сжав руки в карманах, проверяя, на месте ли пистолет. Про себя он решил держаться настороже.

Незнакомец правил лошадью с размеренной уверенностью, не спеша, будто не испытывал ни малейшего беспокойства. Его движения были плавными, словно он знал дорогу с закрытыми глазами.

– Зачем вы едете в гостиницу? – спросил Демьян, внимательно наблюдая за незнакомцем, выискивая в его словах хоть тень лжи.

– Я этого не планировал. – Незнакомец повернул голову, но лицо оставалось в полумраке. – Так вышло.

– Вышло? – Демьян скептически поднял брови. – Или кто-то вынудил вас?

– А что изменится, если так? – Незнакомец чуть натянул поводья, направляя лошадь ровнее. – Иногда обстоятельства складываются иначе, чем хотелось бы.

– Так значит, вы не по собственной воле? – Демьян продолжал испытующе сверлить его взглядом.

– По своей, но не по своему замыслу, – с едва заметной усмешкой ответил тот. – Есть пути, которые выбираешь, а есть те, которые выбирают тебя.

– Вы говорите как человек, привыкший не спорить с судьбой. – Демьян усмехнулся, стараясь понять собеседника.

– А вы говорите как человек, который всё ещё верит, что судьбой можно управлять, – отозвался незнакомец, бросив на него короткий взгляд.

– Так и есть. – Демьян кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

Затем они замолчали, позволяя звукам окружения наполнить ночь. Повозка мягко поскрипывала, лошадь ритмично постукивала копытами по мерзлой дороге, вдалеке ухнул филин. Незнакомец не пытался продолжать разговор, словно уважая это молчание. Так они и ехали, пока впереди сквозь голые ветви деревьев не показались огни гостиницы.

– Добрались, – негромко бросил незнакомец, остановив повозку перед гостиницей и не спеша спускаться.

Демьян скользнул взглядом по двору. Там, у стойла, он увидел знакомую карету. Его кучер был занят лошадью – он осторожно проверял упряжь, поглаживал её по шее, давая передохнуть после долгого пути. Демьян отвернулся, надеясь избежать встречи взглядом, но кучер его заметил. На лице у него мелькнуло удивление, а затем – настороженность.

Незнакомец первым шагнул внутрь. Демьян последовал за ним, чувствуя, как озноб пробирается под кожу, несмотря на тепло, что встречало их в гостинице. Они вошли в зал, наполненный звуками ужина – приглушёнными разговорами, звоном приборов, ароматами жареного мяса и свежего хлеба.

Портье, как и прежде, стоял за стойкой. Завидев вошедших, он без лишних слов передал незнакомцу ключ, коротко кивнув. Тот забрал его и, не произнеся ни слова, последовал за сопровождающим.

Управляющий гостиницей появился рядом с Демьяном, чуть склонив голову:

– Вы припозднились, – негромко заметил он, протягивая ключ.

Демьян кивнул, принимая его, но прежде чем тот успел уйти, бросил взгляд вслед незнакомцу.

– Может, присоединитесь к ужину? – предложил он.

Незнакомец, уже поднимаясь по лестнице, на мгновение замер, затем, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Некоторые вечера требуют тишины, а не общества.

Демьян проводил незнакомца взглядом. В груди неприятно зудело беспокойство. Он повернулся к управляющему, который, как всегда, стоял с невозмутимым выражением лица.

– Кто он? – спросил Демьян негромко.

Управляющий слегка приподнял брови, будто удивившись такому вопросу.

– Вы ведь приехали вместе, разве не так? – ответил он с лёгкой улыбкой.

– Он просто предложил подвести меня, – нахмурился Демьян. – Я не знаю, кто он.

– И даже не спросили его имени? – управляющий вопросительно склонил голову.

Демьян сжал челюсти.

– Не сообразил.

Управляющий на это ничего не ответил, лишь чуть заметно кивнул, словно в знак понимания. Затем плавно сменил тему:

– Ваша комната готова, господин. Отдых вам не помешает.

Демьян почувствовал усталость, накатывающую с новой силой. Он принял ключ и, бросив ещё один взгляд туда, куда ушел незнакомец, направился к себе.

Поднявшись по скрипучим ступеням, он прошёл по тускло освещённому коридору. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Демьян остановился у своей двери, провёл пальцами по холодному металлу ключа и вставил его в замочную скважину. Щелчок замка показался оглушительно громким в тишине.

Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Затем бросил саквояж на стул и устало потёр виски. Казалось, что это был самый длинный день в его жизни.

Всё было так же, как он оставил, но ощущение чего-то чужого не покидало его. Он прошёл к окну, распахнул ставни и выглянул наружу. Ночь оставалась плотной, безлунной. Ни движения, ни звука – только непроглядный мрак.

Демьян закрыл окно и повернулся к кровати. В голове проносились мысли о незнакомце, о гостинице, о том, что всё здесь словно замерло во времени. Он не знал, как долго сможет терпеть это ощущение надвигающейся угрозы, но выбора у него не было. Голова гудела при мысли о том, что он застрял в этом месте навечно.

Опустившись на кровать, он прислушался. В коридоре кто-то прошёл, едва слышно скользнув по полу. Демьян напрягся, но шаги удалились. Вдохнув глубже, он откинулся назад и закрыл глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Завтра он должен узнать больше.

Этот особняк, эта гостиница словно хищник, поймавший жертву в свои сети, который теперь не собирался её отпускать. Но если выхода нет, может, стоит действовать? Спасти этих людей? Поймать убийцу? Или есть ещё вариант, которого он пока не видит?

Демьян сжал пальцами виски, пытаясь унять пульсирующую боль, но в этот момент раздался стук в дверь. Демьян не вздрогнул, даже не удивился. Он просто выдохнул, устало приоткрыв глаза.

– Открыто, – равнодушно сказал он.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и в проёме возник портье с неизменно учтивой улыбкой на лице.

– Господин желает, чтобы ужин подали в комнату? Или вы спуститесь?

Демьян махнул рукой, словно отгоняя навязчивую мысль.

– Спущусь, – ответил он, хотя меньше всего этого хотел.

За ужином он сел так, чтобы ни с кем не говорить. Врач в этот раз беседовал с банкиром, их разговор был оживлённым, сопровождался редкими смешками и покачиванием голов. Девушка, путешествующая с престарелой матушкой, всё так же терпеливо пыталась её накормить, отстраняясь от всяких разговоров. Казалось, ей это было неинтересно, или, может быть, невыносимо.

Супруги, сидя напротив, мило улыбались друг другу, беседовали с матерью двойняшек.

– Ваши дети такие любознательные, – заметила госпожа Мельникова, наклоняясь чуть ближе. – Им точно будет интересно учиться.

Мать двойняшек с нежностью взглянула на своих отпрысков, которые в этот момент что-то шептали друг другу, старательно ковыряя вилками в тарелках.

– Ох, Вера Николаевна, – вздохнула она. – Они у меня непоседы. Умом вроде бы не обижены, но усадить их за книжки – вот настоящая наука.

Женщина засмеялась и с теплотой посмотрела на супруга.

– В этом вся суть! Обучение не должно быть скучным. Нужно просто подойти с хитростью. Например, мальчика можно увлечь арифметикой через торговлю – дайте

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.