Владимир Никитин
Олень в свете фар

Свинцовое небо

Смерть – это то, что бывает с другими

И. Бродский

Действие происходит в Москве в ноябре 2022 года. С тем же успехом оно могло происходить в Санкт-Петербурге или каком-то другом крупном городе России.

Глава 1. План «Б».

– А твой скоро вернётся? – спрашивает Мила.

Мила высокая, плотная, с крупными чертами лица и смуглой кожей. У неё темные завитые волосы, широкие раскосые чёрные глаза, полные губы. Она кажется сильной, уверенной и чувственной.

– Уже после войны, – отвечает Лика подруге. – Скорей бы уже закончилась.

Лика, в отличие от Милы, тощая, бледная, с худыми ногами. У неё гладкие светлые крашеные волосы, острые брови, прямой нос и тонкие губы. Да, черты её лица идеальны. Разве что глаза маленькие. Она малокровна, вяла в движениях.

– Да где там. На фронте, я слышала, всё тяжелее и не хватает солдат, – махнула рукой Мила. – А ты думала, что будет, если затянется? Так и жить одной? Месяцы… или год-два?

– Не думала. Что толку гадать? Я могу лишь надеяться, что он вернётся как можно быстрее. Верю, что до Нового года. Хочу вместе отметить праздник, как семья.

– Ну а если нет? Что, если ещё пару лет в разлуке?

– Что ты предлагаешь? – раздражённо говорит Лика. – Поплакать об этом вместе? Не хочу, это я могу и одна сделать. Не для того в кафе выбралась.

– Да ну тебя, я совсем о другом. Спрашиваю, есть ли у тебя план Б?

– Ну нет плана, как ты уже поняла. У тебя, что ли, есть? План на случай, если война, если тюрьма, если… что там ещё?

– Да я вот думаю, сколько можно ждать? И начинаю присматриваться к мужикам-броненосцам. Одинокие вечера меня утомили. Ноябрь ещё, как-то тоскливо, не надеть ничего открытого.

– Броне… кому?

– Ну, кому на фронт не светит, у кого бронь. Ты как вчера родилась!

– Ты хочешь меня как-то шокировать словами? Мне всё равно. О нём лучше подумай. Что будет, когда он вернётся? Что ты ему скажешь?

– А если не вернётся? Кто тебе сказал, что мой и твой вернутся?

– Замолчи, пожалуйста.

– В конце концов, он сам виноват.

– Он не виноват, что война началась.

– Мог бы не ехать.

– Ты же знаешь, что не мог.

Они помолчали.

Мила первая пошла на мировую.

– Да договорятся, наверное… Никто зимой воевать не хочет – холодно в окопах.

– Кто не хочет?

– Солдаты.

– Представляю, как там к ним прислушиваются.

– Ну, может, не к ним. А от безысходности прекратят. Погода плохая, грязь, танки не пройдут – гусеницы застревают.

– Я думала, что для того и нужны на них гусеницы, чтобы не застревали…

– Слушай, хватит умничать! Говорю тебе, всем выгодно сейчас замириться и разойтись. И наши сразу к нам вернутся.

– Тогда для чего всё это было?

– Ты хочешь узнать правду или хочешь, чтобы он вернулся?

– Конечно, чтобы вернулся.

– Ну вот и радуйся. Хорошо, если сейчас закончится: все отступят и не будет жертв.

«А те, что уже»? – чуть было не спросила Лика, но спохватилась. Лень дальше спорить.

– Съезжу к нему, хотя бы поговорю, – вслух озвучила мысли Лика.

– Ага, как жена декабриста? Туда не добраться! Сиди и жди тут. Знаешь, что написал декабрист другу, когда узнал, что его жена хочет ехать за ним на каторгу?

– Какую-то слюнявую муть.

– Разбежалась. Он написал: «Жена хочет испортить мою каторгу».

– Я не жена, – поморщилась Лика.

Пикнуло сообщение и Лика склонилась над телефоном.

– Чёрт! – ругнулась она.

– Что случилось?

– Екатерина Дмитриевна умерла.

– О боже. А это не его…

– Да, его мать.

– Беда не приходит одна. Это его добьёт. Он-то знает? Он сам пишет?

– Нет, его отец – Алексей Евгеньевич.

– Тебе надо сообщить ему, как сможешь. Не факт, что получится у отца. Вот так… война там, а умирают здесь.

«Господи, какая чушь! Почему я сейчас с ней, почему мы вообще дружим?» – со злостью думает Лика. – И почему я осталась одна – да ещё так, как будто от меня сбежали? И разве такую жизнь я хотела?

***

2. Свинцовое небо

Действие происходит на одном из курортов, где по какому-то нелепому допущению судьбы живут ещё и местные. Это может быть любой курорт при двух условиях. Там тепло зимой и есть прямой перелёт из Москвы и Санкт-Петербурга. Искать все сходства с реальным местом бессмысленно по той простой причине, что такого места нет. При этом частично оно существует во многих концах Земли одновременно: в Европе, Азии и так далее. Любые противопоставления по географическому принципу, кроме принципа «тепло – холодно», являются совершенно сознательными, но лишь со стороны читателя.

– Повторить? – загорелый бармен застыл около столика, явно делая усилие, чтобы не зевнуть. За месяц он успел привыкнуть к этой компании постоянных посетителей.

Время перевалило за полночь. В южном небе россыпью блестят звёзды.

За столом сидят трое – девушка и два парня лет двадцати пяти-тридцати, необычно бледные, в полевых куртках зелёного, а точнее, оливкового цвета. Один в бандане, другой – в шляпе такого же оливкового оттенка. У первого – аккуратная борода и квадратные очки, у второго – большой нос, зализанные набок волосы, убранные за правое ухо, в котором торчит серьга. В руках у каждого по пластиковому стакану с пеной на дне.

Бородатый, склонив голову, смотрит в телефон. Сейчас он изучает погоду в родном городе. Зовут его Макс.

– Не верится, что где-то там холодно и сыро, – говорит бородатый.

– Да уж и не помню, как там. К хорошему быстро привыкаешь, – отвечает носатый – Слава. Прядь его волос упала на лоб, выбившись из-за уха, и глаз не видно. – И хватит тебе всё время в телефоне сидеть!

– Сто оттенков серого, – вмешивается девушка в сарафане. – Свинцовое небо, мрачные лица. Свистит ветер так, что не закуришь. Там бы носили уже пуховики и сидели бы по домам.

– Что ж, считай, что в отпуске.

Миниатюрная девушка в сарафане устроилась, как птичка на жёрдочке, на барном стуле, болтая босой ногой, маленькой, тридцать пятого или шестого размера. Внизу белый кроссовок-сникерс лежит на остывающем после знойного дня асфальте. Девушка постоянно поддёргивает подол повыше. Даже невнимательный наблюдатель заметит полосу от кружевных подвязок, которую, видимо, ей важно показать. Чулок на ней нет, да и подвязок тоже. Это татуировка. Девушку зовут Катти, она очаровательна, и мало какой мужчина может ей отказать.

На её спине – маленький рюкзачок, немногим больше кошелька.

Волосы то ли рыжие, то ли светло-русые – при свечах не разобрать. Спутанные пряди лезут в глаза. Она поминутно дует на чёлку и постоянно прикусывает губу, чтобы не засмеяться. В её взгляде исподлобья – ирония. Губы будто срисованы с другого человека – большие, пухлые.

Она опирается локтями о стол, наклонившись, словно в любую секунду готова притянуть кого-то из ребят и поцеловать. Как бы парни ни старались не смотреть в декольте, им это не удаётся. Вот если бы она сменила позу, хотя бы откинулась назад… Но нет, она округляет спину и сводит ближе плечи, теперь только чудо удерживает её грудь в сарафане. Кажется, ещё немного, бретельки спадут, и пышный бюст украсит застолье.

Славе не повезло: он сел не рядом с девушкой, а напротив неё. И вынужден прятать глаза. Несколько раз Катти перехватила его взгляд и прикусила губу. Чтобы отвлечься, Слава сказал, как вкусно от неё пахнет можжевельником.

– Мерси, – она в такт качает головой, как игрушечный «болванчик».

– Лёху не видел? – спрашивает Макс.

– Видел. Попался мне навстречу. Весь какой-то растрёпанный. Врезался в меня, отскочил и выронил телефон. Схватил трубу и понёсся дальше. Я спросил – чё как, ты куда? А он крикнул: «На хер!»

– Он туда опаздывал или тебя туда послал?

– Есть ощущение, что всё вместе.

Слава закуривает.

– Я к нему потом постучался, спросить, идёт ли в кафе, но он не ответил.

***

– Эй, мы здесь! – Слава отвлёкся от друзей и помахал только что вошедшей девушке.

Новой гостье чуть за тридцать: без макияжа, ногти не накрашены, глаза усталые. Негустые волосы собраны в хвостик. Облегающие джинсы демонстрируют хорошую форму ягодиц. Она не улыбается, при этом с ней хочется быть рядом.

– Привет, – девушка подошла к столику друзей, ожидая, что ее пригласят сесть.

Слава растерянно смотрел на неё.

– Давайте я помогу, – Макс вскочил и пододвинул ей стул.

– Это Ната, мы недавно познакомились в спортзале, – очнулся Слава.

И повернувшись к девушке, добавил:

– Извини, я тебя еле узнал. Первый раз видел в одежде.

Макс уставился на небо, словно там вдруг появилась внеочередная галактика. Катти с бОльшим интересом принялась изучать новенькую. Она достала шляпку, которая ей была мала, и водрузила на голову. И стала поправлять волосы, как будто пыталась завить их пальцем.

Ната промолчала, а покраснел из них двоих Слава.

– Я хотел сказать, что всегда вижу тебя в спортивной одежде: топик, шорты. А тут джинсы и… Извини.

– Ничего страшного, – она не выглядела смущённой.

– Даже хорошо, – подхватил Макс. – Мы все сразу как-то стали ближе.

– Иди ты, – отозвался Слава и предложил девушке: – Отойдём к бару? Официант тут сто лет заказ несёт.

– Давай.

– Ты извини, – снова у стойки сказал Слава. – Я ляпнул не то.

– Норм.

– Почему не поправила?

– Зачем? Неловкий разговор был бы. Может, тебе важно, чтобы они думали, что мы близки. Почему бы не сделать так, как тебе приятно?

– А тебе?

– А мне всё равно, что они думают.

– Поешь что-то?

– Дома. Тут не подают, что я ем. И так форму растеряла.

– Это вот растеряла? – поразился Слава, готовый защищать её от самой себя. – Да ты прекрасно выглядишь!

– Смотря с чем сравнивать, – она мельком прошлась взглядом по Катти. – Я-то помню, какой была. Вот, оцени.

Слава посмотрел на фотографию на экране телефона.

На кадре была девушка в спортивном бикини, позировавшая, точно бодибилдер. Загорелая, блестящая от масла, с рельефными мышцами. С густыми завитыми волосами.

– Сильная!

– Я тогда была беременна. Но ещё не знала об этом. Пять лет назад.

Слава после паузы спросил:

– Ты многим это фото показываешь?

– Нет. С комментарием. Это обычно отпугивает самых ленивых.

Их прервал Макс. Он подбежал с телефоном на перевес.

– Звонила девушка и с акцентом что-то несла о гостинице, Лёше. О деньгах, что нужно заплатить. Что они застряли в каком-то номере и не могут оттуда уйти. И повторяла: «Приезжайте, приезжайте».

– Розыгрыш?

– Ну, я так и ответил. А она: «Нет, нет, нужна помощь, в беде, срочно деньги». И потом ещё говорила, как будто на нашем языке, но я мало что понял. Кажется, она ругалась и называла меня всякими словами.

– И что за гостиница, куда ехать?

–Я пробил в инете. Дыра. Небольшой мотель в центре, с почасовой оплатой. Давай всё же проверим.

– Съездим, конечно. У тебя-то деньги есть? Мне ещё своим отправлять, – сказал Слава.

– Скинемся.

Слава посмотрел на Нату.

– Давай, в следующий раз наверстаем, – улыбнулась она.

– По рукам! Как-нибудь заеду, отвезу в кафе. Я задолжал тебе ужин.

Ната не успела ответить, вмешалась Катти.

– Не боись, я составлю компанию девушке.

– Не обязательно, – ответил Слава.

Этого только не хватало!

– Беги, друг ждёт, – Кати развернула его и легонько хлопнула ладошкой по попе, как будто придав ускорение.

***

В такси Слава спросил у Макса:

– Что скажешь?

– О чём?

– О Нате.

– Не хватает очков.

– Зачем ей очки?

– Ну как, помнишь песню.

И Макс вдруг запел романтическим тенором:

Слишком длинная юбка.

Слишком нет декольте.

Слишком не проститутка,

Идущая на адюльтер.

Слишком короткие ногти.

Слишком простой макияж.

Сколько в очках…¹

– Иди к чёрту! – перебил Слава и надулся.

***

Мотель находился вблизи Пешей улицы. Это был небольшой двухэтажный домик без яркой вывески. В лобби друзей встретил консьерж. Не дожидаясь вопроса, он сказал с улыбкой:

– Танцы внизу, отель наверху.

– Нам нужен отель.

– Оплата только наличными. Можно час.

– Нет, нет, – Макс поморщился. – Мы ищем друга. Он, скорее всего, с девушкой. Номер не знаю. Я вам звонил.

– А, да, номер не оплачен. Вселились, но не заплатили.

– Сколько?

Консьерж показал сумму на калькуляторе. С цифрами он предпочитал не рисковать.

Макс вздохнул и рассчитался. Консьерж махнул рукой пареньку, застывшему у края стойки.

– Он вас проводит.

У номера портье остановился и провёл картой по двери. Внутрь сразу не зашёл, пропустив вперед друзей. В холле Макс заметил боты Лёхи и массивные чёрные стрипы на высокой платформе. Поспорив сам с собой, что подошва, скорее всего, красная, он перевернул туфлю, чтобы убедиться в этом. Портье прокрался в номер и остановился чуть дальше порога. Он смотрел на действия Славы с любопытством, достойным Лестрейда, наблюдающего за Шерлоком. В комнате никого не было, на столе стояли винные бутылки и пепельница, полная окурков. Около вешалки на стене Макс увидел кровавый отпечаток руки, как будто опирался раненый. Рядом, на тумбочке – белый порошок и блёстки.

– У нас не курят, – заволновался портье.

– Вот поверь мне, это сейчас совсем не главное, – отрезал Слава.

Из душевой лилась вода.

Макс быстро прошёл к ванной комнате. Постучав, он открыл дверь.

На унитазе сидел Лёша и не отрывал взгляда от пола. Голова его была опущена, руки болтались прутьями. Прямые мелированные волосы падали на глаза. Футболка свисала с колен, на плече виднелась татуировка.

В раковине валялся телефон с разбитым экраном, а ещё там была кровь. Она была и на полотенце для ног, брошенном на пол. Там же валялись короткие женские шорты и топ в блёстках.

В кабинке текла вода. Присмотревшись, Макс различил сквозь пар неподвижный женский силуэт.

«Только не это», – насторожился он.

Макс медленно открыл шторку. В кабинке застыла девушка с полной высокой грудью, бронзовой кожей и мокрыми длинными волосами. В руке она держала бритву.

– А можно закрыть? – произнесла она с лёгким акцентом. – Стоило предупредить, что придут друзья.

Макс задёрнул шторку.

– Чувак, что происходит? Кто это? Откуда кровь?

– А, – Лёша с усилием поднял голову. Под потрескавшейся губой светлел пушок. Зрачки как будто пытались разбежаться.

– На, – он протянул телефон, – прочитай сообщение.

Макс бросил взгляд на экран, и его рука опустилась на плечо друга.

– Сочувствую, дружище.

– Я думал, мы смотались от смерти, – произнёс Лёша.

– Умирают не только на войне.

– А с рукой что? – встрял Слава.

– А? Да в доме разбил зеркало. Тошно смотреть было на отражение. Вроде остановил кровь, а потом снова пошла.

– Вы можете продолжить разговор где-то еще? – раздался женский голос из-за шторки.

– А это кто? – спросил Слава.

– Ну, она работает тут, неподалёку, в клубе «Чертог Бога».

– Официантка? Бармен? – заинтересовался Слава.

– О, я вам такое могу рассказать… – начал было Макс.

– Магда проститутка, – без эмоций ответил Лёша.

– Расскажу чуть позже, – тут же сдался Макс.

– Давай уже домой, – сказал Слава. – За номер мы заплатили.

– Подождите внизу, – ответил Лёша. – Оденусь.

Перед выходом из номера Макс незаметно стёр с тумбочки порошок. А после вместе со Славой спустился к ресепшн.

– Мы там немного наследили, что-то разбили. Что с нас за ущерб? – спросил он.

– Не стоит хлопот. Нам рассказали о ситуации, – консьерж протянул пакет. –

Деодат просил передать. Вам на вечер.

Макс открыл пакет и увидел там фрукты и бутылки дорогого спиртного.

– Ого. Не знаем кто это, но спасибо ему.

– Девушку забираете с собой? – спросил консьерж. – Прошу вас позаботиться о ней, чтобы завтра её никто не искал.

– Конечно.

При выходе из отеля Слава сказал Максу:

– Сейчас было странно. Он что, её отец?

– Ну, мы не знаем местных обычаев.

Вскоре вышел Лёша – бледный, сутулый, но трезвее, чем был. В широких джинсах, отвисших на коленях, лонгсливе под тельняшку и кедах. Следом появилась его спутница. Друзья еле узнали её. Она была в кроссовках, джинсах и бесформенной длинной толстовке, которая полностью скрыла фигуру. На спине болтался рюкзак.

– Вот сейчас было бы уместно сказать: «Впервые увидел тебя в одежде» – шепнул Макс Славе.

В машине Лёша молчал. А потом незаметно заснул.

– Я про барменшу не рассказал, – начал Макс. – В общем, было у меня свидание с девушкой – такая значительная барышня. Бойкая, голосистая, чуть что – закатывается звонким смехом. Рослая, как гвардеец, – ростом с меня, с такой широкой костью. Ей бы в волейбол играть. Позвал я её в бар, не зная, кем она работает. Начали мы с каких-то местных коктейлей: «Ржавая собака» или «Ржавчина», текила с самбукой и табаско.

– Мда.

– Погоди, после шотов она подошла к бармену и попросила напиток, о котором, и он раньше не слышал. Она учила его делать всякое-разное, всё это горело, и мы всё это пили. Помню, как мне надели шлем на голову и стукнули по ней битой, пока я вливал в себя очередной «жидкий факел». И сказали: вперёд, на Луну. Не помню, как за нашим столиком оказался хозяин бара. И как счёт вырос до космоса. Помню, что в итоге почти всё оплатил сам хозяин.

– А закончилось-то как?

– Во-первых, об этом не рассказывают.

– Ничего не было?

– Ага. Гуляли ночью в дождь по магистралям. Я кричал что-то вроде «Я кролик в свете фар»² и шёл по шоссе навстречу машинам. И где-то там мы распрощались, не помню, как.

– Скорее, олень…

– Обидно, – поморщился Макс.

– …застывший в свете фонарей.

– Ну ладно. А недавно заходил к ней на страницу, а там вместо коктейлей и шестов – фото ребёнка. И все записи старые. Как такое получается?

– Не могу понять соотношения дурости и философии в этом вопросе.

– Когда вспоминаю такое, то думаю: я ведь легко тогда мог умереть. Дождь, скользко, серость, плохая видимость. Большая скорость у машин. Кто-то же мог не затормозить. И таких случаев, когда мы были на грани, не сосчитать. И я не пойму – мы реально не боялись или не верили, что смерть – это то, что может случиться и с нами?

Слава не ответил, взглянув на Магду. Девушка спала на плече Лёхи. Не зная деталей, можно было решить, что они пара, вернувшаяся с ночного праздника. Лицо Магды перестало быть жёстким, морщинки разгладились. Во сне и без косметики она выглядела нежно и даже трогательно.

– Откуда она, как думаешь? – спросил Слава. – Точно не местная.

– Как и мы.

Слава поёрзал на сиденье и сказал:

– Я заеду в одно место. На тебе Лёша, ок?

– За тебя не волноваться?

– Не стоит.

3. Демоны и богини

Слава попросил таксиста остановить у пляжного дома. Окна были тёмными, и лишь на крыльце горел фонарь. На ступеньках лежала кошка.

Несколько минут он стоял на пороге, собираясь с мыслями. Потом закурил и достал телефон, чтобы вызвать такси. И тогда дверь открылась. Перед ним была Ната в полупрозрачном боди.

«А она, возможно, и не одна живёт», – мелькнула запоздалая мысль.

– Не думала, что это будет сегодня, – вздохнула Ната. – Дочка спит.

– У тебя дочка?

– Этот вопрос был бы отличным, когда я показала то фото, а не сейчас, – казалось, она была не очень-то и зла.

– Если она спит, может, пройдёмся и поедим? Я тебе должен ужин. Тут есть место, которое ещё работает.

– Тут? Ночью? Мы не в Москве.

– О нём только местные знают.

– Ну жди тогда, – Ната кивнула на скамейку, стоящую у крыльца.

Вышла она через пять минут в джинсах и блузке.

В такси Слава назвал адрес.

– В кафе? – переспросил водитель. – Вчера закрыли. Полиция нагрянула.

– Вот же. А куда еще можно?

– Только в «Чертог Бога».

– Ну давайте.

Ната наклонилась к Славе.

– Точно туда? Там специфический клуб. Не совсем для пар.

– Не понравится – уйдём.

Машина притормозила на перекрёстке около собора.

– Красивая архитектура, – сказал Слава.

Таксист бросил взгляд на здание:

– Недавно восстановили. На деньги Деодата. Жертвует на соборы, замки, парки.

– А кто это? – Слава вспомнил, что слышит это имя уже второй раз.

Шофёр искал правильные слова на английском.

– Наш предприниматель и… как это по-английски? Patron. Заработал деньги на гостиницах и клубах. В один из них вы сейчас едете.

– Деодат – это имя или титул?

Водитель посмотрел в зеркальце заднего вида на Славу.

– Всё вместе.

– Здорово, что он соборы восстанавливает. И замки.

Шофёр помолчал, а потом негромко сказал:

– Говорят, и в то заведение, куда вы хотели, полиция нагрянула не просто так.

Такси остановилось перед полицейской машиной, перекрывшей дорогу.

– Дальше – пешая улица. Чуть пройдёте – и второе заведение слева.

***

Илья и Ната вышли из салона машины. Впереди на всём протяжении улицы гремела музыка. Вспышки полицейских маячков смешивались с неоновым светом рекламы. Зелёные, оранжевые огни перемигивались на буквах и иероглифах. Красным светились фонари и крутились «паруса» мельницы.

Чем дальше они шли, тем быстрее приближалась к ним музыка. Шум достиг своего пика, когда перед ними возникло самое высокое строение в городе: великан среди двухэтажных хибар. Из огромных глиняных чанов, стоящих на крыльце, валил дым. Над сводом парили бело-красные бумажные шары. Слева и справа от входа возвышались клетки. В них упрятали статуи демонов, растворяющихся в дыму благовоний. Здание напоминало и храм, и клуб одновременно. Над ним горели вывеска и слоган – «Чертог Богов», «Выпусти демонов».

– Ого, и демоны, и боги вместе.

– А внутри ещё и богини, – отшутилась Ната. – У местных только не спрашивай, почему такое соседство. Они тебя не поймут.

В холле их встретила девушка-администратор.

– Подождите за барной стойкой. Столик сейчас освободится.

– Я отойду. Закажи что-нибудь, – сказала Ната.

Слава приземлился на барный стул и осмотрелся. На подиумах танцевали у шеста девушки. Одна из них была будто в аквариуме – только её голова виднелась над водой. Слава еле успел убрать руки со стойки, как туда опустился каблук танцовщицы. И в ответ на вопрос бармена: «Что будете пить?» – заказал пиво.

– А даме? – поинтересовался бармен.

Слава оглянулся, думая, что Ната уже вернулась. Но рядом сидела чернокожая женщина в облегающем блестящем платье.

– А, этой даме. Что и мне…

– Дама пьёт только шампанское, – подсказал бармен. – Выберите, какое.

Слава, вдруг забыв язык, покачал головой.

Девушка округлила плечи и упорхнула.

Но меньше, чем через минуту, рядом приземлилась другая дама, белокожая и белокурая.

– Я не против, чтобы меня угостили, – сообщила она.

Слава не успел ответить, как его мягко приобняли сзади.

– Пойдём, – позвала Ната, – столик раньше нашли.

– Она тоже пьёт только шампанское? – спросил Слава о блондинке.

– Исключительно. Как все они. А потом почасовая оплата.

На сцене началось выступление. Девушка в коротких шортах и топе демонстрировала откровенный танец. Она выступала в шлеме из перьев, на обнажённом теле сверкали блёстки, а гладкая кожа лоснилась. Танцовщица была высокой и плотной, при этом её движения сохраняли грацию и пластичность. На её длинных ногах выделялись туфли на огромной платформе – такие же он видел вчера в гостинице.

«Возможно, здесь же вчера танцевала эта… Магда», – подумал он. Слава рассматривал танцовщицу и представлял, как она приходит домой, сбрасывает с себя эти сценические тряпки, похожие на павлиньи перья, смывает краску с лица и блёстки с тела, чтобы дать коже отдохнуть. И становится обычной девушкой: уставшей и немного растерянной.

– Понравилась девушка? – спросила Ната.

Её спокойствие задело Славу.

– Нет, напомнила одну случайную знакомую.

Танцовщица крутанулась вокруг шеста и повисла головой вниз.

– Как она не падает? – спросил Слава.

– Подготовка. Почему не соскальзывает? Магнезия. Если ближе стоять, увидишь, что руки у неё в белом.

– А… – Слава ударил себя по колену. – Теперь понятно, что за порошок был в номере! Мы-то решили, что это… вещество.

Ната мягко улыбнулась. Откинувшись на спинку дивана, девушка смотрела на выступление.

– Она немного недорабатывает, не хватает гибкости.

– А ты много знаешь о танцах, – сказал Слава.

– И этим я тоже занималась. Как-нибудь покажу, – ответила она.

В приглушенном свете Ната была ещё более притягательна. В этом месте стоило спросить, кем она работает, но Слава не хотел уводить разговор в деловую тональность, когда только перешли в личную.

– Так расскажи, – попросила она.

– Что?

– Почему подошёл ко мне в клубе.

– А почему не должен был?

– В зале много девчонок моложе. Накрашенных, как на свидание.

– Мне понравилась ты. Когда увидел, как после выпадов с гантелями распустила волосы. Я ещё подумал: зачем, ведь неудобно же…

– Всё просто, для селфи. Иногда выкладываю ролики с тренировок, так нахожу клиентов для персонального тренинга.

– Значит, ты тут не на отдыхе. Надолго ещё? Назад не собираешься?

– Нет, я не люблю возвращаться. Дом там, где я. Сейчас снимаю эту квартиру, завтра – другую. А ты где живёшь?

– Неподалёку. С друзьями сняли дом. У нас что-то вроде коммуны.

– Без девчонок? – как бы между прочим спросила она.

– Только Катти с нами, больше никого. У ребят девчонки остались в Москве. У меня там никого.

– Это хорошо, что ты сразу на всё отвечаешь. Ночью лучше экономить время. А Катти, она чья девушка?

– Михи. Но его тут нет. Он работает в Европе. Она хотела перебраться к нему, да тут застряла.

– А чего так?

– Говорит, что очень дорогие билеты. А чего ты вдруг о ней?

– Да так… Может потому, что она спала с тобой.

– Она тебе это сказала в первый час знакомства?

– Ей и не потребовалось делать это напрямую. Понять её было проще простого.

Слава помолчал.

– Это было случайностью. И не повторится. Сейчас она сосредоточилась на Максе. Лёша уже был.

– А этот, кто там её ждёт?

– Миха? Мне кажется, он единственный, кто не замечает или не знает. Мы называем Катти джином.

– Потому что от неё пахнет можжевельником?

– И ещё потому, что она исполняет любое желание. Но да, Миха думает про можжевельник.

Слава подозвал официанта.

– Что есть из еды?

– Кухня закрыта.

– Ну, может, хоть закуски?

– Только напитки. Кухня же закрыта.

– А как-то решить этот вопрос?

Официант посмотрел на Нату и ответил:

– Я узнаю.

Минут через пять им принесли салаты.

– Нравится девушке, – сказал официант. – Надеюсь, и вам понравится.

– Тебя тут знают… – заметил Слава.

– Город небольшой. Особенно, когда давно живёшь.

– А когда переехала?

– Уже пару лет здесь.

– Так ты не в этом году…

– Нет, ещё до всех событий. А ты когда?

– В этом, как только началось.

– А-а-а… – без эмоций протянула она.

– А чего переехала?

– Предложили неплохую работу, лучше, чем была там. Поехала ненадолго, но вот задержалась. А спустя время оказалось, что муж остался «за бортом», за границей. Теперь бывший.

Слава задумался.

– А у ребят там невесты…

– У всех по-разному. Я не показатель.

– Я бы, наверное, ради денег не уехал, – сказал Слава.

– А ради чего? – поинтересовалась Ната.

Он не ответил.

– Родители там остались? – спросила девушка.

– Ага. Но с ними сейчас не очень много общих тем. Какое-то невесёлое общение. Каждый раз тоску наводят. Они живут сейчас как будто в другом мире. Верят не пойми во что и не пойми кому. Ещё друзья там. Кто не решился выехать, боялся что-то потерять…

– Может, не хотят?

Слава махнул рукой и, извинившись перед девушкой, пошёл искать туалет.

Официант отправил его на второй этаж. Музыка там играла приглушённо, пахло благовониями. Слава свернул в полутёмный коридор, где были несколько кабинок, закрытых ширмами. И только последняя оказалась расшторена. Он вошёл туда, слишком поздно поняв, что это не туалет. В маленькой комнатке на циновке лежала фигуристая девушка в белом нижнем белье с блестящей от масла бронзовой кожей. Она привстала и с улыбкой протянула к нему руки. Рядом было зеркальце и небольшой столик, как в гримёрке. Мельком Слава заметил банки, тюбики, пачки презервативов.

Он извинился и вышел.

«Интересно, Лёша её тут нашёл или на сцене?» – подумал Слава.

По дороге к Нате он упёрся в указатель с надписью: Sky bar.

– Наверху смотровая площадка? – спросил он у девушки, вернувшись за столик.

– Да, с отличным видом. Старый город и море как на ладони, – ответила Ната. – Вечером особо хорошо. Не рассмотреть то, что видеть и не надо.

– Поднимемся?

– Давай.

Вдвоем они прошли по указателям к дальнему лифту. Слава нажал кнопку вызова, но она не сработала. Стоявший рядом молодой работник вежливо улыбался.

– Пойдём. В следующий раз, – сказала Ната.

.

Вместо ответа Слава достал крупную купюру и засунул в карман сотруднику. Тот никак не среагировал. А потом к ногам Славы что-то упало. Он подумал, что деньги. Но нет, там был карточка. Слава поднял её, провёл по панели и нажал кнопку с надписью: «Крыша». Парень из персонала смотрел в другую сторону.

На этот раз лифт тронулся. Слава жестом пригласил Нату.

– Любишь нарушать правила? – спросила девушка.

– Почему нет?

– Тут всё немного иначе.

– Пока незаметно.

Наверху двери открылись. На пороге стоял загорелый человек средних лет с зализанными волосами. Взгляд его был почти неподвижным.

– Прохода нет, – произнёс он.

– Нам неважно, что темно и ничего не видно, и не нужны провожатые. Мы сами всё обойдём. Вдвойне заплатим за беспокойство, – настаивал Слава.

– Идёт мероприятие. Вам уже пошли навстречу, хотя кухня не работала. А сейчас не пойдем.

Он повернулся к Нате.

– Мероприятие в интересах патрона – объясните своему спутнику. Возможно, у меня плохой английский.

– Пойдём, – потянула Славу за собой Ната.

– Мы договоримся, – возразил он.

– Нет! – прикрикнула Ната. – Поехали, ночь тает. К утру мне надо быть дома.

Она затолкала его в лифт.

– Да ладно тебе, – сказал он с досадой. – Я бы разобрался.

– Нет, ты не знаешь его.

– Кого? Этого высокомерного типчика?

– Я про того, кто владеет этим заведением.

– А ты его знаешь?

– Да, – устало ответила она. – Отвези меня к морю.

На пляже было безлюдно и темно. Они сели на мокрый от прилива песок. Тёмные волны накатывали на берег. Ната с улыбкой смотрела, как маленькие крабы убегают, ковыляя, и зарываются в землю.

Славе хотелось обнять её. Но между ними возникла какая-то недоговорённость, которую лучше было убрать.

– А что с ним не так? С этим патроном. Почему с ним нельзя договориться?

Она хмыкнула.

– Вот о чём ты думаешь? Я не говорила, что с ним что-то не так. У него есть своя особенность. Я попытаюсь тебе объяснить. Если он видит возможность оказать услугу – он окажет. Сможет сделать что-то хорошее – сделает. Кажется, что он способен на компромиссы. Но это не так. Он не вступает в спор или в беседу. Его нельзя убедить. Все решения он принимает заранее. Мнение другого человека – неважная переменная. Если он принял решение, что может пойти навстречу, он пойдёт, и не надо его уговаривать. И он не хочет благодарности. Он не торгуется. Не ждёт, что его подкупят. Не создаёт переговорную позицию.

– Ты имела с ним дело? Или это слухи? Звучит как миф.

– Имела дело. Бесполезно ставить себя на его место. Психология тут не работает. А бывает, что он даёт то, что сам бы ты чужому человеку никогда не дал.

– Интересно было бы с ним пообщаться.

– Его не так просто найти. Ты чаще будешь видеть его людей: таксистов, офицеров, администраторов. А его – нет.

– Но ты-то видела?

– Я – да. Но это была очень деликатная ситуация.

Слава сразу подумал о близости, и кровь ударила ему в голову.

– Если хочешь домой, давай я провожу тебя, – сказал он.

Ната вздохнула.

– И вернёшься в «Чертог», чтобы забраться на крышу? Если ты так торопишься умереть, зачем смотался из страны?

– Здесь я сам выбираю, за что умру.

– И ты выбрал вот за это?! Лучше бы там, на войне.

Слава почувствовал себя уязвлённым.

– Почему ты переживаешь за меня?

– Я не люблю, когда убивают людей, ладно? Любых. И тех, кого я знаю, тем более. Не люблю, когда умирают ни за что, просто так. Мне было шестнадцать, когда со мной случилась история с топорами.

– История с топорами?!

– Ну да, я её так назвала про себя. Знаешь, когда с тобой что-то произошло, кажется, что это же такая известная история. В общем, я выросла в небольшом городке между двумя мегаполисами. Будущее у нас было понятием только географическим. Или ты переезжаешь на юг в один город, или на северо-запад – в другой, и тогда у тебя есть будущее. А если останешься, то живёшь в безвременье.

Я тогда училась в старших классах с обычной для нашего города мечтой – смотаться оттуда. Наступила зима, настоящая, знаешь, когда такой мороз, что не пускают в школу, а на носу вырастают сосульки. Мы грелись в подъезде, у всех торчали дома родители, на кафе денег не было. Да и какие у нас были кафе? Одна «Рябинка», и, поверь мне, безопаснее было на улице в мороз, чем там. Странно, с тех пор я посетила тысячи заведений в Москве, Питере, Европе, но хорошо помню только название «Рябинки». Местные ходили туда ради приключений, вместо кинотеатра и стадиона. Чтобы случилось что-то неожиданное, хотя бы драка. Впрочем, был один мужик, не хотел тратить время на разборки. Он приходил молча, с ружьём наперевес, быстро брал чекушку и сваливал. Что-то я заговорилась.

Так вот, стоим мы в подъезде, несколько девчонок, ребят, они пьют водку, мы что-то ещё. Из закуски чёрный хлеб, политый подсолнечным маслом и смазанный чесноком. А одна из девчонок пошла на пару этажей выше, покурить, что ли. Возвращается и жалуется, что ей нахамили. Или толкнули. Наши пацаны под градусом забурлили, погрузились в лифт и поехали. И я с ними. Приезжаем на этаж, двери открываются, а там стоят те двое с топорами. В трениках. Глаза у них… Это страшные глаза, когда от страха могут убить, а потом будут раскаиваться и плакать всю жизнь. Но вначале обязательно убьют, увидев опасность, которой нет. Их будто чем-то опоили или того хуже. Они орали, размахивая оружием. А парень «обиженной» девушки всё рвался выйти из кабины лифта, рискуя попасть под удар лезвия. Он кричал, угрожал, пытался их пнуть… Я видела, что сейчас они сорвутся. Мы еле его удержали. А когда спустились вниз, все обсуждали, какой он герой. А я сказала, что зарубили бы его и нас вместе с ним, и никто бы не восхищался…

Город тот вроде как изменился, и уже не такая клоака. Но проверять не хочется.

Слава прижал её к себе. Какое-то время они смотрели на звёздное небо и друг на друга.

– Мне долго ждать? – спросила она.

Слава поцеловал её.

– Поехали, проводишь меня, – сказала Ната.

В такси девушка обняла Славу.

– Он мне помог тут обустроиться. Ничего не требовал взамен. Ему это не надо.

– Он – это кто?

– Деодат.

– Опять это имя.

– Останешься у меня? – спросила Ната.

– У тебя же дочка спит?

– Спит, но не здесь.

В квартире девушки Слава осмотрелся. Мало личных вещей, которые могут что-то сказать о жильце. Пара картин с лодками на стенах. Амфора. И фотография девочки лет четырех-пяти.

– Извини, что разбудил, – сказал он с опозданием. – Я думал, ты будешь зла на меня.

– Да я ещё не спала. Долго не открывала? Я переодевалась. Во что-то более… уместное. Или ты думаешь, я сплю в том, в чём вышла?

– Так и решил.

Она поцеловала его.

– Ты смешной.

– Подожди. Ты переодевалась на стук в дверь? Кого-то ждала?

Ната прыснула от смеха.

– Я знала, что это ты, видела в окно. И пожалуйста, хватит уже глупых вопросов на сегодня. Просто расслабься.

***

Утром Слава вернулся в дом.

В гостиной на диване лежала Катти. Как только он вошёл, девушка приподнялась.

– Ой, разбудил.

– Ты чего тут, не у себя?

– Не знаю, не спалось там. Где был?

– Гуляли.

– С Натой?

– Ага.

Она села, подтянув под себя ноги. С неё упало одеяло, а спала Катти всегда в одних трусиках. Очень не сразу девушка запахнулась, прикрыв грудь.

– Падай, – стукнула ладонью подле себя. – Расскажи, как она?

Слава молчал. Он совершенно не мог сообразить, что ответить.

Рука девушки соскользнула на бедро Славы.

– Катти, вы не поссорились с Михой? – спросил он.

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

«Это ж очевидно!» – чуть было не крикнул Слава. Но, возможно, всё было не так очевидно.

– Слушай, ещё бы день назад, пока я не встретил Нату…

– День назад мне было неинтересно, – она накинула на себя одеяло, закрылась и затихла.

– Я слишком хочу спать, чтобы думать об этом, – Слава поднялся и направился к лестнице на второй этаж.

– Завтра мне уже не будет нужно! – крикнула ему вслед Катти.

4.

Самая большая угроза

Лика заехала на подземную парковку. Был ещё день, и место она нашла легко. Ей обычно приходилось ставить машину на улице, а вчера резко ударили морозы. Вода в омывайке заледенела, и приглашение Алексея Евгеньевича пришлось кстати.

На лифте она поднялась до этажа свёкра. Из окон холла виднелось здание главного университета, до которого было не более трехсот метров.

Квартира Алексея Евгеньевича была просторная, но лаконичная. Ничего лишнего, никаких дорогих предметов. На втором этаже находились спальни, в том числе и спальня её жениха, который уже давно не жил с родителями.

Алексей Евгеньевич проводил Лику в гостиную и сразу сказал то, что, видимо, мучило его:

– И даже на похороны своей мамы не сможет приехать. Что за жизнь. Не дай бог с ним еще прощаться.

– Вы не волнуйтесь, он в глубоком тылу сейчас. Нет для него опасности.

– Ты не пойми меня неправильно. Я, конечно, горжусь им. Но иногда думаю, а не лучше ли, чтобы он был не там? Боюсь за него. Боюсь его потерять. А сейчас особенно – одному остаться.

– Вы не один, и не будете один, – Лика взяла его за руку.

Алексей Евгеньевич кивнул.

– Не надумали жениться?

– Вернётся, и мы решим, – мягко осекла девушка.

– Хорошо. Хоть скажите, когда произойдёт. Вы сейчас всё больше молчите.

Она, словно в подтверждение его слов, ничего не ответила.

– Ты пей чай и бери конфеты. Тебе и купил.

– Стараюсь не есть сладкое. Вспоминаю, как мучаюсь в зале, и аппетит пропадает.

Свёкор растерялся.

– Тогда и не знаю, чем тебя угостить… Всегда думал, что под чай – сладости.

– Мне и так хорошо, просто чай. Я принесла фрукты. И скажите, как я могу помочь, что взять на себя…

– Ничего. Просто приходи. Я уже всё сделал. Только фотографию осталось найти. Я тут перебирал архив семейный. Нашёл фото брата матери. Он погиб в белорусских лесах. Был радистом, разведчиком. Окружили их, прорваться не смогли. Брат не стал сдаваться. Вот он с гитарой… – показал фото Алексей Евгеньевич.

– Совсем молодой.

– Последний класс. В семнадцать лет сразу после школы ушел на фронт и в первый год погиб. И мама тоже воевала, в разведке. Но выжила, прошла всю войну.

Алексей Евгеньевич чуть помолчал, прежде чем продолжить.

– Вчера полдня разглядывал фотографии. И вспоминал. Читал письма с войны. Мне часто говорят, что я живу прошлым. Так бывает, когда оно кажется лучше настоящего. У сына-то всё впереди, всё в будущем. А как вы познакомились? Он никогда не рассказывал.

– У нас были общие друзья.

– Они и познакомили?

– Ну, почти. Общие друзья на фейс…в интернете. Он зафрендил меня, написал, мы поговорили. Потом встретились. Как-то так. Ничего захватывающего. Наверное, потому и не рассказывал.

Лика перевела взгляд на фото на столе.

– А это кто молодой?

– Мой брат, погиб.

– Тоже на войне?

– Уже после. Сцепился с отцом по какой-то мелочи, ушёл в ванну нашей квартиры и там повесился.

– Какой ужас! Простите.

– Да ничего. Родители тогда были не в себе. Прошли войну, чтобы жить всем. А потом тут, когда ничего не грозит, кто-то сам отказывается от жизни. Ты не собираешься уезжать?

– Пока нет.

Алексей Евгеньевич помял в руке письма и фотографии.

– Не пишет он совсем. А тебе? Сейчас же всё по интернету. Не знаю, можно ли там им пользоваться. Дашь знать, когда придёт письмо?

– Конечно, я обязательно расскажу, как там у него… И принесу письма.

Письмо с войны³

«Добрый день, дорогие. О главном – я жив и здоров, и вам желаю, чтобы были здоровы, очень за вас волнуюсь. Надеюсь, у вас всё тихо и спокойно. У нас тут шумно, нередко и ночью светло как днём от ракет и прожекторов. Как живёте – хорошо или плохо? Я живу хорошо. Не расстраивайтесь обо мне, если счастлив буду, то приду домой. Пока жив, что будет дальше, можно лишь гадать. Сейчас мы находимся на фронте.

Фронтовая жизнь – это совсем не то, что представлял я раньше. Спать приходится здесь тогда, когда упал без сил. А силы нужны, ведь умирать без пользы никому не хочется.

Ты спрашивала, как кормят. Кормят ничего, только если что хочешь ещё, то купить негде и нечего. Где были сёла, не осталось ни одного двора, всё выжжено.

Теперь у меня забот сравнительно немного. Есть время всё передумать, проанализировать… всю жизнь. Хорошее вспоминается особенно чётко. Во сне я часто вижу лучи солнца, падающие между штор нашей квартиры. А проснёшься – серый туман и небо, как будто объевшееся свинцом. Но я вернусь – и будем жить как никогда хорошо. Правда ведь?

Сейчас ничего из прошлой жизни мне не кажется мелочами. Всё кажется дорогим. И я понимаю, сколько ещё не сделано, сколько ещё надо сделать.

Ты не волнуйся, что придут холода. Холода нам даже в радость, хотя бы не будем плавать в окопах.

Пиши чаще, здесь каждая буква дорога, как капли воды в засуху…»

***

Магда рано проснулась и выскользнула из спальни. На кухне среди бутылок нашла кофе и налила в стакан. А потом осмотрелась. На диване, сбросив одеяло на пол, лежала полуголая девушка.

Деревянная дверь открылась от ветра. Крыльцо и ступени таяли в утреннем тумане. В одной длинной рубашке Магда вышла на террасу и села за стол, закурив сигарету. Огонёк, разрезающий кисель тумана, казался чем-то магическим. Порывы ветра холодили голые ноги. Докурив, она пошла осматривать территорию и натолкнулась на мангал. Чуть дальше лежали огромные валуны, а впереди текла горная речка.

Давно она так не просыпалась. Чтобы и не дома у себя, и не хотелось при этом быстрее уйти.

У мангала Слава с Максом пили кофе. Увидев девушку, они дружно кивнули.

– Знаешь, у меня хорошая фантазия…, – сказал Слава.

– Не нравится мне это начало.

– Ты пей, пей. И я часто в голове прокручиваю, а что было бы, если… Думаю о том, что со мной могло случиться. Но не случилось. И в мыслях как будто проживаю ещё одну жизнь, не столько чужую, сколько возможную свою.

– А мне так нравится по утрам пить кофе и молча смотреть на горы.

– Я уже почти закончил, – Слава проводил взглядом Магду, которая прошла в душевую кабину. – Я вот представлял, как влюбляюсь в кого-то совершенно неуместного, в кого-то явно не того. Женщину из вражеского племени, босса мафии, ведьму, вампиршу и, конечно, проститутку. И я вот раскручиваю в голове – смогу ли с этим жить, ведь она меня любит.

– Уже любит? – Макс бросил взгляд на кабинку. – И под тобой я подразумеваю…

– Что у них, не знаю, а себе я так представлял. И мне казалось, что в моей любви есть какая-то жертвенность. Кто ещё полюбит вампиршу или вот её…

– Лёша идёт, – предостерег Макс, щурясь на солнце.

Они замолчали.

– Не к нам…

– И знаешь, что меня удивляет? – продолжал Слава. – Она тут ночует, и ничего не поменялось, её присутствие ничего не добавило и не убавило. Всё как обычно. Раньше я думал, что мои фантазии – это мои дополнительные жизни. Но сейчас понимаю, что это какие-то экстракты повседневности. Но когда-нибудь придётся после резинового солнца под потолком и электрического тумана выйти на рассвете наружу.

На улице появилась Катти, в одном халате. Она долго смотрела на Макса, а потом пошла дальше в душ, по пути расчёсывая спутанные волосы огромным гребнем.

– Ты следующий, – сказал Слава. – Был Лёша, я, теперь ты.

К ним подошёл друг.

– Хочу посмотреть заброшенный замок Памяти, – сообщил им Лёша.

– Чё так резко? – удивился Слава. – Сто раз предлагали, а тебе всё лень было.

– Ну вот решил. Поедете?

– Ну, можно, когда раскачаемся – под вечер.

– Надо сейчас, – Лёша пошёл к Магде.

– Сам-то как? – крикнул Слава.

Но друг не услышал или проигнорировал вопрос. Он взял девушку за руку и потянул за собой.

Макс сёрфил по телефону.

– У Наты, оказывается, есть ребёнок, – сказал Слава.

– Хм.

– А бывший муж остался там. Она уехала, и вот…

– Понятно. Я не брошу там свою, если ты об этом.

– Не совсем. Ты же со своей давно вместе. Не хотели, чтобы был ребёнок?

– Хотели бы – был бы.

– С тобой интересно беседовать.

– Какие вопросы, такие…

– Я вот думаю, как я буду с её ребёнком.

– Думаешь об этом спустя ночь?

– Почему нет?

– Понятно. Вскочить в чужую жизнь, когда своя надоела.

– Да при чём тут…

– Ого, видел новость? – перебил Макс. – По всем местным телеграм-каналам.

Он переслал сообщение Славе.

В ролике говорилось о происшествии в клубе «Чертог Бога». Молодой парень выпал с крыши и расшибся насмерть. На экране были его фото из социальных сетей: совсем юное лицо. Слава отмотал назад. Остановил кадр.

–– Ты как-то слишком серьёзно отнёсся к тому, что нас не касается, – заметил Макс. – Мы уже ничего сделать не можем.

– Я вчера был в этом клубе. В «Чертоге».

– Нехорошее место.

– И оттуда нам Лёша привёз Магду.

– Хм…

– Она не проститутка. Ну, может, и это тоже, а вообще скорее танцовщица. И порошок ей нужен, чтобы смазывать руки и не соскочить с шеста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.