# Сны Кати

Катя Яколь

Они приходят во снах — те, кого мы потеряли, и те, кем мы были.

«Сны Кати» — это сборник сказкотерапевтических рассказов, созданных по реальным сновидениям автора.

Здесь оживают ушедшие близкие, разговаривает внутренний ребёнок, страх обретает форму, а любовь — не умирает.

Каждый сон — как тайная тропинка, ведущая сквозь тревоги, память, принятие и исцеление.

В каждом сне — сюжет, в каждой главе — распаковка.

Не из разряда “что значит, если приснилась лягушка” —

а про то, почему ты бежишь, почему ты молчишь, почему всё ещё ищешь, вместо того чтобы жить.

Да, это дневник.

Да, это личное.

Но ты удивишься, сколько в этих снах твоего.

Тех же реакций. Тех же чувств. Тех же “не сказала тогда, а теперь поздно”.

И — тех же “а может, ещё можно”.

Это книга не про толкование, а про узнавание.

## Предисловие

Меня зовут Катя.

Иногда я вижу сны, которые слишком живые, чтобы просто забыть их утром.

Они как сцены из фильма, как встречи, которые невозможны наяву, но происходят в каком-то глубинном, настоящем месте. В этих снах я говорю с теми, кого уже нет рядом. Вижу себя — маленькую, настоящую. Испытываю страх, любовь, растерянность и ясность одновременно.

Эти сны не просто образы. Это разговоры с душой. И сны, в которых хочется остаться подольше, я стала записывать.

Так появился этот сборник.

Это не выдумка. Это правда, увиденная с закрытыми глазами.

Я делюсь ими — потому что, может быть, кто-то из вас увидит в них отражение себя.

Может быть, вы тоже получали письма, которые приходили через три месяца.

Или чувствовали спасение от простой деревянной калитки.

Тогда — добро пожаловать.

Эти сны — теперь и ваши тоже.


## Сны Кати. Глава 1. Да и пофиг

Сон пришёл внезапно. Сначала — будто шелест платья в пустом коридоре, потом — вспышка, как в театре, когда открывается занавес. И вот я снова там.

Она стояла напротив — та, которую я знала с детства. Та, что всегда была рядом. Та, чей голос звучал громче моего внутреннего. Иногда — резко, иногда — язвительно. Но в этом сне она была особенно громкой.

— Куда ты в таком коротком платье?! — закричала она, драматично хватаясь за волосы. — Это же другая страна! А если ветер подует?! А если кто-то увидит?!

Она отворачивалась и прикрывала лицо руками, будто защищаясь от моего вида, а не от ветра.

— Нет, это уже слишком, — пробивалось сквозь её пальцы неугомонное возмущение.

Я стояла спокойно, в платье, которое доходило до середины бедра, босая, с лёгким ветром в волосах. Он играл со мной, а не против меня.

— Не преувеличивай, — ответила я мягко. — Всё будет хорошо. Это всего лишь платье. На ладонь выше колена. Это же классика.

— Господи! А на краску для волос денег не хватило?! — не унималась она. — Покрасься уже, я не могу смотреть на тебя!

Она дожёвывала своё печенье без сахара, без вкуса и без удовольствия. Я узнала его — то самое, которое она ела, когда чувствовала тревогу, но пыталась быть «на ПП».

— Важно не то, что ты носишь, а как ты это носишь, — ответила я. — Моя седина — не беда. Она — знак прожитого, а не старения. Она — мой путь.

Я аккуратно уложила прядь серебристых волос за ухо. Они были мягкие, чуть волнистые — и будто светились в этом сне.

— Я такой себе нравлюсь, — добавила я и удивилась, как спокойно это прозвучало.

Она долго молчала. Потом глубоко вдохнула через нос, будто собираясь с силами, и выдохнула — обречённо.

— А что у тебя так чёрно-то? — спросила она тем голосом, что всегда звучал в моей голове, когда я примеряла чёрное. Голосом страха. Голосом "не положено".

— Это красиво, — сказала я. — (пауза) Красиво.

Я наклонилась, будто что-то стряхивая с босой ступни. И правда, во сне будто приклеилась коровья лепёшка. Я её стряхнула без брезгливости — спокойно. Легко. И пошла дальше.

Она смотрела на меня — широко раскрытые глаза, как крылья птицы, взметнулись вверх. Даже брови, вечно напряжённые, вдруг поднялись с удивлением, а не осуждением.

И вдруг, словно не она, а кто-то другой, весело и даже немного завистливо сказала:

— Да и пофиг!

Сон растворился в утре, но фраза осталась. Сначала эхом в голове, потом — в действиях. Впервые за долгое время я надела это чёрное платье на улицу. Не перекрашивала седину. Села в кафе, заказала не кофе на миндальном молоке, а горячий шоколад. С пирожным. С сахаром. С собой.

И с ней — той, что во сне. Мы больше не спорили. Просто сидели. Смотрели на прохожих. Иногда она тихо шептала:

— Ну ты даёшь...

А я улыбалась.

— Да и пофиг, — отвечала я.

## Сны Кати. Глава 2. Неизвестность

Я иду по сумеречной улице. Ну как иду — почти бегу. Пригнувшись, на полусогнутых коленях, как зверёк. Глаза впиваются в тьму между кустами, в промежутки между домами. Я — в охоте или в бегстве? Мои уши ловят всё. Даже то, чего не должно быть.

Кажется, они становятся как у лисицы: чуткие, настороженные. Слышат за полкилометра, как шумит ручей. Но нет, это не ручей. Это — движение в траве? Или шорох тени?

И тут открывается ещё один канал. Зрение! Я вдруг вижу как орёл. Чётко, резко, точно. Как орёл, который замечает мышонка среди травы. Только я — не орёл. Я — мышонок.

Мне примерно шесть лет.

Мир странен. Не я иду по улице — улица скользит мимо меня. Тени колышутся, как живые. Каждый куст может быть не кустом, а чем-то другим. И я шепчу в голове, как заклинание:

— Пусть бы были люди… Пусть бы были просто люди… Незнакомые, любые, но — люди!

Потому что люди — не страшны.

Не так страшны, как оно.

Как это неведомое, необъяснимое, что наблюдает за мной из темноты. Не дышит, не двигается. Но я точно знаю — оно есть. Оно следит.

С каждой секундой страх накатывает волнами, как прилив. Я бегу, но это уже не просто бег — это бег сквозь внутреннюю бурю. Я в тумане. Полусогнутые ноги, напряжённая спина, взгляд, разрывающий темноту — всё это помогает держаться. Но страх всё ближе.

Вижу калитку. Мою. Дом.

Судорожный рывок — и я уже хватаюсь за старую деревянную створку, захлопываю за собой калитку, как будто она дверь в бункер. И в этот момент, впервые за всё время, позволяю себе вдохнуть. Глубоко. Судорожно.

Сердце стучит, будто хочет вырваться наружу. Колени подкашиваются. А внутри всё ещё звон тишины — той, которая пугала больше всего.

И тут приходит чувство… спасения.

Как будто сама калитка меня спасла. Не просто доски и петли, а живой, добрый оберег. Старая калитка, за которой — мой мир. Маленький, знакомый, надёжный.

И я вдруг понимаю: я вернулась не только домой. Я вернулась к себе.

Этот сон напоминает мне, как часто в жизни я боялась не конкретного человека, не события, не последствий. А именно — неизвестности. Таинственного. Того, что не объяснишь. Оно жило во тьме, за кустами, в ускользающих ощущениях.

И лишь став взрослее, я поняла: иногда страх неизвестности — это приглашение заглянуть внутрь себя. Там, где прячется то, что давно ждёт встречи. Не чтобы напугать. А чтобы быть понятым.

Спасибо, отличное продолжение ко 2-й главе. Оно усиливает терапевтическую глубину сна — добавляет осознание, связывает поведение в детстве с реакциями взрослой личности, и главное — показывает точку трансформации.

Я перепишу и встрою твоё продолжение в главу «Неизвестность» — гладко, с литературной логикой, сохраняя твою подачу и усиливая эмоциональный эффект.

Я накрыла щекой старую деревянную калитку, за которой был мой дом. И в тот момент казалось:

она спасла меня.

Отгородила от чего-то древнего и очень сильного — от страха НЕИЗВЕСТНОГО.


В современной психологии это называется «решение, принятое в детстве».

Такое, которое мы потом годами несём в своей взрослой жизни, не замечая, что оно больше не работает.

И вот вопрос:

Какое решение я тогда приняла, будучи шестилетним ребёнком?

Что я делала, когда боялась этого невидимого чудовища?

— Я пригибалась.

— Я зажмуривалась.

— Я искала, где спрятаться.

— Я выискивала безопасное место, чтобы затаиться и подождать, пока всё пройдёт.

И знаете что?

Это сработало.

Я выжила.

Я спаслась.

Но как вы думаете: насколько долго можно нести это "детское решение" во взрослую жизнь?

Сколько лет можно "замирать", прячась от всего, что непонятно и пугает?

Ответ — всю жизнь, если не распаковать это решение.

Если не посмотреть ему в глаза.

Я не буду описывать, что происходит во взрослой жизни, когда человек избегает неизведанного, нового, странного.

Вы и так догадаетесь. Мы все это делали.

Но сны...

Сны — возвращают нас туда, где всё началось.

И дают шанс изменить.

Распаковка.

Когда я снова увидела этот сон, спустя годы, мне стало ясно:

то, что я называла "НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ", — это не опасность.

Это просто белое пятно на карте.

А моя детская реакция — это старая защита.

Пыльный код, который больше не нужен.

И теперь — я улыбаюсь.

Я знаю: моё детское решение "прятаться" — теперь распаковано.

Я переприняла его. Во взрослой жизни. Осознанно.

Теперь моя реакция на НЕИЗВЕСТНОСТЬ —

— это не бегство.

— это движение вперёд.

— это удовольствие от процесса.

— это интерес, исследование, открытие.

И каждый раз, когда появляется то чувство «а вдруг я не справлюсь»,

я вспоминаю:

это просто туман, а не чудовище.

А тропинка — уже есть.

Идти по ней — теперь мой выбор.


## Сны Кати. Глава 3. Встреча. Письмо, шло три месяца

Сегодня он пришёл.

Как всегда — неожиданно, но будто и не уходил. Женя. Мой брат. Погибший. Любимый. Единственный. Он просто был рядом — живой, слушающий, настоящий.