# Сахарок, или Все наоборот

Марина Бастрикова

"Бывают ли романы, где не герой, а героиня властная и делающая больно стерва, но она меняется, поэтому надо поверить ее словам и полюбить?.." однажды спросила Элла, не зная, что станет главной героиней именно такой истории.

Она привыкла побеждать, а окружающие зовут ее Эллочка-детоедочка. В жизни есть все, что нужно: работа, квартира и романтические связи без обязательств.

Он ее конкурент на повышение в должности. Красавец с восточными чертами. И у него есть секрет, перевернувший все в жизни Эллы.

Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность

Я не получила повышения и вообще на грани увольнения, в моем магазине чужие сотрудники, а их управляющего я сбила машиной и сижу с его детьми. Как я до этого докатилась? С чего все началось? Кажется, с гороскопа.

## Глава 1. Эллочка-детоедочка

14.06

– Эллочке-детоедочке, значит, любви нагадал… – возмутилась наша кассир.

Любви? А то, что в гороскопе на этот месяц овнам обещал “осторожность на дороге” и “вероятность аварии” – это не учитывается?

– …а моей маме неприятности пророчишь? – продолжила она же.

– Да он всегда дев разносит, – это уже сказал наш самый “старый” продавец, который работает со дня открытия магазина.

– Это не я, а звезды, – авторитетно заявил Миша, наш топ-продавец и, по совместительству, местный астролог.

– Маме валерьянку тоже звезды будут покупать?

Ладно, сделаю вид, что я зашла в подсобку чуть позже и не услышала свое прозвище, которое мне, к слову, нравилось, но я не могла позволить так себя называть в моем присутствии. К тому же, вариант: “стервелла” мне импонирует еще больше. Хоть какое-то уважение к управляющей магазина, а то мне с моим ростом и внешностью только мерзким характером и приходится пробиваться.

– А ну-ка, детки, я не поняла, кто работать будет? Вон! – громким голосом разогнала подчиненных по рабочим местам.

Миша, конечно, не шелохнулся, продолжая ваять гороскоп для местной газеты. Ну, хорошо хоть молчит, а то ж, когда занудствует, его невозможно более пяти минут выносить. Может, поэтому и стал топ-продавцом, его клиенты просто не выдерживают и готовы купить что угодно, лишь бы он заткнулся. Может, если я научусь так же нудеть, мне точно должность территориала светит?

Кстати, про увольнение нашего территориала!

Открыла справа от Миши тумбочку, для этого пришлось немного стукнуть дверцу сбоку, так как край из пазов выходил.

– Вот тебе сложно нормальный компьютерный стол заказать? А то ни тебе, ни кладовщику не поработать спокойно, все скрипит шуршит и требует физической силы! – сразу начал нудеть Миша.

Во имя хорошей прибыли магазина, я лучше потрачусь и закажу красивые стеллажи или рекламу, чем какой-то стол в подсобку, которую никто из клиентов никогда не увидит. И новых продаж стол не привлечет. К тому же, мне полезно тренировать силу удара. При росте ниже ста шестидесяти и весе в пятьдесят два килограмма – это важный навык защиты. Я бы даже важнейшим назвала, но характер все-таки первичнее. Стервозный характер, конечно. Иначе не стала бы управляющей магазина техники, в котором все руководители поголовно мужики. Вот если еще тердиром стану – вообще первопроходцем компании “ЦИТ” буду.

В тумбочке лежала целая коллекция стикеров, аккуратно разложенная Мишей по цветам и размерам, ибо он не выносил любого беспорядка. Даже в очень знойный день пуговицы все застегивал, включая самую верхнюю, и расставлял технику на полках в шеренгу, как роту солдат, отчего ни одного мерчандайзера в нашем магазине так и не прижилось. Даже наемный-приезжий к нам не заезжал. Боялся.

К слову, мерчандайзеров вообще планируют упразднить, перекинув обязанности на кладовщиков. Кстати, а где кладовщик, почему не на рабочем месте?

За своими мыслями совсем забыла, что планировала написать на стикере. О, нет! На мою память нельзя теперь положиться даже на пару минут? Я и так уже всю подсобку стикерами увешала, куда дальше?

– … да, территориальный директор был уволен за кражу. Но это кража, Эллочка!..

– Элла, – автоматом поправила продолжающего нудеть подчинённого, который все еще смел называть меня уменьшительно-ласкательным именем в лицо.

– …покупка хорошего стола для комфорта подчиненных за кражу не считается и твоим планам не грозит! – продолжал ныть Миша, как всегда не обратив внимания на поправку.

– Построчишь свои гороскопчики и на стареньком столе, не развалишься! – возмутилась и схватила ручку.

Вспомнила, что хотела записать! “Поменять фамилию и инициалы тердира в документах”. Надо еще вспомнить, какая фамилия у нашего генерального, а то как-то с ним сталкиваться не приходилось. А все документы подписывают территориальные директора. Вот фамилию нашего, например, знала наизусть, хоть она и зубодробильная. Сколько раз за него документы подписывала. Эх, доверчивая я, наверное, слишком – чудом сама по макушке не получила за все вскрытые махинации в нашем магазине.

– …вот как тебе территориальным директором становиться, если ты о сотрудниках своих не заботишься? Новеньких “детьми” называешь и гоняешь так, что тебе уже кличку дали, – продолжал утомлять очевидным Миша.

Он вообще говорить любил, может поэтому я с ним так всегда откровенна была в своих желаниях и планах – и мертвого разговорит. Хотя более вероятно, что причина в другом. Мише легко доверять, так как он вряд ли предаст, у него, что в голове, то и на языке. Да и болтливость его мне боком не выйдет. Миша вещал таким скучным, монотонным и лекторским голосом, что его не слушали уже через три слова. Думаю, мои тайные планы на директорское кресло – в надежных руках.

А на вид такой мужик красивый, все девушки вокруг по нему сохли… ровно до того момента, как он открывал рот.

– … а как кладовщику здесь за компьютером работать? Совершенно же неудобно, – ни на секунду не затыкался Миша.

– Кстати, а где он? Работы непочатый край! – возмутилась произволу сотрудников.

– Так ты ж всех выгнала своим грозным писклявым рыком.

Грозным писклявым рыком? Такое мог только сказать гороскопщик, описывающий людей так, чтобы хоть где-то попасть в точку, а-ля “Козерог – это веселый, компанейский интроверт”. А мой тоненький детский голосок – “грозный писклявый рык”.

– Тебя я, вообще-то, тоже выгнала, но ты не ушел, – заявила, приклеивая стикер на нижнюю панель компьютерного монитора, прямо над лежащими на клавиатуре пальцами Миши.

– Вот как можно так криво клеить? – проигнорировал мою последнюю фразу Миша и переклеил стикер, составляя из ряда других таких же ровную линию. Даже по линейке так идеально не сделать.

Вот вечно он за мной ходил и все переставлял, то ручки ровно выстроит, то стикеры переклеит, а вечером вообще их все любезно соберет и принесет в коробочке.

Эх, уволила бы давно, если бы не зависела так прибыль магазина от этой очкастой симпатичной рожи. Как мне вообще выглядеть в соответствии своему статусу, если продавец выше меня не менее чем на голову, а шириной плеч, наверное, как я вся, если снять шпильки, да еще и отчитывает вечно, как девчонку. “Эллочка”, тоже мне! Курам на смех, а не управляющая! Даже скандальные клиенты не верят, что “менеджера позовите” сработало, и менеджера таки позвали, а не “рыжую пигалицу”.

Из-за последнего комментария клиента очень хотелось перекраситься, но гордость не позволила. Хотя веснушки я отбелила и волосам придала более темный и благородный оттенок рыжего. А то была как Пеппи Длинныйчулок, только на шпильках. Кстати, надо снова подкраситься. Достала еще один стикер, записала, приклеила на монитор. Миша, продолжая нудеть, конечно, переклеил.

Вышла из подсобки и отчитала кладовщика за то, что покинул рабочее место и бездельничает. Все, навела шороху, можно и на собрание ехать. А то ж мои “детки”, наверное, думали, что я, из-за сбора всех управляющих нашего округа, не явлюсь, вот и расслабились.

Собрание же в этот раз не территориальный проводить будет, а сам генеральный приедет. Я даже его фамилию не сподобилась узнать, а еще на повышение мечу. Гадство! Гадство! Гадство!

Вернулась в подсобку, отодвинув совсем уже зашуганного кладовщика, вошла в систему компании, доступа к более высшим чинам не было, но приходили иногда уведомления на всю организацию, подписанные гендиром.

Как назло попадались только оповещения от рекламного и HR-отделов. Наконец-то нашла старое о всеобщей проверке на детекторах лжи. Оловянов Игорь Николаевич, отлично! Теперь бы не забыть и не перепутать. Стукнула по столу, чтобы достать еще один стикер, кладовщик вскрикнул. Наверное, еще и подпрыгнул от испуга – ни к черту нервы у мужика, и с каждой неделей его работы в нашем магазине – все хуже.

Записала на листке имя начальника и приклеила рядом с остальными. Так как Мишка уже обитал в основном зале, переклеить было некому, и стикер выглядел очень нелепо на фоне других, выстроенных в шеренгу.

Офис находился в Москве, а времени было не так уж много, так что я поспешила побыстрее к своей белой Kia. На высоченных шпильках быстро бегать нелегко, но опаздывать на первую встречу с генеральным директором – гораздо хуже.

Когда выруливала с парковки, кто-то в нее заезжал, чуть не влетев в меня.

– Эй, глаза вынь из жопы и ездить научись! Будешь так рулить, яйца оторву и вместо глаз засуну! Там им и место! Идиот! – заорала, открыв окно.

Тот, на кого накричала, оказался одним из моих новых “деток”. Стажер наконец-то отмер и поехал обратно с парковки, так и не заехав к торговому центру. Похоже, больше никогда и не приедет. Гадство! Минус один продавец. Ладно, не привыкать, справлюсь. Сама, на крайняк, рубашку надену и выйду продавать. Вот буду территориальным директором, хоть перестану с этими детьми возиться.

Взвизгнув колесами, выехала в сторону МКАДа. Поганый день.

Сотрудники закидывали вопросами и проблемами так, что я больше смотрела в телефон, чем на дорогу. И ждет меня куча штрафов. При въезде на парковку отвлеклась на очередной звонок, и царапнула зеркалом о зеркало чьей-то машины.

Вышла посмотреть. Точно такой же модели и цвета Kia, что и моя, стояла с поцарапанным зеркалом. Мое тоже потеряло кусок краски. Гадство! Моя машина тоже пострадала, а платить мне. Ругаясь на чем свет стоит, вытащила из бардачка пачку розовых стикеров, написала телефон, оторвала и прицепила на зеркало пострадавшей машине.

Одни затраты с этими детьми! Вот, вроде, всем уже далеко за двадцать, отчего с магазином не могут справиться хотя бы час? Да хоть полчаса?

По-моему, не зря Миша овнам любовь нагадал. Я сейчас в таком настроении, что всех отлюблю! Во всех позах!

Наконец-то зашла в офис, чувствуя, что катастрофически опаздываю, а то и уже опоздала.

Уже заходя в указанный в приглашении кабинет, чуть не сбила какого-то мужика. Ну, как сбила, скорее – чуть не улетела, ударившись о гору телес. С моими габаритами я с трудом бы и ребенка сбила с ног.

Подняла взгляд наорать, но пришлось расплыться в любезной улыбке. Наших офисников и управляющих я знала всех, так как регулярно посещала собрания территориального. Никого из моего восточного региона не увольняли. Так что в лицо я знала всех, ну, кроме самого генерального. Этого не видела никогда. Классический выглаженный костюм, фирменная офисная улыбка, симпатичная внешность с очевидными азиатскими корнями. Кажись, я столкнулась с генеральным. Тот галантно помог мне удержать равновесие после столкновения.

Как назло, забыла его имя, да и все равно бы не смогла обратиться. У нас в компании принято обращаться ко всем на “ты”, даже к начальству, так прописано в корпоративной этике, и всех сразу предупреждают, что на “вы” – обращаться только к тем, кто вне компании, например к поставщикам и клиентам.

И как я обращусь на “ты” к этой жерди, высокой даже для homo sapiens normalus. Мы оба же были nenormalus: я – слишком низкая, он – слишком высокий.

– Извините за опоздание, – поклонилась, решив поздороваться так, как слышала, принято в азиатских странах.

– О, Веня, ты уже здесь? – сказал кто-то за спиной.

Я невольно отступила от брюнета и уперлась пятой точкой, ибо все еще находилась в наклонном положении, в кого-то сзади. Медленно обернулась и увидела еще одного незнакомого представительного мужика. Стоп, я извинялась сейчас перед каким-то Веней? Так гендира точно не зовут, я бы запомнила, имя своего отца искренне и полноценно ненавижу, к счастью, ни с каким больше Вениамином в своей жизни не сталкивалась. До этого дня.

– Здравствуйте, Игорь Николаевич.

А вот и генеральный директор, в которого я умудрилась упереться пятой точкой. Эх, надо было хоть что-то еще о нем узнать, кроме имени. Тогда бы я этого блондина точно не перепутала с азиатом.

– Я так полагаю, Сахарова Элла Вениаминовна? – спросил гендир, улыбаясь не так широко, как брюнет, которому я, похоже, все еще поклонялась.

– Да, – робко ответила, боясь шелохнуться, хотя, полагаю, это было очевидно, что я и есть Элла. Я заходила в кабинет для совещания с управляющими, и являлась единственной женщиной-управляющим в своем округе – неудивительно, что, не зная меня в лицо, он сразу определил, кто перед ним.

– Не могли бы вы немного сдвинуться?

Я перестала пялиться на генерального и посмотрела на свои ноги, одна из шпилек подпирала блестящий и новый ботинок самого главного начальника ЦИТ. Гадство, я не только уколола начальника задом – да-да, плавностью и округлостью форм я не отличалась – так еще и наступила шпилькой ему на ногу.

Но надо отдать должное, Оловянов (ура, вспомнила фамилию!) не дрогнул, и даже в лице не изменился, хотя, наверное, было больно.

Наконец, я выпрямилась, перестав изображать скрюченную статую, убрала ногу с ботинка и отошла от проема в двери. Игорь Николаевич благодарно кивнул, подошел к брюнету, хлопнул его по плечу и сказал:

– Я рад, что ты начинаешь знакомиться с персоналом.

Вениамин в ответ благодарно улыбнулся все той же своей профессиональной улыбочкой.

Персоналом? Знакомиться? Что вообще этот узкоглазый здесь делает? Уж точно не для моральной поддержки и не секретарь для организации совещания. Похоже, я эпично познакомилась не только с генеральным, но и с новым территориальным. А зачем искать сотрудника среди нужного округа, если можно взять кого-то из другого, верно? Особенно, если один из самых прибыльных магазинов принадлежит не матерому мужику-управляющему, а какой-то бабе, даже пигалице.

Все мои мечты и планы обрушились на глазах. Вряд ли мне стоит надеяться на то, что и этот территориал окажется вором, верно? Заходя в кабинет, специально наступила на ногу Вениамина. Коли в территориалы назначаться пришел, так и получай не меньше, чем генеральный.

В отличие от Игоря Николаевича, Вениамин равнодушное лицо не удержал, и это меня чуть-чуть примирило с ситуацией.

Слушать, что говорили на совещании, удавалось с трудом, WhatsApp разрывался от сообщений “деток”, а моих матов в ответ им явно было недостаточно, чтобы решить ту или иную ситуацию. Только я не понимаю, какого черта они у меня спрашивают такую ерунду, по типу, где лежит такой-то продукт? Вот как я им, сидя на совещании, это скажу?

“Видимо, вы очень хотите, чтобы я осталась вашей управляющей навсегда”, – злобно ответила на последнее сообщение. Они же не думают, что смогут довести меня до увольнения? А вот перекрыть все шансы на получение должности территориального – вполне. Не знаю, Миша им перевел значение моих слов, они сами догадались или поняли, что я дошла до крайней точки кипения, но сообщения прекратились.

Впрочем, совещание тоже закончилось, из которого я только и успела заметить, что нового территориального еще не назначили. Может, все не так уж плохо, и шансы у меня все еще есть?

– Элла, Веня, останьтесь.

Мы с высоким азиатом, которому я успела и поклониться, и отдавить ногу, остались.

– Элла, я прошу принять Веню в свой магазин, – начал гендир.

Что-то я сомневаюсь, что на роль продавца.

– На должность управляющего.

– Управляющий у магазина может быть только один, – ответила настолько вежливо, насколько могла.

Нос пришлось задрать повыше, так как я уже поняла, что территориальным директором меня не назначают, а, значит, сейчас меня ждет или увольнение, или понижение в должности. Эх, прощай, квартирка, а я только год назад сделала ремонт. И это еще меня подчиненные считают злом? Надо познакомить их с ипотекой. Кстати, я не в курсе, а есть ли у кого-то из них она. Кажется, я совсем ничего не знаю о собственных сотрудниках.

Ну и ладно, важнее, как они работают, чем творящееся в их личной жизни. Вот только такого принципа мало кто придерживается, и мелкорослую девчонку действительно могут уволить, какие бы крутые показатели ни были у ее магазина.

К счастью, в своих мыслях я ошиблась. Игорь Николаевич просто хотел назначить сразу двух управляющих на магазин.

– Вениамин – отличный специалист, у него большой опыт работы с персоналом, – продолжил начальник, похоже, демонстрируя свою осведомленность об огромной текучке в моем магазине.

– Но мы не можем поделить персонал или магазин пополам! – сказала, таки не сдержав свой звонкий голос от легкого вскрика на последних словах.

Ох уж эта моя привычка чуть что орать, так как иначе на писк мелкой меня никто никогда не обратит внимания. При генеральном стоило, конечно, сдержаться.

– Все верно, – продолжил Игорь Николаевич, проигнорировав мою выходку. Наверное, за время становления и развития своей всероссийской компании с кем только не сталкивался в работе. Вот его даже эмоциональная я не смогла покоробить. – Вениамин переходит вместе с членами команды, которые согласились на переезд.

Переезд в другой регион, я так понимаю, раз этого дылду я вижу в первый раз. А два управляющих в одном магазине означают только, что назначат тердиром кого-то из нас двоих. Ради меня персонал с трудом даже на работу приходит, а за этим готовы ехать в наше замкадье, оставив свои дома, а то и семьи, где-то далеко.

Кажется, мне будет трудно выиграть.

– Вы будете работать два через два, передавая смены друг другу.

Мы впервые с Вениамином с сочувствием посмотрели на друг друга. Это, считай, означает, что мы будем проводить инвентарку не раз в месяц, а пятнадцать раз в месяц. Вряд ли кто-то из нас сможет полностью доверять цифрам и словам другой команды или согласится платить пополам за косяки незнакомых сотрудников.

И самое ужасное – что же мне делать целые два дня после наших смен? Ранее у меня и одного выходного в месяц не наблюдалось, я была в магазине или на связи двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Да, двадцать четыре часа, так как регулярно кто-то ночью мог написать, что заболел. И я срочно искала замену, иногда даже в других магазинах, когда у нас случался бум в количестве обиженных мной и, соответственно, уволившихся с хлопаньем двери. И если продавца я могла и сама подменить, то кладовщика со своей-то памятью – ни в жизнь. Мне нужен порядок на складе и красивые цифры в прибыли.

– И, Элла, я понимаю, что вам сложно кого-то выделить на обучение из-за ситуации с персоналом, но напоминаю, что мы не берем руководителей со стороны, а для того, чтобы вырастить своих, им нужно получить соответствующие знания и навыки.

С трудом сдержала закатывание глаз, так как когда-то и я тратила свое драгоценное время, обучаясь на зама и на управляющего у наших тренеров. Че-то я не помню там занятия, посвященные тому, как добиться от персонала уважения, несмотря на рост сто пятьдесят девять сантиметров и внешность ребенка одиннадцати лет. И это в мои двадцать восемь!

Может, будь я высоким мощным красавчиком, как этот Веник, стоящий справа от меня, за мной бы тоже персонал готов был отправиться хоть в преисподнюю, хоть к Стервелле в магазин.

Гадство! В мой магазин! А я только запустила широкомасштабную рекламную акцию. И, получается, все лавры от нее пожну не я одна, но и этот… Веник!

Смерила злобным взглядом фигуру брюнета. Несмотря на запредельные шпильки, я все равно не была вровень с его ростом. А я даже Мише смотрела в глаза, а не снизу вверх, как сейчас. Этот Вениамин, что ли, выше ста девяносто?

То-то даже через равнодушное лицо гендира просматривалась то ли улыбка, то ли насмешка. Мы с моим новым “партнером”, наверное, комично смотрелись, стоя рядом.

Игорь Николаевич, наконец, покинул нас. Но обсуждать свой магазин со своим конкурентом я не собиралась.

– Завтра начинается ваша смена, – сказала только это, прежде чем покинуть кабинет.

Ну не ставить же их в пик рекламной акции, отдав все продажи.

Когда я приехала, узнала, почему в магазине случилась такая неразбериха – уволился мой последний кладовщик. Гадство! Может, не стоило на него орать сегодня утром? Надо было сразу за яйца к подсобке привязывать!

## Глава 2. Не выходит из тебя Золушка

Устроить разнос деткам мне не дало появление Вениамина в магазине. Видишь ли, ему срочно захотелось посмотреть на свою новую вотчину и узнать все особенности. Самое ужасное, что мой конкурент – крайне обаятельный тип. Один из моих сотрудников даже не постеснялся спросить, есть ли возможность перейти в его смену. Какова наглость, а? Будто бы смена руководства поможет ему вытащить руки из жопы и язык оттуда же да начать отлично работать, обогнав Мишу по показателям? Наивный.

Я мило улыбнулась, услышав этот вопрос, и все мои детки сразу подавились фразами, которые хотели сказать, отчего единственным рассказчиком и комментатором остался Вениамин. Когда этот азиат что-то вякнул про мой старенький стол в подсобке, я улыбнулась еще шире, отчего даже этот недалекий человек понял, что в таком настроении от меня нужно держаться подальше, и свалил, наконец-то, из моего магазина.

На вопрос того продавца он, кстати, ответил отказом, мол, для одной смены у него и так слишком много сотрудников. Ты посмотри какой! Может, поэтому его сотрудники так и любят, что им не приходится пахать за троих, как происходит с моими уже на постоянной основе из-за недостатка персонала.

Не знаю, откуда он приехал, но я приду завтра, мол, с целью помочь, а на самом деле – понаблюдать за его мучениями. Даже рада, что кладовщик уволился, некому будет передать ему всю необходимую информацию для легкого воцарения.

– Сегодня никто домой не уйдет, у нас инвентарка.

Ответом мне раздался стон и непонимающий взгляд от Миши.

– В этот раз благодарите гендира, а не меня. Никто не хочет к нему прийти и пожаловаться на его решение? Значит, работаем.

А то смотри, как обрадовались появлению второго управляющего.

Инвентарка без кладовщика и подготовки затянулась до утра. От убийства одной стервозной начальницы мой персонал удержала только возможность наконец-то отдохнуть, да еще и два дня подряд. Такого у моих деток не было уже давно.

Я думала, что успею съездить домой и свеженькой да представительной явиться обратно в магазин, но не получилось. Вениамин явился на работу в шесть утра и застал меня за перетаскиванием коробок. Шпильки, естественно, я сняла, ведь и так в них перемещалась не на самом шикарном уровне, а тут еще и тяжелая коробка в руках. Вениамин меня мелкую да еще и за коробкой не сразу заметил, отчего чуть не снес своей огромной тушей. Подсобка ему явно маловата, это мне здесь легко и удобно везде проскочить.

Придержав меня за локоть от падения, Вениамин извинился. Но лучше бы он извинился не за падение, а за то, как на меня смотрел. Да уж, босая, непричесанная и замученная ночью бумагами и расчетами, я действительно жалко выгляжу. Но лезть помогать мне с коробкой – это слишком. Я не настолько слабачка.

Снова наступила ему на туфлю, вымещая обуревавший меня гнев на него, деток, гендира и судьбу. Но в этот раз Вениамин не поморщился, а улыбнулся. Точно, босиком в легких носочках я ему его туфлю только протерла.

Но чем меня этот азиат удивил, так это тем, что сразу перешел к вопросам по магазину и внимательно слушал мои ответы. Меня, такую мелкую и несуразную, впервые воспринимали всерьез. В какой-то момент я себя поймала на том, что говорю гораздо больше, чем планировала. А ведь хотела, чтобы он сам разбирался в проблемах магазина.

Наверное, это или его обаяние, или факт, что меня впервые слушают. Ведь всегда я была на вторых ролях если не из-за пола, так из-за внешности или характера. Взять на работу? Конечно мужчину, он сможет таскать тяжелые коробки и не уйдет в декрет. Позвать продавца? Очевидно не девушку, она точно хуже разбирается в компьютерной технике. Повысить кого-то? Мужчину, естественно, он не выглядит маленькой девочкой, а, значит, сотрудники будут его уважать. И пофиг, что уже есть практически готовый зам-девушка, прошедшая обучение. Увеличить зарплату? Зачем? Такой миловидной девушке найдется мужчина, который ее обеспечит. Лучше вон тому коллеге помочь – ему семью кормить.

Мне приходилось столько раз искать лазейки, хитрить, соглашаться на ужасные условия, переезжать в чахлые магазины, отказаться от очков, хоть от линз слезились глаза, носить неудобные шпильки, чтобы заставить себя увидеть, учиться громче говорить, чтобы заставить себя услышать, материться, как сапожник, чтобы объяснить грузчику хоть что-то. И всегда-всегда все то, что прощалось руководителям-мужчинам, никогда не прощалось мне. Но я все равно учила уважать и бояться Сахарову Эллу Вениаминовну.

Ни разу меня вот так никто не слушал, восприняв всерьез. Просто так. Ориентируясь на мою должность и положение, а не пол и внешность. Ни разу.

У меня даже от этого необычного удовольствия проснулся сексуальный интерес к этому Вениамину. Обычно я себе не отказывала в таких потребностях, так как я из тех, кому, чтобы не привязаться к мужчине, надо с ним один разок переспать. Ореол таинственного и прекрасного спадает, и я могу спокойно двигаться дальше. Но не уверена, что это будет гуманно по отношению к своему сопернику. Хотя… Я обдумаю. Все равно непонятно, чем заниматься эти два дня.

Резко замолкнув, чтобы не принять поспешных решений, как у меня иногда бывает, и не выболтать еще чего лишнего, я сказала, что мне пора уходить. Вениамин отпустил не сразу, но так как меня тянуло все сильнее к такому большому и внимательному мужчине, я честно и быстро передала дела и, схватив, коробку с исписанными стикерами, удалилась из магазина.

Сверху всех стикеров был тот, что с именем начальника. Ох, Оловянов Игорь Николаевич, устроили вы эксперимент с собственными сотрудниками. Даже я редко так измываюсь над своими детками, а ношу-то кличку Эллочки-детоедочки.

Сев в свою Kia, я отложила коробку со стикерами, которую Миша собирал каждый день из моих “Обрывков дел и воспоминаний”, то есть, кучи стикеров-записок по всей подсобке. Он считал, что копить их изо дня в день – это некрасиво. На что я ему ответила, что пусть сам тогда собирает и отсортировывает. Сказала, как и всегда, сгоряча, но Миша действительно начал так делать. Более того, под этой стройной стопочкой аккуратно снова склеенных друг с другом стикеров лежал листок, исписанный ровным каллиграфическим почерком главного зануды нашего магазина.

В нем он пояснял каждый из моих стикеров. Не знаю, как он это делал, но даже я забывала, что и о чем написано в моих заметках. Наконец-то после бурной ночи, перетекшей в раннее утро, я заглянула в смартфон. Там был неотвеченный с незнакомого номера. Обычно я сразу перезванивала и вообще постоянно была на связи, но так как я весь вечер и ночь находилась в магазине, то мои же мне бы не звонили. А на другие службы было все равно, ведь с ними уже разбираться Вениамину – его смена.

Но звонок был вчера вечером, то есть, фактически еще в мою. Так что стоит перезвонить. Надеюсь, это какая-то реклама. Когда пошли гудки, я поняла, что звоню в шесть часов сорок минут, то есть, слишком рано, но сбрасывать не стала, тем более, мне ответили уже после второго гудка.

Оказалось, это водитель той машины, которую я поцарапала, он сообщил довольно небольшую сумму, что радовало, но все равно было неприятно. Даже такое мне сейчас не по карману. Так как у того “пострадавшего” мужчины была карта другого банка, я перевела деньги не по номеру телефона, а по банковской карте, продиктованной мне по громкой связи.

Перевод не дошел. Тем самым я поняла, что что-то ввела не так и перевела другому человеку. При этом в переводе имя не отображается, только номер счета! Но молодой человек ответил, что он мне верит и будем считать, что оплата прошла, мол, это он виноват, что неправильно продиктовал номер карты.

А то, что я сама попросила делать это на громкой связи, а не через вотсап, чтобы мне было удобно совершить перевод, параллельно закуривая и потягивая сигарету в левой руке, это он не учел? Только гордость мне стоило засунуть куда подальше и принять щедрое предложение не платить второй раз. Что я и сделала, кусая губу чуть ли не до крови, такое я испытала унижение от собственного благодарного и немного просительного тона.

Ладно, даже стервам нужно иногда побыть принцессами, которых герой спасает от их ошибок. Остановившись на светофоре, выкинула сигарету в окно и добавила незнакомый контакт в телефон под кодовым именем “мой Герой”, тихонько подхихикивая. Да, нынче мелкие герои пошли. В сказках чудищ убивают, принцесс спасают, а в жизни даже мусор вынести не могут, что уж говорить о том, чтобы не требовать возмещения ущерба точно по адресу для раненого белого коня.

Сзади бибикнули, я тут же высунула голову в окно, которое еще не успела закрыть после того, как выкинула сигарету, и прокричала:

– Жене своей бибикай!

И только потом поехала на давно уже загоревшийся зеленый свет.

По дороге купила несколько упаковок ролтона и американо. Лучше я буду экономить на еде, чем на кофе. Мысли об экономии привели меня к думам о том, что пора продавать мою старую колымагу. Техобслуживание, ремонт и вот такие ситуации с “моими Героями” – не то, что я могла себе позволить.

Выпив стаканчик чуть ли не одним глотком, я смачно потянулась. Нет, я сегодня не усну, но заехать домой умыться, приведя себя в божеский вид, и перекусить – стоило.

Ох, наверное, сестра удивится, увидев меня сегодня. Машину я припарковала у дома и, выйдя из нее, сделала несколько фоток для авито. Все-таки долго думать и принимать решение – не мое.

Поднимаясь на лифте, я поняла, что и решение переспать с Вениамином – тоже уже принято. К счастью, ему нечего опасаться, насильно не заставлю, к серьезным отношениям не поведу и вообще на следующий день думать о нем забуду. Все как и всегда. Стоило придерживаться проверенной тактики взаимодействия с мужчинами – не хотелось, чтобы случилась вторая вечная любовь в моей жизни.

Квартира встретила меня пустотой и чистотой. Не потому, что я так уж любила прибираться и следила за ней, а просто редко здесь бывала – в основном, чтобы поспать и иногда перекусить едой быстрого приготовления, которая даже тарелки не пачкала.

Заваривая лапшу, я не доставала ничего из столовых принадлежностей. На них, возможно, уже вековой слой пыли. Лучше пользоваться одноразовыми в комплекте. И не придется ничего мыть. По паркету я прошлась на носочках, как будто боялась разрушить или испортить его своими пятками. Да даже просто насладиться ремонтом, сделанным год назад.

Окружающие меня новые обои, пол и чисто окрашенный потолок вызывали только горечь и ощущение музея или даже мавзолея.

Не для меня ремонт делался, не для этих моментов, когда я сижу у подоконника в одиночестве, смотрю в окно и ем лапшу быстрого приготовления. А сколько же денег на него было вбухано! И как они все мне сейчас нужны. Может, квартиру продать? Ипотека почти выплачена, значит, много должно остаться. Я бы вообще давно ее уже продала, но стоимость съема квартиры нынче была ненамного дешевле ежемесячного платежа.

С аппетитом поедая Ролтон, я мысленно усмехнулась про себя, ведь сестра называла эту лапшу не иначе, как бомж-пакетом. По ее логике, я сейчас ем бомжа. Кстати, о нем. Быстро доев свою пачку, заварила вторую и, завернув в полотенце, чтобы не обжечься, надела старые резиновые тапочки и вышла из квартиры, а затем и из своего подъезда.

Гаражи находились сразу позади дома, а привычная скамейка и столик сразу на входе. Ранее она была предусмотрена для охранника, когда еще этот гаражный кооператив считался крутым местечком. Сейчас это место претерпело огромные изменения, будка стояла с побитыми стеклами и вырванной с корнем не только дверью, но и частью стены. То, что там еще не было внутри насрано, а стол рядом с будкой выглядел прилично – было заслугой нового охранника. Правда дядя Гриша – самоназванный охранник, так что оплату он получал если только в виде пары стаканов водки “за встречу”. К неземному счастью дяди Гриши, свои гаражи мало кто забрасывал насовсем, так что встречи были частые. Вот и сейчас на скамейке он уже не сидел, а лежал, постукивая пальцами по краю стола.

Судя по чистоте упомянутых пальцев, домой дядю Гришу искупаться пустили. Что ж, хоть мыть его у себя не нужно, а то потом все проветривать приходится. Да и, откровенно говоря, мне морально сложно впускать в собственную квартиру кого-либо.

Григорий Павлович услышал шорканье моих тапочек и обернулся.

– О-о, Эллочка!

Я споткнулась, отчего тапок слетел с ноги, а жижа из упаковки Ролтона выплеснулась мне на руку и обожгла пальцы.

Матюкнулась, а затем, ковыляя в одном тапке и шипя, добрела оставшиеся пару шагов до стола и поставила еду перед дедом.

– Эх, нет бы чего более согревающего притащила, а ты опять свою лапшу, – забурчал дядя Гриша, встав, наконец, со скамейки, и скрючившись да слегка прихрамывая, побрел за моим тапком. Я же села на пригретое место.

Дед подошел, встал на одно колено и попытался надеть мне на босую ногу тапок. Я отобрала обувь и огрела ею же старого по плечу. Ишь чего удумал.

– Эх, не выходит из тебя Золушки.

– Будто бы сам принц, – огрызнулась я и натянула на босую ногу тапочек.

Дядя Гриша улыбнулся почти беззубым ртом и пошловато мне подмигнул. Мол, есть еще порох в пороховницах. Я не выдержала и хихикнула. Да уж, мы оба не тянули на сказочных героев, да и вообще любых добропорядочных персонажей истории. Я бы, дай бог, попала на роль второсортной злодейки, а дядя Гриша, наверное, вообще бы не упоминался. Хотя за забывчивого свидетеля из детектива – потянул бы, а иногда, судя по запаху, и за труп бы сошел тоже.

– Пальцы покажи, недозолушка.

Протянула покрасневшую руку недопринцу. Дядя Гриша осмотрел пальцы, а затем махнул мне рукой в сторону своего гаража.

– Иди умой холодной водой.

– Да я домой и средством каким помажу или маслом.

– Я те дам маслом! – возмутился дядя Гриша и выдал мне щелбан.

Я смерила его злобным взглядом, но дед единственный на него не велся, у него жена похлеще меня была… или есть. Интересно, а они развелись?

– Слушайся того, кто столько лет на скорой проработал, – назидательно сказал Григорий Павлович.

– Так водителем же!

– Водителем, а не дураком! И какие-то базовые вещи знаю. Иди уже мой, чем быстрее, тем лучше.

Дядя Гриша, не церемонясь приподнял мою мелкую тушку и шлепком под тощий зад придал скорости.

Несмотря на склад старых вещей и факт того, что дядя Гриша здесь жил, гараж выглядел опрятно. Я подошла к крану с вентилями, которые не отличались цветом. Я открыла один из них, не боясь ошибиться, у дяди Гриши все равно не было горячей воды, да и с электричеством здесь проблемы, отчего его хватало только на холодильник. Если включить электрический чайник, то свет сразу вырубался.

Но дядя Гриша рукастый, построил себе настоящую печку. И погреться, и сготовить.

Когда вернулась, то увидела, как какой-то незнакомый мужик схватил дядю Гришу за грудки и тряс. Я побежала на выручку, резко затормозив перед драчунами, отчего снова потеряла тапок. Подняла с земли обломок от скамьи – огромную палку.

– Ты чё, хочешь оглоблей по башке?! – крикнула мужику, намекая, чтобы отпустил моего личного бомжа.

– Внучка твоя, что ли? – спросил мужик, осмотрев мой непрезентабельный вид в одном тапочке и трико с вытянутыми коленками.

– Вообще-то, кореш, – возмутилась я. – Это наша территория! – крикнула и взмахнула доской, которая выскользнула из пальцев и упала на пол, обдав нас облаком пыли.

– Странные гопники нынче пошли, – фыркнул мужик и оттолкнул дядю Гришу, отчего тот упал на землю.

А у него же и так кости болят! Зарычав, я подбежала к миске с лапшой и выплеснула прямо на пиджак тому, кто посмел не воспринять меня всерьез.

Лапша живописно повисла на пуговицах. Гадство! Я целилась в лицо, будь я на шпильках, наверняка бы попала.

– Элка! Лапша-то горячая! – возмутился дядя Гриша. – А я, между прочим, давно ничего горячего не ел!

– Так ты ж у жены своей недавно был! – накричала на него в ответ.

– Так она мне помыться дала, а пожрать – нет! А ты еще хуже, поманила супчиком перед глазами и выкинула!

– Вы… Вы… – ревел мужик, краснея на глазах и сжимая кулаки.

– А я тебе не жена, чтобы супчики таскать по заказу!

– Да кто ж тебя такую в жены-то возьмет?! – воскликнул дядя Гриша, артистично воздев руки ладонями вверх.

– Все, дед, тебе конец, – зашипела, наклонилась и снова подняла оглоблю.

– Вы… Вы… Ненормальные! – наконец-то отмер мужик, облитый лапшой.

Дядя Гриша вздохнул и достал из штанов пачку сигарет.

– Перекур? – примирительно спросил он.

– Но лапшу убирать с дороги будешь ты, – ответила, направив в сторону дяди Гриши доску. Тот примирительно кивнул, и я опустила свое оружие, присела рядом с дедом и протянула руку за сигаретой.

– Алке не скажешь? – спросила.

– Обижаешь, своих не сдаем, – фыркнул дядя Гриша и протянул мне зажигалку.

Когда мы все втроем умостились на скамейке и закурили, дед свистнул особым способом.

– Ты чего? – спросил мужик.

– Собираюсь лапшу убрать, как и обещал, – сказал дядя Гриша, пожав плечами.

К нам выбежала красивая, почти белоснежная собака.

– Это кто? – спросила у деда, удивившись незнакомой животинке.

– Так Филька же, ты че.

Ого, грязно-серую всю в комковатой грязи дворнягу было не узнать.

– Прям как ты, когда тебя вымыть, – сказала, погладив подбежавшего пса между ушами.

– Если бы это было так, то Золушка позволила бы мне сегодня надеть хрустальную тапочку, а не грозилась огреть оглоблей.

– Какой мир, такие и Золушки пошли, – философски сказал незнакомый лапшичный мужик, выпустив дым изо рта.

– И принцы, – буркнула и привстала, чтобы показать псу, где валяются остатки лапши, да и выроненный тапочек хорошо бы вернуть.

Да, принцы нынче совсем не те. Хотя, может, они и всегда такие были. Убирайся, готовь, подавай на стол, рожай, заботься – в общем, исполняй обязанности горничной, повара, медсестры, организатора праздников, суррогатной матери и осуществляй весь менеджмент квартиры. И в итоге ты, такая-сякая, ничего не делаешь. А если выйдешь на работу, то мало зарабатываешь.

Конечно, мало зарабатываешь. Каковы шансы, что сможешь работать наравне с мужчинами, если настолько трудно получить работу или повышение? Неважно, родила или можешь родить, сильна или нет, готова ли пахать – все равно. При прочих схожих условиях выигрывают мужики. Бросила злобный взгляд в сторону единственных из мужского племени в зоне видимости.

– Я ее боюсь, – шепнул лапшичный мужик дяде Грише.

– Я ее тоже побаиваюсь в таком состоянии, но здесь главное, как с хищниками, замереть и не провоцировать, – ответил дед.

– И помалкивать, – сквозь зубы дополнила их диалог.

Снова уселась на скамейку и продолжила курить. Филька доел лапшу и уже облизывал пиджак незнакомцу, избавляя того от остатков лапши. Мужику, кажется, даже понравилось.

– Светка столько лет меня упрашивала завести пса, – вздохнул тот и помог Фильке добыть лапшу с самой высокой из пуговиц, так как собака постаралась вести себя вежливо и не прыгать на того с лапами.

– Рекомендую жену слушаться, а то и выгнать из дома может, – сказал дядя Гриша из собственного опыта.

– Некого уже слушать. Бомж ее какой-то прирезал, – сказал мужик хрипло и отвернулся, скрывая покрасневшие глаза. Теперь виднелась только его макушка и струящийся дым из-за нее.

– А я говорил, Элка, что-то покрепче надо было! – возмутился дядя Гриша.

– Думаешь, если бы я его водкой облила, было бы лучше?

У мужика после моего вопроса затряслись плечи. Таки довели до слез. Но я не знала, чем и как можно отвлечь от подобных мыслей. Я еще сама не представляла, как переживу, когда… Нет. Если! Если Алька умрет.

– Как Аля? – спросил дядя Гриша, видимо решив, что от горя нужно отвлекать другим горем.

И тут раздался хохот. Мы удивленно посмотрели на мужика, он в изнеможении оперся на скамейку спиной и хохотал так, что выронил недокуренную сигару. А Филька испуганно заскулил и убежал подальше.

Мы не стали спрашивать, над чем смеется, и так понятно, что ни над чем.

Нет, все-таки у женщин тоже есть плюсы, например, возможность, поплакать от души. Жаль, я все равно так не умела, наверное, поэтому и сразу поняла, что на самом деле этот мужик вовсе не смеется.

Дядя Гриша встал и направился в сторону гаража, по дороге наступив и затушив сигару смеющегося незнакомца, чье имя мы так и не узнали.

Вернулся дед с бутылкой наливочки собственного производства.

– От сердца отрываю, – сказал, поставив бутылку и три стакана.

Ой, чую, теперь мне точно не надо думать, чем занять свои первые два выходных подряд. Алька меня прибьет, если узнает. Надо ей будет сказать – вдруг ради такого дела встанет.

## Глава 3. Свалил с моего места

17.06

В свой первый рабочий день я пришла к шести утра, как и обычно. Правда после пойла дяди Гриши едва ли можно назвать это словом “пришла”. Я даже не рискнула сесть за руль, приползла на маршрутке делая искренний вид, что потеющие окна – никак со мной не связаны. Наверно, в понедельник меня бы даже поняли, а то и я не одна была бы такая растрепанная из семейства ползущих. Но в среду…

Когда какая-то из бабок вслух начала рассуждать до чего шлюхи дошли – на общественном транспорте на работу добираются. Я тоже вслух рассудила, что что-то настроения нет на работу ехать, может, кого попросить заменить, тем более клиент явно кого постарше предпочитает…

Но то ли бабулька не поняла, что ей предложили заткнуться, то ли ей понравилась идея, но она стала рассуждать еще громче. И я бы по паре пунктов согласилась, а несколько интересных, даже совершенно не матерных, синонимов к слову “проститутка” бы даже записала в целях использования на своих подчиненных, но как же у меня болела голова!

Нет, притащиться к дяде Грише с очередной едой, чтобы второй день подряд пить, было плохой идеей. Еще хоть раз мне повезет с таким количеством выходных – и я сопьюсь.

В этот раз я была не на шпильках, так как просто с утра не смогла натянуть это орудие пыток, но мне все равно было тяжело подниматься по этим высоким двум ступенькам маршрутки, классическая юбка задралась миниюбкам на зависть. Спускаться было еще сложнее – с моим ростом, последний порожек был для меня слишком высок. Всклокоченная злая дама не вызвала желания подать руку ни у одного из мужиков на остановке, так что прямо с маршрутки я сверзнулась на асфальт, припав на одно колено, его же и поранив. К счастью, я не в джинсах, так что хоть одежду не порвала.

Когда встала, то заметила, что не только коленку, но и голень поранила, видимо о ту самую ступеньку, с которой слетела. С трудом поднялась, поправила юбку, прикрывая рану, а вот из второй, гораздо более крохотной размером, кровь лилась активнее и уже грозила испачкать обувь. Но ничего, шрамы украшают не только мужчин, но и стерв.

К родному уже торговому центру я шла гордой походкой. Хватит на сегодня позора. Хорошо хоть руку никто не подал, ненавижу чувствовать себя слабой. Хотя, сложно строить из себя воина, идущего с поля битвы, когда кровоточат две крохотные ранки.

Открыв магазин, огляделась в поисках того, чем можно было бы вытереть кровь. Не хватало еще главный зал ею закапать. Что клиенты подумают? Вряд ли, что мы работаем до крови из носу, скорее о том, как заставляем подписываться на дополнительные услуги под пытками. Нет, никакого секса, только дополнительная гарантия и аксессуары, полиции не прикопаться, так что лучше в этот кровавый магазин не заходить.

Взгляд упал на закрытый шкафчик над огнетушителем. Там, по идее, должна была располагаться аптечка. Но там был старый ящичек, в котором осталась, дай бог, вата времен советского союза. А, может, и того раньше. Кто знает, не подхвачу ли оспу или чуму от нее.

Поэтому снова закрыла магазин, так как мало ли что – все же пока явилась сюда единственная, – и поплелась в туалет ТЦ. Там помыла ногу и вытерла кровь туалетной бумагой, которую пришлось смочить. Бумага оставляла мелкие клочки на ноге, но я махнула рукой. К моменту, когда явятся мои работники, бумажки подсохнут и легко спадут.

Похромала обратно в магазин, нужно проверить, что натворила там смена Вениамина.

Магазин был открыт, хотя я его точно закрывала. Резко перешла на бег, забыв о боли в ноге. Внутри подсобки оказался Вениамин, уже что-то щелкая на компьютере. Точно, нам же теперь каждый раз передавать смену. Но мы же просто физически не успеем провести инвентарку до открытия!

Вениамин меня заметил, осмотрел и ужаснулся. Ну да, взлохмаченная, с синяками под глазами, в поношенных балетках, в задранной повыше юбке, чтобы не заляпать кровью и с кусками туалетной бумаги на ноге – я представляла из себя образец ужаса.

Что я там хотела? Соблазнить его? Полагаю, первый раунд прошел феерически.

– Свалил с моего места, – вежливо поприветствовала своего коллегу.

Вениамин послушно встал и отошел от компьютера. Я же села разбираться, что вчера было. Инвентарка уже проведена и кладовщик, судя по всему, опытный и навел в программе чистоту и порядок. Огляделась и поняла, что в подсобке тоже стало уютно. Все коробки стояли ровно уголок к уголку, как будто Миша их равнял, хотя он никогда не прикоснется к таре, так как ему мама не разрешает из-за аллергии на какого-то то ли клеща, то ли пыль.

Снова заглянула в программу. С таким-то кладовщиком и аккуратными продавцами, им, наверное, гораздо проще было с инвентаркой. И вся ночь не понадобилась.

Вид передо мной резко поменялся из-за Вениамина, решившего резко развернуть компьютерный стул на 90 градусов. Сопровождавший поворот истошный визг явно смутил управляющего. Это мы-то привыкли никогда не вертеть стул, используя как обычную табуретку, креслом эту развалюху язык не повернется назвать.

Я бы возмутилась тем, что меня отвернули от компьютера, но не смогла вымолвить и слова. Вениамин взял мою пораненную ногу и осмотрел ее на предмет повреждений.

Шокирована я была тем, что перед вениамином на полу лежала аптечка. И я бы пошутила про то, что он хочет, чтобы я заболела оспой или чумой, но так ведь новая аптечка!

Вениамин, достав хлоргексидин из аптечки, взял мою ногу и промыл рану, а также смыл волоски туалетной бумаги.

После этого он протер ниже по ноге какой-то влажной салфеткой не известной мне марки, стирая новые потеки крови, успевшие спуститься по голени, пока я сидела за компьютером. Когда Вениамин намазал чем-то ватный диск и коснулся им коленки, я невольно взвизгнула. Мужчина поднял на меня глаза, отчего я впервые смогла увидеть его из вида сверху и смутилась от его взгляда, казавшегося сейчас таким щенячьим и милым.

Я отвернулась в сторону компьютера, сделав гордый вид, что взвизгнула не я, а снова стул. И, вообще, я – самое сдержанное и достойное создание на этой земле.

Вениамин вернулся к своему занятию, а я невольно снова на него посмотрела. Теперь он действовал медленнее и осторожнее, чем раньше. И сравнения с щенком мне в голову больше не приходили, наоборот, сейчас его прикосновения под моей коленной чашечкой или вдоль икры активно напоминали, что нужно срочно трахнуть этот образчик мужской красоты. Слишком хороший, слишком нежный, слишком заботливый, слишком правильный. Мне такие нравились, а позволить себе снова к кому-то привязаться я не могла.

Так как кидаться на управляющего с сексуальными намерениями, а-ля “Ты так круто лечишь ноги, давай-ка я отплачу”, было бы странно, поэтому я перешла к своей привычной эмоции – злости.

Мне вот стало интересно, на какие шиши он купил аптечку, и повернулась к компьютеру. Спрятать ноги под стол не удалось, так как Вениамин резко сменил захват с нежного на крепкий, но пощелкать мышкой в поисках вчерашних и позавчерашних доходов и расходов я могла.

Вывод: Вениамин купил аптечку для магазина на свои собственные, что я себе бы позволить не смогла. За эти два дня его продавцы неплохо поработали, да еще и нам подкинули продаж, судя по заказам доп.продукции на сегодня и завтра. Видимо, не было в наличии, но ведь могли бы поставить на свою смену, тем самым, не добавляя прибыли на мою смену. Ну, почему? Почему? Всю жизнь мне попадаются всякие говнюки, на которых я нередко забиваю, так как бороться с ними нет смысла. Но момент, когда мне нужно мобилизовать все мои стервозные возможности в решающей битве, мне в конкуренты попадается кто-то столь добропорядочный.

– Гадство! – выкрикнула и со злостью стукнула по столу кулаком.

Так как я не рассчитала, что сейчас сижу не в ровном положении за столом, а немного косо, кулак попал не на столешницу, а на угол стола. Я зашипела и затрясла рукой.

– Если мои сделали что-то не так, вы скажите, я сейчас все исправлю и на будущее скажу как нужно.

Как нужно? Как? Подставлять меня нужно! Пользоваться тем, что у тебя в противниках мелкая девчонка, выставить ее никчемной управляющей… хотя последнее у него удалось.

– Забыл сказать, что осмелился поставить своего кладовщика вам в смену. Слышал, что ваш уволился, а у моего сложности с переездом. Он с семьей приехал, ему очень нужен заработок, так что если вы не выгоните – было бы замечательно.

Выгоню? Да я схвачу и не отпущу такого работника! Мой склад еще никогда не выглядел столь аккуратно.

– Так что случилось? – снова спросил Вениамин про мой злобный выкрик.

– Больно мне сделал, – шикнула на него, не информируя, что сделал больно не физически, а морально.

Свою ногу я вырвала из рук мужчины и осмотрела. У него даже нашелся огромный пластырь телесного цвета на коленку, отчего теперь моего ранения вообще не было видно. Достался пластырь, но меньшего размера и более плотный, что ли, и для второй ранки.

– Извините, – сказал Вениамин, закрывая аптечку.

Я же поморщилась из-за своих ощущений. Я жалела, что моя нога теперь не находилась в тепле его рук. Скверное, очень скверное ощущение. Явный звоночек, что грядет песец. И я не в том состоянии, чтобы его потянуть.

– Что еще нового за время моего отсутствия? – спросила, постаравшись сохранить хоть каплю профессионализма.

Вениамин начал честно и подробно отвечать, а я приступила приводить себя в порядок. Последние испытанные эмоции наконец-то привели меня в чувство, вырвав из состояния слабости и жалости к себе. Не время на похмелье, мне нужно побеждать. А такого высокого и красивого героя победить может только очень коварная злодейка. И красивая. Некрасивые злодеи слишком быстро умирают.

Так что я приводила в порядок всклокоченные волосы, подкрашивала глаза и выровняла юбку. В какой-то момент я заметила, что Вениамин начал заикаться, особенно на первых буквах “З” и “С”. Невольно испытала к нему чувство жалости. Наверное, без сна эти двое суток пропахал, чтобы разобраться в новом магазине вместе со всем коллективом, да еще и успеть разгрести мои косяки. И пришел с утра не в свой рабочий день, чтобы передать дела и подсказать мне, если я что не пойму в их новой организации коробок на складе. Он, конечно, не мог знать, что я и в старой-то не разбиралась.

И здесь я, местное гневное хамло, которому еще и пришлось оказывать медицинскую помощь.

– Вениамин, ты домой иди, – сказала, подчеркнуто используя обращение на “ты”, все же этика компании, да и раненые коленки сближают.

Мужчина посмотрел на меня очень удивленно, видимо, не ожидал от меня хоть чего-то сказанного не сквозь зубы. Вениамин уже стоял, а я продолжала сидеть на стуле, отчего он возвышался надо мной совсем уж мощно. Я невольно сжалась в комок и начала оправдываться:

– Я же вижу, что устал, вон, уже заикаться начал. А мне здесь все знакомо, я разберусь.

– Всего доброго, – сказал тут же коллега и развернулся уйти, как будто я только сейчас сказала что-то совершенно ужасное и обидное.

– Спасибо, – шепнула уже в спину мужчине.

Тот услышал, обернулся. И я поспешно сказала:

– За кладовщика. Очень выручил.

Это мой максимум, за лечение поблагодарить я уже точно не смогу.

Вениамин кивнул и покинул подсобку. Шаги раздавались по плитке магазина, удаляясь, а я коснулась пальцами лейкопластыря на коленке. Эх, сильному, высокому и гордому мужику бы так коленку не заклеивали. Совсем я, наверное, соплей выглядела. Кажется, сегодня придется очень постараться, чтобы побить рекорд команды Вениамина и показать себя наконец-то профессионалом. А, значит, сегодня в продавцы выхожу я.

Продавать я терпеть не могла, так как на все это время нужно свои чувства засунуть в свою же мелкую задницу и, поджав ее, много и очень много улыбаться. С учетом того, что в обычной жизни я не привыкла ни прятать свои чувства, ни улыбаться, то к концу рабочей смены становилась совершенно невыносимой.

Зная это, мои детки делали все возможное только чтобы не допустить меня к клиентам. К сожалению, раздвоиться они не могли, помочь найти тех деток, что выдерживали бы мой характер – тоже. Так что придется сегодня мне очень постараться. Очень. И даже не смогу потом сбросить эмоции на подчиненных, больше увольнений я себе позволить не могла, да и не позориться же перед чужим кладовщиком. Это мои привычные, а новенький, наверное, привык к обходительности своего начальника. Интересно, кладовщику он тоже коленки обрабатывал и пластырем заклеивал?

Кладовщиком оказалась женщина. Мне же всегда только резюме мужиков присылали, а Вениамину вообще удалось нанять женщину? Не удивлюсь, если она единственная женщина-кладовщик в нашей фирме. Кто ж возьмет на работу ту, кто может уйти в декрет или, если дети есть, то на больничный, да и вообще не готова будет таскать тяжелое?

Но пришедшая кладовщик так споро и активно таскала коробки без единой жалобы, как ни один из моих не делал никогда! А чем занималась я, когда не работала с клиентами? Находилась в подсобке. Смотрела на ее колени.

## Глава 4. Овны

– Так, парни, чего ракам пожелаем?

– Чтоб мне долг отдал уже, наконец, – ответил Мише один из деток.

Я же стояла в сторонке, делая вид, что внимательно изучаю отчетность, а не заинтересованно подслушиваю очередное утреннее создание гороскопа.

– Понял, принял, – сказал Миша и защелкал по клавиатуре.

– Раки. Если сегодня друг напомнит вам о долге, отдайте его без возражений. После работы, никуда не заходя, сразу идите домой отдыхать, – зачитал написанное Мишей один из продавцов.

– А чего ему отдыхать пожелал, а близнецам вкалывать? – спросил другой, прищурив глаза.

– Нельзя же только плохого желать, – пояснил Миша.

– Ага, только девам можно, – сказала я, спалившись, что подслушиваю.

– Не буди лихо, пока оно тихо, – среагировал один из деток, видимо, предупреждая меня о последствиях.

Миша повернулся в мою сторону и вычурно приспустил очки вниз, решив, видимо, осмотреть меня в более размытом виде. Вообще, этот его жест можно было бы назвать плохой актерской игрой. Если бы он играл, конечно, а не был таким сам по себе. Хотя, кто его знает, очки он надевал, только когда сидел за компьютером, может, как раз ради такого момента.

Миша, как и всегда, проигнорировал замечание о девах.

Всем давно было интересно, чем так нашего Мишу обидела дева. Он нередко писал “гороскопы на неудачу” для тех, кто ему не нравился или обидел, но только девам доставалось с завидной регулярностью. И даже мне было интересно, кто та самая дева. Девушки у него нет, а мама иного знака зодиака, детки это уже выяснили. Может, конечно, обидела какая-то сильно, но его ж фиг обидишь, я не раз пыталась – бесполезно. Да и ни одна девушка, поведясь на внешность, не выдерживает с ним более одного свидания, а он еще ни разу даже не обиделся, да и вообще не видит в себе проблемы.

– Овны. Конечно, у вас по любому поводу есть собственное мнение, но сегодня стоит прислушаться к мнению своих товарищей и не слишком выпячивать свое эго.

Ах ты ж, гад, услышал и ответку выдал!

– А как же обещанное хорошее, – вмешалась новая кладовщица, которая, оказывается, тоже заинтересовалась гороскопом.

И, гадство, все на нее посмотрели недоуменно! Мол, чего хорошего можно пожелать Стервелле? Миша же продолжил строчить. Тот, кто взял на себя роль чтеца, снова повернулся и зачитал:

– В выходные дни занимайтесь только простыми делами по дому, а лучше просто отдыхайте, игнорируя сомнительные предложения.

Значит, пожелать мне хорошего – это сомнительное предложение, да? И хозяйничай, Эллочка, как Золушка, да?

Я поправила прядь волос, чтобы внимательнее посмотреть на наглую рожу своего лучшего продавца, который что-то слишком часто стал пользоваться тем, что у него самые высокие продажи в команде.

– Ладно, потом доделаю, – сказал и поднялся Миша.

Поспешил и забыл, что не стоит стул вертеть. Раздавшийся по подсобке визг отлично передал тот звук, который хотела издать я сама. Гадство! Даже Миша почуял, что надо линять, я на грани нервного срыва. Отлично, все выходные я бухала с бомжом, незнакомым мужиком и собакой, не заплатила за дтп и напугала даже самого стойкого из своих сотрудников. Так держать, Элла.

Все наконец-то убежали работать в зал. В подсобке осталась только новенькая кладовщица, чье имя я постеснялась при ней же искать в программе, а с утра посмотреть не догадалась, так как отходила от произошедшего утром, когда вместо того, чтобы соблазнить противника, противник чуть не соблазнил меня, используя только хлоргексидин и пластыри.

– Можно просто Галя, – представилась женщина, как и положено в нашей компании – просто и “на ты”. Видимо, она заметила или поняла мои затруднения.

– Эллочка-детоедочка, – представилась я.

Та в ответ засмеялась.

– Вы такая красивенькая и милая, что я готова использовать только первую часть имени. Эллочка, вот здесь в документе…

Я ее убью! Красивенькая? Милая? Эллочка? Разве так называют уважаемое начальство?

–… я заметила одну несостыковку… – продолжила Галя, не замечая то, как превратилась в оскал моя натянутая улыбка, подготовленная для клиентов и последнего толкового кладовщика в магазине.

–…вчера не было времени сильно углубиться, поэтому я взялась с утра, пока все чаевничали, ну, перед тем, как приступить к гороскопу и занять место у компьютера, – завершила Галя свою речь, не сбившись под моим тяжелым взглядом. Что ж, может, только такие вот слепые, как она и Миша, выдержат долгую работу со мной.

Прикрыла глаза, борясь с разгоревшейся злостью. Еще и какую-то ошибку совершили! Перед моим возможным повышением! Перед рекламной акцией! Перед кладовщиком нашего конкурента, который может отвоевать себе наш магазин, в конце-то концов! Как можно так меня подставлять?

Вдохнула, выдохнула, села на стул, с удовольствием развернула его на место, издав противный визг вместе со стулом. Нравится мне он, отлично сливается с моим писклявым голосом.

Галя выдержала мое паясничество и показала все то, что увидела. Отлично, в моем магазине еще и воруют! И началось это до того, как появился Вениамин, так что на него дело не сбросить. Кажется, можно забыть про повышение и надеяться хотя бы, что меня не уволят с должности.

Эх, а я еще не понимала, чего у меня инвентарка не закрывается нормально, сидела здесь до утра, нервничала и доводила себя до ручки. А эта Галя за два дня в порядок привела и склад, и данные, раскрыв то, на что я в спешке и делах часто закрывала глаза. Казалось чем-то мелким и неважным. Вот, видимо, и распоясался этот кто-то.

А я даже не могу устроить взбучку и уволить кого-то, потому что у меня нет лишних рук, а наоборот – острая нехватка персонала.

Зарылась пальцами в волосы и подергала их, все равно же сегодня нормальной укладки не сделала. Ноги приподняла и поджала под себя, забив, что в юбке. Ногам стало удобнее и теплее, эх, пореже бы носить шпильки. Ну, ее, эту представительность и гордость, не помогли они мне, вся моя жизнь сейчас рушится. Все то, за что я боролась когтями и кровью столь много лет.

– Ну что вы, Эллочка, не расстраивайтесь, это явно кладовщик поработал, вы бы не в силах были такое вскрыть.

Меня даже не выбесило ее обращение ко мне, потому что, думаю, сейчас я меньше всего походила на сильную и независимую. Вот и обращались со мной соответственно, как к маленькому потерянному ребенку. Угу, двадцати восьми лет отроду.

Взмахнула волосами, опустила ноги, выпрямилась, стукнула по ящику, отчего Галя вздрогнула и расплескала воду, которую, наверное, несла бедной мне. Я вытащила стикеры и, закусив губу, углубилась в документы, выискивая, точно ли виноват кладовщик. И, если он, то какой. Я сомневаюсь, что работал один человек, они бы тогда не смогли утаивать от меня все так долго. Только внеплановые две инвентарки подряд и увольнения смогли раскрыть события. Это точно провернули как минимум трое, готова поставить печень на кон, тем более, она совсем никакущая после возлияний с дядей Гришей.

Всего у меня осталось восемь человек, работающих в магазине. Мишу я сразу вычеркнула, что-то не верилось в его двуличие. Он же самый прямой, понятный и нудный человек во вселенной.

Я выписала на стикер: “кладовщик?”, так как действительно выходило, что кто-то из этих деток-парудневок умудрился согласиться на воровство и помочь с ним.

Отправила запросы в дальние склады в поисках информации по возврату. Уже сейчас, три из них я видела очевидно, что ложные. Дату могли приписать любую и в будущем, и в прошлом, программа это позволяла делать с возвратами, так как там всегда масса нюансов, плюс работа с сервисом, которые не подключены к программе. Ложные возвраты – действительно идеальная схема, когда у них такая тупая начальница, как я.

Зарычала и снова вцепилась себе в волосы. Ну, вот как проглядела? Как? Почему решила, что раз территориал подворовывал, то все на него списать можно? Почему не перепроверила? Не отслеживала дальнейшие действия сотрудников? Гадство! Из-за желаемого повышения сосредоточилась только на прибыли, забив на все остальное.

Что ж, будет мне уроком.

Ответы на запросы, естественно, немедленно я не получу, поэтому я могу здесь продолжить самобичевание, а могу выйти к клиентам, как и планировала. К тому же, ожидается наплыв, акция запустилась.

Слегка расстегнула юбку, чтобы можно было ее приспустить пониже и прикрыть пластырь на коленке, а приоткрытую молнию закрыла рубашкой, вытащив ту наружу. Сбоку заправила ее, чтобы выглядеть не неряшливой, а модной. Волосы взбила и убрала за уши, как будто их растрепанное состояние – так и задумано. Подкрасила губы, скрыв то, что их покусала из-за нервов. Задрала подбородок вверх, зная, что без шпилек все равно буду на всех смотреть снизу вверх, так хоть пусть это выглядит гордо. Теперь у компании много поводов меня уволить, я не подарю им еще один.

Вышла из подсобки и увидела мужчину рядом с принтерами. Заученно улыбнулась и приблизилась с вопросом-выбором, для определения потребностей:

– Для себя смотрите или в подарок?

## Глава 5. Не трогать! Собственность Сахаровой

К вечеру ответ на свой запрос я так и не получила. Закрыв магазин, засела за компьютер в попытке разобраться самой. В итоге поняла, что использовалась далеко не одна единственная схема воровства, как мне показалось в начале, а, значит, нужно собирать еще больше данных. Могло ли оказаться, что весь штат замешан в этом? Неужели я настолько дура? Столь долго ничего не замечала.

Утром привела себя в порядок после бессонной ночи, насколько смогла, и приступила к обязанностям продавца. Вчерашние показатели благодаря работе меня и Миши были не такими провальными при сравнении с результатами команды Вениамина.

В конце суматошного дня, пролистывая данные, я поняла, что вообще-то мои детки не так уж плохи. В сумме, может, и проигрывают, но, по цифрам, один мой сотрудник за два сотрудника у Вениамина идут. Я даже почувствовала себя немного лучше, несмотря на то, что уже тридцать часов на ногах и все еще не получила ответа на свой запрос по перепроверке возвратов.

– Элла Вениаминовна…

Та-а-ак, если в наших рядах, в которых принято ко всем обращаться на “ты”, вот так обращаются к начальнику – жди беды. Может, и мне не стоило по имени отчеству в тот день обращаться к генеральному?

Медленно и со скрипом повернулась на стуле, давая себе время обдумать, что буду делать с очередным увольнением. Хотя… Во-первых, голос женский, значит кассир, а у меня их две. Во-вторых, увольняются у меня обычно с матами и без уважительно-отстраненного обращения. Там чаще мои клички можно услышать, чем “Элла Вениаминовна”. Эх, лучше уж бы, как в школе, по фамилии называли “Сахарова Элла”, отчество нынче мне вдвойне ненавистнее.

– Да? – ответила девушке, изображая радушие.

Видимо, без шпилек и с синяками под глазами я уже не вызывала страха, так как она продолжила слишком смело:

– У кассиров график один через три, это совсем мало! Мы нанимались на полную ставку, а не на полставки. Вы подумали, какую мы со Светой зарплату получим в следующем месяце?

Гадство! Я тут мучаюсь из-за проблемы маленького количества сотрудников, так, оказывается, у меня есть и проблема большого количества сотрудников!

– Что ж, по крайней мере, вы эту зарплату получите, – ответила и резко развернулась, отчего стул издал совсем уж противный звук.

– Ой, а у нас как раз кассира нет, продавец сел пока на кассу, так как девочки отказались с нами перебираться. Сами понимаете, семья, дети.

Я действительно похожа на ту, кто понимает? Хотя, ладно, все равно одна из кассиров уволится, если ничего не сделать.

– Галина, если ваш управляющий согласится, то забирайте.

У меня была открыта корпоративная почта, поэтому значок нового письма и от кого оно я увидела сразу. Не слушая восторгов и голосов сотрудниц, я открыла результаты.

Как и думала, определить точно, кто воровал сложно, но, гадство, последняя подозрительная заявка отправлялась от Миши. И вот уж кто точно не мог поступить не по совести, он же до дебильности правильный! Более вероятно, что его кто-то попросил.

Пользуясь правами администратора исправила отправителя, и вместо “Советов Михаил Иосифович” появилось “Сахарова Элла Вениаминовна”.

Я знала, что Миша задержится, и ждала этого момента, чтобы расспросить. Можно было бы и сейчас, пока у него обеденный перерыв, и он потребляет очередные кабачки от своего любимого шеф-повара: мамы. Но в подсобке постоянно присутствовала Галя, которую я не хотела вмешивать в наши выяснения, дабы не раскрыть свой позор перед конкурентом и начальником. По крайней мере, до момента пока не стану территориальным директором.

– Ну, что выяснили, что случилось с той недостачей?

– Да, ошибка, – уверенно ответила ей.

Недостачу оплатила из собственного кармана, пусть будет моим вложением в карьерный рост. А вот что я могу на данном этапе сделать с фальшивыми возвратами – не имею представления! Но сначала нужно разобраться, кто вор, чтобы процесс не продолжился и сейчас, после внеплановых и таких частых инвентаризаций, удалось поймать на горячую руку.

Вениамин пришел вечером помочь с инвентаризацией и, чтобы я завтра не явилась с утра ему мешать работать, решить вопросы сегодня.

На нового кассира он сразу согласился, а затем уставился на компьютер в подсобке и замер. Монитор опять был заклеен кучей стикеров, в этот раз я изъяснялась в них совсем уж тайными знаками, чтобы не раскрывать то, над чем сейчас столь усердно работаю. Мое рабочее место как никогда походило на ад или хаос на земле, в котором чудаковатый китаец пытался с помощью стикеров выучить русский, исписав их какими-то непонятными “ырбырмыж”. А я сама походила на сумасшедшего ученого. Завершив работу с клиентами, я позволила себе расслабиться за компьютером, все же уже тридцать шесть часов без сна. И сейчас мои волнистые волосы стали почти кудрявыми или, точнее, запутанно-кудрявыми. Глаза у меня и так были огромные, а сейчас, наверное, вообще чумные, так как я всеми силами удерживала их открытыми, разве только спички в веки не поставила, как в “Том и Джерри”.

Я поняла, что нужно себе где-то записать, что отдаю одну из кассиров, по крайней мере на время. По привычке стукнула по столу, достала один стикер, записав на нем, кто из кассиров будет работать в Венину смену, закрыла ящик и приклеила очередной стикер на монитор, только поверх какого-то другого, ибо места уже не было.

– Я распоряжусь завтра о новом столе, этот совсем…

Я перебила Веню громким стуком по столу. Это я снова открыла ящик и достала стикер. В этот раз мне попался, как назло, ярко-розовый. Ну, немного истерично получится, и ладно. Написала на стикере “Не трогать! Собственность Сахаровой”. Правда со злости написала слишком размашисто и последнее “вой” было написано маленькой неразборчивой кляксой.

Полученный стикер приклеила на стол прямо рядом с клавиатурой. Там всегда находился один единственный неснимаемый стикер. Теперь будет два.

Зашел Миша, заворчал, что опять криво клею, сложил маленькую коробочку из тары и под всеобщее внимание начал сдирать все стикеры с монитора и, красиво склеивая по цветам, складывать в коробку.

Остальные продавцы заходили, забирали свои вещи и покидали магазин. Время работы закончилось. Вениамин же продолжал стоять и внимательно смотреть то на меня, все еще развалившуюся на старом кресле, то на Мишу, собирающего стикеры.

Наконец-то монитор очистился, и наш гороскопщик ушел их вычитывать и резюмировать, откладывая те стикеры, что совсем не понял. Полагаю, в этот раз таких будет большинство.

– В прошлый раз этот стикер тоже оставили, – сказал Вениамин, указав на тот самый, что был рядом с “Не трогать! Собственность Сахаровой”.

Управляющий отодрал стикер и внимательно посмотрел на дату, написанную красивым каллиграфическим почерком Миши, а не моим корявым.

– Это что-то важное? – спросил Вениамин, соблазнительно прикусив губу.

Ой, все! Купаюсь и трахаю этого мужика, а то ж меня даже срочная необходимость сна не утихомиривает!

– О, для всего персонала, – сказал продавец, зашедший за своими вещами одним из последних, так как уходил покурить после рабочего дня.

– Тогда и мне нужно знать, что за событие, – сказал Веня.

– Не волнуйтесь, вас это не коснется, – сказала с наигранной улыбкой и вежливостью, решив прекратить раздавшиеся смешки моего персонала.

– Везунчик, – сказала кассир, которая еще не ушла, так как писала своей коллеге, видимо, хвастаясь, что будет не в моей смене теперь работать, а у красавчика Вени.

Вот и осмелела, гадина!

– Теперь я точно хочу знать, что означает эта несрываемая дата, – сказал Вениамин, логично предположив, что ему сейчас отвечу только я.

После фраз деток, я на них так посмотрела, что они не дожидаясь ответа Вениамину, убрались из подсобки. Миша же был полностью погружен в изучение моих стикеров, и слава богу, а то ведь мог и ответить.

Вениамин вздернул бровь, намекая, что ждет пояснений. Вот только, что я ему скажу?

Не говорить же, что это график моей менструации? Миша сам считает и пишет на стикере, который единственный не сдирается до следующего подобного события. И, кажется, я ошибалась, думая, что об этом знает только наш астролог.

То-то весь персонал такой шелковый в указанные на стикере дни.

– День, когда я буду убивать своих детей, – ответила злобно.

– У вас… тебя есть дети? – спросил Вениамин, не сразу обратившись в соответствии с корпоративным стилем.

Неужели я в таком неухоженным виде кажусь совсем старой? А мне казалось, что с моим ростом и внешностью, особенно сейчас, скорчившуюся на стуле, без шпилек и представительной прически, я с трудом тяну на “вы” обращение.

– Есть, но с каждым месяцем их становится все меньше, – ответила уже совсем злясь.

Вениамин, видимо, не понял о чем я, но решил промолчать и вернуть стикер на место, увидя очевидное: я слишком зла и устала для разговора и передачи дел.

Галину я отпустила идти вместе с Веней, решив, что доделаю инвентарку сама.

– Ну, как же так? Вы же не спали двое суток, – возмутилась она, переняв уважительное обращение ко мне в присутствии своего управляющего.

Вениамин сразу вызвался помочь, мол, ему несложно. Эти доброхоты бесили невероятно, и я выпроводила их уже чуть ли не пинками. Мишу тоже, как только он поставил передо мной коробку с моими стикерами и отчетом по ним.

И как назло забыла спросить у него, кто же его попросил провести тот заказ! Хотя он, наверное, и не вспомнит, сколько чеков у нас пробивается каждый-то день, разве упомнишь все?

Что ж, значит, еще одна ночь без сна. В этот раз придется проводить инвентарку в два раза тщательнее.

## Глава 6. Не думаю, что она настолько сильно ударилась

19.06

Уже вторая бессонная ночь за компьютером в подсобке закончилась. В этот раз у меня уже были данные, так что я посчитала себя обязанной все немедленно просмотреть и изучить, сравнив с информацией в компьютере. Мои опасения подтвердились – воруют, хотя и довольно умело. Смогу ли я прекратить их действия, не увольняя? Отдел кадров меня уже давно игнорировал – так я их достала сообщениями о срочном поиске очередного сотрудника в наше столь не богатое на резюме замкадье. Сейчас я даже требовать новых сотрудников не могла, так как в мой магазин перевелась команда Вениамина, и у нас получается полное укомплектование штата, хотя продавцов у него в два раза больше, чем у меня!

Шерлок Холмс из меня не вышел – выяснить, кто из моих подворовывает так и не получилось, более того мне уже казалось, что воруют все, включая Мишу, отчего разговор с нашим астрологом я решила отложить.

Тщательно перепроверив каждую коробочку и возврат последних двух дней работы, я завершила инвентаризацию, не зная радоваться или нет. Непослушные детки, похоже, затаились поняв, что с инвентаркой раз в два дня невозможно успеть ничего дельного.

Откинулась на стуле и посмотрела на время. Половина седьмого, а Вениамин еще не пришел. Похоже, сегодня мне посчастливится уйти незамеченной. Наверное, уже рассвело, но в нашей темной подсобке особой разницы не было между днем и ночью из-за того, что окна здесь не было, только освещение, которое я выключила, так как мне хватало и света экрана. И сейчас после двух суток без сна этот яркий свет сильно слепил глаза. Поморщилась и загородила свет одной из коробок. Будучи пустой, она норовила упасть, и я подперла ее другой коробкой – из-под клавиатуры. Слегка повертела шеей и запястьями, услышав как хрустят мои старческие косточки, хотя в двадцать восемь, наверное, сложно назвать себя старухой, пусть будет тогда хрустом моей кармы – моя душа засохла и кряхтит.

Поменяла и положение тела, сняв балетки, присела на замерзшие за ночь конечности, отогревая пальцы ног тем самым местом, которое организовало мне все последние веселые события. Руки положила на плоскую коробку, которая так удобно закрывала собой потертый стол, не раз оставлявший мне занозы. Голову – на костяшки пальцев, ощущая, что пальцы рук тоже задубели. Как же я задолбалась. Неужели все так живут? Постоянно в куче задач и проблем?

Проснулась я от ощущения тепла. Кажется, я смогла отогреть свои ноги, и можно уже выбираться отсюда. Приоткрыла глаза, и увидела перед глазами профиль Вениамина. Он наклонился так, что его длиннющие руки были по бокам от меня, не задевая моего тела. Он, не особо страдая, что ему приходится тянуться через меня и компьютерный стул, что-то высматривал в программе, щелкая мышкой.

Сейчас я как никогда ощущала насколько он выше и больше меня. Я, свернувшаяся калачиком на стуле, полностью помещалась между его рук. Мужчина продолжал совершать какие-то действия в программе. А я, вместо того чтобы посмотреть, что именно он делает, не пропалил ли воровство, рассматривала его черты лица.

Какая у него гладкая кожа! Я привыкла, что люди редко бывают красивыми, а за красивыми может скрываться вот такая мелкая гадость, как я, но сейчас… я не могла оторваться.

Он весь состоял из несоответствий, тонкий нос и широкие брови, миндалевидные глаза и прямоугольные уши, женственные губы и мужественный подбородок, азиатский тип внешности и русское имя. Еще и приятно пах, хотя не похоже, чтобы пользовался каким-то парфюмом.

Я прошлась взглядом по интересной форме уха и спустилась взглядом вдоль шеи. Вениамин сглотнул, и я увидела, как дернулся его кадык, а над воротником рубашки я разглядела вену. Спустилась взглядом еще правее, осматривая открывшийся кусок груди. А Вениамин не застегивал рубашку вплоть до верхней пуговки, как делал это Миша. И зря, как у него кассиры-то умудряются работать, не отвлекаясь на такие красивые и выраженные ключицы, намекающие, что жиром там ниже точно ничего не заплыло.

К сожалению, далее тело было скрыто спинкой стула и моей спиной, а шевелиться, чтобы сильнее вывернуться я была не готова. Поэтому дальше взглядом прошлась вдоль руки, которая управляла мышкой компьютера. Рукав рубашки был закатан, я тоже так делаю в подсобке, чтобы потом не приходилось каждый раз стирать манжеты. Казенных рубашек мне не выдавали, только персоналу. Хотя Вениамин надел и самостоятельно купленную рубашку, но в цвет бренда – синюю. Интересно, он тоже, как и Миша, стал покупать только синие рубашки, чтобы не париться с выбором, и просто постоянно их носить?

Мой взгляд прошел вдоль предплечья и запястья и остановился на напряженных венах над костяшками пальцев. Что-то не так.

Когда я поняла, что Вениамин продолжает держать мышку, но не двигает ей и не нажимает, я тут же подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

У меня перехватило дыхание от того, как он на меня смотрел. Его темно-карие глаза сейчас вообще казались черными. Я бы списала все на полутьму подсобки, но находилась достаточно близко, чтобы увидеть, как расширены его зрачки.

Вениамин, как завороженный, приблизил свое лицо к моему, и я пошевелилась, чтобы ответить на поцелуй. Но прежде, чем нам удалось коснуться друг друга, я почувствовала на руках влагу и резко дернулась. Вениамин получил от моей бедовой головы удар по носу, а я в смущении уставилась на свои руки и мокрое пятно на коробке.

Гадство! Я слюни пустила во сне! Грязная, лохматая и дорожкой слюней на губах я полезла целоваться. Да ты мастер соблазнения, Элла!

Вениамин держался за нос и старался сделать вид, что ему не больно. Хотя по глазам вижу, что больно, особенно его гордости. Но ничего, милый мой, мне сейчас не легче.

Я с трудом разогнулась и спустила ноги со стула. Пусть я маленькая и гибкая, все мои конечности все равно затекли от неудобной позы. Стало холодно, и я заметила, что с меня слез пиджак, которым я была укрыта. Хотя не просто укрыта, а почти укутана, судя по размеру. Молча протянула предмет одежды Вениамину, понимая, вряд ли кто-то еще в этом магазине столь же высокого роста, а значит, пиджак принадлежит моему конкуренту.

Потерла лицо руками, убедилась, что да, таки опозорилась и прилюдно тут пускала слюни. Стараясь прикрыть ладонями мокрое пятно на коробке, сбросила ее со стола, встала и побрела на выход, стараясь не смотреть на Вениамина.

Вообще мне сейчас впервые в жизни плакать хотелось. А я ведь даже на похоронах у мамы не плакала, только на отца злилась. Но вот появились проблемы в карьере и слишком сильный интерес к конкуренту, который оказался излишне добреньким, чтобы пройтись по его голове так же, как по всем предыдущим – и вуаля! Чуть не плачу.

Наверное, я действительно дерьмовый человек. Хотя бы потому, что не изменила своих планов: скрыть воровство, не дать конкуренту пробиться по карьерной лестнице и вообще переспать с ним, чтобы утихомирить свои гормоны.

Вышла на парковку, нашла свою машину, достала из сумочки ключи, щелкнула и попыталась открыть водительскую дверь. Машина заорала сигнализацией. Гадство, видимо, кнопку слабо нажала. Понажимав еще несколько раз, поняла, что все равно не удается открыть машину. Что за нафиг? Не могла же я ошибиться, вон даже на зеркале та же царапина, что и у меня. Может, ключи сломались?

Ко мне подошел охранник. Вообще, столько работая в этом торговом центре ни разу с ним не сталкивалась, я даже не подозревала, что он существует.

– Э, ключ сломался что-то! – сказала охраннику, перекрикивая сигнализацию.

Я чувствовала себя устало и растерянно после двух суток без сна. Мне хотелось побыстрее уже сесть в машину, добраться до дома и спокойно лечь спать на мягкой кровати, а не коробке, да пускать слюни на подушку, сколько хочу, не боясь быть за этим делом застуканной.

Хотя просыпаться и видеть перед собой красивого мужчину мне понравилось, может, зря я никогда не остаюсь с ночевкой после секса?

Еще раз дернула ручку двери машины, надеясь, что она меня не бросит, оставив без блаженного сна.

– А ну-ка, девушка, отойдите, – сказал охранник, оттесняя меня своей потной грудью от родной машинки. Чтобы не находиться к нему слишком близко, отошла от мужика и автомобиля подальше.

Охранник проводил меня подозрительным взглядом. Гадство! Я, наверное, сейчас очень на наркоманку какую-то походила. Взлохмаченная, помятая, шатающаяся и с синяками под глазами. Еще и щурюсь от яркого солнца. Если я начну орать и злиться, то меня точно к машине не допустят, поэтому, отойдя на безопасное расстояние, постаралась вежливо, хоть и сквозь зубы сказать:

– Это моя машина. Вон, даже царапина та же. – Я указала на зеркало.

Охранник подошел и смерил указанное зеркало внимательным взглядом, как будто мои слова могли что-то изменить в его мнении.

По еще более подозрительному взгляду охранника поняла, что с зеркалом все в порядке. Снова подошла ближе и оттеснила правой рукой охранника, уже не обращая внимание на его потную фигуру.

Действительно целое зеркало. У меня что, глюки из-за недосыпа. Или дядя Гриша делает настойку на мухоморах?

Протерла глаза костяшками пальцев и снова уставилась на зеркало. Чисто. Охранник же отошел в сторону машины, у которой мы с ним столкнулись изначально – водительской.

– Могли бы хоть сторону запомнить, когда врали, – сказал он.

Я тоже обошла машину и увидела знакомую царапину на зеркале, только почему-то не с той стороны, что я помнила.

– Я совсем тю-тю, что ли? – сказала вслух, схватившись за корни волос.

Охранник впервые посмотрел на меня с пониманием и сочувствием.

– Просто у вас двое детей, немудрено, что устали.

– Да нет у меня детей! – ответила, а затем, вспомнив сегодняшнюю шутку про сотрудников зачем-то добавила: – Хотя-таки есть. Но не двое, а восемь.

Охранник похлопал меня по плечу и та-а-ак посмотрел. Кажется, сейчас меня увезут на белой машине, только вовсе не на KIA, а на скорой.

– Элла?

Я оглянулась с удивлением увидев подошедшего Вениамина.

– Уважаемый, это ваша машина? – спросил охранник.

Мы с Вениамином ответили одновременно:

– Да.

– Нет.

В смысле его машина?

Коллега просто нажал на кнопку, и машина щелкнула, демонстрируя, что прав был он, а не я.

Я снова посмотрела на царапину на машине и вспомнила, как рядом с офисом царапнула зеркалом о зеркало точно такую же машину, как у меня.

– Мой Герой! – воскликнула, вспомнив под каким именем записала жертву моего настроения перед приездом на собрание. Так это был Вениамин!

– Твой герой? – переспросил охранник и кажется окончательно уверился в моей ненормальности.

Судя по взгляду Вениамина – он тоже.

Но пофиг на их мнение, мне же теперь домой общественным транспортом добираться, так как я же сюда не на машине приехала из-за возлияний все выходные.

– Чертово бомжарское бухло! Гадство! – выкрикнула, пнув со злости машину.

Балетки – это не туфли со шпильками, оказались слишком мягкими. Я завыла, схватившись за ступню и запрыгав на одной ноге.

Охранник испуганно отшатнулся от меня, приблизился к Вениамину и спросил:

– Набираю 112?

– Не думаю, что она настолько сильно ударилась, – ответил тот охраннику.

Я перестала из себя изображать городскую сумасшедшую и встала ровно на обе ноги, чтобы увидеть всю гамму сомнений на лице охранника. Кажется, он жалел Вениамина, ведь мужик не осознавал с какой чокнутой связался. И, кстати, охранник опять был абсолютно прав, но я не стала ничего говорить, только гордо задрала подбородок и, прихрамывая, сделала пару шагов.

– Я подвезу, – остановил меня Вениамин, придержав за локоть.

Я кивнула, соглашаясь. Добираться до дома общественным транспортом слишком неудобно, особенно для желающей поспать. Поэтому молча похромала обратно до его машины и открыла заднюю дверь. Там находилось два детских кресла. Такие без спинки, наверное их делают не для самых мелких.

Вениамин все еще придерживал меня за локоть, так что я позволила себе немного повисеть на нем, добираясь до переднего сиденья.

– Может, в травму? – спросил мужчина, видимо, уже начиная соглашаться с мнением покинувшего наше общество охранника.

Я фыркнула, вырвала руку из его захвата и села в кресло без чьей-либо помощи. Пока Вениамин закрыл за мной дверь и уселся на водительское, я осмотрела машину.

– У меня точно такой же автомобиль, – сказала, когда он завел машину.

– Комплексы? – впервые за все время откровенно пошутил и улыбнулся Вениамин, намекая на большие габариты машины, которые больше подходили ему с его комплекцией, чем мне.

Вообще я терпеть не могу, когда над моей мелкой внешностью подшучивают, но этот мужчина так красиво улыбался, что я невольно потеряла дар речи. Так. Срочно трахать этот образец красоты, или я за себя не отвечаю!

Но мои планы разбились о сон. Стоило сообщить адрес, а затем выехать с парковки, как я уже пускала слюни и ему на кресло машины.

Проснулась я от хлопка двери, перевернулась, не увидела Вениамина за водительским сиденьем и снова уснула. Еще раз я проснулась из-за запаха кофе. Открыв глаза, сразу увидела “моего Героя”, Вениамин смотрел на меня в ответ, увидел, что я проснулась, смутился того, что пристально меня рассматривал и отвернулся, смотря перед собой.

Я с удовольствием смотрела, как краснеет этот огромный бугай. Бывают же еще такие экземпляры в нашем возрасте.

– Сколько тебе лет? – спросила.

– Тридцать два.

– А мне двадцать восемь. Овен, – уточнила по привычке из-за слишком частого общения с одним астрологом.

– Весы, – решил ответить тем же Вениамин, взмахнув в мою сторону стаканчиком с кофе, – И что это означает?

Я отобрала из рук мужчины стаканчик, источающий дразнящий аромат.

– Не стоит, тебе бы выспаться лучше, – попытался меня остановить Вениамин, но отбирать кофе не стал.

Я же проигнорировала его слова и ответила на вопрос:

– Это значит, что мы с тобой несовместимы, а еще, что тебя сегодня ждет, кажется, крах всего. Или это девам опять нагадали? В общем, какие-то проблемы точно.

– А ты гороскопогадалка… или как это называется?

– Я начальник топа-гороскопогадалки, – сказала, повторив прикольное зубодробильное слово.

Вениамин кивнул, поняв, что я имела в виду именно топа в продажах. Есть плюсы общения с тем, кто работает в той же фирме и должности, что и ты. Проще друг друга понять. Я отпила еще глоток кофе и блаженно зажмурилась. Открыла глаза и наконец-то рассмотрела, где мы стоим. У небольшой кафешки рядом с моим домом.

– А чего так долго ехал и не доехал? – спросила, отметив, что солнце сильно изменило свое положение. И хоть я не знаю во сколько выехала, но разница была очевидна.

– Доехал и решил съездить за кофе, так как сам сегодня не выспался.

– Нечего в шесть утра на работу приходить, – фыркнула прямо в стакан то ли капучино, то ли латте, не то чтобы совсем гадость, но я предпочитала, чтобы кофе бодрил, а не слипал задницу.

Стало резко грустнее из-за того, что вспомнила, как выражалась о сладком мама.

– В следующий раз бери американо, – решила добить коллегу наглостью.

Вениамин протянул руку и провел пальцем у носа чуть выше моей губы. Видимо, когда фыркнула в стаканчик, кусочек пены сдулся мне на лицо.

Захотелось пошалить, схватить мужчину за палец и слизать пену, но я сдержалась. Он же недавно от одного взгляда вон смутился, что с ним будет, если я разойдусь не на шутку? Но вместо того, чтобы испытать разочарование, во мне появился неимоверный интерес.

– Мне нужно ехать, – сказал Веня, снова, кажется, смутившись, так как опять пялился в лобовое стекло, хотя в нашем спальном районе посреди буднего дня там ничего интересного не могло произойти.

– Так чего сразу не разбудил? – спросила, возмутившись тому, что уже второй раз за день кто-то видел, как странно я сплю, свернувшись калачиком и с приоткрытыми губами. Из-за последнего казусы и выходили. С пущенными слюнями, конечно, а не то, о чем можно подумать. Теперь из-за своих пошлых мыслей перед Вениамином краснела уже я.

– Я как никто знаю, как тяжело выспаться в квартире, наполненной такими родными, но иногда очень громкими людьми.

Я вспомнила свою совершенно пустую квартиру с абсолютно новеньким ремонтом, который хоть и был год назад, но ни грамма не запятнался, так как домой я обычно приходила только ночевать.

И что же мне тогда делать сегодня? Вторых таких выходных моя печень не переживет. Да и дядя Гриша не выдержит конкуренции на его настоечку, с ним-то я не буду так же церемониться, как с излишне добропорядочным коллегой.

– Ты подъедь к моему дому, как освободишься, – сказала ему, и внимательно посмотрела в глаза, чтобы отследить реакцию. Он удивился, и я прочитала явный вопрос: “Зачем?”. – Нужно поговорить, – завершила свое приглашение тупейшей из отмазок.

– Мы можем поговорить и на работе.

Он что меня отшил, что ли? Продолжила внимательно смотреть за отражающимися на его лице эмоциями. Нет, кажется, просто слишком невинен. Господи, Веня, как ты мог в свои тридцать два стать монашкой?! Откуда такой вообще взялся в моей жизни?

– Угощу кофе, – сказала, стараясь флиртовать. Но злиться у меня явно выходило лучше, так что непонимание Вениамина может быть очень объяснимым, – За то что покорежила твою машину.

Ага, и психику. Но об этом умолчим.

– Да, вроде, не так сильно ты ее и пинала, – сказал Вениамин, но уже явно начиная сомневаться в этой фразе. А как не сомневаться, если все вокруг тебя в этом убеждают. – А какой у тебя номер телефона? – сдался, наконец-то, соблазняемый.

Ах точно, он похоже не в курсе. Интуиция подсказала открыть бардачок. Действительно нашла знакомую бумажку с номером. Отклеив от нее прилипшую обертку от подтаявшей шоколадки, вручила найденное смущенному бардаком водителю.

– Вот, звони, и встретимся, – сказала и, забрав с собой стаканчик, открыла дверь машины.

Перед тем как захлопнуть, повернулась и, смотря в карие глаза, подмигнула, издала смешок и попрощалась:

– До встречи, “мой Герой”.

Посмеиваясь, подошла к урне, выкинула стаканчик и, стараясь не оглядываться, хотя очень хотелось узнать, завелся ли Веня (ха! во всех смыслах) или нет. Из-за шума в ушах и чувства, как будто уже пьяна, не получалось с точностью понять даже то, уехал он уже или все еще стоит на месте.

## Глава 7. Такие истории не будут смешными

20.06

Я, главное, искупалась, помыла волосы, накрасилась, достала не самые старые шпильки, а он не приехал!

Не, ну монашки меня еще не кидали! Открыла whatsapp, вошла в контакты, нашла “мой Герой” и спросила: “мне самой приехать?”

В ответ через десять минут пришло: “буду завтра, сегодня завал”.

Я гневно откинула телефон. Ну, конечно, завал, акция начала действовать. Но я все же надеялась, что самый пик будет выпадать на мои смены. Затем подошла и перепроверила телефон, не поцарапался ли. На покупку нового денег не было, а с разбитым ходить управляющей не представительно.

Что ж, если я не хочу снова набухаться на лавочке с дядей Гришей, стоит пойти на жертвы. И таки посетить больницу на этой неделе.

Подавив дрожь в пальцах, я прошлась вдоль стоящих скорых вглубь огороженной территории, там находилась нужная мне больница. Вахтер меня уже знала и покачала головой, что в этот раз на улице встретиться не удастся – сестра слишком плохо себя чувствует.

Больше нахождения рядом с больницами я не выносила только нахождение внутри них. Но я-то уже пришла. Принесла с собой немного разрешенной еды и новую зубную щетку для Али. Та никогда не говорила, что ей нужно, и мне приходилось угадывать. Ненавижу загадки. Неужели людям так сложно прямо говорить, что они хотят?

Аля выглядела неважно, впрочем, именно из-за того, что ее болезнь вернулась, она и не жила сейчас со мной в квартире с ремонтом. Откровенно говоря, мне самой эти новые полы и обои нафиг не сдались.

– Привет, сестренка, – поздоровалась Аля, слегка пожав мне пальцы.

Я знала, что она любит тискать мне руки, поэтому сразу при встрече протянула ей ладони. А сейчас стояла и стойко терпела, стараясь не слишком глубоко дышать. От больничных запахов меня всегда мутило.

Кивнула сестре в ответ и села на край ее кровати, хотя с ростом ниже ста шестидесяти сантиметров моя высота стоя или сидя особо не менялась, но все равно я почувствовала себя ближе к Але. Может, из-за тепла ее ног, которое я ощутила спиной.

– Что нового? – спросила она, охочая до новостей.

Она, конечно, прекрасно умела пользоваться телефоном, но Але всегда было слишком много дела до людей.

– Расскажешь, как дела на работе? – спросила она после моего затянувшегося молчания.

Она слегка улыбнулась, уже привычно смирившись, что в моей жизни, как и в ее, ничего особо нового не случалось. Но у меня хотя бы была работа и местами веселая. Поэтому я постаралась взбодриться, чтобы максимально интересно рассказать забавные случаи из работы моего магазина. Я их даже всегда тезисно на стикерах записывала, а Миша, когда разбирал мои стикеры, более подробно и литературно описывал в итоговых заметках дня.

– Ой, тут недавно такое мои детки учудили… – начала я, готовя в голове уже стройное повествование, исключая темы типа воровства, частой нынче инвентарки и возможности быть уволенной. Але не стоит нервничать, ей бы смеяться побольше.

– … Вот бы ты о настоящих детках мне рассказывала, – перебила меня она.

Я невольно поморщилась. Але я не сообщала, что бесплодна, она наверняка воспримет это серьезнее, чем свою болезнь. Мол, ей хоть и не рекомендовалось, но она все равно могла забеременеть. И даже у нее получилось, но парень узнал о ее болезни и беременности, выдал деньги на аборт и исчез. Аля очень ждала ребеночка и рискнула своим здоровьем ради него, но ничего не вышло. Чудом сама не погибла. А выноси она мне племянника, так, наверное, уже несколько лет как у меня не было бы сестры.

У меня же в планах никогда детей не было, так что моя “болезнь” скорее воспринималась как преимущество. Никакой нежелательной беременности или абортов. Ибо такой мамке, как я, никто бы не доверил детей, включая и меня саму, Эллочку-детоедочку.

Але я сказала частичную правду, что не хочу детей, и на этом успокоились, хотя вон ее иногда все равно пропирает намеками на малышей.

– Мои детки покруче тех, что в памперсах, сейчас офигеешь! – закрыла я тему и начала историю: – Стоят наши продавцы, а к ним клиентка подходит с вопросом. Ну, ты моих знаешь, они вышколенные. Желание клиента – закон. Своим примером же показываю, в зале улыбаемся и машем, а деремся и е**мся в подсобке.

– Элла!

Гадство! Совсем забыла, что Аля не терпит матов. Я и так постоянно поправляю себя, остановившись на любимом “гадство”, даже дядю Гришу научила сдерживаться. Но вот же опять, именно при Але проскочило. И она вместо того, чтобы наслаждаться историей и ждать с интересом продолжения, хмурится.

Мысленно наорала на себя. Общение с людьми – явно не моя самая сильная сторона. Странно, кто вообще меня однажды до клиентов допустил, и как мне всегда удается сделать больше всех продаж? Может, как с Мишей, у меня побыстрее покупают, только чтобы побыстрее отделаться от некой Сахаровой?

– И вот эта дама достает из пакета курицу из продуктового и сует под нос моим офигевшим от сего действия деткам, – решила я сделать вид, будто ничего не произошло и добавила в свою речь немного эмоций и драматизма. – И просит их понюхать, проверить, не воняет ли курица. Ну, они, не будь дураки, послушались, и принюхались.

Ага, люлей-то в подсобке от меня получать не хотят. А то им вечно клиенты какие-то не такие. Хотя в этот раз, конечно, перебор, но и причин мне вызвериться не дали. Мол, “желание клиента – это закон начальника. Сказали нюхать курицу – нюхаем курицу”. Интересно, а если клиент им предложит весь магазин вынести, вынесут? Ха, может именно так воровство в нашем магазине и началось.

– В этот момент влетает внутрь попугай, сбежавший из зоомагазина по соседству. За ним бежит продавщица из того же магазина с сачком и пытается его выловить. То по микроволновке хлопнет своим орудием, то по холодильнику, чудом до отдела компьютерной техники не добралась! – я прервалась набрать воздуха для продолжения, ободренная тем, что Аля наконец-то улыбнулась, – Попугай, естественно, понял, что он – главная цель. И испугался. Его можно понять, под ним как раз его мертвого собрата нюхали с целью узнать, пригоден ли еще тот для съедения или нет.

Сестра засмеялась. Я скрыла улыбку и продолжила серьезным тоном:

– Как раз перед тем, как нашего тердира поймали на воровстве, у нас шла проверка. И вот именно в этот момент заходит комиссия: этакие серьезные мужики с кейсами, в которых детектор лжи, и тетка в не менее строгом и классическом костюме, чем ее сопровождающие. Пришли проверять магазин и сотрудников на выполнение всех норм, а заодно и на воровство. И тут над ними пролетает орущий попугай, за которым, чуть не сбив эту серьезную команду, продавец из зоомагазина с сачком. Этим сачком дама из комиссии и получает по голове.

Аля начала утирать набежавшие от смеха слезы.

– К слову, ее начес реально напоминал сидящую на голове птицу, так что все объяснимо. И эта дама из проверяющих, естественно, хотела возмутиться, что за бедлам у нас творится в магазине, а единственные, к кому она могла обратиться из сотрудников в этот момент нюхали чью-то курицу на проверку даты издохновления.

– Даты изготовления? – уточнила Аля сквозь смех.

– Нет, дата изготовления там была написана, и с ней все было ок. Клиентке запах не понравился.

Вообще, я бы на месте Али уточнила, а где в этот момент шлялась управляющая. Но я тогда отъехала по делам в офис и должна была вернуться только вечером, так что историю мне лично увидеть не удалось. С того дня моя мания постоянно находиться на работе только увеличилась, но это вряд ли то, о чем сейчас стоит рассказывать.

– А что на личном? – отвлекла меня сестра от обдумывания неврозов и причин их возникновения.

– Пф-ф, какое личное, когда продавцы вместо работы курицу нюхают, а проверка по голове сачками получает? Пахать надо.

Хорошо хоть тердира уволили, а не меня. Но бывшего начальника, может, и не так бы тщательно проверяли, если бы не случилось все мною описанное. По рассказу Миши, в подсобку все трио зашло “обосранное”. Он, конечно, склонен преувеличивать, но не врать. Так что есть все шансы, что один из проверяльщиков успел получить подарок от испуганного попугая.

– Неужели ни одного мужчины? – спросила Аля, улыбаясь мне с намеком.

Ах, да, она ж романтику всякую любит. Миша, когда спрашивал о моей сестре, и узнал о ситуации, выяснил адрес больницы и принес ей кучу книг. Я ему за это очень благодарна, вряд ли бы морально осилила трату времени на выбор столь “познавательного” чтива. А Мишка, видимо, во всем талантлив. И в продажах, и в каллиграфическом почерке, и в любовных романах, и в нудеже.

И что мне Але рассказать? Не о своих же мужчинах на один день. Она такое не одобрит, ведь с ней не раз самой поступали подобным образом, используя только для секса. К счастью, мои мужики не жаловались. Да и, по-моему, я сама по себе не создана для серьезных отношений, что очевидно абсолютно всем.

– А нафига мне они? Я, знаешь ли, членами даже на работе успеваю насмотреться. Вот зашел к нам однажды один онанист, – начала я историю, пусть и, наверное, слишком пошлую для Али, зато отвлекающую от вопросов на личные темы. – Подошел к одной из полок с ноутбуками, оттуда неплохой вид на грудь нашего кассира открывался, да и на самом ноуте в заставке симпатичная рекламная девушка изображена. Хотя, кто знает, может он еще больший извращенец и вообще, на мужиков или на меня дрочил.

– Эля! Ты же красивая девушка!

То есть Аля думает, мол, факт того, что онанист дрочил, представляя не меня, а кого-то другого… меня расстроит?

– Что Эля? Посмотри на мою внешность. Чтобы дрочить на подобный вид надо быть педофилом, – фыркнула в ответ.

– А я всегда мечтала быть такой, как ты, маленькой, никогда не толстеющей…

– … ведьмой, – перебила я сестру и показала ей язык.

– Открытой, настырной, честной и стойкой.

Это я-то честная? Ну да, ну, да. Я уж молчу, что “всегда” мечтать быть такой, как я, она не могла. О существовании сестры я узнала, когда та была уже подростком. Очень любопытным и настойчивым подростком, от которого невозможно отвязаться, хотя с нашим общим отцом я не общалась, да и в принципе никак не пересекалась. Она смогла приручить даже Стервеллу, а настырной считает меня. Такие же вопросы к стойкости: вовсе не я треть жизни страдаю от мучительной болезни. И, наверное, было бы проще, не прибавься ко всему прочему еще и онкология.

– Ну, я к этому извращенцу и подхожу объяснить, что можно делать в отделе компьютерной техники, а что нельзя. Там-то и трогать пальцами не все можно, что уж говорить о других частях тела, – продолжила я историю, чтобы перебить поток комплиментов. – Я ему, по-своему, хорошенько все объяснила и сделала вид, что пошла за охраной. Я сама марать руки не хотела, хотя охрана тем более бы не согласилась крепко обнимать этого мужика, пусть и в целях, чтобы вытащить из магазина. Но угроза возымела действие. Стоило мне сделать несколько шагов, как он спрятал свой причиндал. Вот только наша кассир, та самая, на чью грудь, вероятнее всего, и соблазнился главный герой нашей истории, что-то заметила.

Зря я сейчас на себе изобразила размер бюста нашего кассира. Мой первый сразу стал выглядеть особенно плачевно. В смысле не поник. Там нечему никнуть, что наверное являлось единственным плюсом моей груди. Но в сравнении с прорисованным мной, я определенно выглядела жалко.

– И вот эта дама со всей своей привлекательной красотой побежала вслед за онанистом. Она же подслеповатая, но видела, что он что-то засунул себе в штаны, – пояснила я Але. – Подбегает кассир к этому извращенцу и кричит: “А ну достань то, что спрятал!”. Мужик аж на мгновение замер, не веря своему счастью. Впервые ему не запрещают его хобби, а предлагают прилюдно сделать. Счастливый онанист послушался и честно достал то, что спрятал.

Аля не выдержала и расхохоталась. Про то, что та кассир вскоре уволилась после подобных впечатлений, я промолчала. Эх, малахольные нынче барышни пошли.

– О, Эля, у тебя разве не случается каких-то добрых и не пошлых историй?

– Такие истории не будут смешными, – ответила, пожав плечами.

Юмор не строится на добром и справедливом. Обычно он связан с проблемами. Вряд ли можно в мире найти хоть один анекдот, который повествует о том, как кто-то честно, верно и быстро добился своей цели без каких-либо препятствий и ошибок. У веселых людей, возможно, жизнь тяжелее, чем у кого бы то ни было.

К Але зашла врач и сообщила о скором осмотре, я поняла, что мне пора уходить. И это отличная новость. Голова у меня уже и так кружилась от всех этих запахов и видов, а развлекательные истории уже заканчивались, отчего Аля могла начать…

– Спасибо, что пришла, знаю, что ты боишься больниц, и тебе каждый раз трудно…

Гадство! Да, именно это она могла начать и начала. Аля умела сделать так, что я выглядела еще более жалко, чем она со своими болячками, и при этом к ней, как и к Вениамину, не прикопаешься – ибо несут добро и справедливость.

Я уже не знаю, как ей объяснить, что не выношу жалости. Поэтому скрывая свою злость, попрощалась и направилась к тому, с кем уже давно налажена дистанционная связь. Я редко шла разговаривать лично, так как это предполагало лишнее нахождение в больнице. Но в этот раз мой вопрос не ждал, так как Аля ни разу не поднялась с кровати за все время разговора.

– Как ее состояние? – спросила у лечащего врача сестры.

Этот пожилой, иногда слишком растерянный и забывчивый мужчина и так меня раздражал, а сейчас, в больнице, вдвойне. Полагаю, наши чувства были взаимны. И единственной причиной того, что мы еще взаимодействовали, была наша общая цель – выздоровление Али. Полное, конечно, невозможно, но я надеялась на ремиссию.

Врач начал давать мне расплывчатые ответы, как и всегда. Как жаль, что в медицине нельзя поставить план и потребовать его исполнения, которое будет зависеть только от степени моих знаний, упорства и стараний. Мои магазины, к слову, планы, выполняли всегда. Меня-то однажды и поставили в тот, в котором я сейчас нахожусь как раз из-за этой моей способности, чтобы вытащила указанную продажную точку из ямы. И вот стоило мне это сделать, как мое детище планируют кому-то отдать.

Я невольно устыдилась, что за мыслями о работе пропустила последнее сказанное врачом. Хотя я бы все равно вряд ли бы что поняла. Мое избегание больниц не привело к тому, что я углублялась в медицину. Так что в ней я не разбиралась. Врач уже знал меня, поэтому вздохнул и перевел:

– Я могу порекомендовать одну операцию, вот телефон, по которому вы можете узнать ее актуальную стоимость. Хотя и она будет примерной, так как, если что-то пойдет не так, это будет стоить еще дороже. Так что не рассчитывайте меньше, чем…

У меня зашумело в ушах от услышанной цифры. Мне не дадут кредит. У одного из банков я и так в черном списке. Плюс на мне все еще висит кредит за ремонт и ипотека, по которой тоже появились долги. Я уж молчу о коммуналке. Как я оплачу Але операцию?

– А этот… – Я скривилась, так и не осиля произнести “отец”, – …снова делает вид, что не при чем?

– Предлагает квоту. У него нет столько денег.

А у меня есть? У меня есть, что ли?!

Но самое важное, что у Али точно их нет. Но “этот” мог бы хотя бы Але помогать материально. Ладно, я. Он свалил от моей матери, и забыл о нас на пятнадцать лет. Но Аля-то с ним с рождения. В своей новой семье, по словам самой же сестры, он души не чает. Но с учетом того, что по Алиным словам “отец любит и тебя, Элла”, не стоит им верить. Если это любовь, то не понимаю, почему по ней так все прутся и ее восхваляют.

Разве то, что тебя тянет к непонятному человеку, даже если он ведет себя, как мудак – это что-то хорошее? Может быть хороший секс, хорошая помощь, хорошая поддержка, но хорошая любовь? Пф-ф.

– В любом случае, нам нужно дождаться, чтобы вашей сестре стало получше, пока у нее слишком плохие анализы для операции, – заключил врач и ушел на осмотр.

Я же поплелась вдоль светлых коридоров и больших окон с видом на небольшую площадку для прогулок, а чуть дальше – на скорые.

Единственный теплый луч этого места – Аля, и он сейчас был далеко и не грел. Я невольно поежилась, потерла плечи и ускорила шаг, стремясь быстрее отсюда вырваться. Старалась уже не смотреть по сторонам, надеясь, что тогда я смогу представить, что нахожусь где-то не здесь. Не среди тех, кто страдает и умирает. Но то ли у меня слабое воображение, то ли все этот пресловутый специфический запах, но выйдя наружу, я на дрожащих ногах добрела до мусорки, и меня вырвало в нее.

Мне стало сразу полегче, но липкое ощущение смерти на коже сохранилось. Придя домой, я залезла в ванну и стала жестко тереть мочалкой кожу, но это ощущение не отмывалось, намертво прицепившись ко мне, что бы я ни делала.

Кажется, Вениамин все-таки позвонил вечером, но я не ответила, так как уже спала. После посещения больницы я всегда ложилась спать слишком рано, и могла дрыхнуть даже двенадцать часов. Но один час сна в обычные дни нередко дарил мне больше энергии и сил, чем этот пусть и столь долгий, но такой кошмарный сон.

## Глава 8. Пять минут