# Цепь

Ришат Медхатович Мухтаров

Внезапно на лицах всех людей на Земле появляются загадочные символы: у одних – вертикальная черная линия, у других – окружность такого же цвета. Никто не может объяснить, почему это произошло, и кто автор этого эксперимента над человечеством. Но этот странный феномен коснулся всех – в том числе семьи Смирновых, проживающей в небольшом провинциальном городе.

"Цепь" – роман в жанре социальной фантастики, в котором автор рассуждает о том, как поведет себя человек, оказавшийся перед выбором: поддаться воле толпы или проявить характер и сохранить собственное "я".

## 1

– Надо бы в отлов сообщить, – пробурчал себе под нос Денис и проводил хмурым взглядом свору бездомных собак, которая, кряхтя, сопя и мотая розовыми языками, быстро промчалась мимо и скрылась в темных кустах. У Дениса была такая привычка – обмениваться с самим собой парой слов. Причем делал он это неосознанно. А когда понимал, что сказал что-то вслух, сразу же опасливо осматривался по сторонам, не услышал ли его кто-нибудь.

Но сейчас опасаться было нечего – вокруг было пусто. В этих местах под вечер вообще мало кто решался ходить. Просторный пустырь, несколько недостроенных, заброшенных многоэтажек и небольшой заросший лесок вдалеке, некогда бывший районным парком, не внушали доверия местным жителям. Все это не сильно подходило для безмятежных семейных прогулок и пикников. Раз в год здесь обязательно кого-то грабили. А в такую унылую, серую, осеннюю погоду, как сейчас, сам Бог велел, как говорится.

Но Денис все равно пошел здесь. И уже входил в лесок, ступая на узкую тропинку. Во-первых, этот путь сильно срезал дорогу до микрорайона. А во-вторых, вряд ли кто-то решится напасть на человека в форме сотрудника полиции.

Если только этот кто-то не бегает на четырех лапах. Денис бросил еще один опасливый взгляд в сторону кустов, в которых скрылась стая явно нечипированных бродяг, и двинулся дальше. Не пристало доблестному участковому бояться каких-то там псин. Пусть это и не его район, но честь мундира позорить нельзя.

Хотя опасения не были беспочвенными. В последнее время собаки вели себя странно. За прошедшую неделю, то из местных новостей, то от коллег, Денис уже несколько раз слышал о неадекватном поведении животных. Один пес воет сутками напролет и мешает соседям спать. Другой ни с того ни с сего бросается на ребенка. Третья сука постоянно скребется во входную дверь, пытается сбежать из дома, а когда хозяин старается ее остановить, цапает его за руку.

Хорошо, что у Дениса не было питомца. Хотя, следуя образу, навязанному фильмами и сериалами, ему бы, наверное, и следовало иметь рядом какого-нибудь Мухтара или Рэкса. Для полноты картины, так сказать. Но Денис прекрасно обходился и без такового.

За этими пустыми мыслями Денис преодолел уже половину посадки и тут опять услышал быстрый топот нескольких ног. Но в этот раз именно ног, а не лап. Участковый бросил взгляд в ту сторону, откуда доносился шум. Меж деревьев, чуть впереди, бежала толпа из пяти подростков.

– Стой, сука!

На секунду в голове у Дениса мелькнула мысль, а не ему ли адресовано это требование? Избежать встречи со стаей собак, но быть затоптанным кучкой неадекватных малолетних гопников – тоже, по сути, стаей – так себе альтернатива. Но предположение не подтвердилось. Толпа бежала мимо. Денис смог разглядеть сквозь стволы голых деревьев преследуемую стаей цель. По парку, то и дело оглядываясь и оступаясь, бежал долговязый, несуразный паренек. За его спиной беспомощно болтался ранец.

– Стой! – донеслось до Дениса.

Преследователи явно наслаждались погоней. Они улюлюкали, ржали и бежали явно не в полную силу. Как гончие за тощим, измученным зайцем. И могли бы гнаться еще долго, но паренек спотыкнулся и кубарем повалился на землю. Преследователи быстро его окружили. Смех, крики, угрожающие выпады. Но до побоев дело пока не доходило. Каждый ждал, кто же из друзей нанесет удар первым. Ждал, как отмашку. И тогда-то пареньку несдобровать.

– Тетрис, ты глухой?

– Мы чего тебе орали? Стоять!

– Дебилоид. Ты чего нарисовал себе там?

Денис продолжал наблюдать за происходящим, пока мысль о том, что надо все-таки вмешаться, не вывела его из ступора. Сразу же, на автомате, реагировать на подобное он еще пока не научился.

Денис тяжело вздохнул, нервным движением поправил форменную фуражку, прочистил горло, сошел с тропинки и направился к толпе.

– Эй! Что тут происходит? – стараясь придать голосу максимальную строгость, выкрикнул он.

Подростки нехотя оглянулись. На лице каждого сверкал озлобленный, предвкушающий веселое насилие оскал. Они явно ожидали увидеть какого-нибудь случайного прохожего, которого можно было бы легко послать куда подальше заготовленным оскорблением и угрозой и вернуться к жертве. Но по мере того, как каждый из них всматривался в приближающуюся фигуру, злые улыбки на лицах медленно сползали, сменяясь выражением тревоги и растерянности.

Несколько нерешительных, косых взглядов на своих товарищей. Ожидание, кто драпанет первым. Секунда. И все пятеро побежали врассыпную. Чуть ли не быстрее, чем минутой раньше преследовали паренька.

Денис проводил их взглядом. Выдохнул с явным облегчением. Он все еще не мог до конца привыкнуть к тому эффекту, который оказывает на окружающих надетая на нем форма. Вроде бы уже полгода прошло, как он по праву облачился в нее, но до конца с ней срастись у него так и не получалось.

Денис сделал еще несколько шагов по сырой осенней листве. Перед ним был худощавый паренек лет шестнадцати. Мальчик поднялся с земли и отряхивался. Впалая грудь, сутулая спина, нахмуренный, затравленный взгляд. Длинные волосы спадали на лоб.

Денис поднял с земли ранец, протянул его хозяину:

– Ты как? Нормально?

– Да. Спасибо, – хмуро отозвался подросток, пряча глаза и продолжая отряхиваться.

– Чего они это на тебя? Ты их знаешь?

– Знаю, – буркнул себе под нос парень.

– Можешь заявить на них, если что.

Парень на секунду замер и задумался.

– То есть не знаю. Видел пару раз, – ответил паренек. – Я пойду.

Мальчик бросил на Дениса короткий взгляд, в котором с трудом, но все-таки читалась благодарность, и поплелся в сторону тропинки.

– Ты куда? В микрорайон? Давай я провожу. Они могут быть где-то рядом еще.

Парень чуть замедлил шаг. Вероятно, взвешивая слова Дениса. И все же остановился, показывая, что согласен на предложение. Денис нагнал его и дальше они пошли вместе. Сначала по податливой земле, усыпанной желтыми листьями, потом по тропинке, в сторону виднеющихся недалеко многоэтажек.

– Так чего они от тебя хотели-то? – спустя некоторое время возобновил беседу Денис.

Парень пожал плечами. Он явно не собирался поддерживать беседу.

– Ты там живешь? – Денис кивнул в сторону многоэтажек. – Я тоже там жил. Пару лет назад. Мы, получается, соседи бывшие.

Парень снова кивнул. Молча. Его беглый взгляд скользил то по сторонам, явно выискивая затаившихся за деревьями и кустами обидчиков, то по форме Дениса. Денис знал, что среди местных подростков отношение к представителям органов правопорядка сложилось не лучшее. Не то, чтобы полиция делала местной молодежи что-то плохое. Отличалась каким-то особым произволом. Просто так полагалось. Если ты «реальный пацан» – Денис не был уверен, говорят ли так до сих пор – должен ненавидеть ментов. Такие уж правила. Вряд ли этот сутулый паренек был ярым приверженцем пацанских понятий, но немного от общей атмосферы наверняка все же впитал.

Денис бросил взгляд на рюкзак паренька.

– Ты в Машиностроительном учишься?

Денис имел в виду «Машиностроительный колледж», расположенный неподалеку. Заведение с сомнительной репутацией. Туда шли учиться по остаточному принципу – если не получилось поступить никуда больше. Ну, или для того, чтобы отсрочить поход в армию. И контингент там был соответствующий. Но были и нормальные студенты. Ребята, родители которых не могли обеспечить детям учебу в вузе, например. Таким приходилось несладко среди туповатых гопников.

– Тебя как зовут-то? Меня Денис.

Парень продолжал молчать.

– Ладно. Как они тебе там кричали? Тетрис? Может, мне тебя так называть? – усмехнулся Денис, желая хоть как-то разрядить обстановку и расположить паренька к беседе. Зачем это ему, Денис и сам до конца не понимал. Наверное, просто жалел паренька, пытался показать ему, что не все в этом мире хотят гонять его по парку и издеваться. Но эффект оказался противоположным.

– Не называйте меня так! – огрызнулся парень, сердито зыркнув на Дениса.

Денис немного растерялся. Он не ожидал от этого заморыша такой агрессии. Но, видимо, паренька сильно довели.

– Ладно-ладно. Прости. Я не хотел обидеть.

– Извините, – виновато пробубнил парень. – Меня просто… Они… Надоели с этим Тетрисом уже… За весь день… Сами нарисовали, и сами же…

– Что нарисовали? – поинтересовался Денис и только сейчас заметил, что на лбу у паренька, за прядью волос, виднелась ровная, словно начерченная по линейке, вертикальная черная линия. – Это они тебе что ли?

Денис остановил паренька и убрал в сторону волосы со лба. Так и есть – аккуратная, как будто бы даже идеальная черта. Примерно сантиметр в ширину и четыре в длину.

– Это маркером?

– Не знаю, – пробурчал парень. – Но это не смывается. Я пробовал.

Вокруг черной линии действительно было покраснение. Еще совсем недавно парень тер лоб явно не жалея себя.

– И как они это? Кто-то держал, а кто-то рисовал? Давай-ка ты и правда заявление напишешь.

– Нет. Я вообще не понял, как эта линия там появилась. Может, на шапке изнутри нарисовали. А потом отпечаталось. Или… Не знаю. Никто меня не держал.

Денис задумался. Паренек, скорее всего, говорил правду. Насильно такой ровный рисунок сделать было сложно. Парнишка бы дергался, вертелся, пытался выкрутиться и сбежать. Получился бы какой-нибудь кривой зигзаг.

– Это из-за нее тебя Тетрисом назвали?

Парень тяжело вздохнул:

– Да. Из-за той длинной палки… Которая в игре сразу несколько слоев снимает. Кто-то из них ляпнул… Прицепилось.

– Ладно, пойдем. Как-нибудь да сотрется. Ни один маркер вечно не держится. Это же не татуировка все-таки, – ободряюще заверил паренька Денис и хлопнул его по плечу. Паренек вздохнул, кивнул, снова надвинул на лоб прядь волос, и они двинулись дальше. Лесок уже заканчивался.

– Но с родителями бы твоими я бы все-таки поговорил. Если ты не хочешь в полицию идти, давай тогда они займутся. Это не мой район, конечно. Но я могу все рассказать местному…

– Мне вон туда, – перебил подросток Дениса. – Я дальше сам. Спасибо, еще раз.

Не дожидаясь какого-то ответа, парень резко свернул в сторону и пошел в направлении одной из многоэтажек. Денис смотрел ему вслед. Подросток вдруг остановился и обернулся.

– Я Сережа. До свидания.

Сережа снова бросил на Дениса благодарный, неловкий взгляд исподлобья и поплелся дальше своей несуразной, чуть прыгающей походкой.

## 2

Микроскопическая капля горячего подсолнечного масла вылетела со сковородки и упала на запястье. Вера одернула руку, помахала ею в воздухе, поморщилась от боли, но не проронила ни звука. Она разговаривала по смартфону – в ушах торчали беспроводные наушники – и важному собеседнику на той стороне линии не нужно было знать, что Вера занята им не на все сто процентов.

– Да-да, сто семьдесят квадратных метров, двадцать второй этаж. Можем назначить показ, вы сами увидите, какой там прекрасный вид. Причем из всех окон, – с натянутой, профессиональной улыбкой сказала Вера. Она уже оправилась от микроожога и продолжала поправлять котлеты на сковороде.

Вера всегда улыбалась, разговаривая с клиентами по телефону. Пусть они этого и не видели, зато прекрасно слышали. Вера была в этом уверена. Мимика значительно влияет на интонацию голоса. Это ей объяснили на тех двухмесячных курсах, которые она прошла, устраиваясь на работу.

– Хозяева смогут показать в понедельник и среду. После шести. Если вас устраивает, я с ними договорюсь.

Вера странно смотрелась за плитой. На ней было вечернее платье. На лице полный макияж. Сейчас она напоминала тех женщин из рекламы, которые занимаются готовкой и уборкой исключительно при параде. Но, в отличие от них, ее глаза отражали обеспокоенность, так контрастирующую с улыбкой. Она периодически бросала взгляд на цифры в левом верхнем углу экрана смартфона, показывающие время.

– Все. Хорошо. До свидания. Как они ответят, я вам напишу, – произнесла Вера и завершила разговор. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица.

Вера сняла наушники и снова поправила лопаткой котлеты. Очередная капелька масла ужалила ее руку. Но Вера даже порадовалась – главное не на платье.

Платье было неновым – на новое уже давно не было денег. И пока неизвестно, будут ли они в будущем. Поэтому любую одежду нужно было беречь. Пока еще спасал большой гардероб, оставшийся от прошлой, обеспеченной жизни. Некоторые из вещей в своем шкафу Вера надевала всего по разу или по два и смотрелись они сейчас довольно сносно. Хоть уже и немодно. Иногда, конечно, хотелось плюнуть на все, зайти в какой-нибудь магазин или шоурум, выложить все, что есть в кошельке и на карточках, и купить-таки какую-нибудь безумно красивую, манящую и жутко трендовую тряпку… Но в такие моменты Вера всегда себя одергивала – продукты, коммуналка, лекарства и все тому подобное, вот на что нужно было тратить свои гроши.

– Может, поможешь с готовкой? – хмуро произнесла Вера. Она коснулась пальцем экрана смартфона, открыла мессенджер и начала набирать текст.

Вопрос был адресован чуть полноватой девушке шестнадцати лет, которая, ссутулившись, сидела за кухонным столом просторной кухни, погруженная в свой телефон. На ней была темная, мешковатая одежда. Длинные волосы скрывали правую часть лица. Левый глаз выражал скуку и утомление. В руке девушка держала надкусанное печенье, которое она взяла из небольшой вазочки со сладостями в центре стола.

– А я и помогаю. Со мной бы ты в два раза дольше провозилась, – пробубнила девушка, не отрываясь от гаджета.

Вера бросила на девушку раздраженный взгляд:

– Олесь… Я тут с вашим ужином вожусь, опаздываю уже, а ты… И убери это. Аппетит перебьешь.

Олеся демонстративно еще раз откусила от печенья, даже не покосившись на Веру.

– Представляете? У нашей русички – Анны Владимировны – что-то с головой, походу, – донесся из коридора звонкий девичий голос.

В кухню бодрой походкой вошла еще одна девушка. И тоже с телефоном в руках. Она была очень похожа на Олесю. Но была стройнее. А в плотно облегающей одежде – футболка и джинсы – преобладали светлые, жизнерадостные тона. На плече висела спортивная сумка.

– Пришла в школу с татуировкой. На лбу, – удивленно проговорила вошедшая. – Нормальная же, вроде, тетка всегда была. Перетрудилась, что ли?

Вера и Олеся растерянно посмотрели на девушку.

– В смысле? – переспросила Олеся.

– Как на лбу? – с большим удивлением в голосе осведомилась Вера.

– Вот так вот… Входит в класс, а на лице круг.

Алиса провела указательным пальцем себе по лбу круговым движением. Вера и Олеся растерянно переглянулись.

– В школьном чате пишут. Не, я тоже сначала не поверила. Но, вот… Фотку скинули, – произнесла Алиса и показала матери и сестре экран смартфона с фотографией женщины лет 50-ти. Женщина находилась в учебном кабинете, стояла у доски в неестественной позе – фотографировали ее явно тайком и, кажется, застали во время движения. Но самое главное, на ее лбу четко виднелась черная окружность. Вера и Олеся растеряно таращились на фотографию. Котлеты на сковородке снова требовательно зашипели.

– Кошмар какой-то, – произнесла Вера и вернулась к готовке. – И эти люди учат наших детей, – пробормотала она скорее самой себе.

– Жесть, да? – произнесла Алиса и опустила смартфон. – Тебя нет в чате класса, что ли? Опять удалилась? – обратилась она к сестре. – Добавить?

Олеся безразлично пожала плечами и снова уткнулась в свой смартфон. Она быстро потеряла интерес к новости.

– Не, я понимаю, что тебя там все бесят. Но польза же тоже есть. Домашку уточнять, там. Вон, новости узнавать.

– Бесят. И не только там, – буркнула Олеся, не отрываясь от смартфона, и снова откусила от печенья. Алиса сдержанно вздохнула, посмотрела на Веру, ожидая поддержки, пусть и бессловесной, и демонстративно покачала головой.

– Ладно. Я на тренировку, – бросила она Вере.

– А поесть? – возмущенно поинтересовалась женщина. – Я для кого это готовлю вообще? Одна печеньем давится. Вторая вообще убегает.

– Ты же знаешь, я такое не ем. Там же сплошной жир и холестерин. А у нас соревнования скоро.

– Что? Боишься не занять свое законное восьмое место? – язвительно буркнула Олеся.

Алиса еле заметно нахмурилась, снова посмотрела на Веру. Та сделала вид, что ничего не услышала, и в очередной раз поправила еду на сковородке.

– Нет, Олесь… На эти соревнования у меня серьезные планы, – проговорила Алиса. – Хочу замахнуться на седьмое.

Олеся не отреагировала на самоиронию сестры.

– Ладно… Буду в десять где-то, – бросила Алиса матери и вышла из комнаты.

– Алиса! – Вера торопливо коснулась пальцем сенсорной кнопки плиты и выключила раскрасневшуюся конфорку. Отодвинула все еще шипящую сковороду в сторону и последовала за дочерью в прихожую. Алиса надевала осеннюю куртку и обувалась, стоя у входной двери.

– Ну какой «в десять»? Ты помнишь, вообще, о чем я говорила? Я до ночи сегодня. Может, вообще под утро вернусь. Нечасто у нас корпоративы все-таки. Могу я отдохнуть?

– Отдыхай, конечно. Кто тебе мешает-то?

– Беспокойство за вас мне мешает. Поэтому сразу после тренировки езжай к отцу.

– Мам, ну зачем?

Вера посмотрела на экран смартфона.

– Он вообще десять минут назад уже здесь должен был быть. Вас забрать. Как сговорились все, блин. Котлеты размораживаться не хотят. Этот опаздывает. Меня специально все бесят?

– Мам, нам по шестнадцать лет. Мы не маленькие уже. Мы нормально переночуем одни.

– Ага. А я там как на иголках, да? Звони вам каждые полчаса. Да и… Когда с отцом-то в последний раз виделись?

Алиса закатила глаза. На лице отобразилась смесь из раздражения и смущения. Раздался звонок в дверь.

– Наконец-то, – проворчала Вера и отперла замок.

На пороге стоял Денис. Он держал в руках форменную шапку и смущенно переводил взгляд с Веры на Алису и обратно.

– Извини. Задержаться пришлось, – тихо проговорил Денис. – Привет, дочка.

Алиса дежурно улыбнулась в ответ. Эта улыбка отражала скорее неловкость и еле уловимую жалость, нежели радость встречи.

– Привет, пап, – произнесла Алиса и тут же обратилась к матери. – Мам, ну правда… Зачем? Это же неудобно вообще. Вещи сейчас собирать. А у меня пятнадцать минут до тренировки. И как мы там будем в одной комнатушке? На полу спать? А завтра через весь город в школу переться? Не высплюсь же.

Алиса повернулась к Денису.

– Пап, извини. Я, конечно, соскучилась. Но, может, на выходных лучше? Встретимся, мороженое поедим. Я мороженое не ем, конечно. Но, в смысле… Ну, ты понял же…

– Да, конечно, – кивнул Денис.

– Да чего «конечно»-то? – нервничала Вера. – Мало ли что случиться может? Ты же, вон, участковый, ты должен знать, какие вокруг неадекваты. А если они откроют кому не тому?

– Ма-ам, – раздраженной выдохнула Алиса.

– Я последний раз отдыхала, не знаю, лет двести назад. Могу я расслабиться? С подругами. С коллегами. У нас корпоратив сегодня. Сколько-то там лет компании.

– Ты говорила, – сказал Денис.

– Может, ты тогда сам останешься? На диване, вон, ляжешь.

– Ага. И ему завтра через весь город ехать, да? Он так-то работает, – не успокаивалась Алиса. – Да и… А Олеська чего? Весь вечер из комнаты не выйдет. Ни поужинать, ни в туалет. Таблетки все свои пропустит.

Алиса чуть смущенно посмотрела на Дениса.

– Пап, извини. Я не к тому, что… Просто она… Ну, ты же знаешь.

Денис снова кивнул.

В это время из кухни вышла сама Олеся. Она, не поднимая глаз от смартфона, прошла по коридору, немного хромая на правую ногу, и направилась в сторону их с Алисой комнаты. Денис начал нервно теребить пальцами фуражку.

– Дочка, привет, – бросил ей вслед Денис.

Олеся не ответила, вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Денис коротко вздохнул. Алиса обвела всех взглядом, в котором явно читалось: «Ну? Я же говорила».

– Ладно. Некогда мне тут с вами спорить, – раздраженно буркнула Вера, в очередной раз бросая взгляд на часы на экране смартфона. – Хотите одни сидеть – сидите. Но чтобы писала мне каждый час. Поняла? Хотя бы: «Все в порядке».

– Заметано, – радостно сказала Алиса и подхватила рюкзак. – Всем пока.

Алиса поочередно поцеловала в щеки Веру и Дениса и торопливо вышла из квартиры.

– Через парк не ходи, – тревожно произнес ей вслед Денис. – Там неспокойно сейчас.

– Я в ту сторону даже не смотрю. Жить еще хочу, – с улыбкой ответила Алиса.

Вера проводила ее хмурым взглядом.

– Ты даешь, конечно… Человек-напор, блин, – с претензией в голосе сказала Вера Денису. – Мог бы чуть активнее?

– Да если не хотят, чего заставлять-то? – буркнул в ответ Денис. – Если что, и правда на выходных с ними можем.

– С ней, – иронично уточнила Вера.

Денис бросил грустный взгляд в сторону комнаты Олеси.

– Зайдешь? Чаю попьешь хоть? – предложила Вера. – Только без меня уже, ладно? Бежать надо. Помнишь, где что лежит? Чайник, заварка?

– Да не. Пойду уже. Вечером дела еще, – сказал Денис, надел на голову фуражку и собрался идти к лифту.

– Ты как вообще? Держишься? Не это самое? Не сорвался? – спросила Вера.

– Все в порядке, – успокаивающе улыбнулся Денис. – Это в прошлом. Рад был видеть. Тебе звонят.

Денис кивнул на смартфон, который Вера держала в руке. Экран мигал. Она постоянно забывала, подняла она этот рычажок сбоку, отвечающий за бесшумный режим, или опустила. Денис пошел по коридору этажа. Вера посмотрела ему в спину. Приложила смартфон к уху. Натянула улыбку.

– Да? Уже выхожу.


Алиса бодрой походкой вышла из подъезда и наткнулась на соседку. Вежливо поздоровавшись и получив: «И тебе добрый вечер, Алис», – в ответ, она спустилась по бетонной лестнице подъездного крыльца и пошла по двору. Навстречу ей попалась пара собачников, совершающих вечерний выгул своих питомцев. На детской площадке пищало и веселилось несколько тепло одетых детишек, под присмотром мам и пары отцов. Один из жильцов парковал машину на свободном месте, традиционно заехав правыми колесами на тротуар. Но на это никто не обращал внимания – так делали все.

На выходе со двора Алиса бросила взгляд на окна своей квартиры, поправила сумку и направилась к автобусной остановке, видневшейся впереди.

Стены остановки были стеклянные, поэтому Алиса уже издалека увидела сидящего на скамейке подростка, кутающегося в яркую и стильную, но тонкую осеннюю куртку. Он ежился и даже немного дрожал. Хотя последнее Алиса могла себе и придумать. Просто парня было жалко.

Алиса ускорила шаг, зашла в остановку и присела рядом с парнем. Он, ссутулившись, таращился в свой смартфон и, казалось, даже не заметил появления Алисы. Изо рта у него шел еле заметный пар.

– Подскажите. Двадцатый автобус не приезжал еще? – чуть игриво спросила Алиса.

– Да какой двадцатый? – хмуро ответил подросток, демонстративно шмыгнув носом. – Тут уже, наверное, сотый проехал. Пока я здесь сижу.

– Ну прости, – сказала Алиса, растягивая последнюю гласную, и ласково боднула парня плечом. – Андрюш. Ну меня родаки задержали. Папа пришел, пришлось разговаривать.

Андрей недовольно, но уже снисходительно покачал головой и скосил взгляд на спортивную сумку Алисы.

– Ты же говорила, что у тебя сегодня нет трени? – настороженно спросил Андрей.

– Но матери-то об этом знать не надо, – заговорщически улыбнулась Алиса.

Андрей улыбнулся в ответ. На улице было по-прежнему холодно, но этот мальчик уже явно теплел к извиняющейся девушке.

– Ого. А наша отличница и спортсменка, оказывается, плохая девчонка.

– А что мне нужно было сказать? Мама, я пошла на вписку с мальчиком? На день рождения другого мальчика? Где будут еще мальчики? Даже постарше? Скорей всего, бухие? Буду поздно? – усмехнулась Алиса. – Да она и так сегодня на нервяках вся, потому что одних нас оставляет. Представляю, как бы она отреагировала. Наручниками бы к батарее пристегнула. Вон, у отца взяла бы.

– А Олеся? – чуть смущенно спросил Андрей. – Она же знает твое расписание. Не сдаст?

– Да ей пофиг на все, вообще. Уткнулась в свой телефон и ничего вокруг не видит, не слышит. Я уверена, она даже сейчас там сидит скрючившись.

Алиса утрированно и раздраженно изобразила, как Олеся, сгорбившись, листает страницу соцсети у себя в смартфоне. Андрей не стал смеяться и только отвел взгляд. Алиса осекалась.

– Прости. Она просто опять нахамила мне. Раздражает, – вздохнула Алиса.

К остановке подошел автобус. Алиса поднялась с лавки.

– Ну чего? Поехали? – кивнула Алиса на автобус. – Или ты примерз?

– Так согрей, – улыбнулся подросток.

Алиса деланно закатала глаза, чуть подалась вперед и поцеловала Андрея.

– Оттаял? – вкрадчиво, с улыбкой, произнесла Алиса.

Парень довольно улыбнулся, поднялся и они вдвоем быстро вскочили в уже закрывающиеся двери автобуса.

Алиса была права. В это самое время ее сестра сидела на кровати, опершись на спинку, и бездумно таращилась в экран смартфона, листая новостную ленту соцсети. Она периодически бросала хмурые взгляды на дверь комнаты, прислушиваясь и пытаясь понять, разговаривают ли до сих пор родители. Но когда поняла, что отец ушел, расслабилась, устроилась поудобнее, засунула в уши наушники, включила плейлист с рекомендованной музыкой и заострила все свое внимание на череде картинок и начальных заставок видеороликов, проносящихся перед ее глазами.

Последнее время она все свое свободное время проводила в соцсетях. Ни с кем не переписываясь. Просто рассматривая забавные, смешные, страшные и грустные «видосы» и картинки. Они не вызывали в ней практически никакого отклика. Она не смеялась, не грустила, не пугалась. Симпатичные котики не заставляли ее улыбаться. Подростки, разыгрывающие забавные сценки, или глупо танцующие под трендовые треки, были неспособны заставить ее хохотать. Она просто поглощала контент.

Хотя одна картинка ее все же привлекла. Это была очередная заставка к ролику. Олеся его, сначала, пролистнула. Но теперь решила вернуться. На фото была хмурая, уставшая женщина лет сорока в фартуке кассира супермаркета. Она сидела за своим рабочим местом и хмуро таращилась прямо в камеру. Вроде бы ничего примечательного. Но Олесю зацепила одна деталь – татуировка в виде идеальной окружности на лбу у кассирши, частично скрытая челкой.

Олеся пригляделась. Вспомнила фото учительницы русского языка, которое ей показала сестра. И нажала на картинку.

Ролик явно снимали какие-то подростки. За кадром были слышны их смешки и несвязное перешептывание. Картинка болталась из стороны в сторону. Снимали на смартфон.

Кассирша подносила продукты к считывателю штрихкода. Раздавался знакомый писк. Чипсы, сухарики, шоколадный батончик, газировка, упаковка жевательной резинки. Женщина постоянно бросала удивленные взгляды то в камеру, то чуть в сторону, явно на того, кто держал телефон.

– Вам чего надо? Вы зачем снимаете? – раздраженно поинтересовалась кассирша.

В ответ раздалось очередное хихиканье двух-трех мальчишек.

– А где такую татуировку можно сделать? – раздался из динамиков голос подростка, который явно сдерживал смех.

– Какую еще татуировку? Телефон убери, – все больше злилась женщина.

– Да мы ж так… Нам просто интересно.

– Убери, сказала. Мне охрану позвать? Ви-итя! – крикнула женщина куда-то в сторону.

Картинка сильно затряслась и видео оборвалось.

На экране снова отобразилась начальная заставка этого короткого ролика. Олеся еще некоторое время с интересом рассматривала картинку. Подняла руку, отодвинула свисающую на лицо прядь, осторожно коснулась едва заметного шрама, который бледной линией пересекал весь лоб, правый глаз и заканчивался на середине щеки. Провела пальцем по всей его длине. Поджала губы. Затем тихо мотнула головой, как будто выбрасывая из головы какие-то мысли, и снова надвинула волосы на прежнее место. Ее глаза приняли привычное меланхоличное выражение. Она «прокрутила» ролик вниз и стала все с тем же безразличием просматривать ленту дальше.

## 3

Когда Алиса сказала, что отцу придется «переться» до своего дома через весь город, она не преувеличивала. Почти час в пути, два автобуса, одна пересадка. Власти обещали, что проведут в городе метро, хотя бы одну ветку, но работы пока даже не начинались.

Когда Денис вышел на остановке, было уже темно. Он хмуро и чуть завистливо посмотрел на парня, ожидающего своего транспорта и смачно затягивающегося сигаретой, коротко вдохнул сладкого дыма и пошел дальше привычным маршрутом, к супермаркету. Там он достал из кармана сложенную бумажку, сверился со списком продуктов и направился вдоль прилавков, складывая в корзину нужные товары. Молоко, макароны, масло, яйца – все самое необходимое, ничего лишнего.

Расплатившись на кассе, Денис вышел из магазина с двумя полными пакетами.

Пять минут пешей прогулки. Тротуар, дворы домов, детская площадка.

Остановившись у подъезда одного из многоэтажных домов, Денис поставил тяжелые пакеты на лавку и достал из кармана ключи с «таблеткой» для замка подъезда. На кольце висел брелок. Какой-то резиновый улыбающийся звереныш, явно персонаж мультфильма или мобильной игры. Вероятно, Денис по ошибке захватил этот комплект в прошлый раз. Не глядя. Он некоторое время повертел звереныша в руках, хмуро рассматривая его, и нервно прочистил горло.

Со стороны раздался писк сработавшего подъездного замка. На крыльцо вышла женщина восточной внешности в простой, недорогой, чуть мешковатой одежде. Ей было около сорока. Хотя Денис не был уверен. Он никогда не умел точно определять возраст азиатов и азиаток. Может, ей было тридцать, но она очень устала и вымоталась. А может, все пятьдесят, но хорошо сохранилась. В одной руке она держала наполовину заполненный чем-то пакет.

– Здрасте, Денис Олегович, – с акцентом сказала женщина и подошла к Денису.

– Привет, Маш.

Эту женщину, конечно же, звали не Машей. Но, как многие обладатели сложных, восточных имен, она просила окружающих звать ее именно этим простым, понятным, адаптированным именем, которое, вероятно, было чуть-чуть созвучно с ее настоящим.

– Ты сегодня разве должна была? Чего-то запутался в числах. Как там она?

– Хорошо. Много разговаривала. Улыбалась. Хотела помогать.

Денис довольно кивнул.

– Я ей дала мокрую тряпку, она пыль вытирала. Вазу уронила. Но не разбилась, все хорошо.

Маша вскинула брови, как будто что-то вспомнив, полезла в пакет и вытащила почти пустую бутылку чистящего средства для ванн.

– Вот. Кончился почти. Надо купить.

Денис посмотрел на бутыль, стараясь запомнить этикетку, и кивнул.

– В следующий раз принесу.

– И… Я хотела спросить. Может, я буду там оставлять это все? Тяжело носить. Рука болит.

Маша с трудом приподняла пакет. Он явно не был таким увесистым, как хотела показать женщина. Денис еле заметно улыбнулся этой детской попытке преувеличить проблему.

– Не надо. Мало ли. Вдруг у нее опять начнется… Это она сегодня веселая. А завтра что-то вспомнит, и опять за свое… Ну, ты понимаешь. Все, что может причинить ей вред, ничего не должно быть в доме.

Маша тяжело вздохнула, тоже чуть наигранно, и согласно кивнула.

– До свидания. Я через неделю опять зайду, – сказала Маша и двинулась от подъезда.

– Всего хорошего. Как дома? – вежливо осведомился Денис вслед уходящей женщине.

– Хорошо, – остановившись и обернувшись, ответила Маша. – Только… Говорят, что проверять придут. Скоро. Все боятся. Денис Олегович, вы ничего не знаете? Скажите, пожалуйста, если что. Или им скажите, что у нас все нормально. Все честно. Все с документами.

– Хорошо-хорошо, не беспокойся. Как договаривались. Вас не тронут. Или я предупрежу.

Маша опять кивнула.

– Может, у вас тоже прибраться? Я могу, – предложила Маша.

– Не надо. Я сам, – благодарно улыбнулся Денис. – Там делов-то. Одна комнатушка.

Маша пошла дальше.

Денис взял пакеты в одну руку, подошел к подъездной двери, приложил «таблетку» к магнитному замку. Раздался писк, и Денис дернул дверь на себя.


В кастрюле бурлил бульон. Нарезанные морковь, картошка, лук и белые кусочки куриного филе поднимались на поверхность, а потом опускались вниз. Денис стоял у плиты и медленно помешивал суп длинной деревянной ложкой.

За небольшим столом, на табурете, опершись на стену, сидела женщина в старом домашнем трико, футболке и худи. Волосы были простенько стянуты в хвост на затылке. Она невидящим взглядом смотрела вперед. На лице застыла умиротворенная улыбка, но выражение в целом было скорее печальным. На коленях спал упитанный рыжий кот, которого женщина ласково поглаживала.

Денис вполне мог отложить ложку в сторону и отойти от плиты, суп доварился бы и без него, но так он был хоть чем-то занят.

– А Маша сама порывалась ужин приготовить. Представляете? Еле ее отговорила, – сказала женщина тихим голосом. – Я ее чуть ли не силой выгнала из кухни. Уж больно мне ваша стряпня нравится.

– Шутите? Куриный суп и макароны по-флотски? Как это вообще может кому-то нравиться? Тем более в моем исполнении.

Денис говорил громко и бодро. Чуть громче, чем обычно. Он явно старался придать голосу веселья и оптимизма.

– Ну, я и такое сделать не в состоянии. А вы зря так. У вас отлично получается. Просто – не значит невкусно. Только мне всегда совестно как-то, – смущенно произнесла женщина. – Отнимаю у вас время. Сейчас бы уже дома были.

– Да мне не сложно. Да и что я дома бы делал? Телевизор бы смотрел? «Ментовские войны» тысяча пятьсотую серию?

– Все лучше, чем торчать здесь и ухаживать за слепой полузнакомой женщиной.

– Ну, если вам станет легче, я могу наконец сказать вам правду.

Женщина повернула голову к Денису. Взгляд продолжал быть пустым, но лицо выражало любопытство.

– Я ухаживаю не за вами… А за этим вот обормотом.

Денис кивнул на кота.

– Если его хозяйка в голодный обморок упадет, кто ему корма насыплет?

Женщина широко улыбнулась.

– Мне кажется, еда – это единственное, что может его разбудить, – усмехнулся Денис, продолжая помешивать суп. – Нет, правда. Я его только в двух состояниях вижу. Или когда он спит, или когда ест. У него ж даже имя в честь еды.

– Вы его просто год назад не видели. Каким он активным, веселым был. Они с Петечкой только и делали, что носились и друг за другом гонялись. И Колбаскиным его тоже он назвал. Мы как-то ему бросили кусочек, так он по всей квартире его затаскал. А отобрать, рычал сразу. Вот Петя на него сразу и повесил – Колбаскин, – улыбнулась воспоминаниям женщина.

Денис бросил на нее напряженный взгляд.

– Да вы не переживайте. Истерики не будет. Я учусь вспоминать о нем спокойно. По ночам тяжело, конечно. Каждый раз снится. Но я учусь, – женщина почесала спящего кота за ухом. – Может, и ему Петя снится. Поэтому он так спать любит.

Денис бросил на женщину печальный взгляд. Она улыбнулась.

– Так что, можете даже настоящие вилки и ножи обратно принести. Мне эти пластиковые ужасно надоели, если честно. Не знаю… Как в столовой себя чувствую, а не дома. В придорожном кафе.

Денис бросил взгляд на стоящую на столе специальную подставку, заполненную пластиковыми столовыми приборами.

– Да и вам полегче будет, – продолжала женщина. – Я же слышу, как вы постоянно мучаетесь с картошкой и морковью. Железным ножом точно удобнее будет чистить и резать.

– Хорошо… Я принесу… На днях, – чуть смущенно ответил Денис.

Он и сам не знал, правду ли он говорит. Денис вообще не любил врать. Хотя, по факту, его нахождение в этой квартире было одной большой ложью.

Денис выключил плиту.

– Ну, все, шедевр кулинарии готов, – с доброй иронией произнес он. – Еще раз напомню… Оксан, к плите не подходите минимум час. Она горячая, обожжетесь. Кастрюлю убирайте на нижнюю полку холодильника. Верхняя полка – завтрак…

– Средняя – обед, нижняя – ужин, – продолжила за Денисом Оксана. – Я все прекрасно помню. В той аварии я осталась без зрения, а не без памяти.

Денис смущенно отвел глаза и прочистил горло, как он всегда делал, когда нервничал.

– Ну… Не остались, а временно лишились. Не забывайте, что вам врач сказал. Может, вы снова будете видеть.

– Не надо, Денис Олегович. Я прекрасно знаю, как это работает. Он просто хотел меня успокоить и обнадежить. Чтобы у меня хоть какая-то надежда была в жизни. Меня просто окружают хорошие люди. Вот и с вами повезло.

– Да причем тут везение?

– Притом. Не уверена, что в обязанности участкового входит ухаживать за инвалидами по три-четыре дня в неделю.

Денис хотел что-то ответить, но Оксана его перебила.

– Хотя, да… Чего это я? Вы же здесь ради кота.

Как будто бы реагируя на эти слова, кот проснулся, широко зевнул и спрыгнул с колен хозяйки. Прошелся по кухне, остановился около миски с сухим кормом и стал смачно хрустеть.

– Ну… Что и требовалось доказать, – усмехнулся Денис и тут же пояснил Оксане. – Он опять ест.

– Да, я заметила. Такое сложно не услышать.

Денис посмотрел на наручные часы, жестом, который показывает собеседнику, что разговор закончен и пора расходиться. Понял всю глупость этого поступка – Оксана все равно ничего не увидела.

– Ну… Если все сыты… Или скоро будут сыты… Значит, на сегодня я здесь закончил. Пойду уже, пожалуй, – произнес Денис и направился к выходу из комнаты.

Оксана неуверенно поднялась со стула и, касаясь рукой стены, неторопливо и осторожно пошла за Денисом в прихожую.

– Вас заждалась пустая комната?

– Ага. И «Ментовские войны».

Денис накинул на себя куртку и начал обуваться.

– Тогда, может, приглядитесь к Маше? А чего? Мы общались сегодня, она сказала, что вы симпатичный. Только не бреетесь почему-то. Вы ей нравитесь, похоже.

Денис усмехнулся:

– Нет, спасибо. Меня пока все устраивает. У одиночества тоже есть свои плюсы. Да и… Она немного приукрасила. Я… на троечку.

– Даже не знаю, кому верить. Раньше я говорила – пока не увижу, не поверю. А теперь…

Оксана неловко и осторожно вытянула руки перед собой, медленно направляя их к лицу Дениса.

– Можно? Я, конечно, только учусь «видеть» на ощупь. Но… Что-то у меня уже получается. Большой нос или огромные уши я смогу распознать.

Оксана неловко засмеялась и продолжила осторожно подносить ладони к лицу Дениса. Он стоял, замерев. Когда Оксана коснулась кончиками пальцев щетины на его щеках, он вздрогнул и отпрянул.

– Нет… Извините. Мне правда пора. Автобус пропущу. До свидания.

Денис открыл дверь и вышел. На лице Оксаны застыло выражение растерянности. Она по-прежнему держала руки перед собой. На пороге Денис замер.

– В следующий раз надо будет выйти, пройтись… Нам с вами. Пора бы уже начинать. Вы бледная совсем, – проговорил Денис.

Оксана обняла себя руками за локти и чуть съежилась. Тема улицы ее по-прежнему пугала. Во время своих первых незрячих прогулок она несколько раз падала, оступалась и даже выходила на проезжую часть. Всегда помогали случайные прохожие. Но однажды, когда ей показалось, что заблудилась, у нее случилась такая сильная истерика, что желание покидать уютную квартиру оставило ее надолго. Хотя по факту в тот раз она просто зашла в соседний двор.

Справившись с собой, Оксана все же выдавила из себя улыбку и еле заметно кивнула.

– И вы это… – добавил Денис. – Подумайте все-таки о поводыре. С ним все-таки проще.

– Да я думала, спасибо. Но, боюсь, Колбаскину не понравится, если я домой собаку приведу.

– Ничего. Привыкнет.

– Нет, не хочу, чтобы ему плохо было. У меня не так много от сына осталось. Фотографии его я видеть не могу. Одежду всю, игрушки вы унесли, – Денис собрался что-то ответить, но Оксана его перебила. – Нет-нет, я не виню. Я и правда тогда сильно переживала. Так надо было, знаю. Но этот кот теперь все, что у меня есть.

Денис понимающе кивнул.

– Закройтесь, – произнес он и прикрыл дверь. На душе снова стало тошно и погано. У него даже возникла мысль забежать в алкомаркет, который находился за углом. Но Денису в очередной раз удалось подавить это желание. С угрызениями совести придется снова справляться своими силами.

## 4

Вера лежала в кровати, повернувшись на бок. Теплое одеяло укрывало ее по грудь. Рядом полусидел, опершись на высокую спинку просторной кровати, мужчина лет пятидесяти, укрытый по пояс. Голый поджарый торс в районе груди покрывал редкий с сединой волос. Мужчина был в аккуратных очках. Перед собой он держал небольшую стопку бумаг с печатным текстом, изучал каждый лист и откладывал прочитанные в сторону.

Вера молча рассматривала его и нежно улыбалась. Мужчина краем глаза заметил ее взгляд и повернулся.

– Что? – растерянно проговорил он низким голосом.

– Ничего. Просто люблю смотреть, как ты работаешь.

Мужчина сухо, по-деловому, улыбнулся в ответ и вернулся к бумагам.

– Извини. Просто надо проверить договор. Важный клиент. Никому не могу поручить.

– А вот и зря. Вадим, тебе надо научиться доверять людям. Нельзя же все в своих руках держать. Ты по сколько часов спишь? Это не очень полезно для здоровья, – заботливо сказала Вера. – Нанял бы себе побольше помощников. Разгрузился бы.

Мужчина, которого Вера назвала Вадимом, не отвлекался от бумаг и ответил, продолжая бегать глазами по строчкам. Говорил он при этом медленно и, делая неожиданные паузы в предложениях, явно обдумывая прочитанное.

– Я бы с радостью. Но где найти столько адекватных, ответственных людей? Все или косячат. Или наглеют. Только поймут, что я в них нуждаюсь, сразу зарплату в два раза просят поднять. Или с ума сходят. Сегодня, вон, одного даже уволить пришлось. Из помощников, кстати.

Вера поднялась на локте, с интересом посмотрела на мужчину.

– Уволить? Кого это? Никифорова?

– Нет, – продолжая изучать документы, ответил мужчина.

– Федосеева? Абросимова?

Мужчина не ответил и лишь чуть нахмурился.

– Да ладно? Нашего Абросимова? – поразилась Вера. – А за что? Нормальный же мужик вроде.

– За внешний вид. У него двадцать человек в подчинении. Клиенты важные на носу. Завтра встреча с Потаповым. Захожу, а у него там… И, главное, сидит как ни в чем не бывало… Тьфу… Даже говорить не хочу. Кретин, блин.

– Да что он сделал-то? Голый, что ли, по кабинету расхаживал? Волосы покрасил и в платье нарядился? – усмехнулась Вера.

– Я же говорю, не хочу об этом говорить, – строгим тоном начальника проговорил мужчина. – Я не по сплетням. Завтра и сама наверняка все узнаешь. От своих.

Вера снова улеглась на подушку.

– Надо же, – задумчиво произнесла она. – А я гадаю, чего это до него весь вечер дозвониться не могу. И как мы без него теперь?

– Так же, как и я. Легко и просто. Уже разгребаю за ним, – кивнул на бумаги мужчина. – Теперь уж точно никому не доверю. Мне еще минут двадцать.

– Да работай-работай. У меня бывший муж последний год только и делал что бухал, спал пьянющий на диване и ничего не делал. Так что я теперь, наверное, вечность могу смотреть на занятого мужчину.

– Да? А моя бывшая, наоборот, мою работу терпеть не могла. Хотела, чтобы я всегда рядом с ней был, пылинки с нее сдувал, спину массировал. И при этом еще хорошо зарабатывал. Каким-то способом. Принеси то, не знаю чего, блин.

Мужчина на секунду задумался, поднял глаза от бумаг, повернулся к Вере.

– А это вообще нормально, что мы лежим в постели и о бывших разговариваем?

Вера улыбнулась глазами и легко пожала плечом.

– Лет десять назад я бы взбесилась, наверное. А теперь как-то ничего. О работе в постели я раньше тоже не разговаривала.

Мужчина вернулся к бумагам.

– Ну да. Возраст, наверное.

– Это у тебя возраст. А мне, вообще-то, двадцать пять, – наигранно обиженно сказала Вера.

– Тебе ж сорок.

Вера растерянно смотрела в ухо мужчине.

– Ну… Это я пошутила так.

Мужчина утвердительно промычал в ответ. Вера хмыкнула своим мыслям.

– Кстати о бывшей. Вы как с ней? Все уже подписали?

– Нет пока, – ответил Вадим. – Пока еще имущество делим. Мое, – акцентировал он. – Ладно хоть у нас детей нет. Сейчас бы вообще не пойми когда развелись бы.

Вера чуть вздрогнула и снова приподнялась.

– Блин! Забыла совсем.

Вадим повернулся к Вере и посмотрел на нее поверх очков. Вера быстро отвернулась, нашарила на полу смартфон, чуть подтянулась на кровати и тоже оперлась на спинку.

– Девочки, – пояснила Вера.

Вадим снова углубился в бумаги. Вера начала набирать сообщение. Смартфон издавал звонкий щелкающий звук, каждый раз, когда Вера касалась экрана. Вадим нахмурился и громко, с раздражением вздохнул.

– Прости. Все никак не разберусь, как это щелканье убрать.

Вера отправила сообщение: «Спите?» – и стала ждать ответа, покусывая губу.

– Мать, блин. Совсем про детей забыла. С тобой хорошо, конечно. Но это не оправдание.

– Да чего ты нервничаешь? Позвони просто и все. Разбудишь так разбудишь. Они ж дети, быстро засыпают.

– Да какой «позвони»? Я ж сказала, что на корпоративе. Здесь музыка должна быть, крики веселые.

Вадим еле заметно покачал головой.

– Я вообще не понимаю, зачем ты наши встречи скрываешь. Сказала бы все давно. Они же взрослые уже.

– Ты только что сказал, что они дети, – поправила Вера Вадима.

– Взрослые дети, – уточнил Вадим.

– Ну нет. У них и так потрясение на потрясении. Авария эта. Потом смотрели, как отец спивается. Потом развод наш. Если я сейчас мужика в дом приведу, пусть и такого замечательного, – с улыбкой уточнила Вера, прильнув к плечу Вадима, – не знаю, как они отреагируют. Алиска-то еще ладно, поймет. А вот старшая…

– Насколько старшая? На две минуты?

– Не суть. Для них это важно, как я понимаю, – сказала Вера. – Хотя, может, и наоборот. Алиса взбрыкнет, вполне возможно, – задумчиво продолжила Вера. – Она с отцом хоть как-то общается. Я даже думаю, до сих пор надеется, что мы сойдемся все-таки. А вот Олеська даже ухом не поведет. Только обрадуется, что его больше в семье никогда не будет.

– Так если у них такие сложные отношение с папаней, как они у него остались-то сегодня? – осведомился Вадим.

– Так они и не у него. Дома обе. Вот я и беспокоюсь. И поэтому ухожу уже скоро. Как представлю, что они там одни. Это ж они сейчас дылды здоровые. А у меня в голове до сих пор две такие маленькие крошечки с бантиками и в белых колготочках.

Вадим удивленно посмотрел на Веру.

– Уходишь? Так чего ты сразу не сказала? Я думал, у нас еще полно времени.

Вера виновато пожала плечами.

– У меня ж для тебя подарок. А я тяну, – продолжил Вадим.

– Какой подарок? – удивилась Вера.

– Сейчас. Я же приготовился даже.

Вадим убрал бумаги в сторону, не забыв сложить их в аккуратную стопку, и сунул руку под подушку, нашаривая что-то.

– Даже боюсь спросить, что там? Во времена моей молодости парни туда презервативы клали, – усмехнулась Вера, продолжая внимательно наблюдать за Вадимом.

Вадим наконец-то вытащил руку из-под подушки. У него в руках была связка из двух небольших ключей.

– Это что? – растерялась Вера. – Ключи от квартиры, что ли? Вадь, ты чего? Я же сказала, я еще не готова рассказать дочерям…

– Так, Смирнова, – перебил Веру Вадим. – Ты получше приглядись. Мне нужны внимательные сотрудники. Если ты так же внимательно акты проверяешь, я тебя переоцениваю, похоже.

Вера взяла ключи и немного повертела их.

– Это от кабинета, что ли? Не понимаю, – растерянно смотрела на своего мужчину Вера.

– А что тут непонятного? У тебя теперь свой кабинет.

– Кабинет? У простого риэлтора? – недоумевала Вера. – Да, я на элитке работаю, конечно. Но… И чей это? У нас же нет свободных.

– Один сегодня освободился, – усмехнулся Вадим.

– Абросимов? Ты серьезно? Это же кабинет заместителя, – продолжала удивляться Вера.

– Он таким и остался. Просто фамилию и имя сменим на табличке и все.

Вера ошарашенно таращилась на Вадима.

– Чего? – улыбался Вадим. – Сама же сказала, мне помощники нужны. А у меня отдел без руководителя остался. Вот. Принимайся.

– Подожди… Нет. У меня же опыта – ноль. Я меньше года этим занимаюсь.

– И отлично справляешься. Опыта нет, зато есть ответственность и трудолюбие. А для меня это важнее, – настаивал Вадим.

– А остальные? Многие же о нас с тобой догадываются. Как они ко мне теперь будут?… – растерянно смотрела на Вадима Вера.

– А тебе не плевать? У нас состав каждый год наполовину меняется. А остальным все равно. Они делом заняты. Только рады будут, что ими адекватный человек теперь руководит.

Вера снова разжала ладонь и неуверенно посмотрела на ключи.

– Или чего? Ты не хочешь? Да, работы будет больше. Но и зарплата выше. Сама же жаловалась, как трудно двух детей на себе тащить.

– Нет-нет, я… Я растерялась просто. Я ждала какой-нибудь браслет. Или часы. А тут такое.

Вадим усмехнулся.

– Если тебе нужны глупые побрякушки, ты нашла не того мужика.

Вера тепло улыбнулась.

– Я нашла того.

Вера потянулась к Вадиму, поцеловала его и начала заваливать на спину.

– Ты же сказала, что тебе пора, – сказал Вадим в перерыве между поцелуями.

– Подождут полчаса. Они уже взрослые, – улыбнулась Вера.


Вера возвращалась домой уже под утро. Не могла она просто так, посреди ночи, уйти от человека, который сделал ей такой важный подарок. Хотя подарком повышение сложно было назвать. Вера во многом заслужила его своим усердным трудом. Но, с другой стороны, в такие короткие сроки стать руководителем отдела, да еще и «По продажам элитной недвижимости», мало кому удавалось. Да и ей бы не удалось, не будь она в отношениях с начальником.

В любом случае, чувство благодарности перевесило материнский инстинкт. К тому же Алиса довольно быстро ответила на ее ночное сообщение и написала, что они с сестрой давно спят и вообще мама разбудила ее, «а ей завтра, так-то, в школу».

Вера со счастливым видом вышла из лифта на своем этаже и направилась по коридору к дверям собственной квартиры. На ходу она залезла рукой в сумочку, нашарила там ключи и вытащила их. На удивление, в руках оказались те, которые ей вручил Вадим. Наверное, подсознание решило, что Вера еще не сполна нарадовалась подарку, и направило ее руку именно к этой связке.

Вера стояла у дверей квартиры, смотрела на ключи от кабинета и тихо улыбалась. Вот оно долгожданное счастье, которого она так давно ждала. Хорошая работа, любящий мужчина и никаких больше неприятностей.

Из этих позитивных мыслей Веру выдернул пронзительный девичий крик, донесшийся из-за дверей. Вера вздрогнула, быстро нашарила в сумке нужную связку и открыла замок.

– Дура! Тварь! Конченная, блин!  – донесся из спальни девочек вопль Олеси. Вера умела различать голоса близняшек.

– Девочки! Что случилось? – крикнула Вера, сбрасывая с себя туфли и плащ.

Вера торопливо прошлась по коридору и вошла в комнату к дочерям.

– Ты охренела вообще? Ты чего сделала? – орала Олеся.

Она стояла у кровати и с остервенением бросалась в сестру всем, что могла схватить. Алиса стояла чуть в стороне, выставив перед собой руки, и старалась уклоняться от летящих в нее предметов: учебник, наушники, еще один учебник, мягкая игрушка.

– Да успокойся ты! Ничего я не делала! Уймись, блин! – орала в ответ она.

Вера стояла в дверях и растерянно смотрела то на одну сестру, то на другую. Девочки ее как будто бы не замечали. Когда Олеся потянулась за массивной кружкой, стоящей на прикроватной тумбочке, Вера все же вышла из ступора и расставив руки в разные стороны, встала посреди комнаты, между Олесей и Алисой.

– Так! Успокоились обе! – приказным тоном сказала Вера.

– Да я-то чего? Это она, вон, распсиховалась! – ткнула пальцем в сторону сестры Алиса.

– Я убью тебя! – крикнула старшая и замахнулась кружкой. Если бы Вера не схватила ее за руку и не присвоила кружку себе, этот увесистый предмет вполне мог разбить Алисе голову. Олеся чуть отпрянула назад, бешеными, мокрыми глазами смотрела на сестру через мать и тяжело дышала.

– Что произошло, я спрашиваю? – строго повторила Вера.

– Вот что! – крикнула Олеся и убрала волосы с лица. У нее на лбу виднелась вертикальная, черная линия. Вера растерянно таращилась на рисунок.

– Эта дура ночью мне подрисовала! – продолжала кричать Олеся.

– Да не рисовала я ничего! Делать мне больше нечего? – защищалась Алиса.

– А кто тогда? Дома больше не было никого! И не стирается даже.

Олеся остервенело потерла себе лоб. Показала матери ладонь, на которой не было и следа какого-нибудь красящего вещества. Вера обернулась и растерянно посмотрела на Алису:

– Зачем ты это сделала?

Алиса закатила глаза и издала раздраженный звук, чуть похожий на рык.

– Еще одна! – простонала Алиса. – Ты, блин, проснулась час назад, – обратилась она к сестре. – Умылась, оделась, поела. Собраться успела. И ничего не было на лбу. Когда бы я успела?

– Ночью! – не успокаивалась Олеся. – Я просто не замечала утром. Я потом заметила.

С каждым словом говорить Олесе было все труднее. К горлу подступали слезы. Она начинала всхлипывать.

– То есть ты слепая, да? Как такое можно было не заметить?

– Да, блин! – истерила Олеся. – Слепая! Кривая, хромая, а теперь еще и слепая!

Олеся уже во всю плакала.

– Зачем она так? – обращалась девушка к матери сквозь слезы. – У нее же все есть. Она все у меня отобрала. Плавание. Танцы. Друзей. Даже парня. Она, блин, с парнем моим встречается теперь, – Олеся бросила злой взгляд на сестру. – Что? Думаешь, я не знала?

Алиса отвела взгляд и обняла себя за локти.

– Тихо-тихо, моя хорошая, – успокаивающе произнесла Вера и притянула плачущую девушку к себе.

– Зачем? Я и так уродина. С этими шрамами. А теперь вообще, – плакала Олеся.

– Пойдем. Умоемся. Попробуем это оттереть. Может, средством каким получится, – успокаивала дочь Вера. Она строго посмотрела на Алису. – Чем ты это? Несмывающимся фломастером? Чернилами?

– Да вы издеваетесь, что ли? – раздраженно произнесла Алиса. – Да она это сама, наверное! Чтобы меня подставить! Или чтобы ее жалели еще больше. Мало ей, что она закрылась тут и гниет. Надо, чтобы все это замечали. Чтобы вокруг нее все бегали, усюсюкались. А она в ответ будет посылать всех. Да же? – обратилась Алиса к сестре. – Ну давай, признавайся. Сама нарисовала?

Олеся ничего не отвечала и продолжала рыдать.

– Алиса! – сердито рявкнула Вера. – Заткнулась, быстро! Пока я…

Алиса презрительно фыркнула, покачала головой, схватила со своей кровати рюкзак и решительным, широким шагом вышла из комнаты.

– Куда ты? Я тебя не отпускала! – крикнула ей вслед Вера.

– В школу! – услышала она в ответ. Следом раздался звук хлопнувшей входной двери. Стены квартиры глухо загудели от силы хлопка.

– Пойдем в ванную, хорошая моя, – ласково сказала Вера, гладя по голове плачущую на ее плече дочь, и повела ее из комнаты.


Алиса нажала на кнопку и толкнула плечом дверь подъезда. Быстро спустившись по ступеням, она все тем же широким шагом пошла по двору. Возможно, если бы она не была так рассержена и не была бы полностью поглощена своими тяжелыми мыслями, Алиса бы заметила, что двор был удивительно пуст для этого времени суток. Не было ни школьников разных возрастов, спешащих на первый урок. Ни их пап, мам, бабушек и дедушек, ведущих детишек за руки. Ни собачников, выводящих своих питомцев на прогулку. Ни просто людей, рассаживающихся по припаркованным машинам и уезжающих по работам. Двор был пуст. Автомобили стояли нетронутыми на своих прежних местах. И о существовании в этом мире других людей, помимо Алисы, говорил лишь свет практически во всех окнах близлежащих домов. Могло сложиться впечатление, что сегодня выходной день, и людям просто не надо было никуда идти и ехать. Но нет. На дворе были обычные будни.

Алиса не замечала удивительного безлюдья вокруг и вышагивала вперед, по направлению к автобусной остановке, продолжая вспоминать сцену, произошедшую в квартире. Она просто поражалась тупости сестры. Алиса была полностью уверена, что Олеся сама намалевала эту линию у себя на лбу. Зачем? Это же очевидно. Психованная сестрица сама призналась, что в курсе отношений Алисы и Андрея. И решила отомстить. Сбросить всю вину на нее. Да, способ, конечно, странный. Но все поведение Олеси в последнее время сложно назвать адекватным.

Конечно, есть куча факторов, которые оправдывали девушку. Авария. Несколько операций, в том числе пластических, которые не принесли ожидаемого результата. Очевидная депрессия на этом фоне. Олеся из веселой, остроумной, подвижной девчонки, которая всегда и во всем была лучше своей близняшки, всего за несколько месяцев превратилась в унылую, нелюдимую, хмурую тень самой себя.

Алиса была уверена, что Андрей не виноват в разрыве отношений. Он хороший парень, и не бросил бы любимую на тот момент девушку из-за каких-то там рубцов на лице и едва заметной хромоты, если бы внутри она оставалась прежней. Но продолжать встречаться с озлобленной, вечно всем недовольной фурией мало кому может быть приятно. Андрей – парень, конечно, замечательный, но не святой же. Можно ли его корить за то, что он предпочел расстаться с Олесей?

Но вот Алису корить, конечно, было можно. Начать встречаться с бывшим парнем сестры – поступок, не лишенный подлости. Но Алиса ничего не могла с собой поделать. Она была влюблена в этого симпатичного, обаятельного мальчика уже давно, и тщательно это скрывала. Но потом они начали общаться теснее. Андрей все чаще просил у Алисы помощи в общении с изменившейся Олесей. Стал делиться с ней своей грустью и печалью. Искать у нее поддержки. И даже, когда Андрей решил расстаться с Олесей, он первым делом спросил совета у Алисы. Не совсем ли это конченный поступок? И Алиса одобрила. Хотя могла бы уговорить сомневающегося парня не бросать сестру. Но не смогла перешагнуть через себя.

И теперь испытывала постоянное чувство вины. Как бы по-уродски ни обращалась с ней Олеся, как бы ни хамила, какие бы гадости ни говорила, Алиса старалась терпеть. Все-таки сестра имела на все это полное моральное право.

Ситуацию усугубляло и то, что тогда, в той машине, они были вместе. С единственной разницей – Олеся сидела на переднем пассажирском месте (она же старше, хоть и на несколько минут), а Алиса на заднем, прямо за отцом. И когда Денис проехал на красный, весь удар пришелся именно на правую сторону автомобиля. Может быть, именно поэтому Олеся еле пережила ту катастрофу, а на ее младшей сестре, чудом, не оказалось ни царапинки. Никакой вины Алисы в этом, конечно же, не было. Просто стечение обстоятельств. Но угрызения совести, почему-то не отпускали.

Вот так всегда. После каждой ссоры Алиса ненавидела свою сестру. Мысленно испепеляла ее. Перебирала в голове оскорбления и обвинения, которыми надо было ответить охамевшей дуре. Но постепенно вспоминала о тех обстоятельствах, которые сделали из яркой «зажигалки» нынешнюю тварь, о том предательстве, на которое пошла Алиса по отношению к своей сестре, и постепенно успокаивалась. В итоге Олеся превращалась из объекта жгучей ненависти в жертву, которую надо беречь, понимать и прощать, чтобы она ни сказала и ни сделала.

Алиса выдохнула и впервые за последние пятнадцать минут осмотрелась по сторонам. Сейчас она уже была в автобусе. Вероятно, запрыгнула на него на автомате, погруженная в мысли. Ехала по привычному маршруту в сторону школы. И только сейчас заметила что-то неладное.

Дело в том, что в это время суток автобус, как правило, всегда был забит пассажирами. Пенсионерами с тележками и сумками, полными мужчинами и хамоватыми женщинами, детьми и подростками с толстыми рюкзаками за спинами, которые они даже не думали снимать. Алисе всегда с трудом приходилось не только отыскивать пятачок пространства, стоя на котором можно было добраться до нужной остановки, но даже проникнуть в автобус стоило немалых трудов. А сегодня он был почти пуст. Алиса стояла у окна и удивленно осматривала всех присутствующих.

В передней части автобуса сидел хмурый дед в шапке-петушке, натянутой на самые брови. В задней – мужчина и женщина. Женщина таращилась в окно, а мужчина, зажмурив глаза, болезненно тер себе виски. Оба были в плотных головных уборах, прикрывавших лбы.

Алиса бросила взгляд в окно и заметила, что машин на дороге тоже было значительно меньше, чем всегда. У светофоров не громоздились длинные очереди, и автобусу не надо было тратить уйму времени, чтобы пропустить нескончаемые цепочки машин на перекрестках.

На одном из светофоров Алиса посмотрела через окно вниз и остановила взгляд на женщине, которая сидела на переднем пассажирском сиденье стоящего рядом автомобиля. Женщина нервно кусала губы, и, судя по пустым глазам, обращенным вперед, явно рассуждала о чем-то тревожном. Когда женщина заметила, что Алиса на нее смотрит, она нахмурилась и надвинула на лоб волосы, хотя они и так плотно прикрывали ее верхнюю часть лица. Загорелся зеленый сигнал светофора, и машина тронулась с места.

Дальше все было так же. По дороге от остановки к школе Алисе попалось удивительно мало людей. Двор школы вообще был пуст. Алиса даже задумалась, может, сегодня какой-нибудь государственный праздник, а она прослушала информацию? Но нет. Такое бы она не пропустила. Несмотря на то, что Алиса училась в основном на пятерки, особой любви к учебе она никогда не питала, и всегда с радостью встречала весть о внеочередном выходном.

Растерянно озираясь по сторонам, Алиса вошла в школу и с радостью увидела, что охранница находится на своем рабочем месте. Так рада этой хмурой, сварливой тетке в черной форме частного охранного предприятия Алиса еще никогда не была.

– Здрасте! – радостно улыбаясь, произнесла Алиса.

– Здрасте, – сухо ответила охранница и поправила на голове вязаную шапку, натягивая ее ниже на лоб.

– А сегодня учебный день? А то чего-то нет никого.

– Учебный, – так же сухо ответила женщина и чуть поморщилась.

– А где тогда все? – не отставала Алиса.

– Девочка, – раздраженно произнесла охранница. – Тебе чего надо? Иди учись.

Алиса удивленно посмотрела на огрызнувшуюся женщину и пошла по коридору. Пустому коридору без единой души. Продолжая при этом перебирать варианты и причины полного отсутствия людей в школе. Может, опять прорвало трубу? Или вышла из строя канализация? Как правило, именно в таких случаях учеников освобождали от занятий. Но заметка об этом точно появлялась бы в электронном дневнике. Охранница бы ей сказала. Да и ребята в чате класса уже на радостях замусолили бы эту тему. Алиса достала смартфон, чтобы пробежаться по диалогу чата «10 «Б»» в мессенджере, но никто на эту тему ничего не писал.

Алиса быстро поднялась по лестнице, прошла по коридору второго этажа и добралась до прикрытых дверей кабинета, в котором должна была проходить «Геометрия» – первый урок на сегодня. Алиса замерла и услышала тихие приглушенные голоса. Ее сердце екнуло. Ну наконец хоть кто-то живой.

Девушка дернула дверь на себя и вошла в кабинет. На одной из парт в центре комнаты сидели двое – отличница Катя Агафонова и местный шут Дима Кузнецов. Они таращились в смартфон, который Кузнецов держал в руках, и что-то обсуждали.  Больше в кабинете не было никого.

Агафонова и Кузнецов подняли головы и с любопытством уставились на Алису. Алиса ответила тем же. Но их взгляды не пересеклись. Оба одноклассника Алисы смотрели ей не в глаза, а явно чуть выше, на лоб, будто ожидая там что-то увидеть. Причем у самих ребят со лбами явно было что-то не так. И у Димы, и у Кати над бровями красовались окружности, выведенные черным цветом. Ровно такого же оттенка, как и прямая линия на лице у Олеси.

– Это прикол какой-то? – пробормотала Алиса, продолжая рассматривать лица одноклассников.

– У нее ничего нет, – растерянно проговорила Катя.

– Ага. Прикол, – так же растерянно ответил Кузнецов.

– Вы сговорились, что ли? Я не врубаюсь, – продолжала недоумевать Алиса. Она прошла в кабинет и бросила рюкзак на соседнюю с одноклассниками парту. – Это, типа, в поддержку русички? Она же вчера с такой фигней пришла на лбу?

Алиса указала на лица одноклассников, нарисовав указательным пальцем в воздухе небольшую окружность. Агафонова и Кузнецов переглянулись.

– А где все тогда? Что происходит вообще? – теряла терпение Алиса.

– А ты не в курсе, что ли? Вообще? Ты в интернет заходила сегодня? – спросил Дима.

– Да нет. Не до этого было как-то. Сеструха распсиховалась с утра, – пожала плечами Алиса.

– А почему у нее-то ничего нет? Так тоже бывает? – как бы не слыша слов Алисы, спросила Катя у Кузнецова.

– Не знаю. Может, еще не появился, – ответил Кузнецов и протянул Алисе свой смартфон. – Вот, смотри. Полистай там.

Алиса посмотрела на одноклассников хмурым, недоверчивым взглядом и взяла смартфон. На экране была начальная картинка видеоролика – девушка лет шестнадцати смотрела в камеру и указывала пальцем на черную окружность у себя на лбу. Алиса подняла глаза на Диму.

– Включай-включай, – с довольной улыбкой человека, который знает чуть больше, чем собеседник, произнес Кузнецов.

Алиса запустила ролик. Девушка на экране начала торопливо и тревожно тараторить что-то на английском языке. Английский Алиса знала сносно, получала пятерки, но к такой быстрой речи не привыкла. Хотя смысл и уловила. Девушка говорила, что этот круг появился у нее на лбу ночью. Что она не знает откуда он взялся. Что она уже созвонилась со своими друзьями и подругами и у остальных тоже было что-то подобное.

Алиса остановила видео и снова удивленно посмотрела на Катю и Диму.

– Что за дичь? Это разводилово какое-то? Вы угараете надо мной? – произнесла Алиса.

– Ага. Вся школа сегодня собралась пораньше на линейку, и все решили, такие, давайте-ка над Смирновой угарнем. Еще и чувиху из штатов приплетем, – ехидно усмехнулся Дима. – Ты смотри дальше.

Алиса несколько раз моргнула, обдумывая слова Кузнецова, и снова наклонила голову к смартфону. Провела по экрану пальцем, перед ней пронеслось несколько заставок роликов примерно одинакового содержания – молодые парни и девушки с рисунками на лбах. У кого-то окружности, у кого-то прямые вертикальные линии.

Глаза Алисы округлились. Она запустила очередной ролик по содержанию, напоминающий предыдущий – раскосый парень лет шестнадцати с полоской на лбу обращался прямо в камеру.

– Это охренеть просто! Просыпаюсь, а на морде вот это, – указал парень себе на лоб. – Смотрю в зеркало и офигеваю. Думаю, прикол какой–то? Но какой прикол, я же один живу? Пересрался, капец. Начал смывать, не оттирается. Как татуха, блин. Начал думать. Кто-как-чего? Может, бывшая ночью зашла, нарисовала? Ключи же у нее остались. Мы же с ней жесть как…

Алиса поставила видео на паузу.

– Олеся, – ошарашенно произнесла она.

– Чего? – заинтересовалась Катя.

– У Олеси такое же на лбу. Палка. Утром выскочила. Я думала, это она сама… А оказывается…

Алиса снова провела пальцем по экрану и мимо нее понеслась череда роликов с людьми, лбы которых украшал один из двух простых рисунков. Девушка отдала смартфон Диме, достала свой и быстро выбрала из списка записанных абонентов «Систер» с фотографией веселой, улыбчивой Олеси – снимком, сделанным пару лет назад. Алиса нажала на схематичное зеленое изображение телефонной трубки и приложила смартфон к уху. Пошли гудки.

– У всех выскочило, – усмехнулся Дима. – Вот никто и не пришел. Стремаются, – Дима обвел кабинет рукой.

Олеся не отвечала на звонок. Или до сих пор обижалась или просто не обращала внимания на смартфон. Алиса убрала гаджет от лица и выбрала абонент «Мама». Но эффект был тот же. Звонок остался безответным.

– Так почему у тебя-то ничего нет? Может, на другом месте где-нибудь? Ты не осматривала себя? – допытывалась у Алисы Катя.

Алиса опустила смартфон, растерянно посмотрела на одноклассницу, обдумывая ее слова, и отрицательно покачала головой. И действительно. Она сразу вспомнила о сестре, желая дозвониться и объяснить той все происходящее, возможно этим самым как-то успокоить ее, но то, что у нее самой на лбу может выскочить что-то подобное совсем не подумала. Смирнова быстро перевела смартфон в режим фотоаппарата, включила фронтальную камеру и навела ее на себя, рассматривая на экране лицо, как в зеркало. Но не нашла на лбу ровным счетом ничего – ни окружности, ни вертикальной толстой линии. Виднелся только свежий прыщик, но это сейчас было неважно.

– Да хрен ли осматривать? У всех на лбу вылезает. Значит, и у нее должно было. Говорю же, просто подождать надо. Не у всех сразу, наверное, – предположил Кузнецов.

– Ну да, – задумчиво произнесла Агафонова. – Даже если ту же Анну Владимировну брать… У нее вообще вчера появилось…

Алиса нахмурилась и коснулась своего лба. Ее взгляд скользнул в сторону и остановился на одном из портретов ученых, которые были развешены прямо под потолком по всему периметру кабинета. На секунду Алиса представила, что у одного из них чуть выше переносицы и кустистых бровей тоже красуется окружность. А у следующего вертикальная прямая, такая же темная, как цвет его густой бороды. У следующего снова прямая, как бы нарушая логичную последовательность. И так далее в непредсказуемом, и неритмичном чередовании. Алиса оборвала разыгравшееся воображение, опустила глаза и задержала взгляд на пустых партах.

– Так это поэтому никто не пришел? – спросила она. – А вы тогда чего здесь?

– Я только по дороге все узнал, – беззаботно ответил Кузнецов. – Уже в автобусе. Да и… Чего стрематься-то? Прикольно же. Я давно татуху себе хотел. Не такую, конечно. И не на морде. Но тоже неплохо. Ссал, что родаки прибьют. А теперь, когда у всех такие, чего бояться? У них самих, наверное, такие же.

Алиса вопросительно посмотрела на Катю.

– Я? Так у нас сегодня же контрольная должна быть.

– Ну да… Что б ты да учебу пропустила? Скорей конец света наступит, – Дима потрогал свой лоб. – Хотя… Может, это он уже и начинается.

Смартфон Алисы издал звук, оповещающий о входящем сообщении. Следом такие же звуки издали телефоны Кати и Димы. Алиса посмотрела на экран и увидела сообщение в чате класса от абонента «Артем Кондрашин»: «У меня на лбу хрень какая-то. У кого еще?»

– Ну вот… Первый пошел, – усмехнулся Дима. – Сейчас прорвет.

И действительно, уже через пару секунд чат заполнился сообщениями в духе: «У меня тоже!», «Какой-то круг на лбу», «У меня палочка» – и фотографиями подростков, у которых на лицах красовались окружности и вертикальные линии.

Алиса отключила звуковые уведомления в чате – некоторое время там будет царить настоящая массовая словесная диарея – и убрала смартфон обратно в карман джинсов.

– А по телеку что-нибудь говорят? Не знаете? Если такое у всех, должны же были выступить, обратиться, там?

– Я не видела. Мы дома телек вообще не включаем, – ответила Катя. – На сайтах тоже тишина пока.

Агафонова пару раз коснулась экрана своего смартфона и показала Алисе и Диме новостной сайт. Алиса пригляделась и увидела, что последняя новость вышла ночью в «2:05» и касалась она каких-то международных дел.

– Походу сами пока не понимают, что говорить и писать, – предположила Катя.

– Панику не хотят создавать, наверное. Или боятся, – пожал плечами Дима. – Сейчас что-то не то напишут, а потом по шапке сверху получат. Батя всегда говорит, что у нас никто сам решения принимать не хочет. Разучились, типа.

– И чего? Вообще никаких объяснений? Откуда это? С чего? Как это появляется? – удивлялась Алиса.

– Да чего тут объяснять? Тут и так все понятно, – хмыкнул Дима.

Девушки вопросительно посмотрели на мальчика.

– Это инопланетяне все, – произнес Дима так, как будто говорил очевидные вещи, до которых давно додумался каждый.

Катя усмехнулась в ответ.

– Ты серьезно сейчас, Кузнецов? – иронично посмотрела на парня Алиса.

– А чего? Есть другие варианты? Это все они, – Дима многозначительно поднял указательный палец вверх. – У нас на Земле точно нет таких технологий, чтобы на расстоянии людям фигню всякую рисовать.

– И зачем это им? – с иронией в голосе спросила Катя.

– А я откуда знаю? Вот объявятся скоро, там и станет понятно.

– А они скоро объявятся, да? – продолжала иронизировать Агафонова.

– Да по-любому. И всех нас в свои корабли погрузят. Всех нулевых – в одни, первых – в другие.

– Нулевых и первых? – хмыкнула Алиса.

– А чего? Нормальные названия, кажись, – ответил Кузнецов.

– А-а-а. Это они нас так поделили? – посмеивалась Катя. – Как скот, да? Клеймо на каждом поставили?

– Ну, да. Облучили, наверное, как-то и поняли, что все мы на два типа делимся.

– Это по каким это критериям? – продолжала допытываться Катя.

– Да я откуда знаю? По каким-то… Мы же сами себя делим как-то постоянно. По группе крови, там. Этим всяким резус-факторам всяким. Или как их там? По цвету кожи. Убеждениям. Вот и они нас поделили, – продолжал защищать свою теорию Дима.

– Ну и зачем? Объясняй давай. Весь этот бред придумал, а до конца все додумать ума не хватило?

– Да не знаю я. Может, жрать нас будут. И, типа, у нулевых мясо вкуснее. А у первых кровь слаще. Не знаю я.

Катя откровенно и звонко засмеялась.

– А у Смирновой тогда чего? – указала Катя на Алису. – И мясо невкусное и кровь горькая? Ее трогать не будут?

Кузнецов только пожал плечами. Алиса не участвовала в разговоре и только внимательно рассматривала рисунки на лбах одноклассников.

– Это не похоже на ноли, – наконец произнесла она. – Ноль же он чуть сплющенный по бокам. Это скорей на букву «О» похоже. Или на круг.

– Окружность, – поправила Алису Агафонова.

– Да в смысле? – не согласился Дима. – Вот – один, вот – ноль.

Дима сначала указал на экран смартфона, где до сих пор, замерев, находилось изображение парня с вертикальной линией на лбу, а потом указал на себя.

– Мне кажется, совпадение. Здесь что-то другое, – сказала Алиса и краем глаза засекла движение. По коридору кто-то прошел и тут же вернулся обратно, заглянув в кабинет. Это был Валерий Аркадьевич – директор школы. Состоялась мимолетная немая сцена. Директор рассматривал лбы учеников, а ребята, в свою очередь, таращились на его верхнюю часть лица. Совершенно чистую, без всякого намека на рисунки. Валерий Аркадьевич на секунду задержал взгляд на лбу Алисы.

– Ребят… Идите домой. Сегодня уроков не будет, – неуверенно, чуть ли не заикаясь, произнес он. По его виду, нервным движениям рук и сгорбленной фигуре, можно было понять, что он находится в крайне растерянном состоянии. Еще бы! Только вчера отчитал и уволил учительницу за то, что она невесть что нарисовала у себя на лице, а сегодня уже весь мир ходит с такими загадочными рисунками. Весь мир, кроме него самого и еще одной девочки.

– А что вообще происходит, Валерий Аркадьевич? Может, вы знаете? – громко спросил Дима.

– Идите домой.

Валерий Аркадьевич скрылся в коридоре. Алиса, Катя и Дима переглянулись.

– Видали? У него тоже ничего нет, – заметила Катя.

Смартфон Алисы издал сигнал. Она открыла мессенджер и увидела сообщение от «Андрея»: «Ты как?»


Громкий, нетерпеливый стук в дверь.

Денис не стал реагировать и открывать глаза, надеясь на то, что этот шум ему только снился. Грохот повторился и стал даже настойчивей. Денис по-прежнему не поднимался. Этой ночью он спал очень мало и хотел хоть на несколько минут продлить отдых. А разговор с незваным утренним гостем никак не вязался с этими планами.

Денис вернулся вчера не так поздно. И, быстро поужинав, и завалившись на старый, продавленный диван, имел все шансы выспаться к сегодняшнему дню. Но в очередной раз помешал неспокойный сосед.

Денис снимал маленькую комнату, похожую на пинал, в небольшой трехкомнатной «малосемейке» – коммунальной квартире с общей ванной, туалетом и кухней. Одну комнату занимала пятидесятилетняя, невысокая, грузная женщина с короткой стрижкой и вечно нахмуренным лицом. Она просила называть себя Мариной без упоминания отчества. Следующей, чуть меньшей по размеру, комнатой владела тоже она. Но, так как человеком она была одиноким, ей хватало и своего уголка. Поэтому вторую комнатушку она сдавала. В данный период времени съемщиком являлся Денис. Брала она с него совершенно символическую сумму. В первую очередь потому, что он был представителем органов правопорядка, и одним видом своей формы заставлял жильца и владельца третьей комнаты – безнадежного алкоголика Николая – вести себя тише и скромнее.

До того, как Денис заселился в квартиру, между Мариной и Николаем велась настоящая война, которая и сейчас, стоило сказать, не прекращалась. Щуплый, невысокий выпивоха постоянно устраивал шумные гулянки у себя в комнате, совершенно не считаясь с правами остальных жильцов. Громкая музыка, смех, крики, звон бутылок, и почему-то постоянный скрежет передвигаемой мебели – все это доставляло мало удовольствия остальным обитателям квартиры. В ответ Марина стучала в дверь комнаты, орала, скандалила, угрожала полицией и привлекала в помощники своих комнатосъемщиков, которые всегда участвовали в скандалах довольно неохотно. Николай никогда не пытался отвечать агрессией на агрессию. Он из того вида алкоголиков, которые выпив не становились буйными. Он всегда старался урегулировать конфликт. Улыбался, приглашал Марину присоединиться к вечеринке, обещал вести себя тише и убавлял звук старого, советского проигрывателя для пластинок – почему-то именно этот аппарат для воспроизведения музыки красовался у него в полупустой комнате. На Марину эти уговоры никогда не действовали, но она все же уходила к себе, продолжая при этом ругаться. И уже совсем скоро громкость музыки снова увеличивалась, крики и смех возобновлялись – память на обещания у пьяных людей очень короткая – и Марине снова приходилось идти к дверям комнаты Николая. Этот ритуал повторялся по нескольку раз в неделю. Менялись жильцы второй комнаты, старела Марина, взрослел Николай, по возрасту лет на двадцать младше нее, но скандалы и ночные сцены оставались примерно такими же. И неизвестно, к чему все это могло в итоге привести. Может, кто-то из друзей Николая, не такой покладистый, не выдержал бы и набросился бы на ворчливую соседку с ножом. Может, сама Марина не сдержалась бы и однажды-таки приложилась бы к черепушке Николая молотком для отбивания мяса, или спровоцировала бы перелом шеи соседа-алкоголика, спустив его вниз по лестнице. Но в определенный момент, одна хорошая знакомая привела Марине нового жильца, которым оказался Денис. Женщина осмотрела форму участкового, широко улыбнулась и тут же сбавила цену за жилье чуть ли ни вдвое.

С этого дня Денис стал жить в этой шумной квартире. Которая моментально стала тихой и примерной. Первое время Николай сторонился и избегал своего нового соседа. А если и сталкивался с ним, то старался отвести глаза и как можно быстрее уйти в свою комнатушку. Стоит заметить, что днем Николай вообще был тихим, скромным, неприметным, неразговорчивым и даже угрюмым человеком. Может, дело в постоянном похмелье. Может, в чувстве вины за ночное поведение. Может, в том, что на трезвую голову весь окружающий мир представлялся ему чем-то враждебным и серым. А тут еще и форма Дениса, которая точно не прибавляла хорошего настроения. Николай даже стал реже ночевать дома. Очевидно, предпочитая гулять и веселиться в других местах. То ли на улице, то ли в чужих квартирах. По его мятой, исключительно черной одежде, никогда нельзя было понять, где провел Николай прошлую ночь – в мягкой кровати или в цветочной клумбе. О том, что провел он эту ночь явно в нетрезвом состоянии можно было точно судить по густому аромату перегара, который сопровождал Николая везде.

Марина была в восторге от этих перемен. Наконец-то она могла спокойно жить в своем доме, не растрачивая нервы и здоровье.

Но со временем Николай стал привыкать к своему новому соседу. Денис старался вести себя с соседом учтиво и вежливо. Чем первое время провоцировал только подозрительные, настороженные, косые взгляды. Вероятно, люди в форме редко общались с Николаем вежливо. Денис прекрасно понимал, что Марина приукрашивает рассказы об «этом алконавте», стараясь изначально настроить Дениса против малахольного выпивохи. И не спешил делать выводы на основе ее рассказов. Денис вообще старался относиться к людям положительно, ровно до того момента, пока они не докажут, что заслуживают обратного. Качество скорей всего лишнее для представителя органов правопорядка. Но Денис работал участковым всего шесть месяцев.

Денис здоровался с Николаем при встрече. Отступал в сторону и пропускал его, когда они случайно встречались в коридоре, ведущим из кухни в общую прихожую. Марина не одобряла всего этого. Хмурила глаза и демонстративно тяжело вздыхала, когда становилась свидетелем очередного проявления вежливости со стороны Дениса. Пыталась объяснить своему комнатосъемщику, что с этим «животным» нельзя так разговаривать. Что он примет вежливость за слабость и скоро сядет на шею. И все в таком духе. Денис только согласно кивал и старался избежать подобных нравоучений.

Но сказать, что Марина была неправа, тоже было нельзя.

Как-то раз, спустя примерно неделю после того, как Денис въехал в квартиру, посреди ночи его разбудила громкая музыка. Звуки доносились явно из-за стены. Нехотя поднявшись, Денис натянул домашнюю футболку, надел трико, сунул ступни в тапочки и направился в коридор. Здесь музыка звучала еще громче. Тонкая дверь комнаты Николая сдерживала звук куда хуже, чем стены. Денис, щурясь, с небольшим недоумением определил, что в коридоре было достаточно светло. Осмотревшись по сторонам, он понял, что свет падал из приоткрытой двери в комнату Марины. Сама Марина стояла в дверях, опершись на косяк, сложив руки на груди, и с еле заметной усмешкой смотрела на Дениса. Ее выражение лица как бы говорило: «Ну? Посмотри теперь, к чему приводит твоя вежливость».

Денис протер глаза руками и направился к двери в комнату Николая.

Постучал костяшками пальцев. Никакой реакции. Вероятно, музыка заглушала любые другие звуки. Денис постучал еще раз. Тот же результат. Денис невольно обернулся на Марину и заметил, что ее усмешка стала еще шире и выразительнее. Денис сложил ладонь в кулак и несколько раз с силой приложился к двери.

Эффект был достигнут – музыка смолкла. Из комнаты донеслись торопливые шаги, несколько раз щелкнул замок и дверь чуть распахнулась. Денису в нос ударил густой, едкий запах перегара. Неизвестно что употреблял Николай, но это пойло было точно не высшего качества. Денис даже не сразу узнал Николая, на долю секунды решив, что перед ним один из смачно описанных Мариной дружков и собутыльников шумного соседа. Денис давно привык к хмурому, вечно сутулому невзрачному человечишке с бегающими глазками. А сейчас перед ним стоял веселый, улыбающийся во все свои примерно двадцать пять зубов парень в хорошем настроении. Стоял, немного покачиваясь.

– Сосе-ед, – приветливо растянул Николая. – Заходи-заходи. Выпьешь?

Николай чуть посторонился в дверях, явно желая пропустить гостя мимо себя. Денис бросил взгляд в комнату и определил, что Николай гулял один. На столе стояла полупустая бутылка водки, нарезанный сыр и хлеб. На долю секунды в голове у Дениса проскользнула мысль: «А почему бы и нет?» – Денис уже полгода был в завязке, но тяга к алкоголю и память о беспросветных запоях, вероятно, были вытравлены из головы не до конца. Но он мгновенно собрался.

– Нет-нет, спасибо, – по-прежнему вежливо ответил он. – Николай… Вы это… Музыку больше не включайте ночью. Ладно? Люди спят все-таки.

– Музыку? А я уже это… Как видишь… – торопливо закивал Николай. – Громко было, да? Прости, не подумал. Все. Будет как у крота в норе. Может, зайдешь все-таки? Посидели бы. А то сколько живем вместе, так ни разу и не пообщались.

Николай говорил понятно и связно. Некоторые гласные, конечно, куда-то пропадали, и язык не всегда поспевал за мыслью, но для вдрызг пьяного человека – судя по его мутным полуприкрытым глазам именно в таким состоянии он и находился – это было удивительно.

– Мне завтра на службу.

Денис постарался максимально акцентировать и выделить последние слова, чтобы даже до залитого по самую глотку водкой – или какую там бормотуху вливал в себя Николай – человека суть сказанного дошла предельно ясно. План сработал. Даже взгляд Николая стал как будто бы чуть трезвее. Он выпрямился и снова закивал.

– Ага. Понял. Будет сделано. Никакой музыки, – затараторил выпивоха, короткими шажками посеменил к старому проигрывателю и демонстративно снял с него пластинку. Затем поднял глаза и посмотрел на Дениса взглядом преданного пса, который только что выполнил команду «сидеть» и теперь ждал какого-то поощрения. Хотя бы добрых слов.

– Спасибо. Доброй ночи, – сказал Денис и все еще сонной походкой поплелся к своей комнате.

Марина стояла на прежнем месте.

– Не радуйся, – хмуро сказала она Денису, привычно обращаясь к нему на «ты». – Пять минут и он опять заведет свою шарманку. Да же, алкашня?

Последнюю фразу, повысив голос, Марина бросила Николаю, который показался в проеме двери. Тот в ответ только добродушно улыбнулся и медленно прикрыл дверь. Денис посмотрел на Марину и пожал плечами, стараясь вложить в этот жест смысл: «Не будем к нему так строги». Марина, вероятно, считала смысл, но, в ответ, только хмыкнула, еще больше нахмурилась и скрылась в своей комнате, не попрощавшись.

В эту ночь Николай больше не беспокоил соседей и, вероятно, лег спать. Но в молчаливом споре с Мариной, как говорится, была одержана победа только в битве. Николай все чаще начал тревожить Дениса ночными ретро-концертами – все его пластинки, кажется, были выпущены еще в восьмидесятых. Даже несмотря на то, что после первого же предупреждения и просьбы не шуметь, Николай тут же успокаивался, просыпаться несколько раз в неделю в районе трех утра и беседовать с пропойцей, вдыхая аромат его перегара, для Дениса было малоприятным занятием.

И ладно бы дело ограничивалось только музыкой. Николай, который, выпив, теперь, кажется, просто жаждал общения с приятным соседом, стал сам наведываться к доброму участковому. Уже пару раз Денис просыпался от аккуратного, немного стеснительного стука в дверь. Ночным гостем, конечно же, оказывался пьянющий Николай. Стоя на пороге комнаты – Денис даже не думал приглашать его войти – Николай начинал рассказывать о том или ином происшествии, случившимся с ним за день. В основном, он жаловался на то, как его выгнали из магазина или нахамили в автобусе.

– Вот зачем они так ко мне? Я же не буяню, не барагожу, – жаловался Николай. – Я чего, виноват, что у меня так судьба сложилась? У меня родители не богатые. Мне в университет дороги не было. Вот и приходится… Я же работаю. Иногда. То грузчиком, то снег где-то надо разгрести зимой кому-то… Я не бомж какой-то. А они… Валера, выкини отсюда этого козла! – спародировал, вероятно, какую-то кассиршу Николай. – А все потому, что у меня пяти рублей не хватало, и я долго их в кармане найти не мог. Да если бы мне шанс дали, я бы знаешь кем стал? Они все бы у меня в ногах… Не везет просто.

И все в подобном духе. Все сказанное можно было уместить в двух-трех предложениях, но Николай продолжал стоять перед Денисом и мусолить одно и то же. С каждым кругом рассказа делая маленький шажок вперед. И в итоге все же пересекал порог комнаты. Как только наступал, казалось бы, логический финал очередной жалобы, и у Дениса появлялась надежда, что гость вот-вот уйдет, Николай начинал сначала, вероятно, забыв, что все это уже рассказывал. Денис, перебивал рассказчика, говорил, что уже поздно, что пора спать, начинал прикрывать дверь, заставляя Николая уйти, но тот не давался. Он продолжал изливать все, что накопилось у него на душе и, казалось, даже не замечал намеков Дениса. Пока тот уже откровенно силой не выталкивал Николая в коридор, запирал дверь на замок и с облегчением выдыхал. И даже после этого из коридора еще некоторое время доносился бубнеж обиженного на весь мир алкоголика, который вероятно не мог уйти к себе не закончив очередной круг своей цикличной истории.

Вчера произошло что-то похожее. С некоторыми отличиями. Примерно в три ночи из-за стены заиграла музыка. На этот раз даже не слишком громко. Денис, чуть приоткрыв один глаз, посмотрел на маленький экран мобильного, и решил, что старая добрая «Ямайка» не сможет помешать ему спать, и уронил голову обратно на подушку. Где-то в четыре утра – Денис снова посмотрел на индикатор часов – раздался знакомый, аккуратный стук в дверь, проигнорировать который у Дениса не получилось бы при всем его желании. Николай всегда был по-пьяному настойчив. И если Денис не открывал с первого раза, он был готов стеснительно настукивать в дверь сколько придется.

Открывая, Денис ожидал наткнуться на мутный взгляд пьяных глаз, извиняющуюся улыбку и уже морально готовил себя к тому, что опять, в течение следующих двадцати минут, придется выслушивать очередные изливания Николая по поводу того, что его никто не ценит и будь у него реальный шанс, он бы всем показал. Но на пороге стоял человек, чье лицо было искажено болью. Николай держался левой рукой за правое плечо и сильно морщился.

– Привет. Умеешь вправлять суставы? – сразу выпалил Николай.

Денис растерянно таращился на своего непутевого соседа. Такого он не ожидал. Перевел глаза на плечо Николая и заметил, что оно действительно выглядело как-то неестественно.

– Нет. Никогда этого не делал, – отрицательно покачал головой Денис.

– Да это нетрудно, – продолжал морщиться Николай. – Просто возьми за руку и сильно дерни.

Николай кивнул на свою правую руку, бессильно свисающую вдоль тела. Денис не знал, действительно ли при вывихе рука перестает слушаться, или сосед просто драматизировал. Но в любом случае его было жалко.

– Подожди… Ты хочешь, чтобы я? – удивился Денис.

– Ну вас же обучали, наверное, такому? Нет? Ну, на службе.

– Может, кого-то обучали, но точно не меня.

– Да я же говорю, это не сложно, – продолжал настаивать Николай. – Просто дергаешь и все. Мне уже сто раз так делали.

– Нет-нет, я не буду. Вдруг поврежу там что-то, – всеми силами отнекивался Денис. – Давай скорую вызовем?

– Да не надо. Тыркать их из-за фигни. Сами же наорут: «Чего вызываете по ерунде? У нас поважнее вызовы есть!» Дерни, а? Я даже не пикну. Я привыкший. Уже год так хожу. Это меня Маринка один раз вытолкала из квартиры, и я это – на лестницу. Поскользнулся и вниз. Плечом о ступеньку, и вот, как бы.

Николай бросил хмурый взгляд в сторону комнаты Марины.

Денис не соглашался. Он правда боялся скорее навредить, чем помочь. Ссылался на то, что у него нет в этом никакого опыта. И даже уже начал жалеть о том, что в этот раз дело не ограничилось привычными жалобами на жизнь. Сейчас бы он с радостью просто послушал о том, как этого парня все обижают. Лишь бы не брать на себя обязанности хирурга. Или какие врачи занимаются вылетевшими суставами.

– Ну пожалуйста, – настаивал Николай. – Или мне, как бы, самому придется.

– Это как? – ухватился за ниточку возможности Денис.

– Ну, за косяк взяться, и это, самому дернуть. Но это еще больнее получится. Да и не факт, что получится. Только хреново себе сделаю.

Денису правда было жалко этого человека. По лицу Николая было видно, что он нисколько не преувеличивает степень боли. Но страх оказать медвежью услугу был силен. И все же эмпатия переборола.

Денис тяжело вздохнул и согласно кивнул. Николай еще раз объяснил что нужно делать. Чуть приподнял больную руку, предлагая Денису взяться за нее. Зажмурился, явно ожидая сильной вспышки боли. Это не добавило Денису решимости. Но отступать было поздно. Денис набрался решимости. Сосредоточенно нахмурился. Зафиксировал мысль, что дергать надо сильно. Рывок. Звук, похожий на щелчок. В ладони Дениса передалась легкая волна от сдвинувшегося сустава. Денис почувствовал неприятное ощущение внизу желудка, и тут же отпустил руку Николая. Даже чуть отбросил ее.

Николай, скрючившись, сел на корточки. Но не кричал. Только опустил голову, спрятав лицо и тихо стонал. Его тело немного дрожало от напряжения. Он явно пытался справиться с болью. С той болью, которую только что причинил ему Денис.

Денис, в свою очередь, стоял рядом и виновато смотрел на этого скрючившегося человека. Ему было, почему-то, стыдно. Хотя он и понимал, что старался сделать как лучше.

Наконец Николай выдохнул, и поднял голову. На лице было выражение облегчения. Денис тоже немного расслабился и даже позволил себе улыбнуться.

– Ну как? Получилось? – спросил Денис.

– Ага. Нормально. Теперь хоть шевелить могу, – ответил Николай, разминая руку. – Капец как болела. Вот нахрена она со мной так? Ну выпихнула из квартиры, но на лестницу-то зачем толкать? – продолжил Николай, поднимаясь, и кивая в сторону комнаты Марины.

Денис с сожалением понял, что начался второй акт действия. Теперь Николай привычно будет жаловаться на судьбу. Денис, грешным делом, подумал, что одно взаимоисключает другое. Что за одну ночь можно либо просить соседа вправить тебе руку, либо изливать на него жалобы. Но оказалось, что у Николая были способности к многозадачности.

Следующие полчаса Денис несколько раз, по кругу, выслушивал историю, как несправедливо к Николаю относится Марина и, если бы Николаю хоть немного повезло в жизни, она бы с ним по-другому говорила. Денис даже не мог привычно выдавить его в коридор. Боялся нечаянно задеть плечо. Поэтому приходилось просто стоять, слушать и кивать. До тех пор, пока Николай не вспомнил, что у него в комнате осталась открытая бутылка, и что выздоровление надо отметить. Тут Денис воспользовался моментом, закрыл за ушедшим гостем дверь и наконец-то улегся в кровать. На часах было почти пять.

И сейчас снова стук. Настойчивый и раздражающий. Денис, как бы стыдно это ни звучало, даже немного порадовался, что недавно причинил Николаю такую боль. Он даже начинал понимать Марину, которая спустила его с лестницы. Сейчас Денис готов был пойти на что-то подобное, если стук не прекратится.

И он не прекращался. Снова эта череда громких, требовательных ударов в дерево двери. Денис издал раздражающий рык, решительно поднялся с кровати, и пошел по комнатушке, шлепая босыми ногами. Повернул колесико замка. Резко дернул ручку на себя и уже готовился высказать соседу все накипевшее.

Но на пороге стояла Марина. Было видно, что она собиралась на что-то жаловаться, что-то требовать и доказывать – на ее лице все еще сохранились спадающие признаки злости и раздражения – и даже уже набрала воздуха, чтобы начать свою тираду. Но вдруг замерла и уставилась на Дениса, фиксируя свой взгляд чуть выше его глаз. Денис тоже молчал. Его привлекло кое-что странное во внешности Марины. Рисунок в виде черной окружности у нее на лбу. Денис предположил, а не грязь ли это? Или сажа? Может, Марина просто прислонилась к чему-то и не заметила, что на лице остался след. Он даже приподнял руку, чтобы сообщить Марине о помарке и указать на нее. Но Марина его перебила.

– И у вас тоже, – растерянно произнесла она, продолжая пялиться на лоб Дениса.


Олеся наконец уснула. Вера поправила одеяло, аккуратно натянув его до самых плеч спящей дочери. Замерзнуть той не грозило, это был скорее формальный жест – Олеся легла в одежде. Вера просто хотела показать, что она в силах позаботиться о ней. Показать в первую очередь самой себе. С дочерью опять приключилось несчастье, а ее снова не было рядом.

Рисунок на лбу «несчастьем» можно было назвать, конечно, с натяжкой. Скорее неприятностью, глупым розыгрышем. Но чувство вины от этого не становилось меньше.

Вера аккуратно поправила волосы Олеси и снова посмотрела на черную линию. Зачем Алиса это сделала? Казалось, что девушка отлично понимала, как непросто сейчас приходится ее старшей сестре. Что на нее нашло?

Вера плотнее задернула занавески, чтобы лучи поднимающегося солнца вдруг не побеспокоили сон Олеси и вышла из комнаты. Собрать с пола вещи, разбросанные во время скандала, она решила потом. Пусть девочка отдохнет.

Усевшись на мягкий диван в гостиной и наконец выдохнув, Вера задумалась, как быстро в жизни может все измениться. В считанные секунды. Только час назад Вера, абсолютно счастливая, возвращалась домой от любимого человека, а теперь сидела здесь, в подавленном расположении духа и совершенно не знала, что делать. Как разговаривать с Алисой? Наказывать ее или постараться выяснить причины ее странного поступка? Что делать с рисунком на лбу Олеси? Он и правда не отмывался, Вера пробовала. Ни водой, ни моющим средством для посуды, ни перекисью, ни жидкостью для снятия лака. Рисунок даже не стал бледнее. Как будто его вытатуировали.

Захотелось позвонить Вадиму и все ему рассказать. Поделиться. Чтобы он нашел слова и успокоил ее.

Вадим! Вера вздрогнула. Схватила смартфон, лежащий на диване рядом, и посмотрела на часы. Она уже должна быть на работе. Тихо выругавшись, Вера торопливо встала на ноги, выбрала из списка записанных абонентов «Вадим Борисович» – запись, которую уже, наверное, пора было исправить на что-то более личное и ласковое –, коснулась значка телефонной трубки, приложила смартфон к уху и принялась нервно расхаживать по комнате, не забыв при этом чуть поправить волосы – как будто Вадим мог ее видеть.

Несколько гудков, характерный щелчок, говорящий о том, что вызов приняли.

– Вадим, – быстро начала Вера, не дав собеседнику произнести даже полагающееся «да». – Прости. Я знаю, это мой первый день на новой должности. И я уже должна быть на работе. Но у меня тут с Олесей беда. Я не могу ее оставить. Будет очень плохо, если я сегодня возьму отгул? Обещаю, завтра же…

– Ты издеваешься? У нас у всех тут беда!

В голосе Вадима слышалось сильное раздражение и нервоз. Вера оторопела. Она никогда не слышала, чтобы Вадим хоть с кем-то так разговаривал. Он всегда был собран и холоден. И даже ругался, скорее, глазами. Ему достаточно было посмотреть на собеседника, чтобы провинившийся осознал свою неправоту.

– И никаких отгулов. Мне нужны руководители всех отделов. Надо понимать, что со всем этим делать, – взволнованно продолжил Вадим.

– Да… Я поняла… А с чем «с этим»?

– В смысле? С «бедой», блин. Ты же сама сказала, – раздраженно ответил Вадим.

– Я? Нет, я про то, что… У меня дочери поссорились. Чуть не подрались. Одна убежала, вторая в слезы. Я успокаивала. А что у вас там?… Я не понимаю.

– Какие дочери? Какие ссоры? Ты вообще не в курсе, что ли?

– В курсе чего?

– Ты в зеркало сегодня смотрелась? – уже чуть спокойнее сказал Вадим.

– Ну–у… – не знала, что ответить на этот странный вопрос Вера.

– Так посмотрись, – тоном учителя, раздраженного тем, что ученик не может решить простейшую задачку, произнес Вадим.

Вера растерянно огляделась по сторонам. Обратила внимание на заднюю зеркальную стенку серванта. Подошла. Посмотрела на себя. Чуть наклонила голову в сторону, отыскивая свое отражение между фигурной вазочкой для фруктов и чайником, который никогда не применялся по назначению.

Резкий вздох.

Смартфон выпал из рук. Вера и сама могла последовать за ним и рухнуть на пол – ноги в момент стали как будто ватными – но вовремя собралась с силами. Немного постояла. Торопливо подошла к двери в ванную, нажала на выключатель, вошла в комнату и уставилась на свое отражение в зеркале. Теперь ее взгляду ничего не мешало. И Вера отчетливо могла видеть у себя на лбу черную окружность идеальной формы.

## 5

К стеклянной остановке, боковую стенку которой покрывала плотная паутина трещин, подошел наполовину забрызганный грязью автобус. Алиса с проводными наушниками в ушах и смартфоном в руке быстро впрыгнула в переднюю дверь. Скользнула взглядом по лицу хмурого водителя, в порыве неосознанного любопытства, желая узнать, какой же рисунок красуется на лбу у него, но ничего не вышло – на голову мужчины была низко натянута шапка. Он явно не желал, чтобы посторонние видели его новую «особенность». Похоже, еще не знал, что рисунок на лице не выделяет его из толпы, а, наоборот, делает его ее частью.

Алиса прошла в салон, прислонила к считывающему устройству банковскую карту, выслушала, как безэмоциональный женский голос оповестил всех в автобусе, что ее платеж прошел, уселась на кресло и теперь уже полностью сконцентрировалась на лице Андрея на экране своего смартфона.

– А тебе даже идет, – шутливо заметила Алиса.

Андрей усмехнулся и провел по лбу рукой, как будто бы желая нащупать вертикальную линию, устроившуюся у него над переносицей.

– Ага. Я даже думал, может, еще несколько таких же рядом нарисовать? Чтобы, типа, штрих-код получился? – пошутил в ответ Андрей.

Алиса улыбнулась.

– Но потом понял, что родаки не оценят, – продолжил Андрей. – Ты это… Извини, кстати, что сразу не написал и не позвонил. Они просто запаниковали, жесть. Мать в слезы. Отец оттирать у себя начал… Чуть кожу не содрал. Еле их успокоил. Показал им пару видосов. Они поняли, что у всех в мире так же и, вроде, в себя пришли. Они первый раз так внимательно «Тик-Ток» смотрели.

Алиса засмеялась. Бросила взгляд поверх смартфона и поняла, что сейчас в салоне чуть больше народу, чем утром. Видимо, люди начинали привыкать к тому, что случилось с их внешностью, и уже не так боялись показаться на улице. Растерянность и смущение постепенно спадали. Сейчас в автобусе находилось около десяти человек. Все в шапках и других головных уборах. Каждый старался смотреть в окно или себе под ноги, но то и дело бросал короткие и скрытые взгляды на соседей. Все выглядели сосредоточенными и нахмуренными, и периодически массировали себе виски и переносицу, как при головных болях.

– Да ничего. Твои еще норм. Моя маман вообще… представляешь?… во всем меня обвинила, – снова возвращаясь к Андрею, произнесла Алиса.

– В смысле?

– Ну, у Олеськи на лбу тоже эта хрень вылезла, как у тебя, и матушка решила, что это я нарисовала.

– Нормально, – усмехнулся Андрей. – И остальным всем это тоже ты, типа, постаралась?

– Получается так, – хмыкнула Алиса, пожав плечами.

– А чего? Так-то версия стройная, – наигранно задумался Андрей. – У всех есть эти круги да палки. У тебя нет. Ты первая подозреваемая.

– Чи-и-во? – снова засмеялась Алиса. Многие пассажиры стали коситься на нее. Прическа с пробором посередине открывала ее лоб, и всем было видно, что на нем ничего не изображено. Откровенно пялиться никто не решался. Но и не заметить эти взгляды было сложно.

Автобус совершил очередную остановку. В салон вошел невысокий мужчина с короткой стрижкой. Без шапки. С вертикальной линией на лбу. Все пассажиры тут же перенесли все свое внимание на него, задержали на пару секунд свои взгляды на его лице и почти синхронно отвели глаза. Двери издали тихий шипящий звук и закрылись. Автобус тронулся. Мужчина встал у окна.

– Хотя, да. Ты меня раскрыл, – продолжила Алиса свое шутливое общение с Андреем. – Но я работала не одна. Это мы с дириком сговорились, купили бесшумную машинку для татушек и за ночь прошлись по всем квартирам.

– А в другие города вы как попали? Да ладно, города… В другие страны? Или у вас какой-то секрет есть? Типа, как у Санта Клауса? Как за ночь все дома облететь.

– Да нет никакого секрета. У нас просто сеть сообщников. В каждом городе. Тайное общество психов с несмываемыми маркерами.

Андрей еле сдерживал смех:

– Подожди. Что-то не клеится. Ты же говорила, с машинками для татуировок?

– Это я тебя путаю. Тренируюсь водить следаков за нос, когда меня возьмут как главу ячейки.

Алиса и Андрей снова залились смехом. Как же хорошо ей было с этим парнем. Они явно были на одной волне. И как ей нравилось его спокойствие. Она понимала, что Андрей тоже переживает, нервничает, что он так же, как и все растерян и не понимает, что будет дальше, но при всем этом он старался сохранять хладнокровие. Алиса часто ловила себя на плохой мысли о том, что она даже рада той аварии. Не случись той трагедии, сейчас Алиса не встречалась бы с Андреем. В подобные секунды Алиса всегда одергивала себя и понимала, что радоваться такому нельзя. Но эта мысль всегда возвращалась. Как бы Алиса с ней ни боролась.

Один из пассажиров – высокая женщина лет пятидесяти в вязаной шапке, полностью скрывающей ее лоб – встала с кресла и остановилась у двери, держась за ручку. На следующей остановке ей, вероятно, надо было выходить. С женщиной было что-то не так. Она часто моргала глазами, периодически сильно сжимая веки, и немного покачивалась. Дороги в городе были, конечно, не идеальными. Автобус часто мотало в стороны и немного подбрасывало. Но женщину все равно качало как-то не так, не с той амплитудой, с которой вилял автобус. Но, возможно, Алисе это только казалось.

– А если серьезно, что мне делать-то? Почему у меня ничего не появилось? Насчет этого у тебя, случайно, теории нет? – серьезно, уже без шуток спросила Алиса.

Андрей пожал плечами.

– Может, у тебя крутой ангел хранитель? – хмыкнул он. – Круче, чем у всех остальных?

Алиса краем глаза заметила движение в автобусе. Отвела взгляд от экрана и поняла, что женщина в вязаной шапке упала на пол. Все замерли. Сидевший недалеко мужчина в коротком пальто быстро вскочил с кресла и бросился к ней.

– Я врач! – громко оповестил он всех. – Остановите автобус! – еще громче крикнул он в сторону водителя.

Врач старался поудобнее уложить женщину.

– Я сейчас, – бросила Алиса Андрею, торопливо вынула наушники, положила их, вместе с телефоном, на соседнее кресло и бросилась помогать.

– Что делать? – спросила она у врача.

– Лицо обмахивайте, – коротко ответил ей мужчина. – Вода есть у кого? – обратился он к остальным пассажирам, которые тоже начинали собираться вокруг. – Остановку сделайте!

Алиса начала обмахивать ладонями бледное лицо женщины, лежащей на грязном полу автобуса. Врач расстегнул ей куртку, а затем и верхние пуговицы блузки. Кто-то протянул ему бутылку с водой, он смочил себе пальцы и брызнул несколько капель на лицо женщине.

– Давай-давай, приходи в себя, – пробубнил себе под нос врач.

– Шапку с нее снимите, – подал голос недавно вошедший в автобус мужчина, единственный без головного убора. – Я уже видел сегодня такое.

Врач бросил на мужчину растерянный взгляд.

– У вас у самих башка не трещит? – спросил мужчина, обведя всех глазами.

Врач на секунду задумался и одним движением сорвал с женщины шапку. У нее на лбу виднелось два рисунка: красноватый, вдавленный след от тугой резинки головного убора и уже привычная черная вертикальная черта. Через несколько секунд женщина дернула веками и медленно открыла глаза. Алиса с облегчением выдохнула. Все остальные тоже начали медленно и неуверенно снимать головные уборы. Алиса огляделась. Череда полосок и окружностей. Все, уже нисколько не стесняясь, пялились друг на друга и молчали. В глазах читались смешанные эмоции. Каждый, безусловно, был рад тому, что не с ним одним приключилось это. И в то же время, все были встревожены этой непонятной, удивительной массовой эпидемией.

Немую сцену разбавил резкий звук. Снаружи донесся громкий и долгий сигнал автомобиля. Алиса и все остальные резко посмотрели в забрызганные грязью окна. Автобус объехали два встречных автомобиля, чудом с ним не столкнувшись.

– Ой. А чего это мы? – растерянно произнесла девушка с окружностью на лице.

Алиса вгляделась в окно внимательней и поняла, что автобус наполовину выехал на встречную полосу и продолжал и дальше плавно на нее сворачивать. Никто не двигался. Все растерянно пялились в окна. Алиса вышла из ступора, быстро дернулась вперед по салону и увидела, что водитель без сознания лежит на руле. Одной рукой девушка дернула руль на себя, а другой стянула с мужчины шапку. Автобус резко вильнул вправо и несколько пассажиров, потеряв равновесие, повалились на кресла и друг на друга. Через мгновение рядом с Алисой оказался врач. Он аккуратно забрал у Алисы руль, отодвинул обмякшего водителя в сторону, отпихнул своей ногой его ногу с педали и, плавно тормозя, остановил автобус на обочине.

– Хорошо хоть машин сегодня мало, – выдохнул мужчина и улыбнулся Алисе. По его оголенному лбу вдоль вертикальной черной линии стекла капелька пота.


Вера стояла в ванной перед зеркалом и активно орудовала косметической кисточкой. Со стороны могло показаться, что женщина просто собирается на какой-то праздник. Вечернее платье, процесс нанесения косметики… Все вполне походило на приготовление к вечеринке. Но с этим не стыковались нервные порывистые движения, которыми Вера водила кисточкой по лицу, и глаза, полные тревоги. А платье она просто еще не меняла. Не до этого было.

Тональный крем плотно ложился на кожу. Эту непонятно откуда взявшуюся злосчастную букву «О» на лбу было все еще видно, хоть уже и не так сильно. Вадим, во время их разговора по телефону, сказал, что у всех, кто пришел в офис – таких, правда, было немного – на лицах тоже что-то появилось. Но Веру это ничуть не успокоило.

Сначала Вера пыталась отмыть и оттереть эту отметину. Но, как и в случае с Олесей, ничего не вышло. В голове крутились мысли. Что это? Какое-то колдовство? Или галлюцинации? Может, она сошла с ума? Так переживала за Олесю, что самой начало казаться что-то на своем лбу? Но что тогда с Вадимом? Получается, он тоже сумасшедший? Может, это какое-то массовое помешательство? Или его звонок ей тоже померещился? Так много вопросов. Кто бы на них ответил.

Еще и эта головная боль. Наверное, от нервов и переживаний.

«Ну почему, когда так надо, никого нет рядом? Почему я опять должна справляться одна?» – подумала Вера. К горлу подступал ком. На глаза накатили слезы обиды. Сейчас ей как никогда хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что все с ней в порядке, обнял, прижал к себе, успокоил, дал проплакаться, пообещал, что со всем справится и все решит. Но никого не было. Вадим был далеко и больше был обеспокоен своей работой. А бывший муж… Если бы он был способен на что-то такое, он не был бы сейчас бывшим. «Придется опять все самой».

Секунда слабости проходила.

Вера силой воли взяла себя в руки, глубоко вдохнула и тряхнула головой. Стало легче. Она снова посмотрела в зеркало и просто надвинула на лоб волосы. Пусть хоть они прикроют это художество. Головная боль усилилась. Но с этой проблемой Вера знала, как справиться. Она вышла из ванной и направилась на кухню.

Открыв один из шкафчиков, Вера достала старую коробку из-под обуви, до краев заполненную упаковками с таблетками, тюбиками с гелями и мазями, и бутылочками с какими-то жидкостями. Она давно собиралась разобрать эту хаотичную домашнюю аптечку, но никак руки не доходили. Те самые руки, которые сейчас, суетливо и чуть дрожа, копались в куче лекарств и пытались найти нужное. Мигрень медленно нарастала. Чувство нервозности и беспокойство ее только усиливали. Не отпускала одна навязчивая мысль – как ей попасть на работу, если надо приглядывать за Олесей? Вадим не поймет, если она не приедет. Но забота о дочери важнее. Но как она будет заботиться о дочери, если ее уволят? А Вадим способен на это? Вера задумалась. Нет, он так с ней не поступит. Она верила, что у этого мужчины к ней настоящие чувства. Да, сейчас он часто бывает холоден и излишне официален в общении с ней, но это все только из-за работы. Когда-нибудь он завяжет с ней, и их отношениям уже ничего не будет мешать. Они полностью погрузятся друг в друга. Тогда-то Вера и увидит настоящего Вадима. Но расстраивать его она все равно не хотела. Она должна показать ему, что на нее можно положиться. Что она, в конце концов, станет для него отличным спутником на всю жизнь.

Вера едва улыбнулась своим мыслям. Но пульсирующая боль в висках снова заставила нахмуриться и приняться за поиски лекарства с удвоенной силой.

Наконец она нашла упаковку аспирина. В пачке оставалась только одна таблетка. Вера уставилась на белый кружок под прозрачным пластиком и коснулась рукой лба. По-видимому, теперь все круглое будет вызывать у нее неприятные ассоциации. Вера выдавила себе на ладонь таблетку, та выскользнула, полетела на пол и скрылась где-то под кухонным гарнитуром.

– Да вы издеваетесь? – воскликнула женщина, больше не в силах сдерживать раздражение.

На этот возглас ей ответил дверной звонок, донесшийся из прихожей.

Вера небрежно бросила пустую упаковку от таблеток на стол и пошла в прихожую. Открыв дверь, она увидела перед собой Дениса. Он был в форме и держал фуражку в руках. На лбу у него чернела вертикальная линия. Оба стояли молча и таращились друг на друга.

– Как у Олеси, – вымолвила Вера.

– И у тебя, значит, тоже, – пробормотал Денис.

Вера отвела взгляд, и поправила челку. «По-видимому, она не сильно помогает».

– Ну, по крайней мере, я не сумасшедшая, – нервно усмехнулась она и отступила в квартиру, приглашая Дениса входить.

Денис переступил порог и привычным жестом закрыл дверь на замок.

– Ты о чем? – спросил он Веру, разуваясь и снимая верхнюю одежду.

– Да так… – отмахнулась Вера. – Что это вообще такое? Может, ты объяснишь? – громким шепотом спросила она у Дениса, указывая на свой узор.

– Я не знаю.

– Ну как? Вам же должны были хоть что-то объяснить? Хоть какие-то версии есть, наверное? На планерке вашей, там.

– Да я не был еще на работе. Сразу сюда.

Вера недовольно вздохнула и покачала головой, мирясь с тем, что ближайшее время ей никто ничего не объяснит.

– Как девочки? – спросил Денис.

Вера приложила палец к губам и кивнула в сторону комнаты Олеси и Алисы.

– Олеся спит, – тихо проговорила Вера. – У нее тоже палка черная. Как у тебя. Расплакалась, перенервничала. Еле успокоила.

– А Алиса?

– Алиса?

Вера замерла и растерянно уставилась на бывшего мужа. Она только сейчас вспомнила про свою вторую дочь.

– Да что ж я за мать такая, – сокрушенно проговорила Вера и торопливо направилась в гостиную. Денис последовал за ней. – Она же в школе. А я ей даже не… – Вера подняла с дивана смартфон, несколько раз коснулась экрана и прижала гаджет к уху. Из динамика звучали гудки.


Алиса подошла к двери квартиры и достала из переднего кармашка рюкзака связку ключей. В кармане джинсов завибрировал и запел смартфон. Девушка вынула его и посмотрела на экран. Звонила мама. Алиса не стала отвечать и сунула ключи в замочную скважину. Попала она только со второго раза. Алису все еще потряхивало от произошедшего в автобусе.

Девушка потянула дверь на себя, вошла в квартиру и стала разуваться.

– Мама, не названивай. Я пришла, – громко сказала она и сбросила вызов.

Из гостиной вышли Вера со смартфоном в руках и Денис. Оба замерли и уставились на лицо дочери. Алиса в свою очередь быстрым взглядом изучила лбы родителей.

– Ого. Да у нас полный комплект. Наверное, ачивку какую-нибудь получим, – усмехнулась она.

Вера быстро подошла к дочери, схватила ее за лицо и принялась пристально вглядываться.

– Мам! Хватит! Ты чего? – возмутилась Алиса.

– У тебя ничего нет.

– Наверное, не у всех появляется, – предположил Денис, который разглядывал лицо дочери со стороны.

– У всех, – ответила Алиса, высвободившись из рук матери. – Я просто особенная такая.

– У всех – это, вроде как, у каждого? Ты в школе еще такие видела? – растерянно спросила Вера.

– Я в интернете такое видела, мам. По всему миру у всех на лбах такие штуки выскочили.

Вера тяжело вздохнула.

– А у тебя почему нет? – спросила она, чуть помолчав.

– Может, потом появится, – задумчиво предположил Денис. – Не у всех сразу просто? Первый раз я такое вообще вчера увидел. У паренька одного. Здесь рядом.

– Ага… Спасибо, что добра желаете, дорогие родители. Мне такой радости не надо. И так хорошо. По старинке, – ответила Алиса, вешая куртку на вешалку.

Вера молча следила, как ее дочь раздевается, сделала шаг вперед и крепко обняла ее:

– Прости, что сразу тебе не позвонила.

– Да ладно… – неловко похлопав мать по спине, ответила Алиса. Она за последнее время отвыкла от материнских ласк. Все внимание последний год доставалось старшей сестре. – У тебя тут и поважнее дела были. Концерт Олеськин успокаивать. Как она, кстати? Все-все, отбой с нежностями.

– Спит еще, – ответила Вера, и высвободила дочь из объятий.

– Ну и отлично… А ты бы это… Лучше за другое извинилась… Пап, представляешь? Она на меня все это спихнула. Типа, я сестре на лбу это нарисовала.

Денис вопросительно посмотрел на бывшую жену.

– А что мне еще было думать? Я и сейчас-то ничего не понимаю. Откуда это? Что за шутки такие? Чьи шутки, самое главное?

Вера приложила пальцы к виску и помассировала его.

– Сюда бы Кузнецова. Он бы быстро тебе все объяснил, – хмыкнула себе под нос Алиса. – А ты чего тут, пап? Ты не работаешь сегодня? Или ты из-за нас? Там к тебе, наверное, уже очередь стоит из напуганных граждан. С теми же вопросами, – Алиса кивнула на мать.

– Блин, работа, – опомнилась Вера. – Денис, ты побудешь здесь? Мне в офис надо срочно.

– Ты в этом в офис собралась? – Алиса указала на вечернее платье матери.

– Да некогда уже переодеваться. Да и кто там на мой наряд смотреть будет. Сейчас все самое интересное у меня на лице.

– Вер, ты серьезно? – подал голос Денис. – В мире такое происходит, а ты квартиры продавать собралась?

Вера подошла к вешалке и сняла плащ.

– Что бы в мире ни происходило, кушать нам что-то надо будет. Так что… Ты это… Присмотри за девочками, ладно? Раз уж пришел все равно. Олеся проснется, по-деликатнее ей все объясните.

Вера закончила застегивать пуговицы плаща и потянулась за платком, планируя накинуть его на голову.

– А вот это я бы не советовала, – кивнула Алиса на платок. – Не знаю, кто это все придумал, – Алиса указала пальцем сначала на лоб Дениса, потом Веры, – но он точно не хочет, чтобы вы прятали эти свои рисуночки. Башка так разболится, мало не покажется.

Вера замерла с вытянутой рукой, которой собиралась взять платок, и удивленно смотрела на дочь.

– Это да. У меня раскалывалась сегодня. Я фуражку снял, все прошло, – подтвердил слова дочери Денис.

– Мам, я серьезно. Сейчас в автобусе одна женщина в обморок грохнулась. Из-за того, что вот это под шапкой прятала. А потом еще водитель отключился. Прям, за рулем, – продолжила Алиса.

– Какой еще водитель? Ты откуда знаешь? – насторожилась Вера.

– А? Да мне рассказали, там… Подруги… А они прочитали где-то. В новостях, кажется. Там все нормально закончилось, – соврала Алиса.

Вера бросила на младшую подозрительный взгляд, по-видимому, все же поверила ее оправданиям, и, так и не взяв платок, открыла дверь.

– Давайте. Постараюсь скоро вернуться, – сказала она, оказавшись в подъезде.

– Подожди, – произнесла Алиса и достала влажную салфетку из упаковки, лежащей на комоде. Аккуратно протерла салфеткой лоб Веры, избавив его от слоя тонального крема и заботливо убрала прядь волос. – Так будет лучше.

– Люблю тебя, – произнесла Вера.

– Я тебя тоже. Все будет хорошо, – ответила дочь улыбкой.

Вера улыбнулась, как будто давно ждала этих слов. Хоть от кого-то. И аккуратно прикрыла дверь.

## 6

– Необходимо сохранять спокойствие и не паниковать. Изыскания показали, что эти отметины на коже лица не оказывают негативного влияния на здоровье человека. Главное, ничем их не прикрывать. Ни головными уборами, ни повязками, ни пластырями – ничем. В противном случае наблюдается быстрое повышение артериального давления.

Высокий, полный, почти лысый мужчина в белом халате, говорящий с экрана телевизора, явно всеми силами старался казаться эталоном спокойствия. Но получалось у него это плохо – выдавали бегающие глаза и нервная одышка. Черный круг на лбу, почти повторяющий форму лица мужчины, явно очень смущал его. Но должность обязывала претворяться человеком, у которого все под контролем. Плашка внизу экрана сообщала, что к гражданам обращается главный эпидемиолог страны.

Денис еще раз скользнул недоверчивым взглядом по лицу мужчины и продолжил разговаривать по мобильному телефону, расхаживая по комнате:

– Да, мам, с девочками тоже все в порядке, – говорил Денис той интонацией, с которой взрослые люди обычно разговаривают с пожилыми родителями – чуть снисходительно, медленно проговаривая слова и немного громче, чем всегда. – Олеся спит, Алиса здесь рядом.

Денис кивнул на сидящую с ногами на диване и уткнувшуюся в свой смартфон Алису.

– У Олеси линия, как и у меня. У Алиски вообще ничего нет, – Алиса, не отрываясь от экрана, подняла руку и помахала ей. – Привет вам передает. Вот так вот, ничего нет. И такое тоже бывает, оказывается. Нет, приезжать не надо. Ну чем вы поможете? Вообще сейчас лучше сидеть дома. Да и как вы доберетесь? И поезда, наверное, не ходят. Все машинисты тоже по домам сидят.

– Также убедительная просьба не пытаться ничем оттереть эти отметины. Они несмываемы. Вы только нанесете вред себе, – продолжал вещать из телевизора мужчина в белом халате.

– Да, тоже его слушаем. Не знаю почему эпидемиолога позвали. Не думаю, что это болезнь, – продолжил Денис говорить в мобильный. – Но в принципе, он правильные вещи говорит. Прислушайтесь, ладно? Все, мам, давай. Не переживай. Ничего страшного не произошло. Как что выясню, сразу позвоню. Постарайтесь не выходить. Продукты есть дома? Ну вот и хорошо. Привет отцу. Он, кстати, не хочет поговорить? Ну ладно. Давай, пока.

Денис нажал на кнопку мобильного, тяжело вздохнул, уселся на диван, уперев локти в колени, и уставился на толстяка на экране.

– Уверяем вас, все ведомства уже плотно занимаются решением сложившейся ситуации. Проводятся исследования, вопрос досконально изучается. Задействованы лучшие лаборатории и специалисты страны, – заверял мужчина с экрана.

– А чего ты про поезда маме наплел? – не отрываясь от смартфона сказала Алиса. – Ходят они, наверное. У меня даже с автобусами сегодня проблем не было. И до школы и обратно нормально смоталась.

– Ну, это тебе просто повезло, – ответил Денис. – Я сюда часа три добирался. Даже такси вызвать не получалось.

– Сейчас самое главное запастись терпением, – продолжал мужчина. – Совсем скоро будут найдены способы исправления ситуации и… Главное, оставайтесь спокойны.

– Нет, ну правда. Почему первым к людям этот обратился? Сами говорят, нет никакого вреда для здоровья, сами эпидемиолога посылают к журналистам, – недовольно проговорил Денис. – Не понимают, что этим только больше пугают людей?

– Пап… Ну кто первый под руку попался, того под камеры и пустили, – ответила Алиса, не отвлекаясь от смартфона. – Люди покруче сейчас другими вещами заняты… Поважнее… Собой.

Денис удивленно посмотрел на дочь. Для маленькой девочки она удивительно взросло мыслила. Хотя почему маленькой? Ей уже шестнадцать. Через пару месяцев будет семнадцать. Рядом с ним сидела уже вполне взрослая девушка с осознанным мышлением. Просто Денис пропустил тот момент, когда она стала такой.

Денис смотрел на Алису и еле заметно улыбался. Он гордился тем, как она сохраняет спокойствие в этой странной ситуации. Наверное, это досталось ей от него. Когда-то Денис и сам был уравновешенным, уверенным в себе человеком, не поддающимся на эмоции и способным в мгновение найти решение любой проблемы. Скорости его реакции на неожиданные форс-мажорные ситуации другие могли только позавидовать. Он не думал, он действовал. На каком-то автомате. И действовал всегда правильно. Это качество очень помогало в работе юриста и хорошо способствовало карьерному росту. Но год назад этот внутренний стержень в нем сломался. Без возможности восстановления. Изменилась и Олеся. Как будто тот удар в правый бок автомобиля, выбил из нее всю жизненную силу, и оставил только ненависть к этому миру и к отцу. Теперь единственным носителем оптимизма в семье оставалась Алиса. Она, вероятно, это осознавала и старалась казаться еще сильнее. В отличие от Дениса. Он больше даже не пытался вернуть себя прежнего. Конечно, были попытки снова стать уверенным, безмятежным, выпрямить спину, вернуться на прежнюю работу, жать всем руки, громогласно смеяться над шутками, шутить самому, но каждый раз, взглянув на себя в зеркало, и вспомнив о том, что совершил, снова опускал глаза, плечи и понимал, что больше просто не имеет права радоваться жизни.

Сейчас Дениса могла выбить из седла, напрочь отключить голову и заставить впасть в ступор, любая безобидная ситуация.

Пример не нужно было искать долго. Недавно в магазине он в числе других продуктов взял пачку печенья с шоколадной глазурью – Оксане сильно нравятся эти сладости. Кассирша сообщила, что по акции ему полагается еще одна такая же упаковка бесплатно. Денис направился обратно в отдел и замер перед полками. Он напрочь забыл марку печенья. Но вместо того, чтобы вернуться и уточнить название, он просто стоял и пялился на ряд относительно одинаковых упаковок, пытаясь вспомнить внешний вид заветного лакомства. Секунду. Десять. Минуту. Совершенно безобидная ситуация показалась ему чем-то нерешаемым. Он понимал, что выглядит глупо. Что у кассы, наверное, уже скопилась очередь. Это его еще больше смущало. Как он теперь будет выглядеть, если вернется уточнить название? Почему не сделал этого сразу? Как на него посмотрят? Что скажут? На лбу выступил пот. И тогда Денис все-таки нашел выход. Он просто ушел. Быстро, опустив голову, и стараясь не смотреть по сторонам.

И подобных случаев за последнее время было немало. Иногда ему, конечно, все-таки удавалось взять себя в руки и действовать относительно решительно. Как, например, в том случае с мальчишкой, которого гнали хулиганы. Но и тогда он не казался себе эталоном уверенности. Не будь на нем формы, он, скорее всего, просто прошел бы мимо. Сейчас Денис был бледной копией самого себя годичной давности. Но это и не удивительно. Тогда он еще не был убийцей, которого нещадно терзают угрызения совести.

– Это был главный эпидемиолог страны Тарханов Василий Борисович, – мужчину в белом халате на экране сменила ухоженная женщина в студии – главное лицо федеральных новостей. Насколько Денис помнил, ее звали Марией. Фамилию вспомнить не мог – новости он смотрел нечасто. То ли Волкова, то ли Уколова. У женщины на лбу красовалась черная окружность. – Настоятельно рекомендуем прислушаться к его словам и не поддаваться панике. Если у вас возникли вопросы или требуется психологическая помощь, обращайтесь по телефону горячей линии, – внизу появилась плашка с номером телефона. – К другим новостям. Генеральный секретарь ООН выступил с инициативой провести внеочередное…

– А «нулевых»-то побольше, чем вас, – перебила ведущую Алиса.

– Чего? – спросил Денис.

– Ну, «нулевых». Так называют людей с кругами. В Сети, – Алиса указала на смартфон у себя в руках. – Наверное, из-за того, что на нули похоже. Хотя, как по мне, так не очень. Ну смотри… Мужик этот, эпидемиолог который. Ведущая, вон, – принялась загибать пальцы девушка. – Мама. В школе опять же двое. Да и в инете они чаще появляются. Таких как будто больше.

– Да? А у кого линии? Нас как называют? – спросил Денис и поднял брови, как бы стараясь указать ими на узор у себя на лбу.

– Вас? Палочники.

Денис только хмыкнул в ответ.

– Тупо, конечно, – согласилась Алиса, – но, чем тупее штука, тем лучше она приживается.

– И что там говорят в интернете? Про все это.

– Да так… Никто ничего не знает. Все удивляются только: «Что? Откуда?» Теории какие-то строят. Зайди сам, почитай. Ты ж подписан на какие-то каналы, наверное?

– Да у меня ж…

– Ай, да… Кнопочный, – осекла сама себя Алиса. – Забываю постоянно.

Денис не был каким-то ненавистником современных технологий. Не боялся, что через приложения, установленные в смартфон, за ним могут следить спецслужбы. То, что он пользовался простым мобильником за полторы тысячи рублей объяснялось очень просто. В те времена, когда Денис не выходил из запоя, он часто терял смартфоны. И постоянно покупал новые. Может их у него крали. Может он их ронял или забывал где-то сам. Но скоро ему надоело тратить деньги на эти гаджеты – их можно было потратить на куда более насущные для того времени потребности, например, на алкоголь – и он перешел на дешевый кнопочный телефон. Который, кстати, с тех пор так ни разу и не потерял.

– Но сейчас уже начинают все больше ржать, – сказала Алиса. – Вот, смотри.

Девушка протянула Денису свой смартфон.

– Что это? – спросил Денис, вглядываясь в экран.

– Мемы. Клепают уже вовсю.

Денис взял смартфон и вгляделся в фотографию двух молодых людей – парня и девушки примерно лет двадцати. У девушки на лбу была черная полоска. Парень стоял к камере затылком. Рядом с головой девушки висел большой белый пузырь, какими в комиксах обозначается речь. Девушка указывала себе на лоб пальцем и как бы говорила: «Дорогой, хорошие новости. Я не беременна. Одна полоска». Денис никак не среагировал и листнул ленту социальной сети вверх. Появилась следующая картинка. Еще один парень и еще одна девушка. Примерно такого же возраста. Парень с черной линией на лбу держал у головы лист бумаги, на котором было написано «'am». Девушка с кругом на лице тоже держала лист, но на нем была только буква «K». Получалось так, что рисунки на лицах молодых людей и буквы на бумаге собирались в одну надпись «I'm OK». Денис усмехнулся и снова пролистал ленту. Дальше последовала фотография девушки с миниатюрным изображением знаменитого в прошлом исполнителя в жанре шансон у нее на лбу. Надпись на фото гласила: «КОГДА НА ЛИЦЕ ПОЯВИЛСЯ КРУГ». Денис удивленно вздернул брови. Девушке на фото было не больше шестнадцати. Откуда она могла знать про Круга? Когда его песни были популярны, ее даже в планах не было. На следующем фото была новая девушка. На лбу у нее виднелась черная линия. Рядом с ней скакали подрисованные обезьяны с костями в лапах.

– Это из Кубрика. «Одиссея», – уточнила Алиса. – Черный монолит, вроде как.

Денис кивнул. Его всегда удивляла любовь дочери к сложным фильмам, заставляющим задуматься. В то время, когда все ее сверстники набивали кинозалы, чтобы посмотреть очередной опус про супергероев, она предпочитала оставаться дома и включать на ноутбуке что-то из Бергмана, Тарковского и ряда других режиссеров, фамилии которых ничего не говорили даже Денису. Хотя он считал себя довольно продвинутым и образованным человеком.

Денис снова посмотрел на экран смартфона. Последняя картинка ему понравилась больше всего. Насколько он помнил, в фильме этот монолит появился неизвестно откуда. И спровоцировал эволюцию. Может в этом есть какие-то пересечения с происходящим сегодня? Кто знает какой эффект эти рисунки окажут на человечество.

Денис провел пальцем по экрану, «промотал» ленту и запустил короткий видеоролик. В нем темнокожий парень с вертикальной линией что-то активно говорил в камеру. Молодой человек вещал на английском, но снизу были субтитры на русском. Видимо, кто-то скачал ролик с чужого канала и залил на свой, снабдив понятным для жителей России текстом. И как они все успели? Парень жаловался на то, что даже во время конца света – как он называл сложившуюся ситуацию – проявляется расизм. Он возмущался тем, что на его лице отметину почти не видно. И требовал – непонятно у кого –, чтобы у людей с темной кожей линии были белыми. «Все в этом мире только для белых!» – обиженно говорил парень.

Денис и Алиса обменялись улыбками. В интонации молодого человека слышалась ирония. Он явно шутил, все-таки его претензии были не обоснованы – благодаря особому черному оттенку линия отчетливо просматривалась на его смуглом лбу. Цвет узора был идеальным, абсолютным. Что-то в нем было одновременно пугающим и завораживающим. Это даже сложно было назвать цветом. Это была пустота. Полное отсутствие не только света, но и вообще всего. Казалось, прикоснись к отметине пальцем, и ты не почувствуешь никакого сопротивления. Палец просто провалится в эту пустоту.

С улицы донесся звук сирены. Денис и Алиса одновременно встали с дивана и подошли к окну. К одному из подъездов соседнего дома подъезжала машина скорой помощи. Денис почему-то был уверен, что это как-то связано с рисунками на лицах людей. Он скосился на Алису. По ее нахмуренному лицу было понятно, что она думает так же.

Денис положил руку на плечо дочери и немного притянул ее к себе. Хотелось что-то сказать.

– Все будет хорошо, пап, – сказала Алиса и обняла его за талию.

Денис улыбнулся. Алиса успела успокоить обоих родителей.


Олеся что-то промычала во сне и повернулась на другой бок. Звук сирены долетел и до нее и, вероятно, слегка потревожил ее сон. Она спала уже пару часов и за это время успела несколько раз вернуться в прошлое. Во времена еще до аварии. Ее никогда не посещали сновидения. То, что она видела ночами точнее было бы назвать воспоминаниями.

Когда Вере удалось успокоить и уложить Олесю, первое что увидела девушка, провалившись в сон, было бассейном. Она активно перебирала руками и ногами в теплой воде и первой достигала бортика. Снова победа. Поздравления тренера, болельщиков, соперниц, и подъем на пьедестал. На верхней ступеньке она – мокрая, уставшая, но счастливая. На ступеньке ниже – Алиса.

Это было привычное положение девушек на любом пьедестале в то время. Олеся почти во всем была успешнее сестры. Она лучше плавала. Лучше танцевала. У нее было больше друзей и подруг. Она встречалась с самым красивым мальчиком в школе. Да, может Алиса лучше училась и была почти отличницей. Но ботанов никто не любит. Это опять же к вопросу о количестве друзей.

Воспоминание о городских соревнованиях по плаванию сменила картина из школы. Олеся, смеясь, кокетничая и используя все свое обаяние, уговаривает учительницу отпустить их с урока «Технология», по дороге подхватывает Андрея, который уже ждет в коридоре и ведет всех в торговый центр, в кино. За билеты платит Тонька – толстая и прыщавая мажорка, которая на все была готова только бы Олеся считала и называла ее подругой. В кинозале Олеся весь сеанс целуется и обжимается с Андреем. Даже не поинтересовавшись названием фильма, на который они пришли. Вокруг темно, но она прекрасно знает, что Алиса то и дело бросает на них с Андреем грустные, тоскливые взгляды. Она почти видит глаза сестры, которые, как у кошки, светятся в темноте, в ее случае завистью. Ну и пусть. Здесь главные приз снова у Олеси.

Кинозал начинает сжиматься. Пропадают одноклассницы, исчезает Андрей. Олеся оказывается одна. Стены надвигаются на нее и резко останавливаются почти вплотную к ней. Кресло под Олесей исчезает, она теряет опору и падает на кушетку. Ее мотает из стороны в сторону, как во время езды в машине. Лицо заливает кровью. Правая нога ноет от боли. Доносится звук сирены. Олеся понимает, что теперь она в скорой.

В это воспоминание она тоже возвращалась часто.

Олеся резко открыла глаза. Сердце колотилось. Сконцентрировала взгляд и поняла, что над ней знакомый потолок их с Алисой комнаты. Можно было успокаиваться. Она дома. А авария осталась давно в прошлом. В прошлом, которое так беспощадно влияло на ее настоящее.

Олеся выдохнула и тут же потрогала свой шрам. Она делала так каждое утро в надежде, что все произошедшее ей действительно только приснилось. Но предатели пальцы нащупали рубец.

Олеся сдернула с себя одеяло, приподнялась и села на кровати. Голова гудела. Так всегда было, когда Олеся засыпала в одежде. Еще и укрыть ее кто-то додумался.

Где-то наверху у соседей громко лаяла собака.

Протерев глаза внешней стороной ладони, что придало Олесе какое-то сходство с котенком, она поднялась и чуть пошатнулась. Неуверенной походкой, прихрамывая на правую ногу и часто моргая, вышла в коридор. Из гостиной доносился звук телевизора.

Олеся прошла пару метров и переступила порог комнаты.

– Мам, я долго спала? – спросила она и замерла. У подоконника стояли и пялились на нее Алиса и Денис. У отца на лбу была вертикальная черная линия.

– Привет, Олесь, – проговорил отец. – Ты как?

Олеся все вспомнила – почему она сейчас не в школе, почему улеглась спать в одежде, почему чувствовала себя так погано. Эта сумасшедшая начертила ей маркером на лбу полоску. Но…

– А ему ты зачем это нарисовала?

Алиса и Денис посмотрели друг на друга. И, по-видимому, уже собрались что-то объяснить, но внимание Олеси привлекла ведущая по телевизору.

– Еще раз напоминаем номер горячей линии, – произнесла женщина с экрана с черной буквой «О» на лбу. – И убедительно просим не забивать линии скорой помощи и полиции. Звонков очень много, они не справляются. По всем вопросам о случившемся звоните по телефону, который вы видите внизу экрана.

Олеся снова посмотрела на сестру. На этот раз возмущение в ее глазах сменилось вопросом.

– Ты еще маму не видела, – хмыкнула Алиса в ответ.

У Дениса зазвонил мобильник. Он торопливо достал его из кармана и посмотрел на экран.

– Вот и начальство очухалось, – вздохнул он.


Собрание проходило в кабинете у Вадима. В офис пришло только девять человек – даже не пятая часть от общего числа сотрудников – поэтому располагаться в «переговорке» не было смысла. Все вполне уместились и здесь.

Вадим сидел за своим столом. Он был хмур и сосредоточен. На лбу у него виднелась вертикальная черная линия. Веру почему-то это порадовало. Еще с детства ей запомнилась легенда о том, что когда-то люди выглядели иначе. У каждого было по две головы, четыре руки и четыре ноги. Но потом, после какого-то катаклизма, они разделились пополам. И вот, с тех пор, каждый человек ходит по миру и ищет свою половинку. Так, может, все эти знаки на лицах просто подсказка? Если у тебя нолик на лбу, надо искать кого-то с единицей? Лично она такого уже нашла.

Вера несколько раз моргнула, стараясь сосредоточиться на разговоре. Опять она отвлекалась на какие-то глупости. А нужно было слушать Вадима.

– Наша компания ковид пережила… А это было очень сложное время… Вон, Сергей помнит, – кивнул Вадим на бородатого мужчину в пиджаке, через борты которого пробивалось внушительное пузо. – Как мы показы онлайн устраивали. Сделки по удаленке проводили. Ужас, конечно. Но ничего, справились. Тогда умудрялись квартиры и дома продавать, вот и с этой ерундой тоже справимся. В конце концов, насколько я знаю, эта штука безвредная и от нее еще никто не умер. А значит скоро все привыкнут. Человек ко всему привыкает.

– У нас в доме бабулька одна умерла. Вроде как сердце не выдержало, когда у себя на лице такое увидела, – произнес высокий, тощий парень с нолем на лице. Вера тут же подумала, что ему бы больше пошла линия. Она бы отлично гармонировала с его фигурой.

– Это другое. Надеюсь, среди наших клиентов таких впечатлительных будет по-минимуму. Кстати, узнай по этой бабульке, – как-то приободрился Вадим. – Она одна жила или как? Есть дети, внуки? Вдруг решат продать квартирку. А ты уже тут, как тут.

Тощий одновременно пожал плечами и кивнул. Вероятно, он до конца не понял, шутит начальник или нет. Он явно еще не привык к такому уровню делового цинизма. Вера-то знала, что Вадим вообще никогда не шутит и к его словам всегда надо относиться серьезно.

– Значит, план действий у нас такой, – продолжил Вадим. – Сколько нас тут? Девять человек? Три главы отделов и шесть сотрудников, да?

– Два главы, Вадим Борисыч, – подала голос невысокая полноватая женщина в очках. Ее звали Татьяной. Она всегда хмурилась, и от этого выглядела теперь забавно – черная линия на ее лице располагалась ровно между складками ее бровей.

– Нет, я не оговорился, – ответил Вадим. – Раз уж все равно речь зашла, хочу сделать объявление, – Вадим остановил взгляд на Вере. – Вера Юрьевна теперь новый глава отдела по продажам элитной недвижимости. Приступать ей приходится в сложных обстоятельствах… Но я уверен, она справится. Давайте поприветствуем и поздравим коллегу.

Собравшиеся принялись вяло аплодировать. Кто-то даже сумел выдавить из себя приветливую улыбку.

– Подождите, а как же Абросимов? – снова подала голос Татьяна. – Он же был вашим замом по элитке.

– Абросимов больше у нас не работает. Еще со вчерашнего дня, – ответил Вадим. – Вас не было, Татьяна Марковна. Вы на показ отлучались, поэтому не в курсе. Мне пришлось его уволить.

– Я слышала. Это из-за того, что вы у него на лице круг увидели, да? – не успокаивалась Татьяна. У нее был уверенный голос, да и по характеру она была женщиной боевитой, пробивной. Отличное качество для риэлтора. Вера ей даже завидовала в этом. Но одновременно этой напористостью она отталкивала от себя людей. Часто говорят о людях с негативной энергетикой и аурой. Татьяна была, безусловно, из их числа. Даже когда она улыбалась, было видно, что делает она это через силу. Вот это для риэлтора было уже не очень. Может поэтому она, проработав в этой компании куда дольше Веры, до сих пор оставалась простым штатным сотрудником и не продвинулась по службе. – И подумали, что это он такую татуировку сделал, – продолжила Татьяна. – Но теперь-то понятно, что это не он сам… Что не виноват.

– И что вы мне предлагаете? Идти и в ножки ему кланяться? Знаете что он мне вчера наговорил? – начал раздражаться Вадим.

– Нет, но…

– Все. Я решение принял, – отрезал начальник.

Татьяна кивнула и отступила. Вера знала, что ей плевать на Абросимова. Возмущалась эта женщина не несправедливостью по отношению к коллеге, а тому, что новым главой отдела стала Вера. Выскочка, которая и полугода не проработала в этой компании. Что, безусловно, тоже было несправедливо. Уже по отношению к самой Татьяне.

– Давайте к делам вернемся, – сказал Вадим. – Значит, сейчас все: заместители, сотрудники – садимся за компьютеры и обзваниваем всех наших клиентов. Сначала, конечно, вежливо интересуемся, как они себя чувствуют, а потом напоминаем о будущей сделке.

– Извините, Вадим Борисыч, – чуть подался вперед все тот же тощий паренек. – Всех клиентов это то есть?…

– Всех, значит, всех, – не дал договорить ему Вадим. – Даже тех, кого ведут другие сотрудники. Я вам дам пароли, заходите в их аккаунты, вся информация там.

Собравшиеся растерянно переглядывались. С первых минут в этой риэлторской компании каждому новому сотруднику первым делом доносили золотое правило – не отбирать клиентов у коллег. Это правило помогало избежать множества конфликтных ситуаций. И сейчас тот, кто это правило придумал, просил его же нарушить.

– А что? – продолжил Вадим. – Я лично всех обзвонил, попросил прийти. Хотя не обязан был. Сегодня рабочий день так-то. Два часа потратил. Так что, кого нет, тот сам виноват. А вы бы радовались. Да, работы много будет, но и объектов у каждого прибавится. А значит и комиссия.

Упоминание комиссии, а, следовательно, и денег, всех немного взбодрило. Присутствующие были явно ущемлены в средствах. А иначе не поплелись бы на работу в момент, когда в мире происходило такое. Поэтому перспектива дополнительного заработка, и немалого, как можно было надеяться, многим понравилась.

– Все, давайте, за работу. И так сколько времени потеряли. Если что, я всегда на связи. Расходимся, – скомандовал Вадим и собравшиеся стали выходить из кабинета. – Вера Юрьевна… Задержитесь на минуту.

Вера кивнула и поймала на себе короткий и недобрый взгляд Татьяны. Она, безусловно, уже знала, или как минимум догадывалась об отношениях Веры и Вадима. Вера даже уже представила, как та перемывает ей косточки. Рассказывает коллегам, что Вера получила эту должность только потому, что легла под начальника. Ну и пусть. Неприятно, конечно, но Вера переживет. Она всегда была красивой женщиной, так что к сплетням о себе давно привыкла.

– Прикройте дверь, пожалуйста, – вежливо попросил Вадим.

Вера закрыла дверь за последним вышедшим, обернулась и тут же оказалась в объятиях любимого мужчины. Вадим, очевидно, не боялся, что их увидят. С остальным офисом его кабинет соединялся только теперь уже закрытой дверью. Он не понимал тех современных тенденций, по которым сотрудники всегда должны видеть начальника. Всей этой показушной открытости. Стеклянных стен и т. д. Он ценил свое личное пространство. И сейчас это было очень кстати.

– Ну как ты? – нежно произнес Вадим.

– Нормально, – улыбнулась Вера. – Сначала запаниковала, конечно. Но сейчас вроде…

Вадим нежно поцеловал Веру. Все-таки она в нем не ошиблась. Она и правда дорога ему. А вся эта холодность и деловитость в общении только из-за сложившихся обстоятельств. Сейчас он должен быть максимально собран и мобилизован. Обязан думать только о деле. Но в те секунды, когда они могут остаться одни, Вере снова предстает настоящий Вадим, нежный, заботливый и, вероятно, любящий.

– Как девочки? – спросил Вадим, подтверждая мысли Веры о себе. Он повел ее за руку по кабинету и усадил на небольшой диванчик.

– Олеся сильно перепугалась. Но у нее рано это на лице появилось. Еще до меня. Мы еще не знали, что к чему. А вот Алиса… У нее нет ничего. Представляешь?

– Как нет? – удивился Вадим.

– Вообще. Чистый лоб. Как и раньше. Не знаю, может сейчас что-то появилось. Но когда я уходила… – Вера отрицательно покачала головой.

– Вот бы нам хоть одного такого сотрудника, – вздохнул Вадим. – Если бы кто-то пришел на показ без этой фигни на лбу, это многим бы понравилось. Добавило бы надежды, наверное. Продажам бы точно не помешало.

– Я Алису сюда не приведу, – пошутила Вера.

– Нет-нет, и не надо, – серьезно ответил Вадим. – Ее обучать еще. Да она и несовершеннолетняя – мороки куча будет.

Вера согласно промычала. Вадим не только сам никогда не шутил, но и шутки других понимал редко.

– Ладно, – хлопнув себя по бедру, сказал Вадим. – Если все хорошо, давай к делам. Смотри… С отдела элитки сегодня никто не пришел. Никого из этих, – Вадим кивнул на дверь, – на такое важное дело я тоже посадить не могу. Так что тебе придется все одной разгребать. У нас три объекта сейчас. На каждый найдены потенциальные покупатели. Я их уже обзвонил. Все готовы сегодня посмотреть и, возможно, выходить на сделки, если все понравится.

– На сделки? – переспросила Вера.

– А что? Элитку покупают только деловые люди. Они понимают, что сейчас цены подскочат из-за этого, – Вадим указал себе на лоб. – Как во время любого кризиса. Так что лучше брать побыстрее. Ну, то есть, сами они это, конечно, не понимали, – уточнил Вадим. – Но я им все объяснил.

– Подожди. А это правда? – уточнила Вера.

– Что?

– То, что цены подскочат.

– Не знаю. Наверное, – растерянно произнес Вадим, как будто совсем не ожидая этого вопроса, но тут же придал голосу былую твердость. – Тут не в правде дело, Вер. Так надо говорить. Я тебе их контакты сейчас скину. Обзванивай. Назначай встречи и вперед. И поактивнее. Если начнут сомневаться, делай упор на то, что завтра все будет стоить в два раза дороже.

Вера согласно кивала.

– Да, и продавцов не забудь обзвонить, – продолжил Вадим. – Не дай Бог начнут с ума сходить и решат снять квартиры с продажи. Им говори, что рынок, наоборот, может просесть и квартиры подешевеют. Поняла? – Вадим, не дождавшись ответа, достал смартфон, открыл мессенджер и отправил Вере несколько номеров. – Вся информация по объектам – метраж, год постройки, количество собственников – в карточках. Все у тебя на почте будет. Постарайся изучить все побыстрее.

– Подожди, Вадь… – опомнилась Вера. – Этим сейчас надо заняться? Я… Мне просто домой, наверное, надо. Я же говорю, там Олеся. Денис пришел, конечно. Он за девочками присмотрит. Но я же рассказывала, как Олеся к нему…

– Вер, – перебил ее Вадим. – Ты шутишь сейчас? Я ж говорю, это очень важные объекты. Я никому не могу доверить, только тебе. Ну сама подумай. Ну что с твоими девчонками будет? Им же не по десять лет. Ну звони им постоянно. Успокаивай по телефону. Тем более сама говоришь, там отец их. Чего, они втроем не справятся?

Вера задумалась. По сути, Вадим говорил правильные вещи. Но у него просто не было своих детей. И он не знал, каково это, когда ты знаешь, что твоим девочкам угрожает хоть какая-то опасность. Хоть и совершенно непонятная. И даже если ты не можешь им ничем помочь, все равно испытываешь непреодолимую тягу просто быть рядом. Обнимать, гладить по голове, шептать что-то успокаивающее. Вера с большим трудом ушла-то из дома, уговаривая себя, что скоро вернется. А теперь Вадим просил ее задержаться вообще допоздна.

– Вер, есть два типа людей. Те, кого новые обстоятельства давят. И те, кто эти обстоятельства подминает под себя. Пользуется ими. Я очень надеюсь, что в тебе не ошибся и ты из второй категории.

Вера смотрела на Вадима и не могла ничего ответить. Она не хотела его подводить, но тревога за дочерей все равно не отступала. Какой долг был важнее – долг перед любимым человеком, или долг матери?

– Ладно. Объясню проще, – продолжил Вадим. – Я предлагаю тебе заняться тремя квартирами в элитных жилых комплексах. Каждая из них стоит по тридцать-пятьдесят миллионов. Комиссия у тебя будет три процента. Представляешь сколько это денег? Да ты за два года столько не заработаешь. Сможешь и девочек своих обеспечить и себя. Вер… Скоро жизнь в нормальное русло вернется. Все успокоятся. И в выигрыше останутся только те, кто раньше всех опомнился. То есть, такие, как мы. Теперь понимаешь?

– Понимаю, – согласно кивнула Вера. Все-таки Вадим умел подбирать слова и добиваться своего.

– Ну и отлично. Одета ты, конечно, странновато для деловых встреч, – осмотрел Вадим Веру.

– Да это я не переоделась просто. Я вчера в этом же платье была. Не помнишь разве?

– Да? – удивился Вадим. – Ну, наверное. Ладно, все иди. И вот… Соберешься ехать, машину мою возьми. Чтоб успеть везде. Да и вообще, для респектабельности.

Вадим взял со стола брелок и протянул его поднявшейся с диванчика Вере.

– Все у тебя получится, – сказал он Вере, обнял за плечи и еще раз поцеловал. Но в этот раз уже без особой ласки, а как-то напутственно. «Когда-нибудь, когда он избавится от этой компании, мы будем счастливы, как никто», – еще раз повторила про себя эту мысль Вера.


Денис торопливо выскочил из автобуса и направился в сторону дома, на первом этаже которого находился его участковый пункт. Будь его воля, он, конечно, провел бы весь день с дочерями. Но Аркадий Вячеславович, майор, начальник его отдела, дал четко понять, что, если он тут же не явится на место службы, с этого самого места он полетит пинком. А Денис, как ни странно, за эту работу держался. Несмотря на мизерную зарплату и на всю сложность профессии. Во многом это объяснялось чувством благодарности. Подводить товарища майора не хотелось. Полгода назад, когда Денис был спившимся, опустившимся человеком, только осознающим, что бесконечно утопать в чувстве вины нельзя, что у него есть обязательства перед бывшей женой, перед дочерями, что со дна надо как-то выбираться, Аркадий Вячеславович пошел ему навстречу и устроил к себе в отдел. Майор был совершенно не обязан этого делать. Да, у него не хватало людей. Но и у Дениса не было никакого опыта службы в органах, так что подмогой он был, мягко говоря, слабенькой. У него имелся только диплом юриста. Конечно, майор оказывал услугу, не Денису, а его отцу, под началом которого Аркадий Вячеславович в свое время работал, и с которым до сих пор поддерживал хорошие отношения. Но Денис все равно был ему сильно благодарен.

Отец не разговаривал с Денисом уже почти год. С момента того происшествия. За это время не обменялся с ним даже словом. Но когда нужно было помочь, все же помог. Дистанционно.

Отец злился на Дениса не за то, что тот послужил причиной смерти ребенка. А за то, что сын избежал наказания. Поднял все свои связи, «подтянул» друзей и знакомых, использовал на полную мощность все доступные коррупционные механизмы и остался-таки на свободе. Ситуацию признали несчастным случаем. Все доказательства того, что Денис проехал перекресток на красный свет, куда-то магическим способом исчезли. Сам Денис уверял, что проехал на желтый.

В то время он был уверен, что делает все правильно. Мальчика к жизни уже не вернешь. А Вера и девочки могли остаться без мужа и отца на долгие годы. Кому бы от этого было хорошо? Денис не учел одно. Собственную совесть. Она не давала ему спать, радоваться жизни, думать о будущем. Ее голос приходилось заглушать и заливать алкоголем каждый день.

В итоге он и оказался в той точке, на том краю пропасти, от которого ему и помогли отойти отец и Аркадий Вячеславович.

Но не только чувство благодарности держало его на этой работе. В первые дни и недели своей новой службы у него часто возникала мысль все бросить и снова вернуться в загул, который так хорошо заглушал все мысли и главное – чувство вины. Он и от алкоголя-то в то время так и не отказался. Да, все ограничивалось только парой бутылок пива в день или одной-двумя рюмками чего покрепче. Но снова пуститься во все тяжкие ему почти ничего не мешало.

Альтернатива алкоголю, конечно же, была. Это петля. Или пистолет, приставленный к виску. Или включенная духовка. Все это тоже бы помогло заглушить голос совести. Уже навсегда. И Денис несколько раз уже был на грани принятия рокового решения. Но всегда останавливал себя в последний момент. Хотя понимал, что рано или поздно он все же перешагнет через эту черту.

Как-то раз он уже собирался писать заявление об увольнении и бежать в алкомаркет отмечать это событие. Но ровно в тот же день его отправили проведать одну слепую женщину, которая накануне чуть не попала под машину. Этой женщиной оказалась Оксана.

Абсолютно ни во что не верующий Денис, относящийся ко всему мистическому с недоверием, тут же забыл все свои убеждения – точнее, их отсутствие – и воспринял это не иначе, как знак. От кого? Он не знал. Но понимал, что такие совпадения просто так не случаются.

С того дня к алкоголю он больше не прикоснулся. И к своим должностным обязанностям стал относиться куда ответственней. Он собирался оставаться участковым в этом районе как можно дольше. Только это позволяло ему оказывать помощь Оксане и не вызывать при этом сильных подозрений с ее стороны. Поддержку от местного стража закона она приняла без лишних возражений. А вот убийцу своего маленького сына, и причину своей слепоты, она и на порог даже не пустила бы. Денис делал все, чтобы Оксана никогда не догадалась, что он и первый и второй человек одновременно.

Изначально Денис не планировал обманывать Оксану. Он даже назвал ей свое настоящее имя. Но женщина, наверное, даже представить себя не могла, что убийца ее сына может заявиться вот так запросто. А может уже и не помнила, как зовут причину ее главного несчастья в жизни. Да и вообще знала ли когда-нибудь? Выясняла? Денис в этом не был уверен. Приход участкового ее не удивил. Вероятно решила, что это и правда такая обязанность по службе – проведывать инвалидов. К тому же Оксана успела совершить две попытки самоубийства. И вполне могла подумать, что ее посещение полицейским просто один из вариантов профилактики.

Так что лишний раз перечить начальнику Денис не хотел. Все-таки он был сильно неправ – пропустить планерку и проигнорировать должностные обязанности. Да, наверняка он не один такой. Скорей всего, многие его коллеги пожелали остаться с семьями, чем бежать на работу. И, наверное, его это как-то оправдывало. Но испытывать терпение Аркадия Вячеславовича на прочность было чревато.

К тому же Денис был уверен, что девочки прекрасно справятся без него. После того, как Алиса объяснила сестре что происходит в мире, показала ей кучу постов и роликов из интернета и окончательно уверила ее, что это все не розыгрыш, присутствие Дениса в квартире стало, мягко говоря, необязательным. Обе его дочери уселись на диван и стали мониторить соцсети и телеграм-каналы, не обращая на отца никакого внимания. Что-то подсказывало Денису, что так они проведут весь день. Да и оберегать их было не от кого. Люди не паниковали, не бегали по улицам с криками и визгами, не переворачивали машины, не вламывались в магазины и чужие квартиры – каждый переживал случившееся внутри.

Даже больше, Денис ощущал, что его нахождение в той квартире нежелательно. Происходящее вокруг нисколько не сблизило его со старшей дочерью. Сколько бы раз Денис ни обращался к Олесе, она так ему и не ответила, ни словом, ни взглядом.

Да и Алиса принялась уговаривать отца отправиться на работу. Она в очередной раз говорила разумные, логичные вещи. Что где-то в Денисе сейчас действительно нуждаются, кому-то наверняка нужна его помощь. А он сидит здесь и караулит двух взрослых «дылд». Денис не мог не согласиться. Младшенькая вновь показала себя просто эталоном здравомыслия.

В отличие от своей матери. Уже через несколько минут после того, как Денис вышел из квартиры, на его мобильный поступил звонок от Веры. Она была в гневе от того, что Денис «бросил девочек одних». Денис как будто бы перенесся на несколько месяцев назад, когда их ссоры с Верой были обычным, ежедневным явлением. Ну как ссоры? Скорее односторонние потоки оскорблений. Денис в тех случаях был настолько пьян, что ничего вразумительного ответить, и уж тем более хоть как-то аргументированно парировать, был просто не в состоянии. Теперь ему опять приходилось выслушивать, какой он бестолковый, безответственный, никчемный человек. Что ему нельзя доверять. Как он вообще может называть себя отцом? И все в том же духе.

Дав бывшей жене выговориться, Денис все же постарался оправдаться и донести до нее те аргументы, с помощью которых его самого выпроводила из квартиры Алиса, но Вера ничего не хотела слушать. Она демонстративно разъединила связь и больше не брала трубку.

Именно в таком настроении, после двух неприятных звонков, участковый сейчас и подходил к своему месту работы.

Он вышел из-за угла и увидел, что перед дверьми его пункта уже собралась толпа. Человек из двадцати. У каждого на лице была либо черта, либо круг. Люди переговаривались и были явно недовольны.

– Ну наконец-то!

– Где вы ходите?

– Сколько ждать можно?

– У него тоже! Вон, смотрите, на лбу!

– А вы чего думали, полицейских это не коснулось?

– У меня там дети одни остались.

– Точно. Линия. Как у меня.

– И где вы пропадаете?

– Никто работать не хочет.

Именно этими возгласами встретили люди младшего лейтенанта Дениса Смирнова, участкового уполномоченного полиции по району. Он вполне мог оправдаться, что собираться здесь не следовало. Что сегодня даже не приемный день. Но не стал этого делать. Прекрасно понимал в каком состоянии сейчас все находятся, и что их как минимум нужно было выслушать.

Денис попросил собравшихся выстроиться в очередь, уверил, что примет каждого, и не без труда пробрался к дверям.

Войдя в свой небольшой кабинет, Денис скинул с себя куртку и уселся за стол. Здесь он работал один, без помощника и напарника. Еще пару месяцев назад он сам был помощником участкового. Но тот уволился, на его место никого не назначили – опять же сказалась нехватка кадров, на маленькую зарплату никто не хотел идти – Дениса тут же повысили, и вот теперь он здесь главный. Без необходимой подготовки, практически без опыта, но с огромным желанием удержаться на этой должности как можно дольше.

– Войдите, – громко произнес Денис.

Начался нескончаемый поток сменяющих друг друга посетителей. Все хотели одного: чтобы им объяснили, что происходит. Почему у них на лбах появились эти рисунки? Что собирается делать власть и когда им помогут от этих рисунков избавиться?

Как понял Денис, каждый из пришедших сначала звонил в полицию. Но там им отвечали, что ничем помочь не могут, что звонков очень много и отправляли к участковому.

Денис выслушивал каждого очень внимательно. Делал пометки в блокноте. Даже зачем-то составил специальную таблицу – в левую колонку записывал фамилии посетителей, а в правой выводил либо окружности, либо черточки, в зависимости от рисунков на лицах. Старался всех успокоить. Уверить, что скоро все выяснится и решение проблемы в ближайшее время найдется. При этом каждый раз ловил себя на мысли, что просто повторял слова эпидемиолога. Потому что больше ему нечего было сказать. Возможно, он бы узнал что-то конкретное во время утренней планерки. Но он ее пропустил. А названивать сейчас Аркадию Вячеславовичу не хотелось. Наверняка, у того и так было дел по горло. А если бы появилась какая-то важная информация, он бы и сам, скорее всего, набрал Дениса.

Поэтому участковому только и оставалось, что произносить общие фразы и раздавать всем телефон горячей линии. Когда ведущая новостей озвучивала номер, Денис, конечно, его не запомнил. Но на помощь пришел интернет, к которому слава Богу был подключен его старенький рабочий компьютер. Жужжа. Кряхтя и с трудом загружая каждую страницу, ПК все-таки выдал Денису нужную информацию, которой младший лейтенант сейчас охотно делился с каждым.

Через час подобного однообразного общения с посетителями Денису даже захотелось, чтобы пришел кто-то со старой доброй бытовухой. С жалобой на шумных соседей, на мужа, который снова напился и распускает руки, на подростков, которые снова «зассали» или изрисовали похабными надписями и картинками подъезд, на наркоманов, которые снова сделали в соседнем дворе «закладку» и т. д. Но он вовремя себя осек. У Дениса редко когда получалось решить хоть одну из перечисленных проблем. Поэтому уж лучше сидеть здесь и выдавать штампованные тирады, чем в очередной раз без особого успеха пытаться успокоить какого-нибудь буйного выпивоху.

Некоторые из посетителей приводили с собой детей. Одна молодая мамаша лет двадцати пяти даже принесла с собой грудничка. У него на лбу тоже красовалась маленькая черная черточка. Которая, казалось, совсем не докучала своему носителю. Но вот девушка была на истерике. «Что? Откуда? А если это скажется на его развитии? А почему линия? А у нее круг? А какая разница? А вдруг какой-то из рисунков опасней?» – вопросы посыпались на Дениса, как крупные градины. Денис не смог ответить ни на один из них. И он сработал привычно – попытался успокоить девушку и выдал ей номер горячей линии. Которая сейчас уже из просто «горячей», наверное, превратилась в «раскаленную».

Однообразие происходящего стало сильно докучать Денису. В конце концов, ему в голову пришла мысль, что можно выйти на крыльцо и просто поговорить со всеми собравшимися разом. Все равно у людей были примерно одинаковые вопросы. И как только он уже собрался вставать и исполнять задуманное, в кабинет ворвались две женщины примерно сорока и семидесяти лет. Старушка была в теплом халате, а та, что помоложе – в домашних лосинах и просторной, растянутой футболке. У обеих на ногах были домашние тапочки.

Рыдая, запинаясь и задыхаясь – сюда они явно бежали – женщины сообщили Денису, что на них накинулась их же домашняя собака. Бульдог. Псина всю ночь вела себя странно: скулила, царапала дверь, просилась на улицу, а утром стала рычать и пытаться укусить хозяек. Им пришлось даже выбежать из квартиры и закрыть собаку внутри. Но самое страшное: в квартире остался шестилетний мальчик. Когда бульдог начал бросаться и на него, тот заперся в одной из комнат, и так до сих пор там и сидел. Один. Мать и бабушка ребенка сквозь слезы умоляли Дениса сделать хоть что-то.

Денис усадил женщин на стулья, дал им воды, выпроводил из кабинета нескольких любопытных зевак, привлеченных рыданиями, выяснил, что женщины уже обращались в полицию, но им сообщили, что подобных случаев с домашними питомцами сегодня много, на каждый случай они среагировать не успевают, и, конечно же, попросили обратиться к участковому.

«Хотел веселья? Получай», – подумал Денис, накинул на себя куртку, придал себе максимально уверенный вид и попросил проводить его к нужной квартире. Фуражку он оставил на столе. По-видимому, она еще не скоро займет свое законное место на его голове.

Пройдя через толпу ожидающих приема посетителей, Денис сказал, что скоро вернется и быстро направился за двумя семенящими впереди женщинами. Они направились в соседний квартал и заверили Дениса, что идти недалеко. Та, что помоложе всю дорогу истерично жаловалась на внезапно сошедшего с ума пса. Удивлялась резкой перемене, которая с ним случилась. Раньше Потапка – очевидно, так звали четвероногого – не только никогда не бросался на хозяев, ни разу за всю жизнь даже не рыкнул ни на кого. А тут такое. Они его воспитывали с самого рождения. Так хорошо относились. Всегда кормили, выгуливали, все разрешали, к ребенку пускали, а он «вон чего». Старушка же вообще ушла в отвлеченные темы. Она начала разглагольствовать, что все происходящее – кара Божья. Что человечество это все заслужило. Что Всевышний не зря разделил всех на два лагеря этими отметками. Это он так пометил тех, кто вознесется, и тех, кто останется на грешной земле и станет свидетелем конца света. Правда она не уточнила, кто именно вознесется, носители черных окружностей, как у нее, или черных полосок, как у ее дочери. Дочь постоянно срывалась на старушку и требовала, чтобы та прекратила нести чушь. Женщину явно раздражала эта религиозная болтовня. Но старушка продолжала.

Наконец вся троица добралась до нужного дома. Здание было старым, пятиэтажным, не имело лифтов и даже замки на подъездных дверях не функционировали. За время своей новой работы Денис уже привык к таким развалюхам. В Москве подобные дома, наверное, уже давно посносили бы. А здесь, в провинции, в них по-прежнему жили люди. И даже не мечтали когда-нибудь отсюда съехать.

Денис дернул на себя уже приоткрытую дверь и все трое резво направились вверх по лестнице. Старушка отстала уже на втором этаже, прислонилась к стене и принялась тяжело дышать, периодически охая. Денис было дернулся ей помочь, но вторая женщина потащила его наверх.

На четвертом этаже у одной из дверей уже столпилось несколько человек. У всех на лицах были рисунки. Соседи о чем-то переговаривались. Узнать о чем именно, Денису мешал громкий собачий лай, доносившийся из-за железных дверей одной из квартир. Скорей всего люди искренне переживали за мальчика внутри, и уже разрабатывали планы его спасения, если вдруг полиция задержится.

– Вот. Здесь, – тяжело дыша, сказала женщина и указала на дверь.

Судя по лаю, пес был уже взрослым. Денис тут же представил себе огромную, зубастую псину, с острых зубов которой стекали обильная слюна и пена. В этот момент Денис снова пожалел о том, что не посетил планерку. Хотя бы потому, что после собрания участковые всегда шли получать табельные пистолеты. Сейчас Денис был полностью безоружен, а значит и беззащитен перед этой псиной.

– Ребенок там еще? – задал Денис глупый вопрос, просто потому что нужно было что-то сказать и нервно прочистил горло. Опять эта дурацкая привычка.

– Да, – ответил низким голосом один из соседей – невысокий мужчина с густой щетиной и окружностью на лице. – У нас окна как раз над его комнатой. Плачет, боится. Мы даже думали как-то его вытащить, может веревку какую-нибудь спустить. Но потом…

– Не надо. Тут лучше профессионалам довериться, – перебил его Денис. Каких именно профессионалов он имел в виду, не смог бы ответить и сам Денис. Вызванивать кинологов? Пожарных? Других полицейских? Денис не был уверен, что кто-то приедет. Точнее, был уверен, что никто не приедет. По крайней мере в ближайшее время. Сам Денис на звание профессионала не тянул. Но деваться было некуда. Нужно было что-то предпринимать. Можно было, конечно, подождать и не геройствовать. Может, через пару часов кто-то из «профессионалов» освободился бы. Но мальчика было жалко. Он явно был сильно напуган. Если прислушаться, в паузах между лаем можно было расслышать его плач. Денис невольно представил, что на месте мальчишки находится Алиса или Олеся. И тут же для себя решил, что ждать не будет.

Денис начал прокручивать в голове варианты.

– Где закрылся мальчик? – деловито уточнил он.

– В гостиной, – ответила женщина.

– Окна есть в комнате?

Опять ляпнул глупость. Ну, конечно, в комнате есть окна. Это же квартира, а не подвал. Еще пара таких вопросов и все поймут, что Денис растерян сильнее любого присутствующего. Даже маленькая девочка лет восьми, с любопытством выглядывающая из-за спины полной тетки с короткой стрижкой, казалась более спокойной.

– Я в том смысле: балконы рядом есть? Получится перелезть как-то туда? – поправился участковый.

– Нет. У нас на той стороне балконов вообще нет, – ответила хозяйка квартиры.

– Я ж говорю, – снова вмешался небритый мужчина, – мы хотели сверху или спуститься, или что-то скинуть. Веревку, там, или…

– Не надо, – снова отрезал Денис. – А если мальчик сорвется? Он сейчас не в том состоянии, чтобы по веревкам лазить.

В этот раз Денис сказал вполне адекватную вещь. И даже похвалил себя за это.

– Так что делать тогда? – тяжело дыша поинтересовалась наконец-то поднявшаяся по лестнице старушка.

Денис на секунду задумался и снял с себя куртку.

– Конкретно вам – молиться, – сказал он старушке. – Лишним не будет.

Участковый намотал куртку на левую руку, завязал рукава узлом, чтобы она не слетела, и обратился к женщине:

– Ключи у вас? Как я скажу, открывайте.

Женщина охотно кивнула и приготовила ключи, которые все это время были зажаты у нее в руке. Сунув их в замочную скважину, она сделала два оборота. Лай тут же усилился. Пес начал скрести дверь когтями. Денис на всякий случай уперся в дверь носком ботинка.

– Расходимся, – через плечо бросил Денис собравшимся, и те торопливо посеменили с площадки, кто в свои квартиры, кто вверх и вниз по лестнице. Но ни те, ни другие не собирались лишать себя такого интересного зрелища. Из-за прикрытых дверей и перил соседних лестничных пролетов торчали головы с выпученными, любопытными глазами.

– Вы тоже уйдите, – сказал Денис пожилой женщине.

– Татьяна Ивановна, пойдемте к нам, – позвал старушку сиплым голосом усатый мужчина лет пятидесяти с окружностью на лице, торчащий из двери соседней квартиры. Татьяна Ивановна, пыхтя, крестясь и что-то бормоча себе под нос – может и правда молитву – направилась к соседу.

– Как его еще раз? – уточнил Денис у женщины, все еще держащей в руках ключ.

– Витенька.

– Я про собаку, – пояснил Денис, хотя имя ребенка ему тоже пригодится. Глупо, что он не узнал его до сих пор. Еще одна промашка.

– А… Потапка. Потап.

– Все, отпускайте ключ и тоже уходите, – сказал Денис женщине, кивнув в сторону квартиры усатого.

Мать мальчика осторожно, словно не решаясь, отпустила ключи и быстро скрылась за дверью соседа.

Денис выдохнул. Снова проверил, крепко ли держится куртка на руке. План своих действий он представлял смутно. В каком-то фильме или сериале он видел, как некто в защитной одежде осторожно подходит к овчарке, выставив вперед руку, обмотанную чем-то толстым и мягким, и собака в нее тут же впивается зубами. Денис надеялся, что сейчас произойдет что-то подобное. Ему хотелось верить, что выставленная вперед рука для собак является чем-то вроде красной тряпки для быков. Он совершенно не был уверен, что это сработает. Но других вариантов не было.

Хотя, нет. В голове крутился еще один вариант. Денис вспомнил фрагмент еще из одного фильма. Когда Шурик сует таблетки в кусок колбасы и бросает их агрессивному псу. Но, во-первых, этот план даже в кино не сработал. А во-вторых, Денис явно паниковал. А чем еще можно объяснить то, что в такой важный момент он вспоминает старую советскую комедию?

Откуда-то сверху раздался кашель. По-видимому, раздумья Дениса затянулись, и зрители уже заждались зрелища.

Громко прочистив горло, Денис еще раз тряхнул левой рукой.

– Потап! Фу! – громко рявкнул Денис, убрал от двери ногу и резко дернул на себя ручку.

Ничего не произошло. Дверь осталась на прежнем месте.

– Ой, там на три оборота, – послышался голос матери ребенка. – А я только два раза повернула, наверное.

Денис не стал оборачиваться, только сжал зубы и выругался про себя. Теперь снова придется настраиваться. Заставить себя войти в клетку с взбесившимся зверем – а примерно так он представлял себе нынешнюю ситуацию – было делом, все-таки, непростым.

Снова прочистив горло, Денис взялся за ключ, сделал еще один оборот и дверь сама, будто бы под действием пружины, вдруг подалась на него. Денис рефлекторно отступил назад, и увидел, как через образовавшуюся щель просунулась оскалившаяся собачья морда. Пес встретился с мужчиной глазами, рыкнул и тут же бросился на него. Денис чудом успел выставить левую руку, и пес остервенело впился в нее зубами. Участковый потерял равновесие и упал. Пес, рыча, мотал его руку из стороны в сторону. Денис семенил ногами и пытался найти опору, чтобы снова подняться. В голове промелькнула мысль, что пса надо бы ударить. Но он не решался. Не хватало, чтобы пес вцепился еще и в незащищенную руку.

– Потапка! Потап! Фу! – раздался со стороны знакомый женский голос.

– Да помогите ему уже! – донеслось откуда-то сверху.

– Фу! – крикнул какой-то мужчина.

Денис схватился за прут перил. У него наконец-то появилась хоть какая-то опора. Он попытался потянуть левую руку на себя, но пес был куда сильнее. Краем глаза участковый заметил тревожные лица соседей. «Почему они не помогают?» – промелькнуло в голове у Дениса. Чувство страха на секунду заменила какая-то детская обида. «Надо ударить! Сильно! Чем-то!» – снова пришло в голову Денису. Он потянул на себя железный прут, за который держался, но тот конечно же не поддался. «Пистолет», – промелькнула в голове спасительная мысль. Денис отпустил прут и стал шарить рукой в том месте, в котором у него всегда находилась кобура. Но там, конечно же, ничего не было. На панике все вылетело из головы.

Пес сильно дернул руку Дениса на себя, и тот завалился чуть вперед. Глаза зверя и человека снова встретились. Может, Денису показалось, но пес вроде как скользнул глазами по его незащищенной шее. Еще мгновение и он вопьется ему в горло.

Денис даже почувствовал, как псина ослабляет хватку. Участковый сжался, прикрыл лицо свободной рукой и зажмурился.

Из темноты донесся глухой звук, будто откуда-то с высоты упал нагруженный мешок. Грозный рык. Еще два таких же глухих звука. Денис приоткрыл глаза и увидел, что рядом с ним стоит тот самый небритый мужчина, который все порывался вытащить мальчика с помощью веревки. Он замахнулся ногой и сильно пнул пса в ребра. Так вот что это был за звук. Пес снова заскулил, на этот раз очень жалобно, выпустил руку Дениса и бросился вниз по лестнице. Он быстро пропал из поля зрения участкового. До Дениса донеслись испуганные вскрики людей, стоящих на нижней лестничной площадке, и затухающий торопливый цокот когтей по бетону. Хлопнула подъездная дверь. Паренек, стоящий выше по лестнице, прильнул к подъездному окну и радостно крикнул:

– Уматывает! Вон, по двору побежал. Как ошпаренный.

В подъезде воцарилась тишина.

– Витенька! – раздалось откуда-то из-за спины Дениса, и он увидел, как в квартиру вбежала мать ребенка. За ней проковыляла старушка. Из глубины квартиры донесся детский плач. Но это уже был плач облегчения.

Денис поднял глаза на небритого мужчину, все еще стоящего рядом с ним, и благодарно ему кивнул. Сказать он пока еще ничего не мог – мешало частое дыхание.

Денис посмотрел на левую руку. Куртка была в нескольких местах разодрана. Узлы выдержали, но сама она почти наполовину сползла с руки. Денис взялся за торчащий воротник и стащил ее с предплечья. Закапала кровь. Денис истерично хихикнул:

– Хреновый из меня кинолог.


До ближайшего травмпункта подвезти Дениса вызвался все тот же небритый мужик. По дороге выяснилось, что его зовут Руслан. Как бы ни нахваливали жильцы дома Дениса, как бы ни похлопывали его по плечу, ни удивлялись его смелости, как бы ни благодарили его за спасение ребенка, главным героем был, конечно же, не он. А что он сделал? Просто проявил глупость, возомнил себя укротителем бешеных собак и полез туда, куда не следовало. Он даже не додумался намотать на руку что-то потолще этой тонкой курточки. Можно же было спросить у соседей. Наверняка нашлось бы немало ненужных тряпок потолще.

Нет, главным героем был вот этот мужчина, который сейчас сидел слева от Дениса и вел свою старенькую иномарку по улицам города. Если бы не он, Денис сейчас, вполне вероятно, лежал бы посреди подъезда с разодранным горлом и дожидался бы скорой помощи. Вполне возможно только для того, чтобы они засвидетельствовали его смерть.

Руслан был нервно болтлив. Наверное, все-таки не каждый день ему доводилось спасать жизнь человека. «И тут он тебя по полу начал… Туда-сюда, туда-сюда… Ну, думаю, надо лейтенанта спасать. Разбегаюсь и «бах!» со всего размаха. Так-то я собак люблю. Но, а как по-другому было? Не, серьезно. Я же вижу, что он тебя по полу… Жих-жих-жих-жих. Думаю, он ему или кости поломает, или руку выдернет. Такие просто так не отпускают. Оглядываюсь, а вмазать-то нечем. Ну где-что в подъезде возьмешь? Думаю, как пенделя вмажу ему сейчас. По ступеням вниз и ба-ах…» Денис только кивал, благодарно улыбался, поддерживал пораненную руку здоровой и периодически морщился, когда на очередной кочке или лежачем полицейском его вместе с рукой чуть подбрасывало. Хотя улыбаться с каждой минутой было все сложнее. Денис не додумался спросить у кого-нибудь обезболивающее – когда вся эта битва с псом закончилась, никакой боли он не чувствовал. Но теперь, когда шок проходил, неприятные ощущения усиливались. Денис старался держаться и терпеть. Хоть здесь-то он должен был проявить героизм. Пытался концентрироваться на рассказе Руслана. Который, наконец, закончил в десятый раз описывать спасение Дениса и принялся говорить о своей кошке.