Наташа Цаплина
Город Розовый

Город Розовый
Глава 1

26 апреля 1999 г.

– Нет! Нет! Не уходи! Я больше не могу! Больше не могу без тебя! Я устал! Забери меня с собой… – Виктор кричал вслед уходящей жене.

Стройная, маленькая, с длинными огненными кучерявыми локонами, она улыбалась и отрицательно качала головой. Василькового цвета глаза искрились жизнью. Виктор попытался догнать жену, но проснулся в поту, на смятой постели. И так почти каждую ночь, одно и тоже. Никакой надежды на чудо. Одна сплошная суровая реальность.

Суровая – не то слово. Виктор Вивьера, мэр города Розового, уже не в первый раз пытался выпросить деньги на строительство новой школы, но и сегодня в областной администрации Радужного его ожидал очередной отказ. Раздражëнный, он сбежал по ступенькам.

В Розовом Виктор родился, вырос, закончил школу. После армии вернулся в родной город. Заочно отучился на юриста в Радужном. Ему нравилось, что Розовый находился в спокойном, красивом месте. После съезда с основной трассы, по северной стороне слева от грунтовой дороги начинался густой лес. Дальше, на северо-востоке, высокие холмы. А с другой стороны редколесье и болота. Розовый как бы заключëн в объятиях природы. Въезд только один, через старинную кирпичную арку конца XVIII начала XIX вв, которая ранее служила проходом на территорию замка. Виктор решил, что несмотря на тяжёлое время в стране, постарается сделать в своём городе всё от него зависящее для сохранения этой красоты, уюта и покоя. Сейчас его просто разрывало от злости. Восстанавливать школу своими силами больше не получалось. Фундамент разрушился, стены повело и по итогу рухнула крыша. Временный выход Виктор Иванович, конечно, нашёл. В замке безусловно когда-то жилось вполне комфортно, но в конце двадцатого столетия учить детей в здании исторического наследия было по меньшей мере странно.

Виктор сел в свою машину. Громким хлопком закрыл дверь. Ударил ладонями о руль.

– Достали! Себе, что ли, выпрашиваю! Хоть лес вали да школу из сруба ставь! – хмыкнул, грустно улыбнулся, задумчиво глядя в даль. – Калин мне срубит. Там и останешься.

Может, какому-то другому мэру было бы и всё равно. Пусть бы возили детей в соседнюю деревню, где школу ещё не закрыли. Тем более что у Виктора дочь и вовсе заканчивала одиннадцатый класс. Казалось бы, как хотите так и ездите по двадцать километров каждый день туда-обратно. Только это не про него. Мэр всегда старался помочь людям, особенно односельчанам. Насколько мог.

Через два с половиной часа Виктор остановился около своего дома, который находился ещё до въезда в Розовый. Вылез из машины. Повернулся к лесу и громко проговорил:

– Ну что, Калин, лесом поделишься?!

Верхушки деревьев резко закачались в отрицании.

– Так это и понятно. – Тяжело вздохнул, повернулся и пошëл в дом.

– Привет, Марь Андревна, обед готов?

– Что спрашиваешь? Когда это я вас с Алинушкой голодными-то оставляла?! Мой руки и садись. Борщ только с плиты сняла.

– Вкуснее твоего борща нигде не ел. Даже на "Седьмом небе", не готовят так вкусно, как ты.

– А зачем нам пища Богов? У нас вон на огороде всё есть, – возмутилась Мария Андреевна.

Виктор только хмыкнул, улыбнулся и одобрительно кивнул головой. Пообедал, поблагодарил и на выходе из кухни предупредил:

– Алине передай, что вернусь поздно.

– Поберёг бы ты себя, Виктор Иваныч. Всем всё равно мил не будешь, а Алинушка дюже по тебе скучает. Денно и нощно на работе пропадаешь, – ворчала старушка.

Мария Андреевна появилась в семье Вивьена, когда их дочери не было ещё и двух лет. Своих детей не могла иметь, потому-то Алина стала ей как родная внучка. Даже когда в услугах няни перестали нуждаться, Мария Андреевна продолжила у них жить. Добрая старушка. Худая, маленькая, проворная. В свои семьдесят девять и дома дела переделает, и в саду, и небольшой огородик на ней. Да ещё и соседей оббежит – может, кому помощь нужна. Заодно все новости узнает из первых уст. Алина любила няню Машу как родную бабушку. Ближе её и отца никого не было. У моря жила ещё папина сестра, но с той они редко виделись. Пару раз ездили, пока отец мэром не стал. Потом всё, поездки и путешествия закончились.

Солнце медленно приближалось к горизонту. Алина опустила книгу, оттолкнулась ногой от земли и закачалась в гамаке. Густые лиловые облака замерли, едва пропуская красные лучи, от которых розовая черепица на крыше дома стала ещё ярче. Алина услышала шаркающие шаги, повернула голову и увидела Марию Андреевну, идущую с огорода.

– Нянь Маш, урожаю быть?!

– А как же! Лучок растёт, морковка распушилася, картошечка скоро зацветёт. Только вот нужно отцу твоему сказать, чтоб отравы заехал купил, кончилася. Одолели эти антихристы полосатые. Так и норовят всю картошку обглодать, окаянные.

Алина усмехнулась ворчливости Марии Андреевны и её серьёзному отношению к борьбе с колорадским жуком.

– Папа сегодня опять поздно? – Улыбчивое настроение испарилось.

– Сказал, к ужину не ждать. Алинушка, да не расстраивайся ты так. – Няня Маша присела в кресло напротив, положила сцепленные в замок руки на колени и вздохнула. – Оно, какой твой отец, Алинушка. Сам тебя воспитал, вырастил. Не привёл в дом какую-нибудь профурсетку. Хотя от них отбою не было. Он-то вон видный какой. Рослый. Почти два метра. По молодости-то он чёрный был, как ворон. Это после смерти матушки твоей такой стал, как сизый голубь. Царствия ей небесного рабе Божьей Екатерине. Упокой, Господи, ейную душу. Кака тоска зелёная у него внутри, одному только Богу известно, но всё одно форму не потерял. Оно какой поджарый. Ни жирочка, ни животика. У остальных-то в администрации, видала, какие трудовые мозоли? Галстуки параллельно пола. А наш-то гляди, красавец. Мне б десятков несколько скинуть, так я б тоже не удержалася. Э-э-эх, где ж мои – кому за тридцать?! А ты, Алинушка, не обижайся на отца. Он матушку твою больше жизни любил. Так любил, что больше ни на кого и не взглянул. А ты вот теперь выросла и стала шибко на матушку похожа. Вот и оголила и без того неуёмную боль. Погоди, Алинушка, чуток. Отец у тебя умный да сильный – справится. Всё наладится с Божей помощью.

– Ладно, няня Маша, я в дом. Тут уже ничего не видно. Почитаю ещё малость и спать.

– Давай, деточка, ступай. Утро вечера мудренее.

Алина улеглась в постель. Облака плыли медленно изменяли очертания. Чётко выраженная голова слона стала вытягиваться и походить на человеческое тело. Хобот превратился в руку пловца брассом. Алина сразу вспомнила папу, плывущего по озеру, сильного, надёжного.

– Алинка, иди сюда! – Отец подставлял руку и уговаривал: – Давай, давай, не бойся я держу. Давай, ногами, руками. Вот! Вот!

Потом отходил поглубже, отпускал. Играли в догонялки. Ловил. Подбрасывал. Смех, визг, брызги, счастье! Всё это было. Тогда, в детстве. А теперь словно в чём-то провинилась. Алина прижала к груди книгу, колени и детские воспоминания, которые томно уносили в мир снов.

Глава 2

27 апреля 1999 г.

Время идёт, шагает семимильными. Неумолимо отсчитывает дни за днями. И снова утро, тот самый предрассветный миг, когда мир пробуждается, душа наполняется надеждой и нерушимым спокойствием. Постепенно небесный художник раскрашивает сумеречное полотно светлыми, яркими красками. Сквозь приоткрытое окно слышно, как птицы спешат рассказать о начале нового дня. Только сегодня он был переменчивый и ленивый. Ночной ливень делал воздух влажным, тяжёлым и прохладным. Несмотря на нежелание подниматься, стройная, невысокая шатенка соскользнула с кровати, параллельно нажимая кнопку будильника.

– Как быстро летит время! – Лиза приподняла листок отрывного календаря. – Хм! Двадцать семь… И мне двадцать семь. Уже.

Шумно вздохнула, улыбнулась, но только губами, в глазах притаилась печаль. Ребёнком Лиза проводила летние каникулы в деревне. Любила отрывать листок за листком от численника, как называла его бабушка. Маленький прямоугольник занимал почётное место на стене. Каждое утро короткие пухленькие ножки свисали с огромной кровати, застеленной пышной периной. За ними следовали ручки с ямочками. И вот уже вся соскальзывала на пол, как с горки. Шлёп-шлёп босыми подошвами по привычному маршруту. Радостные карие глазки невысокой полноватой девчушки лет шести увидели календарь, висящий на стене. Прямые тёмно-коричневые волосы скользнули по щекам вперёд, когда та резко остановилась. Малышка поняла, что дед в очередной раз оторвал листок. Нижняя губа задёргалась. Заблестели слёзы, готовые вот-вот перекатиться солёными каплями обиды.

– От старый дурень! – закричала бабушка, увидев картину под названием "бестолковый дед". – От я ему сейчас задам! – Поправила на голове белый ситцевый платок, спешно развернулась и направилась во двор к мужу, сидящему на скамейке.

Лысина старика поблёскивала на солнце. Тёмные волосы с проседью остались только на затылке. В одной руке дед держал дымящуюся самокрутку, в другой – свежую газету. Опустив "Сельские вести", с любопытством поглядел на жену, трясущую в руке тряпку. Затем перевёл взгляд на плачущую внучку, что шла позади. Девчушка махнула ручëнкой по мокрой щеке.

– Ох, Лизок, что уже с утра пораньше тебя старуха разобидела?

– От я тебе щась дам старуха! – Легонько шлепнула мужа полотенцем. – Пошто опять к численнику подходил, окаянный?! – И снова шлепнула деда. – От знаешь же, что Лизонькино это дело. Пошто ребёнка опять расстроил?!

– Баба, не бей дедулю. Он ненарочно. – Лиза вытерла кулачком нос. Поджала губки, сдерживая слёзы, и прыг к деду на колени. От того табачком самосадным да дойничком попахивает, а ещё тиной.

– Дедуля, ты уже на рыбалку ездил? – прошептала прямо в ухо.

– А то! – Старик махнул в сторону старого железного ведра. – Полнёхонько карасиков. Сейчас докурю да чистить с тобой будем.

Лизоньке нравилось, когда дед пузыри из рыбы вытаскивает, на землю бросает, а она ножкой топнет, лопнет. И внучке забава, и старику всё повеселее.

– Потом, унучка, с тобой засолим карасиков, тараночки насушим, а отец приедет да посля сенокоса с пивком жахнем, – говорит да на бабку озирается. – Поди, старая при бате твоём ничего супротив не скажет, а? Как думаешь?

Девчушка плечиками пожимает и хитро так на рыбу поглядывает. Пузырьки хлопать надо, а дед про своё.

– А-а-а! Эт мы щас. Эт мы быстренько, – понял дед намёк хитрых карих глаз.

Тогда время имело совсем иной отсчёт. Радостный, полный приключений и познания нового. Утро начиналось с запаха свежеиспеченных блинчиков. Тоненьких, как сплетённые бабушкиными руками кружева и скатерть, лежащая на круглом столе. Воспоминания стали ещё ярче, ощутимее.

Розовощёкая бабушка в белом платке с завязанными назад концами прикрикивает на Зорьку, загоняет в стойло. Круглобокая в рыжих расплывчатых пятнах корова подходит к кормушке, просовывает туда голову, не переставая жевать. Бабушка умело ловит Зорькин хвост и привязывает его к её же ноге. Берёт небольшую лавочку и, усевшись поудобнее, моет вымя.

Рядом стоит маленькая Лиза: пухлые щёки румянятся, прямые каштановые волосы щекочут плечики, нос. Девочка нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Ждёт, когда бабушка поглядит и махнет рукой, подзывая подойти.

Первые тонкие струйки тёплого молока, рассыпаясь белыми брызгами, звучно наполняют железную тёмно-зелёную кружку. Пушистая белая пена лезет через края. Девчушка берёт маленькими ручонками из морщинистых рук бабушки долгожданное, парное. Отпивает пахучий клевер, разнотравье лугов и чистую родниковую воду.

Отрывной календарь словно соединяет Лизу теперешнюю с той беззаботной. А ещё это частичка бабушкиной доброты и тепла, которые существуют в еë жизни и сейчас незримым оберегом.

Девушка вздохнула и открыла глаза. Улыбкой из прошлого засиял взгляд. Зрачки из тёмно-карих сделались цвета тёплого гречишного мёда.

– Прекрасный день нужно начинать с прекрасных воспоминаний, – проговорила вслух. – Иначе совсем можно расклеиться. Ну-ка, собралась и вперёд.

Оторвав очередную страницу календаря, Лиза аккуратно положила её в коробочку к остальным ушедшим дням. Душ, макияж и непременно дорисовать бровь – по шраму волоски не росли. Хорошо хоть, он располагался чётко по нужной линии. Если можно так сказать, удачное падение с велосипеда. Дорисовала образ тёмно-коричневым карандашом – и вот уже готова к встрече с очередным рабочим днём. Спешно надела изумрудное платье-пиджак в узкую чёрную вертикальную полоску, которое прекрасно подчеркивало тонкую талию и стройные ножки. Подошла к входной двери и окинула оценивающим взглядом аккуратно выстроенную обувь на полках этажерки. Выбрала матовые кожаные туфли на высоком каблуке в тон наряду. Небольшая крокодиловая сумочка дополнила образ. Довольно оглядев себя в зеркале, вышла из квартиры.

Остановившись у подъезда, Лиза вдохнула свежий весенний воздух. День обещал быть тёплым и солнечным. Три тощих воробья плескались во вчерашних лужах, а один толстяк смело сражался за кусочек хлеба с голубем.

– Не, этот не отступит. Не смотри, что втрое меньше.

Лиза усмехнулась и поспешила к машине. Села, улыбнулась в зеркало заднего вида и подмигнула. Для небогатой одинокой девушки автомобиль стал верным другом.

Через десять минут Лиза припарковала машину на привычном месте и поспешила в офис. Сегодняшний день ничем не отличался от остальных. Пройдя в отдельный кабинет, открыла окно. Положила сумочку на рабочее кресло и включила компьютер. Стол Лиза просила поставить к дальней стене как раз напротив двери. Ей важно было оценивать ситуацию и настроение входивших. Лиза включила тихую музыку и несколько раз брызнула на плотные круглые листочки замиокулькаса. Пара капель попали на диван для клиентов, но тут же впитались. Лиза утвердительно махнула головой: "Не критично". Долила в вазочку ароматического масла и поправила деревянные палочки. Окинула кабинет придирчивым взглядом. Комната была выдержана в спокойных серо-белых тонах. По обе стороны от двери стояли доблестными стражниками две двухметровые юкки в больших круглых кадках. "Для приёма особенных клиентов должна быть особенная обстановка", – объяснил шеф и предложил зажигать благовония.

Раздавшийся телефонный звонок заставил выпрямить спину. Моральный настрой для Лизы был важен. Включив уверенность, поприветствовала клиента.

– Доброе утро! Меня зовут Лиза. На сегодня я ваш проводник в туристический мир агентства "Глобус". Будем рады доставить вас в любую точку планеты Земля. Мы постараемся удовлетворить ваши желания.

От услышанного в трубке приоткрыла рот и округлила глаза. Щёки моментально порозовели.

– Нет, только желания относительно вашего отдыха. При личной встрече?

На мгновение сморщила нос, нижняя губа дёрнулась, но Лиза чётко помнила слова гневного шефа: "Клиент всегда прав".

– Да, конечно. Буду рада видеть вас у нас… – Глаза ещё больше расширились. Улыбка вытянулась в тонкую горизонтальную полоску. – Нет, думаю, что будет лучше, если мы встретимся в офисе нашего… – Замолчала. Кивок. Ещё кивок. – Конечно, конечно, мы постараемся сделать всё в лучшем виде. На какое время вас записать? Хорошо, пятнадцать пятьдесят. Всего доброго. До свидания.

Лиза положила трубку и, сжав маленькие кулачки, прорычала:

– Вот же властелины мира. Эскорт – это не ко мне. Самец, как скажет моя бабушка… Сказала бы… – Прерывистый вздох. Взгляд сквозь оконное стекло в голубизну неба. Далеко за облака.

Александра Никитична умерла год назад. Лиза никак не могла принять уход бабули, которая была как вторая мама, а может, даже ближе.

Кабинет хоть и был отдельным, но стены наполовину из толстого прозрачного стекла. Одна из сотрудниц с любопытством следила за происходящим и, встретившись взглядом, вопросительно дёрнула головой. Лиза отмахнулась. Нахмурила брови и уселась за стол.

Снова раздался телефонный звонок. Тяжёлый взгляд и вздох. Выпрямленная спина. Улыбка.

– Здравствуйте, я рада приветствовать вас в нашем туристическом агентстве "Глобус". Мы поможем вам осуществить вашу мечту. Где хотели бы отдохнуть? Пляж галечный или песчаный? Хорошо. Достопримечательности или… Хорошо. Конечно, вам решать. Да, наши агенты будут на связи двадцать четыре на семь. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Сколько человек? Прекрасно! Позвольте поздравить вас. Десять лет вместе. Как предпочитаете проводить вечера? Хорошо. Угу. Какое питание предпочитаете? Так. Как относитесь к дальним перелётам? Лучше на родной земле. Никакой заграницы. – Прикрыла глаза и кивнула. – Вы абсолютно правы!

Лиза молча слушала, и только пишущая рука тихо шуршала по листку бумаги.

– Да, я учту все ваши пожелания. Думаю, что вам… – Лиза хотела сказать «и вашему мужу», но вовремя вспомнила предыдущий разбор полётов в кабинете шефа, когда тот орал: "Не ваше дело, с кем спит, живёт и чем дышит клиент. Занимайтесь своими делами и не суйте свой поганый нос куда вас не просят". – …и вашему прекрасному спутнику жизни. Вам всё обязательно понравится. На какое время назначим встречу? Хорошо. Через час буду ждать вас. Всего доброго.

Встречи, телефонные разговоры, оформление документов незаметно приблизили рабочий день к концу.

Войдя в свою квартиру, Лиза аккуратно закрыла дверь. Провернув несколько раз ключ в замке, сняла туфли. Расстегнула на ходу платье и кинула его на диван. Быстро расцепила крючки на бюстгальтере.

– Свобода, девочки.

Последняя деталь гардероба полетела вслед за платьем. Натянув лёгкую пижаму, поспешила устроиться в любимом кресле-качалке. Лиза старалась не пропускать любование прекрасным закатом, когда солнце, трудившиеся весь день, устало отправляется спать. Особенно это было красиво осенью. Огромный шар медленно опускается в пшеничное поле, одаря колоски золотом.

Родители после развода решили не делить квартиру, оставив на тот момент единственной дочери. Жить в ней Лиза не смогла. Тяготили воспоминания и переживания из-за расставания папы и мамы после двадцати совместно прожитых лет. Новое жилье подобрала на окраине города, чтобы ничего не мешало наслаждаться красотами окружающего мира сквозь панорамные окна.

Настойчивый телефонный звонок нарушил идиллию вечера. В это время, кроме Машки, никто не звонил. Не ответить, наученная горьким опытом, Лиза не могла. Однажды, не дозвонившись, подруга детства, обеспокоенная молчанием, прислала друзей мужа. Двухметровые качки чуть не выбили дверь. Потом вежливо, но настойчиво попросили перезвонить Марии Эдуардовне.

– Привет, Маша.

– Только не говори, что ты уже спишь?!

– Почти, – Лиза постаралась ответить сонным голосом.

– Ну ничего себе! Время детское. – В голосе подруги чувствовалось искреннее возмущение вперемешку с непониманием.

– Десять. – Лиза взглянула на большие металлические часы, висевшие на стене.

– Я только Варьку уложила.

– Сама? – Хмыкнула Лиза.

– Ууу, шутница! – Хорошо, что сквозь телефон не было видно испепеляющего взгляда подруги. – Няня не работает круглосуточно. Это ж сколько бабла нужно. Серёжка столько не зарабатывает.

– А он у тебя работает?

– Лизка, – рыкнула Маша. – Плохой день, что ли, был, или без мужика совсем крышу рвет? Хоть бы для здоровья какого-нибудь нашла, а то злая, как…

– Маша! – Лиза умела говорить нравоучительно, словно мама отчитывающая нерадивую дочь. – Не бывает мужика для здоровья, тем более для психологического.

– Ну да. С ними те ещё американские горки. Но я ж тебе не о совместном проживании говорю, а так, разок…

– Машка! – перебила Лиза подругу, не дав закончить излюбленную фразу.

– Ладно. Не кипятись. Я что звоню?! Не планируй ничего на майские. Хотя какие у тебя могут быть планы…

– Ну конечно! Какие планы у старой девы…

– Заметь, это не я сказала.

– Сегодня не ты…

Маша периодически называла Лизу старой девой. Вскользь, как бы в шутку, но уже порядком надоело.

– Хотя для этого и звоню. На субботу Серёжка столик в усадьбе снял. Ну, помнишь, там где наша с ним свадьба была? Так вот там тётка на арфе играть будет. Столики под открытым небом…

– В апреле?

– Так-то второе мая уже в воскресенье. Двадцать семь обещают и солнце к обеду. Не замёрзнешь. Я Варьку с собой возьму. Ты крестницу уже сто лет не видела.

– Это да. – Мысли, как перекати-поле, понеслись гонимые сильным ветром. "От это скорость! Уже май". – Хорошо, буду. Только ради Варежки.

– Вот и чудно. Давай без машины. Хоть вина выпьем, подруга. Туда к вечеру такие мальчики подгребут…

– Машка! Ты опять! Сказала же, никаких крутых дружков твоего мужа, что непонятного? Хватило уже в прошлый раз!

– Всё, всё, всё. Целую. В воскресенье увидимся.

Лиза положила трубку и продолжила укачивать себя в кресле. Идти в пустую, холодную постель совсем не хотелось. Да ещё и Машка со своими неоднозначными намёками.

– Нееет! – сделав несколько шагов, нырнула в кровать. – Нет лучшего места на земле.

Засунула одеяло между ног, подбила поудобнее перьевую подушку, доставшуюся в наследство от бабушки, улеглась и счастливо улыбнулась. Сон не заставил себя ждать.

Глава 3

27 апреля 1999 г.

Несмотря на позднее время, Виктора снова не было дома. Алина сидела перед зеркалом и аккуратно расчесывала доходящие до лопаток волосы. Попеременно глядела то на фотографию молодой девушки, висевшую в углу трюмо, то на своё отражение. Накрутила на палец кудрявый рыжий локон и приложила его между остреньким носом и пухлыми алыми губами.

– Ну, конечно, мы похожи, а как же иначе. Только глаза у тебя синие, а у меня зелёные. И конопушек у меня больше.

Алина выпятила вперёд пышную девичью грудь и, поставив руки на талию, попыталась сжать её ещё больше.

– Ох и красотки мы с тобой. Не зря папа в тебя влюбился.

Алина сняла фотографию мамы и улеглась на кровать. Положив портрет рядом на подушку, закрыла глаза. Как только подросла и начала осознавать положение, в котором оказалось по воле судьбы, старалась быть послушной и не огорчать единственного родного человека. Отец любил её, пытался быть не только родителем, но и другом. Только как-то внезапно однажды всё переменилось. Нечто непонятное стало происходить в поведении папы. Он отдалился, закрылся. Избегал прямых встреч. Порой и вовсе глядел чужим, незнакомым взглядом. Няня Маша пыталась убедить потерпеть, понять и всячески оправдывала поведение Виктора. Только с каждым днём становилось всё хуже.

Алина услышала хлопок входной двери. Подскочила радостная предполагая, что вернулся папа. Выглянув из двери спальни, увидела крадущегося по лестнице отца.

– Пап, привет.

Медленно перевёл взгляд на дочь. Глаза наполнились злостью, накладываемой на усталость.

– Почему ещё не в постели?! Время видела?! Завтра в школу!

– Видела. Я лежала уже, но услышала, что ты…

Алина замолчала, увидев, как отец пристально смотрит чуть выше кружев её шёлковой зелёной сорочки. Сердце сжалось вместе с кулаком, стягивающим кружево, чтоб хоть немного прикрыть грудь. В её жизни как-то резко и неожиданно всё изменилось. Раньше в любой, даже самой откровенной пижаме могла прыгнуть к отцу на колени и зарыться в его объятьях… но сейчас внезапно, будто бы из-под земли выросло заграждение из колючей проволоки. Алина бы и рада подойти, но каждый раз натыкалась на острые фразы, взгляд пугающий, чужой, заставляющий остановиться.

– Спать иди, – голос немного смягчился. Виктор увидел растерянность дочери. – Я тоже спать. Устал. Завтра рано вставать.

Последнее проговорил уже глядя на ручку двери. Виктор зашёл в спальню. Наскоро скинул одежду и улёгся на кровать. Только здесь, погрузившись в мир грёз, мог бродить в забытьи по просторам сновидений. Лишь там, где стирались границы реальности, он мог снова быть со своей любимой Кати.

Но снова наступало утро. Ветер, рассеивая туман, оголял реальность и душевную боль. Наступал новый день с новыми задачами, в которые Виктор пытался погружаться полностью.

Глава 4

28 апреля 1999 г.

Нежная мелодия телефонного будильника медленно возвращала Лизу из мира фантазий. Сквозь щёлочки сонных глаз увидела белые пушистые облака. Губы растянулись в улыбке. Новый день тихо крался по комнате, оставляя тени на стенах, на подоконнике, бережно касался корешков книг на полке. Солнечный луч скользнул по зеркалу на трюмо. Лиза зажмурилась и вспомнила, что не досмотрела прекрасный сон. Она видела себя идущей по поляне в длинном льняном платье цвета полыни и соломенной шляпе. Алые маки яркими пятнами рассыпались по траве. Вдалеке виднелся силуэт мужчины. Её душа тянулась к нему. Сердце радовалось появлению высокого, стройного, плечистого брюнета. Лиза уткнулась в подушку, чтобы продлить сладость забытья. Вот она бежит навстречу и…

– Стоп! – Лиза распахнула глаза. – Проснись и пой. С распростёртыми объятиями к незнакомому мужику? Тоже мне, растеклась льдинка на подоконнике.

Села на кровати и, потянувшись, зевнула.

– Вставай, нас ждут великие дела.

Она улыбнулась и соскользнула на пол. Подойдя к стене, пропела:

– Я календарь переверну и снова листик оторву… – Взглянув на дату, добавила: – В конце апре-э-ляяа.

Хмыкнула и отправила очередную страницу в коробочку к остальным.

– Спасибо, листик двадцать сеть, ты не принёс ничего нового. Хотя… Машка нашла очередной способ выдать меня замуж.

Душ, макияж, бровь, пара небольших мазков духами «Шахерезада», которые подарила подруга со словами: «Верь мне, это то, что тебе нужно». Спорить с Машкой Лиза не стала. Аромат оказался сносным. Лиза особо не привередничала ни с косметикой, ни с парфюмом. Ложится нормально – и хорошо.

На сегодня она выбрала комбинезон с коротким рукавом яблочно-зелёного цвета. Спереди блузка пристёгивалась на серебристую молнию к широким брюкам из того же материала. Бежевые туфли с закругленными носами на невысоком каблуке и вчерашняя крокодиловая сумка. Схватила с вешалки коричневый кожаный пиджак, закрыла дверь и спустилась по лестнице. Вышла из подъезда, остановилась на мгновенье и высыпала из кулёчка пшено толстым голубям и наглым, взъерошенным воробьям.

Доехала до здания, где располагалось туристическое агентство. Ловко припарковала машину. Быстро шагая по ступеням, поднялась в офис.

– О, Лиза, тебя там уже шеф спрашивал.

Высокий худой брюнет махнул головой в сторону кабинета начальника.

– Злой? – Лиза застыла с вопросом в глазах.

– Как никогда. – Уголки губ сослуживца дрогнули, и на хмуром лице появилась озорная улыбка. – Довольный!

– Довольный? – Брови подпрыгнули.

– Сначала орал по телефону у себя в кабинете, потом вышел, радостный такой спрашивает, есть ли желающие поехать в командировку.

– И лес рук, да?! – Лиза постаралась вложить в вопрос как можно больше ехидства.

– Лиз, да ты чё?! Это ж ответственный правительственный проект! – Сослуживец поднял вверх указательный палец и ехидно улыбнулся, цитируя и изображая мимику шефа.

– Лёш, не начинай. Знаю я вас. Одна беременная, у – тебя собака, у – Лены семья, дети, муж. У Степки – “мама не отпустит”. Как мальчик в тридцать лет без мамы? А у этого и жена, и любовница…

– У кого? – На лбу собеседника образовались две с половиной бороздки.

– Ни у кого. Мне тоже некогда. ВИП-клиентов на меня свалили. Теперь проект?

– Ну не знаю. Это боссу решать.

– Зато я знаю. Кто рано встаёт, тот успевает отмазаться, да?

– Зато у тебя рабочий день на час позже начинается.

– И заканчивается. Ладно. Что бестолку разговаривать? Пошла я, Лëшенька, работать.

– К боссу зайди.

– Тебе надо – ты и иди, а я к себе.

Лиза открыла дверь своего кабинета, но войти не успела.

– О, Смирнова, – раздался бодрый голос начальника. – Ты-то мне и нужна.

Лиза развернулась. Постаралась как можно искреннее изобразить улыбку.

– Доброе утро.

– Доброе! Ещё какое доброе, Смирнова. Особенно для тебя. Заходи, заходи.

Невысокий, широкоплечий, темноволосый, с круглым животом и лицом мужчина придержал дверь и подтолкнул Лизу в её же кабинет.

– Есть прекрасная новость. Сегодня мне позвонили из администрации и поручили нам… – Босс поднял согнутую в локте руку и многозначительно, несколько раз проткнул воздух указательным пальцем. – Понимаешь, не какому-нибудь другому агентству, а именно нам доверили проект по спасению малых городов и поселений нашего края. От тебя-то всего и требуется найти нечто, что привлечёт туристов. Сфотографируешь, а после дело за малым. Рекламку подкинем и… ну, в общем разберёмся. Самое главное поезжай.

– Лучше б я не была столь услужлива с нашим мэром, – еле слышно пробурчала Лиза.

– Кому как не тебе, Смирнова, я могу доверить столь ответственный проект.

– Спасибо, Лёша. Ты настоящий друг, – продолжала тихо ворчать Лиза.

– Смирнова, ты что там бубнишь себе под нос? Не скрывай радости.

– Почему я?! – задала вопрос, ответ на который был очевиден.

– Смирнова, ну ты как не слышишь меня. Потому что это ответственное правительственное задание, – выделил босс три последних слова, продолжая тыкать пальцем в потолок.

Дыхание Лизы становилось глубже. Грудь заметно поднималась при каждом вздохе.

– А что, больше некому? Кто випов принимать будет?

– Смирнова, думаешь, я не справлюсь с твоей работой? Ты не забывайся, это я всё здесь создал. Вот этими руками, приделанными к умной голове.

Лизе почему-то представился колобок с лицом начальника и руками вместо ушей.

– Не забывай, Смирнова, незаменимых нет. – Босс сдвинул брови и округлил обвисшую грудь.

"Не дано воробью орлиных крыльев“. – Лиза хмыкнула и улыбнулась правым уголком губ.

– Помимо тебя есть у нас ещё хорошие турагенты.

– Да разве я спорю? Вот пусть они и занимаются ответственным административным проектом. – Лиза специально погромче выделила слово “ответственным”.

– Смирнова, я здесь решаю, кто и чем будет заниматься. Первый в списке маленький город Розовый. – Босс бросил на стол синюю папку. – Ничего сложного. Оглядишься там. Пофотографируешь. Познакомишься с местными жителями. Внешность у тебя доверительная. Сегодня чтоб там уже была! И не возражай, Смирнова! А как ты хотела? На выходных отдохнёшь. Зато на праздничные дежурить не будешь.

– Вот спасибо. – Лиза театрально прижала руку к сердцу и тихо проговорила: – Мои клиенты и так звонят только мне.

– Не стоит благодарностей. Чтоб полный отчёт в среду был.

Начальник погрозил пальцем и вышел из кабинета. Тут же вернулся и, наполовину проснувшись в приоткрытую дверь, добавил:

– И ещё… Если что интересное: памятники старины там, музеи, может, какие заводы, фабрика, например, шоколадная, замок с привидениями или историческая личность там гостила… Ну, в общем, не мне тебя учить. Накопаешь – сразу звони. Зря, что ли, тебе телефон выделил. Я сообщу куда надо. Делать всё нужно чётко и быстро. Всё, Смирнова, не подведи! Место для твоей ночёвки снято. В общем, всё здесь. – Он указал на папку, лежащую на столе и поспешил в свой кабинет.

Глава 5

Войдя в квартиру, Лиза хлопнула дверью. Торопливо переоделась. Затянула волосы в хвост. В один рюкзак аккуратно сложила документы, блокнот с ручкой и фотоаппарат. В другой полетели сменная одежда, пижама, тапочки. Спешно развернула бумажную карту области и прижала её ладонями к столу. Вспомнила, как перед уходом зашла к боссу, не найдя город Розовый на схеме Радужной области. Тот долго приглядывался, хмурился, даже лупу взял, потом посветлел и деловито ткнул пальцем.

– Ну вот же, Смирнова! Плохо пр карте ориентируешься да? Географию надо было учить. Что сложного-то?! Чуть ниже Радужного. Вот! Я узнавал, по основной трассе часа два, а дальше… – Шеф почесал затылок. Разогнулся. Сменил задумчивость на суровость. – Дальше разберёшься. Поди не Москва. И смотри к морю не сверни. Уволю!

Его “уволю” слышалось по пять раз на неделе. Лизе давно хотелось сказать, что сама уйдёт, но оставался ещё год до окончания заочного обучения. Без высшего образования особо никуда и не сунешься.

– Итак! Как попасть из пункта Радужного в пункт Розовый? По основной трассе до развилки, – рассуждала Лиза, следуя взглядом за ищущим пальцем. – Налево поедешь – к морю придешь, направо поедешь… сам потеряешься. Да где ж ты, город Розовый? Так… – Лиза прищурилась и приблизилась к карте. – Может, бросить всё и махнуть на море? Как раз к открытию сезона. Ммм, да. Где-то тут. – Она постучала наманикюренным ногтем указательного пальца там, где мелкими буквами написано Розовый. – Ладно. По ходу пьесы разберусь.

Свернула карту и положила в рюкзак. Быстро сунула ноги в кроссовки. Поглядела в зеркало. В тёмных джинсах и футболке цвета хаки она походила на новобранца. Лиза хмыкнула. На серьёзном лице нарисовала указательными и средними пальцами обеих рук незримые полоски от носа к ушам и засмеялась.

– Рэмбо готов к бою.

Через несколько минут уже сидела в машине. "Ладно, отцу позвоню и поеду. Этот городок и на карте не найти, а со связью тем более полный штиль. Хоть бы до темна успеть доехать".

Вытащила из сумочки телефон. Набрала номер отца. Тот сразу ответил, словно ждал звонка.

– Лиза? – удивление перемешалось с волнением. – Что-то случилось?

– Почему сразу случилось? – голос тихий.

– Так-то ты не особо часто звонишь.

– А сам что не позвонишь?

– Так-то ты, может, занята?

– Так-то да. Постоянно, – возмущение соскочило с губ вслед за обидой.

– Так что звонишь-то?

– Я в командировку уезжаю.

– Надолго?

– Дня на два.

– Поаккуратней там.

– Хорошо, пап.

– Доедешь, отзвонись.

– Это вряд ли. Скорее всего, связи не будет.

– Ну тогда, как вернёшься, отзвонись.

В душе запрыгали солнечные зайчики. Отец всегда был спокойный, заботливый.

– Ладно, пап. Ты-то как?

– Да что мне будет, – размеренным тоном отвечал отец. – Маришка в школу ходит. Ты бы как-нибудь заехала, повидалась с сестрой. Она про тебя спрашивает.

– Обязательно, пап. Пока.

Нажав кнопку, несколько секунд поглядела в раздумье на телефон и набрала номер мамы.

– Привет.

– Привет. Чего звонишь? Вспомнила, что ли, что мать существует?

"Начинается театр одного актёра," – подумала Лиза. Тяжело, но бесшумно вздохнула.

– Я папе позвонила сказать, что еду в командировку, и тебе звоню, чтобы…

– У-гу-у. Один доездился, бабу себе нашёл.

– Мам, не начинай, сколько лет прошло. У тебя уже тоже другая семья, Сашка уже во втором классе, а ты всё никак не успокоишься, – голос дрогнул.

– А не надо меня успокаивать, я спокойная. Отца своего лучше успокой. Тихушник. Вечно чистеньким прикидывается, словно кружево накрахмаленное. А от матери-то чего ждать? – голос становился всё более раздражительным. – Я ж так беленько не стелюсь. Я ж пыль мохнатую в глаза не пускаю. Я ж не газета "Вести Радужного", я правду говорю, а это ж никому не нравится.

Лиза представила, как мать усиливает эффект возмущённости мимикой и жестами. Будто бы та была не за несколько километров, а прямо перед ней.

– Всё?! – Лиза грустно улыбнулась и сдвинула брови, перебирая взглядом разноцветную плитку на тротуаре.

– Всё! Конечно, всё. Что мать-то слушать?! Отцу своему идеальному позвонила. Его скуление кабелиное наслушалась, а мама, как всегда, потом – после дождичка в четверг. Отцу-то попервей нужно позвонить. Это ж он тебя родил, выкормил, вырастил. Это ж не он тебя бросил?!

– Я просто хотела сказать, что…

– Просто даже прыщ на заду не вскакивает.

– Ладно, мам, доеду – позвоню.

– Папе своему позвони, это он же у тебя заботливый, а что мать от переживаний в старуху превратилась – ничего. Папашка-то с молодухой живёт, ему-то что.

– Так и у тебя не старый.

– У-у-у-у, давай теперь мать упрекай. Это не я первая начала…

– Пока, мам.

Лиза отключила телефон и сжала его в кулаке. "Блин. Неужели нельзя по-другому? Мама, я уезжаю. С Богом, доченька. Счастливого тебе пути… Нееет. Каждый раз одна и та же песня про погибший урожай".

Лиза закрыла глаза и несколько раз шумно вздохнула. "Только не сейчас”, – уговаривала сама себя. – Вдох. Один… Два… Три… Четыре… И выдох так же один… два… три… три.

В голове свистело, словно ветер захватил песок и теперь сечёт им о лобовое стекло. Панические атаки иногда накатывали неожиданной лавиной. Позвоночник пробрал озноб. Дыхание стало тяжёлым. Душил кашель. Толстая сеть паутины стянула грудь, а маленькие мохнатые лапки царапали горло изнутри. Не стать гусенице бабочкой. А так хочется порвать путы, расправить крылья и одарить мир красотой.

Лиза задыхалась, будто попала в кокон. Открыла глаза. Голову словно кто-то невидимый раскачивал в разные стороны. Сотрясал содержимое, похожее на маринованные помидоры в банке с рассолом. Плыли облака, дома, люди. И только пробивающаяся из серой массы зелень дарила надежду. Сердце рвалось из объятий обиды, непонимания, страха.

С трудом оттолкнувшись от спинки сидения, Лиза схватилась левой рукой за руль.

"Где это чёртово успокоительное? – Перевернув содержимое бардачка, она нашла корвалол. – Блин, а вдруг фуражки с волшебными полосатыми палочками?"

Кинула назад спасительный эликсир. Взяла пластинку валидола и прихлопнула свалку неведомой мелочёвки. Трясущейся рукой схватила бутылку минералки. Добулькав до половины, выдохнула, будто вынырнула из воды. Трясущейся рукой закрутила крышку. Положила таблетку под язык и откинулась на спинку кресла, пытаясь принять окружающий мир, людей и нелюбовь.

Лиза не понимала, почему родители, расставшись друг с другом, отдалились и от неë. Мозг отказывался всасывать заваренный ими чифир – горько. Безразличие, недомолвки, недопонимания, разрастались всё большей трещиной. Тектонические плиты невроза неотвратимо расходились, приближая катастрофу.

Глава 6

Лиза вышла из машины, поглядела на голубое небо. Казалось, что прозрачные облака спустились к ней на помощь. Они были так низко, что можно было протянуть руку и ощутить прохладное спокойствие, умиротворение. Лиза постепенно приходила в норму. Тепло медленно разливалось по спине, будто бабушка ласкала нежной, заботливой рукой. Сердце замедлило ритм, прислушиваясь к тихому дуновению ветра. Лёгким прикосновением бережно ласкал волосы, лицо, шею. И даже внезапно вспорхнувшие голуби, напуганные огромным рыжим котом, не нарушили внутреннюю безмятежность.

"Ну вот. – Лиза улыбнулась и села, захлопнув дверь автомобиля. – Теперь можно ехать".

Повернула ключ зажигания, вставила кассету в магнитолу, и салон наполнился мелодией песни группы Hi-Fi "Не дано". Лиза начала пританцовывать в такт ритма. Улыбаясь, запела вместе с исполнителем. Люди, слыша еë красивый голос, часто спрашивали, почему она не стала певицей. А ведь хотела! Хотела, но мама высказала своё видение мира шоу-бизнеса: "Певичкой? Лучше уж сразу проституткой. Весь этот бомонд только через постель известными и становятся".

Выбраться из города получилось только к четырём часам дня. На заправке – очередь, на выезде – пробка. Наблюдая за дорогой, Лиза продолжала незапланированное путешествие. Больше ничего не нарушало спокойствия: ни стремительный поток на трассе, ни нервно сигналящие автомобилисты, спешащие поскорее добраться до конечной точки, ни колонна проносящихся мимо байкеров на ревущих мотоциклах. Давно уже научилась создавать над собой незримый защитный купол. Иначе очередной приступ панической атаки не заставит себя ждать.

Лизе дорога показалась бесконечной, но вот закончилось высокое заграждение, оберегающее близлежащий посёлок от шума трассы. "Теперь главное – не пропустить небольшой разрыв", – подумала Лиза, снижая скорость.

– Вот и умница, – выдохнула, похвалив сама себя, когда сумела перестроиться после сложного разворота. Ещё три километра – и съезд с основной трассы. Дальше Лизу сопровождали пыль грунтовой дороги, посадки, зеленеющие поля и… Лиза даже открыла рот от восторга.

– А-бал-деть! – только и смогла произнести.

Перед чернеющим лесом расстелился огромный ярко-жёлтый ковёр, сотканный будто из натуральной шерсти овечки: мягкий, лёгкий, пуховый. Лиза выключила музыку, остановила машину и заглушила двигатель. Стоя на краю крутой обочины, замерла в восхищении. Непреодолимо влекло спуститься и очутиться в цветочном рае. "Ай, да успею доехать. Никуда этот Розовый не денется. Когда ещё такое увидишь?" Жонглируя в воздухе руками, старалась удержаться, чтобы не свалиться в пыльную траву. Уверенно шагнула в цветущий восторг и вдохнула сладкий аромат. Провела ладонями по веточкам. Отдёрнула руки, взвизгнула и засмеялась. Готова была, как ребёнок хлопать в ладоши, наполняясь радостью и счастьем.

Ветвистые стебли венчались кистями из множества мелких жёлто-золотистых цветов. Лиза уселась на землю, подтянула соцветие.

– Мёдом пахнет. Не зря пчёлы кружатся как сумасшедшие. Привет, трудяги! – Она помахала полосатым рукой.

Казалось, что медоносы зажужжали ещё громче, приветствуя в ответ.

– Привет, небо! – закричала что было сил. – Привет, мир! – крикнула ещё раз и улеглась на землю.

Время замедлило ход. Лизе было хорошо и спокойно, но не доделать до конца данного шефом задания не могла. Даже не потому, что это было её работой. Будучи ещё школьницей, на всю жизнь запомнила урок физкультуры – урок жизни. Он заякарился в глубине сознания с восьмого класса. Тогда Лиза была самой толстой, наверное, даже не только в классе, но и школе. При росте метр пятьдесят три, весила девяносто пять килограмм. Постоянные насмешки, оскорбления только дальше загоняли ранимую душу подростка под толщу жира, отчаяния и безысходности. От излишнего веса обидчиков иногда отвлекали очки с толстыми линзами. Да ещё ненавистный шрам вместо продолжения брови, который получила при падении с велосипеда. Лицо постоянно потело, и дорисованная дешëвым карандашом бровь зачастую превращалась в грязное пятно.

В конце года сдавали нормативы на уроке физкультуры. Нужно было пробежать по пересеченной местности.

– Так, ребята. – Физрук свистнул в свисток и поглядел на секундомер. – Сегодня бежим три километра вокруг луга. – Подняв руку, обвел указывая маршрут. – Это два круга. Времени предостаточно, можно пешком дойти. Итак… встаём на исходную, парами, в алфавитном порядке, чтобы не создавать толпу. Стартовое время у каждого своё.

Ребята удалялись, исчезая за деревьями на повороте. Приближалась очередь Лизы. Волнение урчало в животе загнанной в угол собакой.

– Свиридов, Смирнова, на старт, – услышала она свою фамилию. Поправила скользнувшие по вспотевшей переносице очки. Покорно подошла к незримой исходной линии.

– О-о-о, жиртрест в толстых окулярах и тощий очкарик на старте. Свиридов, тебе конец. С тобой в забеге участвует спортсмен в тяжёлом весе. Хотя тебе-то что, – посмеялся рыжий длинный одноклассник. – С твоей дальнозоркостью она худышка.

Физрук свистнул. Пышная грудь спереди и гусеничные складки на спине подпрыгивали под тонкой футболкой. С трудом пробежав половину первого круга, запыхавшаяся Лиза остановилась и нагнулась, опершись ладонями о колени. В горле горело и щекотало. Лёгкие стремились наружу за глотком свежего воздуха. Ноги тряслись и упрашивали присесть, а лучше прилечь на травку.

– Смирнова, физрук просил передать, чтобы ты не стояла. – крикнул на бегу коренастый одноклассник, бежавший уже второй круг. Зависть душила больше, чем сбитое дыхание.

– Лизун расплылся. – Хихикнула тощая блондинка, пружиня на ножках-спичках.

– Куда катишься, колобок? А никуда. Сдох колобок, – догнал рыжий, стартовавший последним.

Все обгоняющие одноклассники насмехались и толкались. Лиза разогнулась и пошла, ускоряя шаг. Демонстративно пробежала перед учителем, завершая первый круг.

– Не напрягайся, Смирнова. Хотя бы трусцой. Не переусердствуй, а то до финиша не дотянешь.

Так и произошло. Лиза видела, как скучали её одноклассники, полеживая на траве. От пота щипало глаза, липла футболка и чёлка. Жутко хотелось воды. И не только чтобы попить.

– Давай, Смирнова, – раздался отдалённым эхом в голове голос физрука. – Осталось триста метров. "Триста? На бугор? Нет. Не могу больше!" – разрасталось сопротивление в каждой клетке: мышечной, жировой, нервной. Нога вывернулась, и Лиза рухнула на траву.

– Смирнова, ты что там разлеглась? Давай, осталось полторы минуты. Успеваешь.

Физрук стоял на пригорке, держа наготове секундомер. Нажатия кнопки не случилось, как и Лизиной победы в этот раз. Но для того чтобы перейти в девятый, ей всё равно пришлось пересдавать. Только в следующий раз она была более подготовлена.

Дорога от школы до дома занимала больше двух километров. Ни одного дня Лиза больше не проехала на автобусе. Да и ограниченный рацион питания дал хорошие результаты. К выпускному одиннадцатого класса весила пятьдесят девять килограмм. С тех пор тщательно оберегает красивую стройняшку, не желая больше прятать её за толщей жира.

Глава 7

Огромное оранжевое солнце устало выползало из-за облаков. Капризные дети-лучики цеплялись за верхушки деревьев, не желая укладываться спать. Негодующее солнце распалялось, всё больше краснея. От этого рапсовое поле делалось ярким, насыщенным, будто на стеблях и листьях множество светлячков зажигали фонарики, подсвечивая лепестки.

Лиза спешила продолжить путь, но то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, чтобы хоть немного полюбоваться красотой, будоражещей воображение. "Прямо сказка. Можно было бы остаться на этом волшебном поле". Мысль сожаления заставила грустно улыбнуться. Как часто приходилось делать не то, что хочется. В голове у Алины зазвучали материнские слова: "…а как ты хотела?! …а кому сейчас легко?! Я бы многого хотела, только хотца не велела… хош не хош, а делай, нечего меня перед людьми позорить". Отчаяние сидело рядом на пассажирском и покорно глядело вперёд. "Ничего не поделаешь. Нужно доводить начатое до конца" – подумала Лиза и тут же вспомнила поговорку, которая была прямо гимном их семьи: "Нравится, не нравится – терпи, моя красавица!"

Лес, мелькающий с левой стороны машины, сгущался, превращаясь в непроглядную глушь. Солнечный свет поглотила тьма, блуждающая между деревьев. Лизе казалось, что из глубины за ней кто-то пристально наблюдает. То ли от волнения, то ли потому, что стекла автомобиля были полностью подняты, в салоне стало душно. "Опустить? Да конечно! Выскочит какая-нибудь тварь, накинется…" Лиза глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Казалось, что из-за деревьев кто-то наблюдает. Сердце пропустило удар. "Ну и что дальше? Одна. Неизвестно где. Дня два никто искать точно не будет. Машка только в воскресенье спохватится. Вот же встряла! И что было бы, откажись я от командировки? Уволил? Да и фиг с ней, с этой работой. Город большой, нашла бы куда пристроиться".

Лиза нервничала всё больше. Позитив улетучился. Казалось, что солнце рухнуло за горизонт, пропало в один момент. Хорошо хоть, на смену из-за чёрных верхушек леса показалась ярко-жёлтая луна-великан и подмигнула. Осветила небо, лес, дорогу. "Так гораздо лучше, но если в течение двух-трёх минут не будет и намёка на поселение, еду назад". Сбоку нескончаемый лес. Вокруг давящая тишина. Впереди бесконечная дорога. Вдалеке забрезжила надежда жёлтыми огнями, только почему-то стало ещё волнительнее. "Хоть бы это Розовый!" Лиза едва удержалась, чтобы не бросить руль и не сложить руки в молитве.

По правую сторону от дороги показался двухэтажный дом из красного кирпича. Лиза выдохнула страх, волнение. Всё внутри заливалось расслабляющим спокойствием. Подъехала ближе, почти к забору и остановилась. В верхних окнах горел тусклый свет. Тёплые лучи прожектора, будто вырвавшиеся из-под земли, освещали стены и окна. Сквозь тёмный кованый забор виднелась каменная дорожка, обрамлённая аккуратно стриженными лужайками и подсветкой. В нижнем окне зажёгся свет, дёрнулась штора. Показался тёмный силуэт и тут же исчез. Лиза опустила взгляд, ожидая, что сейчас кто-нибудь выйдет. Но большая чёрная дверь оставалась неподвижной. Невысокие деревья и округлые кусты, растущие перед домом на газоне, так же подсвечивались жёлтым. Лучи выбивались словно из-под корней, играя бликами меж листочков. Большая луна, нависшая над крышей, снова подмигнула, будто кто-то незримый говорил: "Не бойся. Всё хорошо, я рядом."

Провернула ключ, заглушила машину, но выйти не решалась. Вдруг из-за угла дома показалась тёмная фигура. Лиза широко открыла глаза. Ей почудилось, что чёрный сгусток парит над землёй. Приближается всё ближе и ближе. Остановился в калитке. Лиза почувствовала взгляд.

Тусклый свет луны освещал сгорбленный с клюкой силуэт. Страх уговаривал завести машину и дать задний ход. "И что дальше? Струсить, сбежать – и что? Опять отступить и потом начинать сначала? Нет уж. Боже мой, пусть всё уже закончится". Лиза хватала ртом воздух, как рыба, выкинутая на берег. Позвоночник царапали холодные когти страха. Стекла запотели, затуманивая стоящий неподвижно силуэт и разум. "Либо задохнусь в машине, либо выйду и…" Трясущимся пальцем Лиза нажала кнопку. Стекло быстро скользнуло вниз.

– Э-э-эй, кто вы? – услышала Лиза женский голос.

"Если я не выйду, то умру здесь от очередного приступа, а если выйду, то… что? Что случится? Так и будешь трусить? Может, хватит уже? Страх и так отнимает слишком многое в твоей жизни".

Резким движением открыла дверь и, наступив одной ногой на что-то мягкое, наполовину показалась из машины.

– Добрый вечер, – робко, неуверенно поздоровалась Лиза.

– Уже почти ночь, деточка, – хмыкнув, ответила женщина. – Как тебя сюда занесло в такое время?

В голосе Лиза почувствовала что-то доброе, даже родное. Фигура выпрямилась, немного прошла вперед и остановилась под ярким светом фонаря. Это была невысокая худая старушка в светлой ночной сорочке и в большом не по размеру халате. При ходьбе тот развивался на ветру, делая силуэт большим тёмным пятном. На голове светлый платок, завязанный концами назад. В мыслях сразу возник образ родной бабушки. Доброй и всегда улыбающейся.

– Мне нужна помощь, – почти прошептала Лиза.

– И что ты там лопочет себе под нос? Комар над ухом и тот громче пищит.

Лиза откашлялась, чуть шире приоткрыла дверь и полностью высунулась из автомобиля.

– Не могли бы вы помочь? – Я… Мне… Можете подсказать, как проехать в город Розовый?

– Дак ты уже в городе. – Старушка подалась вперёд, опираясь на палку. – А ты зачем сюда?

– В командировку.

– В наш городок? В основном к нам едут в санаторий. Хотя, может быть, вы на завод? Только туда днём надо.

– Я не на завод. – Лиза вдохнула побольше храбрости, вместе со свежим ночным воздухом. Сделала несколько уверенных шагов и встала впереди машины. – Просто вашего городка на карте области найти невозможно.

– Ну! Так уж и невозможно?!

Лиза пожала плечами.

– Я работаю в турагентстве. Меня сюда послали в командировку, узнать, есть ли у вас что-то, что привлечёт туристов. А сейчас мне нужен гостевой дом. Там номер для меня забронирован. – Лиза совсем осмелела.

– Аа-а-а-а, вон оно что… Ох тогда не завидую тебе, деточка. Ох и достанется от Людмилы. Огонь девка. Самая модная в городе, – старушка хихикнула, сморщив длинный острый нос. – У неё все вечера распланированы. Все мужики к ней слетаются как мухи на… кхы-кхы… мёд.

– Мухи не пчёлы, на другое слетаются, – тихо проговорила Лиза, потупив взгляд. Посмотрела на старушку сквозь хитрый прищур. – Ну прямо уж, как на мёд?

– О-о-о! А то! Они Милку дюжник долюбают. Она и нашего мэра Виктора Иваныча хотела окрутить. Только не к её голове шляпка-то. Не тот фасончик. А это дом, кстати, мэра нашего. Я у них давно по хозяйству помогаю. Дочку ихнюю нянчила, когда та малышкой ещё была. Ну, езжай, езжай, деточка, а то уж теперь Люськин боевой раскрас и начёс зазря пропадают. Даром потратила флакон лаку и килограмм косметики. Давай поспеши, не то с потрохами сожрёт. – Старушка повернулась боком и махнула в сторону огней. – Поедешь прямо до развилки, там повернешь направо. Смотри не перепутай, деточка. Лес… – Женщина на несколько секунд замолчала, махнула рукой. – В общем направо… Поняла?

– Да уж. Лес ваш…

– Не наш, – резко прервала, повернулась, глянула задумчиво. – Калининский. Не советую тебе к нему даже днём подходить.

– А почему?– Лиза насторожилась.

"Может, мне не напрасно казалось, что на меня из леса кто-то смотрит".

– Не моё это дело. Просто не надо совать нос куда не просят. Дюжа любопытные совали, да без носу и остались. Калининский это лес и точка.

– А почему Калининский? Фамилия владельца?

– Поезжай уже, деточка… на развилке прямëхонько, не сворачивай с дороги. Проедешь малость и увидишь арку из розового кирпича. Под ней проедешь, направо свернёшь и прямо упрёшься в гостевой дом. И, храни тебя Господь. Подняла руку, сложила пальцы и перекрестила.

– Спасибо вам, бабушка…

– От она ещё и оскорбляет. Вот и делай после этого добро людям. – Женщина повернулась и ворча пошла к дому. – Какая я ей бабушка?! Да я ещё не одной молодухе хвост накручу. От молодёжь нынче не благодарная. Я к ней по-доброму, а она… бабушка. И как только язык-то поворачивается.

Лиза хихикнула и села в машину. Дальше всё как старушка сказала: развилка, арка. "И вот он долгожданный финиш, свисток физрука, победа. Глуши мотор, гасите фары", – наивно думала Лиза.

Выйдя из машины, Лиза спешными шагами подошла к гостевому дому. На веранде стояла девушка-пантера, готовая к смертельному прыжку.

– Здравствуйте, – неуверенно проговорила Лиза и махнула головой.

Красотка с начёсом, боевым раскрасом, в красной помаде, чёрных нарисованных бровях облокотилась ладонями на ограждения террасы. Пристально уставилась, словно заглядывая Лизе прямо в душу. "Скорее всего, эта та самая Людмила, о которой говорила старушка".

– Это вы, что ли, из области?! – громкий голос, разорвавший девственную тишину, заставил ухнуть испугавшегося ночного филина.

– Сколько вас можно ждать? Мой рабочий день уже закончился. Время видели? – Потрясла рукой с часами. – Вы что, думаете, я тут круглосуточно, что ли, сидеть должна? Тут вам не отель.

Не сумев выговорить ни слова, Лиза только улыбалась.

– Хватит мне тут стоять. Пошли уже. И так в ночи придется домой добираться. Будто дел других нет.

На вид Людмиле не больше тридцати, но ворчливостью тянула лет на семьдесят.

Крайне удивлённая такой встречей Лиза послушно шла за Людмилой, наблюдала, как сильно залакированные, чёрные начëсанные пряди волос на затылке содрогались при каждом стуке каблука. Лиза едва сдерживала смех. Причёска Людмилы напоминала нахохлившуюся ворону. Резкая остановка вынудила Лизу уткнуться носом в спину сопровождающей.

– Ай! Давай, сбей меня ещё, а!

– Простите, – постаралась проговорить виновато, но смех подкатывал к горлу, готовый прыснуть не только изо рта. Тем более что крик, последовавший за столкновением, сильно походил на "кар".

– Я тебе не Господь Бог. “Простите!..” На туфлю наступила. Дорогую. Вот ваша комната. Утром меня не будет. Даже не ждите. Я свое уже сегодня отработала. – Вставив ключ в замочную скважину, сделала два оборота и толкнула дверь. – Постель на кровати, сами расстелите. Я тут вам не рабыня Изаура. Полотенца и халат в ванной. Тапочки у входа переобуй, уборщицы тут нет. Всё в одни руки. – Прищурилась, раздумывая, не забыла ли чего. – Вроде всё. Спокойной ночи, – пожелала язвительно. Чуть ли не присев в реверансе, предложила пройти взмахом руки.

– Спасибо, – только и смогла вставить Лиза.

– Да не стоит, спасибо – это уж слишком много. Можно просто деньгами поблагодарить! – пальнула Людмила недобрым тоном.

Ошарашенная ответом Лиза уже было потянулась открывать сумку, не понимая, как поступить, и если дать, то сколько. Людмила сжала губы, мотнула головой и быстро исчезла в темноте коридора. Стук каблуков увенчался хлопком закрывающейся входной двери. Лиза вздрогнула и нервно хохотнула. Наступила тишина и безмолвие, навевающие страх. Даже мышка нигде не скреблась. Поспешно закрыла дверь комнаты и замкнула на ключ. Усталость давала о себе знать. Лиза кое-как справилась с пододеяльником, натянула пижаму и улеглась в кровать. Постель на удивление оказалась душистой и мягкой. Лунный свет, пробивавшийся сквозь лёгкие шторы, убаюкивал.

Глава 8

28 апреля 1999 г.

Виктор Иванович захлопнул папку. В кабинете светила только лампа на рабочем столе, остальное скрывала темнота. На часах было уже без четверти одиннадцать, когда Виктор тихо вышел в пустую приёмную, освещённую ярким уличным фонарём. Почти бесшумно дошёл до коридора. Сбежал по лестнице. Махнул охраннику в знак прощанья. Через несколько минут, уже проезжая мимо гостевого, обратил внимание на незнакомый автомобиль. В мыслях мелькнуло: "Опять либо паломники, либо подлечиться?! Других, что ли, мест нет?! Едут и едут! Спасу от них нет… Конечно, местным-то лучше. Опять-таки какой-никакой приработок, но ведь полгорода чужаков. Ладно, нужно в службу охраны заглянуть". Рабочие моменты крутились в голове бесконечно. Припарковал машину у забора своего дома. Вышел, пошевелил плечами, с хрустом расправил позвоночник. В окне на нижнем этаже ещё горел свет. Аккуратно прикрыл входную дверь и заглянул в кухню.

– А, Марь Андревна, что не спишь? – в глубине души обрадовался, что это не Алина.

– Да какая-то девушка заплутала. Дорогу в Розовый никак не могла найти.

– Ну ты, конечно же, разузнала всё?

– Ну всё не всё, а кое-что расспросила. Командировочная она. По туризму, что ли. В гостевом ночевать будет. Теперь Людмила ей во все карманы наложит за поздний приезд.

– Видел, у гостевого её машину. По туризму, говоришь? Ох что-то мне это не нравится. Только с наплывом паломников справились, так новая напасть.

– Да, может, и ничего страшного? Может, просто поглядеть приехала?

– Чую, что не просто.

– Да не паникуй ты раньше времени, Виктор Иваныч. Есть-то будешь? Погрею.

– Нет, я воды и спать.

Взял стакан, потянулся за графином и увидел в дверях силуэт маленькой, худенькой, рыжеволосой девушки. Руки дрогнули. Стакан грохнул об стол, покатился и упал на пол. Осколки разлетелись.

– Ох батюшки свет! – Мария Андреевна глянула на Виктора, проследила за его взглядом. – Алинушка, ты-то чего не спишь?

Алина молча открыла шкаф, взяла веник с совком, подошла, сгребла осколки и высыпала в ведро.

– Я не привидение, – проговорила хрипловатым голосом, глядя отцу в лицо.

Виктор пошатнулся отступив назад несколько шагов. Внутри творилось нечто непонятное, то, с чем пытался справиться, но иногда это давалось слишком сложно.

Алина взяла два стакана налила воды, один протянула отцу. Тот взял, не сводя взгляда с дочери.

– Я спать. Спокойной ночи, папа.

– Пойдём, Алинушка, пойдём. – Погладила по спине Мария Андреевна и подтолкнула к двери. – Папа просто устал. Поспит, отдохнëт. Всё наладится.

Виктор одним глотком осушил стакан и налил ещё. Спешно поднялся по лестнице в свою комнату. Скинул одежду и лёг на постель. Сон окутал, унося прочь из реальности. И вот снова его Катерина, как тогда в их первую встречу стоит перед замком. Улыбается. Солнечные зайчики весело скачут по рыжим конопушкам, ресницам, носу, щекам. Лёгкое зелёное платье, подхватывает майский насмешливый ветер. Юная, смущённая Кати опускает струящуюся юбку.

Виктор стал задыхаться, словно оказался в полдень в пустыне. Выступил пот. Начало знобить. Ледяные пальцы отчаяния коснулись разгорячённого тела.

И снова огонь длинных вьющихся волос манит, как мотылька. В глазах любимой Катерины синими огоньками сгорающей серы проглядывается то робость пугающего затишья, то смущение маленькой девочки, которую хочется защитить. То взгляд становится глубоким, затягивающим.

Виктор всё ещё прерывисто дышал, ловя ртом воздух: жар, озноб, холодный пот. Сердце колотилось, пропуская удар за ударом.

И снова она маленькая, хрупкая, с тончайшей талией и упругой пышной грудью. Виктор пытается протянуть к ней руки, но не может ни пошевелиться, ни сдвинуться с места.

Смех Катерины наполняет всё вокруг. Звенит сотней маленьких хрустальных колокольчиков, которые, ударяясь друг о друга, разбиваются вдребезги и осыпаются мелкими осколками. Звон становится невыносимым.

Виктор очнулся. Боль сдавливала голову, сердце. Сел, спустив ноги с кровати. Ночную темноту сменял зарождающийся день. Тихо подкрадывался вместе с лёгким весенним ветром сквозь качающуюся лёгкую занавеску. Виктор поглядел на прикроватную тумбочку. Протянул руку к таблетке обезболивающего. Запил несколькими глотками воды и опустился на постель.

Глава 9

29 апреля 1999 г.

Лиза проснулась с первыми лучами солнца и не сразу сообразила, где находится. Оглядевшись вокруг, поняла: вчерашнее приключение не было сном. Шаркая мохнатыми тапочками, похожими на свежескошенный пучок травы, подошла к окну. Солнце лениво выползало из-за горизонта. Небо окрашивалось в ярко-красный, розовый и пурпурный цвета, оповещая о начале нового дня.

Лиза повернулась и облокотилась о подоконник. Оглядела небольшую, но довольно-таки уютную комнату. Все стены в светло-сером тоне. Только по той, что за кроватью, тёмно-коричневым нарисованы тонкие веточки без листочков, летящие бабочки, колибри и строки, написанные красивым, но непонятным почерком. Деревянная кровать, небольшой шкаф и двери – всё молочного цвета.

Лиза приняла душ, нанесла лёгкий макияж с тонированием серости под глазами. Еле заметно накрасила блеском губы. И, конечно же, дорисовать бровь. Без этого не выходила из дома. Вчерашние джинсы, футболка свежая, но того же цвета, что и предыдущая. Поглядела в зеркало. Мысленно вернулась в минувший день, где рисовала незримые полоски Рэмбо. Улыбнулась. Проверив, на месте ли фотоаппарат, диктофон и остальные нужности, решила поторопиться, чтобы не затягивать нежеланное путешествие. Накинула ветровку, рюкзак. Захлопнула дверь комнаты. Тут же вспомнились слова Людмилы, что та с утра не придёт. Тишина полумрачного коридора окатила тревогой. Лиза поспешно зашагала к выходу. И вот спасительная дверь, за которой нет духа старого дома. Лиза схватилась за дверную ручку и…

– Доброе утро, – услышала громкий мужской голос.

Лиза вздрогнула и взвизгнула одновременно. За спиной кто-то хихикнул, заставляя ещё больше замереть. Ещё крепче сжала ручку двери, ведущей к глотку свежего воздуха.

– Напугал?! – голос насмешливый, по-детски игривый, словно у малыша, получившего долгожданную игрушку, что только в ладоши не хлопал от радости.

Мелькнула мысль об удушении пугача, заставившего сердце подпрыгнуть и стартануть с пробуксовкой до самых пяток. Медленно повернулась. Увидела старичка, сидящего в кресле у ящика с ключами. Вжав подбородок в шею, округлила глаза: старик походил на домового, но совсем не пугающий. Даже напротив, приятная, доброжелательная внешность. Слегка помятый мышиного цвета костюм словно покрывала пыль. Непослушные кудряшки волос торчали в разные стороны посеребрëнными спиральками, выскочившими из сломанных часов.

– Здравствуйте. А-а вы-ы кто? – еле выдавила. Гнев вперемешку со страхом, ещё державшим за шею крепкими лапами.

Старик привстал, приподнял с головы серую фетровую шляпу с полями и заломом посередине, которая казалась такой же пыльной, как и костюм.

– Я местный Хранитель.

Девушка кивнула, продолжая удивлённо разглядывать старика.

– М-меня зовут Лиза, – проговорила медленно, будто объяснялась с иностранцем.

– Я знаю, – так же неспеша произнёс старик, передразнивая собеседницу. Хихикнул. – Про тебя уже полгорода знает.

– Ну-у, да-а-а?!

– Подзадержалась ты малёк вчера. – Однобоко улыбнулся старик. – Вот Милка злилась. Ейный гневный рассказ про наглую горожанку из области быстро разлетелся.

– Милка? Это та услужливая девушка, встретившая меня вчера? – Уголки губ Лизы плавно поплыли вверх.

– Она самая. – Старик каждый раз хихикал так заразительно, что тоже хотелось рассмеяться.

– А можете немного рассказать про город, раз уж вы Хранитель?

– "Кажется, мне повезло" – мысленно обрадовалась Лиза.

– А что же вы хотите узнать? – Старик склонил голову набок и хитро прищурился.

– Ну-у, возможно, у вас есть что-то интересное? Может, даже необычное. – Отпустив, наконец, дверную ручку, немного расслабилась. – Может быть, особые праздники, гуляния? – продолжала расспрашивать Лиза. Подойдя поближе, облокотилась рукой о кресло. – Какие-то памятные места, старинные постройки?

– Пойдём. – Старик подскочил, заставив Лизу отпрянуть назад. Еле удержалась, столкнувшись с качающимся на цепях маленьким, круглым, деревянным столиком.

Торопливо подойдя к двери, старик вышел на веранду. Лиза поспешила за ним. Солнце поднялось чуть выше, рассеивая розовый свет. Хранитель быстро спустился по ступенькам веранды и встал лицом к дому. Проделав то же самое, открыла от удивления рот. В ночи, валясь от усталости и стресса, было не до осмотров. Хотелось лишь поскорее смыть дорожную пыль, упасть в постель и уснуть. А тут такое… Оказалось, что дом, в котором ночевала, построен из старинного розового кирпича. Мансардная крыша покрыта черепицей цвета пыльной розы. Лиза удивлённо поглядела на Хранителя:

– Первый раз вижу черепицу такого романтичного цвета.

– То ли ещё будет, – снова хихикнул старик. – Ты даже не представляешь, сколько лет этому покрытию. Такую черепицу изготавливали вручную прямо на коленях. Потому-то у неё такая округлая форма. Это работа местных умельцев. Теперь, конечно, их днём с огнём не сыщешь. Молодёжь нынче хочет быстро. И желательно, чтоб станок сам за них всё делал.

Ворчанием рассказ Хранителя нельзя было назвать. В голосе слышалось больше сожаления о канувших в бездну прогресса умелых руках трудолюбивых мастеров.

Старик поглядывал на собеседницу сквозь прищур. Наблюдал за реакцией и постоянно хмыкал. Или даже подхихикивал. Лиза не стала скрывать ни восхищения, ни удивления, ни восторга. Неоднозначно кивала головой, слушала с интересом. История даже как-то завораживала. "То ли ещё будет", – припомнила слова Хранителя.

– Ну?! Хи-хи! Как оно?

– Неожиданно.

С трудом отвела взгляд от глаз старика и продолжила рассматривать строение. Дом был с элементами неоготического стиля, только уж очень романизированного. Словно его строили для маленькой девочки. В центре дома возвышался полноценный второй этаж с большими, удлинёнными окнами, закруглёнными сверху, как три церковные маковки. Купол среднего окна немного выше двух боковых и окончен пиком, похожим на стрелу. Крыша второго этажа, как и первого, покрыта розовой черепицей. Только на самом верху она ровная. "Очень может быть, что это смотровая площадка, – размышляла Лиза. – Вон какое красивое витое ограждение". Одинокое круглое окно на самом верху под центральной крышей разделено на шесть равных треугольников и украшено витражным стеклом с рисунком. В каждом треугольнике стебли роз с зелёными листьями и яркими разноцветнымм бутонами. "Почти все цвета радуги. Только первого не хватает. Представляю, какая красота внутри, когда сквозь него светят солнечные лучи. Хотела бы я там посидеть в своём кресле-качалке с чашечкой бабушкиного чая с чабрецом, мятой… " Мысли перенеслись в воспоминания. Морщинистые руки спешно достают из льняных мешочков разные травы, листочки, ягодки, цветочки. Аккуратно укладывают в голубой вытянутый железный заварник. Заливают кипятком. Пар вырывается из тоненького носика, разнося девственный, молодой, ещё не настоявшийся аромат.

Хранитель похлопал замечтавшуюся собеседницу по плечу. Махнул рукой, увлекая за собой. Проворно зашагал по тропинке, вымощенной разноцветными камнями. Лиза поспешила за ним, силясь оторваться от представления себя в мансардной комнате с радужными лучами. Хранитель резко остановился перед арочными воротами из такого же розового кирпича. Поднял голову вверх. Девушка чуть ли не ткнулась носом в пыльную шляпу. Прокашлялась и извинилась. Проследила за взглядом старика. На часах было половина одиннадцатого. "Хм. Странно. Похоже, стоят". – Пожала плечами.

Чёрные кованые стрелки казались тяжёлыми. Крупные римские цифры будто бы парили, не прикрепленные к кирпичам, норовили вырваться из круга.

Старик быстро прошёл под арку. Лиза поспешила следом, забыв, что нужно фотографировать. Обернулась. На другой стороне арки висели точно такие же часы, затаившиеся во времени.

Хранитель снова хлопнул Лизу по плечу, улыбнулся и, прищурившись, указал взглядом направо.

– Да ладно! – не сдержала восхищения Лиза – Замок? И тоже в неоготическом стиле?

– Хм. Готика, неоготика. Какая разница?

– И, конечно, тоже из розового кирпича?!

– У нас почти все строения из розового и красного кирпича. И крыты всё той же черепицей. Раньше её делали местные умельцы, а сейчас… – снова с сожалением повторил Хранитель. Вздохнул. Сжал губы.

– А кирпич…

– Хм, а как ты думаешь? – Хранитель глянул сквозь хитрый прищур.

Девушка неопределённо махнула головой.

– Красивый замок. А это…

– Пока это школа. Ближе сама подойдёшь. В лес не суйся. Не выйдешь оттуда.

– Спасибо… Ой, погодите!

– Ну, что ещё? Некогда мне с тобой. Дел много, – старик хоть и ворчал, но не переставал улыбаться.

– Подскажите, где я могу позавтракать?

– Уху-ху-у. – Покачал головой. Разочарованно выдохнул. Он постоянно забывал, что людям необходима не только духовная пища.

– Идём уже. – Заложил руки назад и быстро зашагал обратно.

Лиза последовала за ним. На развилке старик свернул налево и, немного пройдя по каменной дорожке, указал рукой:

– Прямо, видишь бревенчатый домик? – Хранитель повернулся с укоризной, тыча указательным пальцем вытянутой руки. – Это раньше была охотничья хижина. Сейчас там кофейня. А впереди клумба… – Кашлянул, помолчал размышляя. – Ну-у, там уже не мои владения, но лучше ничего без спроса не трогай.

– Угу, – утвердительно кивнула.

Пока размышляла над предупреждениями: в лес не ходи, там без спроса не трогай, – старик словно растворился. Лиза огляделась. Удивилась быстрому исчезновению Хранителя.

– Вроде бы только был здесь? Ладно. Разберёмся.

В животе раскатисто заурчало. «Хорошо хоть, старик уже ушёл, а то бы опять подхихикивал». Только сейчас Лиза поняла, что не ела со вчерашнего утра. Пара шоколадных батончиков, залитых минералкой, не в счёт. "Срочно нужно что-то съесть. Успею ещё пофоткать все их достопримечательности».

Это было совсем не похоже на Лизу, доводящую до завершения любое начатое дело, даже ценой голодного обморока.

Маленький городок замедлял. Делал жизнь более размеренной. Хотелось открыть пошире глаза и посмотреть по сторонам. Внимательно наблюдать за происходящим вокруг и прислушиваться.

– Здесь даже машины ездят как-то менее шумно, чем у нас в Радужном. Не сигналят, как бешенные, не визжат, не рычат, не злятся, – рассуждала вслух Лиза. Неторопливо вышагивала по каменной дорожке. Прокручивалась вокруг себя. Разглядывала окружающий мир Розового. Лицо спокойное. Даже улыбка какая-то иная, искренняя, как в детстве.

Глава 10

Лиза дошла до охотничьей хижины и остановилась как заворожённая. Пышные розовые кусты росли неподалёку от кофейни. Такого разнообразия в цветовой палитре никогда ранее не видела. Особенное удивление вызвали длинные плети, усыпанные крупными, махровыми сиреневыми бутонами. Ветки ползли по стальной, почти невидимой сетке, прикреплëнной к двум фонарным столбам в виде чëрной руки, держащей белый матовый шар. Чем больше распускалась роза, тем бледнее становилась. Земля под плетями устлана седым покрывалом из лепестков. Лиза тут же вспомнила, что видела такие же на круглом окне гостевого дома. Сделала несколько шагов. Встала рядом с благоухающими кустами. Наклонилась. Вдохнула пьянящий аромат, протянула руку к цветку…

– Лучше этого не делать, громкий мужской голос прозвучал прямо за спиной.

Лиза отдёрнула руку, словно укололась, и ахнула.

– Да что же это за гадкие обычаи в этом городе! – еле слышно пробурчала, сжав кулаки.

Повернулась и остолбенела от неожиданности. Напротив стоял похожий на Хранителя старик. Такого же невысокого роста, но поплотнее. Одинаково непослушные спиральки волос, только рыжие. И даже шляпа подобная: фетровая, с заломом посередине, но травяного цвета. У этого борода попышнее и рыжая, с редкими седыми прядями. Чистая отутюженная рубашка цвета весенней зелени с длинными, закатанными рукавами до локтей. Тёмно-зелёный комбинезон с большим квадратом на груди. К квадрату металлическими захватами пристёгнуты коричневые кожаные подтяжки. Бурая глянцевая галоша отстукивала невроз и недовольство. Бегло осмотрела с головы до ног очередного пугача. Внимание привлекли две изумрудные бусины. "Прямо как живая", – подумала, увидев торчащую ящерицу из нагрудного кармана комбинезона. Золотисто-зелёные чешуйки походили на стеклянные стразики, переливающиеся на солнце бриллиантовым блеском. Лизе казалось, что два оживших изумруда оценивающе наблюдают. Того и гляди рептилия соскользнёт и исчезнет в траве.

– Не стоит этого делать, – членораздельно повторил старик. – И даже не глядя на ваше примиленькое личико, сразу можно сказать, что вы не из наших.

Очнувшись от забытья, Лиза услышала нравоучения старика.

– Все местные знают последствия загубленного цветка. Это Калининский розарий. Вернее то, что от него осталось. А всё благодаря таким, как вы, желающим сорвать невинные цветочки.

– Калининские?

Лиза застыла в пытливом молчании.

– Уууууу, снова-здорово, будто у меня дел больше нет, – продолжил ворчать Садовник. Затем монотонно и обременённо продолжил рассказ: – Когда-то давно на этом самом месте был розарий принцессы Калин. Дед принцессы, король Карл XIII, самый жестокий из всех королей, и второй дед, король Артур Гневный, приказали собрать саженцы дивных роз со всего мира. Торговцы быстро доставили для королей желаемый товар. Слуги высадили цветы в саду маленькой внучки принцессы Калин. Роз было столько, что и десятку садовникам невозможно было справиться. Длинные, вьющиеся, огромные и маленькие кусты необычайной красоты. Разнообразные по соцветию, цветению, оттенкам. Прекрасные бабочки летали вокруг, собирая длинными хоботками сладкий нектар. Птицы разносили песнь о счастливой принцессе, покуда не постигла Калин несчастная любовь. Умерла она от тоски и печали. Похоронили юную деву в её любимом розарии. Все розы погибли, кроме этих, которые продолжают защищать прах своей хозяйки. – Старик указал вытянутой рукой на цветник и, опустив шляпу на голову, поставил точку в рассказе.

Лиза даже поморгала, увидев на полях головного убора Садовника растянувшуюся ящерку, которая недавно торчала из кармана комбинезона. Открыла рот и только хотела спросить, настоящая ли та, как старик дал ответ… но не на тот вопрос.

– Да, принцессу похоронили в её любимом розарии. Всё. Закончили.

– Сказка какая-то! – на выдохе произнесла Лиза. – Словно я всë ещё сплю.

Садовник больно ущипнул девушку за руку.

– О-ой, – отступила назад, удивлённо раскрыла глаза и рот.

– Сказки, говоришь… сон?! – продолжал ворчать старик. – Мне всё равно, что ты тут себе помысливаешь, но розы трогать не советую. Никто из местных сроду не удумает эдакий проступок сотворить. Все знают, что это Калининские розы. Принцесса сама за ними ухаживает и за такими вот, как ты, поднадглядывает.

– Как это?

– Так это!? – передразнил старик. – Душа её неприкаянная. Каждый, кто осмеливается сорвать розу, умрёт, словно порубленный цветок! Долгой-предолгой смертью.

– А вы??? – спокойно полюбопытствовала Лиза, понимая, что Садовник волей-неволей обрывает увядшие бутоны.

– А мне неколя с вами лясы точить. Вон, газоны не стрижены. Сорняк прёт, как будто только его удобрениями и поливаю. Да ещё всякого гада ползущего, писклявого-летущего да тлю грызущую изморить надобно. Муравьёв вон вертать в зад, чтоб шли от сель лесом. Эй, малявки, что сказывал?! Нечего вам тут делать. В лес шагайте! – Топнул на толстых рыжих букашек, тянущихся ровным строем. Те, будто услышали, развернулись и поползли в другую сторону. Старик снова повернулся к Лизе: – А то поди-погляди листочки у роз позакручиваются. Вот она мне поддаст парку. Будет мне баня жаркая, и ушат холодной воды не помогнёт.

Садовник отвернулся, продолжил бубнить и рыхлить землю вокруг кустов.

– Кто она?

– Вот глупыш-тупыш, – возмутился старик. Остановился, хлопнул рукой себе по бедру и поглядел на Лизу. – Битый час ей одно и то же долдоню. Принцесса Калин, кто ж ещё!?!

– Угу. А кофейня это? – Лиза повернулась, ткнула указательным пальцем в бревенчатый дом с деревянными окнами.

– Ты ещё и в прочтении затрудневаешься?

Лиза поглядела на вывеску: «Кофейня роз».

– Спа… – Обернулась, но Садовника уже как и не было, – …сибо. Бред какой-то. В лес не ходи, розы не трогай, постройки девятнадцатого века. Что дальше, ведьмы на метлах? А-а-а… Нет… Ещё про невидимый дух принцессы забыла , – разговаривая сама с собой, Лиза шла к бревенчатому домику.

Глава 11

Ещё у двери Лиза учуяла аромат свежеиспеченной сдобы. Стоило только переступила порог, как перед её взором предстала витрина. Лиза даже приоткрыла рот от восхищения. За стеклом на тарелочках цвета разбелённой мяты красовались пирожные в виде роз. Разноцветные бутоны настолько походили на растущие в цветнике принцессы Кали́н, что Лиза даже обомлела.

– Вам помочь? – раздался звонкий женский голос.

Лиза медленно перевела взгляд с очаровательных роз на не менее очаровательную даму и искренне улыбнулась. За стойкой стояла буфетчица, непомерно похожая на ту, которая была в школьной столовой. Миниатюрная, даже немного худощавая в накрахмаленном колпаке, из-под которого выглядывали рыжие кудри. Даже улыбалась такими же ярко-красными губами. Дама выпрямила спину, подняла подбородок, поправила кружева белоснежного фартука и вопросительно поглядела на гостью.

– Я в растерянности, – не притворно проговорила Лиза. – Пришла позавтракать, а тут такая красота! Розы прямо, как те, что около кафе растут. К этим-то хоть можно прикасаться? А то садовник строго-настрого запретил их трогать.

– Садовник? – вопрос вперемешку с удивлением завис во взгляде, а улыбка окаменела.

– Что-то не так?

– Нет. Всё хорошо. – Буфетчица натянуто заулыбалась.

Лиза пожала плечами и не решилась сказать, что этот старик больше похож на ожившего садового гнома.

– У нас сегодня на завтрак овсяная каша, – продолжила рыжеволосая с улыбкой. – Могу предложить вам глазунью с беконом, но тогда придётся немного подождать. Десерт выбирайте любой.

Лиза сделала заказ, повернулась и осмотрелась вокруг. Светлый зал с тремя окнами, глядящими на лес. На подоконниках книги стопками, небольшие глиняные подсвечники, фигурки людей, вазочки с сухоцветами. У каждого окна круглый стол для двоих. На белой, противоположной стене разыгрывался театр теней. Актёры: близстоящие к окнами деревья, птицы, перелетающие с ветки на ветку, солнечные зайчики и ветер, приводящий всё это в движение. Вдоль этой стены длинный деревянный стол для большой компании. В простенке между окон чёрные часы, похожие на те, что на арке при въезде. Только с этими всё в порядке. Секундная стрелка торопясь подгоняла время, а часовая скользила толстой улиткой.

– Мне сказали, что здесь раньше был охотничий дом. Думала, будут рога, головы звериные и все такое прочие. На самом деле у вас уютно. Обычное кафе.

– Не знаю, почему его называют охотничьим. – Пожала дама плечами. – Сколько себя помню, в Калининском лесу никогда никто не охотился. Может, многим раньше, но сколько себя помню, всё так.

– Не охотятся потому, что туда нельзя заходить?

Собеседница вопросительно приподняла брови, а Лиза уже с большей осторожностью продолжила:

– Мне это Хранитель сказал.

Несколько секунд они не сводили друг с друга взгляд.

– Хранитель, говорите? – неоднозначно произнесла рыжая, поправляя кудряшки и колпачок.

– Ну да. Старичок такой, седоватый… с бородкой не особо ухоженной, будто просто не желает бриться и кучеряшками такими… – Лиза рукой показала длину бороды и пальцами обрисовала спиральки волос. – Я его встретила в гостевом домике.

– Что там? Готовить что или нет?! – послышался крик из кухни. – А то мне нужно отойти ненадолго.

– Ах да! – Засуетилась буфетчица, вспомнив, что не передала повару заказ. Присаживайтесь. Выбирайте любой столик. В это время мало посетителей, но всё равно придётся немного подождать, пока повар приготовит.

Лиза одобрительно кивнула. Улыбнулась.

– Ещё кофе с молоком и… – Снова поглядела на пирожные, потом на женщину.

– Давайте я вам помогу. – Буфетчица пыталась изобразить искреннюю улыбку, хотя прыгающие на носу веснушки выдавали нервозность. – Возьмите вот эти три: розовые – с малиной, оранжевые – с апельсиновым джемом, а – сиреневые со смородиной. В следующий раз другие возьмёте – пока погостите у нас.

– Ну да. Спасибо.

Лиза растянула губы в такой же деланой улыбке.

Гостить в Розовом она вовсе не собиралась и уже завтра намеревалась уехать. Развернулась, чтобы пойти к столику, который ранее заприметила, и остолбенела. Нет не от того, что место уже заняли, а от непонимания, когда этот мужчина успел войти. Не слышно было ни как открылась дверь, ни шагов, ни приветствия, будто бы он тут уже сидел. Пригляделась и забыла как дышать.

– Этого не может быть, – тихо проговорила.

У окна сидел старик, похожий на Хранителя и Садовника. Вырвался нервный смешок. Сразу возник образ мальчишек из Ералаша: "Мы не двойняшки, мы тройняшки, я писать ходил". На этом старике костюм тройка цвета горького шоколада. В тон ему фетровая шляпа с заломом посередине лежала на подоконнике. Старик безуспешно пытался пригладить непослушные спиральки волос песочного цвета. Казалось, прижми он их посильнее, те осыплются горсткой мельчайших кристалликов. В сравнении с двумя предыдущими этот выглядел более презентабельно. Туфли начищены до блеска. Брюки отутюжены ровными стрелками. Рубашка подобрана в тон костюму, только что галстука не было. Оставив отчаянную попытку с укладкой, мужчина поглядел в окно. Лиза проследила за взглядом и улыбнулась. "И вовсе лес не кажется таким страшным, как в ночи". Вспомнила вчерашнюю панику и ощущение взгляда из тёмной чащи. Теперь же в свете погожего дня было спокойно и радостно. Новорождённые весенние листочки играли с солнечными зайчиками. Огромные сосны дружелюбно махали колючими лапами. По голубому небу плыли редкие полупрозрачные облака. Лиза снова перевела взгляд на старика. "Для начала нужно подойти к столику и… что? Что я скажу?! Здравствуйте, можно я с вами сяду, а то мест больше нет, – хмыкнула и дёрнула плечами. – Возможно, он будет полезен скорому завершению дела". Раздумывая, как начать разговор, неуверенно шагнула вперёд. Подошла и тихонько прокашлялась. Старик повернул голову, достал из верхнего кармана пиджака позолочённый лорнéт и посмотрел через линзу любопытным взглядом.

– Здравствуйте, меня зовут Лиза, – удивилась собственной уверенности в голосе.

Мужчина привстал и, указывая на кресло напротив, пригласил присесть. Упрашивать не пришлось. Лизе того и нужно было.

– Приятно познакомится, Лиза, – еле заметно кивнул и улыбнулся в ответ. – Я здешний Смотритель.

– Значит, мне повезло. Думаю, именно вы поможете побольше разузнать о Розовом.

Старик снова приподнял лорнет и вопросительно взглянул на Лизу карими глазами. И тут она припомнила, что у Садовника зелёные глаза, а у Хранителя серые. "Найди десять отличий", – мысленно усмехнулась и вернулась к разговору.

– Я приехала по указанию администрации нашей области. Работаю в туристическом агентстве. Получила задание собрать материал об интересных местах, обычаях, памятниках, достопримечательностях вашего города. Вы мне поможете?

– А с чего это я вам должен помогать, а?! Городок-то у нас тихий, спокойный, а вы сказали, что работаете в туристическом агентстве. Понаедут туристы, намусорят, поломают, чего доброго, всё. Того и гляди в лес полезут да роз нанюхаются, будь они неладны. Или того хуже, пообрывают. Причём вашим же путешественникам и хуже. Хотя и нам всем из-за этого достанется.

Смотритель возмущался, прищуривался, хмурил брови, отчего вертикальная межбровная морщина стала глубже.

Лиза поняла, что нахрапом тут не получится.

– Да-да, слышала я уже эти сказки от Садовника. И про лес, и про розы несуществующей принцессы.

Старик выпрямился, положил обе руки на стол и чуть-чуть наклонился вперёд.

– На Руси никогда не было ни королей, ни королев, – продолжила Лиза осуществлять хитроумный план делая вид, что не замечает раздражëнности Смотрителя. – Цари с царевнами да, а короли, хм, не Великобритания же. Откуда здесь принцессе взяться? А вот гостевой дом, арка, замок красивые. Видно, что недавно поставлены. Я сперва подумала, что девятнадцатый век, но нет, фальшивка. Хотя это ничего, в наше время много фальшивок. Как говорит моя мама, "фальшивы нынче не только ножки Буша, но и души".

Лиза нарочно тараторила без умолку, чтобы старик не мог ни слова вставить. По раскрасневшимся щекам Смотрителя стало понятно: цель достигнута. Ноздри и брови старика еле заметно подëргивались. Лизе даже стало жаль собеседника, но отступать не собиралась. ”Позади Москва", а точнее шеф в ожидании срочного отчёта.

– Это у нас-то подделка?! – наконец высказал возмущение Смотреть. Сжал зубы, нервы, кулаки. – Да, как вы смеете?! Вот поэтому и не хотим пускать в наше поселение чужаков. Всё оскверните! Замок самый настоящий. И пусть там временно школа, постройка эта девятнадцатого века, а не только что смастерённая фальшивка. И король, и королева, и принц с принцессой настоящие были! Ещё в конце восемнадцатого века юные принц с принцессой сбежали, как раз из той самой Великобритании в Россию. Здесь поселились потому, как место тихое. Найти сложно потому, как окружено лесом, холмами да топями. Прежде построили дом и родили дочку. Назвали они её Кали́н. Родители всё-таки нашли молодых принца и принцессу да ничего уже поделать не могли. Потому-то и построили замок и для детей, и для внучки.

– Ух ты! Значит, замок настоящий?

– Конечно! И исторические факты имеются.

– А где ж они имеются?

– Книга есть такая. Там всё от создания города Розового до проклятия рода принцессы Калин. И как победить то проклятие.

– Ух ты! Ну и где эта книга?

– А вам-то она на что? Не для всех она. А в особенности не для чужаков.

Старик скрестил руки на груди. На спинку стула откинулся. Лиза поняла, что больше Смотритель ничего не расскажет.

– Всё понятно. – Махнула одновременно ресницами и головой.

– А что Садовник-то рассказал? – Брови сдвинулись к переносице, углубляя межбровную морщину.

– Да ничего особо и не рассказал. Пригрозил, что розы трогать не надобно, да и только.

– Не верю! – Брови резко подпрыгнули. Глаза расширились. – Этот болтун не смолчит. А коли и так, отчего я-то Вам должен что-то рассказывать?

Лиза еле сдержалась, чтобы не высказаться вслух: "По-моему, вы уже больше Садовника разболтали".

– Ну вы же главный в городе. Думала, что всё знаете.

– Я, может, и много чего ведаю… Отчего должен всё вам рассказывать? Чужак вы в наших местах. Нечего наш город туризмом заполонять. Без ваших туристов хлопот полон рот. И мэр наш вон тоже такого мнения. Нечего наши устои менять.

Старик поспешно засунул лорнéт, встал, схватил шляпу и еле заметно кивнул, прощаясь. Выпрямил спину. Торопливо зашагал, глухо постукивая каблуками о деревянный пол. Как только за Смотрителем захлопнулась дверь, Лизе хотелось самой увидеть ту самую книгу. "А если проклятие и вправду существует? Смотритель сказал, что в книге сказано о том, как победить проклятие. Эх, совсем немного – и он рассказал бы, где найти эту книгу".

Глава 12

Размышления Лизы прервала рыжеволосая дама в накрахмаленном колпаке. Поставила на стол яичницу с беконом, от запаха которой можно было забыть обо всём на свете. Переманить мог только аромат свежесваренного кофе. Лиза улыбнулась. Кивнула в благодарность.

– Какой забавный старик! – Лиза поглядела на выход, потом снова на буфетчицу и официантку в одном лице и уловила непонимание во взгляде. – Ну вот же. Кофейная кружка, тарелочка.

– Простите, сейчас уберу. Видимо, от прежнего посетителя осталось. – Огляделась вокруг. – Может, пересядите за другой столик?

– Зачем же? Мне здесь нормально. Посуда осталась от моего собеседника. Вы разве не видели его? Он только что ушёл.

– Уууу, не заметила. Старалась не расплескать кофе.

– Он назвал себя Смотрителем.

Зелёные зрачки рыжеволосой застыли. Губы вытянулись в ровную горизонталь.

– У-у-у-гу-у-у. Хорошо. Вы кушайте, кушайте, – отмерла, выпрямилась. – А то остынет.

Лиза не стала развивать бессмысленный разговор. Хотя было желание выяснить причину слепоты официантки. Решила, что лучше поесть и продолжить намеченные на сегодня дела.

Покончив с завтраком, облокотилась о спинку стула. Желудок заурчал довольным котом. На столе стояла пустая посуда. "Всё как любила бабушка”, – грустно улыбнулась. И не только потому, что самого родного человека не стало. По её разумению нужно было всё доедать до конца. Внучка старалась не обидеть, поэтому и была "упитанной". Потом Лиза пошла в школу и поняла, что она не пышненькая красотка с румяными щёчками, как нахваливали бабуля с дедулей, а жиртрест. Слова одноклассников заняли более весомую позицию, а зеркало начало показывать правду в полном размере.

С тех пор много что изменилось. Но даже теперешняя стройность не принесла желаемого удовлетворения. Постоянно казалось, что вот тут с бочка есть ещё малёк лишнего. Не помогали даже розовые линзы её близоруких очков.

Лиза вздохнула. Взглянула сквозь окно на залитый солнечным светом лес. Встала. Подошла к буфетчице, стоящей за прилавком с пирожными, рассчиталась, поблагодарила и вышла из кафе Теперь, когда чувство голода не отвлекало, можно было продолжать работать. Неуверенными шагами подошла поближе к Калининским розам. Осмотрелась. Садовника нигде не было. Сделала несколько фотографий. Снова огляделась по сторонам и наклонилась к бутонам. От резкого, яркого аромата сиреневых роз закружилась голова. Девушка покачнулась, отступила. Окружающий мир начал сливаться в одно серебристое полотно. Быстро захлопала ресницами.

В голове уже штормило девятибальным. Лиза медленно повернулась и так же медленно, поступью неопытного канатоходца удалилась от коварных кустов. Чем дальше отходила, тем лучше себя чувствовала. Остановилась. Обернулась. Поглядела на нежные розы. "Волк в овечей шкуре", – подумала и вспомнила, как это выражение бабушка применяла по отношении к маме, гневно доказывая деду:

– Это ещё Иисус сказал в своей нагорной проповеди про таких, как наша двуличная сноха. Это только наш с тобой, как телок нелизанный. И развод не по его вине. Не просто так его к бабе-то посговорчивее потянуло…

А дед только шикал, приставив указательный палец к губам, чтобы Лизонька не слышала.

– Какая-никакая, а мать!

– Вот именно, никакая, – продолжала бабушка шëпотом. Всё сокрушалась, что внучка ничего от матери не унаследовала, такая же слабохарактерная, как отец. – Таким в наше время тяжко. Но и как Анфиска тоже чересчур. Её даже нечисть в адовом котле не переварит, не то что нормальные люди.

А кто нормальные для бабушки, понять было трудно.

Лиза грустно хмыкнула. Посмотрела на кусты роз.

– Какие милые и красивые… издалека.

По пути к замку набрала шефу, но решила повременить с рассказом о проклятии и легенде города Розового.

– Здравствуйте.

Голос начальника был притворно добрым. Вопрос о том, всё ли нормально и добралась ли без трудностей, заставил вспомнить вчерашний день.

– Нет, не нормально. Еле нашла…

Лиза наивно полагала, что шефа действительно интересовал ответ.

– Что-то интересное есть… – повторила Лиза вслух слова начальника и утвердительно кивнула головой. – Даже можно сказать необычное для маленького поселения. Постройки девятнадцатого века в стиле неоготика: гостевой дом, арка со сломанными часами, замок…

Шеф не дал дорассказать и начал спешно наговаривать задачи на день грядущий. Лиза продолжила утвердительно кивать головой.

– Конечно, всё сфотографирую… Обязательно разузнаю… До свидания. Шумно вздохнула, засунула телефон в рюкзак. «Будто без тебя не знаю, что мне делать. Учить он меня ещё будет. Тоже мне любитель древностей и народных гуляний. Хотя с гуляньями-то да! Покутить-то, конечно, завсегда горазд. Особенно на халяву…» Лиза резко осеклась. Ей не хотелось стать похожей на маму. Но чем больше сопротивлялась, тем чаще стала замечать сходство и в поведении, и в мышлении, в манере говорить и думать.

Размышляя о нежеланном наследии, подошла к замку. Внутрь заходить не стала: если это временно школа, как сказал Смотритель, то сейчас идут занятия. Достала камеру и сделала несколько снимков. Поймала себя на мысли, что застыла, разглядывая старинный кирпич. Цвет от бледно-розового до красного, кое-где отколотый и позеленевший снизу. Лиза отошла и взглянула наверх. Редкие полупрозрачные облака проплывали над розовой крышей. "Нужно ещё вечером сфотографировать, когда небо окрасится закатными красками", – подумала и ещё отошла, чтобы захватить замок полностью. По четырём углам цилиндрические трëхэтажные башни с заострёнными, конусными крышами и уходящими высоко в небо пиками. От цилиндров переход к основному зданию, похожему на длинный пенал. Мосты тоже покрыты розовой черепицей. Вернее сказать, цвета пыльной розы. В центре четырёхскатная крыша со срезанным углом сверху. Этим она была похожа с гостевым домом. Будто там тоже расположилась смотровая площадка. Только снизу разглядеть было невозможно, как и рисунок в круглом окне, расположенном выше всех витражей. Лиза сделала несколько снимков и обошла строение, чтобы сфотографировать с разных ракурсов.

Сзади на замок посмотрела через объектив.

– Не умещается, – произнесла вслух. Не отрываясь от камеры, сделала несколько шагов назад… еще… ещё немного… пока не почувствовала затылком чей-то взгляд. Лиза резко повернулась и вгляделась вглубь леса. "Еще чуть чуть и оказалась бы внутри". Передёрнуло от одной только мысли, что там ожидает что-то ужасное.

Немного отошла назад и наваждение отпустило. Яркий весенний луч игриво перескакивал с листка на листок, с ветки на ветку. Скользнул, как сëрфингист, по стволу на свежую сочную траву и прокатился по зелёным волнам. Бойкий солнечный зайчик мелькнул на розовом стекле Лизиных очков. Девушка моргнула и засмеялась. «Бред какой-то. Вполне дружелюбный лес». Но стоило повернуться спиной, как послышалось, будто бы когти чудовища проскребли по коре, треснула сломанная ветка. Дунул порыв ветра, похожий на глубокое дыхание огромного зверя. Лиза рванула с места и остановилась только у длинных ступеней замка. Изнутри послышались голоса учеников. Лиза выдохнула с облегчением. «Видимо, перемена. Хорошая возможность разузнать побольше о замке, а может, даже удастся войти?» Лиза поднялась по ступенькам и встала в стороне от дверей. Отсюда удобнее фотографировать.

Дети шумной толпой выбежали на площадку. Девочки в бледно-розовых блузках, бордовых вязаных жилетках и серых юбках в розовую и бордовую тонкую клетку. Костюмы мальчиков выдержаны в такой же цветовой гамме. «В городе Розовом школьники в розовом, – улыбнулась Лиза. – Логично…"

Несмотря на то что занятия проходили в замке, в ребятах не было ничего необычного. Простые современные школьники. Те, которые поменьше, встали с учительницей в круг и играли в "кошки-мышки". Подростки смеялись, общались, сбившись группами. Прозвенел звонок, и розовый ручей устремился внутрь, скрываясь за громоздкими, тёмными, дверями. Лиза попыталась слиться в едином потоке. На входе задержал полноватый, высокий мужчина и попросил пропуск. Для вида покопалась в рюкзаке, не нашла и вышла на улицу. Конечно, никакого пропуска и не было, как и пропускного режима. Просто Лиза выбивалась из общей массы и охранник сразу заприметил любопытную девушку с фотоаппаратом.

Очутившись за дверью, подошла к стене, прикоснулась к кирпичу рукой, словно пыталась сквозь него заглянуть в прошлое. Охранник стоял на ступеньках и с интересом наблюдал за действиями незнакомки.

– Ещё раз здравствуйте, – голос словно осипший после недавней ангины.

– Ой! – Испуганно отдёрнула руку и виновато поглядела на полноватого мужчину с миниатюрным животом.

– Может, всё-таки объяснитесь? Я не припомню вас. Вы чья-то мама? – Заложил руки за спину и сделал пару шагов, приближаясь к Лизе.

– Нет.

– Тогда зачем сюда пришли?

Лиза рассказала, кто она и для чего в их городе.

– Ну, тогда понятно, почему вы мне показались незнакомой. У меня память на лица ого-го.

Из грозного охранника сразу превратился в улыбчивого, говорливого добряка. О замке он много чего знал и с удовольствием рассказывал.

– Эта постройка примерно 1880 годов. Поговаривают, что первые и единственные хозяева сбежали из Великобритании. Во-от… Почему? – Сжал губы и дёрнул плечами. – А шут их богатых поймёт? Говорят, как обычно проблема отцы и дети. Дочка-то тут у них уже родилась. Кали́н её звали. Во-от… Это так люди рассказывают.

– А на самом деле? – поинтересовалась Лиза помня слова Смотрителя: "И исторические факты имеются".

– А на самом деле книга есть, но только она пропала и никто не знает, где она. Даже старейшины в замешательстве. Говорят, что должен появиться в Розовом тот, кто поможет проклятье победить. Во-о-о-от. Я-то во все эти проклятия да легенды не очень верю, но в замке допоздна не задерживаюсь. Провожу последнего человека, проверю, двери закрою да и домой. Потому, как жуть берёт. Во-о-от… Поговаривают, что обитает здесь неприкаянная душа принцессы, что ищет своего возлюбленного. Но ведь во всех замках живут привидения. Да? – Охранник хитро улыбнулся. – Чем наш-то хуже?! Сам сроду не видел, но кто его знает. Чем чёрт не шутит? Во-от…

– Ну-у да, – протянула Лиза с улыбкой.

Слушая очередной рассказ, она уже не удивилась. Похоже, город живёт духом принцессы Калин.

– Хотите войти внутрь, пока урок идёт? – прервал размышления собеседницы. – После звонка не то что привидения, я-то в сторону отхожу.

– Очень хочу, – воодушевилась Лиза. – Внутри под классы комнаты переделали или ничего не трогали?

– Ооо, нет. Никто тут ничего не переделывал. Виктор Ивановича не велено ничего трогать. Только мебель из старой школы перевезли. Год назад задумали новую школу у озера строить. Так, чтобы летом там лагерь был. Отдыхали детки, купались и всё такое. Во-от… Городок небольшой, работы особо нет, только вот завод, санаторий, а остальное так, помаленьку. Особо не заработаешь, когда на семью-то. Поэтому-то в путешествия не наездишься. Во-от… Да что я вам рассказываю. Сами знаете, сколько поездки-то стоят, – махнул охранник рукой.

– А мэр-то ваш что? Как все, лишь бы в свой карман?

– Да что вы! Таких, как наш Виктор Иванович, поискать – не сыщешь. Он за свой город всей душой, только вот больная она у него, душа-то. Поговаривают, что жену он сильно любил. Во-от… Да и до сих пор любит. Вот уже больше пятнадцати лет, как умерла она, а Виктор Иванович всё печалится. Одни говорят, что сорвал-таки для любимой розу Калининскую, вот и увяла жена, как тот сорванный цветок. Другие спорят, что неправда всё это. Мол, проклятье на его Катерине. Вернее не только на ней. Весь род их проклят, начиная с принцессы Кали́н. Так вот выходит, что Катерина, жена мэра, её родная пра-пра-пра-правнучка. Во-о-о-от.

Охранник задумался, почесывая затылок.

– Проклятье-то из рода в род передаётся. Дочки-то только и рождаются. И как только девочке исполняется два года, мать заболевает и умирает долгой, мучительной смертью. С последующей женщиной происходит ровно то же самое. И так из поколения в поколение.

– А откуда взялось это проклятье?

– По легенде, у отца принца Áлена были давние друзья из княжеского рода Каракурт. Рассказывали, что та ещё паучья семейка была. Так вот дочка ихняя пыталась опутать молодого наследника, да только напрасно старалась. Любовь оказалась сильнее. Не поддался он на её женские штучки. И тогда приворожила княжна принца Алёна, а приворот, как известно, к смерти ведёт, не иначе как. Во-о-о-от. Помер он, а где могила, никто не знает. И отчего души ихние не встретились, неведомо. Во-о-от. Видно, всё ж-таки сильно окрутила-опутала паучиха-то эта. М-м-м да-а-а-а! Во-о-от!

– Откуда ж вам всё это известно? – Лиза наклонила голову и ухо повернула, будто хотела получше расслышать, что сейчас ответит охранник.

– Откуда, откуда… Да всё оттуда же. Земля она-таки квадратная, в каждом уголочке по людскому сказу застревает. Один донесёт, другой подхватывает да дальше несёт. Вот и до нашего города дошло.

– В общем, не подтверждённая история? Сплетня? Да?

– Ну уж сплетня! История! Легенда! Принцесса, прождав долгое время и потеряв всякую надежду на возвращение возлюбленного, ушла в лес и умерла там от тоски и печали. А на лесной поляне, где слёзы проливала, озеро появилось солёное. Оно так и называется "Слёзы принцессы".

– Откуда про озеро известно, если в лес никто не заходит?

– Так-то это после смерти принцессы никто в лес не осмеливается заходить, так как стали мужики пропадать. Уйдёт охотится, да домой и не возвращается. Рассказывают, что однажды из пятерых охотников, вместе отправившихся поохотиться, двоим только и удалось вернуться из леса. Да только недолго те протянули. Ели выползли на опушку. На ноги так и не встали да ещё и умом тронулись. Рассказали, что видели образ девушки в белом одеянии, и сама белая, и зрачки ровно как лунный камень. А до смерти принцессы никто не боялся в лес ходить. Зверя разного много было. Так вот когда Кали́н не вернулась, король с королевой приказали слугам найти дочь. Долго те бродили по лесу и наконец увидели её лежащей на берегу небольшого водоёма с прозрачной, чистейшей водой. Только раньше того озера не было. Взглянули они на дочь королевскую и чуть рядом не попадали. Зрачки у Кали́н стали прозрачные, кожа бледная, волосы седые. Похоронили принцессу в её розарии. Потом стали замечать призрак девушки то над розами парящий, то над верхушками деревьев. В розарии принцессы почти все розы погибли. Осталось несколько кустов, что над местом захоронения. Говорят, что она сама за розами ухаживает. А в лесу у озера Кали́н до сих пор ждёт принца и из каждого юноши жизнь вытягивает, чтобы найти своего. Во-о-от. Когда души их соединятся, тогда вроде как и проклятие то падёт.

– То есть для того чтобы покончить с проклятием, нужно, чтобы влюблëнные снова вместе были… – И это был больше не вопрос, а рассуждение.

Охранник пожал плечами.

– Вроде как так. Во-о-о-от. Такая значится любовь у них крепкая, как и у мэра нашего к своей Катерине. Потому-то держится за старое до последнего, а нового будто боится, что ли? – Снова плечами пожал. – Только если вот нового-то не будет, разбежится молодёжь, так ведь? Что им тут делать-то? Во-от… Ну пойдёмте, а то сейчас уже звонок прозвенит и снесут детки. – Хмыкнул охранник и толкнул огромную тёмно-зелёную дверь, пропуская гостью вперёд.

Лиза переступила через порог и почувствовала холодное дыхание старинного строения. Запах сырости и плесени был, но не такой явный, как в заброшенных замках. Видимо, частое открывание дверей и присутствие людей грело душу каменного великана. Сразу взору открылся широкий, но сумрачный холл. В маленькие окошки с трудом протискивались солнечные лучи. Тени от деревьев скользили по серой шершавой плитке на полу.

– Классы на втором этаже, – прервал молчаливое созерцание охранник, – а на первом библиотека, столовая, спортивный зал, актовый, мастерские. Если их так можно назвать. Не могу знать, что в них раньше было… ну-у-у пока как-то так. Во-от…

Лиза поёжилась, обняла себя за плечи и потёрла ладонями.

– На улице и то теплее. И как дети здесь учатся? – пробубнила под нос Лиза, но охранник всё равно услышал.

– Да куда деваться-то. Старая школа окончательно стала непригодной, а новую… ну это я уж рассказывал. Да и правительство денег не выделяет. Во-о-от…. Кому наш маленький городок-то нужен. Хотя это внизу прохладно. На втором-то теплей будет. Окон много, солнце пригревает.

Лиза прошла дальше. В центре холла располагалась широкая лестница с железными коваными перилами. Вниз от перил спускались удивительные металлические кованые завитки виноградной лозы. Гроздья свисали словно настоящие: спелые, наливные, с лёгкой позолотой. Как ни старалась гостья замка аккуратно подниматься, ступени всё равно скрипели. Даже можно было сказать, стонали, не желая, чтобы их беспокоили. От первой площадки лестница полукругом расходилась в разные стороны, в правое и в левое крыло замка. Лиза поднялась на первый пролёт и подошла к огромному окну, снизу метра на полтора заделанному простой решеткой.

– Это, новая, – словно оправдываясь, проговорил охранник, – эту громоздкую железяку поставили как только замок в школу превратили, для безопасности учащихся. Конечно, портит общую картину, ну что поделать? Дети же. Во-о-от… Прежде тут балкон был, потом от времени там пол-то провалился. Замок-то наш для области не столь значимый исторический объект, вот и никто его реставрировать-то и не желает. Во-о-о-от.

Лиза продолжала пристально глядеть на лес через оконное стекло.

– Отсюда он выглядит безобидным. – Лиза передернулась внутренне, вспомнив, как убегала от непонятно чего.

– Обманчиво.

– Почему? – Повернулась к охраннику.

– Так он глупцов притягивает. Воот… Я, конечно, не верю во все эти легенды и проклятия, но чем чёрт не шутит-то. Так ведь оно? Воот…

– М-м-да, – протянула Лиза, повернулась налево и поднялась выше.

Здесь окна были многим больше, потолок выше. Под самым потолком прямоугольные витражные окна. Солнце светило сквозь разноцветные стекла, создавая необыкновенную красоту. Воздух здесь действительно был гораздо теплее и пахло сухими ароматными травами, как с бабушкиного чердака, где она сушила мяту, мелиссу, липовый цвет, чабрец и нарезанные яблоки с грушами. Лиза невольно закрыла глаза. Вдохнула знакомый с детства аромат и затаилась.

– Может, уже пойдём, – тихо произнёс охранник.

Ему тоже нравилась местная обстановка. И, глядя на неподдельный восторг и интерес гостьи, никак не хотелось нарушать единение с нежными объятиями замка.

– Может, пойдём уже, а то скоро урок закончится. Вам-то, конечно, не привыкать. Поди только вчера школу-то закончили. Это я уже старый и толстый. Собьют, покачусь кубарем по порожкам. – Посмеялся сам над собой.

– Нет, школу я давно закончила, – улыбнулась в ответ, – поэтому, сейчас несколько кадров сделаю и тоже пойду. А то снесёт сейчас как поездом, мчащимся по розовой глади Алтайского Бурлинского озера.

Охранник удивлённо, но с неприкрытым интересом, поглядел на гостью. Лиза дёрнула плечами.

– Я… просто недавно отправляла на Алтай одну молодую пару с двумя малышами, а там озеро розовое, а у вас ученики в розовом, вот я и провела параллель…

Мужчина выгнул дугой брови, округлил глаза и согласно кивнул.

– Ну у нас озеро обычное. Хотя когда солнце низко, то вода да и всё вокруг такое розовое становится. Во-о-о-от. Поэтому-то и хотят школу на берегу озера так же из красного кирпича построить. И черепицей розовой покрыть. Во-о-от. Правда, сейчас уж не осталось таких умельцев, которые раньше-то черепицу делали. Во-о-от…

Лиза хотела было сказать, что слышала эту историю уже от Хранителя, да осеклась, вспомнив реакцию рыжей дамы из кофейни.

Подняла голову и взглянула на витражи. Дети солнца резвились в разноцветных стёклах. На высоком потолке и стенах отражались причудливые узоры, как в калейдоскопе.

– Снаружи я ещё круглое окно видила. Под самой крышей. Здесь его нет. – Повернувшись, посмотрела на охранника. – С земли не видно, что за рисунок.

– А шут его знает. Может, на чердаке. – Пожал плечами. – Тут ещё много чего недоступно простому смертному. Пойдёмте лучше на улицу.

Лиза согласно кивнула и двинулась к выходу.

Глава 13

Звонок прозвенел, как раз когда Лиза вышла за дверь и остановилась на ступеньках, чтобы узнать у охранника, где находится здание администрации. Городок, казавшийся маленьким, раскрывался с иной стороны. Пришлось пройти километра два, может, даже больше, пока нашла нужную площадь и здание. Поднявшись на второй этаж, вошла в приëмную. За столом сидела худая, коротко стриженная брюнетка лет пятидесяти. От пристального изучающего взгляда Лиза не решилась пройти дальше и неуверенно представилась:

– Добрый день. Меня зовут Лиза. Я работаю в туристическом агентстве Радужного. Хотела бы сегодня, если это возможно, попасть на приём к вашему меру.

– Здравствуйте, проходите. Чуть позже я сообщу о вашем визите. Сейчас Виктор Иванович занят.

Брюнетка продолжала неприкрыто оценивающе разглядывать вошедшую с головы до ног. Задержала взгляд на запылившихся красовках, отчего Лиза почувствовала, как налилось лицо неприятным жаром.

– Присаживайтесь, – указала на стул у своего стола.

– Спасибо, но у меня совсем нет времени.

Брови секретарши поползли вверх, а глаза расширились, наполняемые возмущением.

– Верю, но сейчас Виктор Иванович разговаривает с областью. Чуть позже я сообщу о вас. Как мне доложить, по какому вопросу вы пришли?

– Я уже сказала, что работаю в туристическом агентстве Радужного. В правительстве было принято решение заняться возрождением малых городов и поселений страны. В администрации Радужного определили наше туристическое агентство, как одно из лучших в области, и поручить собрать сведения о вымирающих глубинках. Возможно, есть что-то, что могло бы привлечь туристов и…

– Так значит! Вы считаете! Наш город вымирающим?!

От возмущения, слышимого в голосе брюнетки, маленькая девочка внутри Лизы застыла в ожидании. Раньше, до проработки с психологом, мог начаться приступ паники или выступили бы слёзы, но сейчас взрослая Лиза мысленно обняла девчушку и проговорила: "Тихо, Лизок, сейчас поговорят две взрослые тёти. Не бойся!" Лиза сделала несколько шагов по направлению к столу и ответила не менее возмущëнным тоном и взглядом.

– Без меня! Есть! Кому решать! Какой из городов нуждается в поддержке! – ответила Лиза в соответствующем тоне. – Розовый был одним из с первых в списке, полученном из администрации Радужного. Меня направили разузнать, есть ли у вас что-то, что может привлечь туристов.

Лиза сделала бесшумный вдох.

– Пока Виктор Иванович занят, возможно, вы мне сможете помочь?!

Взгляд секретарши значительно смягчился, но не стал менее вопросительным. Взмахом руки в очередной раз предложила присесть.

– Прекрасно! Расскажите о достопримечательностях, памятных местах, традициях, истории города? – Лиза села напротив и облокотилась рукой о стол.

– Да мимо наших достопримечательностей не проедешь. В город одна только дорога, – произнесла, будто болтала с давней знакомой. – Вы же, наверняка уже, видели и замок принцессы Калин, и арку с коваными часами. Говорят, что они остановились вместе с сердцем принцессы.

– Вот как? Интересно. Что-то новенькое, – Лиза тоже перешла на более дружелюбный тон.

– Если я правильно понимаю, то вам уже кое-что известно?

– Ну да. Честно говоря, я не ожидала, что в таком маленьком городе столько всего. Теперь ещё и часы. Я, конечно, обратила внимание на то, что они стоят, но неужели их не починить?

– Их пробовали ремонтировать, но ничего не вышло. – Секретарша пожала плечами.

Обе резко повернули головы в сторону кабинета мэра, когда услышали громкое возражение и одновременно удар чего-то тяжёлого.

– Виктор Иванович сегодня немного не в духе. Не знаю, попадёте ли вы к нему, но таким я его ещё никогда не видела.

– Что-то произошло?

– Ну… он со вчерашнего дня такой. Не могу знать от чего. Сегодня серьёзный пришёл, а теперь так и вообще… – Секретарша неоднозначно улыбнулась и явно чего-то недосказала вслух.

По воцарившему в кабинете мэра молчанию стало понятно, что разговор окончен. Указала пальцем на дверь.

– Договорил. Думаю, теперь можно доложить о вашем прибытии.

Секретарша встала, одёрнула прямую, слегка помятую юбку чуть ниже колен. Выпрямила спину и горделиво прошагала к двери. Постучала и, не дождавшись ответа, заглянула в кабинет.

– Вы просили сообщить о приезде представителя из области.

В ожидании приглашения Лиза начала мысленно воспроизводить в ярких красках, как уверенно войдёт в кабинет, как поприветствует, представится. Восторженно расскажет о неожиданных открытиях их замечательного города. О впечатливших постройках девятнадцатого века, которых вовсе не чаяла увидеть. Об удивительных и интересных историях, услышанных от местных жителей. Успела даже поразмыслить, что не стоит говорить о стариках. Что по началу нужно самой разобраться, почему Смотритель удивился её беседе с Садовником. Лиза даже успела присесть за стол обсуждения дальнейших действий для возрождения Розового.

Мысли кружились неуëмными стрижами. В ожидании сердце отстукивало ритм, словно перед ответственным забегом. Будто от того, как она сейчас стартует, зависело, победит ли команда.

Погружённая в построение предстоящей беседы Лиза не услышала гневного восклицания мэра. Секретарша попятилась из кабинета, осторожно прикрыла дверь. Попыталась улыбнуться, но получилось как-то однобоко. Быстрыми, лëгкими шагами подошла к креслу. Аккуратно присела. Молча, не поднимая взгляда, переложила папки на столе. Поправила линейку, ручки, карандаши в светлой деревянной коробочке. Пауза затянулась, и с каждой секундой становилось всё понятнее: фальстарт.

Буквально через минуту дверь открылась. Лиза продолжала сидеть за столом напротив секретарши. Слегка повернув голову, увидела в проёме высокого широкоплечего брюнета на вид чуть старше сорока. Густых тёмных волос коснулась легкая седина. Чёрные брови оттеняли карие глаза. Походкой хищника, понимающего своё превосходство, он подошёл и одной рукой облокотился о стол за спиной Лизы. Боковым зрением она увидела большую загорелую руку с ухоженными ногтями. Спиной и затылком чувствовала напирающее раздражение.

– Анна Александровна, отмените все встречи на сегодня. Я в Радужный. Сегодня меня уже не будет.

От строгого баритона уверенность Лизы сжалась внизу живота напуганной дворнягой.

– Да, но… – Секретарша посмотрела на собеседницу.

– Я же сказал, что сегодня меня уже не будет.

Выпрямился и двинулся к двери. Сделав несколько шагов, произнёс на ходу:

– Вы зря сюда приехали. Я не отдам свой город на растерзание.

Было ясно, что последние слова адресовались вовсе не Анне Александровне. Торопливые шаги отстукивали чечётку по ступеням лестницы. Секретарша поглядела на Лизу.

– Ох и разозлился он на вас.

– Заметно… Только я-то тут причём? Я только выполняю свою работу.

Лиза говорила шëпотом, словно боялась, что мэр вернётся.

– Будто мне сюда было в радость ехать. Город ваш у чёрта на куличках. Я вообще еле нашла дорогу. К ночи только добралась до места и вообще…

– Ой не знаю, – перебила секретарша, качая головой. – По собственному желанию или нет, но отдуваться, видимо, придётся вам.

– Не впервой, – пробурчала чуть громче.

Энтузиазма прибавилось, только когда Анна Александровна подошла к окну.

– Уехал.

– Вы тоже уходите? – с грустью в голосе спросила Лиза.

– Да вы что?! Теперь я до пяти с места не сдвинусь. А вдруг вернётся или позвонит, а меня нет на месте.

Лиза хмыкнула, улыбнулась и повторила фразу, сказанную мэром:

– Я же сказал, что меня сегодня не будет.

Анна Александровна улыбнулась.

– Вы хотели ещё что-то узнать?

– Если можно?

– Тогда давайте так. Не люблю пустословить. Расскажите, что вы уже успели разведать?!

Секретарша уселась поудобнее в своё кресло. Облокотилась локтем о стол и подпёрла кулаком щёку.

– Да мне особо и не пришлось разведывать.

Лиза хотела рассказать про стариков, но снова вспомнила реакцию рыжеволосой и не решилась.

– Угу. Тогда про часы. Так?! О них вам ещё никто не успел доложить.

Лиза кивнула.

– Поговаривают, что они остановились вместе с сердцем принцессы. Их пытались починить, но часовщики никак не могут определить поломку. Механизм в полном порядке, а часы как стояли, так и стоят.

– И что гласит легенда?

– Говорят, что часы будут стоять, пока не соединятся души принца и принцессы.

– А как сделать, чтобы они снова были вместе?

– Вот как раз этого никто и не знает, но говорят, что есть книга в некой тайной библиотеке нашего города. Где секретное хранилище, до сих пор неизвестно. Говорят, что книга появится только перед тем, кто сможет покончить с проклятием. Якобы в ней описано место, где покоится тело принца и что нужно сделать, чтоб души влюблённых воссоединились.

– И что, пока не явился спаситель?

– Почему спаситель? Речь идёт о девушке. Может, это вы?!

– Ха, ха! Ну нет, – возразила Лиза, выставив ладони вперёд. – Я фотографирую и до свидания.

– А к Виктору Ивановичу зачем приходили?

– Узнать, есть какие-то пожелания относительно дальнейшего развития города. Ведь мне нужно составить отчёт, а я пока узнала только мистическую сторону. Что-то более реальное существует? Я ж не просто поговорить приехала. Если есть ради чего туристам приехать, значит, будет и развитие.

– Вспомнили наконец. Как школу помочь построить – так денег нет.

– Вот об этом и речь. Начнут реставрацию замка, придётся школу строить.

– Может, и вправду помогут?! Санаторий у нас есть. Источник святой рядом с храмом, – оживилась Анна Александровна. – Кстати, церковь недавно начали реставрировать, но уже такая красота получается. Всё денег не было на восстановление. Служба проходила в маленьком молебном доме при храме. Однажды приехали солидные мужчины на дорогих машинах. Говорят, что завод купить хотели. Ну это их дела. Денег на храм дали, вот за это спасибо. Рабочих много приехало, да и местных наняли. Быстро храм восстанавливать стали. Времена-то какие раньше были?! Много церквей позакрывали, какие и вовсе разрушили. Наш особо не тронули. Только амбарный замок повесили и заходить запретили. Угрожали взорвать, если кто сунется. А когда эти приехали на крутых машинах, отцу Трофиму велели открыть. Тот всё и рассказал, а они поулыбались и сами сорвали старый замок. Новый повесили и отцу Трофиму ключи отдали. Через полгода после начала реставрации уже первого ребёнка покрестили. И на венчание со всех соседних мест приезжать стали. Может, Виктор Иванович ещё и поэтому разозлился из-за вашего приезда. Раньше тихий, спокойный городок был, а потом паломники ездить начали. Стали говорить, что вода больно целебная в источнике. Так ещё и учёные пробы брали. Санаторий раньше только летом открывали. Теперь лишь на один зимний месяц на профилактику закрывают. А тут вы ещё…

– Ну да. Работы вашему мэру прибавилось, – возмутилась Лиза.

– Да не работы он боится. Виктор Иванович за город переживает. Тихо у нас было, а теперь с каждым годом всё оживлённее.

– Так это ж хорошо.

– Ну это вы так думаете. Молодёжь вон наша тоже рада. Раньше Розовый был иным. Здесь неземной какой-то покой был. Словно под куполом город.

– Может, и к лучшему, что не принял меня ваш Виктор Иванович. Пойду разузнаю, что там у вас за источник. В храм схожу и на завод… Кстати, а что за завод?

– Небольшой нефтеперерабатывающий.

– Огооо! Всё больше меня удивляет ваш город. Почему о нём мало чего известно?

– Да говорю же вам. Только в прошлом году всё началось. До этого тишь, гладь, благодать. Молодёжь, правда, стала разъезжаться. Покой-то только старикам и нужен. По окраинам много заброшенных районов, но похоже, что оживёт Розовый. Тьфу-тьфу-тьфу. – Анна Александровна постучала по столу. – Может, и мои вернуться. У нас здесь два больших дома. Мы с мужем строили. Думали, дети жить будут, а они разъехались.

– Спасибо, Анна Сергеевна. – Лиза встала. – Я пойду, а то ещё много чего поглядеть нужно. Мне бы завтра доделать всё и уехать.

– Завтра?! Да вы ж тогда гулянье пропустите. В день богини Живы чуть ли не весь город собирается у озера. Через костёр прыгают. Ленты желания завязывают. В озеро ныряют. Не все правда. Только те, кому ну уж о-о-очень необходимо. Вода даже в жару холодная. Вот вам ещё одна легенда вперемешку с реальностью. В семидесятые годы на месте озера образовался каньон в результате работ по добыче строительного камня. В девяностые карьер затопила вода из подземного источника. Говорят, что как раз из того самого у храма. Вроде как подземная река. Местные жители утверждают, что это затопление было стремительным: ковш экскаватора задел водоносную жилу, и карьер начал быстро заполняться водой на глазах у рабочих.

Ещё один случай был три года назад. Давно уже мальков в озеро запустили, вот мужики и рыбачат. Однажды по неизвестным причинам перевернулась лодка, и рыбака на дно затянуло. Водолазов вызывали. Долго искали, а потом вылезли бледные испуганные и сказали, что больше туда не полезут. Вроде как сома там видели размером с кита. Может, врут, а может, нет. Кто говорит, что это экскаватор, илом затянутый. Ну да ладно. О чём это я начала?

– Гулянье.

– Ах да! Дело не только в целебности озера. Входят в воду с просьбой к богине Живе об освобождении от тягот прошлого и счастье в настоящем.

– Я не перестаю удивляться. Да ваш город – кладезь для туристов.

– Может, всё благодаря Виктору Ивановичу. Он тщательно пытается сохранить не только места, но и культуру особенную, традиции, даже местную легенду с проклятием, хоть и не верит, сказкой всё называет да только людям не запрещает надеяться на чудо. Может, он и прав? Может, и не стоит чужаков пускать?

Лиза пожала плечами и кивнула то ли в знак благодарности, то ли согласия.

– Спасибо вам, Анна Александровна. Очень интересный вы рассказчик. Видно, что любите свой город, но мне и правда пора.

Лиза спешно пробежала по ступенькам лестницы. Улыбнулась, прощаясь с охранником, который открыл перед ней дверь. Вышла из здания администрации и остановилась. Было уже начало четвёртого. Предстояло ещё собрать информацию о санатории и источнике при храме, а это обещало многокилометровый пеший поход. Лиза посмотрела на кроссовки и порадовалась утреннему выбору, который пал на более удобную обувь.

Глава 14

От усталости Лиза еле передвигала ноги, возвращаясь в гостевой дом. Осмотр санатория, а особенно храма впечатлил, но пеший поход не в один километр лишил всех эмоций. Физический заряд бодрости снизился до нуля. И только осознание проделанной работы и понимание, что завтра домой, возвращало малость энергии. Ухватилась за перила веранды, подтянулась и медленно поднялась по ступенькам. Ноги уже не слушались.

– Добрый вечер, – тихо проговорила на выдохе.

Хранитель удобно устроился в кресле-качалке. Приподнял с головы шляпу и жестом пригласил присесть напротив. Уговаривать не пришлось. Лиза буквально упала, облокотившись на высокую, мягкую спинку. Вытянув ноги, почувствовала лёгкое покалывание пальцев и стоп. Икры затвердели, как кусок высохшей глины.

– Задерживаешься, милая. Сейчас такое начнётся, ахнешь. Только сними свои розовые стекляшки. На такую красоту нужно смотреть реальным взглядом. Сколько гляжу на закат, а он каждый день разный. То в облаках запутается, окрашивая их яркими красками. А то бывает – раз – и темно. Будто солнце споткнулось и ляпнулось со всего маху. До рассвета из-за горизонта не покажется, окаянное. Всё удовольствие испортит. А тучи-то потешаются, что оно такое неуклюжее. Аж лопаются от хохота да и прыскают на землю проливным с холодком. Хорошо, если ещё луна пробьется да звёзды. А то так и ляжешь спать без удовольствия. Сегодня, поди-погляди, на небе ни облачка, но туман опускается. Сейчас начнётся. И телевизира не надь. Наливай чаёк, что сидишь, как в гостях? – Хранитель махнул головой в сторону стеклянного заварника. Мелкие сиреневые цветочки чабреца плавали средь листиков мяты. – Травки у нас пахучие.

Лиза наполнила стеклянную прозрачную кружку. Поднесла к носу и вдохнула аромат.

– Как у бабушки. – Улыбнулась и отпила. Сняв очки, поглядела в даль. – Закат реально нереальный.

– У нас такой часто бывает. Всё вокруг розовым светом заливает. Не зря же город так назвали. И не нарочно дома из розового да красного кирпича. А некоторые крыши, заметила, какой жестью покрыты, как зеркальные? Будто бы их специально кто до глянца натирал.

Гостевой дом находился на пригорке, и с террасы открывался вид на весь город. Лиза с умилением глядела на старика. Тот продолжал говорить, но не отводил взгляда от солнца, лениво опускающегося за горизонт.

– Это специально, чтоб в них небо отражалось, солнце, закат, рассвет. Красота-а-а-а!

– Красота! – Лиза улыбалась не только губами. Внутри разливалась река покоя и умиротворения. Ручейки счастья и необъяснимого душевного тепла стремительно текли по венам.

Хранитель любовался закатом, словно видел впервые. Дневное светило опустилось за горизонт. На смену поднималась огромная жёлтая луна. Тёплым светом медленно зажигались фонари.

– Я хотела утром уехать домой, – заговорила Лиза негромко, боясь нарушить любование Хранителя, – но мэру пришлось срочно отправиться в область…

Старик продолжал молча смотреть на небо в огненных красках. Жёлтое солнце становилось всё меньше.

– Анна Александровна, секретарша, рассказала, что у вас завтра гулянье в честь богини Живы. Даже и не знаю теперь как быть.

– Да… Есть такое дело, – старик ответил, но повернулся, только когда последний краешек огромного огненного круга скрылся из вида.

– А ты знаешь, что богиня Жива у славян почиталась как символ цветущей природы, плодородия и силы земли? Она наполняла всё вокруг любовью к жизнью. Жива обладала большой властью. Имела силу восстанавливаться после неудач и радоваться новому этапу. Ведь жизненный цикл – это постоянное рождение и умирание.

Хранитель прищурился и внимательно поглядел на собеседницу.

– А давай-ка я расскажу тебе легенду о славянской богине Живе.

Лиза хотела было извиниться, попрощаться и отправится спать, но не тут-то было. Старик не стал дожидаться ответа.

– Говорят, что она не всегда была светлой богиней. Однажды трёх дочерей Сварога и Лады похитил Скипер-Змей, посланник хаоса. Он превратил девушек в чудовищ, и они триста лет служили ему, покуда не освободили их братья Сварожичи. Чары спали, но по-разному отразились на трёх сестрах. Весёлая Леля быстро забыла обо всём. Гордая Морена так и не смогла очистить сердце от зла и стала тёмной богиней. А вот добрая Жива осталась прежней. Только стала серьёзней, взрослей. Иногда становилась печальна, потому что помнила, какое зло причинила людям, пока была заколдована.

– Но не по своей же воле они в рабство попали! – возмутилась Лиза. – И зло в свои души не по своей воле впустили. Так ведь?

Лиза вопросительно поглядела на Хранителя, но тот не произнёс ни слова. Лишь хитро поглядел. Обрадовался, что смог собеседницу заинтересовать. Да и нужно было старику побольше узнать об этой особе.

– Нет. Понятно, что это только легенда. Но в жизни всё так же случается.

Биение Лизиного сердца участилось. Дыхание потяжелело. Вспомнила маму. Как та играла с ней. Накроет, бывало, стол большими покрывалами, светильник внутрь поставит и сказки читает. Стенки ночника из пластмассы с круглыми дырочками. Внутри барабан из тонкой, прозрачной, цветной плёнки. От тепла барабан начинал вращаться на тонкой игле, и вокруг в танце кружатся разноцветные блики, похожие на радугу. Мама обнимала, щекотала, сама хохотала. Потом как-то разом сломались: домик под столом, ночник-радуга и весёлая мама.

После развода с отцом ей будто залили в душу красок тёмных. Даже лицо посерело, морщины появились, и глаза из ярко-голубых синими глубокими стали.

– Как тут рассудить, дедушка? Люди не всегда по своей воле злыми становятся. – Голос у Лизы трясётся. Слёзы к горлу подкатывают.

– Да никак и не суди. Бог знает, что кому надо. Мы сами за себя не знаем, а Он знает. Не по силам не даст. У всякого своё. Просто доверяй Богу да молитовку читай. Всё от нашего неверия. Жизнь, она ведь не смертью заканчивается.

Лиза хмыкнула, грустно улыбнулась. Только губами, а в глазах зависла солёная пелена.

– А вы что, в загробную жизнь верите?

Хранитель усмехнулся. Поёрзал в кресле, усаживаясь поудобнее. Фонарь на стене веранды тускло светит и подёргивается, словно пламя свечи.

– А что ж не верить-то?!

– А я не знаю. – Лиза продолжала глядеть на Хранителя с надеждой и желанием найти ответ на извечный вопрос.

– Ну вот, предположим, живёшь ты жизнью праведной. Что потеряешь, коли случиться, что есть она, жизнь после смерти?

Лиза молча пожала плечами.

– А вот если не будешь верить, а она есть. Встанешь перед Богом, а душа-то грехом замарана. И что тогда?

Оба замолчали. Каждый задумался о своём.

Глава 15

Первым нарушил тишину Хранитель.

– Хватит мысли из угла в угол гонять. – Хлопнул ладонями по подлокотникам. – Есть у меня ещё одна тайна.

Лиза аж рот приоткрыла. Головой отрицательно помахала. Глаза округлила, как у совы в полдень. «Неужели это не конец? Неужели есть ещё что-то? Может, уже хватит на сегодня…»

– Пошли, коль не испужаешься, – не унимался Хранитель.

Вскочил как юнец. Кресло отъехало назад и закачалось.

– А есть чего бояться? – насторожилась Лиза, не решаясь подняться.

– В подпол тебя поведу. – Старик демонстративно нахмурил брови, а потом хихикнул.

– Может, не надо? – невольно вцепилась в подлокотники.

– Вот и правильно. Не ходи. Страх-то он нужней человеку. – Снова хихикнул, прищурился и хитро так улыбнулся.

Лизе было любопытно и страшно одновременно. Страшно не только пойти неизвестно куда, но и не пойти и, возможно, упустить нечто важное.

Хранитель быстро подошёл к двери и остановился.

– Ну, долго ждать буду?! Ты думаешь, откуда я легенды все эти знаю? Я, конечно, древний, но не настолько, чтоб их воочию видать. Пойдём, библиотеку тебе покажу. Не всем можно туда входить. Пользуйся. Нынче я расщедрился. Уж больно закат красивый и собеседник внимательный. Быстро ступай за мной, – мягко, шутливо скомандовал Хранитель.

Несмотря на дружелюбный вид седого старика-любителя закатов, Лизу не отпускала мысль, что не по доброте душевной зазывает еë в тайную библиотеку. Чувствовала: что-то не то, но понять никак не могла. Поблизости ни души. Ночь. Пустой дом. Она и седой мужчина преклонных лет, но… это не было чувством опасности. Ни волнения, ни паники. Поэтому женское любопытство одержало верх. Хранитель открыл дверь гостевого дома и позвал кивком головы. Лиза оттолкнулась. Кресло выскользнуло из-под неё и закачалось.

Торопливыми шагами последовала за стариком по уже знакомому сумрачному коридору. Прошли мимо комнаты, где Лиза поселилась вчера. Остановились в самом конце перед небольшой арочной дверцей. Громкий щелчок – и дверь распахнулась вовнутрь. Хранитель осветил фонарём крутые ступени, уходящие в темноту, и двинулся вперёд. Ловко ухватился за верхнюю притолоку и словно провалился. Тут же лестница озарилась тёплым светом.

– Ну! Чего медлишь? – голос старика звучал глухо.

Лиза шагнула вниз. Спустилась на несколько ступеней и очутилась в царстве книг. Даже представить было сложно, что за небольшой, ничем неприметной дверью спрятано такое.

Посередине комнаты стоял огромный круглый стол, покрытый зелёной скатертью, напоминавшей бильярдное сукно. С потолка тянулась тонкая серебристая трубка, на конце которой висел тканевый абажур с тёплым светом. Вокруг стола девять деревянных стульев с мягкими сидушками в тон скатерти. По трем стенам стеллажи. Близ их к потолку прикручены черные стаканчики, из которых холодный яркий свет падает на полки. И, конечно же, движущаяся лестница во всю длину стеллажей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.