Николай Баранов
Тот, кто сидит в пруду

Село было богатым. Самым богатым на участке моей ответственности. Сто двадцать дворов. С солидными, крытыми черепицей домами, многочисленными хлевами, сараями и прочими надворными постройками. Непременными обширными садами и огородами. Каменных домов, правда, имелось только два десятка. Но деревянные пятистенки срублены из хорошо просушенного леса, тоже стояли на каменных фундаментах, под которыми скрывались глубокие подвалы для хранения припасов. Имелось, правда, и несколько лачуг довольно нищенского вида, выбивающихся из картины всеобщего благополучия. Но они ютились, словно согнанные в резервацию, за оврагом у самой околицы.

Овраг этот промыла речка, весело журчащая на его дне. Сильно заросшая невысоким ивняком и густой камышовой порослью, так, что открытой воды отсюда с овражного откоса было и не рассмотреть. Речка называлась Черной. Наверное из-за глубокого с обрывистыми стенками оврага и буйной растительности, закрывающей ее от солнца. Примерно милей дальше от того места, где я сейчас стоял, речка образовывала пруд, перекрытая плотиной, увенчанной мельничным колесом. Тут же располагалась водяная мельница, а чуть поодаль дом мельника. Мельник был, пожалуй, самым состоятельным жителем села. Состоятельнее даже самого сельского старосты. Правильно: молоть зерно ему свозили со всей округи. Потому дом его, мало того что каменный, имел еще второй этаж.

Прокрутив мельничное колесо, воды речки продолжали свой бег за плотиной и милями тремя дальше впадали в Гнилое болото. Кстати, Гнилое болото это вам не просто какое-то там болото. Это Болото. Именно так – с большой буквы. В ширину оно раскинулось на сто пятьдесят с лишним миль, а в глубину тянется до самого берега Закатного моря, миль на триста. Кое где на нем встречаются островки сухой земли, иногда соединенные между собой перемычками, потому совсем уж непроходимым его назвать нельзя. Находятся безумно храбрые индивидуумы, решающиеся бродить по нему и вытаскивать из его недр что-то для продажи, или использования в хозяйстве. Некоторым удается на этом даже разбогатеть. Но большинство гибнет. Рано, или поздно.

Собственно, благодаря Гнилому болоту я и оказался здесь в этой глухомани на самом дальнем краю Империи. Я – гордость выпускного курса факультета боевой магии столичного университета. Строго говоря, торчу я здесь не благодаря болоту, а благодаря собственной дурости. Кажется, чего бы стоило быть повыдержаннее, не затевать ту злосчастную драку в кабаке. Но, что сделано – то сделано. Опять же, кому-то надо нести службу и в этом забытом богом месте. Вот и обитаю здесь уже второй год на берегу чертова болота, дышу его испарениями, кормлю своей кровью его комаров и прочую крылатую кровососущую мелочь.

Спросите, что делает боевой маг на берегу болота, пусть и такого большого? А дел здесь по моему профилю вполне себе хватает. Не зря на берегу поставлено аж целых два поста постоянного пребывания. На одном восемьдесят миль берега контролирует ваш покорный слуга. На другом мой коллега, за которым числится оставшиеся восемьдесят миль. Довольно неприятный тип, надо сказать. Желчный такой старикашка, проторчавший здесь больше тридцати лет, обозленный на весь свет. В часы, когда меня посещает меланхолия, с ужасом представляю, что и сам стану таким. Бр-р-р…

Что-то отвлекся. Так вот, о болоте. Вернее, о том для чего два не самых слабых боевых мага (а старикашка, не смотря на скверный характер именно таковым и является, да и я много чего умею) торчат безвылазно на его берегу. Дело в том, что Гнилое болото славится всякой разной нечистью и просто жуткими тварями, обитающими в его недрах. Кто не в теме, скажут: обитают и пусть себе обитают. Просто не суйтесь туда и всех дел. Как бы не так! Эти самые твари, что там обитают, не сидят спокойно в своей вонючей жиже, а довольно часто выбираются на берег и беспокоят жителей окрестных сел и деревень. Иногда такие набеги принимают просто опустошительный характер. Самое страшное такое нашествие произошло лет тридцать назад уже при моем напарнике-старикашке. Он любит про него рассказывать, поскольку имеет награду, полученную за его отражение. А тогда, не смотря на весь его героизм, погибли, или были вынуждены бежать обитатели нескольких десятков сел и деревень, расположенных вблизи болота. Твари похожие на гигантских прямоходящих жаб продвинулись на десять с лишним миль в глубину суши. Пришлось задействовать три гарнизона имперской стражи, квартировавших неподалеку. Отбились. Правда потеряли половину людей и одного из двух магов, следящих тогда здесь за порядком. Что-то подобное, но в больших масштабах имело место быть семьдесят с чем-то лет назад, девяносто, сто двадцать… Самый ранний набег, о котором упоминается в имперских хрониках произошел более трехсот лет тому. Вот так…

Но и без таких вот катаклизмов мне с моим напарником работы хватает. Вот и сегодня я прибыл в это село по вызову местной администрации в лице старосты. Дело в том, что за последние три дня здесь пропало три человека. Три молоденьких девушки. Первую хватились не сразу. Та поссорилась с родителями (из-за парня, конечно), хлопнула дверью и исчезла. Ночевать не пришла. Родители решили, что своенравное чадо отправилось к бабушке в соседнюю деревню. Оказалось – нет. А на следующий день пропала еще одна девица. Эта была вполне себе послушной, родителям ни в чем не перечила, по парням не бегала. Потому хватились ее уже вечером, когда она не пришла к ужину. Тут обнаружили пропажу и первой девицы. Стали искать. Сначала в окрестностях села, потом в соседних деревнях и уже в последнюю очередь попытались сунуться в болото. Хорошо хватило ума не заходить далеко. И то нарвались на подкочечника. Тот чуть не утянул в топь одного из мужиков. Хорошо оказался не очень крупным – односельчане сумели отбить незадачливого земляка. Больше попыток искать в болоте не предпринимали, а когда на следующий день пропала дочка старосты, сразу же послали за мной.

Ну и вот – я на месте. Стою у околицы села, держа под уздцы жеребца на котором прибыл из усадьбы, в которой постоянно проживаю. Усадьба казенная, само собой, но довольно комфортабельная, жаловаться грех. Прислуга, опять же. Нет, в бытовом плане устроен я неплохо, но – скучно. Потому на любой такой вот вызов отправляешься с охотой – какое-то развлечение. Домчался до села меньше чем за час. Здесь на околице меня уже ждали. Сын старосты. Парнишка лет двенадцати. Как только я спешился, он подбежал ко мне, выпалил, поздоровавшись:

– Отец велел вас к нам в дом вести. Там все собрались. Все обскажут.

Лицо у пацана бледное, глаза покрасневшие, заплаканные. Видно, жаль пропавшую сестру. Ну, к старосте, так к старосте. Где находится его дом, я знал, потому уверенно двинулся к центру села, ведя коня в поводу. Малец семенил рядом. Где-то на середине пути он дернул меня за рукав и спросил звенящим от напряжения голосом, едва сдерживая слезы:

– Дяденька, ведь вы найдете мою сестру?

Ну что тут скажешь? Врать не хочется. Общими словами не отделаешься. Я остановился, посмотрел в блестящие от слез глаза. Сказал серьезно:

– Я очень постараюсь. И, скорее всего, найду.

Про себя добавил: «Живую, или мертвую». Лицо у парнишки посветлело, слезы высохли, даже румянец появился. Заметно приободрившись, он помчался впереди меня и вскоре мы оказались у крыльца старостиного дома. Вошли внутрь. В просторной горнице собрались сельчане, рассевшиеся на скамьях и табуретах. Собрались только мужчины. Около полусотни человек. Гул голосов при моем появлении стих. Меня уважали и, чего скрывать, побаивались, не смотря на молодость. Заслужил, признаюсь без ложной скромности. За год с лишним моего здесь пребывания уже не раз доводилось на практике проявлять свои таланты. А боевой маг, повторюсь, я не из последних. И это я еще скромничаю. Да, если бы не эта дурацкая драка в кабаке с кампанией из свиты наследного принца, распределили бы меня не сюда, а в императорскую гвардию, где и отличиться и карьеру сделать есть все шансы. Но, увы и ах!…

Я сосредоточился на том, что говорил мне староста, мужчина лет пятидесяти, плотного сложения, с властными ухватками. Очень похожий, кстати, на своего сына. Вернее, конечно же, сын был похож на отца. Так правильней. Владеть собой мужик умел: говорил уверенно, четко, по делу. Только в глазах глубоко-глубоко плескалась боль. Ничего особо нового от него я не услышал. Все это мне рассказал посланный за мной гонец – здешний парень. По всему выходило, что все три девушки сгинули в болоте, поскольку все окрестности за последние два дня прочесали не по разу и живых, или мертвых девчонок уже нашли бы. Никого чужих вблизи села никто не видел. Это если предположить, что девиц похитили. Да если бы и могли похитители промышлять три дня не замеченными (что вряд ли возможно), так все равно оставили бы следы. Следопыты в селе имелись и не плохие. Никаких следов похитителей они не обнаружили.

– Вот такие дела у нас творятся, господин, – завершил свой рассказ староста.

– Ну, раз говорите, что окрест села хорошо искали, давайте пошарим в болоте, – решил я. – Есть вещи, которые пропавшие носили на теле?

– Да. Приготовили уже.

К счастью целомудренные селяне принесли не нижнее белье, как иной раз бывало. Мне были предъявлены домашние войлочные туфли. Для того, чтобы запечатлеть след ауры пропавших, требовалось уединение. Заплаканная хозяйка дома проводила меня в небольшую комнатку в пристрое. Там разобрался с выданными предметами. Заняла эта процедура что-то около получаса. Зато теперь я мог четко ответить, проходила ли какая-то из пропавших девиц в конкретном месте, или нет. Ощущался след ауры до пяти дней с момента последнего появления там разыскиваемого. В данном случае прошло не более трех дней. Самое то. Вышел из комнатки, сказал ожидающим селянам:

– Ну, пошли к болоту.

Громыхнув табуретами и скамейками, мужики поднялись на ноги и двинули к выходу из горницы. Пропустив последнего, зашагал следом. Строго говоря, до болота меня провожать было ни к чему: сам знал дорогу, лучше, чем бы хотелось. Но толпа мужиков, вооружившихся кто чем, поперла впереди меня. Я позволил им это ровно до околицы. Потом остановил и приказал идти позади на расстоянии не менее пятидесяти ярдов.

В сторону болота от околицы вела довольно хорошо натоптанная тропа. Вернее, тропа вела к роднику, где здешние женщины полоскали белье. Над ним был сооружен даже небольшой такой дощатый домик для большего удобства. В домике и рядом с ним имелись совершенно четкие следы ауры всех трех девиц, что не удивительно – даже старостина дочка регулярно ходила полоскать сюда белье. А что вы хотите, нравы здесь простые, люди не избалованные, прислугу даже самые состоятельные селяне не держат – не принято как-то. От родника тропа продолжалась дальше к болоту. Была она, правда, теперь едва заметной, изрядно заросшей травой. И вот на этой тропинке никаких признаков ауры девчонок не прослеживалось. Я, на всякий случай, сошел с тропы, принял вправо, потом влево. Нет – ничего. Сообщил об этом сопящим за спиной сельчанам. Те недоверчиво загомонили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.