# Бывший. Наш последний шанс

Аня Вьёри

– Алеся, прекрати нести чушь! Если хочешь, я оплачу лечение твоего сына, только не…

– Мне не нужны деньги! – она, ничего не стесняясь, кричит. – Мне нужен ты! Алан, хочешь, я заплачу тебе? Скажи сколько! Я продам квартиру, возьму кредит! Все, что хочешь, Алан, – и тут Алеся падает передо мной на колени. – Только умоляю, сдай анализы.

Женщина, которую я любил больше всего на свете, предала меня. Я вычеркнул ее из своей жизни, но она появляется вновь. И просит не денег или любви. Она просит меня спасти сына. Ее? Нашего?

## Пролог

Алеся

Я справлюсь.

Я смогу.

У меня больше нет выбора. Больше нет шансов. Нет вариантов.

Умру здесь, но сделаю.

Нет, не умру. Ведь мой сыночек должен жить. Маленький Дени не заслужил такой судьбы. Я обязана. Я должна…

Боже.

Горло перехватывает комок. Дыхание останавливается, в ушах барабанит дробь…

А я-то думала, что все слезы выплакала. Я думала, что от меня уже осталась одна оболочка. Что моя душа вся там. В больнице.

Останавливаюсь.

Хватаюсь за стену.

Перед глазами все плывет.

Это нервы.

Или я опять забыла поесть?

Не помню.

Не вспомню.

Зато ж вот эти коридоры никогда не забуду.

Я протискиваюсь в отделанное мрамором фойе.

Повсюду лоск, блеск, позолота.

Немного кичливо, но богато. Очень богато. В этом есть свой стиль.

Восточный стиль и восточная культура, которых педантично придерживается владелец и глава этой компании Багауддинов Алан Газизович.

Алан.

Даже в мыслях мне сложно произнести это имя.

Когда-то я шептала его в порыве страсти. Кричала, теряя сознание от наслаждения, ворковала нараспев, пытаясь разбудить его владельца по утрам, а теперь… Теперь даже безмолвно пошевелить губами, обозначая “л” после “А” не могу.

Все внутри скручивается от жгучей боли и обиды.

Руки начинают дрожать, и к горлу подкатывает отчетливая тошнота.

Меня трясет при одной мысли, что я сейчас его увижу.

Ноги подкашиваются, язык отнимается, желудок ухает куда-то вглубь.

Алан.

Тот, кого полгорода считают жестким и властным, а вторая половина великодушным и справедливым. Тот, на кого я готова была молиться.

Да в общем-то… Готова и сейчас.

Алан.

Мне к нему.

У меня давно нет пропуска на территорию офиса, но я знаю, как пройти.

Здесь есть проход во двор.

Почти свободный. Им часто пользуются курьеры.

А вот тут, за вентиляционной шахтой, еще одна дверь.

Она ведет к лифтам и обычно открыта – сотрудники пользуются ею, чтобы выйти покурить.

На лестницу без пропуска я не могу войти, как и вызвать лифт без бейджа тоже не получится, но я могу кого-нибудь подождать.

Вот веселая компания. Три девицы и парень. Все с кофе.

Они переговариваются вполголоса, о чем-то смеются, закатывают глаза. До меня им нет никакого дела.

Пристраиваюсь сбоку и спокойно вхожу в лифт.

Достаю смартфон, листаю ленту, как ни в чем ни бывало.

Я просто приехала сюда по делу. У меня обычная, рядовая встреча. А то, что руки трясутся, так это из-за того, что лифт движется.

Они выходят на седьмом, а мне на десятый.

Плохо.

Но выбора нет.

Дальше еду одна.

Знакомое фойе, поворот налево.

Чуть склонив голову, быстро прохожу мимо застекленного опенспейса.

Вот!

Замираю.

Нужная мне дверь!

Больше двух лет прошло, а почти ничего не изменилось!

“Традиции”, – с болью думаю я.

Когда-то я считала, что это хорошо – следовать традициям. Жизнь показала мне обратное.

Так.

Все.

Прочь все эти мысли!

Медлить больше нельзя.

Иначе привлеку к себе внимание.

Набираю полную грудь воздуха, шумно выдыхаю и распахиваю тяжелую резную дверь.

– Я к Алану Газизовичу, – с абсолютно спокойным лицом говорю секретарше.

Седовласой, но очень стильной даме.

– Вам назначено? – подскакивает она.

– Вы же знаете, что нет, – улыбаюсь как коллеге. – Но он меня примет!

И в два шага оказываюсь непосредственно около двери владельца.

Обратной дороги нет.

Ручку вниз, дверь на себя, плечи расправить, подбородок задрать!

– Здравствуй, Алан.

.

Алан

Сегодня все не так!

Все, черт возьми, не так!

Кофе кислый, рубашка неудобная, ручка не пишет и…

Боже, я ненавижу этот мир.

Но с миром я не в ладах уже больше двух лет, а все летит в тартарары именно сегодня!

Что ж такое?

Может, взять отпуск?

Нет.

В отпуске не будет работы. А без работы я буду думать…

О том, о чем не хочу.

О той…

Закрываю лицо руками.

Так, собраться. Сегодня большое совещание, сейчас займу мозг. Все будет как обычно.

Нет. Не будет.

Откуда-то в груди четкое понимание, что как обычно сегодня не будет.

Что-то, чему я не могу дать названия, крутится ужом и заставляет чувствовать. Чувствовать то, что я упорно хотел в себе выжечь.

– Елена, – нажимаю кнопку селектора, – поменяйте сорт кофе. Пожалуйста, прямо сегодня.

Откидываюсь в кресле.

Алеська никогда не путала.

И никогда ничего не забывала.

Молоденькая, первый раз ее увидел – думал, пустышка.

Ан нет.

Все всегда четко! Все поручения на отлично. Все мои пожелания угадывала на полшага.

Так, как с ней, мне ни с кем не работалось.

На мгновенье забываюсь, губы сами собой растягиваются в улыбке, а я вспоминаю…

Голосок – как звоночек. Глазки – звездочки. Сама всегда сияет.

Она была украшением моей жизни.

Моим счастьем, моим светом.

Она была той, ради кого я готов был перечеркнуть все.

И она меня предала.

Сильно жмурюсь.

Я когда-нибудь смогу это забыть?

Ответ приходит сам собой.

Нет. Не смогу.

Вот и сейчас мне кажется, что я слышу ее голос.

Безумно хочется, чтобы распахнулась дверь и чтобы она стояла на пороге! Такая же, как всегда! Нежная, с сияющими глазами и лучистой улыбкой. Чтобы сделала шаг вперед и тихо прожурчала:

– С добрым утром, Алан Газизович.

На работе она всегда звала меня по имени-отчеству. Даже если мы приезжали с утра вместе, не таясь. Все равно, переступив порог офиса, я становился для нее Аланом Газизовичем.

Алеся.

Что ж это так тяжело?

Время лечит?

Нет.

Время лишь притупляет острую боль, превращая болезнь в хроническую.

Я никогда тебя больше не увижу.

Приложу все усилия для этого.

Чтобы никогда.

Стискиваю зубы, впиваюсь в подлокотники кресла, смотрю на вход в кабинет.

Никогда.

И тут дверь распахивается.

Сердце пропускает удар, а во рту появляется вкус желчи.

Я перестаю дышать, когда слышу такое желанное:

– Здравствуй, Алан.

.

Алеся

– Я ее не пускала, – его секретарша пытается меня оббежать и вытолкнуть из кабинета.

Озирается на Алана, как нашкодившая собачонка.

А тот замер и пожирает меня глазами.

– Алан, нам надо поговорить. Мне нужно две минуты твоего времени, может быть, меньше.

Алан Багауддинов деловой человек.

И я долго продумывала, что ему сказать.

Поговорить.

Нам просто надо поговорить.

Очень коротко и совершенно без эмоций.

– Выслушай меня, Алан, – смотрю ему прямо в глаза. – Это будет быстрее, чем выталкивать меня с охраной.

Он нервно дергается, его секретарша ахает.

– Елена, – поворачивается он к ней, – оставьте нас.

Несколько секунд ждет, пока закроется дверь за стильной седовласой женщиной, после чего оборачивается ко мне.

– У тебя две минуты.

– Алан, – я подхожу к столу, сажусь на один из стульев.

Это не наглость и не рассчитанная стратегия. Просто ноги меня не держат.

– Алан, – снова начинаю я. – Мне нужна твоя печень.

.

Алан

– Тебе нужно что? – не верю своим ушам.

Это что, какая-то шутка? За эти два года Алеся сошла с ума и вступила в какую-то секту?

– Алан, для тебя это абсолютно безопасно, – начинает она чуть дрожащим голосом.

– Так, подожди, – я кладу ладони на стол. – Ты… – хочу сказать, что ты разносишь в клочья мое сердце, растаптываешь всю мою жизнь, но…

Она не заслужила таких признаний. Пусть будет то, что заслужила.

– Ты показываешь себя беспринципной продажной дрянью, проводишь невесть где два года, а потом появляешься тут и…

Смотрю на нее вопросительно.

Я вообще не понял, что она сейчас говорит!

– Алан, – ее глаза сверкают, но не так, как в прошлом.

Сейчас это огонь отчаявшейся, готовой на все женщины.

– Ты волен думать и говорить все, что угодно, – она стискивает пальцы до побелевших костяшек.

Я вдруг обращаю внимание на то, как потускнели ее волосы, как обрезались ее скулы…

– Алеся, ты больна? – внутри что-то екает.

И я понимаю, что если она сейчас ответит “да”, то получит от меня все, что просит, и даже больше. Потому что…

– Нет! – четко и уверенно произносит она. – Не я.

– Не ты? – склоняю голову, вслушиваясь.

Я не понимаю, чего она от меня хочет.

– Болен мой сын! – она отводит взгляд, вздергивает подбородок, а меня словно окатывает ушатом холодной воды.

Сын.

Она родила.

Мальчика.

– У Дени редкое заболевание печени, – быстро-быстро проговаривает она явно подготовленный текст. – Нужна пересадка. Я не подхожу как донор, – в этом месте ее голос вздрагивает. – Нас поставили в очередь, но, Алан, он может не дождаться, – она переводит взгляд на меня. – Я тебя умоляю, сдай анализы. Ты должен подойти.

– Откуда такая уверенность? – кривлюсь, пытаясь унять дрожь под ребрами.

– Один из родителей обязательно подходит, – шепчет она. – Я не подхожу. Значит, должен подойти ты.

– Прекрати! – вскакиваю. – Остановись. Этот ребенок не имеет ко мне никакого отношения.

– Думай, что хочешь, – она тоже резко встает.

Ее стул опрокидывается, но она не обращает на это никакого внимания.

– Думай, что хочешь, но я умоляю тебя, попробуйся!

– Алеся, что тебе нужно? – я и не заметил, когда начал орать. – Тебе нужны деньги!

– Нет! – аж пополам сгибается. – Нет! Мне нужен ты! Нам нужен ты! Ты должен подойти!

– Алеся, прекрати нести чушь! – скидываю со стола какие-то бумаги. – Если хочешь, я оплачу лечение твоего сына, только не…

– Мне не нужны деньги! – она кричит.

Ничего не стесняясь, кричит.

– Алан, хочешь, я заплачу тебе? – шагает ко мне, протягивает руки, в ее глазах появляется фанатичный блеск. – Алан, скажи сколько! Я продам квартиру, возьму кредит! Все, что хочешь, Алан, – и тут Алеся падает передо мной на колени. – Только умоляю, сдай анализы на донорство.

– Встань немедленно! – ору на нее. – Ты сошла с ума.

– Алан, – на ее глазах выступают слезы, она бледнеет еще сильнее, ее начинает трясти.

И в этот момент я понимаю, что на тот деловой тон, которым она начала свой разговор, она потратила последние силы.

Что, похоже, она давно не спит и живет в аду. И что она действительно готова сейчас отдать все, лишь бы… Лишь бы что?

– Алан, – она по-прежнему стоит передо мной на коленях, только теперь не орет, а шепчет. – Если ты хочешь считать, что ты ему никто, то пусть так и будет. Ты ему никто. Бывает же, что совершенно чужие люди становятся донорами. Но мы не дождемся общей очереди, Алан. Мой мальчик. Он умрет… Я прошу тебя. Я умоляю.

– Алеся, – это тоже не крик.

Это разве что стон. Закрываю глаза и сам не понимаю как, но опускаюсь на корточки рядом с ней. Больше всего на свете хочется сейчас обнять ее, прижать к себе. А потом придушить. За всю ту боль, что она доставила мне.

– Пожалуйста, – шепчет сбивчиво. – Я не прошу у тебя денег, я не прошу у тебя признавать отцовство, ты хочешь считать, что он тебе посторонний – пожалуйста. Только сдай анализы! Я умоляю тебя! Умоляю…

– Замолчи! – жмурюсь. – Встань!

Не двигается.

И, как мне кажется, не двигается просто потому, что у нее уже нет сил.

– Встань! – подаю ей руку, помогаю подняться, подвожу к мягкому креслу у окна.

Возвращаюсь к своему столу, нажимаю кнопку селектора.

– Елена, два крепких… – черт, кофе у нее сегодня омерзительный. – Чая, пожалуйста!

Сажусь в кресло напротив Алеси, но смотреть на нее не могу. Сцепил пальцы в замок, рассматриваю свои руки.

Тихо открывается дверь, входит испуганная секретарша, которая, конечно же, слышала наши крики…

Нарочито медленно ставит перед нами две чашки чая, сахарницу, блюдце с лимоном…

Еле дожидаюсь, пока она уберется из кабинета. Уволю ее к чертям собачьим! Даже кофе не может купить!

Бросаю два кубика в одну из чашек, пододвигаю ее Алесе, внимательно смотрю, как она отпивает крошечный глоток.

Она не ест. Кожа почти прозрачная. Она не ест…

Стискиваю зубы, набираюсь сил и требую:

– Рассказывай.

.

## Глава 1

Чуть больше, чем за два года до этого разговора

Алеся

– Пожалуйста, не забывайте о традициях!

Я стою в совершенно роскошном приемном большого начальника, а его кадровичка меня высокомерно инструктирует.

– Вы идете на собеседование к человеку восточной культуры, – полноватая ухоженная дама кривит губы. – Поверьте, он уважает вас как сотрудника и как личность. Но для него женщина никогда не будет равна мужчине! Пожалуйста, не протягивайте руку. Вместо приветствия вполне подойдет кивок головы. Помните о положении своих конечностей, – она настойчиво выделяет последнее. – Никаких ногу на ногу и прочее.

Кажется, даме уже надоело произносить этот текст. Я явно не первая, кого она подобным образом поучает.

Вздыхаю, оглядываюсь.

Кабинет очень просторный. Везде позолота, темное дерево…

Иллюзия роскоши.

А может, и не иллюзия!

По крайней мере, стол в приемном совершенно чумовой!

Громадное полотно, размером, кажется, больше моей кровати. В центре стоит суперсовременный изогнутый монитор, с краю мини АТС и несколько стационарных телефонных аппаратов.

Ох.

С этим будет сложно.

Переводить звонки я не люблю.

На предыдущем месте работы мне пришлось делать это всего два раза. Но в резюме я, конечно же, указала это как свой навык.

Ладно. Прорвемся.

– Алеся Дмитриевна, проходите, – слышу приглашение кадровички и почти бегу к кабинету начальника.

Останавливаюсь, перевожу дыхание, пару секунд рассматриваю шикарную резную дверь.

Все!

В бой!

– Здравствуйте, Алан Гаризович! – выпаливаю звонко.

Мужчина, сидящий за еще большим столом, чем в приемном, поднимает на меня удивленный взгляд.

Что?

Что я сделала не так?

– Меня зовут Шевчук Алеся, я претендую на должность вашего персонального ассистента!

– Присаживайтесь, – указывает рукой на стул напротив себя. – Итак, Олеся, – он очень четко произносит “о”.

– Нет, – мотаю головой, – А!

– Что? – он хмурится, не понимает.

– Алеся! Как вы Алан, так я – Алеся.

– Надо же, – хмыкает, – даже не знал, что существует такая вариация имени.

– Ничего, – улыбаюсь, как можно дружелюбнее. – Мне ваши имена тоже в новинку!

– Это заметно! – улыбается одними уголками губ. – Ладно, вы попутали мое имя, я – ваше. Будем считать один – один и не придираться к этому.

Я?

Попутала имя?

Сердце уходит в пятки, а кровь пульсирует в ушах!

Как я могла?

– Расскажите о своем предыдущем месте работы, – просит он формально.

– О! Волшебная компания была! – отзываюсь радостно.

И что самое забавное – ни капли не кривлю душой!

– Ребята занимались ай-ти проектами. Часто оформляли документацию для тендеров. Я знаю госзакупки! – киваю с серьезным видом. – Это указано в резюме.

– Похвально.

Мне показалось, или он посмеивается?

– Ну а в общем и целом я занималась составлением графиков переговоров, планированием проектов, отслеживанием дедлайнов, ну и, конечно, документооборот.

– Это все? – он вроде как недовольно вскидывает бровь.

– Эм, – хлопаю глазами. – Умею варить пять видов кофе, знаю самый лучший чайный магазин в центральном районе, на ты со всеми курьерами и знаю стенографию! – тут же краснею. – Последнее обычно не нужно! Память у меня тоже хорошая.

– Потрясающе!

Вот! А теперь не показалось. Теперь точно смеется.

– Скажите, Алеся… – он поднимает на меня взгляд умных красивых глаз.

И я на мгновенье пропадаю.

Просто тону в этих серебристых озерах.

Разве так бывает?

Жгучий брюнет, восточный мужчина, а глаза серые.

В уголках еле заметные морщинки, которые очень много говорят о его настроении.

Сейчас ему весело!

– Скажите, пожалуйста, почему вы выбрали именно нашу компанию?

– До работы ехать близко, – выпаливаю я и наталкиваюсь на его откровенное удивление.

– Ой, простите! Я еще… – ну все… работу, Алеська, ты не получишь. – Простите, пожалуйста. У нас на предыдущем месте работы были, скорее, неформальные отношения, и я… – вздыхаю, плотно сжимаю губы. – Я учусь на аудите и бизнес-аналитике заочно. И работая у вас, я, надеюсь, приблизиться к реальной практике. Ваша компания считается одной из лучших на рынке. А по моему субъективному мнению – лучшей! “Анктике” до вас далеко по документообороту. А “Лерс” только за счет гостендеров живет. Так что, реальная и интересная практика только у вас.

– Вы идете на ассистента, не на аудитора, – предупреждающе смотрит на меня Багауддинов.

– Да, я знаю. Но все равно… Это же банка с солеными огурцами. Если я попаду в нее, то рано или поздно просолюсь.

Что?

Смеется?

Почему?

Я серьезна, как никогда!

А ему весело!

– Простите, – краснею, приподнимаюсь уходить.

– Нет-нет, не извиняйтесь! У вас очень неординарное мышление. Алеся, – он открывает другую страницу моего резюме, – а как насчет переработок?

Ой…

А он на что намекает?

Я вот как-то готова любоваться его глазами исключительно на расстоянии.

– У меня часто бывают командировки в других часовых поясах, – смотрит на меня Алан. – Летать со мной, как правило, не надо, но я могу вас разбудить среди ночи, чтобы получить по почте те или иные документы, – замолкает на мгновенье. – И такое бывает часто.

– Ну… – пожимаю плечами. – Если вы вытерпите мое зевание в трубку…

Да елки!

Да что ж ему так смешно.

– Алеся! – он откладывает бумагу. – Вы очень неординарная личность! С вами свяж…

Тут дверь его кабинета без стука распахивается, и на пороге появляется потрясающей красоты женщина.

Царица Тамара, не меньше!

Глаза черные, взгляд орлицы, тяжелые волосы красиво уложены, сама стройна, как лань, одета, как Жаклин Кеннеди.

– Камила, – Алан, кажется, рад ее видеть.

Поднимается, идет ей навстречу, целует в щеку.

– Камила, позволь тебе представить, кандидатка на место ассистента, Алеся.

Дама одаривает меня скользящим высокомерным взглядом и еле заметным кивком.

– Алеся, – Алан оборачивается ко мне. – Это моя жена. Камила Багауддинова.

.

## Глава 2

Алан

Камила скользит по Алесе таким надменным и пренебрежительным взглядом, что мне становится жаль эту непосредственную девчонку.

Никогда не понимал этого в жене. Она сама выросла у деда с бабкой в горном ауле. В доме ее детства не было даже водопровода. Классического образования ей не дали, и она, соответственно, не заработала в своей жизни ни рубля. Но при этом все, у кого на счету меньше, чем у нее – ей не ровня.

Ловлю взгляд этой рыжей белки, только что весело щебетавшей о пяти видах кофе, и что-то сжимается в груди.

Девчонка расстроена.

Искренне расстроена.

А хорошая ведь. Резюме приличное, и сама по себе – энергичная и открытая.

И в этот момент я принимаю решение, которое продиктовано то ли жалостью к беззащитной девушке, то ли желанием досадить жене…

– Алеся, – я беру со стола распечатку резюме, – ваши профессиональные навыки полностью соответствуют моим требованиям. Общением с вами я удовлетворен. Можете приступать к работе завтра. Я дам указания кадровикам и жду вас на в офисе к восьми. Сейчас свободны.

Всем своим видом даю понять, что обалдевшая от неожиданно свалившегося на нее счастья новая сотрудница мне не интересна, поворачиваюсь к Камиле.

– Ты не предупреждала, что заедешь! Пообедаем вместе?

Моя новая ассистентка тактично растворяется, прошептав что-то вежливое, но Камила почему-то ею недовольна. Сидит, поджав губы.

– Ты теряешь уровень, – выдает она, едва за Алесей закрывается дверь. – Представь, что тебе придется взять ассистента на переговоры, – плавно ведет красивой рукой. – Ты вызовешь эту рыжую лахудру?

Стоп!

Не позволю!

– Камила, – улыбаюсь, но говорю твердо, – я нанимаю людей не за внешность, цвет волос или национальность. И да, я помню, что младшей дочери тети Маки нужна работа. Но мне нужен ассистент, а не фотомодель в приемной. Эта девушка обладает всеми нужными мне знаниями. Как она выглядит, мне все равно. Дресс-код соблюден.

– Я этого не понимаю, – кривится жена. – Своя рубашка всегда ближе к телу! Своим можно доверять!

Вот оно…

То, из-за чего мы вместе.

То, из-за чего мы порознь…

Моя семья давно обрусела. Дед с бабкой приехали в Москву еще в бытность Союза. И, несмотря на то, что они всегда были верны традициям и соблюдали законы нашего общества, мы никогда не зацикливались на устаревших правилах. Мы жили светской жизнью. Общались с соседями всех национальностей. И отцу даже позволили жениться на матери. Да, моя мать русская.

У Камилы все иначе. Воспитанная в лучших традициях религиозного общества, она закрыта для посторонних. Она всегда прикрывается семейственностью и зовом крови, но мне кажется, она просто боится тех, кого не понимает. А людей, выросших в светском обществе, Камила не понимает.

Именно поэтому ей проще и комфортнее в Лондоне. Там ей не надо общаться с “не своими”. Она окружила себя сестрами, кузинами, дочерьми папиных друзей… А с теми, кто воспитывался по-другому, она общается исключительно через поверенного или переводчика.

Вот такой вот капсульный очень безопасный мир. Он необходим Камиле.

Особенно после того как…

Стискиваю пальцами переносицу…

После того как…

Я был обязан устроить ей такую жизнь, как она хочет. Я был виноват перед ней. Она просто святая, что со своими ценностями и идеалами это вытерпела.

Я и устроил ей идеальную жизнь, но ничего, кроме чувства вины, к ней уже давно не испытываю.

Да, наверное, и она ко мне…

После того как мы все узнали, она прочно обосновалась в Британии. Там ей легко не помнить. Да, это дорого. Но я могу позволить Камиле жить так. В конце концов, она моя жена. Пусть и только на бумаге.

– У меня нет времени обедать, – внезапно отвечает Камила на заданный мною вопрос. – Самолет в пять.

– Хорошо, – киваю.

Я не расстроен. Скорее, наоборот.

– Может, – она вдруг рвано вздыхает, – ты полетишь со мной?

Замираю.

Смотрю на нее удивленно.

– В смысле? – вскидываю брови.

Я реально не понимаю, чего сейчас хочет от меня эта женщина, что я зову женой.

– Ну ты же можешь управлять своей компанией из Лондона, – взмахивает она рукой, будто в сотый раз объясняет одно и то же. – Все так делают! Разве прилично то, что мы месяцами живем порознь?

Прилично… Вот оно… Ключевое слово.

Камила ездила к своей тетке утром.

Видимо, оттуда ветер дует.

– Если ты хочешь чаще меня видеть, – произношу спокойно, – можешь переехать в Москву.

От одной мысли об этом у меня что-то скручивается в желудке, но я знаю, что она так не поступит.

– Работать из Лондона я не могу. Я должен присутствовать здесь. Возможно, я смогу прилетать почаще, – забрасываю удочку, жду ее реакцию.

– Да! – облегченно выдыхает она. – Это было бы замечательно!

– Хорошо! – отворачиваюсь к монитору. – Я попрошу ассистентку запланировать не менее двух поездок в Лондон в месяц. Она сообщит тебе даты, и ты сможешь устроить в эти дни ужин или заказать билеты в оперу, – пожимаю плечами. – На твое усмотрение.

– Я знала, что мы поймем друг друга, Алан, – Камила сияет от счастья. – Мы всегда легко находили общий язык.

– Да, супруга моя, – произношу я слегка патетично, но Камиле нравится. – Все же мы женаты почти пятнадцать лет!

И десять из этих пятнадцати живем раздельно. А не спим вместе и того больше. Но ведь об этом никому не надо знать.

Для диаспоры мы – идеальная, очень состоятельная семья. С бизнесом в Москве и загородной резиденцией в Лондоне.

Все согласно приличиям.

.

Алеся

Ну и стервища!

Как у такого клевого мужика может быть такая жена?

Не даром же говорят, что противоположности притягиваются!

Ну да мне все равно.

Работать мне с ним, а не с ней.

– Простите, – обращаюсь я к той самой кадровичке, что инструктировала меня насчет конечностей. – Мне сказали, что меня берут.

– Да, – она кивает, но я отчетливо вижу удивление на ее лице. – Мне уже дали инструкции. Вы сможете оформиться сегодня?

– Я? – губы сами собой расплываются в улыбке. – Да! Конечно!

– Отлично, – женщина возвращает себе самообладание, и на ее лице опять лишь деловая сосредоточенность. – Подождите в приемном пятнадцать минут, мы сейчас подготовим все бумаги. Можете сделать себе кофе. Заодно разберетесь с кофемашиной, – кадровичка слегка улыбается.

Намек понят.

Кофе варить я буду часто.

Подхожу, тыкаю несколько клавиш…

Вау! Да тут с капучинатором!

Совершенно ничего не стесняясь, выбираю себе именно этот напиток и выхожу в коридор со стаканом.

Внутри все поет, и я, кажется, плясать готова!

Место клевое, зарплата шикарная, и я понимаю, что если смогу тут зацепиться, то приду сюда после учебы!

Просто мечта!

Достаю телефон.

– Алло, мам? – шагаю по коридору вдоль стеночки. – Мам, меня взяли! – разворот, еще шаг, подношу стаканчик с кофе к губам.

– Мам это такое мес… – снова разворот.

Черт!

Что?

Как?

Вообще не понимаю, что происходит.

Чувствую только горячую жидкость, текущую по груди, и вижу взгляд, прожигающий меня ненавистью, очень красивой женщины. Камилы Багауддиновой.

.

## Глава 3

Алеся

– Ты! Да, ты! – она побагровела, ее глаза расширились, рот некрасиво изогнулся.

Я замерла ровно так, как стояла.

Стискивая бумажный стаканчик в одной руке и телефон в другой.

– Убирайся отсюда! Немедленно! Ты не будешь здесь работать ни дня! – она переходит на визг, а я, наоборот, немею.

Убираться?

Не буду работать?

Как так?

Я же не виновата!

Я ни в чем не виновата!

И место мне это так нужно…

После смерти отца мамуля не справляется одна. Я поэтому на заочное и перевелась, чтобы работать!

– Что происходит?

Слышу грозный голос сзади и немного сбоку.

– Она облила меня! – почти визжит Камила. – Твоя неуклюжая, несуразная…

– Камила, пожалуйста! – рявкает Алан.

О да!

Это он.

Мой бывший будущий наниматель.

– Она вылила на меня кофе! – госпожа Багауддинова картинно взмахивает рукой.

– Я не вижу на твоем костюме ни одного пятна.

Лед в его голосе остужает, кажется, даже мою обожженную грудь.

– О боже! – выдыхает он сокрушенно.

Он раздражен?

Расстроен!

Ой!

Только сейчас понимаю, что я полностью облила свою блузку.

Тонкий шифон.

Это будет похлеще, чем парад мокрых маек.

– Какой кошмар! – морщится он.

Оттягиваю ткань двумя пальцами.

– Простите! Я не…

– Кто-нибудь, дайте девушке салфетки, – обращается он к окружающему нас персоналу и…

Снимает пиджак и накидывает мне на плечи.

Тут же закутываюсь и понимаю, что стою попросту пунцовая.

Я – рыжая. И кожа у меня молочная. Краснею по щелчку пальцев. А тут еще и обожглась.

– Дамы, – он оборачивается к работнице отдела кадров, – у вас же наверняка есть блузка с лейблом компании?

– Алан! – слышу я возмущенный голос Камилы.

– Да, дорогая, – он демонстративно смотрит на часы. – Ты не опаздываешь? Во сколько у тебя рейс?

– Алан, ты обязан ее уволить! – Камила аж ножкой топает.

– Я ее принял, и мои решения не обсуждаются, – отвечает он так, словно говорит с назойливым ребенком. – Ты приехала на такси? Я сейчас уезжаю, могу подвезти. Или дать водителя.

– Нет, спасибо! – она вскидывает подбородок. – Если ты так спешишь расстаться со мной…

Не заканчивает фразу, демонстративно отворачивается.

– Я спешу на сделку, которая обеспечит тебя и меня, – отвечает спокойно Алан. – Но если ты не хочешь уезжать вместе, то давай я хотя бы провожу тебя к выходу. А то до следующей недели не увидимся. А! Да! – оборачивается ко мне. – Алеся, вам первое рабочее поручение. Составить мой график так, чтобы дважды в месяц я мог улетать на три дня в Лондон. Все запланировать, забронировать билеты.

– Виза, гостиница? – просчитываю в голове поручение.

– Все есть, – хмыкает снисходительно, – у меня там дом.

Я в ответ могу лишь улыбнуться, а он…

К моему удивлению, он улыбается в ответ.

Именно в ответ.

А его взгляд на секунду становится очень теплым и почти мечтательным.

Это длится всего мгновенье. После он резко разворачивается и, взяв под локоть жену, уходит к лифтам.

– Девочки, – шепчу сдавленно стоящим рядом секретаршам. – Покажите мне, в какой программе его график ведется?

– На, держи! – мне кто-то всовывает в руки рулон бумажных полотенец. – Пойдем, я тебе сначала покажу, где туалет!

.

Алан

Ну, Камила, ну актриса!

И сумела же!

Сама чистенькая, а девчонка вся с ног до головы в кофе! Надеюсь, не обожглась.

Если честно, когда-то я даже восхищался этим умением жены устроить склоку и выйти сухой из воды! Да собственно… Всегда восхищался! До сегодняшнего дня.

Сейчас почему-то взбесила.

– Ты чего к девчонке прицепилась? – спрашиваю ее прямо.

В лифте мы одни.

– Алан, зачем тебе эта выдра?! – шипит змеей Камила.

– Кам, – поджимаю губы, отворачиваюсь, – не оскорбляй человека!

– Вот! – ее нытье превращается почти в стон. – Вот! Не оскорбляй! Не цепляйся! Алан! Ты бы видел со стороны, как ты на нее смотришь!

– Камила! – рявкаю я, чтобы унять эту истерику. – Во-первых, – понижаю голос, – много лет назад мы договорились, что живем свободно.

Услышав это, Кам дергается, сводит брови, пытаясь сыграть оскорбленную невинность.

Смешно. Я же знаю о ней все. И сам же и покрываю.

Отчасти из жалости, отчасти, чтобы избежать имиджевых потерь.

– Во-вторых, – продолжаю я спокойно, – я никогда не устраиваю интрижек с теми, с кем работаю, – смотрю ей прямо в глаза, – и тебе это известно. Ни с подчиненными, ни с компаньонами.

О моей жизни в Москве жена ничего не знает. Да и узнавать особо нечего. Первое время после того, как наш с ней брак дал трещину, я жил почти затворником. Ушел в работу с головой. И это было круто, потому что основную базу я заработал именно тогда.

Все восхищались. Считали, что я удачно женился, раз так быстро поднялся.

Ну что ж… В чем-то они были правы.

Женившийся либо становится счастливцем, либо философом.

Мне выпало второе.

Потом, конечно, случались связи.

Но без эмоций это все быстро приедается. Очень быстро.

А ничего другого не случалось. За эти годы я не встретил никого, к кому бы я почувствовал хоть что-то, кроме чисто физического влечения.

Лифт медленно опускается на тормозах, а у меня перед глазами проносятся лица моих любовниц.

Нет.

Ни к кому.

И вдруг почему-то вспоминаю Алесю. Там. В коридоре.

Распахнутые от ужаса и удивления глаза, чуть приоткрытый рот, мокрая блузка, остренькая грудь…

И даже в этой ситуации единственное, что она меня спросила – нужна ли виза!

Отлично!

Уметь работать в любых условиях – великолепное качество.

Я не ошибся в выборе.

Створки открываются, я оборачиваюсь к жене и ловлю на себе ее злобный взгляд.

Почему?

А, черт…

Вижу свое отражение в стенке лифта.

Я улыбаюсь. Очень довольно улыбаюсь.

## Глава 4

Алеся

– В четыре конференция и в семь деловой ужин! – бодро зачитываю Алану его расписание.

– Ресторан для ужина арендован на всю ночь, – произношу, выделяя это слово, бросаю беглый взгляд на Алана.

Морщится.

Перспектива кутить в компании пригласившего партнера его не очень радует.

– А там на утро нет ничего важного? – спрашивает с плохо скрываемой надеждой.

– На выходные поступило приглашение на презентацию новой книги Антона Миронова.

– Отлично! – радостно восклицает он.

– Но, – поднимаю на него взгляд, – у вас запланирован Лондон…

– Черт, – раздосадованно морщится, – на презентацию сходить бы… Миронов, зараза, очень обидчивый! Там в какие часы заявлено?

– С пяти до девяти официальная часть, – смущенно грызу колпачок ручки.

Вылет у него в два. Если я правильно помню, то там уже куда-то заказаны билеты. Куда-то, где обязательно надо появиться под ручку с мужем.

– Блин! – фыркает недовольно. – Нет. Не могу. Обещал Камиле.

– А если… – мнусь.

Я нарушаю субординацию, хотя это же отчасти мои обязанности.

– Что? – смотрит на меня с интересом.

– В девять начинается встреча с читателями. В главном книжном. Можно просто подойти с экземпляром, пожать руку, поздравить и… Если хотите, я прочту книгу, утром расскажу вам, о чем она.

Пожимаю плечами.

Ежу понятно, что это своего рода извинение за отсутствие, но если этот контакт важен Алану, то можно же и так.

Смотрит на меня секунду… Удивленно и почти с восхищением! А мне кажется, что я краснею от удовольствия!

– Да! И в аэропорт успею! – выдает наконец он.

– Да, – киваю, – должны.

– Отлично. Хорошо придумала, – Алан тепло улыбается.

Не мне. Он просто доволен. Просто улыбается.

А я млею.

Какой он красивый!

Это не про образы из глянцевых журналов.

Так улыбается человек, смотрящий на горы после тяжелого подъема. Так улыбается пахарь, видящий всходы пшеницы на своем поле.

Это про теплоту, искренность, цельность натуры.

У меня на секунду даже перехватывает дыхание, и…

– Сделай кофе! – доносится до меня его голос.

– Да, конечно, – поспешно встаю. – Какой?

– Я даже и не знаю, – снова улыбается, но в этот раз по-другому.

Чуть игриво и немного иронично.

– Ты говорила, что умеешь варить пять видов! Давай буду выбирать!

.

Алан

Как же меня задолбали эти перелеты!

Вымотан только ими, кажется, напрочь.

Надо предложить Камиле разделить обязанности по поддержанию имиджа добропорядочной семьи.

Пусть она хотя бы раз в месяц прилетает в Москву.

Хотя…

Опять Алеську будет драконить.

Не, нафиг. Потерплю.

Сейчас еще пару месяцев помучаюсь, потом дам задание моей девочке заказывать билеты раз в три недели, потом – раз в четыре.

Она умничка.

Каким-то шестым чувством уловила, что мне это не в удовольствие, и организовывает все так, чтобы я прилетал аккурат на Камилино мероприятие и улетал почти сразу после завтрака следующего дня. У меня обязательно есть поздний ужин, ранняя встреча или еще что-то, что обязывает меня именно к этому графику.

И все довольны.

Я мелькаю где надо, жизнь жены украшаю, но не нарушаю.

Приличия соблюдены, все счастливы.

Молодец Алеся.

Все правильно делает.

И работает четко.

Всего пару раз за эти месяцы накосячила, потом сама же все и исправила.

Я не ошибся в девочке.

Хотя.

Это же, скорее, Кам не ошиблась.

Если бы она не стала ее задирать, то я бы совершенно точно посмотрел еще пару кандидаток.

Улыбаюсь сам себе.

Тот редкий случай, когда я искренне благодарен жене.

Дверь распахивается, и мой кабинет наполняется чудесным ароматом кофе.

Что?

– Алеся, что это?

На подносе стоит пять… Черт возьми, реально пять чашек!

– Ну, – опускает глаза, пытаясь разыграть смущение, но я же вижу искорки коварства, танцующие в ее взгляде. – Вы же хотели пять видов кофе!

Поднимаю бровь, долго смотрю на нее.

– Отлично! – откидываюсь в кресле, еле сдерживая смех.

Откуда ты взялась такая дерзкая?!

Ну что ж! Играть, так играть!

– Где какой? – подаюсь вперед, вдыхая совершенно волшебный аромат.

– М… – тянет томно. – Этот с медом и лимоном, – пододвигает ко мне одну чашку. – Этот с перцем и гвоздикой. Классика. С корицей и перцем и, – бросает на меня глубокий, манящий взгляд, – с грецким орехом.

– Алеся, – произношу я, а в мой голос против моей воли закрадывается хрипотца,.– Ты просто обязана это все разделить со мной….

Она тут же вспыхивает, вскидывает на меня удивленный взгляд.

Черт!

Я что, перешел какую-то черту?

Стоп!

Срочно назад!

Нам вместе работать!

– Садись, – командую ей полушутливым тоном. – Будешь со мной дегустировать.

А у самого поджилки дрожат, и дыхание сбилось.

Сладко… Так сладко и соблазнительно было ступить на эту территорию…

.

Алеся

– Так, ты книгу прочла?

Бегу рядом с ним по коридору, уже запыхалась.

– Автор считает, что выявил социально-экономические законы развития гениальности, – отвечаю, сбиваясь.

– Да? – усмехается Багауддинов. – А что считаешь ты?

– Я считаю, что мне пора покупать кроссовки.

– Что?

Алан резко тормозит, и я врезаюсь в его спину.

– Если вы будете так бегать, – шумно вздыхаю, – то можно я буду ходить в кроссовках? – совершенно без стеснения смотрю ему в глаза.

Не, ну правда.

Я понимаю, что он спешит, но не настолько же.

А мой начальник вдруг вскидывает бровь, отступает на шаг и медленно осматривает меня снизу вверх.

Оценивающий. Кажется, даже ощупывающий… Совершенно мужской взгляд.

Мне становится не по себе.

По спине бегут мурашки, а под ребрами что-то завязывается в узелок и ухает вниз живота.

– Вне офиса, – произносит он тихим, бархатным голосом, – можно.

И отворачивается так же резко, как остановился.

Черт!

Проклинаю свой язык и свою расхлябанность.

Боже! Я все же не дотягиваю до его уровня.

Он…

Он такой…

Небожитель!

Вершитель больших дел…

А я…

Ну умная, ну стараюсь.

Но…

Шумно вздыхаю.

– Так, – вдруг произносит он, не оборачиваясь. – Если вчерашняя компания меня вдруг снова будет приглашать на ужин, то в обязательном порядке вызывать в Москву Камилу. Поняла?

Ух ты!

Вот это поручение.

Прикольно!

Я слышала от подруг и коллег, чем закончилось то мероприятие.

Девиц там было больше, чем мужчин.

Примерно по две на каждого.

Хозяин расстарался.

Значит, Багауддинову не понравилось.

Здорово!

Не знаю почему, но мне это приятно.

– По поводу книги, – решаю высказаться, пока мы идем. – Если позволите…

– Да!

– Автор действительно здорово отследил взаимосвязь отношений между родителями и уровнем развития ребенка. Он подвел под это странную философию, но получилось прикольно. Наверное, это можно выделить.

– Замечательно! – хмыкает Алан и почему-то мрачнеет.

Я уже заметила, что все, что касается детей, отнюдь не приводит его в восторг.

– Какой зал?

Он распахивает дверь, пропуская меня вперед.

– Современная литература. Это сейчас прямо и направо, к лестнице.

– Угу, – кивает Алан, и вдруг у него звонит телефон.

– Что? – он сводит густые брови на переносице. – Ты уверена?

Отбивает звонок, морщится.

– Алеся, у тебя же есть виза?

– В Лондон? Да, – бледнею и, кажется, заикаюсь.

Оформить визы в ряд стран было требованием работодателя. Только я была уверена, что мне это не пригодится.

Похоже, я ошибалась.

– Алеся, срочно смотрите билеты, – Алан недовольно поджимает губы. – Мне надо, чтобы в Лондон вы полетели со мной.

.

## Глава 5

Алеся

– По этому и этому пункту надо будет связаться с юристами!

Он размашисто обводит несколько абзацев на распечатанном мною проекте договора.

– Здесь надо будет внести правки… – еще один абзац удушен тонкой чернильной линией.

– Вот это, – он хмурится. – Мне кажется, у нас был с “Ергой” допник точно такой же. Посмотри, как там сформулировано…

Легко сказать – посмотри…

Мы летим в самолете.

Бизнес-класс, конечно.

Шикарные кресла, откидные столики, спецменю…

Только все это сейчас не важно, потому что у нас на коленях ноутбуки и куча бумажек.

Ему позвонил его то ли дядюшка, то ли дедушка…

Я не понимаю этих клановых связей.

Суть в том, что у них назначены переговоры в следующем месяце, а этот хитрый жук прилетел в Лондон в гольф поиграть…

Ну нормально же.

Кто-то по выходным ходит в баню, а кто-то летит с друзьями в Лондон на собственном самолете.

И все бы ничего, но этот дедушка решил навестить племянницу… То есть Камилу.

А значит…

Все верно.

А значит “Алан, дорогой, что мы с тобой будем устраивать шоу с юристами и кучей бездарей и нахлебников! Давай спокойно за чашкой кофе поговорим обо всех тонкостях! Я буду у вас утром! Накормите старика завтраком?”

Так не делается. В цивилизованном мире так не делается.

Но это кланы.

Это интриги и подковерные игры. Вечные проверки на вшивость и верность старшему в семье.

Багауддинов пошел на это.

“Да, Мага-ваши, конечно. Я буду рад отдохнуть в кругу семьи и обговорить это все, как сын с отцом!”

Но едва он отключил звонок…

– Срочно! Поднять весь административный отдел! Там не должно быть даже намека на возможность двойного толкования условий!

Поэтому сразу после дежурных фраз в книжном магазине, мчим в офис. С выходных выдернули кучу сотрудников. Мужики, кто в джинсах, кто вообще в защитке, явно откуда-то из за города приехали. Но приехали. Работают.

Собрали все замечания, все пожелания…

Больше всего бились закупщики…

Родственник Алана предлагал какие-то совершенно дикие условия работы по рекламациям.

“Жалобы? Какие жалобы? Мы всегда работаем на совесть! У вас не будет никаких рекламаций”.

И, услышав это, Алан прорабатывал этот параграф с удвоенной тщательностью.

У меня на коленях лежат распечатки версий, допсоглашений, написанные от руки заметки наших юристов.

В нашем распоряжении в Москве было всего три часа до вылета… Все те, кого дернули в субботу ради этого контракта, работали практически на бегу. Последнюю заметку писали, облокотившись на капот личного авто Алана. У меня будет ночь, чтобы все выверить у юристов, собрать все замечания и составить, по сути, новый контракт…

Щурюсь, пытаясь разобрать сбивчивый почерк как минимум десятка сотрудников, вглядываюсь в монитор…

– К черту! – закрывает крышку моего ноутбука. – Скоро садимся. Давай выпьем чаю. Там времени на это не будет, – вздыхает. – По крайней мере, у меня…

.

Алан

Я ей доверяю. Алесе, конечно, не Камиле. Я вижу, как она рассматривает формулировки, скрупулезно собирает все замечания. Выравнивает и выверяет все пункты договора.

Алесе я доверяю.

А вот Камиле нет.

Почти уверен, что Мага-ваши позвонил с ее подачи.

Причем эта курочка даже не подумала о том, чем мне грозит визит ее дядюшки. Скорее всего, она просто хотела сделать что-то, чтобы у меня не было шанса не прилететь к ней на выходные…

Я очень неосмотрительно показал усталость и недовольство во время последнего визита.

Черт!

Во что превратился мой брак?

Может, если мы все такие традиционные, то мне тоже традиционность включить и приструнить мою дражайшую супругу?

Есть же у меня рычаги влияния?

Применять физическую силу мне претит. Но можно же урезать ей содержание…

И тогда она опять вызовет какого-нибудь дядюшку, на которого у меня завязано треть контрактов…

М-да… Своим уважением и снисходительностью я сам себе вырыл яму.

Ладно.

Сейчас расквитаемся с Магой, подумаю, что можно сделать с моей супругой.

Бросаю беглый взгляд на свою ассистентку.

Сосредоточена, смотрит в монитор, длинные пальчики бегают по клавиатуре. То и дело щурится, вчитываясь, губами беззвучно проговаривает что-то из того, что печатает.

Одна из ее рыжих прядок выбилась из делового пучка, в который она на бегу собрала волосы, и явно ей мешает.

Она смешно дует на нее, чтобы убрать с глаз, а я вдруг чувствую непреодолимое желание потянуться и убрать этот рыжий локон за аккуратное розовое ушко. Провести пальцами по шейке…

Черт!

Стоп!

Отвернись!

А еще лучше, смени тему…

– Может, чаю? – предлагаю Алесе и зову стюардессу.

.

Алеся

Вау…

Я никогда не была в московской квартире Алана.

Но этот особняк…

Тут же одергиваю себя, понимая, что он, скорее, не его, а Камилы, но все равно… Уровень. Это не просто дорого-богато. Это изысканно. Утонченно. Стильно. И да. Дорого. Очень дорого. Хотя особняк и не очень большой.

Пожалуй, впервые я понимаю уровень жизни моего шефа. Я не сильна в оценке костюмов и ручек, но тут передо мной недвижимость. И я понимаю, что это даже не десять наших с мамой квартир. И, наверное, даже не сто…

Становится немного не по себе.

Смущенная, слегка скованная осознанием уровня их жизни, я вхожу в фойе…

– Алан, дорогой, – слышу медовый голос Камилы, и тут же… – Что? Она почему здесь?

.

## Глава 6

Алан

Вот же ж стерва! Хоть бы не кривилась презрительно!

– Кам, ты когда-нибудь пробовала работать с договорами без ассистента? – спрашиваю ее с наездом.

Камила багровеет, шумно сопит, нервно вздымается ее идеальная грудь.

– Давай спрошу по-другому, – продолжаю возмущаться, ибо уже и так взбешен ее выходкой с дядюшкой. – Ты когда-нибудь пробовала работать? Или ты правда считаешь, что мы с Магой будем просто кофе пить? Между прочим, благодаря тому, что ты пригласила дядюшку на кофе, Алеся была вынуждена бросить свои личные дела в выходные и лететь сюда! Она тоже могла бы пойти в театр, встретиться с подружками или возлюбленным. Но она работает! – рычу, забыв о приличиях.

Если честно, я эту стерву, свою жену, сейчас порвать готов.

Я, вашу мать, тоже хочу в выходные отдыхать. Так мало того, что я обязан нестись в Лондон, так еще и… Дура!

– Так что, – заканчиваю, чтобы не наговорить ей лишнего, – позаботься о том, чтобы моей сотруднице было удобно и хотя бы чуточку приятно посвятить свое условно свободное время улучшению твоего благосостояния.

Камила краснеет, но не от смущения, а от гнева.

Ее пальцы сжимаются в кулаки, грозя проткнуть кожу искусственными ногтями, она тихо рычит, готовясь что-то сказать, но мне плевать!

– Меня вообще накормят в этом доме?

Ухожу в столовую.

– В самолете какую-то бурду подавали!

.

Алеся

Остаюсь наедине с хозяйкой дома.

И мне че-то прям страшно!

У нее только что пар из ушей не идет.

Все остальные атрибуты испорченных выходных присутствуют.

Не, ну а что? Она думала, только ей позволено людям жизнь отравлять?

Но я тут лицо стороннее, поэтому скромно опускаю глаза:

– Можно узнать пароль от вай-фая? – демонстративно прижимаю к себе не убранный в сумку ноутбук.

– Вами займутся, – цедит она сквозь зубы и вылетает следом за Аланом в столовую.

Да уж. Алан взбешен.

Ей сегодня придется быть идеальной женой.

А ко мне подходит низенькая полная женщина, той же национальности, что и Алан с Камилой, и просит пройти за ней.

– Велено проводить вас на рабочее место, – она оглядывает меня оценивающе.

Пытается улыбнуться, но видно, что отношение хозяйки передалось и слугам. Все эти женщины при виде меня недовольно поджимают губы.

– Я думаю, вы понимаете, что там не стоит ничего трогать?

– В смысле? – аж замираю.

– В смысле личные бумаги хозяев, книги, предметы интерьера, – начинает перечислять горничная, глядя на меня слегка высокомерно.

– Мне хватит тех бумаг, что мне разрешено трогать, – качаю головой и демонстрирую стопку листов, испещренных пометками Алана.

Толстенькая дамочка обиженно хмыкает и открывает передо мной дверь роскошного кабинета!

А вот тут чувствуется Алан.

Совершенно точно.

Лишь переступив порог, я ощущаю его суть и его вкусы во всем.

Если честно, это настолько его место, что мне кажется, что я сейчас обернусь и увижу его за рабочим столом.

Мебель светлого дерева, синие обои и такая же обивка на креслах. Имитация камина. А нет. Стоп. Не имитация.

Место светлое и одновременно сдержанное. Почти без предметов роскоши, но в то же время наполненное интересными деталями…

Алан.

Здесь во всем Алан.

Чувствую необъяснимый для себя трепет, с легким волнением думаю, что сейчас сяду в его кресло…

– Прислуга ужинает после хозяев, – слышу за спиной скрипучий голос, возвращающий меня к реальности. – Мы вас позовем.

– Я не прислуга! – отвечаю, кажется, самой себе.

Но это уже не важно.

Я устраиваюсь за красивым и очень удобным столом своего начальника и открываю ноутбук.

Впереди у меня очень много работы.

И я в лепешку разобьюсь, но сделаю все идеально!

.

Алан

Большей тягомотины придумать сложно. Скучнее мне было только, пожалуй, на последнем приеме в мэрии. Это же издевательство над искусством! На кой черт Камиле потребовалось появляться именно здесь?

После представления она намерена задержаться в фойе театра, переброситься парой слов с кем-то, кому я еще не представлен, но у меня уже нет сил.

– Прошу нас простить, – стараюсь галантно откланяться. – Я только сегодня прилетел. Часовые пояса, знаете ли…

Неизвестный мне визави понимающе кивает, Кам снисходительно улыбается.

Вот зараза. Нет, надо все-таки тебя погонять в Москву. Чтобы жизнь медом не казалась.

– Алан, ты мог бы проявить хоть каплю уважения к моим друзьям, – начинает она зачем-то скандалить дома.

– Камила, ты забыла? Завтра у меня важный деловой завтрак! – кривлюсь. – Я хочу хотя бы попробовать выспаться, – берусь за ручку двери гостевой спальни…

– Куда ты? – вскрикивает она. – Решил пожелать спокойной ночи своей ассистентке?

– В смысле? – замираю, оборачиваюсь.

– Там постелили твоей Алесе, – Кам прямо выплевывает ее имя.

Но сейчас меня больше интересует другое.

– Подожди, а где тогда мои вещи?

– В нашей спальне! – отвечает она с вызовом.

– О! Кам, брось! Я не спал в твоей спальне лет десять и начинать не собираюсь!

– Алан! – шипит она. – Зачем ты кричишь?

– А что? – действительно повышаю голос. – В этом доме кто-то не знает, что мы не спим вместе? Кто?

– Твоя ассистентка, я надеюсь, – Камила аж позеленела от злости.

– О! Кам! Ну сколько можно? – качаю головой. – Как же надоело! – меня и правда все достало. – Я лягу в кабинете.

.

Алеся

Лежу на кровати, оцепенев от шока.

Он не спит с ней?

Даже в одной комнате не спит?

То есть…

Они не…

Лет десять?

О боже!

Стоп!

А зачем тебе это, Алеся?

Что ты собралась делать с этой информацией?

Даже если они живут порознь – они муж и жена.

Это их семья, и в их семье – их правила.

Вот только…

Поворачиваюсь набок…

Он всегда спит здесь.

Алан, когда приезжает в Лондон, спит на этой кровати…

Против своей воли провожу рукой по шелку наволочки, представляя себе шефа, раскинувшегося на этих простынях.

Нет, постельное, конечно, другое…

Но его лицо касалось этой подушки. Это одеяло укрывало его плечи и…

И на секунду мне становится очень легко представить, что тяжесть на моих плечах – это его руки…

Черт!

Нет!

Ни за что!

Никогда!

Вскакиваю с кровати.

Боже, что же делать?

Выйти из комнаты я не могу. Тогда и Камила, и Алан поймут, что я слышала их разговор.

Остается только…

Ложусь назад в постель и…

Укрываюсь одеялом, которым, наверное, еще две недели назад укрывался Алан.

Чувствую стыд, смешанный с возбуждением. Но ничего не могу с этим поделать. Все мои мысли сейчас только о нем. По телу разливается запретное тепло, я жмурюсь до боли, утыкаюсь носом в подушку, и мне кажется, что я чувствую его аромат…

Алан…

.

***

– Алеся… Ты спишь?

## Глава 7

Алеся

– Ты что, еще спишь? – взволнованный мамин голос тревожно звучал в трубке.

– Мам, – тяну сонно, – тут же пять утра.

– Ох ты, господи, – спохватывается моя родительница. – Я и забыла…

Мама что-то воркует в трубку, то ли извиняется, то ли…

Если честно, я не понимаю… Я работала до часу. А Алан с Камилой вернулись и того позже…

Телефон медленно сползает на подушку, я, кажется, всего на мгновение закрываю глаза.

Ох черт! Семь двадцать!

Подскакиваю, пошатываясь, иду в ванную…

Эти странные английские краны. У них что, до сих пор не придумали смесители?

Или это опять традиции!

Замечаю, что уже почти выплевываю это слово, произнося его про себя, и мне становится страшно.

Я увлеклась.

Я слишком увлеклась своим начальником.

Умный, интересный, красивый…

Ох…

Черт! Немедленно перестать перечислять его положительные качества.

Умываюсь ледяной водой, чищу зубы горячей…

Влезаю в красивое, но строгое платье с жакетом и спускаюсь вниз.

Волосы в пучок, макияжа минимум, обувь на плоской подошве.

Я – ассистент. Я работаю.

Если я ничего не путаю, то гостя ждут к девяти.

До этого времени надо еще перепроверить документы, подтвердить у Алана все правки и позавтракать.

Пожалуй, начну с конца.

Чашечка кофе мне сейчас не помешает.

Сворачиваю к кухне, иду мимо столовой и…

– Ты сделала что?

Это возмущенный голос Алана.

Он не орет, но… Блин, лучше бы орал.

Я слышала эти интонации. Он однажды разговаривал так с начальником отдела контроля качества. Перед тем, как уволить его с волчьим билетом.

– Повтори еще раз? Что ты ему сказала?

Сейчас он обращается к своей жене…

.

Алан

Идиотка!

Самая настоящая идиотка!

За что всевышний решил меня покарать?!

– Я сказала, что ты плохо себя чувствуешь после бессонной ночи, – ее голос становится игривым.

Я понимаю, на что она намекала Маге-ваши.

Стерва такая!

– А разве это не так? – Камила хлопает глазками. – Ты же жаловался, что безумно устал, – в ее глазах вдруг сверкают искры, – что твоя ассистентка осталась без театра!

– Стоп, – стискиваю зубы и вдруг замечаю в дверях бледную Алесю.

– Какие будут указания? – еле слышно спрашивает она.

– Жди! – рявкаю, сам лезу за телефоном. – Утро, Мага-ваши, утро! Вашими молитвами! – старик посмеивается, спрашивая о моем самочувствии. – Да, да, любит она меня, – испепеляю взглядом Камилу. – Заботится… Мага, я тут подумал, – придаю голосу напускной легкости, – давно не брал я в руки клюшек! Конечно! Конечно! Да, дорогой! К десяти буду!

Отбрасываю трубку, замираю, глядя на Кам…

Это перешло все границы. И сейчас мне просто хочется ее в порошок стереть! Но это жена. И это женщина.

– С сегодняшнего дня, – начинаю тихо, – если ты без моего ведома звонишь хоть какой-то своей тетушке, сестре, бабушке… Я урезаю тебе содержание, – Кам открывает рот, но натыкается на мой взгляд и тут же снова захлопывает. – Если ты, – продолжаю, – пытаешься лезть в мои дела за моей спиной – я урезаю содержание! Если до меня дойдут слухи, что ты кому-то пожаловалась – поедешь в любимый горный аул без средств связи, – заканчиваю в гробовой тишине. – Поняла?!

Кам гордо вскидывает подбородок, но со мной этот номер сейчас не пройдет!

– Поняла?! – переспрашиваю, повысив голос.

– Поняла! – отвечает дерзко, но на это мне сейчас плевать.

– Алеся! – я взвинчен, поэтому обращение получается такое, что мой рыжик вздрагивает. – Быстро завтракать, и нам с тобой в пригород ехать. Черте сколько по пробкам, – разворачиваюсь к кухне. – Блин, свари мне что ли кофе с орехом! Должно же быть этим утром хоть что-то приятное!

.

Алеся

– Я думала, пробки только в Москве, – произношу удрученно.

Мы почти полтора часа толкаемся на выезд из города.

За рулем сам Алан. Злится, клянет английских дачников сквозь зубы и то и дело пытается найти объездные дорожки.

– О нет! – он хохочет.

Искренне, открыто и заразительно.

– Лондон – прародитель и законодатель всех европейских пробок! В этом они уверенно держат первенство!

– Только в этом? – вскидываю бровь.

– Да, если честно, – морщится, – мне кажется, что только в этом. Никогда его не любил! Я тут учился, – начинает рассказывать он, – но мне всегда Москва была милее. Там друзья, там понятные порядки… А вот! – он сворачивает к каким-то обалденно красивым кованым воротам. – Приехали!

Мы почти не опаздываем.

Успели, что называется, впритык.

– Пошли, он сказал, что будет ждать нас на веранде нижнего плато…

– О боже, – я замираю, окидывая взглядом бескрайнее поле. – Это куда?

– Туда! – он перехватывает мою сумку с ноутбуком и бумагами, резко разворачивается.

– Черт!

Он врезается в какого-то мужика… Ну… Наверное, кого-то из здешнего списка “Форбс”, судя по виду.

Но у того в руках был стакан сока!

Расплескалось.

Немного, но расплескалось.

А у Алана белая футболка поло…

– О… Сори-и… Ай эм…

Англичанин что-то лопочет, Алан ему что-то отвечает…

Я знаю английский, просто я их не слушаю.

– Черт возьми, только этого не хватало, – в сердцах ругается Алан, отойдя от гольфиста.

– Я могу убрать! – говорю быстро. – Давайте отойдем! Нужны салфетки!

Этому меня научила старшая двоюродная сестра! Вся еда великолепно оттирается с одежды детскими салфетками! Всегда вожу с собой пачку.

– Вот, тут у меня есть…

Мы зашли в какой-то закуток, я поставила на окно свою сумку, достала то, что мне было нужно…

– Я сейчас, должно помочь!

Вообще ни о чем, кроме этого пятна, не думаю.

Аккуратно тру по ходу продольной нити на ткани, промакиваю, чуть подсовываю руку в ворот, чтобы мне было удобнее, и вдруг…

И вдруг чувствую, что он вздрагивает от моего прикосновения.

От моего прикосновения к его груди.

Замираю. Медленно поднимаю взгляд…

В его глазах самый настоящий пожар!

Это пламя сейчас сожжет меня.

Сожжет нас обоих, потому что, судя по блеску в глазах, Алан уже просто на грани.

Тяжело дышит, смотрит мне прямо в глаза.

Я отчетливо чувствую жар его тела, я ощущаю его парфюм и…

И не только…

Его собственный аромат… То, как пахнет его кожа, то, от чего скручивает низ живота, и во рту становится сухо…

Это что-то на уровне инстинктов. Что-то, от чего подкашиваются ноги. И у меня предательски распахиваются губы.

Он будто только этого и ждал!

Ловит мое лицо в ладони и с тихим рыком впивается в мои губы.

.

## Глава 8

Алеся

Мне кажется, это длится вечность!

Или мгновенье?

Мне все равно, потому что время, место, люди вокруг перестали иметь значение…

Люди вокруг?

Голоса!

Алан отстраняется, оглядывается…

Очень вовремя.

В то помещение, где мы побросали сумки, кто-то заходит и…

– Мага-ваши! – восклицает мой босс.

– Алан, дорогой! – крепкий старик с хитрым взглядом ифрита распахивает объятья.

Они переходят на свой язык, улыбаются друг другу, похлопывают по плечам.

Алан проходится по мне равнодушным скользящим взглядом. Сам подхватывает ноутбук. Мне остаются бумаги.

Мы располагаемся в стильной уединенной кофейне.

Подозреваю, что мы здесь одни не случайно.

Об этом явно позаботилась принимающая сторона.

Переговоры длятся долго.

С улыбкой, чашкой чая и кучей прибауток обсуждают каждый пункт…

Каждый, черт его дери, пункт!

Даже форс-мажор, который никто никогда не читает.

– Ну вот ты написал ураганы, цунами, – тычет в лист крючковатым пальцем Мага-ваши. – А сели? У нас же часто сели? Сойдет обвал, перекроет дорогу, и мы сорвем сроки поставки.

– Мага, подожди, вы же везете товар из Казахстана! – кажется, искренне удивляется Алан.

– Это сейчас, – кивает головой его дядюшка, дедушка или кто он ему там. – А что будет потом – неизвестно!

Они говорят. Договариваются. Я прямо на месте вношу правки. Иногда достаю для Алана какие-то формулировки из других документов.

В общем, обычный рабочий процесс.

Очень обычный.

И шеф обращается ко мне спокойно, со снисходительным уважением, и никто из свиты его контрагента не обращает на меня внимания… Все настолько буднично, что часа через два я начинаю думать, что мне показалось.

То, что было между нами в этой подсобной комнатушке.

Этого просто не могло быть.

Выдумка, мираж, иллюзия.

Этого не было.

Это была моя фантазия.

Злюсь, кусаю губы, считаю в уме до ста и обратно, чтобы сконцентрироваться…

Наконец эта пытка заканчивается.

Мы печатаем на клубном принтере два экземпляра договора, Алан и Мага-ваши тут же подписывают…

У них даже печати с собой есть.

Все идеально.

Совершенно счастливые, с улыбками добрых друзей, они пожимают другу другу руки, передают привет семьям, обещают встретиться на каком-то празднике…

Как только Мага-ваши со своим сопровождением выходит, Алан как подкошенный падает в кресло и шумно выдыхает.

Упирается локтями в колени, трет руками лицо…

– Старый шайтан! – шипит сквозь зубы.

Не для меня.

Просто ругается.

Замирает.

Переводит на меня взгляд.

И вот сейчас я понимаю – никакая это была не выдумка.

Если это и было фантазией, то это было нашей с ним одной на двоих фантазией.

– А-а, – спрашивает он, слегка растягивая слова, – ты же никогда не была в Лондоне?

.

Алан

Мой воздух, мой свет, моя тьма…

Алеся…

Что ты со мной сделала?

В какой момент я пересек черту?

Точнее, нет. Не так… Я уже заходил на это поле и не раз. Но всегда делал шаг назад.

А сейчас не захотел отступить.

Захотелось в тебе утонуть.

Напиться тобой, забыться с тобой…

Алеся.

Идешь по этому серому неприветливому городу, широко распахнув свои зеленые глазки.

Тебе все нравится, тебя все удивляет, ты всему рада.

То и дело оглядываешься на меня и тут же краснеешь.

Я хорошо знаю центр.

Устраиваю тебе что-то вроде экскурсии.

Ты спрашиваешь, я отвечаю, вспоминаю студенческие шутки, ты смеешься.

Получается, что говорим мы много, но не о том, о чем хотим.

Так долго продолжаться не может.

Так нельзя.

Я так не выдержу…

Обошли весь центр.

Вечереет.

Нам в ночь вылетать.

Пора возвращаться.

Об этом я и говорю тебе около красивого кованого парапета на берегу Темзы.

– У нас самолет в десять, – произношу буднично.

Глупо.

Ты знаешь.

Ты сама заказывала билеты.

Долго смотришь на воду.

Наконец поднимаешь на меня взгляд:

– Алан, мне, наверное, надо уволиться… – произносишь с дрожью в голосе. – Или переведите меня в другой отдел…

И на твоих глазах выступают слезы.

.

Алеся

Он молчит.

Убирает руки в карманы брюк, расправляет плечи, отворачивается к воде, вздыхает полной грудью.

– Ты видишь, какие у меня отношения с женой, – начинает он сухим, безжизненным голосом, – и, признаюсь, – смотрит в сторону, – я не святой. У меня были женщины, но было и одно правило – я никогда не заводил интрижек на работе.

Оборачивается, смотрит мне в глаза, и тут в его голосе появляется страсть.

– Сейчас я нарушаю все, что только можно: и свои принципы, и законы моего общества, но я не хочу тебя отпускать… Не могу! – выпаливает страстно, с нажимом. – Я прошу тебя, – его голос становится мягче, – останься со мной…

Я молчу.

Эмоции разрывают меня изнутри, мне хочется кричать и плакать, но я лишь смотрю в его глаза…

Я смотрю на него и вижу, что он сходит с ума от желания смять меня в объятьях, впиться в мои губы…

Но он не может. Мы на виду. Мы там, где его могут узнать…

Внутри все вибрирует, и физически я, кажется, тоже дрожу…

Я не думаю… Я уже давно знаю, чего хочет мое тело и моя душа.

Я только пытаюсь решиться сказать ему об этом…

Да…

Это даже не взмах ресниц, не кивок головы.

Это что-то просто отразившееся в моем взгляде.

Но он понял. Совершенно точно понял, потому что на его губах в этот момент мелькает счастливая улыбка.

Он не бросается ко мне с поцелуями, даже не касается меня. Мы не говорим друг другу больше ни слова.

Но именно в этот момент мы становимся любовниками.

## Глава 9

Алан

– Алан, прекрати! Я опоздаю на работу! – хохочет и смеется в моих объятьях.

– М, – провожу небритым подбородком по ее ключицам. – А что, начальник ругаться будет?

– О да! – выгибается, подставляет любимые места.

Веду, чуть прижимаясь, щетиной по плечу, по плавному изгибу груди… Она это обожает.

– Он у меня, знаешь, какой строгий?

– Да? – ловлю губами ее мочку уха, прикусываю, шумно выдыхаю.

Нет, теперь точно никуда не отпущу…

– А какой он у тебя еще?

– М-м-м… – ее коленки уже сжимают меня, ее руки обвивают мою шею. – Он умный, красивый, сильный, добрый…

Каждую ее фразу я сопровождаю движением бедрами…

– Теперь понятно, почему ты так спешишь на работу, – отпускаю остроту, но ей совсем не смешно.

Она шумно хватает ртом воздух, впивается губами в мои губы, путается пальцами в моих волосах, царапает мои плечи.