# Хроники Алого Сада

Дмитрий Вектор

Когда древние проклятия начинают пожирать священные сады континента, превращая красоту в кошмар, а жизнь в смерть, судьба всего мира оказывается в руках простого садовника-стража Кэйдзи Танимуры и принцессы Юки Сэйрин.

Их путешествие начинается с загадочного превращения лепестков хризантем в капли крови, но вскоре перерастает в эпическую битву против Семи Проклятий древних духов разрушения, стремящихся пробудить Первого Разрушителя и погрузить мир в вечную тьму.

От зараженных садов клана Сэйрин до призрачных городов, где смешались все времена, от каменных пустошей до полей растительной войны герои должны найти способ победить не силой оружия, а силой сострадания, не разрушением, а созиданием.

В мире, где каждый цветок может оказаться союзником или врагом, где красота и ужас переплетаются в смертельном танце, только истинная любовь к жизни способна противостоять абсолютному злу.

## Глава 1. Первая капля.

Рассвет над столицей клана Сэйрин всегда приходил с туманом, но сегодня туман был не серебристым, а медно-красным, словно небеса кровоточили на землю. Кэйдзи Танимура стоял среди своих возлюбленных хризантем и чувствовал, как что-то фундаментально изменилось в ритме мира.

Сорок лет он служил садовником-стражем Внутреннего Сада, сорок лет его руки знали каждый листок, каждый корень, каждое дыхание растений. Его предки тысячелетиями хранили секреты этого места, где древние линии ци переплетались в сложнейший узор, питая не только растения, но и саму душу клана. И сегодня что-то пошло не так.

Белый лепесток императорской хризантемы, который он держал между пальцев, медленно краснел. Не окрашивался – именно превращался, меняя свою сущность. Кэйдзи наблюдал, как тонкие прожилки лепестка набухают, как нежная ткань становится плотнее, теплее. А потом лепесток лопнул, и на его ладонь упала капля настоящей человеческой крови.

– Проклятье предков, – прошептал он, роняя окровавленную каплю на землю.

Там, где она упала, трава почернела мгновенно, словно сама земля отшатнулась от этой неестественной влаги. Кэйдзи опустился на колени, прижав ладонь к почве. Через пальцы он почувствовал пульсацию – слабую, неровную, как сердцебиение умирающего.

Сад умирал.

Не просто вял или болел – умирал в самом буквальном смысле, превращая жизненную силу в кровь, кровь в смерть, смерть в проклятие. За тридцать лет службы главным садовником он видел засухи, болезни, даже нашествия демонических насекомых из Темного Леса. Но это это было нечто иное.

Кэйдзи поднялся и медленно обошел свои владения. Павильон Весенних Дождей – там камелии уже сбросили половину лепестков, и все они лежали на мраморных ступенях алыми пятнами. Сад Размышлений – древние сосны, которые помнили первых императоров клана, покрылись странными красными наростами на коре. Пруд Лунного Отражения – его кристально чистые воды помутнели, приобретая розоватый оттенок.

– Дедушка, – прошептал Кэйдзи, обращаясь к памяти старого Хранителя, который научил его всему. – Что означают эти знаки?

В ответ лишь ветер зашумел в кронах, но Кэйдзи, выросший в этом саду, умел читать его язык. Ветер говорил о древнем зле, которое поднимается из глубин земли. О каналах силы, которые были повреждены. О равновесии между жизнью и смертью, которое кто-то намеренно нарушает.

Садовник-страж достал из складок кимоно небольшой серебряный колокольчик – реликвию своего рода, передаваемую от учителя к ученику. Мягкий звон разнесся по саду, и растения отозвались – едва заметным шепотом листьев, склонением ветвей, дрожанием лепестков. Это был древний ритуал общения, которому его обучил дед.

И растения рассказали ему страшную правду.

Корни чувствовали нечто чудовищное в глубинах земли – нечто голодное и злобное, что пожирает саму суть жизни и превращает ее в кровь. Источники ци, питавшие сад столетиями, один за другим иссякали, словно кто-то перекрывал жизненные артерии земли. А в самых глубоких слоях почвы что-то шевелилось – что-то большое и древнее, что должно было спать вечным сном.

Кэйдзи выпрямился, стирая с лица холодный пот. Значит, это не случайная болезнь или проклятие. Кто-то или что-то намеренно уничтожает Внутренний Сад. Но зачем? И кто осмелится поднять руку на священное место клана Сэйрин?

Он направился к Храму Предков в центре сада – небольшому деревянному строению, где хранились поминальные таблички всех прежних садовников-стражей. Если ответы существуют, то только там. Но едва Кэйдзи сделал несколько шагов, как услышал за спиной легкие шаги.

Он обернулся и замер.

По каменной дорожке к нему шла молодая женщина в белом шелковом кимоно с вышитыми серебряными журавлями. Ее черные волосы были убраны в сложную прическу и украшены нефритовыми шпильками, а глаза глаза цвета весеннего неба смотрели на мир с мудростью, не соответствующей юному лицу.

Кэйдзи упал на одно колено, склонив голову.

– Принцесса Юки, – произнес он. – Простите меня, Высочество, но сад сейчас.

– Небезопасен? – Ее голос звучал как журчание горного ручья, но в нем слышались стальные нотки. – Я знаю, Танимура-сан. Именно поэтому я здесь.

Она подошла ближе, и Кэйдзи почувствовал исходящую от нее ауру силы – не грубой, воинской, а тонкой, утонченной, как аромат редких орхидей. Принцесса Юки была известна при дворе не только красотой, но и познаниями в древних искусствах. Говорили, что она умеет говорить с духами растений и читать письмена, написанные на языке ветра.

– Вы чувствуете это? – спросил Кэйдзи, не поднимая головы.

– Как могу не чувствовать? – Юки присела рядом с почерневшим пятном травы и прикоснулась к нему кончиками пальцев. – Канал жизни поврежден. Та сила, что питала наш клан тысячу лет, превращается в смерть.

Кэйдзи поднял глаза. В них горел отчаянный вопрос.

– Высочество, неужели вы знаете, что происходит?

Принцесса встала, и складки ее кимоно развевались на ветру, который становился все холоднее.

– Знаю больше, чем хотела бы, Танимура-сан. – Она повернулась к нему, и в ее глазах Кэйдзи увидел такую древнюю печаль, что сердце сжалось от боли. – Наш сад – не просто украшение столицы. Это сердце клана, место, где жизненная сила всех наших людей сходится в единый поток. Если сад погибнет.

Она не договорила, но Кэйдзи понял. Если погибнет сад, погибнет и весь клан Сэйрин – медленно, мучительно, превращаясь из живых людей в иссохшие мумии.

– Что нам делать, Высочество? – прошептал он.

Юки подняла лицо к небу, где медно-красный туман становился все плотнее.

– Восстановить канал. Найти источник повреждения и исцелить его, прежде чем будет слишком поздно. – Она посмотрела на садовника-стража, и в ее взгляде была решимость стали. – Но это путь, полный опасностей. Нам предстоит спуститься в глубины земли, туда, где корни сада переплетаются с основами мира. Там нас ждут тайны, которые лучше оставить погребенными.

Кэйдзи медленно поднялся на ноги. Сорок лет он служил саду, сорок лет защищал его от всех угроз. И если теперь саду нужна его жизнь – он отдаст ее без колебаний.

– Я готов, принцесса Юки, – сказал он твердо. – Куда бы вы ни повели, я последую за вами.

Где-то вдали прокричала черная ворона – дурной знак в любой день. Но сегодня этот крик звучал почти как смех. Словно кто-то незримый наблюдал за ними и радовался началу игры.

## Глава 2. Знаки в корнях.

Принцесса Юки шла по каменным дорожкам сада так, словно каждый камень был ей знаком с детства. Кэйдзи следовал за ней, наблюдая, как она время от времени останавливается возле определенных растений, прикасается к их листьям, словно читая невидимые письмена.

– Танимура-сан, – произнесла она, не оборачиваясь, – расскажите мне о корнях.

– О корнях, Высочество?

– О корнях времени. О том, что ваш дед говорил вам про основы сада. – Ее голос стал тише. – Сейчас нам понадобится каждое зерно древней мудрости.

Кэйдзи замедлил шаг, погружаясь в воспоминания. Дед Хироши был последним из старых Хранителей, тех, кто еще помнил истинные секреты Внутреннего Сада. Когда Кэйдзи было десять лет, старик часами водил его по садовым тропам, рассказывая то, что никогда не записывалось в книги.

– Дед говорил, что сад – это живая карта энергетических потоков всего клана, – начал Кэйдзи медленно. – Каждое дерево, каждый цветок связан невидимыми нитями с жизненной силой наших людей. Он называл это Сетью Корней – древней системой, созданной первыми магами клана Сэйрин.

Принцесса остановилась возле древней сакуры, чьи ветви были усыпаны черными пятнами.

– Продолжайте.

– Дед учил меня видеть линии ци в расположении растений. – Кэйдзи указал на группу камелий справа от тропы. – Видите, как они растут? Не хаотично, а образуя определенный узор. Это не случайность – каждое поколение садовников высаживало новые растения точно в тех местах, где проходят энергетические потоки.

Юки кивнула, проводя пальцем по коре сакуры.

– А что происходит, когда поток нарушается?

– Дед показывал мне старые гравюры, – Кэйдзи нахмурился, вспоминая. – Там изображался сад во времена Войны Пяти Драконов, триста лет назад. Тогда враждебный клан сумел повредить один из главных каналов. За три дня весь Восточный сектор сада превратился в пустошь, а вместе с ним.

– Вымерла треть населения столицы, – закончила принцесса тихо. – Я читала об этом в запретных хрониках.

Они продолжили путь в Сад Размышлений, где среди древних сосен располагались каменные скамьи для медитации. Но сейчас это место выглядело зловеще – многие сосны покрылись кроваво-красными наростами, а земля между их корнями была изрыта какими-то подземными ходами.

– Высочество, посмотрите, – Кэйдзи присел возле одной из дыр в земле. – Эти ходы они ведут глубоко вниз. И они свежие.

Принцесса Юки опустилась рядом с ним. Из отверстия тянуло холодом и затхлостью, словно из глубокой могилы. Но самое странное – воздух здесь пах кровью.

– Что-то поднимается из глубин, – прошептала она. – Что-то древнее и голодное.

Кэйдзи вспомнил слова деда о подземных уровнях сада – о системе естественных и искусственных пещер, которые служили основанием для всей энергетической сети. Туда не спускались уже два столетия, с тех пор как последний Архивариус клана объявил нижние уровни запретной зоной.

– Дед рассказывал мне о Глубинном Святилище, – сказал он медленно. – Там, в самом сердце подземелий, находится Исходный Узел – место, где все энергетические линии сходятся воедино. Если что-то нарушает его работу.

– То страдает весь сад, – кивнула Юки. – И весь клан вместе с ним.

Она встала и обратила взгляд к центру сада, где возвышался древний Храм Предков. Даже отсюда было видно, что с священным строением что-то не так – его обычно белоснежные стены покрылись красноватыми разводами.

– Нам нужно спуститься туда, – сказала принцесса решительно. – Найти источник заражения и остановить его, пока не поздно.

– Но, Высочество, – Кэйдзи поколебался, – дед предупреждал меня никогда не спускаться в нижние уровни без специальной подготовки. Там обитают создания, которые питаются жизненной силой. Духи тех, кто умер неправедной смертью. Стражи Забвения, которых призвали древние маги для защиты святилища.

Юки повернулась к нему, и в ее глазах полыхнул внутренний огонь.

– Тогда мы подготовимся, – сказала она твердо. – У меня есть доступ к Архиву Запретного Знания. А у вас – мудрость поколений садовников-стражей. Вместе мы найдем способ безопасно достичь Глубинного Святилища.

В этот момент где-то в глубине сада раздался низкий гул – звук, который, казалось, исходил из самых недр земли. Птицы в ветвях испуганно затрепыхались, а цветы на клумбах склонились, словно под тяжестью невидимого груза.

Кэйдзи и принцесса переглянулись. Что-то там, внизу, просыпалось. И судя по силе звука, это нечто было огромным.

– Время не ждет, – прошептала Юки, сжимая руки в кулаки. – Нам нужно действовать быстро.

Они двинулись к Храму Предков, но едва сделали несколько шагов, как Кэйдзи заметил странное движение среди кустов камелий. Сначала он подумал, что это ветер, но потом понял – сами растения ползут.

Корни камелий, обычно глубоко скрытые в земле, выбрались на поверхность и медленно, словно гигантские черви, тянулись в направлении центра сада. Они оставляли за собой борозды в земле, а из этих борозд сочилась темная жидкость.

– Боги-предки, – выдохнул садовник-страж. – Они мигрируют. Растения покидают свои места и ползут к Храму.

– Не мигрируют, – поправила его принцесса, наблюдая за зловещим процессом. – Их призывает что-то. Что-то в центре сада требует их жизненных сил.

И тут Кэйдзи понял ужасающую истину. Превращение лепестков в кровь было только началом. Теперь само содержимое растений менялось – их соки, их энергия, их сущность перетекала куда-то, оставляя лишь иссохшие оболочки.

– Вампир, – прошептал он. – Что-то высасывает жизнь из всего сада.

Принцесса Юки сжала его руку – ее пальцы были холодными, но в них чувствовалась стальная решимость.

– Тогда мы найдем этого вампира, – сказала она. – И уничтожим его, прежде чем он высосет жизнь из всего нашего клана.

Гул из недр земли стал громче, и теперь в нем можно было различить что-то похожее на голоса – древние, искаженные, полные голода и злобы. А по всему саду ползучие корни продолжали свое медленное паломничество к Храму Предков, словно армия живых мертвецов, идущих на зов своего повелителя.

## Глава 3. Тайны клана.

Храм Предков встретил их мертвенной тишиной. Обычно здесь всегда слышалось тихое пение ветра в деревянных балках, шепот духов прошлых садовников-стражей, едва слышное позвякивание священных колокольчиков. Сейчас же воздух был тяжелым и неподвижным, словно само место задыхалось.

Кэйдзи остановился у бамбуковых ступеней, ведущих к входу. Дерево, которое когда-то было золотисто-желтым от возраста и мудрости, теперь покрылось красноватыми прожилками, пульсирующими в такт с тем зловещим гулом из глубин земли.

– Высочество, – прошептал он, – может быть, стоит подождать? Созвать Совет Старейшин, собрать стражей.

Принцесса Юки покачала головой, поднимая подол кимоно, чтобы не зацепиться за ступени.

– Времени нет, Танимура-сан. – Она обернулась к нему, и в ее глазах горел решительный огонь. – То, что происходит с садом, – лишь симптом более глубокой болезни. Болезни, которая пожирает основы нашего существования.

Они вошли в полумрак храма. Внутри пахло сандаловыми благовониями и чем-то еще – металлическим, резким. Кэйдзи сразу понял: кровью. На алтаре, где обычно стояли белоснежные керамические чаши с рисовым вином для духов, теперь красовались темно-красные пятна.

– Поминальные таблички, – прошептала принцесса, указывая на дальнюю стену.

Кэйдзи поднял взгляд и застыл от ужаса. Сотни деревянных табличек с именами умерших садовников-стражей, которые веками хранились здесь, кровоточили. Из каждой резной буквы, из каждого иероглифа сочилась алая влага, стекая по стенам и образуя на полу лужи запекшейся крови.

– Духи предков, – выдохнул он. – Что происходит с душами мертвых?

Юки приблизилась к алтарю и осторожно коснулась одной из табличек. В тот же миг по храму прокатился стон – не человеческий, а какой-то первобытный, полный древней боли.

– Их мучают, – сказала она тихо. – Кто-то использует энергию мертвых для своих целей. Высасывает силу не только из живых растений, но и из душ тех, кто давно упокоился.

Кэйдзи почувствовал, как по спине проползли ледяные пальцы страха. Осквернение могил и духов предков было одним из самых тяжких преступлений в культуре клана Сэйрин. За такое полагалась смерть через тысячу разрезов.

– Высочество, – произнес он дрожащим голосом, – кто мог совершить такое? Кто осмелился поднять руку на священных предков?

Принцесса не ответила сразу. Она медленно обошла алтарь, внимательно изучая узоры кровавых потеков на стенах. Ее лицо было напряженным, словно она пыталась прочитать послание, написанное на языке, который знали лишь избранные.

– Танимура-сан, – наконец произнесла она, – что вы знаете о Первом Садовнике?

– О Мастере Акакэ? – Кэйдзи нахмурился. – Только легенды. Говорят, он жил тысячу лет назад и заложил основы всей энергетической сети сада. Дед рассказывал, что Мастер Акакэ мог говорить не только с растениями, но и с самой землей.

– А знаете ли вы, как он умер?

Этот вопрос застал Кэйдзи врасплох. В легендах говорилось, что Первый Садовник просто исчез однажды ночью, оставив после себя лишь записку с наставлениями будущим поколениям.

– Нет, Высочество. Говорят, он растворился в саду, став единым целым со своим творением.

Юки медленно кивнула, продолжая изучать кровавые письмена на стенах.

– Запретные хроники рассказывают другую историю, – сказала она тихо. – Мастер Акакэ не умер и не исчез. Он превратился. Столетия работы с энергиями жизни и смерти изменили его сущность. Он стал чем-то большим, чем человек, но и чем-то меньшим, чем живое существо.

Кэйдзи почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

– Вы хотите сказать, что он все еще.

– Жив? – Принцесса повернулась к нему, и в ее глазах читалась древняя печаль. – В каком-то смысле – да. Но это уже не тот мудрый садовник, который создавал этот рай. Века одиночества и слияния с темными энергиями земли превратили его в нечто иное. В голодную тень, которая питается жизненной силой всего живого.

Гул из глубин земли стал громче, и теперь в нем можно было различить ритм – словно гигантское сердце билось где-то в недрах под храмом. Кровь на поминальных табличках забулькала и потекла быстрее.

– Мастер Акакэ пробуждается, – прошептала Юки. – После веков сна он снова поднимается, чтобы воссоединиться со своим творением. Но его понимание единства с садом теперь означает поглощение всей жизни, превращение всего живого в часть себя.

Кэйдзи опустился на колени перед алтарем, сложив руки в молитвенном жесте.

– Что нам делать, принцесса? Как можно остановить самого создателя этого места?

Юки присела рядом с ним, и впервые за все время Кэйдзи увидел в ее глазах неуверенность.

– В хрониках упоминается Ритуал Разделения – древняя церемония, которая может разорвать связь между Мастером Акакэ и садом. Но для этого нужны три ключа: Корень Первого Дерева, Кровь Наследника и Слезы Земли.

– Корень Первого Дерева? – переспросил Кэйдзи.

– Самое древнее дерево в саду – великая сакура в Павильоне Весенних Дождей. Ее корни уходят в Глубинное Святилище и напрямую связаны с основными энергетическими потоками.

– А Кровь Наследника?

Принцесса посмотрела на свои руки, и Кэйдзи понял.

– Моя кровь, – сказала она просто. – Кровь прямого потомка тех, кто правил кланом во времена Первого Садовника.

– И Слезы Земли?

– Родниковая вода из самого глубокого колодца сада. Вода, которая помнит времена, когда здесь еще не было ни растений, ни людей.

Кэйдзи медленно поднялся на ноги. План принцессы был невероятно опасным – им предстояло спуститься в подземелья, где обитал пробудившийся Мастер Акакэ, добыть корень священного дерева и воду из проклятого колодца.

– Когда мы начнем? – спросил он.

Юки встала следом за ним, отряхивая складки кимоно.

– Сейчас, – ответила она решительно. – Каждая минута промедления означает смерть десятков растений и ослабление жизненной силы нашего народа.

В этот момент храм содрогнулся. Деревянные балки застонали, поминальные таблички задрожали на стенах, а из-под алтаря показались черные щупальца – корни неведомого растения, пропитанные злобой и голодом.

– Он знает, что мы здесь, – прошептала принцесса, хватая Кэйдзи за руку. – Мастер Акакэ чувствует наши намерения.

Щупальца потянулись к ним, оставляя на деревянном полу дымящиеся борозды. Прикосновение к ним означало бы мгновенную смерть – Кэйдзи это понял интуитивно.

– Бежим! – крикнула Юки.

Они выскочили из храма как раз в тот момент, когда крыша проломилась под натиском гигантских корней, рвущихся на поверхность из подземных глубин. Мастер Акакэ больше не скрывался – он объявил войну всему живому на поверхности.

## Глава 4. Корень Первого Дерева.

Разрушающийся Храм Предков остался позади, но эхо скрежета гигантских корней, пробивающих древесину, преследовало их по садовым тропам. Кэйдзи и принцесса Юки бежали к Павильону Весенних Дождей, где росла великая сакура – самое старое дерево во всем саду.


– Высочество, – задыхаясь, произнес садовник-страж, – как мы сможем добыть корень, не убив дерево?

Юки даже на бегу сохраняла королевскую грацию, лишь легкая испарина блестела на ее лбу.

– Не весь корень, Танимура-сан, – ответила она. – Лишь небольшой отросток из тех, что уходят глубже всего. Дерево переживет потерю, если мы будем осторожны.

Они свернули за Мостик Трех Луп, перекинутый через ручей, чьи воды теперь текли мутно-розовые от просачивающейся из земли крови. Впереди показался изящный деревянный павильон, а рядом с ним – величественная сакура.

Кэйдзи остановился как вкопанный. Дерево, которое он знал с детства, изменилось. Его кора, обычно серебристо-серая, покрылась глубокими трещинами, из которых сочилась темная смола. Ветви, которые весной утопали в облаках нежно-розовых цветов, теперь были обнажены, словно зима пришла посреди лета.

– Боги предков, – прошептал он. – Даже она не устояла.

Но принцесса Юки подошла ближе и приложила ладонь к стволу.

– Нет, – сказала она тихо. – Она борется. Видите эти трещины? Дерево изгоняет зараженные соки, жертвуя своей внешней красотой ради сохранения внутренней чистоты.

И действительно, присмотревшись, Кэйдзи заметил, что из трещин вытекает не кровь, а обычная древесная смола – золотистая и прозрачная. Великая сакура сопротивлялась проклятию Мастера Акакэ.

– Она достаточно сильна, чтобы пережить потерю корня? – спросил он с надеждой.

Юки кивнула, опускаясь на колени у основания ствола.

– Более того – она поможет нам. Деревья этого возраста обладают собственным сознанием, собственной волей.

Принцесса начала тихо напевать на древнем языке клана – мелодию, которую Кэйдзи никогда прежде не слышал. Звуки были мягкими, текучими, похожими на журчание родникового ручья. И сакура отозвалась.

Ее ветви затрепетали, хотя ветра не было. Листья, которые казались увядшими, зазеленели на глазах. А из-под земли у самого ствола показался тонкий корешок – не толще детского пальца, но пульсирующий внутренним светом.

– Дар дерева, – выдохнула Юки с благоговением. – Оно само предлагает нам часть себя.

Кэйдзи осторожно отделил корешок от главной системы. Прикосновение было теплым, и садовник почувствовал, как по его рукам разливается древняя мудрость – память о столетиях роста, о смене времен года, о поколениях людей, находивших покой в тени великой сакуры.

– Первый ключ у нас, – сказал он, бережно заворачивая корешок в шелковую ткань.

– Теперь нужна моя кровь, – Юки достала из складок кимоно небольшой серебряный кинжал с рукоятью из черного нефрита. – Кровь Наследника должна быть собрана в священный сосуд.

Она указала на каменную чашу у основания павильона – древний артефакт, где когда-то совершались ритуалы почитания духов природы. Чаша была высечена из цельного куска нефрита и украшена резьбой в виде переплетенных драконов.

Кэйдзи хотел было запротестовать – принцесса не должна проливать свою королевскую кровь – но Юки уже сделала небольшой надрез на ладони. Алые капли упали в нефритовую чашу, и произошло нечто удивительное.

Кровь не растеклась по дну чаши, а собралась в идеально круглую каплю, которая начала светиться мягким золотистым сиянием. В этом свете можно было различить движущиеся тени – силуэты людей в древних одеждах, лица давно умерших правителей клана Сэйрин.

– Память крови, – прошептала принцесса, перевязывая рану. – Мои предки одобряют наши действия.

– Остается Слеза Земли, – Кэйдзи поднялся на ноги. – Вода из глубочайшего колодца. Но я не помню, где.

– Колодец Первых Дней, – перебила его Юки. – Он находится в самом центре сада, под Алтарем Равновесия. Там, где когда-то стояло святилище Духа Источника.

Кэйдзи знал это место – небольшую каменную площадку, окруженную древними соснами. Но он никогда не подозревал, что под ней скрывается колодец.

– Как глубоко он уходит в землю?

– До самого Глубинного Святилища, – ответила принцесса. – Это прямой путь к логову Мастера Акакэ. Самый опасный, но и самый короткий.

В этот момент земля под их ногами задрожала. Где-то в глубинах что-то огромное двигалось, поднимаясь к поверхности. Гул, который они слышали весь день, превратился в ритмичный рев – словно гигантское сердце билось в недрах земли.

– Он приближается, – прошептала Юки. – Мастер Акакэ знает о нашем плане.

Из-под земли во всех концах сада начали пробиваться корни – черные, толстые, покрытые ядовитыми шипами. Они тянулись к небу, словно пальцы исполинской руки, пытающейся схватить саму жизнь.

– Нужно торопиться, – Кэйдзи взял чашу с кровью принцессы в одну руку, корень сакуры – в другую. – Пока он полностью не пробудился.

Они побежали к центру сада, прыгая через выступающие корни и обходя места, где земля проваливалась под тяжестью поднимающихся из глубин масс. Воздух становился все гуще, пропитываясь запахом старой крови и тлеющих листьев.

Алтарь Равновесия встретил их зрелищем хаоса. Каменные плиты, которые столетиями лежали ровными рядами, вздыбились, образуя причудливые пирамиды обломков. А в центре площадки зияла дыра – идеально круглая, словно выпиленная гигантским сверлом.

– Колодец, – выдохнула Юки. – Мастер Акакэ открыл его изнутри.

Из дыры поднимался холодный туман, пронизанный красными искрами. А на самом дне, в непроглядной тьме, что-то двигалось – что-то большое, древнее и невыразимо злобное.

– Высочество, – Кэйдзи положил руку на рукоять церемониального меча, который всегда носил садовник-страж, – может быть, есть другой способ? Менее опасный?

Принцесса Юки посмотрела на него, и в ее глазах горело пламя решимости, перед которым меркли любые страхи.

– Нет, Танимура-сан, – сказала она твердо. – Единственный путь – вниз. В самое сердце тьмы, где нас ждет тот, кто когда-то был величайшим садовником в истории нашего клана.

Из глубин колодца донесся смех – низкий, раскатистый, полный древней злобы. Мастер Акакэ звал их к себе.

## Глава 5. Спуск в бездну.

Колодец зиял перед ними, словно раскрытая пасть древнего дракона. Каменные края были изъедены временем и покрыты странными письменами, которые, казалось, двигались в мерцающем свете красных искр.

Кэйдзи заглянул в глубину и отшатнулся. Там, в кромешной тьме, что-то пульсировало – огромное, живое, излучающее злобную энергию. Это было не просто логово Мастера Акакэ – это было его сердце, центр паутины, которой он опутал весь сад.

– Принцесса, – прошептал садовник-страж, – веревки у нас нет. Как мы спустимся?

Юки подошла к краю колодца и положила ладони на древние письмена. Иероглифы вспыхнули под ее прикосновением мягким голубым светом – светом чистой энергии ци, не запятнанной прикосновением тьмы.

– Не нужны веревки, – сказала она тихо. – Этот колодец помнит времена, когда по нему спускались к Духу Источника с дарами и молитвами. Камни сами покажут путь.

И действительно – на стенах колодца проступили каменные выступы, расположенные спиралью от верха до самого дна. Древняя лестница, скрытая веками, вновь открывалась для тех, кто нес в сердце праведные намерения.

– Я пойду первым, – решительно сказал Кэйдзи, перекидывая через плечо мешочек с корнем сакуры и бережно прижимая к груди нефритовую чашу с кровью принцессы.

– Нет, – Юки мягко, но твердо отстранила его. – Кровь Наследника должна вести. Только так мы сможем пройти защитные барьеры, которые создали мои предки.

Она первой ступила на каменный выступ, и колодец отозвался – по стенам пробежали волны света, словно камни приветствовали возвращение законной наследницы. Кэйдзи последовал за ней, чувствуя, как древняя магика обволакивает его, защищая от злобных эманаций снизу.

Спуск был долгим. С каждым шагом воздух становился холоднее, а тьма – плотнее. На стенах колодца виднелись странные отметины – царапины, оставленные когтями неведомых существ, пятна засохшей крови, обрывки древних свитков с молитвами.

– Сколько людей спускалось здесь до нас? – прошептал Кэйдзи.

– Многие, – ответила принцесса, не оборачиваясь. – Жрецы, маги, искатели истины. Но мало кто возвращался на поверхность. Дух Источника требовал жертв за свои дары.

Внезапно из глубины донесся новый звук – не рев и не гул, а что-то мелодичное. Словно кто-то пел там, в бездне, колыбельную на незнакомом языке.

– Мастер Акакэ, – прошептала Юки. – Он зовет нас.

Голос становился громче с каждым шагом. В нем слышались отголоски былого величия – мудрость веков, любовь к растениям, глубокое понимание гармонии природы. Но все это было искажено, пропитано голодом и безумием столетий одиночества.

– *Идите ко мне, дети мои,* – певучий голос эхом отражался от стен колодца. – *Я ждал вас так долго. Я приготовил для вас прекрасный сад в глубинах земли, где не будет ни боли, ни разлуки, ни смерти*.

– Не слушайте его, – предупредила Юки. – Это ловушка. Он пытается усыпить нашу бдительность.

Но слова Мастера Акакэ проникали в сознание, рисуя соблазнительные образы: сад без увядания, где каждый цветок вечно прекрасен, где люди живут бесконечно, слившись с природной гармонией.

Кэйдзи покачал головой, отгоняя видения. Он помнил наставления деда: вечность без изменений – это не жизнь, а застывшая смерть. Красота увядающего лепестка дороже красоты неувядающего, потому что она реальна.

Наконец они достигли дна колодца. Здесь открывался широкий туннель, стены которого были выложены отполированным черным камнем. Воздух светился зеленоватым сиянием – не здоровым зеленым светом растений, а болезненным, искусственным.

– Глубинное Святилище, – прошептала принцесса. – Мы почти у цели.

Туннель вел вперед и вниз, углубляясь в сердце земли. По обеим сторонам тянулись ниши, в которых стояли каменные статуи – фигуры садовников прошлого, навеки замерших в молитвенных позах. Но при ближайшем рассмотрении Кэйдзи понял с ужасом – это не статуи.


Это мумифицированные тела тех, кто когда-то спускался сюда. Мастер Акакэ сохранил их, превратив в вечных стражей своего подземного царства.

– Боги предков, – выдохнул садовник-страж. – Сколько их здесь.

– Все те, кто пытался остановить его раньше, – ответила Юки печально. – Он не убивал их – он дарил им вечность, которую считал благословением.

Голос Мастера Акакэ звучал теперь совсем близко:

– *Видите, как прекрасно мое творение? Они все счастливы здесь. Вечно молоды, вечно преданы саду. Присоединитесь к ним, и вы познаете истинный покой*.

Туннель расширился, и перед ними открылось невероятное зрелище. Огромная подземная пещера, потолок которой терялся в тенях, была превращена в подобие сада. Но это был кошмарный сад – растения здесь росли из человеческих костей, цветы пили кровь вместо воды, а деревья имели лица тех, кто стал их частью.

В центре этого ужасающего великолепия возвышалось гигантское дерево – не похожее ни на что, что Кэйдзи видел прежде. Его ствол был сплетен из сотен человеческих тел, слившихся в единую массу. Ветви пульсировали, словно живые артерии, а листья капали алой влагой.

И в сердце этого дерева, окруженный сетью корней, сидел Мастер Акакэ.

Когда-то он был человеком. Теперь же Кэйдзи не мог подобрать слов для описания того, во что превратился Первый Садовник. Его тело слилось с корнями дерева, кожа стала корой, а волосы – висящими лианами. Только глаза остались человеческими – и в них горело безумие тысячи лет одиночества.

– Добро пожаловать, дети мои, – проговорил он, и его голос эхом отразился от стен пещеры. – Добро пожаловать в мой сад. Здесь вы обретете вечность.

У подножия ужасающего дерева журчал родник – источник чистейшей воды, не тронутой проклятием. Слезы Земли – третий ключ для Ритуала Разделения.

Но между ними и источником стояло воинство тех, кого Мастер Акакэ превратил в своих слуг. Растения-стражи с клыками вместо лепестков, деревья-воины с мечами вместо ветвей, лианы-душители, готовые обвить любого, кто посмеет приблизиться к священной воде.

– Принцесса, – прошептал Кэйдзи, медленно вытаскивая церемониальный меч, – готовы ли вы к последней битве?

Юки достала из складок кимоно серебряный посох, увенчанный кристаллом цвета весеннего неба.

– Готова, – ответила она твердо. – За душу сада. За будущее клана. За право жизни быть настоящей жизнью, а не вечной смертью.

Мастер Акакэ засмеялся – звук этот был как скрежет корней по камню.

– Глупые дети, – проговорил он. – Вы не понимаете дара, который я вам предлагаю. Но ничего – я научу вас ценить вечность. Силой.

Корни гигантского дерева ожили, потянувшись к Кэйдзи и Юки множеством черных щупалец. Последняя схватка за душу сада началась.

## Глава 6. Битва в сердце тьмы.

Корни мчались к ним со скоростью молнии, оставляя в воздухе дымные борозды. Кэйдзи инстинктивно отскочил влево, взмахнув церемониальным мечом. Клинок рассек один из черных щупальцев, и тот взорвался фонтаном зеленоватой жижи.

– Они ядовиты! – крикнул он принцессе, уворачиваясь от нового удара.

Юки подняла серебряный посох, и кристалл на его вершине вспыхнул ослепительным голубым пламенем. Волна чистой энергии пронеслась по пещере, и корни отшатнулись, словно обожженные.

– Свет правды, – прошептала она, концентрируя силу. – Единственное, чего боится искаженная природа.

Мастер Акакэ зашипел от ярости. Его человеческие глаза налились кровью, а лицо исказилось в гримасе древней злобы.

– Дерзкие щенки! – проревел он, и его голос сотряс стены пещеры. – Вы смеете применять священные техники против создателя этого места?

Гигантское дерево содрогнулось, и из его ствола начали выползать новые защитники – существа, которые когда-то были людьми, но теперь слились с корнями и ветвями в чудовищные гибриды. У них были человеческие лица, но вместо рук – острые шипы, а вместо ног – извивающиеся корни.

– Мои верные садовники, – с гордостью произнес Мастер Акакэ. – Они добровольно приняли единство с природой. Теперь они покажут вам, что значит истинная гармония.

Существа окружили Кэйдзи и Юки, двигаясь с нечеловеческой грацией. В их глазах читалась не злоба, а странная печаль – словно часть их человеческого сознания все еще боролась против того, во что их превратили.

– Помогите нам, – прошептал один из бывших садовников, протягивая руку-шип к Кэйдзи. – Освободите нас от этой вечности.

Кэйдзи замер. В искаженном лице существа он узнал черты Мастера Сато – садовника, который служил в саду двадцать лет назад и исчез однажды ночью. Все думали, что он ушел в паломничество.

– Сато-сан? – выдохнул он.

– Кэйдзи – существо качнулось, борясь с контролем Мастера Акакэ. – Он обещал нам вечную службу саду. Но это это не жизнь. Это бесконечное заточение в чужой воле.

Мастер Акакэ взревел от ярости и сжал корни, пронизывающие тело Мастера Сато. Тот закричал от боли и обрушился на Кэйдзи, потеряв остатки человеческого сознания.

Садовник-страж уклонился от удара, но сердце его разрывалось. Эти существа не были врагами – они были жертвами безумия Первого Садовника.

– Есть ли способ их освободить? – крикнул он принцессе, отражая атаки корней-мечей.

– Только один! – Юки метнула шар света в одного из нападающих, и тот рассыпался золотистой пылью. – Разорвать связь между ними и Мастером Акакэ! Но для этого нужно добраться до источника!

Родник с Слезами Земли журчал всего в двадцати шагах от них, но путь преграждали десятки искаженных стражей. А сам Мастер Акакэ начал подниматься из сердца дерева, высвобождаясь из корневых объятий.

То, что показалось из древесной плоти, повергло бы в ужас любого. Нижняя половина тела Первого Садовника слилась с корнями навсегда, но верхняя часть сохранила человеческий облик – если не считать лиан, прорастающих сквозь кожу, и глаз, светящихся зеленым огнем.

– Тысячу лет я ждал, – проговорил он, протягивая руки к потолку пещеры. – Тысячу лет совершенствовал свое творение. И теперь пришло время поделиться им с миром наверху.

Корни гигантского дерева начали расти с невероятной скоростью, пробивая каменный потолок и устремляясь к поверхности. Кэйдзи понял с ужасом – Мастер Акакэ планировал прорасти через весь сад, превратив всю столицу клана в часть своего подземного кошмара.

– Нет! – крикнула принцесса Юки, вскидывая посох. – Я не позволю вам уничтожить наш мир!

Она начала читать заклинание на древнем языке – слова силы, которые передавались из поколения в поколение в королевской семье. Воздух вокруг нее завибрировал, наполняясь золотистыми искрами.

Мастер Акакэ рассмеялся.

– Детские игрушки, принцесса. Ваши предки были сильны, но время сделало меня сильнее. Я впитал в себя энергию тысяч растений, сотен людей. Я стал самой природой этих земель!

Он взмахнул рукой, и волна темной энергии обрушилась на Юки. Но принцесса не отступила – она направила всю свою силу в защитный барьер, отражающий атаку.

– Вы ошибаетесь, Мастер Акакэ, – произнесла она твердо. – Природа – это не поглощение и не контроль. Это гармония, равновесие, взаимное уважение. То, что вы создали – это искажение, карикатура на истинную связь человека и растений.

В этот момент Кэйдзи заметил нечто странное. Некоторые из искаженных садовников замерли, слушая слова принцессы. В их глазах проблесками возвращалось человеческое сознание.

– Да, – прошептал один из них. – Гармония я помню Цветы не должны кричать от боли.

– Молчать! – заревел Мастер Акакэ, усиливая контроль над своими слугами. – Вы мои дети теперь! Мои творения! Вы забудете о прошлой жизни!

Но слова принцессы продолжали действовать. Садовник-страж понял – в этом была надежда. Мастер Акакэ мог контролировать тела своих жертв, но их души все еще помнили, что значит быть человеком.

– Принцесса! – крикнул он. – Продолжайте! Напомните им, кто они на самом деле!

Юки кивнула и подняла голос:

– Слушайте меня, верные садовники! Вы служили красоте, защищали жизнь, дарили радость людям! Вспомните первый цветок, который вы посадили! Вспомните улыбки детей, нюхающих ваши розы! Вспомните, что значит видеть, как семя превращается в прекрасное дерево!


Эффект был мгновенным. Несколько искаженных существ закричали – не от боли, а от внезапного возвращения памяти. Они начали бороться с корнями, пронизывающими их тела, пытаясь вырваться из плена.

– Мастер Сато! – Кэйдзи бросился к своему старому коллеге. – Боритесь! Вспомните ваши орхидеи! Вспомните, как вы учили меня различать сорта хризантем!

Мастер Сато застонал, его человеческое лицо искажалось от усилий.

– Кэйдзи помоги мне не могу он слишком силен.

– Хватит! – взорвался гневом Мастер Акакэ. – Довольно этих сентиментальностей!

Он выбросил десятки новых корней, целясь прямо в сердца Кэйдзи и Юки. Но принцесса успела создать защитный кокон из света, а садовник-страж отсек ближайшие щупальца одним мощным ударом.

– К источнику! – крикнула Юки. – Пока они отвлечены!

Они рванулись к роднику, лавируя между борющимися искаженными садовниками и атакующими корнями. Мастер Акакэ ревел от ярости, посылая за ними волну за волной темной энергии.

Наконец они достигли источника. Вода была кристально чистой, холодной как горный ручей, и пахла свежестью первого дня творения. Настоящие Слезы Земли – память о временах, когда мир был молод и невинен.

Юки опустила нефритовую чашу в родник, и вода засветилась мягким серебристым сиянием.

– Все три ключа у нас, – сказала она, поднимая чашу. – Корень Первого Дерева, Кровь Наследника, Слезы Земли. Теперь можно начинать Ритуал Разделения.

Но Мастер Акакэ не собирался сдаваться без боя.

– Если я не могу получить вас целыми, – прошипел он, – то заберу по частям!

Все корни в пещере ожили одновременно, превращая подземное святилище в смертельную ловушку. Последняя и самая отчаянная схватка была неизбежна.

## Глава 7. Ритуал Разделения.

Корни мчались к ним со всех сторон, превращая пещеру в смертельный лабиринт из черных щупальцев. Кэйдзи прикрывал принцессу Юки спиной, отсекая ближайшие корни-хищники быстрыми ударами церемониального меча. Но на каждый отрубленный щупалец вырастало три новых.

– Начинайте ритуал! – крикнул он, уворачиваясь от корня-копья, который просвистел в дюйме от его уха. – Я задержу их!

Принцесса Юки опустилась на колени возле родника, держа в руках нефритовую чашу с тремя ключами. Корень сакуры плавал в светящейся крови, а серебристая вода пульсировала собственным ритмом – ритмом самой земли.

– Духи предков, – начала она древнее заклинание, – слышите мой зов! Первые садовники, создатели этого священного места, придите на помощь своим детям!

Воздух в пещере изменился. Температура упала, дыхание стало видимым, а стены покрылись инеем. Из камней начали выступать призрачные силуэты – духи всех тех, кто служил саду на протяжении столетий.

Кэйдзи узнал некоторые лица. Вот дед Хироши в молодости, когда его волосы еще были черными. Вот Мастер Ямада, который погиб при защите сада от демонических насекомых пятьдесят лет назад. Вот десятки других – мужчины и женщины, старики и юноши, все те, кто отдал свою жизнь служению красоте.

– Мастер Акакэ! – прогремел голос деда Хироши, и его дух воспарил над схваткой. – Довольно этого безумия! Ты осквернил священное место, превратил дар жизни в проклятие смерти!

Первый Садовник взревел от ярости, поднимая голову к призракам.

– Лицемеры! – выплюнул он. – Где вы были, когда я страдал в одиночестве? Где были, когда я взывал о помощи? Вы оставили меня наедине с тьмой, и теперь смеете судить?

– Мы не оставляли тебя, – печально ответил дух самого древнего из садовников, старика в белых одеждах. – Мы звали тебя к свету, но ты выбрал путь поглощения. Ты предпочел власть над растениями дружбе с ними.

Принцесса Юки продолжала ритуал. Она взяла корень сакуры и медленно растворила его в светящейся крови. Смесь забурлила, испуская золотистые искры.

– Первый ключ принят, – прошептала она. – Память древнего дерева соединяется с кровью потомков.

Мастер Акакэ почувствовал изменение. Его связь с поверхностным садом ослабла – словно кто-то начал перерезать невидимые нити, связывающие его с растениями наверху.

– Нет! – заревел он, направляя все корни на принцессу. – Я не позволю!

Но духи садовников встали защитной стеной между Мастером Акакэ и ритуальным кругом. Призрачные мечи скрестились с материальными корнями, и пещеру наполнил звон сверхъестественной битвы.

– За сад! – закричал дух деда Хироши, рубя корень-змею своим призрачным клинком. – За жизнь без оков!

– За красоту увядания! – вторил ему Мастер Ямада, окруженный светящимися мотыльками – духами тех насекомых, которых он спас от демонического влияния.