Игорь Евстигнеев
За шкафом направо

– Никто никому ничего не должен?

– Да.

– Мы просто расстаемся?

– Да, просто расстаемся.

– Обид нет?

– Что ты, все было чудесно.

– Ведь не все отношения заканчиваются браком?

– Ну да, куда нам идти дальше? Некуда!

– Согласен, близость улетучилась. Понятно, что и прежних отношений больше нет. Нам сказать даже друг другу уже нечего. Странно!

– Что странно?

– Странно, что я раньше мог целыми днями беседовать с тобой мысленно, а теперь….

– Что теперь?

– А теперь ты сидишь рядом и тишина на душе. Просто тишина. Безудержная страсть, острые чувства – это было, точно было. Куда прошло? Знаешь, у меня даже была одно время просто жуткая ослепляющая ревность.

– Да нет, все было хорошо. У меня ревности нет.

– Да все было хорошо.

– Ну что, пока.

– Пока.

* * *

Питтсбург. 1980 г.

Почти все люди от природы склонны к здравому оптимизму. Возможно. именно поэтому человечество и выжило. Человеку свойственно несколько недооценивать вероятность того, что с тобой случится нечто плохое, а вероятность хорошего – чуть переоценивать.

Мэтью был уверен – у него врожденный серьезный перекос в сторону оптимизма.

В том, что они скоро помирятся, он не сомневался, как не сомневался, что белое должно быть белым, а черное – черным.

Наверное, все же каждая девушка имеет право на неконструктивные капризы, а если ты ее очень любишь, то прощаешь почти все. Что у нее там в голове перемкнуло, кто ее знает? Она же абсолютно самостоятельна, со своей внутренней жизнью, успехами и поражениями, удачами и сомнениями.

С Джессикой, конечно, было несладко, но он просто физически ощущал, что не может долгое время проводить без нее. Как все же сложно любить, когда много времени приходится проводить вдали друг от друга.

Когда говорил с ней…

Когда он смотрел на нее…

Когда он молча сидел рядом с ней…

Ему было комфортно от присутствия рядом этой женщины, женщины, которую он любил. Хотя, что такое комфортно? Не очень правильное слово, просто он находился в некой внутренней гармонии. Когда она была рядом, он чувствовал себя сказочно богатым человеком.

Однажды в детстве сестра ему сказала:

– Вот вырастешь, братишка, будешь подыскивать себе девушку, обязательно ищи высокую и с длинными красивыми волосами!

– Это почему? – поинтересовался он, недоумевая такому странноватому совету.

– Ну, во-первых, значит, у нее хорошее здоровье, во-вторых, это значит, что она покладистая, аккуратная, ну и темпераментная, скорее всего, – уточнила она.

– А что значит темпераментная?

– Значит, энергична во всех делах, – пыталась пояснить сестра, чуть смутившись. – Знаешь, сколько в мире красивых и хороших женщин? Ух! Только осторожно, есть такие дамочки – жуть! Их характер может и до гробовой доски довести! Так что ищи именно свою!

– Свою? А как я пойму, она это или не она? – Мэтью уже серьезно озадачился той проблемой, которая его ожидала.

– Все просто! Должно быть чувство – это твой человек. И все!

Ему было тогда лет десять, не больше, он давно многое забыл, а этот короткий диалог с сестрой почему-то четко отложился в его сознании.

Наверное, с тех пор он и побаивался интуитивно высоких женщин с длинными волосами. Мало ли что? Сестра была старше его почти на десять лет, была его другом и редко ошибалась в своих советах.

Все просто… Все просто: понять, что это твой человек. Как бы ни так.

Смешно сейчас вспоминать, но именно по этой причине он вначале и не обратил внимания на Джессику.

Светлые джинсы, яркая блузка, средний рост, аккуратно коротко подстриженные густые темные волосы и небольшие карие глаза.

Вроде ничего примечательного. Под описание сестры она не особо подходила, но Джессика ему очень понравилась.

Эта девушка, казалось, для своей красоты черпала саму энергию солнца и земли. Особенно шел ей бежевый цвет, он очень подчеркивал ее мягкую женскую составляющую. Когда Джессика входила, все парни в университете оживлялись, их поведение резко менялось. Они начинали улыбаться и глуповато шутить, а со стороны казалось, что для нее все эти мужчины некие «объекты исследования», не более того. К поклонникам она относилась скептически. Было видно, что девушке самой нравилось вести себя чуть игриво, но в то же время неназойливо. При этом небольшое, ни к чему не обязывающее кокетство милой леди всем нравилось и никого не раздражало.

Это уже потом он понял, что к этому набору кокетки прилагался тихий и добрый характер, немножко застенчивости, а также своенравность и умение жестко и уверенно отстаивать свою точку зрения.

Как приятны иногда воспоминания!

На прикроватной тумбе в его номере лежал небольшой блокнотик с фирменной ручкой отеля. На обложке было напечатано: «Набросай свои мысли». Руководство отеля, по-видимому, думало, что именно эта небольшая сброшюрованная стопочка листочков может стать хранителем великих идей постояльцев.

Может, они были и правы: всем необходимо уметь грамотно и ясно формулировать свои мысли. Где-то же нужно хранить свои впечатления и ощущения?

Мэтью жил в Питтсбурге уже почти три недели, и в целом город ему нравился. В отличие от большинства других американских городов этот пока еще не утратил своей индивидуальности, и, главное, искреннего доброго обаяния.

Питтсбург не был забит по уши бездушными небоскребами из стекла и металла, в нем пока еще первую скрипку играли кем-то очень хорошо продуманные пейзажи. Да-да, именно простые природные пейзажи, скромные, но очень органично вписанные в жилые и промышленные городские кварталы. Красивые набережные, экстравагантные улочки со старыми неоновыми рекламами, скучающие вежливые уличные продавцы всякой всячины. Здесь еще очень редко встречались напыщенные самодовольные клерки и злые расфуфыренные дамы неопределяемого возраста.

Ему нравилась именно такая Америка – живая, искренняя, простая, добродушная и работящая. Без лишнего лоска и без навязывания всем и вся своих идеалов.

Как же он устал от поставленных широких улыбок и наигранного смеха в своем Нью-Йорке, ему очень давно хотелось сменить обстановку, сколько-нибудь отдохнуть от кошмарного ритма жизни мегаполиса.

Но и здесь было не особо весело, вроде не болел, однако чувствовал себя Мэтью крайне скверно, просто разбито.

Откровенно говоря, он сам запутался в своих чувствах. Что-то изматывало изнутри, очень хотелось обычной простой человеческой поддержки, а ее не было. Ему никто не звонил, никто не писал, да и теплого слова любимого человека он давненько не слышал.

Обиды не было, было просто плохо.

Сейчас, в конце сентября, Питтсбург почти каждый вечер был окутан какой-то загадочной дымкой, и многое кругом казалось нереальным и немного волшебным.

Все бы ничего, но жизнь в этом городе была все же не сказочной, а настоящей и стоила реальных денег.

Увы, к концу командировки с деньгами стало совсем худо. Последние сбережения он потратил на два очень дорогих билета в первых рядах.

Разве он мог пропустить концерт Боба Марли? Все билеты были проданы еще месяц назад. Пришлось идти к спекулянтам, а что делать?

Им c Джессикой очень нравились его спокойные треки в стиле регги, можно сказать, что они просто обожали его.

При этом Мэтью давно уже мечтал пригласить ее на какой-нибудь очень большой и интересный концерт. Ведь девушкам всегда нужно место, куда они могут надеть каблуки и новые платья, иначе зачем тогда они покупают все эти вещи?

Джессика должна прилететь, она же обещала. Они помирятся. Мэтью не видел ее почти три месяца, расстались они тогда крайне плохо, но ведь она должна понимать – он без нее совсем не может. Не может быть, что бы она этого не чувствовала… Он без нее не может.

* * *

Мэтью сидел в небольшом баре, расположенном буквально напротив концертного зала Stanley Theatre, где через час должен был начаться концерт. В очередной раз он тупо пролистывал меню и ничего не мог понять. Мысли крутились в голове по замкнутому кругу. Все перевернулось. Ничего сейчас не имело смысла.

Почему? За что? Он так просил… Он почти умолял ее.

Этот простой телефонный звонок убил его.

Она сказала, что должна работать в «достойном месте», и что ее жизнь должна быть «яркой и интересной», а не такой как с ним, не такой как с ним… Не такой.

Официант подошел уже в третий раз:

– Прошу прощения, Вы, наконец, определились? Может, Вам подсказать?

– Спасибо, я совсем ничего не понимаю в этом меню, а есть что-то новое, интересное и оригинальное?

– Да, только вот вчера завезли крафтовое пиво, живое и нефильтрованное – «Бастильский портер», – молодой человек, светившийся позитивом, скорее всего подрабатывающий студент, пытался, несомненно, втюхать ему дорогое европейское пиво.

– ???

– Поставщики говорят, что просто первый раз это пиво сварили в День взятия Бастилии, вот так и назвали. Звучит неплохо! По мне так и вполне вкусное! Попробуете?

– Я подумаю! Только скажи прежде, а когда, собственно, день взятия Бастилии?

– Простите, сэр, я не в курсе, у меня не очень хорошо было в колледже с историей, – парень был обескуражен таким вопросом.

– 14 июля 1789 года в ходе Великой французской революции она была взята штурмом, – неожиданно сообщил незнакомец, одиноко попивающий виски со льдом за соседним столиком.

Не только Мэтью, но и незадачливый официант с удивлением повернулись в его сторону.

– Спасибо! А Вы-то откуда знаете? – удивился Мэтью.

– Черт его знает, откуда я это знаю, сам удивляюсь своей памяти! Простите, что ненароком вмешался в ваш диалог! – мужчина среднего возраста, довольно плотного телосложения, с легкой небритостью, но вполне интеллигентного вида искренне им улыбался. – Будем знакомы – Роберт, менеджер!

– Мэтью, психолог! Я у вас в городе ненадолго, в небольшой командировке. Помогаю одной фирме в найме сотрудников.

– Психолог – это хорошо, а что такой кислый, Мэтью? Сотрудников никак не набрать? – шутя предположил Роберт.

– Да нет, с набором сотрудников все хорошо, я вот пригласил свою девушку на концерт, вроде бы договаривались, что прилетит ко мне, проведем вместе выходные, а она взяла и умчалась сегодня в командировку в Лос-Анжелес, говорит: «Никак не могла отказаться». Да и перелет из Нью-Йорка в Питтсбург не такой уж дешевый, а денег у нее негусто.

– Это еще что, мне сегодня просто захотелось виски выпить, посидеть, отдохнуть под хорошую закуску. Представляешь, так я желающих не нашел! Друзей и хороших знакомых куча, но никто не смог! А ты говоришь концерт! Что за концерт-то? – уже немного более серьезным тоном поинтересовался менеджер.

– Боба Марли, скоро вот уже начнется.

– Да, он уникальная личность по своей сути. Только смотри, Мэтью, марихуана очень плохо сочетается с разбитым сердцем!

– Бросьте, я не по этой части, я в жизни не употреблял наркотиков.

– Правильно, и не надо. Виски лучше, составишь мне компанию? Подсаживайся, – менеджер сверкал добродушием.

– Знаете, Ричард, а я со встречным приглашением – составьте лучше Вы мне компанию, я приглашаю. Не хочу думать о проблемах, пойдемте, сходим на концерт и просто насладимся голосом хорошего певца.

* * *

Странно, но у Мэтью было такое чувство, что они знакомы с Робертом уже много лет. После концерта его новый знакомый предложил сходить в «красивое проверенное место, где можно вкусно поесть и пообщаться». И вот теперь они сидели в небольшом, но очень уютном ресторанчике.

Пока Роберт разбирался с толстым меню, Мэтью ненадолго отошел.

С помощью таксофона у барной стойки он попытался дозвониться до Джессики, но она так и не сняла трубку. Когда он вернулся, Роберт уже сделал заказ. Настроение было хуже некуда, так что и беседа задалась не особо веселой.

Роберт взглянул на него мельком и как будто сразу все понял:

– К сожалению, или к счастью, но знаешь, Мэтью, я как раз тот человек, который больше всего интересуется именно тем, что его совершенно не должно касаться. Что делать? Есть и такие люди, как я! Так что случилось? Я чувствую, что все гораздо серьезней, и дело не только в том, что она не прилетела на концерт.

– Ну да, ты прав. Обычная ситуация: мы вроде расстались, а вроде и нет. Я, честно сказать, очень не люблю эти склоки, конфликты, выяснения отношений на повышенных тонах.

– А кто любит? В этом мире все внимание приковано именно к женщинам, но по мне, так ведущим в этом танце жизни должен являться все же мужчина. Как только он теряет роль ведущего, все ломается. Давай выпьем еще? Как насчет повторить виски? Только хорошего виски!

– Прости, у меня сегодня туго с деньгами!

– Подожди, у тебя же был лишний страшно дорогой билет, ты бы смог перепродать его втридорога? – удивился Роберт. – Желающих было битком! А ты взял и пригласил меня.

Мэтью ничего не сказал в ответ, а только отвернулся в сторону.

– Я отдам сейчас тебе деньги за билет. Что ж ты молчал? – приятель стал рыскать по карманам в поиске портмоне.

– Что ты, не надо, я же тебя сам пригласил, – остановил его Мэтью.

Виски принесли почти мгновенно.

Озадаченный и чуть захмелевший Роберт сделал большой глоток спиртного:

– Спасибо, я этого не забуду! Так что я сегодня угощаю! Хватит пускать сопли. Ты не первый и не последний. Ты любил, тебя нет, и что дальше? Бывает! Нужно жить и идти по жизни вперед. Оставь все в прошлом. Я все понимаю, конечно, ведь для тебя она является самой прекрасной и самой лучшей девушкой на всем белом свете. Увы! Видимо, она не твой человек. Влюбленность прошла, а любовь не наступила.

– Самое гнусное и противное то, что я ее действительно люблю и буду любить всегда, – еще немного и Мэтью бы вот-вот расплакался.

– Ну и что теперь? Будешь топить свое горе в вине? Хм… Ну, правда, мы сегодня виски балуемся. Брось, ты хороший парень и очень надеюсь, что еще встретишь свою девушку и свое счастье. Ведь перед тобой открыты такие большие возможности, а вместе с Джессикой ты никогда ничего не смог бы добиться. Более того, ее чувства к тебе, скорее всего, остыли, а жить в нищете она не намерена, ведь она привыкла, как я понял, если не к роскоши, то к обеспеченности во всем, это точно.