Елена Ивановских
Злюкен собакен

ПИЖАМНАЯ ВЕЧЕРИНКА.

Молодая женщина растерянно посмотрела на сотовый телефон. Положила его на стол и сразу отдёрнула руку. Ах как всё не складывалось! Взгляд женщины переместился на затылок маленькой девочки, сидящей за столом. Та склонилась над альбомным листом и густым зелёным цветом раскрашивала ёлочку.

– Ёлочка! Ёлочка – зелёные иголочки…– смешные хвостики на затылке вздрогнули. – Мам, ты видишь я уже выучила песенку для папы! Смотри какая Ёлка! А чего это ты? Хочешь и я и тебе такую же нарисую?

Мать молчала. А девочка поспешно выскочила из-за стола, сбегала ещё за одним листом бумаги и продолжила объяснять маме:

– Вот здесь будет твоя ёлочка. А рядом я нарисую тебя и папу. Я буду держать вас за руки. А ещё, вот в этом углу я нарисую котёнка. Ты знаешь, мама, папа обещал мне котёнка! Он сказал, тут девочка смешно сморщила нос и повторила самым взрослым тоном: “Только при одном условии, что ты будешь ухаживать за ним сама!” А котёнок будет серый и полосатый.

Девочка улыбалась и тормошила мать.

– Маам! Ты чего?

– Да так, ничего, дочка. Ты пока порисуй, а я схожу на кухню и налью нам чай.

– С конфетами?

– Может быть и с конфетами, – слабо улыбнулась мать.

На кухне женщина чиркнула спичкой, зажгла газ и поставила на плиту чайник. Долго долго держала спичку, пока огонёк не обжёг ей кончики пальцев. Ай! Женщина отошла от плиты, села на кухонную табуретку и крепко задумалась. Только что звонил её муж и папа девочки.

– Как вы там? – его голос в трубке рокотал и волновался. – Хватает ли вам денег? Ты скажи, если надо я пришлю на карту.

Женщина горестно вздохнула. Не в деньгах дело! 31 декабря Новый год, а первого числа День рождения девочки. Ребёнок будет ждать этого полосатого котёнка и папу! Конечно, сначала папу, а потом котёнка. И ей исполняется целых семь лет. А папа уже давно уехал на работу. Билетов в кассах в их Город нет. Потому, что все торопятся поспеть к своим близким на Новый год. В уют, пахнущий теплом и мандаринами. И папа, конечно, тоже торопится к этому запаху счастья. Запаху ёлки, конфет и волос на затылке одной маленькой одинокой девочки. Только билетов нет! Как я об этом ей скажу? Что можно сказать девочке которая ожидает чуда?

– Не просите за него, Валентина Петровна… Да он работает на меня уже 15 лет… Я понимаю, что перед самым Новым годом и у него семья… Это ошибка, за которую будет платить фирма!… 6 лет назад уже происходило что-то подобное… Да! Я настаиваю! – высокий грузный мужчина положил трубку внутреннего телефона на рычаг. Другой рукой взъерошил жёсткие седые волосы. Взглянул на дорогие наручные часы. Пора было ехать. Он начал было вставать с кресла и тут зазвонил сотовый телефон. На дисплее высветилось короткое слово: “Сын”. Мужчина недоверчиво глянул на экран. На скулах заиграли желваки. Он сдвинул брови и коротко рявкнул:

– Да, я слушаю…. Да, я сегодня иду в церковь… Да, година по жене, твоей между прочим матери! Мог бы и ты со мной съездить…

Трубка что-то неразборчиво бубнила. Правая кустистая бровь вздрогнула и и поползла вверх. Он начал говорить нарочито спокойно, но с нажимом. Сбился. Голос всё нарастал, а под конец и вовсе перешёл на крик.

– То есть, ты годами не звонишь! И предлагаешь…. Нет, извини, просишь, чтобы я поехал к Ней и подарил котёнка?.... Потому, что ты видите ли, в командировке, и не достал билетов, чтобы вовремя вернуться в Город?.... Ты серьёзно? Да мы виделись с тобой в последний раз 8 лет назад на похоронах матери! Что ты мне ещё хочешь сказать? Ты тогда выбрал Эту! … Что? Внучка?… Какая внучка?

Мужчина с досадой ткнул палец в клавишу “Завершить разговор”. Да. Не о чем. Разговор окончен! Давно! Он рванул ворот рубахи. Стало что-то тяжело дышать.

– Сергей! – крикнул он в приёмную, – Машину. Я уезжаю.

В церкви над поминальным столом воздух плавился и дрожал от множества зажженных свечей. Тяжело пахло ладаном и воском. Свечи плакали. Над головами молящихся тихое, почти незаметное таинственное сияние. Мужчина отстоял всю службу, мало что понимая в происходящем. Что-то смутное уходило из его души. Он вспоминал свою жену, маленького сына. Как он сажал его на плечи, а мальчик боялся, что высоко. И жена, молодая ещё, визжала от восторга и страха за их малыша. И как тот вырос, начал спорить с родителями. И, когда мать сказала ему про Эту (мужчина опять нахмурился): “Выбирай или она, или мы!”, сын неожиданно выбрал её и ушёл. А жена тогда как-то погасла, точно устала и тихо отошла через год через год в мир иной. И вновь вспышкой вопрос: “ВНУЧКА?”

Служба заканчивалась. Вышел священник в рясе и стал говорить напутственное слово прихожанам. Мужчина прислушался.

–..... И только в земной жизни есть место подвигу. Спешите делать добро! Во Славу божию!

Во Славу божию! Добро? Каждый день делать какое-то доброе дело! Так просто! Толпа прихожан понесла его к выходу из храма. Что-то свершилось в человеческом сердце. Мужчине хотелось ещё побыть с чем-то в себе наедине и он стал прохаживаться по церковному двору. Он удивлённо смотрел на небо, на ровные дорожки, дивился работе дворников. Перед самым Новым годом в одном из большущих сугробов был устроен Вертеп. Большая пещера, а в ней из снега были вылеплены фигурки: младенец Иисус в яслях, Мария и Иосиф умильно глядят на сына и горит настоящая свеча. Ослик, и овечки, и пастухи, всё было вылеплено из снега и раскрашено красками.

“Как удивительно и умилительно, – подумал он. Посмотрел ещё раз на Иисуса и хлопнул себя ладонью по лбу. – Ах! Старый ты дурень! Внучка!”

Он торопливо перекрестился на храм. И пошёл, почти побежал в машину.

Огромный чёрный автомобиль почему-то показался ему похожим на доброго лакированного бегемота. Сергей, водитель тихонько дремал за рулём, поджидая начальника. Он всполохнулся только тогда, когда чмокнула задняя дверца.

– Сергей! – обычно сдержанный, безупречно вежливый начальник разговаривал с водителем довольно редко. Сергей подобрался и оглянулся:

– Да?

Начальник как-то чудно выглядел. Помолодел, что-ли?

– Сергей, вы вероятно хорошо знаете Город, где можно достать костюм Деда Мороза?

Мужчина между тем мучительно размышлял. Сын говорил про подарок. Какое-то животное. За пеленой гнева, накрывшей его тогда, он и позабыл. Так, рассуждая логически: я хотел собачку. И сын мой тоже в детстве просил щенка. Но это же девочка! Ну и что? Значит надо – щеночка девочку. Хотя бы одно доброе дело в день, усмехнулся он и сказал водителю: “А теперь в Зоомагазин.”

На следующий день наступил канун Нового года. У девочки с утра были зарёваные глаза. И она скучно стояла у наряженной ёлки, перебирая тонкими пальчиками разноцветную мишуру. Женщина наклонилась к ней:

– А хочешь дочь, мы с тобой устроим пижамную вечеринку? Мы поставим фонарик и я буду читать тебе сказки? Нам будет уютно и тепло. Мы мы накроемся клетчатым пледом или сделаем из него палатку. Ну, хочешь? Я испеку пирожные, которые ты так любишь…

– Нет! Палатку из пледа делает папа. А папы нет! И я не хочу! – и девочка вновь заплакала.

Вдруг в дверь позвонили. Мать пошла открывать. На пороге стоял Дед Мороз с красным мешком. Женщина растерялась:

– Вы к нам?

– К вам! К вам, к кому же ещё? Вы позволите? – Дед Мороз перешагнул через порог.

В его мешке что-то тихонько возилось.

– Папа! Папа приехал! – девчушка вылетела в коридор. Глазки её сияли, она уже подняла руки для объятий и смеялась в предвкушении подарка.

А мать испуганно замерла. По детски прикрыла ладошкой рот, чтоб не ойкнуть, и немного подалась назад. Узнала!

– Нет, …_ мать назвала девочку по имени. – Это не папа. Это же – Дед Мороз! Самый настоящий! Ты пригласи его к себе в комнату. Мне кажется, что он тебе приготовил какой-то чудесный подарок.

Она вопросительно посмотрела на грузного высокого мужчину в костюме сказочного деда.

А тот не мог шагнуть. Ноги его ослабли и подкосились. Девочку звали также. как его покойную жену. Он растерялся, немного охрип и спросил у молодой женщины:

– Наверное я должен попросить её рассказать стишок?

Женщина покачала головой. Она уже овладела собой и улыбалась:

– Нет. Девочка выучила песенку!

А ребёнок потащил Деда Мороза к себе в комнату. Освободили из мешка маленького щеночка. Чёрного, с розовой ленточкой и толстыми плюшевыми лапками.

– Ой, щеночек! А как его зовут?

– Ну, ты теперь хозяйка – ты и называй. Только это не пёсик, это собачка.

– Ой! – девочка подпрыгнула. – Мама познакомься: это Мила! Мила! Она такая милая!

Щенка поставили на пол. Вновь названная собачка взглянула на свою маленькую хозяйку умными карими глазками и напрудила лужу на линолеуме.

– Фх! – девочка захлопала в ладоши. Спасибо тебе Дедушка Мороз! Я котёночка хотела, но собачка… это ведь тоже хорошо, правда?

– Я пойду пожалуй? – мужчина смущённо взглянул на хозяйку дома из-под кустистых бровей. В голосе слышалась просьба извинить его.

– А пойдёмте лучше пить чай, – сказала мать. – Дочь приглашай-ка Деда Мороза к столу. Если наша с тобой пижамная вечеринка отменяется – будем встречать Новый год вместе.

– Правда? Вот здорово: я буду встречать Новый год с всамделишным Дедом Морозом!

Девчушка прыгала вокруг Деда Мороза на одной ноге. Потом быстро забылась, отвлеклась. Начала играть с собачкой. Придумывать щеночку место где спать. Взялась знакомить с Милой всех своих кукол, церемонно представляя их друг другу.

Взрослые тихонько вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

На кухне мужчина снял шапку Деда Мороза, отцепил бороду. Взъерошил седые волосы. Он явно не знал, как начать разговор.

– Ну, хозяюшка, можете абсолютно мной располагать. Если нужна помощь в приготовлении салатов – я готов!

Молодая женщина смотрела на него в упор:

– Зачем Вы пришли? Вернее, почему Вы пришли? Почему Вы не приходили раньше, девочке так нужен дед!

Мужчина стоял низко наклонив голову. Он молчал минуту, потом выдавил, часто моргая, чтобы скрыть слёзы:

– Мне сын позвонил. Я не знал. Я думал, что я – отрезанный забытый ломоть…

Через полчаса девочка со своей собакой заглянула на кухню и увидела хохочущих взрослых, которые что-то нарезали и разговаривали.

– А где Дед Мороз? – спросила она озадаченно. – А почему у тебя в отпала борода, и ты помогаешь моей маме? А если ты не настоящий, то вдруг Мила тоже не настоящая?

Девочка засыпала взрослых вопросами.

– Дочь, послушай, – мама волновалась. – Как бы тебе это сказать? Это твой самый настоящий дедушка. Просто он переоделся Дедом Морозом, чтобы подарить тебе самую настоящую собаку.

Потянуло запахом мяса из духовки. Дед улыбался. Боже мой, до чего хорошо! Он уж и забыл, как это бывает.

Раздался звонок.

– Папа! – девчушка вылетела в коридор. Женщина открыла. На пороге стоял в унтах и огромной волчьей шапке её муж.

– Я успел! Я успел! Дочка, погоди – погоди, не висни на мне. Ты раздавишь подарок! – и он бережно вытащил из-за пазухи отчаянно верещавшего и растопырившего лапы котёнка. Серого в полоску. Девочка остановилась, взяла котёнка в руки и серьёзно сказала:

– Я знала! Я такого нарисовала для тебя. Хочешь покажу?

– Конечно, непременно. Придумай только куда этого котёнка пристроить! – мужчина улыбался жене и жестами объяснял ей, как он спешил. И было не достать билетов. А он успел в последнюю минуту. На перекладных. На проходящих поездах. И как он любит её, и их дочь.

Вдруг замер: в коридор из кухни вышел его отец.

– Сын, – сказал он и шагнул навстречу.

– Папа! – мужчины крепко обнялись, долго похлопывали друг друга по плечам. – Боже мой, восемь лет. Восемь! Почему ты молчал? Почему ты не позвонил раньше?

Девочка уже познакомила кота и собачку. Вышла в коридор и удивлённо смотрела на взрослых.

– Папа, – строго сказала она. – Перестань плакать, как маленький. Ты знаешь кто это? Это мой дедушка и он самый настоящий Дед Мороз!

Много было шуток и разговоров в тот вечер. Девочка то сидела на коленях у деда, то убегала проверить как там её котик и собачка. Мама смеющимся взглядом провожала её и прислушивалась к разговору мужчин. Но девочка стала уставать. Глазки стали закрываться, а головка клониться на плечо к деду.

– Давайте я её унесу, – сказала мать.

– Нет. Нет, я сам попытаюсь уложить внучку, – мужчина встал. Ребёнок проснулся и захныкал.

– Ну-ну-ну, ты немного устала. Давай я тебе почитаю сказку в твоей комнате.

Девочка лежала в своей кроватке. Серьёзно и задумчиво глядела на деда. Слушала сказку. А потом сказала, что она с утра верила, что будет чудо. Вот оно и произошло.

Мужчина перестал читать и задал внучке вопрос, который мучил его уже второй день:

– Вот, внученька, мне сказали, что я каждый день должен делать хотя бы одно доброе дело.

– Ну, это просто, дедушка, – глаза смотрели сонно, но девочка улыбнулась. – Ты злого не делай!

Потом она завозилась что-то, повернулась на правый бок, положила ладошку под щёку и уснула.

Господи! Как просто: ты злого не делай, вот и добро! Надо будет отменить приказ об увольнении по этому чудаку, который ошибся. Дед тихонько перекрестил внучку и на цыпочках вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

И был праздник. Били куранты. Пузырьки шампанского ласково щекотали нёбо. Все поздравляли друг друга с Новым годом, а маму девочки с новорожденной.

В небольшой коробке из под обуви, на кукольном одеяльце, спали согревая друг друга, серый полосатый котёнок и маленькая чёрная собачка с розовым бантом.

СТАРУХА

Ирина

"Божечки, какая у меня всё таки, прекрасная работа!" – Ирина улыбалась выходя из здания и вспоминая довольные лица клиенток.

На суконном языке налоговой инспекции эта работа называлась: " разносная торговля товарами народного потребления". А, на самом деле, Ирина была тем самым человеком, который заходит в офис, магазин, библиотеку, швейный цех, неважно куда, и весело вопрошает:"Девочки! Тушь, помада, пудра, духи, тени и, конечно же, хорошее настроение! Чем вас побаловать? " Или "порадовать". Это смотря как на душе было у самой Ирины. Сегодня в конце фразы стояло:"Чем поразить Ваше воображение?"

Это вылетело так внезапно, что развеселило и "девочек" и Ирину. Впрочем "девчонкам" было по 40-50 лет. Вполне себе респектабельная бухгалтерия крупного автохозяйства, "поразила своё воображение" тремя помадами, пудрой и парой духов. В городе наступила золотая осень. На тротуарах образовались кучки опавшей листвы. Было легко идти шурша по этим листьям, расшвыривая их ногами, как в детстве. Синее, синее небо. Ни ветерка, ни тучки.

Эх, последние денёчки. Городок был старинный, красивый и небольшой. И, вот эти переходы из офиса в офис, с сумкой на плече, Ирина тоже любила в такую погоду. Прогулочным шагом, размышляя о своём, никуда не торопясь, красота. Ярко жёлтый лист, оторвавшись от ветки дерева, плавно спланировал на плечо Ирины. И напомнил только что состоявшийся разговор. Постоянные клиентки хорошо относились к Ирине за её спокойный и весёлый характер. Любили, выбирая себе, что нибудь из косметики, поболтать с ней о том, о сём. Женщины работали на одном месте годами. Уходили в декретные отпуска, ссорились, мирились, воевали с начальством, корпели над отчётами, ругались с водителями. Кто-то новенький вливался в коллектив бухгалтерии, кого-то провожали на пенсию. Неизменным оставался визит, раз в месяц, улыбчивой Ирины.

–"Пудра, духи и помада, – всё, что прелестнице надо! "– пропела, подражая Людмиле Гурченко заместитель главного бухгалтера.

Полюбовалась только что купленной помадой, убрала её в косметичку и подняла глаза на Ирину.

– Ириночка, я вот всё хочу спросить, Вы только не обижайтесь, ради Бога, а по образованию Вы кто? Я ведь вижу, что у Вас "высшее", а Вы вот так, весь день – с сумкой на плече..?

Нос женщины заострился от любопытства, а в тоне сквозило лёгкое пренебрежение. Что-же… Ирина улыбнулась. На дежурный вопрос – дежурный ответ.

– Ой, Татьяна Васильевна, что Вы? Во-первых, сын ещё в начальных классах школы. Как удобно, работаю с 10 до 15, и проводить успеваю, и встретить, с уроками помочь. Да и привычка: как же вы без меня? А я без вас? Да и не усидеть мне на одном месте…

Осторожно снимая с плеча жёлтый кленовый лист, Ирина вспомнила действительную причину, по которой "ну не могла она работать в коллективе! Ни в женском, ни в мужском, ни в каком."

Легко подумалось, а тогда пришлось совсем не сладко. Ей тогда и было то, как сейчас сыну, девять лет. Первая учительница, Нина Никандровна, была серьёзна, неулыбчива и строга. Дети её побаивались. А уж мальчиков могла и указкой по кончикам пальцев приложить, больно. При входе в класс, ученики, всякий раз, сжимались и замирали на долю секунды. В кабинете всегда была атмосфера душная, как перед грозой. Обычно гром и молния проносились мимо маленькой Иринки. Девочка худенькая и незаметная училась хорошо, без троек. Ну как же: мама, по образованию, педагог начальных классов, научила её читать рано, годика в четыре. Это очень выручало в школе. Ребёнок часто простужался, болел, много пропускал, но вливался в учебный процесс, как ни в чем не бывало.

Гроза разразилась над головой Иринки неожиданно. Девочка пришла в школу после двухнедельного отсутствия. И, на первом же уроке, раздался грозный рык Нины Никандровны, чем то так некстати раздражённой:

– Ну, а где у тебя жёлтый утёнок?!

Какой такой "жёлтый утёнок" Ирина не знала. Она по-честному, спрашивала у подружек одноклассниц задания по русскому языку и математике, но "жёлтый утёнок"?

– Ты должна! была! спросить! – толстый палец Нины Никандровны упирался прямо в маленькую девочку.

Голос гремел. "Ты и так вечно пропускаешь занятия! Дай дневник! "

Учительница нервно сцапала ручку и в дневник, и в журнал полетела жирная "двойка" по труду. Иринка никак не ожидала такого нападения. Горькие слезы застучали горошинками по парте. Девочка сидела низко опустив голову, слезы звёздочками расплывались по тетради и учебнику. Нина Никандровна удовлетворённо хмыкнула, оглядела класс и, будничным тоном, сказала:

– Продолжаем урок.

Вечером Иринка всё всё рассказала маме. Тихонько всхлипывая и уткнувшись лицом в мамино плечо. Такая несправедливость. Мама обычно не вмешивалась и привычно была на стороне педагога ( вас тридцать пять человек, а она одна). Но на этот раз, всё же выкроила денёк и зашла в школу, прямиком к завучу. И "заслуженному учителю" Нине Никандровне эту ситуацию с Иринкой, жёлтым утёнком, и двойкой в журнал, поставили на вид.

На следующий день девочка, как и все школьники, сжимаясь от страха, вошла в класс. Вид Нины Никандровны не предвещал ничего хорошего. Тяжело взглянув на притихших учеников, она поставила онемевшую Ирину перед всем классом и заявила:

– Вот, дети, ваша одноклассница – предатель! Такие в войну рассказывали фрицам, где прячутся партизаны. Поэтому все мы сейчас, с сегодняшнего дня, объявим ей бойкот!

Не было ничего хуже для девочки. Этот публичный позор сковал её тело. Молча, не отрываясь, помертвев, она смотрела на своих друзей. А они, опустив головы, уткнулись взглядом в парты.

– Иди, садись на место, – процедила сквозь зубы Нина Никандровна.

Это была самая большая учебная четверть – третья. Ребята быстро позабыли про бойкот, а может просто делали вид, что всё закончилось. То один, то другой заговаривали с Ириной, смеясь или по делу. Через две недели уже весело бегали с ней по школьному коридору до столовой, одалживали ластики или учебники и играли, как обычно. А вот первая учительница не забыла ничего. Она демонстративно не спрашивала девочку на уроках. О! Ирина была готова всегда!

– Кто хочет ответить у доски?

– Я! Я!, – маленькая рука взлетала вверх.

Противная тётка уводила взгляд в сторону. Иринка, наученная горьким опытом, ничего не рассказывала об этом маме. А одноклассники? Делиться с ними, помня их стеклянные взгляды в парты при объявлении бойкота, девочка тоже не хотела. Как то горько и рано сделав взрослый вывод: а чем они могут помочь? И только за две недели до окончания четверти, Нина Никандровна начала опрашивать девочку на каждом уроке, гоняя по всему пройденному материалу. Конечно: отсутствие отметок в классном журнале заинтересовало бы завуча школы…

Тут, взрослая женщина, Ирина Витальевна, нечаянно наступила ногой в лужу. Поток воспоминаний прервался и она вздрогнула, возвращаясь обратно в погожий, солнечный денёк золотой осени. Вон оно что. Некрасиво поступила первая учительница, а за что я на ребят обиделась? Да так сильно, что доверие к коллективу пропало на годы? Вот тебе и вопрос, чтобы разобраться в себе.

Женщина рассеянно посмотрела на часы. Ого, ещё целый час до завершения работы. Между тем, невдалеке, как раз показался последний, запланированный на сегодня, офисный центр. Здание было небольшим, четырёхэтажным. На табличке громко обозначалось:" Бизнес центр "Капитал". На самом деле это был пристрой к огромному, длиннющему, панельному жилому дому. Золотые буквы на выцветшей красной вывеске облупились. Аренда, по всей видимости, недорогая. Хозяева экономили даже на уборке. На этажах царили грязь и запустение. На первом сидели девушки швеи. Там Ирине не посчастливилось. Она не продала ничего. На втором: три кабинета занимал финансовый отдел и бухгалтерия какого-то ООО. Там, светленькая девушка облюбовала себе яркие сладкие духи и тушь. Соседняя дверь пустовала. А Ирине ещё оставались третий и четвёртый этажи. Женщина внезапно устала. Подсчитав свой результат, она утешила себя тем, что вот ещё два этажа пристроя, и полетит она маленькой птахой домой. Кормить своего сына, наверное уже пришедшего из школы.

" Бензин кончился! – пошутила сама с собой Ирина. – Ну, подруга, давай ещё одно крохотное усилие, ещё два маленьких этажика, и домой". На третьем этаже вообще никого не было. Двери всех офисов были открыты. Кабинеты пустовали. Обломки старой мебели, вывернутые ящики для бумаг и характерный запах заброшенности и слежавшейся пыли. " Как в фильме ужасов, – подумалось Ирине, – может ремонтировать будут эти комнаты. Или вызовут клининговую компанию и сдадут кому нибудь." Перед входом на четвёртый этаж, Ирина остановилась, перевела дух и, только тут поняла, что она бежала по ступенькам.

Последний этаж был тоже какой то странный. К запаху пыли примешивался ещё какой то знакомый, но совсем не вяжущийся с обстановкой. Мозг фиксировал неправильность, но никак не мог сообразить в чём дело. Зато на этаже были люди. Два кабинета были закрыты на ключ. А в третьем на Ирину поднял глаза невзрачный узкоплечий мужчина. Взгляд его, одновременно заискивающий и затравленный, озадачивал. В углу комнаты, почему-то был дорогой гоночный велосипед. Факс старой модели стоял на тумбочке в углу. Нигде не было видно папок с бумагами и отчётами. Из под продавленного офисного диванчика, обитого треснувшей красной экокожей, сиротливо торчали две гантельки. Офисный дартс висел криво. Окошечко настенного календаря было выставлено на позапрошлом месяце. На письменном столе стояла чашка с остывшим чаем, вся в разводах. Мужик растерянно посмотрел на Ирину:"Женщина, Вам чего? "

Она терпеливо, вежливо улыбнулась:"Добрый день! Может быть у вас на этаже есть девушки? Духи, косметика… "

Кадык на тощей шее мужчины дёрнулся:"Нет! Нет никого."

Он даже привстал из-за стола и замахал руками для убедительности:" Идите, идите же… "

Ирина недоуменно пожала плечами и вышла. Странный какой человек. Чего только не навидаешься. Оставалась только одна дверь на этаже. Неприятный, не укладывающийся в сознании запах, усилился.

Дверь кабинета открывалась во внутрь. И это был не офис. Жилая комната. Ирина, почему то оробев, приоткрыла дверное полотно и увидела часть претенциозного белого кожаного дивана. Большую, расписанную вручную напольную вазу для цветов. Огромный плазменный телевизор что-то бубнил со стены.

В таких вот полузаброшенных офисных помещениях, случалось Ирине набредать на комнаты, где ютились рабочие мигранты. Или вахтовики, на пару-тройку дней перекантоваться. Но здесь было что-то другое, из ряда вон выходящее. Работяги жили в спартанских условиях. Железные кровати с панцирными сетками, табуретки, вместо тумбочек и въевшийся запах волглой непросушенной одежды и мужского пота. Всё это в один миг пронеслось в голове Ирины. Вдруг на роскошном диване произошло какое-то шевеление. Вниз с него спустилась жёлтая сморщенная старческая нога и стала нашаривать по полу красный ковровый тапок, стоявший подле. Ирина смутилась. Какая старуха? Откуда здесь взялась она? Разом получил объяснение неприятный запах. То был кислый, устоявшийся запах мочи и давно не мытого старческого тела. Обстановка в кабинете, с претензией на роскошь, абсолютно с ним не вязалась. Ирина аккуратно прикрыла дверь в комнату. Повернулась, чтобы идти, и вдруг, перед ней, как черт из табакерки, выпрыгнул давешний мужик. "Чего Вы здесь всё ходите? Я же сказал Вам, что нет никого. Впрочем давайте я Вас провожу. Как это Вы сюда попали? Нас обычно, никто не тревожит…"

В глазах его плескались ужас и тоска. Мужчина жестами предложил следовать за ним. Ошарашенная, ничего не понимающая Ирина, была практически выставлена со злополучного четвёртого этажа. Когда она спускалась по лестнице, ей хотелось только одного: воздуха, свежего воздуха. И, только отойдя от Бизнес центра " Капитал " на приличное расстояние, Ирина вспомнила этого мужика!

Встречаются на пути каждого "дистрика", такого, как она, трудные начальники. Нет, не над продавалой руководители, а над её потенциальными покупателями. Вот и этот такой же был. Всё норовил повысить свой авторитет, за счёт другого человека. Примерно года два тому назад, были у Ирины постоянные клиенты в одном Колл-центре. Девушкам надоедало говорить одно и тоже в микрофоны, сидя в наушниках и завороженно глядя в экран монитора. И они, с превеликим удовольствием, отвлекались от работы, минут на десять – пятнадцать, поболтать с Ириной о том, о сем, и прикупить себе попутно что нибудь из косметики. Но у них был кошмарный начальник, которого весь персонал боялся, как огня. Вот этот самый странноватый мужчина. Конечно она его сразу не узнала!

Тогда это был идеальный клерк. Прямо эталон офисного стиля. При очёчках в золотой (не меньше) оправе. Всегда в костюме и жёстком воротничке, с дорогими часами на лапке и феерически элегантными ботинками. При одном взгляде на которые, даже Ирина понимала, что и сколько стоит в этом мире. Только завидя Господина Начальника, девчонки съеживались и сдувались, как воздушные шарики. Отводили глаза от косметических богатств, лежащих перед ними и, серыми мышками, шмыгали на свои рабочие места. Начальство важно подходило к Ирине и начинало громко и утробно орать, чтобы было слышно в соседних кабинетах:"Вы! Опять Вы! Я же говорил, что нечего сюда таскаться! Вы мне весь коллектив с рабочего настроения сбиваете! Чего Вы сюда опять припёрлись? Делать что-ли больше нечего? "

И Ирина, хоть и была постарше этого невротика, смущалась и терялась от такого крика. Собирала свои духи и помады и отправлялась прочь. Каждый раз, когда у неё была территория, где обитал этот козёл, она тихо молилась про себя, чтобы его не оказалось на рабочем месте. Мысленно уговаривая себя:"Надо зайти к девушкам, я понимаю, он неприятный. Но тебе-то ведь что, зашла и вышла, а твои клиентки целый день в эдаком стрессе.. "

Так вот, кто это недавно со мной общался. Ну, братец, тебя и потрепало! Эге! Да он же живёт там, на четвёртом этаже! А старуха? Да это же мать! И запах этот. Конечно, в бизнес центре "Капитал" только туалет. Где же здесь вымыть её? А она старенькая, в общественную баню не отправишь! Ирина тяжело вздохнула, да уж: "Так проходит слава мирская". И, ускоряя шаг, пошла домой кормить обедом сына и учить с ним уроки.

Павел

Проводив наглую тётку, Павел уселся на ободранный офисный диван, и обхватил голову руками. Он ерошил волосы и раскачивался из стороны в сторону. Как это могло произойти с ним? С ним?! Он, конечно же не узнал Ирину. Но вот сам факт того, что он дожил до такой степени кризиса и отчаяния, что боится какого-то дистрика…Павел глухо застонал у себя в кабинете, чтобы не услышала мать. Впрочем, она уже мало что понимала.

Мама несказанно гордилась им, его успехами. Всегда говорила родственникам, поджимая губки для бонтонности: " Сейчас не то время, я воспитываю конкурентноспособного мальчика." Словно он был вновь вводимый на рынок товар.

Маленький шестилетний Паша навсегда запомнил, как он подбежал к ней в коридоре, обнял её за колени и спросил, затаив дыхание:"Мам, ты вообще, меня любишь?"

Столько надежды и мольбы было в самом тоне ребёнка, что мать рассмеялась и весело щёлкнула его по носу:" Нет, не люблю. За что тебя любить то? Ты ещё ничего в этой жизни не сделал!"

Мальчик дёрнулся, как от удара, спрятал лицо, чтобы мать не видела его слез и больше никогда не задавал этого вопроса никому. Но вот проклятие, эти слова кричали в его душе. Что нужно сделать, чтобы тебя полюбили? Ставшая привычной горечь от дешёвого табака на нёбе. Павел старался, как мог. Работал, как одержимый, не щадя ни себя, ни других. Видит Бог, он был лучшим, он был конкурентен на рынке. Что пошло не так?

Страх и бессилие, удушье привычно сковали его. Он сидел, уставившись в одну точку, полный жалости к себе, и гонял одни и теже мысли по кругу. Из оцепенения его вывел телефонный звонок. Мужчина вздрогнул: звонить ему могли только коллекторы и кредиторы. Но трубку лучше взять – мать может услышать. Он схватил сотовый и выскочил на лестничную клетку четвёртого этажа, чтобы приглушить звук.

Звонил его старинный, ещё школьный знакомый. ( Господи, когда то у него ещё были приятели.) Друг весело зазывал его на встречу выпускников. Рассказывал о себе, о дочери, о семье, об одноклассниках. Спросил:" Ну, а ты как? Я знаю, ты теперь у нас величина! Просто так не подойти… " Из горла Павла вылетел подавленный всхлип, но он быстро одёрнул себя и, постепенно добавляя в голосе металл, начал снисходительно выговаривать в трубку " Как на встречу одноклассников? Мать отправил в Италию, к морю. Сам пока в Москве, бизнес, командировки, сам понимаешь, ни минуты свободной.. Да, конечно, было бы здорово повидаться. И он соскучился… и по нему, наверное, тоже. Нет, своей семьи пока не завёл… да, да, конечно же мама… разве она к нему кого-то подпустит? Ну всё: документы на подпись принесли… да пока, пока.. "

Павел смотрел на сжимаемый в потной ладони телефон и ему хотелось размозжить его о стену. Враньё, кругом одно враньё. Неистовое презрение к себе и окружающим захлестнуло мужчину. Он вбежал в кабинет и снова плюхнулся на свой диванчик.

Горько вспомнилось, как судебные приставы высаживали его из престижного автомобиля прямо на дороге. Стояли, заполняли бланки, чтобы отвезти машину на штрафстоянку, а он кивал и поддакивал, заискивая перед ними и клокоча от злобы внутри. Руки сами сжались в кулаки:" Ну ничего, я вам всем ещё покажу! " И вдруг безвольно повисли:" Что покажу? И кому? Кому до него есть дело? Ещё одна сломанная судьба. Ещё одна песчинка."

Всё изменилось, когда он ушёл из Колл-центра и решил работать на себя. Поначалу фортуна улыбалась ему. Одна удачная сделка, другая, и Павел уверовал в собственные силы. Он сорил деньгами направо и налево. Покупал себе вещи, которых объективно не мог себе позволить. В кредит. Самая крутая тачка – у него, самая вышколенная и красивая девушка, маникюр, стрижка, часы, офис, квартира, ремонт… Всё должно быть его, и всё должно было быть по высшему разряду. Мужчина был одержим деньгами, искал в них утешения и безопасности, защищённости и любви, которых так не хватало в детстве.

Павел тупо посмотрел на свои руки, с обкусанными до крови ногтями,и вздрогнул от телефонного звонка. Затравленно схватил телефон и быстро вышел на площадку лестничного пролёта. Вызова с этого номера он боялся больше всего. Михей, а попросту Миша, знакомец Павла по старой жизни, жизни до… был владельцем бизнес-центра "Капитал". И, по старой памяти, Христа ради, позволил Павлу и его матери пожить в нём некоторое время, пока он (Михей) не подкопит финансовых силёнок на ремонт центра, абсолютно бесплатно.

– Ну, как вы там обустроились? – голос в трубке вроде бы не выражал враждебности.

Павел кратко ответил, что пока всё устраивает, но он уже пытается "порешать вопрос", чтобы съехать на какое нибудь подходящее съёмное жильё. Мама ворчит, конечно, но он Павел, изо всех сил подбирает варианты.

– Да пока можешь не торопиться. Ещё вон и швейки внизу, и бухгалтера сидят на месте. Месяц, два на поиски у тебя есть.

Павлу захотелось умереть. Раствориться как нибудь и просто не быть в этом мире. Он вспомнил, как уговаривал мать продать её хрущёвку и переехать к нему, в его ипотечные хоромы. Старуха и смолоду была нетерпима, упряма и несговорчива. А уж сейчас… брать её к себе Павлу совсем не улыбалось. Но делать было нечего: банк и кредиторы давили на него со всех сторон.

Был тёплый вечер. Начало августа. Павел вошёл в квартиру в которой проходило его детство. По другому окинул взглядом небольшую кухонку, выцветшие обои металлически серого цвета в мелкий голубой цветочек, и сколотую плитку в совмещённом санузле.

– Привет, мать, давненько я у тебя не бывал.

Старуха стояла выпрямившись, грозная, как скала, и, поджав губы, рассматривала Павла. Он привычно ссутулился под её тяжёлым взглядом. Вдруг складка у губы вздрогнула и, словно не веря себе, поползла вверх. Улыбнулась.

– Проходи, Паша, действительно, долго не было тебя. Будем чай пить.

Павел вспотел от напряжения. То, с чем он пожаловал к матери не терпело отлагательств. Но и как её уговорить на продажу жилья, он себе не представлял. Мать суетилась у плиты. Наливала чай в тонкие фарфоровые чашечки. Сервиз "Мадонна" с дебильными пастушками, всегда стоял у неё в серванте, чтобы всё было " как у людей ". Когда маленький Паша пытался взять чашечки в руки и рассмотреть их поближе, он был нещадно исхлестан полотенцем по рукам. Но сегодня, ради прихода сына, старуха вытащила чайник с блюдцами и две чашки на стол.

Увидев в этом добрый знак, Павел приступил к делу:

– Мама, – он нервно постукивал пальцами по столу. – Ты не молодеешь. Думаешь мне приятно, что случись чего, и я буду далеко и не смогу тебе помочь? Переезжай ко мне. У меня " трёшка ", места хватает, куда мне столько одному? Опять-таки вместе будем.

Старуха разлепила губы:

– Скорая помощь мне поможет, Пашенька, да господь Бог. Не больно то я хочу куда-то переезжать. Для меня это стресс. Привыкла я тут, понимаешь? Павел бился добрых три часа. Старуха была непреклонна! И вдруг он уронил голову на руки и зарыдал, глухо, по мужски. Со свистом втягивая в себя воздух с сотрясаясь всем телом:

– Ты никогда, никогда меня не любила! Ты всегда была против. У меня квартира в ипотеке – если я не внесу остаток, я просто потеряю её! Чего тебе? Хочешь, чтобы я на помойке сдох? Так и будет!

Мать подошла и слабой, старческой рукой дала ему пощёчину.

– Прекрати истерику, щенок!

Потом, как то осела и растерялась:

– Пашенька, а что же мы делать то будем?

Павел не видел другого выхода. Только продать квартиру матери. Мужчина, "ничтоже сумняшеся", пожертвовал тогда её халупку. Всё равно это были крохи, при его то долгах. Поэтому, когда подвернулась сомнительная, но сулящая выгоду сделка, Павел, не раздумывая рискнул этими деньгами… И проиграл.

На злобе, что-то забычил на партнёров и те обошли его стороной при расчёте. Так, в течение двух месяцев, они с матерью оказались в бизнес центре "Капитал". Только вот здоровье мамы покатилось вниз. Старуха и впрямь, привыкла на старом месте, и сейчас увяла за считанные дни, как вырванное из почвы растение. Сын видел это, сгрызал ногти на пальцах в кровь, но это ничем не помогало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.