# Вкус Парижа

Виктория Браунли

Кому нужна любовь, если есть сыр?
На пороге своего тридцатилетия Элла ожидала предложения руки и сердца от мужчины, с которым была счастлива восемь лет, но услышала лишь «нам надо расстаться».
В отчаянии она покупает билет в один конец до Парижа, отправляясь в паломничество за едой и радостью жизни.
Здесь, на улочках самого романтичного города мира, она находит то, к чему так стремилась, – …сыр. А еще влюбляется в ресторанного критика, терпит фиаско, работая бариста, и заключает судьбоносное сырное пари!
Но однажды очаровательный Париж сыграет с Эллой злую шутку, и ей нужно будет решить, к чему, – а может, к кому – на самом деле лежит ее сердце.

> Посвящается Джейми и Клементине, моей маленькой парижской семье

Victoria Brownlee

FROMAGE À TROIS


Книга была впервые опубликована на английском языке издательством Quercus, Hachette UK Company


© Victoria Brownlee, 2017

© Гилярова И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

## Часть первая

> Что бывает с дыркой, когда сыр съеден?

> Бертольт Брехт

### Глава 1

Прыгая на одной ноге, я натягивала чулок и обнаружила на лодыжке полоску растительности. Ох! Как я не заметила раньше эти волоски? Надо срочно сбрить! Я посмотрела на часы – есть ли у меня время? Нет, времени не было. Я достала крошечное красное платье – вчера во время перерыва я высмотрела его в контейнере с дисконтными тряпками, – натянула на себя, застегнула молнию и выпрямилась. Проверила эффект в зеркале и подмигнула своему отражению. Неплохо, Элла. Платье было на размер меньше тех, какие я обычно ношу, и слегка морщило, особенно на моем внушительном бюсте, но смотрелось классно, а я хотела выглядеть на все сто. Сегодняшний вечер, возможно, изменит мою жизнь.

Когда я, встав на четвереньки, выуживала из-под кровати мои черные шпильки, телефон мягко заурчал и завибрировал где-то под барахлом. Кое-как выпрямившись в сковывающем движение платье, я стала искать его, сдвигая в сторону одежду и книжки. Возможно, это звонил Пол, чтобы уточнить наши планы.

– Алло, – сказала я, тяжело дыша в трубку.

– Элла, доченька, я только хочу узнать, как ты себя чувствуешь.

– Ма, это всего лишь ты? – Я вздохнула. – Все нормально. Я просто готовлюсь.

– Сегодня утром он намекал на что-нибудь, когда уходил на работу? – С моего самого первого свидания с Полом мама ждала, что он сделает мне предложение. Она всегда считала его «удачной добычей».

– Ма! Пожалуйста, замолчи! Я понятия не имею, что сегодня случится, – произнесла я, но без особой уверенности. У меня в душе все-таки теплилась надежда на то, что сегодня у нас будет необычный вечер.

– Так что именно он сказал, когда пригласил тебя на ужин? – допытывалась мама.

Но Пол не сказал ничего. Просто сообщил, что заказал столик в нашем любимом французском бистро «Франсин» и попросил меня встретиться там с ним. Вот я и предположила, что он готовил мне какой-то сюрприз.

– По-моему, он что-то планирует, – предположила мама.

И она затараторила о том, что Пол, вероятно, незаметно положит кольцо в бокал шампанского или спрячет его в десерте. Я слушала ее и уже ясно видела сцену предложения руки и сердца. У меня даже затрепетали бабочки где-то под диафрагмой. Все восемь лет я чувствовала, что мы с Полом приближались к этому моменту. Конечно, меня не раз посещали привычные всем сомнения по поводу того, насколько мы совместимы – я, нерешительная и всегда плывущая по течению, и реалист Пол, в ближайшем будущем партнер хедж-фонда, – но наши жизни переплетались все больше и больше, и теперь мне казалось, что наше будущее зиждется на прочной, как камень, основе. Правда, мне и прежде не раз представлялось, что Пол вот-вот сделает мне предложение, но шли месяцы, годы, были поездки за океан, красивые закаты на морском берегу, а потом я в который раз смотрела на безымянный палец и не видела на нем кольца. Вот и на этот раз я говорила себе, что нет смысла слишком надеяться на сегодняшний вечер, и пыталась обуздать разыгравшееся после слов матери воображение. На этой неделе я даже поискала в квартире футляр для ювелирки, пока Пол ходил вечером на фитнес, но ничего не нашла. Увы…

– Ма, серьезно тебе говорю, перестань. Мне уже пора идти, а я еще не совсем готова. Я позвоню тебе, если что-то произойдет. Все, ма, пока. Целую.

– Желаю удачи, доченька. Держи меня в курсе. Обязательно.

– Ладно, ма.

Уф! Какое облегчение, что я наконец скинула этот звонок. Когда мама нервничает, это всегда жесть. Ее волнение перетекает на меня, я тоже начинаю тихо психовать, а я хотела держаться за ужином спокойно, ну, хотя бы внешне.

В ванной я нанесла еще один слой дезодоранта и подвела карандашом свои темно-зеленые глаза, совсем чуть-чуть, чтобы выглядеть как порядочная девушка, на которой захочет жениться любой мужик. После неудачных попыток, превращавших меня вместо потенциальной невесты в дешевую шлюшку, я все-таки добилась приличного результата и полюбовалась им. Потом завязала буйные, темные кудри в небрежный, но прелестный пучок. Скромненько, но сексуально – то, что доктор прописал.

Взбежав по лестнице в гостиную открытой планировки, переходящую в кухню, я схватила ключи от тачки Пола и сунула их в клатч. Невольно задержалась на минутку и полюбовалась его квартирой – нашей квартирой – и яркими огнями города за огромными, от пола до потолка, окнами в дальней стене. Мы переехали сюда в январе, а до этого почти год искали подходящее жилье, и теперь я наконец начинала чувствовать, что это мой дом. Мне вспомнилось, как мы в первый раз вошли сюда вместе с риэлтором, толкнули друг друга локтями, поняв без слов, что квартира супер. Правда, цена меня смущала, но Пол сказал, что все нормально. Что ж, в конце концов платил он, и после недавнего повышения в должности деньги у него были. На работе он, по его выражению, «рыл землю», не щадя сил, и эта квартира была его подарком самому себе, ну и нам. Сейчас я буквально чувствовала, что Пол стоит за моей спиной, шепчет мне что-то на ушко, как он делал, когда мы расставляли воображаемую мебель, которую он собирался купить для нас.

В первую ночь после переезда, когда еще не прибыли наши вещи, мы спали на временном подобии кровати, вспоминали нашу первую квартирку, крошечную, тесную, совершенно убитую, просто земля и небо по сравнению с нынешней роскошью, и обсуждали будущий декор. Приятно было думать, какой долгий путь мы прошли, и новая, шикарная квартира воспринималась нами как вступительный параграф к новой главе в нашей жизни. Несмотря на огромную разницу в выбранных нами карьерных путях, я все сильнее привязывалась к Полу и этой новой реальности. Если прежде меня приводила в ужас мысль о том, что я буду жить на одном месте и с одним человеком – а перспектива стать женой или матерью и подавно бросала в дрожь, – теперь я постепенно начинала ценить красивый дом и надежную машину, постоянную работу и неплохой доход. Сидя рядом с Полом на той временной кровати, клянусь, я даже услышала, как напоминала о себе моя матка. Через несколько месяцев жизни в нашей новой квартире я стала намекать Полу, что готова сдаться. Не уверена, что он это заметил, но недели через три он сообщил мне, что снова начал копить деньги, и я втайне обрадовалась. С тех пор я слегка нервничала, думая о том моменте, когда он мог задать мне самый долгожданный вопрос. Мои бесшабашные дни, когда я с рюкзачком каталась по свету в поисках приключений, остались в прошлом, как приятные воспоминания, но теперь я выбрала себе новую дорогу.

Я взглянула на экранчик телефона и спохватилась.

Блин, блин, блин! Я уже опаздывала.

Захлопнув за собой входную дверь, я услышала, как щелкнул замок, и с волнением спустилась в гараж. На улице шел дождь –к удаче? или что там говорят про дни свадьбы[1]? Потом проехала несколько километров до бистро «Франсин». У меня так напряглись нервы, что я вела машину с двойной осторожностью. Если я поцарапаю дорогую тачку Пола по пути, это едва ли станет удачной прелюдией к ужину.

Пол уже сидел за нашим постоянным столиком в кабинке, втиснув свою высокую фигуру на сиденье. Мне пришлось сесть на стул спиной к ресторанному залу. Что ж, я не против. Сегодня мне хотелось смотреть в глаза Пола, услышать от него важный вопрос. Все остальное было просто фоном, дальним шумом. Я наклонилась, позволив ему заглянуть в вырез моего платья, поцеловала его чисто выбритую щеку, потом села и стряхнула капли дождя с кудрей. Улыбнулась. Я была готова.

К нашему столику подошла официантка, и я, поколебавшись, спросила Пола, не заказать ли нам бутылку шампанского. Он покачал головой и показал на водку с содовой, заказанную еще до моего приезда. Казалось, он думал о чем-то своем.

Ну конечно, кто не нервничает, когда предстоит сделать предложение?

Мы молча изучали меню. Меня слишком лихорадило, и я не могла раскрыть рот, а Пол сосредоточился на фирменных блюдах и, вероятно, решал, какое из них не нарушит его палеолитическую диету. Потом он поднял глаза, улыбнулся и спросил, как у меня прошел день, немедленно избавившись от напряженности.Может, я все преувеличиваю?Пытаясь держаться непринужденно, я рассказывала ему, как полдня делала фотокопию книги про сады в викторианском стиле, но вскоре спохватилась. Бубнить о своей работе не сексуально. Я переменила тему и спросила про его день. У него он тоже не задался. Пол пытался завершить какую-то большую сделку до выходных, но она провалилась в последнюю минуту, потому что у мужика попала в аварию жена.

– Боже мой, и как она? Уцелела? – ахнула я.

– Не знаю. Я как-то не подумал спросить его об этом. Мне нужна была сегодня только его подпись. Просто не верится, что все сорвалось.

Я вежливо кивнула, решив, что Пол просто слегка переутомился, потому что слишком переживал из-за работы. Обычно он не был таким бездушным и замороженным.

«Ничего, сейчас он преподнесет свой сюрприз, предложение руки и сердца, и все наладится», – сказала я себе. Ничто не могло испортить мое отличное настроение.

Время шло быстро, и с каждым новым блюдом мы все больше «оттаивали». Пол даже заказал для нас бутылку дорогого красного винаYarra Valley. Впрочем, несмотря на улучшившееся настроение, я по-прежнему не могла расслабиться и в результате пила и пила вино. Больше обычного. Когда мы разделались с основными блюдами, я слегка поплыла и, запрокинув голову, громко смеялась в попытке расшевелить Пола. Я не сомневалась, что это одно из самых счастливых мгновений в нашей жизни, и не хотела, чтобы он так волновался.

Я изображала бурное веселье, а в душе решила ждать десерт, надеясь увидеть сверкающее бриллиантами кольцо наверху нашего любимого яблочного тарта.

Пол искоса посматривал на меня, словно собирался сообщить что-то важное, но тут к нам не вовремя подошла официантка и все испортила. Она спросила, хотим ли мы заказать наш обычный «тарт татен» или какой-то другой десерт. Я с надеждой взглянула на Пола – что он выберет? Догадаюсь ли я, где он спрятал сюрприз? Ведь недаром он приехал в ресторан пораньше, чтобы договориться обо всем с шефом. Он слегка улыбнулся и помолчал, а через несколько волнующих для меня секунд попросил принести вискиLagavulin шестнадцатилетней выдержки и кубик льда. Я недовольно надула губы, а официантка кивнула в ответ на заказ Пола и, вылив остатки вина в мой бокал, удалилась.

Пол посмотрел на меня через столик и тихо произнес мое имя. У меня забилось сердце – тревожно как-то, неприятно, а мое слишком тесное платье, казалось, съежилось во время ужина еще больше.

«Вот он, долгожданный момент», – подумала я. Конечно же, мой Пол решил отказаться от избитого клише и не стал прятать кольцо в десерте. Действительно, это пошлость.

– Нам надо поговорить, – произнес он.

Боже мой, вот оно. Началось. Главное – не волноваться!

– Да, – прошептала я, с нетерпением глядя на его губы. Скорее, скорее пусть прозвучат его следующие слова. А он тяжело вздохнул и перевел взгляд на окно.

– Элла, я решил, что мы должны расстаться…

### Глава 2

Я решила, что неправильно расслышала его слова. Я оперлась на стол и вытянула шею. Мое длинное ожерелье с громким звяканьем стукнуло о мой стакан с водой, и глаза всех посетителей ресторана направились в нашу сторону. Я с удивлением смотрела на него.

В чем дело, черт возьми? Я не подписывалась на такое!

– Расстаться?! Ты бросаешь меня?

– Я уезжаю из Мельбурна, – спокойно сообщил он. – И… ну…

– Уезжаешь из Мельбурна? Куда ты собрался? – Его ответ мне даже не хотелось слушать.

– На поиски себя… – ответил он, и теперь его лицо было полно спокойствия, словно он сбросил камень с плеч, сказав мне все.

– Пол, что ты несешь, черт побери?

– Элла, все очень сложно. Понимаешь? Я зарабатываю много денег и успешно работаю. Но чувствую, будто я потерялся в собственном успехе.

– Но ты любишь свою работу. Тебе нравится то, чего ты добился.

– Но разве этого достаточно? – спросил он. – Мне нужно оторваться от всего и понять, как сделать следующий шаг. Так поступают все топовые партнеры. Элла, если я хочу и дальше продвинуться по служебной лестнице, я должен добиться чего-то большего. Еще я должен вырасти духовно.

Я выпрямилась, готовая рассмеяться. Сейчас он наверняка скажет мне, что все это большая шутка. Но его каменное лицо свидетельствовало о противоположном. Он говорил серьезно. Я пыталась понять, что такое решение значило для нас, для нашего совместного будущего. Пол увлекался здоровым образом жизни, новейшими веяниями, и теперь его коньком были палеолитическая диета и кроссфит, но в целом его одержимость почти не влияла на наш быт. Нет, немного влияла – Пол стал для меня еще более привлекательным.

– Так, и куда ты собрался? – Несмотря на нехорошие предчувствия, я решила его поддержать.

– На три недели на ретрит на пустынном берегу где-то в Таиланде. Организаторы даже не сообщают адрес, просто забирают тебя в аэропорту и везут туда. В это путешествие невероятно трудно записаться. Нужно предоставить не меньше двух рекомендаций от прежних участников.

– Так это что-то вроде эксклюзивного рехаба или что?

– Нет, на ретрите все посвящено здоровому образу жизни, духовной практике и медитации. Кажется, очень хорошо действует на душу, способствует просветлению. Вероятно, я вернусь другим человеком, – серьезно объяснил он.

Я пыталась скрыть скепсис. Я не могла представить себе, что Пол – а я знала его почти десять лет – как-то изменится и даже что он хочет измениться.

– Ладно… – медленно произнесла я, выгадывая время, чтобы немного обдумать информацию. – И когда ты должен отправиться туда?

– Мой самолет сегодня вечером, поэтому я поеду в аэропорт прямо отсюда. Я уже собрал сумку и готов к поездке.

Что? Почему он ничего не говорил мне об этом?

– Как ты узнал про этот ретрит? – спросила я, стараясь оставаться спокойной, хотя мой желудок бурлил от волнения и был готов извергнуть все содержимое.

– О, это классная история, правда, классная. Ты ведь знаешь мою тренершу по кроссфиту. Ту самую, приятную и внимательную? Так вот, в прошлом году она побывала в том ретрите и сказала, что это совершенно изменило ее жизнь.

Я просто не верила своим ушам.

– Когда я рассказал ей о моем недавнем повышении, – продолжал Пол, – и что я даже не в состоянии радоваться огромной прибавке, она порекомендовала мне побывать на ретрите. Она действительно со мной на одной волне.

«Действительно со мной на одной волне, – мысленно фыркнула я. – Что еще за чертова волна? И какого дьявола он слушает советы какой-то тренерши по кроссфиту?»

– Но почему именно сейчас? – уточнила я вместо этого. – Разве ты не мог отправиться в эту «просветляющую» поездку и раньше?

– Раньше у меня не было поддержки, – ответил Пол с серьезным лицом. – Но теперь мой босс согласился дать мне отпуск, а Джессика научила меня, как надо разговаривать с людьми в нейтральной обстановке и что ожидать, когда я…

Он умолк, а я с яростью подумала, какого черта мой бойфренд слушает советы особы, которая даже собственное имя, Джессика, не умеет грамотно писать. Когда я увидела впервые «Джесека» на телефоне Пола, то подумала, что это какая-то ошибка. Но все оказалось еще хуже.

– Еще она помогла мне понять, что мне делать с людьми, не поддерживающими мое решение, – добавил он.

– Со мной, например? – подсказала я.

– Элла, пожалуйста, замолчи. Речь сейчас не о тебе. Просто я должен сделать это для себя. Это большое событие в моей жизни…

В моей груди нарастала гневная пульсация. Черт побери, вот в этом весь Пол: сейчас он полетит на этот идиотский ретрит, пройдет там несложный трехнедельный курс и достигнет «просветления». Быстренько так и комфортно. Я взяла его за руку, призвав на помощь все мои резервы самоконтроля и терпения.

– Пол, я просто стараюсь тебя понять. – Я кашлянула, пытаясь прогнать подальше свою злость. – Тот другой человек, каким ты вернешься, видит наше с тобой общее будущее или нет?

– Элла! Не надо так говорить. Я не знаю, что произойдет после моего возвращения. Каждый по-разному проходит через такие ретриты. Я не могу предсказать, что я буду чувствовать. Я вообще не могу ничего обещать. Пожалуй, давай подождем и посмотрим, что будет, когда я вернусь… Ты согласна с этим?

Я вообще ничего не понимала. Бросает меня Пол или нет? Теперь я должна ждать его возвращения? Вот так. А я-то надеялась услышать от него совсем другие слова…

– И это все, что ты хочешь? – нахмурилась я. – Чтобы я ждала тебя? Ты можешь хотя бы перед отъездом прояснить наши отношения?

– А вообще-то, что такое отношения? И что значит – прояснить? – спросил он, казалось, сам себя. – Я много медитирую в последнее время и обдумываю эту тему.

Я ошеломленно посмотрела на него, не зная, надо ли что-то отвечать.

– И какое имеет значение, проясним ли мы что-то и когда это случится? – продолжал он. – Вот сейчас мы тут вместе, у нас приятный ужин перед моим отъездом. Разве этого недостаточно?

Почему он так возмутительно темнит?

– И ты даже не подумал спросить меня об этом?

– Элла, ты ведь понимаешь, чтомы не можем быть счастливы, если я не чувствую себя счастливым, верно?

– Ты серьезно, Пол?

– На сто процентов, Элла. Я не стал бы шутить о таких важных вещах.

– Но я делала все для тебя. Поселилась в Мельбурне и стала работать с девяти до пяти. Перестала ездить по свету. Господи, я даже стала копить деньги. Я думала, что ты хотел этого. А теперь ты бросаешь меня ради каких-то хиппи с их культом.

– Не надо так говорить. И вообще, я никогда не просил тебя меняться, совсем наоборот. Та Элла, которую я встретил девять лет назад, та девушка из Парижа наверняка поняла бы меня сейчас, поддержала бы мое желание пожить на ретрите. Та Элла была открыта для любых перемен. А сейчас я уже не знаю, кем ты стала. Вероятно, мы оба стали слишком разными, мы находимся на разных страницах книги жизни. Но не беспокойся. Дело не в тебе, а во мне. Я тоже переменился.

Я лихорадочно пыталась сложить воедино все, что происходило. Всякое желание поддержать Пола быстро исчезло и сменилось злостью. В моей голове крутились вопросы. Зачем он позвал меня в наш любимый ресторан, чтобы вывалить мне на голову эти новости? Неужели он вправду верил, что я буду просто так сидеть и кивать, соглашаясь с его планом? С какой стати я решила, что он собирается сделать мне предложение? Я что, действительно потратила восемь лет жизни на этого дурака? Боже мой, неужели он спал с этой медитирующей чувихой с кроссфита?

– Ты спишь с этой медитирующей девицей? – выпалила я.

– С кем? С Джессикой? Зачем говорить об этом, Элла? Но если бы даже сейчас в моей жизни и была бы какая-нибудь другая женщина, это ничего не меняет. Я всегда считал, что у нас с тобой нет ничего серьезного, нам просто прикольно жить вместе. Ты ведь тоже так думаешь, правда?

Проблема была в том, что я такне думала. После восьми лет совместной жизни я поверила, что у нас с Полом настоящая, прочная семья, и до этого ужина даже не сомневалась, что Пол тоже так считал. Я была уверена, что услышу от него предложение руки и сердца. Господи, я даже стала мысленно представлять роскошную свадебную церемонию: мое пышное белое платье, полдюжины подружек невесты, грандиозную цветочную композицию, олицетворяющую нашу вечно цветущую любовь. Я даже купила блокнот и делала наброски декора. Элла, ты идиотка!

– Пол, мы с тобой построили нашу жизнь. И я любила эту жизнь. Я думала, что мы движемся к одной цели… – К моей досаде, меня все сильнее захлестывало отчаяние.

– К какой цели?

– К свадьбе и… – не выдержала я.

Пол искренне удивился.

– К свадьбе? Мы никогда не говорили с тобой о свадьбе. Я даже не знал, что ты мечтаешь о таких вещах.

– А ты что думал о наших отношениях?

Он молчал.

Я не стала и говорить о детях. Наша семейная жизнь, которую я себе представляла, рассыпа́лась в прах.

– А что насчет нашей квартиры?

И тут Пол в свою очередь наклонился над столом и прищурил глаза.

– Элла, это моя квартира. Я заплатил за нее. В ипотечном договоре стоит мое имя.

Я ахнула. Да, конечно, Пол был беспощаден, когда дело касалось финансов. Да, он внес начальную сумму и выплачивал бо́льшую часть ежемесячных платежей по ипотеке, но это определенно быланаша квартира, мы вместе выбирали ее. Я была с ним во время всех просмотров, поддерживала его, когда он заключал договор. Я даже помогала ему выбирать мебель. Мне и не приходило в голову, что он считал меня там чужой. Черт побери! Что происходит?

– Да, ты помогала мне найти ее, – продолжал он, не глядя мне в глаза. – Я признателен тебе за это. Но раз ты не готова поддержать выбранный мной жизненный путь, то я не знаю, что теперь у нас общего.

Пол достал свой бумажник и подал знак официантке, чтобы принесла счет.

– Элла, мне пора, а то я опоздаю на рейс, – сказал он. Ясное дело, наши отношения уже мало его интересовали.

Я поглядела на сидящего передо мной мужчину, и внезапно будущее, о котором я мечтала последние месяца, показалось мне абсурдным. После слов Пола я поняла, что не смогу ждать его возвращения и не буду это делать. Последние восемь лет я жертвовала своими планами и целями ради его удобства, а он просто водил меня за нос. Эта мысль больно задела меня. Даже тошнота подкатила.

Все так все, подруга! Где твоя гордость?

– Пол, я считаю, что нам пора расстаться! – Я почти прокричала это и сама была в шоке, когда слова вырвались из моего рта.

– Серьезно? – спросил он. – Ты даже не хочешь дождаться, когда я вернусь, и посмотреть, изменился я или нет?

– Не хочу, – покачала головой я.

– Ну ладно. Я думаю, что у некоторых вещей бывает естественный «срок годности». – Он нарисовал в воздухе кавычки.

Я схватила свой клатч и хотела уйти; мне все казалось ловушкой – этот столик, ресторан, мое узкое платье, но Пол накрыл мою руку своей – хотел, чтобы я посидела еще минутку. Я всмотрелась в его лицо, отыскивая хоть какой-то знак, что угодно, что могло бы вернуть нашу прежнюю близость, все еще надеясь в душе, что это большая шутка и, может, он все-таки сделает мне предложение, но его лицо оставалось мрачным. Он сидел в своей лиловой рубашке с отвратительными запонками в виде доллара; они просто кричали, что передо мной жадный до денег придурок, а не мастер медитации. Еще утром это был мой Пол, мой любимый мужчина. Но теперь уже нет.

– Что? – рявкнула я, все еще пытаясь сдержать эмоции. Мне отчаянно хотелось поскорее уйти от него, чтобы можно было дать волю ярости, разрыдаться или, пожалуй, сделать одновременно и то и другое.

Он покровительственно похлопал меня по руке, и я стряхнула его клешню.

– Как думаешь, когда ты съедешь? – спросил он.

– Я съеду к следующим выходным, – ответила я с подчеркнутым драматизмом.

– Элла, ты можешь не торопиться. Живи столько, сколько тебе нужно. Если ты все еще будешь в квартире, когда я вернусь, мы сможем снова поговорить.

– Я съеду к следующим выходным, – ожесточенно повторила я. – Все? Больше нет вопросов?

Пол кивнул, на него сошла омерзительная невозмутимость адепта дзен-практик.

– Последний вопрос, Пол, – выплюнула я. – Когда ты сказал мне, что копишь деньги на что-то крупное, что это было, черт побери?

– Ретрит, – сообщил он, пожимая плечами, словно это была самая очевидная вещь на свете. – Я забронировал более дорогую и комфортную чакра-хижину. В ней есть приватный душ и бассейн.

– Ну конечно, – презрительно фыркнула я. – Как разумно с твоей стороны.

Вставая, я зацепилась чулком за завитушку на стуле, и это вызвало цепную реакцию. Я слишком стремительно повернулась и опрокинула свой бокал с остатками вина. Жидкость потекла по столу, можно сказать, драматично, и я вообразила, что это кровь льется из моего разбитого сердца на колени Пола – как кстати, что мы заказали бутылку красного вина. Пол издал писк и стал лихорадочно промокать свои брюки салфеткой. Я подавила ехидный смешок, ничуть не удивляясь, что его невозмутимое состояние познавшего дзен можно так легко спугнуть.

Понимая, что мы уже и так устроили скандальную сцену, я решила повысить градус и плеснула ему в лицо оставшуюся воду.

– А это тебе за то, что ты обманывал меня! – И хотя он не обманывал – или все-таки обманывал? – мне стало хорошо. В самом деле – хорошо!

Резко повернувшись на каблуках, я покинула ресторан с высоко поднятой головой, сдерживая бурную лавину слез, пока не отошла на безопасное расстояние.

Повернув за угол и проходя мимо широкого окна ресторана, я заглянула в него, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед. Но его безобразная рожа была освещена экраном мобильника. Вероятно, он писал сообщение своей новой духовной советницеДжесеке, сообщая, что он наконец-то избавился от своей бездушной партнерши и теперь может семимильными шагами идти к просветлению. Или, возможно, он просто строил планы, как встретится с ней, вернувшись из Таиланда, и потрахается после того, как покатает шину по кругу или выполнит другое просветляющее упражнение. Придурок! Скотина!

Я добежала до машины, дрожащими руками открыла дверцу, и тут мои слезы хлынули бурным потоком, прерывавшимся только шумным и негламурным сморканием. Я долго сидела, глядя на капли дождя на ветровом стекле, и пыталась осмыслить, что же все-таки произошло.

Боже мой, что я наделала? Я только что порвала отношения с мужчиной, с которым еще несколько часов назад собиралась прожить всю свою жизнь.

### Глава 3

Я сидела в машине и, заливаясь слезами, терялась в догадках, где же и когда же мои надежды на долгую семейную жизнь так разошлись с настроениями Пола; я уже не понимала, как ухитрилась потратить почти девять лет на чувака, который сегодня так легко заявил, что расстается со мной, чтобы «отправиться на поиски себя». Пару секунд я даже прикидывала, не позвонить ли маме – чтобы сообщить, что мы с Полом порвали, но потом все-таки передумала из опасения, что за этим последует сложная дискуссия.

В чем же я поступила неправильно?

Я вспомнила, как мы встретились с Полом. Это было восемь лет назад во время летнего тура по Европе. Я была молода и смотрела на все широко раскрытыми глазами. Он тоже был молод, но если я старалась повидать мир и получить побольше впечатлений – за месяц до этого я с рюкзаком побывала в Таиланде, Вьетнаме и Китае, – то Пол прилетел из Мельбурна прямо в Париж с четырьмя друзьями по колледжу, и было ясно, что они намеревались неплохо провести время только в Европе.

Я влюбилась в Париж с первой секунды, как только вышла с Лионского вокзала; река, парижские здания – все дышало романтикой и стариной. Я часами бродила по улицам, не помня себя от восхищения, заходила в галереи, ела блинчики, когда чувствовала голод или усталость. Меня завораживало величие парков и садов, соблазняли витрины с пирожными и сыром, очаровывали горожане, чье главное занятие, казалось, состояло в наслаждении жизнью.

А вот в Пола я влюбилась не сразу. Наша группа отправилась в десятидневную поездку по западу Европы. Как водится, днем мы ахали и охали, глядя на исторические монументы, а все ночи предавались пьянкам и озорству, каким бы красивым ни был очередной старинный город. Через полторы недели мы вернулись в Париж, и до того момента, когда все разъедутся по своим городам и странам, у нас оставалась парочка свободных дней.

И только тогда, фактически во время нашей первой вечерней прогулки, мы с Полом и его приятелями обменялись не парой фраз, как до этого, а слегка разговорились. А в самый последний день, вернувшись после ночной пьянки в клубе на Сене, он утащил меня в сторону, осмелившись наконец спросить, согласна ли я провести с ним наш последний вечер на пикнике на Марсовом поле и с видом на Эйфелеву башню.

Пол отличался от других ребят из его группы; он как-то чуточку меньше увлекался бухлом и в целом более серьезно относился к жизни. Мне понравилось, как по-тихому он пригласил меня на прогулку и что сделал это в последнюю минуту – мило, что он столько ждал. Он напоминал мне лабрадора с большими выразительными глазами, который отчаянно жаждал ласки. Разумеется, я сразу согласилась, подумав про себя: «Наша любовь начинается в Париже… Разве это не прикольно?»

И вот днем мы отправились вépicerie[2] за едой для пикника и набили рюкзаки хлебом, сыром и свежими фруктами. В Европе было лето – сезон всяких вкусностей. Инжир лопался от сладкого сока при малейшем прикосновении, на улицах пахло персиками, корзинки со спелой, сочной клубникой обрамляли прилавки с фруктами и кричали: посмотрите на нас. Пол обошел полки с сыром, выбрал кусок сыра конте и стал объяснять мне, что это один из лучших французских сортов. Я восторженно глядела на него глазами двадцатилетней девчонки, и он казался таким уверенным в себе и опытным, особенно по сравнению с другими ребятами, которых я видела в эти две недели, – в частности, меня впечатлило его знание французской кухни. Когда мы подошли к кассе, Пол заплатил за сыр и багет, а потом добавил к нашим покупкам две бутылки шампанского. Он отмел прочь мое предложение заплатить самой и вытащил свою – спонсируемую родителями – кредитную карточку. Казалось бы, такая мелочь, но в ту минуту я была впечатлена – какой он взрослый.

Мы устроились на Марсовом поле, пили шампанское и вспоминали наши европейские приключения. Солнце медленно приближалось к горизонту, а мы все ближе пододвигались друг к другу. Я отрезала себе конте и рассеянно откусила кусочек, но тут же испытала восторг. Сыр был вкуснейший. Легкий, отчасти упругий и отчасти рассыпчатый, он был само совершенство: фруктовый и ореховый привкусы разлились по языку, когда на него попали мелкие кристаллы соли. И словно по волшебству, в это время на Эйфелевой башне зажглись огни; я жевала, а они ярко вспыхнули. Я спросила у Пола, откуда он знал, что сыр такой вкусный.

– Мужчины никогда не выдают свои секреты, – ответил он. Я засмеялась, потому что его слова прозвучали банально. Но под действием чар Парижа и шампанского Пол уже казался мне очень привлекательным, и я ощутила невольную дрожь в теле.

Наконец, когда я уже хотела предложить ему вернуться в наш хостел, Пол обнял меня за плечи. Помнится, в тот момент я почувствовала себя в полной безопасности и одновременно свободной как никогда в жизни. Мы классно проводили время на другой стороне земного шарика без забот и взаимных обязательств. Передо мной были только этот красивый австралиец и пьянящая красота города. А потом он поцеловал меня. Поначалу чуточку неумело, и его идеально ровные, белые зубы стукнулись о мои. Но вскоре мы нашли подходящий ритм, и мне даже показалось, что от нашей страсти ярче засияла Эйфелева башня.

Вероятно, мы целовались очень долго, и когда наконец перестали, чтобы отдышаться, многочисленные кучки людей, сидевших вокруг нас, куда-то делись. Обнаружив, что мы более-менее одни – осталось лишь несколько парочек, занимавшихся на безопасном расстоянии тем же самым, – Пол снова прижал меня к себе. У меня кружилась голова от чего-то, казавшегося мне любовью, но, скорее всего, во мне, двадцатилетней, просто бушевали гормоны.

Рассказывая подругам и матери эту историю, я обычно останавливалась на этом. А продолжение было такое: Пол сунул руки под мой топик и, пожалуй, слишком ловко расстегнул лифчик. Но об этой части я обычно умалчивала. Хотя в последнее время, когда люди спрашивали, как мы познакомились, эта увлекательная история уже казалась мне затертым клише, словно я выросла из нее. И я перешла на краткую версию: что мы встретились с Полом, когда были студентами и путешествовали по Европе.

Через несколько лет после начала наших отношений я снова спросила у Пола, откуда он знал про конте, про то, что этот сыр такой вкусный, и он поведал мне правду. В университете он читал серию детективов про британского шпиона Джонатана Буна, и в одной из книжек действие разворачивалось во Франции. Одержав верх над Огюстом Леконтом, коррумпированным французским аристократом, Буну наконец удается переспать с неуловимой французской шпионкой Фанни д’Амур. Во время их страстной ночи они пьют шампанское и едят конте двухлетней выдержки, но только не в Париже, а на фоне Французской Ривьеры.

– Но постой, ты пробовал его прежде? – уточнила я.

– Нет, но я решил, что раз он хорош для Буна и Фанни, то понравится и нам.

Пожалуй, если бы я знала об этом в то время, наши отношения могли бы закончиться раньше.Я имею в виду – какой приличный чувак вычитывает про сыр из книжки про шпионов, а потом делает вид, будто знает, какой он на вкус?А тогда мне казалось абсурдным даже думать об этом. В моих глазах Пол был знатоком и гурманом, знавшим все про сыр и вино. И хотя мы стали встречаться не только благодаря ломтику вкусного деликатеса, в ту ночь в Париже как раз сыр стал важным фактором и значительно повысил в моих глазах рейтинг Пола.

Но в этом весь Пол. Всегда хватается за хайповый тренд и верит, что на свете нет ничего важнее. Когда-то это был сыр, теперь кроссфит, медитация и «духовное просветление». Пожалуй, мне следовало давно догадаться, что будет дальше…

Я взглянула на часы. Прошло полчаса, как я сидела тут и страдала, а голова по-прежнему не прояснилась. Я поняла, что вести машину самой мне нельзя. Тогда я схватила телефон и вызвалаUber. Когда водитель подъехал, он подозрительно смерил меня взглядом, прежде чем пустил в салон. Наверняка, еще подъезжая, заметил мои красные, опухшие глаза.

Я громко высморкалась. Таксист вздохнул, убавил громкость радио и спросил, все ли у меня в порядке.

– Угу, тотально в норме. Просто очередной пятничный вечер, – ответила я, пытаясь добавить в голос бодрости.

– Слава богу. А то я только что вез пассажирку, которая за ужином порвала отношения со своим бойфрендом. Представляете? Она была просто всмятку. Грустно было глядеть на нее. Отчаяние зашкаливало. Она никак не ожидала, что так будет.

Оценка хоть всего на две звезды, но более чем разумная.

У квартиры Пола я долго возилась с ключами и с трудом открыла ее онемевшими пальцами. Войдя внутрь, с грохотом захлопнула дверь и швырнула мобильник на кухонный стол. Потом сразу отправилась спать, топая по ступенькам и сдирая с себя платье.

### Глава 4

Я проснулась на следующее утро от солнца, светившего в окно. Вчерашние тучи уплыли, и день был великолепный.

«Ух, мне повезло», – подумала я.

Я встала, пошла в ванную и взвыла от ужаса, увидев свою опухшую, в пятнах косметики рожу. Закрыла шторы и вернулась в постель, благодаря Бога, что сегодня суббота и не надо идти на работу. Снова позволила слезам литься и через некоторое время уснула, всячески избегая думать о Поле, нашем разрыве и о необходимости уехать из его бесподобной квартиры.

Почти все утро я чередовала сон со слезами. И только когда услышала полдюжины сигналов своего телефона, оставшегося наверху, я кое-как вытащила себя из уютной и теплой постели. Сердце упало, когда я увидела, что от Пола ничего нет. Никакого письма, где говорилось бы, что все это была большая ошибка и что он просит прощения. Вместо этого почти все сообщения пришли от моей матери; она спрашивала, как все прошло вчера. Мне совершенно не хотелось ей отвечать, но я знала, что она не уймется и не даст мне покоя, если я ей не расскажу. Я кратко описала, что Пол ничего мне не сказал, но про наш разрыв не упомянула, иначе это привело бы к долгому и мучительному допросу по телефону.

Еще были два сообщения от моей приятельницы Билли – в первом она спрашивала, готова ли я выпить кофе, во втором, ровно через час, не умерла ли я. Вот ей я немедленно позвонила. Мне нужно было рассказать кому-то обо всем, что произошло, а она всегда давала толковые советы. От нее я получу больше сочувствия, чем от мамы. Или, по крайней мере, она всегда будет на моей стороне.

– Эй! – заорала она, и я убавила громкость телефона. – Как дела?

– Не очень. Вчера вечером мы с Полом расстались. – Я с трудом удержалась от слез.

– Что-что? Не поняла!

– Ну, я порвала с ним. Но это была вроде как трагическая неожиданность, – добавила я.

– Разрыв как трагическая неожиданность? Расскажи мне обо всем целиком.

Тогда я выдала Билли расширенную версию случившегося, от тесного платья до желания Пола поехать на ретрит на поиски «себя» и «духовного просветления» и, наконец, до момента, спровоцировавшего разрыв: как он сказал мне, что я могу подождать, чтобы увидеть, чтоон думает про наши отношения, когда вернется назад. Я не стала упоминать, что отправилась на ужин, ожидая предложения от Пола, поскольку при свете дня казалось слишком смешным даже говорить об этом вслух.

Как могла я быть такой слепой?

– Ну, туда ему и дорога. Без него тебе будет на сто процентов легче.

Такая быстрая оценка моей ситуации, пожалуй, была не совсем искренней, но я не возражала. Билли была милой и надежной, и она определенно умела лгать при необходимости, особенно ради защиты ее подруг.

Когда я не ответила, она продолжила, заполняя паузу:

– Ты так не думаешь? Ты была слишком хороша для него. Ты должна теперь свободно вздохнуть.

– Я пока что даже по-настоящему не обдумала случившееся. Все так неожиданно. Я имею в виду, что мне теперь делать? Я не знаю, как мне жить одной. Где мне жить?

– Сейчас тебе вообще не надо беспокоиться об этом, – заявила она. – До возвращения Пола у тебя как минимум три недели.

– Конечно, я могу жить у мамы, но боже, какой стыд. Прожить восемь лет с мужиком и вернуться домой к матери… Просто я сейчас чувствую, что зря потратила на этого идиота так много времени. А мои яичники? Зачем я… – Тут уж я не смогла сдержать слез.

– Элла, серьезно. Никто и не ждет, что ты все немедленно осмыслишь, – сказала она и, помолчав, добавила: – Я еду к тебе. Захвачу припасы.

# Примечания

1

Принято считать, что, если в день свадьбы был дождь, пускай даже небольшой, семейная жизнь будет счастливой и благополучной.

2

Гастроном (фр.).