Юлия Гетта
Плохая компания

Пролог

В пятничный вечер на станции технического обслуживания Иваныча было пусто. Только Санек, молодой автослесарь, которого Иваныч откопал примерно год назад, занимался ремонтом старенькой аудюхи, лёжа на деревянной каталке прямо под кузовом автомобиля. Парень этот был хоть и зеленый, но толковый – все схватывал на лету, и уже мог самостоятельно справиться практически с любой поломкой.

– Санек, давай закругляйся, уже поздно, – с отеческой заботой обратился к нему Иваныч. – Завтра закончишь.

– Да я уже почти все, Сергей Иванович, – отозвался парень, выглянув из‑под машины.

Иванычу пацан этот нравился и полностью устраивал в плане работы. Крепкий не по годам, руки откуда надо растут, к тому же, соображалка работает неплохо. Из всех шалопаев, что к нему нанимались, этот единственный, который не бухает, и никогда не подводил. А еще честный, ни копейки лишней себе не возьмет. Такого не страшно и за старшего оставить, и Иваныч всерьез подумывал над этим. Старый он уже стал, тяжело каждый день с утра до вечера на станции торчать. А паренек толковый, к тому же с характером – мужики его уважают, и даже кто постарше не вякают особо, если замечание какое им сделает.

Только вот проблема одна, в университет собрался он поступать. А там, если поступит, так максимум полдня работать сможет, а может, и того меньше. Иванычу не нравилась эта его затея. И чего только забыла вся нынешняя молодежь в университетах этих? Все непременно юристами хотят быть или экономистами на крайний случай. А рабочие профессии что же, уже не в чести? Да и столько этих юристов‑экономистов развелось, что попробуй еще работу найди! Тут без связей не обойтись. А что далеко ходить – у него вон сварщик трудится с высшим образованием. Да и сам он тоже… Чтобы на работу хорошую устроиться, одного диплома мало, тут и связи нужны, и удача немалая. Знает Иваныч, сам проходил ведь.

Жалко парня такого терять. Ну, отучится он, ну, помыкается, поищет работу, да и вернется обратно, на станцию к нему проситься. Сколько времени зря потеряет. А еще и денег! Сколько у него работает, все копит же на учебу эту, поди уж прилично скопил. Лучше бы на жилье откладывал, а то ютится в комнатенке малехонькой общажной вместе с матерью… Да ну его, Сашку этого. Разве ж молодёжи чего докажешь? Не слушает старика. Но это ладно, это надо каждому пройти, шишек своих набить.

Размышления Иваныча прервала наглая трель телефонного звонка, и старик недовольно поморщился. Обычно никто по хорошему делу этому парню не звонит. Только дружки его лоботрясы – то денег занять, то куда на гулянку сблатовать. Не нравились Иванычу Санины друзья, никто из них не нравился.

Парень выкатился из‑под машины, вытер перепачканные мазутом руки об тряпку, и поднёс к уху свой мобильник.

– Здорово, бро!.. Да, ещё на работе… Да, уже закончил… Ну и отлично, скоро буду!

Разговор вышел недолгим, Санек спрятал телефон обратно в карман, и отправился в сторону раздевалки, на ходу расстёгивая лямки рабочего комбинезона.

Иваныч пошёл к нему навстречу и строго взглянул в глаза поверх очков:

– Куда там опять тебя твои друзья‑шалопаи тянут? – поинтересовался нарочито строго.

Вроде и права не имеет так говорить с ним, не отец ведь, а по‑другому не может. Переживает за него, будто и правда родной. Привязался он к этому мальчишке.

– Да ничего такого, просто дома у одного парня собираемся, Сергей Иваныч, – дружелюбно ответил парень. Хотя мог ведь и послать старика куда подальше с такими вопросами. Но не посылал, и Иваныч это очень ценил. – Я с ауди закончил, только завтра с утра еще разок проверю, если вы не против.

– Не против, – недовольно пробурчал Иваныч, еле сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. – Смотри там аккуратнее. Не нравится мне эта твоя гоп‑компания.

– Сергей Иваныч, да нормальные они пацаны, – улыбнулся Санек. – Мы же с детства все дружим, выросли вместе. Как братья почти.

– Смотри, как бы эти братья тебя с толку не сбили, – сердито покачал головой Иваныч. – А то знаю я таких.

Санек спорить не стал, лишь ещё раз по‑доброму улыбнулся старику и поспешил переодеваться.

– Эх, молодёжь… – тяжело вздохнул Иваныч, провожая его взглядом.

Своих детей у него никогда не было, вот и прикипел он душой к этому парнишке. Сердце за него болит, в особенности из‑за своры этих так называемых друзей. Иваныч знал, как оно бывает, сам же все это проходил когда‑то. Нет, у парня, конечно, есть своя голова на плечах, но, как говорится, с кем поведёшься… Иваныч снова тяжело вздохнул и только рукой махнул. Как бы он ни опекал его, что бы ни говорил, все равно парень будет поступать по‑своему, как посчитает нужным. Такое уж оно, это молодое поколение.

Внезапно старик почувствовал резкий укол в области сердца, и в груди все тут же сковало жуткой болью, так, что ни пошевелиться, ни вздохнуть.

– Ох, да что же это… – заохал он, и, схватившись за левое подреберье, кое‑как потихоньку уселся в кресло, делая осторожные неглубокие вздохи.

Через несколько минут боль отступила, оставив после себя неприятное чувство тревоги. В последнее время сердце Иваныча стало пошаливать все чаще. После каждого приступа он давал себе зарок завтра же пойти к врачу, но, как правило, никогда его не выполнял. Обычно всегда находились какие‑то дела, по мнению Иваныча, намного более важные, и он вновь и вновь откладывал визит в больницу на неопределённый срок.

1

– Саня, здорово, братан! Сколько лет, сколько зим! – дверь открыл Гарыныч, точнее Никита Гарынов, человек, которого Карим меньше всего ожидал увидеть на хате у Мажора.

Но ещё более странным было приветствие Гарыныча, такое дружелюбие со стороны этого заносчивого ублюдка по отношению к своей персоне он видел впервые.

– Здорово, – настороженно произнес парень, и пожал протянутую ему руку.

Гарынов был на несколько лет старше Карима и его друзей. Они все выросли в одном районе, и ещё несколько лет назад этот гад вместе с другими старшими знатно пресовали всю их компанию. Все давно усвоили правило – на глаза Гарынычу лучше не попадаться, иначе рискуешь отгрести на ровном месте. И теперь встретить его здесь, такого улыбчивого и дружелюбного, было как минимум странным.

На шум в прихожую выбежал Мажор – Игорь Власов, собственно, хозяин квартиры. Точнее сын хозяев квартиры, которые в очередной раз уехали на дачу с ночевой. Карим вопросительно глянул на друга, незаметным кивком головы указав на его странного гостя, а Игорь в ответ только неловко улыбнулся и пожал плечами, чем вызвал у парня ещё больше смятения.

– Да ты проходи, не стесняйся, – дружески похлопал его по плечу Гарыныч, словно это он был хозяином квартиры, а совсем не Мажор.

Карим скинул обувь, не сводя глаз с подозрительно подобревшего ублюдка, и прошел в зал, на ходу пожав руку Игорю.

Здесь уже вовсю развлекался народ. На столе стояла початая бутылка водки и несколько фарфоровых тарелок с готовой закуской из супермаркета. Вся остальная посуда, включая стаканы, была одноразовой. Одним словом – Мажор, что с него взять. Игорю проще потратить родительские деньги на пластик, чем потом мыть за всеми посуду. Он собственно и прозвище своё получил отчасти благодаря этому. Но в первую очередь, конечно, из‑за того, что они с родителями переехали жить в центр. Случилось это, ещё когда они учились в шестом классе, но Власов наотрез отказался переходить в другую школу из‑за своих друзей. Этот поступок, безусловно, заслуживал уважения, но погоняло Мажор с тех пор все же прилипло намертво.

Вокруг стола вальяжно расположилась вся их дружная гоп‑компания – Ефим, Сыч, Дюша, Малой, Марго со своей подружкой Кариной. Заметив последнюю, Карим непроизвольно нахмурился. Как‑то на одной из посиделок его угораздило трахнуть её по‑пьяни, и теперь девушка таскалась за ним по пятам, и сильно раздражала своей навязчивостью.

– Ну что, товарищи алкоголики? – задорно произнёс Гарыныч, ввалившийся в комнату вслед за Каримом. – Налейте‑ка штрафную опоздавшему, что ли. Да и всем вообще наливайте.

Саша по очереди пожал руки всем своим друзьям, кивнул Марго, проигнорировал радостную улыбку Карины. Мажор подсуетился, разливая белую горючую жидкость по пластиковым стаканчикам, один из которых протянул Кариму. Все выпили, закусили, и Гарыныч вновь заговорил, на этот раз, обращаясь к девчонкам.

– А ну, красавицы, сходите‑ка на кухню, покурите, нам с мужиками дела обсудить надо.

Карим мысленно выругался. Как он и предполагал, этот ублюдок приперся сюда не просто так. И сердце подсказывало, что ничего хорошего он им сейчас не скажет. Девчонки недовольно поджали губки, но ослушаться приказа не посмели. И когда дверь в комнату за ними закрылась, Гарыныч окинул хитрым взглядом всех присутствующих и вкрадчивым голосом начал свою речь.

– Ну что, мужики, радуйтесь, закончилась ваша нищебродская жизнь! – торжественно произнёс он. – Есть работа для вас. С очень крутым доходом.

– Что за работа? – деловито поинтересовался Сыч, Серега Сычев, активно пережёвывая что‑то из закуски.

Гарыныч подмигнул ему и достал из нагрудного кармана рубашки маленький прозрачный пакетик, в котором лежала одна единственная белая таблетка, с виду почти ничем не отличающаяся от обычного аспирина, разве что размерами немного меньше.

– Что это за хрень? – нахмурился Карим. Он уже знал ответ, но хотел чтобы Гарынов лично подтвердил его догадки.

– Это… – перевел на него взгляд Гарынов, и продолжил проникновенным голосом. – Маленькая таблеточка удовольствия! От неё приход, как от хорошего косяка, только стоит дешевле и курить не надо.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, все пацаны молчали, переваривая услышанное. Карим не выдержал первым.

– Ты что предлагаешь нам дурь толкать? – сузив глаза, поинтересовался он. – Не по адресу предложение.

– Я предлагаю реальные бабки! – парировал Гарынов, нисколько не растерявшись от агрессивной реакции Саши. – Работа не пыльная. Придется, конечно, побегать. Но зато какие перспективы открываются, а? Всем же, наверное, хочется тачку купить себе? Хату? В рестиках красиво отдыхать? Телок нормальных пялить? Где вы еще на все это заработаете? Или собрались всю жизнь, как обсосы, на районе тереться, да у Игорька, пока предков его нет, зависать?

Договорив, Гарыныч довольный собой оглядел присутствующих с плотоядной улыбкой, а пацаны так же молча переваривали услышанное. И их молчание напрягало Карима. Он не понимал, почему его друзья сразу не обозначают свою позицию, ведь с такими людьми, как Гарынов, нельзя проявлять слабость. Иначе сожрет и не подавится.

– Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? – со злостью поинтересовался он. – Знаешь, какой срок дают за наркоту?

Улыбка тут же сползла с лица Гарынова, и он перевел порядком потяжелевший взгляд на Сашу.

– Риск минимален, – сухо заявил он. – Зато перспективы и деньги очень хорошие. Ну вы че, пацаны? Реально до пенсии собираетесь зеркала с тачек снимать?!

Карим вопросительно взглянул на Ефима, Стёпу Ефимова, своего лучшего друга, и тот виновато отвел глаза. Выходит, они до сих пор этим занимаются. С досады Саша слишком сильно сжал в кулаке пластиковый стаканчик, и остатки горючей жидкости выплеснулись наружу.

После того, как в прошлом году ребята окончили школу, учиться дальше пошел только Игорь, да и то, лишь благодаря своим предкам, которые дали взятку директору местной шараги. Все же остальные пытались искать работу, но рынок труда, как оказалось, не ждал их с распростертыми объятиями. Взрослая жизнь требовала финансовых вливаний, родители карманных денег и раньше не давали, а теперь и вовсе начали бухтеть про «зря мы тебя кормим» и «когда ты уже пользу начнёшь приносить, дубина», вот Сыч с Ефимом и нашли способ слезть с маминой шеи, и приносить «пользу». Чисто случайно Сыч познакомился с чуваком, который скупал зеркала на лексусы, да прочую подобную канитель, и, недолго думая, пацаны организовали ночную вылазку по дворовым парковкам. Мажор зачем‑то тоже упал к ним на хвост, то ли с жиру бесился, то ли острых ощущений ему захотелось.

Один только Карим не подписался под эту телегу, задался целью найти нормальную работу, и спустя месяц ему повезло. Устроившись на станцию к Иванычу, он договорился и пытался подтянуть за собой своих пацанов, вот только они уже узнали, что такое лёгкие деньги, и работать целый месяц, чтобы получить ту же сумму, которую могли выручить за ночь, им теперь не хотелось. Однако рано или поздно приходится отвечать за свои поступки, и друзей Карима поймали менты. Их не посадили только благодаря отцу Мажора, которому пришлось выложить не хилую сумму, чтобы отмазать своё ненаглядное чадо, а заодно и его друзей. С тех пор Карим был уверен, что они завязали, к тому же среди пацанов периодически велись разговоры о поисках работы, и это окончательно его успокоило. Но, как выяснилось, зря.

– А большие деньги – это конкретно сколько? – не скрывая своей заинтересованности, спросил Сыч, чем окончательно добил Карима. Его чудом из‑за зеркал не посадили, а он наркотой интересуются. Красавец, че.

– Поверь мне, достаточно для безбедной жизни, – ответил Гарыныч с самодовольной рожей. – Так что скажете, товарищи алкоголики? Готовы поработать, нет?

– Нет, – ответил за всех Карим, опасаясь, что кто‑нибудь из пацанов додумается ляпнуть другое.

– Да вы не торопитесь, – Гарыныч метнул на него злобный взгляд, после чего отвернулся и обратился напрямую к Ефиму. – Подумайте хорошенько денёк другой. А я загляну к вам потом ещё побазарить.

Ефим кивнул, на том и порешили. Девчонки вернулись с кухни, и пьянка потекла в привычном русле.

Карим хотел поговорить со Стёпой наедине, но Марго его опередила – утащила в спальню родителей Игоря, и там они заперлись изнутри. Решив дождаться его, чтобы все же перетереть о предложении Гарынова с глазу на глаз, Саша вышел на балкон подышать теплым весенним воздухом.

Он на самом деле переживал за этих балбесов, как бы они не додумались подписаться на эту херню. Да еще и с подачи Гарынова. Это не тот человек, которому можно было хоть немного доверять, если вообще можно кому‑то доверять в подобных делах. Жажда лёгких денег реально отключает людям мозги, но ничем хорошим закончиться подобное не может по определению. Рано или поздно менты их снова повяжут, и батя Игоря больше уже не поможет. Наркотики – это не ворованные зеркала.

– Я не помешаю? – мягкий девичий голос прервал размышления Карима.

Он обернулся и увидел Карину. Навязчивую, прилипчивую Карину. И недовольно поморщился – о её существовании он уже успел позабыть.

– Помешаешь, – грубо ответил ей, вновь отворачиваясь к окну.

Но она же с первого раза не поняла. Подошла сзади и обняла его за плечи.

– Ну ты чего такой бука? – протянула приторным голоском, заставляя парня испытать новый приступ раздражения. – Я соскучилась…

Её острый влажный язычок скользнул по его шее снизу вверх, ожидаемо заставляя организм среагировать, но представив на секунду, что будет, если он сейчас снова трахнет её, Карим развернулся, схватил девушку за локоть и слегка оттолкнул от себя.

– Я не в настроении, – мрачно произнес он, поймав её немного испуганный взгляд. – Уйди, хочу один побыть.

Но, видимо, таких надо посылать грубее. Карина расплылась в улыбке, и снова подошла к нему, игриво положив обе руки на ремень.

– Давай, я подниму тебе настроение, – предложила томным голосом, доводя парня буквально до бешенства.

– Слушай, если так хочется отсосать кому‑то, иди, отсоси Сычу, – с пренебрежением предложил он. – Он будет счастлив, я тебе отвечаю.

И до Карины, наконец, дошло.

– Придурок! – со злостью прошипела она, и быстрым шагом покинула балкон, хлопнув дверью.

Угрызений совести за то, что обидел влюбленную в него девушку, Карим не испытывал. Будет ей уроком. Может, хоть немного мозги включать начнет, хотя бы иногда.

Однако когда он вернулся в квартиру, понял, что с мозгами у Карины, похоже, совсем беда. Она уже сидела на коленях у Гарыныча и задорно смеялась его пошлым шуткам, периодически метая в Сашу злые взгляды. Дура, ему же все равно на это плевать.

Вечер набирал обороты, вся компания уже порядком поднабралась, а Ефим с Марго так и не выходили из родительской спальни. Решив, что разговор с другом можно отложить и на завтра, Карим стал собираться домой. За окном начинало смеркаться, завтра ему рано вставать на работу, да и мама дома одна, а надолго оставлять её без присмотра опасно.

– Ладно, пацаны, я пойду, – попрощался он с друзьями.

Неожиданно Гарынов ссадил Карину с колен и напросился к нему в компанию.

– Мне тоже пора, – заявил он. – Давай вместе пойдём, все веселее.

Карим напрягся, идея идти с Гарынычем ему вообще не улыбалась, но не пошлешь же его без веской причины.

– Ну пошли, – качнул головой в сторону двери он.

2

Как и предполагал Карим, как только они с Гарыновым вышли на улицу и не спеша направились в сторону их района, этот гад сразу начал обрабатывать парня с целью переубедить и склонить на свою сторону.

– Ну вот сколько ты зарабатываешь на своей станции? – пытал он его, подкуривая на ходу сигарету.

– Да какая разница, – Саша поморщился от порции дыма, выпущенной ему в профиль. – Главное, что я зарабатываю честно.

– Да кому нужна твоя честность? – с презрением сплюнул в сторону Гарынов. – Так и сдохнешь в нищите в своей вонючей общаге, если будешь жить честно.

– Посмотрим, – сквозь зубы процедил Карим, глядя прямо перед собой. Этот разговор бесил его все больше.

– Ну примерно хоть какую сумму ты там поднимаешь? Или так мало, что стремно вслух сказать? – продолжал наседать Гарынов.

– Не стремно. Мне хватает.

– Ага, вижу я, как тебе хватает. Не создаешь ты впечатление пацана при бабках. Не надоело еще на своих двоих двигаться? Со мной за один месяц ты заработаешь больше, чем за год, ковыряясь в своих тачках. Только представь, ты легко сможешь позволить себе свою машину, и даже свою квартиру. Со временем, конечно, но это хоть какие‑то перспективы.

Гарынов говорил убедительно, и Карим непроизвольно стал проникаться его сладкими речами. Перспектива купить тачку и даже квартиру была действительно очень заманчивой, но какой ценой? Ставить на кон свою жизнь и свободу ради легких бабок глупо и безответственно. Но напрягало парня не только это.

– Слушай, Никит, ну че ты пристал? Сказал же, не интересно мне, и пацаны мои на эту тему тоже не подпишутся. Ты зря теряешь время, серьезно.

– Так и скажи, что зассал, – хохотнул Гарыныч, выпуская очередную струйку дыма в сторону Саши. – Но на самом деле ссать тут нечего, Сань. То, что мы продаём, это и не наркота вообще. Это совершенно новые колёса, о которых ещё никто ничего не знает, и в список запрещённых препаратов они не внесены. Если кого и заметут, то ничего предъявить все равно не смогут.

– Ну да, конечно, – скептически усмехнулся парень. – Прям песня‑сказка.

– Да я тебе отвечаю! Ты просто не понимаешь, как тебе фортануло. И друзьям твоим, мать их. Бабки, Саня, живые бабки! Глянь сюда, – Гарынов достал из кармана джинсов толстую стопку сложенных вдвое купюр и потряс ими перед носом у Карима. – Это моя прибыль за вчерашний день. Причем я вообще особо не напрягался. Да я тебе сейчас покажу, погоди…

Гарыныч остановился, огляделся по сторонам, что‑то или кого‑то высматривая. Через пару секунд приметил парнишку, на вид около пятнадцати лет, который сидел на корточках возле входа в продуктовый магазин и копался в своём телефоне.

– Вот, смотри, наш клиент, – подмигнул он Саше и двинулся к этому пацану.

– Бля, Никитос, че ты мутишь? – Карим в очередной раз пожалел, что сразу от него не отделался. – Я короче домой пошёл.

– Да не ссы ты, – снисходительно хмыкнул Гарынов, слегка толкнув его кулаком плечо. – Просто посмотри, как я работаю.

В его руке снова появился уже знакомый маленький прозрачный пакетик с белой таблеткой внутри, и, зажав его между средним и указательным пальцами, Гарынов указал ими на пацана, что приметил ранее.

– Видишь того щегла? Наш клиент, я их по глазам вычисляю. Первая таблетка – бесплатно, а дальше он сам за тобой будет бегать, как собачонка.

– Ты еще и щеглов на эту гадость подсаживаешь? Давай без меня, я пошёл.

Карим предпринял ещё одну попытку ретироваться, но Гарынов вдруг схватил его за плечо.

– Сука и откуда ты такой правильный взялся? – оскалил зубы он в подобии улыбки, слегка прищурив глаза. – Не хочешь толкать дурь щеглам, толкай взрослым, никто тебя в свободе выбора клиентов ограничивать не станет. Идем, покажу, как это работает. Просто посмотри.

И не дожидаясь Сашиного ответа, быстро зашагал в сторону мирно втыкающего в телефон паренька. Карим тихо выругался, и за каким‑то хером все же пошел за ним. Позже ему придется сильно пожалеть об этом необдуманном поступке.

Когда они приблизились к парню на расстояние вытянутой руки, тот лениво поднял свои глаза, даже не удосужившись встать. Но Гарыныча это ничуть не смутило, он сам присел на корты напротив пацана и тихо поинтересовался:

– Слыш, пацан, колеса интересуют?

Тот глядя исподлобья отрицательно покачал головой, не проронив при этом ни звука. Карим мысленно позлорадствовал, надеясь, что щегол пошлёт Никиту куда подальше. Но Гарыныч будто не замечал открытой враждебности парнишки. С противной улыбкой на губах он протянул ему таблетку и подмигнул.

– Охрененная вещь! Попробуй, не пожалеешь. Кайфанешь по полной. – вещал он, рекламируя свою продукцию.

– У меня нет денег, – пробурчал пацан, бросив опасливый взгляд куда‑то в сторону, и легонько оттолкнул от себя руку Гарынова.

– Да ты что, пацан, это рекламный образец, – никак не хотел угомониться тот. – Совершенно бесплатно.

– Не надо, уберите, – строго попросил парень, глядя куда‑то в сторону.

Карим внутренне ликовал. Наблюдать за таким обломом Гарыныча, это просто подарок судьбы.

– Да ты хоть знаешь, от чего отказываешься? – поразился начинающий наркоторговец. – Бери, попробуй хотя бы, бесплатно же!

Пацан поднялся на ноги, снова бросив короткий взгляд в сторону, и открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но не успел. Из‑за спины парней послышался громкий мужской бас, принадлежащий, судя по всему, отцу этого парня.

– Э, шпана, вы что там моему сыну втюхиваете?! Совсем охренели?!

Карим резко обернулся, и увидел, как к ним быстрыми шагами приближается взрослый здоровый мужик, и на его лице застыла ярость от увиденного. Парень моментально среагировал, отскочив назад. В следующую секунду мужик схватил Гарыныча за шиворот и отшвырнул от пацана сразу на несколько метров. Падая, Никита выронил из рук пакетик с таблеткой, а мужик не растерялся и тут же его подобрал.

– Это что?! – заорал он, потрясая пакетиком перед носом горе‑наркоторговца, – Это наркотики?! Что молчишь, скотина?! Отвечай, что это?!

Отец этого пацана был достаточно грозного вида и крупного телосложения, Гарынов моментально утратил весь свой героизм, сжавшись в комок и пряча глаза. Не дождавшись ответа, мужик со всей силы ударил его по лицу кулаком, да так, что Карим услышал противный хруст сломанного носа. Он уже не злорадствовал, теперь ему стало реально стремно за дальнейшую судьбу Гарыныча. Хоть Никита и был той еще скотиной, и заслужил сполна как следует получить по морде, но все же они выросли в одном дворе, и в каком‑то смысле были друг другу не чужими. Позволить этому мужику забить его на своих глазах Карим бы не смог.

– Слышь мужик, остынь! – подал голос он, схватив с дороги так удачно валявшуюся рядом увесистую палку. – Мы сейчас тихо уйдём, а ты возьмёшь своего сыночка и уведёшь домой, по пути объяснив, что нельзя разговаривать с незнакомцами.

Мужчина оставил Гарыныча в покое, и медленно развернулся к Кариму, буквально уничтожая взглядом.

– Да вы что, шпана, совсем охренели? – зловеще произнёс он, приближаясь к новому объекту своей ярости.

Карим не стал дожидаться нападения, он уже видел, на что способен этот мужик. Сделав короткий взмах палкой, отвлекая внимание противника, он ударил ногой точно между ног, заставляя мужика согнуться пополам. Этому запрещённому приему он научился ещё в детстве, когда приходилось отбиваться от неравных по силам противников, особенно если неудачно забредёшь вечером не в свой район.

– Папа! – бросился к отцу на помощь парнишка.

А Карим молниеносно подлетел к Гарынычу, схватив того за ворот рубашки, и потянул за собой.

– Быстро! Быстро! Уходим!

Мужик орал матом и сыпал угрозами им в спины до тех пор, пока парни не скрылись у него из вида.

Они бежали практически до самого своего района, ни разу не останавливаясь, чтобы перевести дух. И как только из‑за деревьев показались знакомые убитые временем постройки, они позволили себе замедлиться и рухнуть на ближайшую скамейку, задыхаясь от долгого бега. Когда дыхание было более или менее восстановлено, Гарыныч с серьёзным видом посмотрел Кариму в глаза и сказал:

– Братан, спасибо, от души! – протянул и пожал ему руку. – Честно, от тебя помощи не ожидал.

Карим в свою очередь впился внимательным взглядом в лицо своего собеседника.

– Оставь в покое меня и моих парней, – безапелляционным тоном потребовал он.

– Ты же понимаешь, что это была форс‑мажорная ситуация? – возмутился в ответ Никита, – Обычно все протекает гладко!

– Бля, Гарыныч, не беси меня! – Карим раздраженно передернул плечами. – Вот пробил бы тебе сегодня башку этот мужик, и кому нужны были бы потом твои бабки? Если тебе легкие бабки дороже жизни, ну и хрен с тобой, Но пацанов моих не трогай, понял?

– А ты не слишком разбазарился, а, Карим? – скривив лицо, враждебно посмотрел на него Гарынов. – У твоих пацанов свои головы на плечах, и ты за них не решай!

Он с презрением сплюнул, а затем поднялся с места, и не спеша пошёл в сторону своего дома, даже не попрощавшись.

Карим тихо выругался и уже пожалел, что не оставил Гарыныча на расправу тому мужику. Может, он и не убил бы его, а сдал ментам, и тогда на одну головную боль Карима бы стало меньше.

3

Добравшись домой, Саша чувствовал себя разбитым и выжатым, как лимон. Устало открыл дверь их с матерью комнаты, одной из многих, заполняющих длинный мрачный коридор старого общежития, прошел внутрь. Изначально комната была довольно просторной, но после рождения Саши его мама приняла решение как‑то отделить кухонную зону от спальни, чтобы шум не мешал малышу спать. После разделения обе комнатушки получились довольно тесными, и единственное место, где Карим чувствовал себя привольно, была длинная и просторная лоджия. Готовясь к появлению сына, мама позаботилась и о том, чтобы застеклить ее. Благодаря этому, в тёплое время года лоджия превращалась в ещё одну полноценную комнату, куда Карим перебирался на все лето, превратив её в свою отдельную спальню. Он выносил туда один из диванов, которые загромождали собой все свободное пространство внутри помещения, и, если не было дождя, почти всегда спал с распахнутыми настежь створками рамы.

За окнами ветвилась густая растительность, скрывая импровизированную спальню Карима от посторонних глаз, и даря ему ещё больше свежего воздуха. Каждый вечер, возвращаясь домой с работы, он мечтал лишь об одном – лечь поудобнее на свой мягкий диван, включить какой‑нибудь интересный фильм на стареньком ноутбуке, и на время оторваться от реальности. И в этот раз он мечтал о том же, но обстоятельства не позволили насладиться спокойным вечером.

Едва Карим переступил порог, ему в нос ударил резкий характерный запах алкоголя и сигарет, и парень сразу понял – мать опять сорвалась. Пройдя в комнату и увидев на полу пустые бутылки, следы от грязной обуви и не застеленный, со смятыми комьями белья на поверхности, диван, он лишь убедился в своих выводах. Матери в комнате не было, Карим заглянул в ванную, хоть и ванной эту отгороженную от кухни комнатёнку метр на метр назвать было можно лишь с натяжкой. В ней помещались лишь унитаз и небольшая раковина, установленные впритык друг к другу.

Мама спала сидя на полу, положив голову на ободок унитаза. Её волосы спутались, кое‑где в них застряли частицы рвотной массы, которая оставила свой след так же и на лице женщины.

Карим попытался разбудить мать, но безуспешно. В ответ на все его попытки, она лишь бессвязно мычала, даже не размыкая век. Обхватив одной рукой её под грудь, парень поднял женщину с пола, и, включив тёплую воду, аккуратно смыл остатки рвоты с её лица и волос. Затем взял её на руки и отнёс в комнату, уложив на диван, предварительно скинув ногой на пол грязное белье. Достал одеяло из массивного советского шкафа, стоящего у противоположной стены, накрыл им маму, и принялся за уборку.

Мать сидела на стакане, сколько он себя помнил. Иногда периоды между запоями сокращались, иногда растягивались, но результат всегда оставался один и тот же – рано или поздно она срывалась, и тогда последствия могли быть самыми разными, доходящими иногда до госпитализации. Парень воспринимал это всё как данность. Он не чувствовал ни обиды на мать, ни злости, лишь досаду, от того, что это произошло именно сейчас, ни раньше и не позже. Когда он был помладше, в их доме часто ошивались местные алкаши, её собутыльники, но как только Карим подрос и немного возмужал, то очень быстро всех отвадил. Однако его мать могла пить и в полном одиночестве, ей, по большому счету, было все равно.

В какой‑то момент в их жизни появилась Ника – соседка и мамина школьная подруга, которая переехала жить в их общагу, когда Саше было около пятнадцати лет. Её появление благотворно сказалось на маминых запоях, она стала пить гораздо реже, и когда это происходило, Ника прибегала к парню на помощь, останавливая свою подругу и не давая ей напиться в рога. Она много рассказывала Кариму об их детстве. И, слушая её рассказы, парню даже не верилось, что когда‑то его мать была нормальным не пьющим человеком, и даже счастливой женщиной. Впервые она начала выпивать после того, как её родители погибли в автокатастрофе. Ей было тогда около двадцати пяти лет, а Сашке всего лишь два годика. Возможно, пьянство не стало бы такой проблемой, если бы не ещё один удар – через год после аварии, их бросил его отец. Подробностей об отце Ника не рассказывала, да Кариму и не хотелось их знать. Единственное, что он испытывал к своему второму родителю – это ненависть и острое нежелание когда‑нибудь в жизни повстречать его, ведь тогда мужику точно несдобровать.

Маму же Карим нисколько не осуждал, скорее наоборот, жалел, и старался, как мог, облегчить её жизнь. Сам поддерживал дома порядок, сам готовил и ходил за продуктами. После появления Ники ему стало ещё проще, она старалась помогать, чем могла. Часто готовила им еду и занималась стиркой, что больше всего не любил делать Карим. Его мать от этой заботы немного ожила, но, все‑таки до конца так и не сумела справиться со своим горем, забываясь лишь на время, и заливая доброй порцией алкоголя очередной приступ хандры. По этой же причине она не задерживалась ни на одной работе. Когда‑то давно она работала продавцом, но кто будет держать человека, который подводит, пропадает на несколько дней и потом появляется с перегаром? Дошло до того, что уже никто не хотел брать ее на работу. Город маленький, слухи расползаются быстро, и дурная слава о пристрастии матери Карима разлетелась в два счета. Выручила Ника. Пристроила её уборщицей в маленькую компанию своего любовника. И тот, испытывая слабость к своей пассии, а может, опасаясь, что та разоблачит их роман перед его женой, закрывал глаза на периодические запои уборщицы.

Прибравшись на скорую руку, Саша прошёл на свою лоджию, и выглянул в окно, вдохнув полной грудью свежий вечерний воздух. На душе было хреново, и дико хотелось поговорить с кем‑то, но не со своими пацанами, а с кем‑то другим, и желательно женского пола. Почему‑то ему вспомнилась на все готовая Карина, и парня кольнуло лёгкое сожаление от того, что он не воспользовался прилипалой. У него давно никого не было, а женской ласки хотелось. Карина могла помочь усмирить на время инстинкты, но почему‑то он дофига придирчивый в плане телок. Эта черта дико бесила парня в самом себе, ему хотелось быть проще, как тот же Сыч, которому насрать, где и кого драть, но Карим так не мог. Если девушка не вставляет, после секса с ней он чувствовал себя паршиво, и ничего не мог с этим поделать.

Отогнав неприятные мысли, парень вновь подумал о Нике. Благодаря помощи и поддержке, которую эта женщина оказывала их семье, они очень сблизились в свое время. Это произошло как‑то очень естественно и будто само собой. Ника была красивой женщиной, и роскошно выглядела для своих лет. И однажды Карим отчётливо понял, что его к ней влечёт. Находиться с ней наедине стало невыносимо мучительно, он не мог прогнать навязчивые мысли о возможной близости, и, в один из вечеров, когда у матери произошёл очередной срыв. Вдвоём уложив её пьяную спать, и переместившись на кухню, они, как обычно, остались одни. Ника привычными движениями начала убирать со стола и рассказывать Саше одну из своих историй. Парень наблюдал за ней помутившимся от навязчивого желания взглядом, и, в какой‑то момент не совладав с собой, подошёл сзади, обнял за талию и поцеловал в шею, оставив влажный след на её коже. Ника вздрогнула и развернулась к нему, глядя расширенными от удивления глазами. Карим был уверен, что сейчас последует её гнев, возможно, даже пощечина, но он ошибся. Женщина не разозлилась, не стала его ругать, и даже не пыталась уйти, лишь продолжала смотреть на него, хлопая своими большими голубыми глазами. В эту секунду у него в голове пронеслись все сексуальные фантазии с её участием, и он вдруг впервые допустил мысль о том, что это не так уж и невозможно. Вслед за мыслью последовало действие, он подхватил её и усадил на стол, сметая с него рукой чашки и тарелки, до последнего не веря в то, что не встречает с её стороны никакого сопротивления.

Ника стала его первой женщиной, и с этого дня их отношения кардинально изменились. Они оба понимали, что совершают нечто очень плохое, но ничего не могли поделать со своим желанием. Неизвестно, к чему бы привела эта связь, если бы однажды их не застукала мать Карима. Она кричала, как сумасшедшая, проклиная свою подругу, выгнала её из дома, долго била Сашу полотенцем, расплакалась, и, в итоге, конечно, опять напилась. С тех пор Ника стала заходить к ним крайне редко, стараясь поймать момент, когда матери Карима не было дома. И как ни старался парень убедить свою мать понять и простить, она ничего не желала слушать.

Он и сам понимал, что связь с женщиной, которая почти в два раза старше него, ни к чему хорошему не приведёт. Однако ему было жаль Нику, и жаль их дружбу с матерью, ведь это из‑за него они перестали общаться.

Карим вздохнул, прогоняя тягостные воспоминания. Уходящий день был тяжёлым, и завтрашний предстоял не легче. Парень сбросил с себя одежду и завалился на мягкий, самый уютный в мире диван, прикрыл глаза. К черту все проблемы, вопросы. Обо всем этом он подумает завтра. А сегодня для него ни осталось ничего важнее сна.

4

По субботам Карим работал на станции только полдня, и сегодня это было как нельзя кстати. Вчерашние школьники, они с друзьями не могли оставить такой день, как двадцать пятое мая, без внимания. Последний звонок в их компании приравнивался к самому настоящему празднику, не менее масштабному, чем новый год, или девятое мая. К тому же, окончив школу, они получили большие привилегии. Теперь можно было пить пиво в центральном парке, разглядывая девчонок в советских парадных формах, не опасаясь гнева их горячо любимого участкового инспектора по делам несовершеннолетних.

На открытой сцене в парке шёл концерт. Три девушки в невозможно коротких юбках пели «Школьную пору», изящно двигая бёдрами в такт музыке. Вокруг стояли скамейки, но народ в основном смотрел выступление стоя, постоянно перемещаясь с места на место, кто‑то уходил, кто‑то, наоборот, приходил. Каримовская компания расположилась на одной из скамеек под старым дубом, едва покрывшимся молодой листвой. Саша залпом выпил своё пиво и под предлогом сходить ещё за бутылочкой, утащил за собой Ефима, вроде как за компанию. На самом деле ему не терпелось вправить другу мозги, и взять с него обещание ни на каких условиях не связываться с Гарыновым.

Они дошли до магазина, взяли ещё несколько бутылок себе и пацанам, и на обратном пути Карим остановил друга, немного не доходя до площадки со сценой, предложив ему присесть на одну из скамеек, что стояли вокруг небольшой заасфальтированной арены. Парни присели, открыли по бутылке и сделали по большому глотку, наблюдая за молодым пацаном на скейте, что катался по арене, оттачивая своё мастерство. Он то и дело пытался подпрыгивать, тормозить, резко менять направление на ходу, но получалось у него не очень – парень все время падал, не в силах удержать равновесие.

Саша усилием воли заставил себя оторвать от него взгляд и посмотрел на друга.

– Ефимыч, ты же понимаешь, что наркота это последнее дело? – аккуратно закинул он удочку, сделав еще один небольшой глоток из своей бутылки.

– Сань, если ты собрался опять лечить меня, то завязывай, – нахмурив брови, ответил тот, – Ты мне не мамочка и не папочка, так что давай выключай свой режим опеки.

– Я друг твой, – с досадой парировал парень. – И если тебя посадят…

– Бля, Карим, ну не каркай, пожалуйста! – разозлился Стёпа.

Парни замолчали, продолжая несколько минут пить пиво в полной тишине. Саша наблюдал за горе‑скейтером, а внимание Стёпы привлекла компания выпускниц в нарядных школьных формах, пересекающих арену.

– Не, ты чё, реально собрался дурь толкать? Не западло, а? Ефим? – не выдержав паузы, повернулся к другу Саша.

– Не знаю, – вздохнул тот, не отрывая взгляда от девушек. – Просто деньги нужны мне, и срочно…

Саша тоже бросил на них небрежный взгляд и на секунду потерял нить разговора. Девушек было трое. Все высокие, стройные, как на подбор красивые, радующие глаз. Но одна из них, та, что была справа, особенно выделялась своей внешностью. Она была такой нежной, изящной, нереальной, словно принцесса из сказки. Роскошные светлые волосы, завитые в мягкие локоны, большие выразительные глаза, пухлые губы, тонкая талия, и длинные, невыносимо соблазнительные ноги. Карим скользнул по ним взглядом снизу вверх, и, дойдя до края плиссированной юбки, почувствовал лёгкий укол разочарования, испытав болезненное желание заглянуть под неё. В этот самый момент боковым зрением он уловил движение – горе‑скейтбордист совершил неловкий манёвр и теперь летел головой вперёд прямо на компанию девчонок. Карим бросился вперёд, чтобы предотвратить столкновение, но не успел. Скейтбордист налетел прямо на его принцессу, сбив её с ног, и сам растянулся рядом. Саша тут же подскочил к девушке и помог ей подняться.

– Ты в порядке? – спросил он, жадно разглядывая ее красивое лицо.

– Да, – девушка, похоже, смутилась и опустила глаза, а на её щеках появился очаровательный румянец.

Каким‑то странным образом её смущение вызвало незнакомое волнующее чувство в груди, Саше до невозможности захотелось прикоснуться к ней, провести рукой по щеке, ощутить контакт с её гладкой светлой кожей. На секунду ему показалось, будто между ними возникло какое‑то собственное невидимое поле, отделившее их от остального мира. Но не успел он об этом подумать, как скейтбордист‑неудачник все испортил, бесцеремонно разрушив всё очарование момента. Со стоном он поднялся с асфальта и тут же заскулил, извиняясь.

– Извини, пожалуйста, я не хотел… Тебе больно?

Карим с неохотой перевел на него взгляд.

– Исчезни, недоразумение, – процедил он, и парнишка тут же подобрал свою доску, чтобы в следующую секунду испариться.

– Спасибо, – скромно улыбнулась ему девушка, возвращаясь к своим подругам. Те в свою очередь тоже подарили парню по улыбке и увели его принцессу, взяв её под руки.

Саша растерянно смотрел им вслед, борясь с желанием догнать, и спросить хотя бы номер телефона красавицы. Но в данный момент у него были дела поважнее.

– Что, девчонка понравилась? – сзади подошёл Ефим и хлопнул друга по плечу.

– Да, она огонь, – отстраненно отозвался Саша, глядя ей вслед.

– А че не познакомился?

– Не знаю. Не до нее сейчас, – Карим повернулся к другу и посмотрел ему в глаза. – Так что там за проблема у тебя с деньгами?

– Да не важно, забей… – поморщился друг, отхлебнув еще из своей бутылки.

– Я могу помочь?

– Да нет, Сань. Не парься, правда. Я сам решу.

– Ну, как знаешь, – сухо ответил парень.

5

Прошла неделя. На станции был нереальный наплыв клиентов, и Карим вкалывал с утра до вечера ежедневно. К концу смены сил не оставалось вообще ни на что, даже с пацанами перестал видеться. Все, о чем мечтал, это добраться до своего дивана, закрыть глаза и уснуть. Но перед сном в памяти неизбежно всплывал нежный образ светловолосой принцессы, которую он встретил в парке. И у которой по собственной глупости не додумался взять номер телефона. Саша вновь и вновь мысленно рисовал очертания её изящной фигурки, смакуя детали, и думал о том, как было бы круто, если бы она вдруг взяла и оказалась сейчас здесь, у него под боком. Безумно хотелось её потрогать, погладить, забраться под юбку, и досада от того, что он не знает о ней ровном счётом ничего, с каждым днем становилась все больше. Оставалось только тешить себя мыслью, что он ещё встретит её где‑нибудь, ведь они живут в небольшом городе, где если не все друг друга знают, то знают через кого‑то. Так и получилось. И произошло это даже гораздо раньше, чем он предполагал.

В пятницу поздно вечером, когда Саша уже почти спал, ему позвонила Марго и взволнованным голосом попросила приехать. На вопросы зачем и что случилось, внятно ответить девушка не смогла, только мямлила что‑то невразумительное в трубку, а потом связь внезапно оборвалась. Парень попробовал перезвонить, но выяснилось, что у него очень не вовремя закончился баланс на телефоне. Пришлось ждать, пока девушка его друга перезвонит сама, но время шло, а телефон все молчал.

Саша нервничал – Марго была девчонкой серьёзной, и просто так разводить панику точно не стала бы. Пришлось вставать, одеваться и дуть на улицу. Время было позднее, уже стемнело, и парень решил поймать тачку, логично рассудив, что раз девушка не назвала ему адрес, значит, она имела в виду их привычное местоположение. А этим местоположением была хата мажора – как только потеплело, его родители практически поселились на даче, и пацаны все время зависали там. Однако предположение Карима оказалось ошибочным. Он долго звонил и стучал в дверь, но ему так никто и не открыл.

Пришлось искать поблизости платежный терминал, чтобы пополнить баланс мобильника, и выяснить, наконец, куда все подевались, и куда он должен приехать. Но, как назло, ни одного терминала в округе не нашлось, и Карим прошел пешком почти квартал, прежде чем поиски увенчались успехом. Он терпеливо набил свой номер на сенсорном мониторе, и засунул деньги в купюроприемник, машина напряжённо загудела, пережёвывая полученную банкноту и… потухла. Это стало последней каплей. Карим просто взбесился, и несколько раз со всей дури пнул несчастный аппарат ногой, а потом еще и долбанул ладонью по темному экрану.

– Ну давай! – процедил он, продолжая долбить по нему со всех сторон. – Оживай, сука! – но упрямая машина никак не реагировала на его действия. – Да что за день сегодня такой…

Боковым зрением он уловил движения справа от себя. От арки, расположенной в стоящем поблизости доме, отделилась одинокая девичья фигура и медленно двинулась в его сторону. Карим еще несколько раз пнул терминал, и пошел к ней на встречу, чтобы попросить сделать один звонок, девушка вдруг резко остановилась и замерла на месте. В темноте ярким пятном выделялись её белокурые локоны, светлая маечка, джинсы, и просто ослепительно белые кроссовки. Фигурка что надо, красивая… Сделав еще несколько шагов в её сторону, Карим с приятным удивлением узнал в ней ту самую принцессу из парка, о которой думал и мечтал вот уже целую неделю. В этот самый момент девушка вдруг резко повернулась и бросилась бежать в обратную сторону.

– Эй, куда?! Стой!

Карим инстинктивно рванул за ней, боясь, что снова её упустит. Против него у девчонки не было ни единого шанса, хоть она и бежала довольно быстро, но, едва они оказались под аркой, парень нагнал её.

– Да подожди ты! – схватил её за предплечье, рывком развернув к себе.

Вышло немного грубо, и он хотел извиниться, но не успел – она рывком выхватила свою руку, и снова попыталась сбежать, и Кариму снова пришлось применить силу, чтобы задержать её.

– Нет! Пожалуйста! – её крик эхом разнесся под сводами арки. – Помогите!

– Тише, тише, ты чего? – Саша зажал ей рот ладонью, и прижал спиной к кирпичной стене, чтобы заглянуть в огромные красивые глаза. – Не надо кричать, ладно? Я ничего тебе не сделаю.

Девушка несколько секунд испуганно хлопала глазами, после чего настороженно кивнула, и Карим тут же убрал руку с её рта.

– Пожалуйста, не трогайте меня, – испуганно зашептала она. – У меня есть деньги, телефон, я все отдам…

Карим усмехнулся, осознав насколько напугал бедную девчонку.

– Расслабься, красивая, сказал же – не трону. Я просто познакомиться хотел.

Она судорожно сглотнула, продолжая растерянно хлопать ресницами, а Саша мысленно выругался на себя. Идиот. Познакомиться он хотел. Она, бедная, уже решила, что ее сейчас грабить будут, или насиловать.

От последнего он, кстати, не отказался бы. Принцесса выглядела потрясающе. Смотрела на него такими нереальными, совершенно перепуганными глазами, её грудь вздымалась от учащённого после бега дыхания, пухлые розовые губы слегка приоткрылись, делая судорожные вздохи. Карим буквально завис, разглядывая её. Ему дико нравилось, что они были совершенно одни под этой аркой, и вокруг ни души. А девушка стояла так близко, что он чувствовал тонкий сладкий аромат, исходящий от ее кожи. Она буквально гипнотизировала его своей красотой. Карим постарался отвлечься, и скользнул взглядом вниз, угодив тем самым в новую ловушку. Довольно глубокий вырез её топа соблазнительно оголял верхнюю часть ее пышной груди, к которой до невозможности захотелось прикоснуться. И джинсы все сильнее стали доставлять дискомфорт в области паха. А девушку, кажется, слегка потряхивало под его взглядом.

– Ты не помнишь меня? – не вовремя охрипшим голосом поинтересовался он. – Мы виделись в парке неделю назад. Когда пацан на скейте тебя сшиб.

В её взгляде промелькнуло удивление, и следом с губ сорвался тихий вздох.

– Да, помню… – растерянно произнесла принцесса, и после вдруг подарила ему совершенно очаровательную робкую улыбку. – Не узнала сразу…

Карим просто не смог не улыбнуться ей в ответ, от ее перемены он и сам будто вздохнул с облегчением.

– Как тебя зовут? – поинтересовался, тронув пальцем завитый кончик локона, спадающего с плеча ей на грудь.

Девушка слегка вздрогнула от его прикосновения, и он тут же убрал руку, снова мысленно ругая себя за наглость. Принцессу не хотелось спугнуть.

– Настя, – ответила она, и Саша заметил, что её руки все еще дрожат.

– Настя… – медленно повторил он её имя, пробуя его на вкус. Ему понравилось. Такое мягкое, сладкое. Оно подходило ей.

– А тебя как зовут? – спросила девушка с налетом отчаяния в голосе, словно ей стоило больших трудов набраться для этого смелости.

– Саша.

– Очень приятно, Саша, – произнесла она своим нежным голоском, и подарила Кариму ещё одну свою небесную улыбку. Ну, чистый ангел.

На секунду он представил, что на его месте мог оказаться кто‑то другой, и так же зажать этого ангела под этой темной аркой. В такое время здесь вообще до утра может никто не пройти, и эта мысль заставила парня разозлиться на девушку.

– Ты почему так поздно гуляешь одна, Настя? – хмуро поинтересовался он. – Знаешь, сколько по улицам бродит отморозков?

– Я не гуляю, я домой иду, – смутилась она. – Сестра попросила с племянником посидеть, их с мужем на свадьбу пригласили. И они только недавно вернулись…

– Что же ее муж тебя не проводил?

– Он предлагал, но я отказалась, – Настя виновато опустила взгляд.

– Почему?

– Мне не хотелось… доставлять неудобства, – пожала плечами девушка. – К тому же, здесь недалеко.

Карим молча охреневал от такой скромности, но не решился воспитывать её прямо сейчас. Он займется этим позже. А сейчас не помешало бы немного сгладить впечатление от такого экстремального знакомства.

– Тогда я тебя провожу, – безапелляционно заявил он и протянул ей руку, предлагая вложить в неё свою ладонь.

Настя помедлила, но потом все же взяла его за руку, отчаянно смущаясь. И его едва опавший стояк мгновенно оживился от одного невинного прикосновения к нежной, маленькой, все еще подрагивающей ладошке этого ангела.

6

Рука об руку они вышли из‑под арки и не спеша направились в сторону дома девушки. Проходя мимо сожравшего деньги Карима терминала, парень с трудом подавил желание ещё разок хорошенько пнуть его ногой. Если бы не его прекрасная спутница, он точно сделал бы это.

– Зачем ты пинал автомат? – спросила Настя, проследив за его взглядом.

Карим рассеянно посмотрел на неё, поймав себя на легком стыде от своего поступка. Должно быть, со стороны это было то ещё зрелище.

– Мне надо было срочно позвонить, а эта тупая машина отключилась с моими деньгами внутри, – коротко объяснил он.

– Понятно, – кивнула девушка. – А я подумала, что ты хулиган какой‑то. Или псих.

– Нет, я нормальный, – улыбнулся ей парень, возвращаясь мыслями к звонку Марго.

– Ты можешь позвонить с моего телефона, если тебе нужно, – предложила девушка, протягивая ему тонкий изящный гаджет известного бренда.

– Спасибо, – парень осторожно взял трубку из тонких пальчиков, после чего быстро по памяти набрал номер Ефима.

Но вместо него на звонок ответила Марго.

– Это Саша, – произнёс он, когда услышал в трубке её голос.

– Саша! Ты приедешь или нет?! Я не могу до тебя дозвониться, что у тебя с телефоном?! – взволнованно затараторила девушка.

– Баланс на нуле. Ты лучше скажи, где все? У Мажора никого. И куда я должен приехать?

– Да откуда же мне знать, где все! – в голосе Марго звучала откровенная паника. – Приехать ко мне домой, конечно! Родители скоро приедут! Я не знаю, что мне делать!

– Тихо, Марго, – грубо прервал ее Карим. – Ты можешь спокойно объяснить, что случилось?

– Да, – девушка сбавила тон, и в трубке послышался тихий всхлип. – Стёпа пришёл ко мне около часа назад. Весь в крови. Его похоже избили. Он потерял сознание ненадолго, я откачивала его нашатырём. Теперь лежит, плохо ему. Я хотела скорую вызвать, но он не разрешает! И в больницу ехать не хочет! Я не знаю, что мне делать, Саш, вдруг он умрет! – на последней фразе голос девушки сорвался на рыдания.

– Успокойся, все с ним будет в порядке, – твёрдым голосом произнёс Карим, хотя в груди все словно стянуло узлом от тревоги. – Я сейчас приеду.

– Давай быстрее, – попросила Марго.

Карим отключился и вернул Насте её телефон.

– Что‑то случилось? – участливо поинтересовалась она.

– Да. Мне ехать надо, – Саша взял девушку за руку, оглядываясь по сторонам, – Где ты живешь?

– Да вот, через двор, – указала рукой девушка на один из домов. – Не переживай, я дойду сама!

– Нет, – Карим быстрым шагом направился в указанном направлении, крепко держа её за руку и увлекая за собой.

Настя едва поспевала за ним, быстро переступая ногами. Проводив девушку до самого подъезда, Саша ненадолго задержал взгляд на её красивом лице, после чего не без труда заставил себя выпустить из руки её хрупкую ладонь.

– Пока, Настя, – произнес он негромко, подавляя желание притянуть её к себе и попробовать на вкус эти пухлые губки. Но, кажется, на сегодня ей и без того хватило впечатлений, да и некогда ему сейчас. – Еще увидимся.

– Пока, Саша, – девушка скромно улыбнулась ему, снова очаровывая своим смущением. – Спасибо, что проводил.

Спустя полчаса Карим уже был дома у Марго. Взволнованная девушка проводила его в комнату, где на старом потрепанном диване лежал Степа, весь в синяках и кровоподтеках.

– Ты как, бро? – обеспокоенно спросил он друга, присев перед ним на корты.

– Да нормально, – вымучил тот слабую улыбку. – Жить буду.

– Кто? – хмуро спросил Карим.

Степа перевел болезненный взгляд на Марго.

– Малыш, ты можешь оставить нас ненадолго? – слабым голосом попросил он.

– У тебя что, от меня есть секреты? – с обидой проговорила девушка, не торопясь покидать комнату.

– Марго, выйди, пожалуйста! – с нажимом повторил Карим просьбу друга, бросив на нее раздраженный взгляд.

Она, кажется, обиделась, но спорить больше не стала, развернулась, и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Саша присел на краешек дивана рядом с другом.

– Кто это сделал? – снова спросил он.

– Помнишь Шумилова? – ответил Степа, устраиваясь поудобнее, и морщась при этом от боли. – Ну этого, который шмар себе у нас на районе вербовал?

– Шума? – глаза Карима округлились от удивления. Конечно, он его помнил, и это был один из самых опасных ублюдков, которых ему доводилось встречать в своей жизни. Но какое отношение он имеет к его Ефиму?! – Помню, конечно. Но какого?!

– Короче я ему денег должен, – обреченно выдохнул друг и отвел глаза.

Брови Карима полезли на лоб, в голове просто не укладывалась эта информация.

– Но как?! Твою мать, Ефим, как тебя угораздило?!

– У меня не было выбора, мне нужно было бабло, – отрешенно отозвался Степа, снова морщась от боли. – Много и срочно. На тот момент больше негде было его взять.

– Но я не понимаю, зачем, откуда? Почему ты мне ничего не сказал?! – Карим был просто шокирован услышанным, и никак не мог поверить в происходящее.

– А зачем, Саш? – исподлобья посмотрел на него друг. – Ты бы все равно мне ничем не помог, так зачем бы я втягивал тебя в это?

– Я бы, может, придумал что‑то.

– Не придумал бы, – мрачно отозвался Ефим. – Просто поверь мне на слово – не придумал бы.

– Ты можешь хотя бы объяснить, нафига тебе нужны были деньги?

– Могу, – ответил друг. – Но тебе это вряд ли понравится.

– Говори, – потребовал Саша.

– Мы когда ещё в школе учились, я начал таскать у мамки деньги из кассы, – начал рассказывать Степа, избегая смотреть другу в глаза. – Она никогда их тщательно не пересчитывала, просто сдавала в конце смены хозяйке под роспись и все. Я сначала понемногу брал, боялся что заметит… Но она не замечала. Никогда не замечала. И, дебил, в конец обнаглел. То на пиво, то на сигареты, то Маргошу в кафеху сводить, то ещё куда. Короче сумма накопилась приличная. А потом бухгалтера подбивали бабки и насчитали на мамке недостачу. Она не понимала, откуда, ведь к кассе никто из чужих доступа не имел, – Ефим тяжело вздохнул и с досадой поморщился. – Короче, если бы я не нашёл бабки, ее бы как минимум уволили, а как максимум посадили.

Карим в тихом шоке слушал друга, и едва сдерживался, чтобы не ебнуть ему по башке за такую тупость. Но больше всего бесило, что Ефим до сих пор скрывал это все это него.

– Почему ты мне раньше не сказал? – со злостью сглотнув подступивший к горлу ком, спросил он.

– Я никому не говорил, Сань, ну стремно было. Да и зачем? Что ты мог сделать?

– Помог бы найти деньги, – пожал плечом Карим.

– Да где?! Это было год назад, ты тогда ещё даже не работал. Откуда бы ты взял деньги? У кого‑нибудь другого Шумилова? Я не хотел тебя в это впутывать.

Саша не знал, что на это ответить. Действительно, год назад он сам был гол как сокол, без малейшей надежды на хотя бы самый скудный заработок.

– И сколько ты должен? – спросил он, надеясь услышать не слишком большую цифру.

Но его ожидания не оправдались, Степан назвал сумму, почти в два раза превышающую ту, что ему удалось скопить за год работы на станции.

– Блядь, Ефим, как?! Как ты столько вытащил из кассы у мамы?! – вытаращил глаза на него Карим, в голове не укладывалось, как вообще можно было потратить такие деньги на пиво и сигареты.

– Не столько, конечно… Примерно раз в пять меньше. Но за год набежали проценты, типа, – Степа снова сморщился, то ли от боли, то ли от осознания всей степени дерьмовости положения, в которое он попал.

– А как вообще ты собирался эти деньги ему возвращать?

Ефим снова отвел глаза.

– Поначалу думал, заработаю как‑нибудь. Потом тема с зеркалами появилась, я вообще нормально тогда поднял. Хотел вернуть долг, но Шум пропал куда‑то, и вообще не появлялся. Я обрадовался даже, подумал, что он забыл или сдох где‑нибудь.

– Ты как ребёнок, честное слово! – с досадой покачал головой Карим. – Такие, как Шум ничего никому не забывают. Сколько он дал тебе времени, чтобы вернуть долг?

– Две недели.

Карим замолчал, прикидывая, где за две недели можно срубить столько бабла.

– Теперь ты понимаешь, что тема Гарыныча – это мой единственный шанс? – глухо произнес Ефим, глядя другу в глаза. – Конечно, за оставшиеся две недели я столько денег не подниму, но если даже я верну ему какую‑то часть, думаю, Шум согласится дать еще небольшую отсрочку. Пусть с дополнительными процентами…

– Ты так всю жизнь будешь на него пахать, – обрубил его Карим.

Степа грустно усмехнулся.

– По крайней мере, у меня будет эта жизнь.

– Погоди, не гони коней, – в голове у Карима уже созрел план действий, пусть и сомнительный, но все же это было лучше, чем толкать наркоту. – Часть денег у меня есть, а вторую часть мы найдём. Я поговорю с Иванычем, может он одолжит мне в счёт будущих зарплат. Выкрутимся как‑нибудь без дури, бро.

– Да брось, Карим, – скептически усмехнулся Степа. – Ты хоть представляешь, сколько тебе нужно будет вкалывать потом за эти бабки? Да и Иваныч, он, конечно, хорошо к тебе относится, но такую сумму вряд ли одолжит. Он же не псих. Да и вообще, ты в этом году поступать собирался вроде? И что тебе теперь из‑за моей тупости все бросить? Я не хочу ломать тебе жизнь, бро.

– Завязывай нагнетать, – поморщился Карим. – Поступить я смогу и в следующем году. Годом раньше, годом позже, это не так уж важно. А Иваныч вообще хочет меня управляющим сделать, и сам уйти на заслуженный отдых. Я возьму тебя на работу, научу всему. Поверь, мы нормально сможем там поднимать, если с умом подойти к делу.

Ефим некоторое время помолчал, глядя на друга заплывшим глазом.

– Хорошо, поговори с Иванычем, – согласился он после паузы. – Но если он денег не даст, я пойду к Гарынову.

– Ладно, – с неохотой согласился Саша.

– Позови Марго, – попросил Степа, перемещаясь в вертикальное положение и снова морщась от боли. – Скоро её предки со смены вернутся, и если они увидят меня в таком виде, это будет писец.

– Тебе бы в больничку, бро, врачу показаться, – с тревогой глядя на разбитую голову друга, предложил Карим.

– Ты же сам знаешь, что это плохая идея, – откидываясь на спинку дивана, в поисках удобного положения, отозвался Степан. – Они по‑любому ментам сообщат, а мне сейчас у ментов светиться никак нельзя.

– Ладно, – Саша вздохнул. Конечно, он и сам это прекрасно понимал, – Поедем, значит, ко мне.

Карим нашел Марго на кухне, она мыла посуду, периодически вытирая запястьем распухшие от слез глаза.

– Сейчас я увезу его к себе домой, – сказал он, встав позади девушки.

– Но ему нужно в больницу! – взволнованно ответила она, бросив на парня злой взгляд. – На нем живого места нет!

– Нельзя, Марго, нельзя, – устало выдохнул он. – Да не переживай ты так, все с ним будет нормально.

– Нормально? – девушка развернулась, швырнув губку для мытья посуды в раковину, и с отчаянием посмотрела ему в глаза. – Я же не дура, Саш. Я же понимаю, что его не просто так избили. У него ведь проблемы, да? У него ведь очень большие проблемы!

– Не кипятись, Рит. Мы все решим.

– Да хрен че вы там решите! – нервно крикнула она, и из её покрасневших глаз снова ручьем побежали слезы.

Парень внутренне напрягся. Он просто ненавидел женские слезы.

– Я же сказал, решим, значит, решим, – с нажимом произнес он, хмуро глядя ей в глаза.

– Обещаешь? – нервно обхватив себя руками, спросила девушка.

– Обещаю.

Марго слабо улыбнулась и кивнула.

– Тогда верю. Тебе я верю.

– Вызови нам такси, – Карим отвернулся, поймав себя на зависти другу. Хотел бы он, чтобы и за него так кто‑нибудь переживал.

– Да, сейчас, – засуетилась Марго, вытирая руки о кухонное полотенце.

Саша присел на стул у окна, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Его мгновенно накрыла усталость – денёк выдался, как говорит Ефим, просто писец. Но не все в нем было так безнадежно. Парень вспомнил знакомство с Настей, и на несколько мгновений все навалившиеся на него проблемы как будто отошли на второй план. Он намеренно восстанавливал в памяти каждую деталь её облика, её точеную фигуру, длинные светлые локоны, волнующий взгляд и приоткрытые пухлые губы. В своих воспоминаниях он вновь перенесся из этой маленькой, тускло‑освещённой кухни туда, под арку, где они были вдвоём. Эта девушка зацепила его невероятно, и он не мог понять, почему и чем именно. Да, она очень красивая, но дело было не только в этом. Было что‑то ещё, что‑то необъяснимое, невесомое, едва уловимое, но вполне реальное и ощутимое, и это что‑то приводило парня в полный восторг. Он вдруг ясно осознал, что испытывает почти физическую потребность поскорее вновь увидеться с Настей.

– Такси подъедет через пять минут, – голос Марго вырвал парня из приятных воспоминаний.

– Слушай, сестренка, – обратился он к ней, стараясь не выдать своего переменившегося настроения. – Продиктуй мне номер, с которого я тебе сегодня звонил?

– А я не могу, – всхлипнула девушка, и её влажные глаза вновь стали наполняться слезами. – Я уронила телефон случайно, пока ждала тебя, и он разбился!

Марго достала из кармана свой испорченный аппарат и показала его Саше.

– Черт, – выругался он, разглядывая глубокую трещину на мертвом экране. – Ладно, не переживай. Что‑нибудь решим с твоей трубой.

7

В воскресенье утром Настя проснулась раньше обычного. Сладко потянулась, предвкушая чудесный счастливый день. Родители ещё вчера уехали на дачу к своим друзьям на целых два дня, прихватив с собой Ромку, и девушка с радостью наслаждалась долгожданной свободой. Целых два дня она будет предоставлена сама себе, и может делать всё, что только пожелает. Никаких указаний, никаких нравоучений, и никакого контроля! Но самое главное, наконец‑то можно будет отдохнуть от этой бесконечной подготовки к ЕГЭ, от которой у Насти уже голова шла кругом.

Одни и те же вопросы, задачи, уравнения… Девушку в буквальном смысле тошнило от одной мысли об этом. Была б её воля, она бы давно забросила заниматься, её знаний было более чем достаточно для успешной сдачи тестирования. Настя была уверена в себе на все сто, не зря два последних года она посвятила подготовке к этому важному дню. Однако её отец был другого мнения. Он считал, что лучше перестраховаться, и ежедневно заставлял свою дочь вновь и вновь работать над прошлогодними тестовыми заданиями, доводя её тем самым до состояния тихого бешенства. По его мнению, Настя должна была не только набрать высший балл, чтобы поступить на одну из самых престижных специальностей, но и подтвердить свои безупречные оценки в аттестате.

Чего же хотела сама Настя, никто её не спрашивал, и это вводило девушку в самое настоящее отчаяние. Она устала от бесконечных споров с отцом о том, кому из них лучше знать, что ей нужно. Вначале ещё искала поддержки у мамы, но в итоге поняла, что и это бессмысленно. Мама ни за что не пойдет против воли отца. Такой уж она человек. В какой‑то момент девушка просто сдалась, смирившись с тем, что отец не позволит ей сделать по‑своему. Ей ничего не оставалось, как подчиняться.

Но только не сегодня! Сегодня отец не будет стоять надзирателем у неё над душой, и она даже не прикоснется к ненавистным тестам. Сегодня она посвятит день только самой себе. В голове уже созрел нехитрый план собственных развлечений. Она испечёт песочное печенье, много песочного печенья! И весь день будет читать любимые книги, объедаясь любимым лакомством и запивая его молоком. Никто не сможет ей помешать. О да, это будет самый счастливый день в её жизни за последние несколько лет!

Только вот сначала нужно накормить Берту. Не желая терять ни минуты, девушка проворно выбралась из кровати, наспех умылась, и принялась за готовку.

Спустя полчаса она вышла на крыльцо своего подъезда, с трудом неся перед собой тяжёлую, с большим трудом втиснутую в тряпичную пляжную сумку, кастрюлю, наполненную доверху горячей молочной кашей. На низком витом заборчике, опоясывающем ухоженный палисадник возле её дома, со скучающим видом сидел парень. Настя скользнула по нему любопытным взглядом и тут же пропустила волну удушливого смущения, узнав в нем того самого хулигана, что несколько дней назад сначала ужас, как напугал её, а потом проводил до дома.

Парень, встретившись взглядом с Настей, заметно оживился, поднялся на ноги, и неспешной походкой подошёл ближе.

– Саша? – удивленно выдохнула она его имя, чувствуя, как щеки тут же запылали огнем. – Что ты здесь делаешь?!

– Привет, – ответил он, довольно ухмыльнувшись, и подошел так близко, что сердце девушки непроизвольно пустилось вскачь. – Я не спросил твой номер, но дико хотел увидеть. Что это у тебя? Тяжёлое? Давай, помогу.

Парень почти силой отнял у Насти сумку с кашей. Она смутилась ещё сильнее, окончательно оробев перед ним. Разозлилась на саму себя за эту неловкую реакцию, никак не понимая, почему вот уже в третий раз встречая этого парня, он таким странным образом влияет на нее, заставляя смущаться и краснеть и буквально терять дар речи.

– Ого, – Саша явно не ожидал, что ноша Насти окажется настолько тяжёлой. – Что там у тебя такое? – спросил он, заглядывая в сумку. – Кастрюля?!

В его взгляде читалось откровенное недоумение, что рассмешило девушку, так вовремя помогая преодолеть смущение.

– Да, это кастрюля, – со смехом ответила она. – Я сварила кашу для Берты, хочу отнести на стоянку.

Парень вопросительно вздернул брови, явно не понимая, о чем идет речь.

– Берта – это собака, она живет тут недалеко, на платной парковке для машин, – с улыбкой пояснила Настя. – У неё щенки недавно родились.

Брови Саши поползли ещё выше.

– Что?! – снова неловко рассмеялась она.

– Ты сварила кашу для собаки? – спросил он так, будто ему очень сложно было в это поверить. – Которая живет на платной парковке?

– Да, – Настя улыбнулась и слегка пожала плечами, не понимая, почему это так сильно его удивляет. – Поможешь донести?

– Конечно, как не помочь, – ухмыльнулся он. – Где эта твоя парковка?

– Там, – Настя прошла немного вперед, указывая рукой в нужном направлении.

Парень поудобнее перехватил длинные ручки тяжёлой сумки, и лёгким шагом двинулся за ней, будто его ноша не требовала совершенно никаких усилий.

– Значит, в свободное время ты сидишь с чужими детьми, варишь каши чужим собакам… Что ещё? – лениво поинтересовался он, шагая рядом с девушкой.

И Настя снова не смогла сдержать улыбку, но уже в следующую секунду помрачнела.

– У меня не так уж и много этого самого свободного времени…

– И чем же ты занимаешься?

– Готовлюсь к поступлению, – вздохнула она. – Каждый божий день с утра до вечера сижу за тестами.

– Это же временно, – подбодрил он. – Поступишь, и все закончится.

– Не уверена, – с тоской отозвалась девушка. Вряд ли её отец когда‑нибудь позволит ей расслабиться. Как только тесты будут сданы, он обязательно придумает что‑то новенькое. – Ну а ты? Чем ты занимаешься?

– Я работаю, – снова улыбнулся Саша.

– Везет же… – снова тяжело вздохнула Настя. Вот бы и ей поскорее устроиться на работу, съехать от родителей, и ни перед кем больше не отчитываться за каждый свой шаг, и не слушать ни чьих указаний.

Саша на это ничего не ответил, только, кажется, посмотрел с еще большим интересом, чем прежде.

– На кого хочешь поступать?

Настя промолчала, растерянно взглянув на парня. Разговаривать с ним на больную тему сейчас совсем не хотелось, к тому же в её душе все ещё тлела надежда убедить отца изменить своё решение и позволить ей сделать другой выбор профессии.

– Что такое? Это секрет? – обезоруживающе улыбнулся он, и грустить сразу расхотелось.

На мгновение Настя залюбовалась его лицом, но почти сразу смущённо отвела глаза, поймав себя на волне смятения. Как же сильно ей нравился этот парень. Особенно внимательный взгляд его серых глаз. Хотелось смотреть и смотреть в них, но было ужасно неловко.

– Нет, не секрет, – пробормотала она, устремив взгляд себе под ноги. – Просто я ещё не решила.

Как только они приблизились к парковке, обнесённой сетчатым забором, из‑под шлагбаума тут же вынырнула Берта, и, радостно виляя хвостом, прыгнула на Настю, изо всех сил стараясь лизнуть её прямо в лицо.

– Берта! – девушка едва не завалилась на спину, обнимаясь с радостной псиной. – Моя хорошая! Сейчас я тебя покормлю!

В компании собаки, радостно крутящейся вокруг, они прошли на территорию парковки, к будке Берты, расположенной сразу за охранным пунктом. Рядом стояла внушительных размеров старая ржавая кастрюля, которая служила Берте миской.

– Сюда? – спросил Саша Настю, указыв взглядом на эту кастрюлю.

– Да, – ответила девушка, продолжая играть с собакой и ласково трепать её за ушами.

Парень не без труда извлёк кастрюлю из сумки, и, сняв крышку, втянул носом воздух, склонившись над кашей.

– Почему ты кормишь ее кашей? – поинтересовался он.

– У неё щенки, ей нужно хорошо питаться, – ответила девушка, с нежностью глядя на Берту. Как же ей всегда хотелось завести собаку себе домой, но папа… Папа был категорически против.

– Но разве её тут не кормят?

– Ой, да чем они её тут накормят? – Настя брезгливо сморщила нос. – Объедками какими‑нибудь, или, в лучшем случае, костями.

Саша аккуратно перелил содержимое кастрюли в собачью миску, ещё раз втянув носом запах.

– Слушай, меня ведь тоже никто не кормит, – с наглой ухмылкой заявил он. – Может, ты и для меня кашу сваришь?

– Может, и сварю.

Их взгляды встретились. Настя почувствовала, как её ноги вновь предательски ослабли. Это произошло и тогда в парке, когда они впервые встретились, и в тот вечер возле ее подъезда, когда он проводил её домой. И это вновь произошло сейчас. Настя точно знала, что раньше с ней подобного никогда не происходило. Более того, ни с одним парнем ранее она не чувствовала ни малейшего смущения или робости. С детства привыкшая к вниманию, благодаря своей привлекательной внешности, она всегда была уверенной в себе, и, наоборот, это перед ней смущались и робели, что всегда немного даже забавляло её. Но сейчас все было иначе. Уверенность куда‑то исчезла, и девушка чувствовала неловкость, природу которой никак не могла себе объяснить. Возможно, всему виной был её внешний вид. Наспех выбегая из дома, она не потрудилась привести себя в порядок, домашние шорты и старенькая футболка, выбившиеся пряди волос из заплетенной ещё вчера вечером косы, ничуть не придавали уверенности. К тому же Саша сам выглядел безупречно. Нет, в нем не было ничего сверхъестественного, одет он был в самые обычные джинсы и футболку, но почему‑то выглядел невероятно круто в этих своих простых джинсах и футболке. Возможно, дело было в его внешности, или в манере поведения. Он казался старше и крепче, чем все Настины одноклассники, и вёл себя совершенно иначе.

– Ловлю на слове, – вкрадчиво произнес он, улыбнувшись одними уголками губ.

– Да, – девушка вновь смутилась и опустила взгляд, ругая себя за эту неловкость.

– Чем займемся теперь? – спросил Саша, как только они покинули территорию стоянки. – Пойдём кормить бездомных котят?

– А ты знаешь, где таких найти? – с улыбкой парировала Настя его насмешку.

– Ну, если есть желание, можно и поискать, – усмехнулся он.

– Я, пожалуй, откажусь, – улыбнулась ему девушка. – Вообще‑то, у меня были другие планы.

– Какие? – Саша внезапно остановился, взял её за руку, и притянул к себе за талию, с пристальным вниманием заглянув в глаза.

Настя даже забыла, как дышать. Его прикосновения сильно смутили её, ужасно взволновали, и совершенно выбили из колеи. Она моргнула несколько раз, растерянно глядя на парня, и поспешила высвободиться из его рук, к счастью, он держал не крепко, и сразу отпустил. Настя тут же медленно зашагала дальше, преодолевая внезапно образовавшуюся слабость в ногах.

– Я задал вопрос, Настя, – раздался из‑за спины насмешливый вопрос, и девушка смутилась еще больше.

– Планировала испечь печенье и почитать книгу, – стараясь, чтобы это прозвучало небрежно, ответила она.

– Не возражаешь, если я составлю компанию? – Саша нагнал её, и вновь развернул к себе за локоть.

Казалось, её щеки сейчас просто воспламенятся от такой наглости и его напора. Девушка сделала осторожный вздох, безуспешно пытаясь усмирить прыгающее в груди сердце, и ответила как можно равнодушнее.

– Допустим, печь вместе печенье – я ещё могу представить, но как мы будем вместе читать одну книжку? – надменно выгнула она бровь.

– Я не очень люблю читать, но не возражаю, если ты мне почитаешь, – отозвался парень с небрежной улыбкой.

Настя едва не сходила с ума от смущения и волнения, ведь, кажется, Саша настойчиво напрашивается к ней в гости. И все так удачно складывается, именно сегодня, впервые за долгое время, она дома совершенно одна, и вполне может пригласить его. Только вот, все правила безопасности, которые Настина мама с самого детства усердно вкладывала в её голову, кричали о том, что это неправильно. Приглашать в дом едва знакомого парня, да ещё и в отсутствии родителей… Но отказывать ему так не хотелось. Вдруг он обидится и больше никогда не придет к ней?

– Или мы можем заняться чем‑то другим, – вдруг предложил Саша, словно почувствовав её беспокойство. – Например, сходить в кино или в кафе. Ну, или просто погулять. Чего бы тебе хотелось?

– От прогулки я бы не отказалась, – выдохнула с облегчением девушка. – Только кастрюлю занесу. И переоденусь.

– Зачем переодеваться? – удивленно вскинул он брови, наверняка, снова насмехаясь. – Не вздумай, Настя.

8

Оставив Сашу ждать возле подъезда, Настя поспешила вернуться домой, и, бросив сумку с кастрюлей у порога, сразу побежала в ванную комнату. На скорую руку приняв душ, девушка принялась расчесывать свои непослушные локоны, что стоило ей немалых усилий и немалого количества вырванных с корнем волосков. Когда, наконец, процесс был завершен, она собрала высокий хвост, выпустив несколько прядей у висков, полюбовалась на себя в зеркало и осталась довольна результатом. Макияж накладывать не стала. Как всегда говорит её мама – декоративная косметика на лицах девушек юного возраста и без серьёзного на то повода не добавляет красоты, а лишь делает их обладательниц вульгарными.

Самым сложным оказалось выбрать одежду. Джинсы или платье? Блузка или майка? Хотелось быть на высоте, но в то же время, выглядеть естественно, так, будто она вовсе не старалась над этим. Конечно, Саша попросил ее не переодеваться, но Настя не восприняла его просьбу всерьёз, решив, что это был своеобразный комплимент. После недолгих раздумий, девушка остановила свой выбор на привычных футболке и шортах, только на этот раз, не потрёпанных и домашних, а новеньких, джинсовых, идеально подчеркивающих её достоинства. Покончив со сборами, Настя ещё раз окинула себя в зеркало придирчивым взглядом. Отражение ей понравилось, но, против всех ожиданий, уверенности это не прибавило. Она по‑прежнему испытывала лёгкий непрекращающийся мандраж, дико волнуясь перед предстоящей прогулкой с этим парнем.

Сделав глубокий вздох, Настя постаралась взять себя в руки, и, схватив с тумбочки свой телефон и ключи, выпорхнула на улицу.

Несмотря на тотальную спешку в сборах, Саше пришлось ждать её около получаса, отец бы точно её за такое убил, но, когда Настя, наконец, вышла на улицу, на лице парня не было и тени недовольства. Наоборот, во взгляде его читалось восхищение, хоть он никак не выражал свои эмоции.

– Прости, что заставила ждать так долго, – виновато улыбнулась девушка, торопливо сбегая к нему по ступенькам.

– Ничего, – отозвался Саша, скользнув по её фигуре заинтересованным взглядом, после чего посмотрел в глаза и ухмыльнулся. – А ты непослушная девочка, да?

Настя тут же смутилась и покраснела.

– В смысле?

– Ладно, забей, – ответил он со снисходительной улыбкой. – Куда бы ты хотела пойти?

Настя на секунду задумалась, но только для вида, на самом деле было только одно место, куда она хотела пойти сейчас вместе с Сашей больше, чем куда‑либо.

– Может, пойдём к обрыву? – с азартом предложила она.

– К обрыву? – Саша удивлённо вскинул брови.

– Если ты не против, – тут же смутилась она. – Просто мне нравится там гулять, там красиво и… спокойно.

– Хорошо, пойдём к обрыву, – ответил он, снова усмехнувшись.

Неспешным шагом они двинулись в сторону центральной улицы, которая была закрыта для автомобильного транспорта и представляла собой довольно уютную пешеходную аллею, обрамлённую многочисленными цветочными клумбами и высокими ветвистыми деревьями.

– Почему к обрыву? – спросил Саша, взяв Настю за руку и помогая ей преодолеть небольшую лужу, которая образовалась в просевшем асфальте, и не пересыхала практически до самой зимы.

Настя и сама себе не могла отчётливо ответить на этот вопрос. Она просто любила это место. Любила прийти туда в выходной рано утром с любимой книгой, сбежав от домашней суеты и хаоса. Обожала вечером сидеть на берегу в одиночестве, любуясь багряным закатом. По ту сторону обрыва был лес, и уходящее за горизонт солнце живописно окрашивало верхушки деревьев в алый цвет, создавая потрясающую по своей красоте картину. Это место казалось ей волшебным, невероятным, и странным образом ей захотелось поделиться им с Сашей.

– Не знаю, – после коротких раздумий произнесла она. – Просто захотелось туда и все.

– Тебе там нравится?

– Да, очень. Я часто там бываю, – честно призналась Настя.

– С кем?

– Одна, – пожала плечами она. – Мне нравится, что там безлюдно, и можно побыть наедине с собой.

– Странно, что я тебя там никогда не видел, – задумчиво произнёс парень. – Я тоже раньше часто там бывал. С друзьями.

– О, я открыла для себя это место совсем недавно, – усмехнулась девушка. – Раньше отец позволял мне гулять только во дворе.

– Строгий у тебя отец? – спросил Саша с лёгкой улыбкой на губах.

– Можно сказать и так, – улыбнулась в ответ Настя.

Говорить об отце не хотелось, обычно от одного воспоминания о нем настроение сразу начинает стремительно портиться. Но сейчас, рядом с Сашей, удивительным образом ничего подобного не происходит.

– И как он относится к твоим поклонникам? – с хитрой ухмылкой спросил парень.

Настя тут же развеселилась.

– К каким ещё поклонникам? У меня их нет! – со смехом ответила она.

– Да ладно, – улыбнулся в ответ парень. – Не верю. Ты ещё и врунишка?

Насте отчего‑то вдруг снова стало неловко. Да, поклонники, разумеется, были, и немало. Но это все было в школе, несерьёзно, отец ни разу никого из них не видел. Да ей бы и в голову не пришло допустить, чтобы кто‑то из них пришёл к ней домой.

– Нет, я не обманываю, – в итоге скромно ответила она. – Я ещё ни разу в жизни ни с кем не знакомила папу.

Дорога до обрыва заняла у них около получаса, но Насте показалось, будто они дошли всего за несколько минут. Она и не заметила, как городские постройки расступились перед ними, и взору открылся крутой берег, покрытый густым травяным ковром. Парень и девушка словно по команде замолчали, подходя к самому краю обрыва и любуясь видом. Ветер, свободно гуляющий на берегу, игриво трепал Настины выбившиеся пряди волос, принося с собой удивительно сладкий аромат цветущей черёмухи. От зрелища захватывало дух. Девушка с детства боялась высоты, но вместе с тем, открывающийся отсюда вид фантастическим образом манил и зачаровывал её. В глубине обрыва текла узкая речка, неся свои воды вдоль городских границ. Дальше по течению её русло становилась шире, берега обретали более пологий вид. А ближе к западной части города эту самую речку было не узнать: её обрамляла каменная набережная, плавно переходящая в красивейший городской пляж. Там всегда было очень людно, молодёжь развлекалась и слушала музыку, семейные пары гуляли вдоль мостовой, дети резвились на пляже, пенсионеры отдыхали на скамейках в тени раскидистых ив. Одним словом, это было одно из самых излюбленных горожанами мест для отдыха.

У обрыва же, напротив, всегда было тихо и спокойно. И для Насти это было главным достоинством, после живописной красоты этого места. Здесь она чувствовала уединение с природой, естественной, не тронутой рукой человека.

– Я и забыл как здесь красиво, – задумчиво произнёс Саша, первым нарушая молчание. – Точнее, кажется, я раньше этого не замечал…

Настя с улыбкой посмотрела на него, отметив про себя, что находиться здесь в компании этого парня в разы приятнее, чем в одиночестве.

– Часто здесь бываешь? – спросил он, разворачиваясь к ней и заглядывая в глаза.

– Не так часто, как хотелось бы, – мрачно ответила девушка.

– И что ты тут делаешь одна? – парень будто невзначай приблизился к ней на шаг, заставляя пропустить короткую волну смятения.

– Иногда читаю, – неосознанно отступая назад, смущённо произнесла девушка, – Иногда просто сижу, любуюсь видом.

– Вниз спускалась?

Настя скользнула взглядом в пугающую глубину обрыва и растерянно посмотрела на парня. На секунду ей показалось, что он просто шутит, ведь спускаться вниз по этому крутому берегу равносильно почти самоубийству.

– Нет, – серьёзно ответила она. – Тут же очень круто.

– Так я и думал, – холодно усмехнулся он, и протянул ей свою руку. – Пошли.

– Куда? – растерянно хлопнула она глазами.

– Как куда? Вниз, – невозмутимо отозвался он, схватив её за руку, и потащив за собой в сторону обрыва.

– Ты с ума сошёл? – громко возмутилась она в панике. – Мы же себе там шею свернём!

– Не свернём.

Настя недоумевая смотрела в его невозмутимый профиль, и не могла поверить, что он говорит серьёзно. Наверняка, это просто шутка. Провокация. Не хочет же он и вправду совершить этот безумный поступок? Это де опасно для жизни! Для здоровья, как минимум. Ну уж нет, ни за что на свете она не полезет вниз по доброй воле.

– Отпусти! – громко потребовала она. – Ты, может, и не свернёшь, а вот я точно сверну. Нет, если хочешь, иди, конечно, но я тебя лучше здесь подожду! А ещё лучше, если мы вместе останемся наверху.

– С тобой ничего не случится, – снисходительно улыбнулся он, бросив на неё хитрый взгляд. – Ты ведь со мной.

– Откуда ты знаешь?!

Теперь Насте стало по‑настоящему страшно. Похоже, Саша действительно вознамерился стащить её вниз, и, похоже, он не отстанет, пока не добьётся своего.

– Я уже сто раз так делал, – лениво произнёс он, останавливаясь и разворачивая девушку за руку к себе лицом, чтобы в следующую секунду впиться в глаза настойчивым взглядом. – Просто доверься мне и ничего не бойся.

Этот взгляд заставил Настю на мгновение забыть об опасности, и она сама не поняла, как кивнула, давая парню своё согласие. Его губы растянулись в довольной улыбке.

– Пойдём, – твёрдо произнёс он, и повёл девушку за собой вдоль края обрыва, ища наиболее подходящее место для спуска.

Когда зрительный контакт оборвался, на Настю вновь нахлынул страх, к которому теперь присоединилась ещё и удушающая паника от собственного согласия на эту авантюру.

– Ты точно не псих? – спросила она дрогнущим голосом, ведомая крепкой рукой парня.

– Ты уже согласилась, – повернулся он к ней с хищной ухмылкой, – Теперь поздно выяснять.

Настя сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну, бросив вниз опасливый взгляд. Саша тем временем выбрал подходящее место для спуска, и сделал первый осторожный шаг вниз, потянув за собой девушку.

– Подожди! – в панике запротестовала она, упираясь обеими ногами в землю. – Давай не будем! Пожалуйста!

– Не бойся, трусишка, – по‑доброму усмехнулся парень, крепко удерживая её за руку. – Если будешь падать, я тебя поймаю.

Девушка медлила, глядя ему в глаза и не решаясь сделать шаг на встречу.

– Смелее, – подбодрил он.

Настя сделала глубокий вдох, ещё крепче впилась пальцами в его ладонь и, наконец решившись, осторожно ступила ногой на крутой склон обрыва.

9

Этот спуск точно был одним из самых безумных поступков, на которые когда‑либо решалась в своей жизни Настя. С замирающим от страха сердцем она делала один маленький шажочек вниз за другим, вслед за Сашей, которого, казалось, её осторожность лишь забавляет. Он же шёл уверенно, будто точно знал куда наступить, чтобы рыхлая почва под ногой не посыпалась вниз, угрожая опасным падением. Настя же, в отличие от него, постоянно то и дело соскальзывала, и если бы не крепкая мужская ладонь, надёжно фиксирующая её руку, она точно уже несколько раз могла бы сорваться и полететь кубарём вниз.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем этот изматывающий спуск, наконец, закончился, и парень с девушкой ступили на твёрдый берег реки. Настя облегченно вздохнула и забрала свою руку у парня, которую Саша выпустил будто бы с неохотой.

– Ну вот и все, а ты боялась, – улыбнулся он ей.

– Ты говорил, что часто делал это раньше, но зачем? – с недоумением спросила девушка, она искренне не понимала, для чего нужно было так рисковать.

– Мы с пацанами в детстве приходили сюда купаться, – ответил он, делая несколько шагов по направлению к речке.

– Но тут же глубоко! – удивилась Настя, следуя за ним.

– Ну и что, – пожал плечами Саша. – Все умели плавать.

– А чем вас городской пляж не устраивал?

– До него слишком далеко идти.

– Можно же доехать на автобусе?

Саша проигнорировал её последнюю фразу, но вдруг резко обернулся к ней и спросил с озорным блеском в глазах.

– А ты плавать умеешь?

– Да, – растерянно ответила девушка, не понимая к чему этот вопрос.

– Тогда раздевайся! – улыбка на его лице стала шире, и, не дожидаясь её ответа, парень одним движением стянул через голову свою футболку.

– Что? – взгляд девушки застыл на обнаженном крепком торсе парня, загорелом, с четко прослеживающимся рельефом мышц пресса, но уже через секунду она смущённо отвела глаза.

Саша небрежно бросил футболку прямо на траву, не заботясь о том, что она может помяться или запачкаться, после чего начал расстёгивать свой ремень.

– Ты же не собираешься плавать в одежде? – усмехнулся он, расстёгивая свои джинсы и стягивая их вниз.

– Что ты делаешь?! – краснея до кончиков волос, Настя торопливо отвернулась, чтобы не смотреть на быстро раздевающегося парня.

– Ничего особенного, – услышала она из‑за спины его весёлый голос. – Просто хочу искупаться. Ты со мной?

– Ты с ума сошёл! Вода же ещё холодная! – искренне возмутилась девушка, не оборачиваясь.

Саша не ответил, вместо этого Настя услышала громкий всплеск за спиной и обернулась. На берегу валялись футболка джинсы и кроссовки парня, но его самого нигде не было видно: ни на земле, ни в реке. Лишь небольшая рябь на водной глади говорила о том, что туда только что нырнули.

Девушка принялась пристально вглядываться в водную гладь, с каждой секундой ожидания все больше обуреваемая беспокойством. Ещё немного, и она бы сама бросилась в реку прямо в одежде, чтобы успеть вытащить парня, если он вдруг вздумал тонуть, но, к счастью, довольно на приличном расстоянии от берега, наконец, показалась его голова.

– Вода отличная! – весело крикнул Саша, размеренно поплыв в сторону берега. – Присоединяйся!

Настя со вздохом покачала головой.

– Или боишься? Обманула, наверное, что плавать умеешь? – предположил он, подплывая ближе к берегу.

– Вот ещё, – обиженно пробурчала Настя, сложив руки на груди. – Я плаваю получше тебя.

– Что‑то с трудом верится, – прищурился парень, совершая плавные движения руками, удерживая своё тело под водой в горизонтальном положении.

Настя поймала себя на том, что с жадностью разглядывает его красивое лицо, коротко остриженные мокрые волосы, капельки воды, дразняще скатывающиеся вниз по его смуглой коже. Здесь, внизу, ветра практически не было, солнце припекало сильнее, и предложение Саши искупаться вдруг перестало казаться такой уж безумной затеей.

– Отвернись, пожалуйста, – смущенно попросила она, мысленно изумляясь тому, что рядом с этим парнем так легко соглашается на одну авантюру за другой.

– Зачем? – будто с искренним недоумением поинтересовался он.

– Я разденусь, – пояснила Настя, краснея. От одной мысли, что она предстанет перед ним в нижнем белье, лицо девушки запылало огнем.

– Ну хорошо, – с усмешкой ответил Саша, послушно разворачиваясь в воде на сто восемьдесят градусов.

Девушка быстро стянула с себя шорты и футболку, скинула кеды, про себя поблагодарив небеса за то, что додумалась после душа надеть новый комплект нижнего белья из плотной чёрной ткани, который вполне мог сойти за купальник. В страхе, что Саша может в любой момент обернуться, она немедля сделала несколько быстрых шагов к краю берега и прыгнула в воду.

От моментальной смены температуры окружающей среды у Насти захватило дух, но уже через секунду адреналин, поступающий в кровь, сделал своё дело, и ледяная вода больше не доставляла ей дискомфорта. Проплыв под водой совсем немного, она вдруг пожалела, что Саша находился к ней спиной, и не увидел её прыжок, который наверняка вышел очень эффектным. Ещё в начальной школе она несколько лет занималась плаванием, регулярно посещая бассейн. Прыжки в воду были её любимой частью тренировок, и выходили почти безупречно. В старших классах учеба в школе стала даваться немного сложнее, и отец решил, что Насте нужно больше времени тратить на уроки, чтобы не упала успеваемость. Бассейн пришлось бросить. Настя привыкла жить по правилам. По его правилам. И то, что она делала сейчас, он наверняка бы не одобрил. Ну и пусть. Главное, ей нравится. Это ведь весело, здорово. А что может быть плохого в веселье?

Вынырнув в нескольких метрах от парня, она игриво плеснула в него водой. Саша ловко уклонился, но, на удивление, не стал отвечать тем же.

– Ух ты, – посмотрел на нее вместо этого с одобрением. – Значит, хорошо плаваешь? – добавил, хитро прищурив глаза. – Давай, кто первый до противоположного берега?

– Давай! – с азартом ответила Настя, подплыв к нему чуточку ближе.

Саша довольно улыбнулся и, не дожидаясь, пока она окончательно приблизится к нему, поплыл в сторону другого берега речки. Его движения были плавными и неспешными, и Настя, разворачиваясь в воде за медленно проплывающим мимо неё парнем, воскликнула:

– Ты что делаешь?!

– Я плыву, – невозмутимо ответил тот, обернувшись.

– Я думала, мы соревнуемся! – обиженно отозвалась она. – Ты можешь нормально плыть?

– Да ты хотя бы так догони! – усмехнулся он.

– Плыви нормально! – понизив голос, потребовала Настя, и с силой ударила ладонью по водной глади, запуская в парня очередную порцию крупных брызг.

– Хорошо, хорошо! – засмеялся он, ловко увернувшись от её атаки.

После этого парень поплыл кролем, значительно увеличив свою скорость. Его движения были грациозны и легки, будто Саша был настоящий профессиональный пловец, а не любитель. Хотя, может быть, так и было на самом деле, Настя ведь совсем ничего не знала об этом парне. Привлекая все свои физические ресурсы, она бросилась за ним, применяя точно такую же технику. Уже через несколько минут работы на пределе возможностей силы начали покидать девушку, а догнать парня так и не удалось. Слишком глупо и самонадеянно было думать, что она сможет его победить в этой схватке. Однако, Настя не сдавалась, и продолжала активно работать, превозмогая ноющую тяжесть в мышцах. Оставалась крошечная надежда, что Саша отвлекается на что‑нибудь, или устанет, и тогда у неё появится шанс его обойти. И вскоре он сам дал ей этот шанс, внезапно сбавив темп и медленно развернувшись назад. Похоже, парень был уверен, что его оппонентка давно и безнадёжно отстала. Вот только она не отстала, а только и ждала этой возможности, чтобы приложить все свои силы и успешно обойти его, пока он совершал свой неторопливый разворот. За считанные секунды он остался позади, и довольная собой Настя краем глаза успела заметить, как от удивления метнулись вверх его брови. Противоположный берег был уже совсем близко, и у неё были все шансы сохранить до финиша своё преимущество. Девушка работала на пределе своих возможностей, выжимая свой организм до последней капли, но это, конечно, все равно не помогло ей. До берега оставалось всего ничего, когда парень с лёгкостью снова обошёл её, будто даже не прилагая к этому каких‑то особенных усилий.

– А ты и правда хороша! – весело заявил он, вставая на ноги в нескольких метрах от берега.

С этой стороны реки он оказался более пологим, и Настя тоже опустила вниз ноги, но, коснувшись дна, поспешила вновь поднять их, чтобы подплыть максимально близко к суше. Дно здесь покрывала противная скользкая глина, едва встав на которую, ступни ног тут же начинали погружаться куда‑то вниз.

– Ты что, теперь издеваться ещё будешь? – обиженно отозвалась девушка, выходя вслед за ним из воды.

После заплыва её дыхание сбилось, стало тяжёлым, и она безуспешно пыталась это скрыть.

– Нет, я серьёзно, – улыбнулся Саша. – Заставила меня попотеть. Я рассчитывал на гораздо более лёгкую победу.

– Ну спасибо, – усмехнулась она, и тут же дико смутилась, скользнув взглядом по его оголенному телу.

Сквозь мокрую черную ткань мужского белья, плотно прилегающую к его телу, отчётливо прорисовывались контуры предмета мужской гордости, и это заставило девушку немедленно отвести взгляд, задохнувшись от смущения. Тут же пришло осознание, что она и сама стоит перед ним в насквозь промокшем нижнем белье, отчего неловкость в разы усилилась.

– Эй, – ласково позвал парень, заметив её напряженное состояние. – Ты правда круто плаваешь. Для девчонки.

– К твоему сведению, до тебя ещё ни один парень меня не обгонял, – смущенно пробурчала она, избегая смотреть на него, и отчаянно краснея.

Мышцы постепенно остывали, позволяя телу остыть и расслабиться. Стал чувствоваться свежий ветерок, и кожа девушки неизбежно покрылась мурашками от озноба.

– Ты дрожишь, – заметил Саша, подходя ближе. – Замерзла?

– Да, немного, – улыбнулась она, продолжая прятать от него свой взгляд. – Полотенце бы сейчас не помешало.

Парень наклонился и зачерпнул рукой комок жидкой грязи, равномерно покрывающей этот берег.

– Можно намазаться грязью, и будет тепло, – предложил он совершенно абсурдную вещь.

– Эээ… Не надо, спасибо, – брезгливо поморщилась девушка.

– А что? – парень опасно сузил глаза. – Боишься испачкаться?

Настя моментально раскусила его затею и, отрицательно качая головой, попятилась назад.

Ему понадобилась одна секунда, чтобы оказаться рядом с ней и размазать комок липкой грязи по её животу. Девушка издала громкий возмущённый возглас, разведя руки в разные стороны и с ужасом разглядывая свой живот.

– Ты об этом пожалеешь! – с притворной злостью сообщила она, наклоняясь и зачерпывая ладонью кусок грязи для совершения акта возмездия.

– Лучше тебе этого не делать, – с лукавой улыбкой пригрозил парень, при этом всё же отступая назад.

Но Настю уже было не остановить. Быстро замахнувшись, она швырнула грязь в Сашу, угодив ему прямо в ключицу. От удара чёрные брызги разлетелись во все стороны, оставляя следы на его лице, шее и груди.

Парень опасно прищурился, безуспешно смахивая чёрную глину рукой, от чего получилось только ещё больше грязных разводов.

– Ну все, попала ты, девочка, – обманчиво спокойно произнёс он, в следующую секунду срываясь с места в погоню за ней.

Настя громко взвизгнула и со смехом бросилась убегать. Бегала она не так хорошо, как плавала, но все же какое‑то время ей удалось продержаться. По мокрой глине бежать босиком было скользко, и девушка два раза едва не упала, с трудом удержав равновесие. На ходу изменив направление, она припустила на траву, мягким ковром ведущую прямиком в лес.

Уже среди высоких косматых елей, опавшие иглы которых больно впивались в босые стопы девушки, Саша догнал её. Он ухватил её за талию, но Настя не спешила так просто сдаваться, развернувшись к нему лицом, она со смехом отбивалась от его захвата. Однако парень быстро пресёк все попытки сопротивления, поймав её руки и заведя их за спину девушки, крепко зафиксировав запястья. Смех девушки застыл в озорной улыбке, а сердце пропустило удар, когда их лица оказались на недопустимо близком расстоянии, и взгляды встретились.

Казалось, время замерло или вовсе остановилось. Словно в замедленной съёмке, Настя увидела, как приблизилось к ней его лицо, как он прикрыл глаза и осторожно коснулся её губ. В эту же секунду он освободил её руки, и крепкие мужские ладони легли на её спину, притягивая и прижимая к своему телу. Его мягкие губы плотно прижались к её рту, влажный язык нежно и в то же время настойчиво раздвинул губы и проник в рот, пуская по телу приятную дрожь. Настя не стала противиться и целиком отдалась этим новым, невероятно волшебным ощущениям, заставляющим бешено стучать в груди её сердце. Голова закружилась, глаза сами собой закрылись, а руки легли на крепкие плечи парня, неосознанно разыскивая опору, несмотря на то, что Саша и без того очень крепко держал её в своих объятиях. Весь мир будто замер. Настя не слышала ни пения птиц, ни шума лёгкого летнего ветра, гуляющего в кронах высоких деревьев. Казалось, есть только он, она, и этот невероятный поцелуй, такой взрослый и волнующий, что даже не верилось, что это происходит с ней на самом деле. Но все закончилось так внезапно, что девушка не сразу смогла прийти в себя и понять, что произошло.

– Предлагаю ещё поплавать, – хриплым голосом произнёс Саша, заботливо убрав за ухо влажную прядь волос, прилипшую к щеке девушки. – Ты не против?

– Нет, – растерянно улыбнулась Настя, все еще чувствуя сильное головокружение.

– Кто последний до того берега, тот сегодня будет печь мне печенье, – пристально глядя ей в глаза, нагло заявил парень.

– Что?! – возмутилась Настя.

Но парень уже развернулся к ней спиной, и бодро зашагал в сторону берега.

– Эй, так нечестно! – крикнула она ему в спину, бросаясь следом.

10

– Проходи, – Настя смущённо отвела глаза, распахнув перед Сашей дверь своей квартиры.

Девушка выглядела такой трогательной, и будто стала ещё красивее после их совместного купания в реке. К ней постоянно хотелось прикасаться, и Карим иногда позволял себе делать это, но не слишком часто – боялся испугать своим напором.

Достаточно и того, что он так нагло, бесцеремонно напросился к ней в гости. Парень видел, что эта идея не слишком ей нравилась, но ничего не смог с собой поделать – дико хотелось узнать её как можно больше. Максимально проникнуть в ее жизнь.

– А куда уехали твои родители? – поинтересовался он, переступая порог и оглядываясь. Ещё по дороге сюда она сказала, что дома никого не будет до самого вечера, именно это и толкнуло Карима настоять на своём.

– На дачу, – сбросив с себя обувь, отозвалась принцесса, и закрыла за ним дверь на ключ.

Квартирка у нее оказалась, конечно, что надо. Даже хата Мажора на ее фоне померкла, и теперь ассоциировалась у парня со скромным жилищем простых работяг, тут же – с порога чувствовалось, что люди, живущие здесь, не испытывают нужды ни в чем. Роскошный ремонт, шикарная мебель, красивые вещи повсюду – уже в прихожей. Раньше Саша видел подобное только в фильмах.

– Ванная там, – девушка указала рукой в сторону одной из высоких арок, что вели из прихожей в разные части квартиры. – Ты можешь помыть руки, а я пока уберу это, – с неловкой улыбкой кивнув на сумку под порогом, добавила она.

– Хорошо, – Саша усмехнулся, и отправился, куда было велено. Помыть руки, надо же, прямо как в детстве. После улицы мама каждый раз заставляла его делать это, когда была трезвая.

Ванная комната тоже оказалась роскошной. По площади она была немногим меньше, чем, наверное, вся их с матерью комната в общежитии. И такую крутую сантехнику Карим в своей жизни еще не видел, к тому же, все вокруг блестело и сияло чистотой настолько, будто специально начищалось перед его приходом. Даже не верилось, что он находится внутри обычной жилой многоэтажки, пусть и недавно построенной, но все же ничем сильно не выделяющейся среди других домов центрального района. Это больше напоминало ему люксовый номер в крутом отеле где‑нибудь заграницей, он видел такие в «Орле и Решке», и даже предположить не мог, что подобное можно встретить, никуда не выезжая, в своём родном захолустье.

Парню понравилось. Настолько, что он решил обязательно сделать все то же самое в своей собственной будущей квартире, которую он себе обязательно купит в будущем. Пока не ясно когда, но когда‑нибудь. Как только заработает достаточно. А в том, что заработает – Саша даже не сомневался.

Вымыв руки, он отправился на поиски своей принцессы. По дороге заглянул ещё в пару комнат, в одной из которых стояла огромная двуспальная кровать – на неё безумно хотелось прыгнуть с разбегу и развалиться, как делали ведущие все той же «Орла и Решки». Вторая комната оказалась залом с огромным угловым диваном и плоским телевизором внушительных размеров, что висел на стене. Но Саша предпочел нигде сильно не задерживаться, и вскоре нашел Настю, она была на кухне и тыкала тонким пальчиком в кнопки на дверце какой‑то интересной кухонной техники, Саша не сразу догадался, что это посудомоечная машина.

Увидев его, девушка очаровательно вспыхнула и улыбнулась.

– Ты голодный, наверное? Я сейчас быстро что‑нибудь приготовлю, только руки помою, – засуетилась она.

– Говори, что делать, я помогу.

Спустя пятнадцать минут на столе перед ними стояли бутерброды с сыром и колбасой, порезанные крупными ломтиками овощи, присыпанные солью, и поджаренная на сковороде глазунья.

– Расскажи мне о себе, – попросила Настя, едва они уселись на два высоких стула лицами друг к другу. – А то ты обо мне уже почти все знаешь, а я о тебе совсем ничего.

– Что ты хочешь узнать?

– Ну, например, в какой школе ты учился?

– В тридцать пятой.

– Ого, – девушка удивлённо выдохнула, и тут же пояснила на вопросительный Сашин взгляд, – Я слышала всякое разное про твою школу.

– Что слышала?

– Что в прошлом году там девушку убили после новогодней дискотеки.

– Это не наши, – ответил Саша, помрачнев. – То есть, не школьники.

– А кто?

– Я не знаю. Знал бы… – Карим не договорил. Настроение испортилось за считанные секунды. Зачем только Настя про это вспомнила? Он знал эту девчонку. Она была младше него на год, жила неподалёку. И в детстве они даже играли вместе в его дворе.

Чтобы отвлечься, Саша взял с тарелки бутерброд и откусил от него большой кусок, который на вкус оказался просто роскошным.

– Ты знал эту девушку, да? – с участием спросила принцесса, осторожно дотронувшись до его руки.

– Слушай, Насть, какую‑то стремную тему ты завела, – улыбнулся парень, перехватила ее руку и легонько сжав ее в своих пальцах. – Давай лучше о чем‑нибудь другом поговорим?

– Прости, – Настя тут же смутилась, покраснела, отвела глаза. Хотела забрать свою руку, но Саша не отпустил. Ему вдруг до одури снова захотелось ее поцеловать.

– А… Я в первом лицее училась, знаешь, рядом с «Океаном» который. Но я там только последние три года, а до этого в сорок вторую ходила. А потом мы переехали и… – смущённо затараторила девушка, все же аккуратно высвободив свою руку из Сашиного захвата.

Парень усмехнулся, и снова принялся за свой бутерброд.

– В школе отличницей была, наверное?

– Да. А как ты догадался?

– Другого я от тебя и не ожидал, – пожал плечом парень, принимаясь за второй по счёту бутерброд.

– Я такая предсказуемая?

– Ты офигенная.

Настя снова вся смутилась и покраснела, что умиляло и забавляло Карима одновременно.

Покончив с нехитрым, но обалденным на вкус обедом, они принялись за стряпню. Саша ни разу в жизни ничего подобного не делал, даже не видел, и испытывал искренний интерес к процессу, в котором принимал активное участие. Но месить тесто ему не понравилось, оно было довольно мерзкое на ощупь и противно липло к рукам. А ещё он не смог удержаться, чтобы не измазать в нем ангельскую мордашку Насти. Она в ответ бросила в него мукой, и между ними завязалась шуточная борьба, пока Карим не скрутил ее, и снова чуть не поцеловал, но принцесса каким‑то чудом вывернулась из его рук, строго заявив, что ей нужно срочно включить духовку, чтобы та успела прогреться.

Саша только усмехнулся про себя, отметив, как ее предплечья покрылись гусиной кожей, и решил, что ещё обязательно сегодня её поцелует. Откровенно говоря, ему бы хотелось делать это постоянно, в любой момент, как только захочется, но девочка была ещё не готова к такому наступлению. И целоваться не умела совершенно. Похоже, до Саши у неё было мало опыта в подобном общении с парнями, и это было ещё одним огромным плюсом ко всем ее достоинствам. Стать у любимой девушки первым во всем – о таком, наверное, каждый пацан мечтает.

– Тебе не помешало бы умыться, – с неловким смешком заявила принцесса, после того, как поставила противень с печеньем в духовой шкаф, и развернулась к Саше.

Ну да, она ведь измазала его мукой. Да и сама выглядела ничуть не лучше него с кусочками засохшего теста на щеках.

– Идём вместе, потому что ты тоже чумазая хрюшка, – поддел её Карим.

Входить в ванную комнату вместе с ним Настя наотрез отказалась, и Саша не стал настаивать, оставив ждать ее под дверью. А после они поменялись, и теперь уже Саша ожидал ее, но его терпения надолго не хватило. Парень пару раз прошёлся по коридорчику взад и вперёд, а потом снова решил заглянуть в комнату с огромной кроватью. Она очень впечатлила его своими размерами. Когда у Карима будет своя квартира, он обязательно купит в нее такую же.

Ну а пока, он не мог упустить шанс выполнить свою маленькую прихоть – ведь до покупки собственной квартиры ещё далеко, а когда ещё представится такой шанс, да и представится ли вообще, он не знал.

Уверенно проследовав в комнату, Карим остановился у изножья кровати, развернулся к ней спиной, и рухнул назад, распластав в стороны руки.

Как же хорошо! Просто божественно мягко, удобно. Спать на такой, наверное, одно удовольствие, а заниматься сексом – так вообще…

– Вот ты где? – в комнату заглянула Настя, и на красивом личике тут же отразилось волнение. – Саш, это комната мамы с папой, не надо, давай лучше уйдём отсюда…

Саша мысленно усмехнулся, назвав девушку про себя трусишкой, но выполнить ее просьбу и не подумал. Вместо этого закрыл глаза и продолжал лежать неподвижно.

– Саш? Вставай, пойдём лучше на кухню, а то мне попадёт ведь потом.

Карима так и подмывало пошутить, сравнив отца своей принцессы с тем медведем из сказки, который говорил: «Кто лежал на моей кровати и помял её?!», но он не стал этого делать. Продолжал лежать неподвижно.

– Саш… – с тревогой снова позвала принцесса. – Саш, ты уснул что ли?

Помедлив ещё минуту, девушка, наконец, приблизилась к нему, и осторожно дотронулась до его руки, и это стало ее роковой ошибкой.

Карим тут же ухватил ее за запястье, потянул на себя, и завалил спиной на кровать, отчего Настя испуганно взвизгнула.

– Ай, ты что делаешь?! Отпусти! Папа меня убьёт!

– Смешная ты. Мы потом все поправим, как было, не переживай… – Карим ловко переместился, нависнув сверху и перекрыв ей путь к отступлению. Положил руку на шею с часто бьющейся венкой под тонкой кожей, и осторожно погладил большим пальцем по щеке, любуясь нежными, нереально красивыми чертами лица девушки.

– Что ты делаешь? – выдохнула она, глядя на него во все глаза. Такая очаровательная и беззащитная. Карим почувствовал, что у него встаёт, но даже не обратил на это внимания – он заранее знал, что так будет. Даже мимолётное прикосновение к этой девчонке будоражит его воображение так, как никогда и ни с кем раньше не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.