Диана Хант
Право первой ночи. Право сильнейшего

ЧАСТЬ I

ПРАВО ПЕРВОЙ НОЧИ

Он взял меня по праву первой ночи и отдал другу.

А потом никуда не отпустил…

На бесстыжих размеров ложе находился мужчина. Голый мужчина. По пояс так точно… Белоснежное покрывало из тончайшей ткани было небрежно наброшено на смуглые бёдра, повторяя очертание каждой мышцы, каждого мускула, выступа…

Да, мужчина был огромен и… шархи меня дери – гол. Абсолютно, бесстыдно, самым подлым образом – гол!

Сглотнув, я отступила назад, не в силах отвести взгляда.

Было во всём этом что-то завораживающее.

Совершенный мужской силуэт, казалось, излучал мерное, тревожно-притягательное сияние, и к тому же парил над пропастью: ощущение бездны создавал чёрный атлас простыней под ним.

Длинные узловатые пальцы вдруг сжались и судорожно рванули простыни! Жалобно всхлипнула ткань. Мужчина же запрокинул голову и зарычал! То есть застонал… наверное… Разобрать, что это было, я не успела. Потому что совершенный до сей секунды мужчина вдруг сделался страшен! Вены на широком лбу вздулись, кожа в один момент поблекла и потемнела, а закатившиеся глаза замерцали жёлтым, как у дикого зверя!

– Спаси моего друга, женщина. – С этими словами Владыка Островов Белой Кости подтолкнул меня к ложу.

– Вы о чём?! – оглянулась я на Владыку.

Я просто думала, что сильнее ненавидеть этого напыщенного павлина уже невозможно!

Да и непохоже, чтобы лежащему на этом необъятном ложе мужчине что-то угрожало.

И где?

Во дворце Владыки?!

Не смешите мои туфельки.

«Напыщенный павлин» передёрнул своими необъятными плечищами и скривил рот, демонстративно негодуя на мою бестолковость.

– Он – инкуб! Ему нужна женщина. Мне что, нужно разжёвывать тебе каждую мелочь?

– Мелочь?! – От таких заявлений у меня даже ноги подкосились. Хороша мелочь, чтоб меня в пещеру к шарху засосало! – У вас что, больше… других женщин нет?! Мм… специальных таких женщин.

Говоря это, я зарделась от смеси стыда и возмущения.

Где это видано! Вынуждать лиану третьей руки говорить о падших, тьфу, о специальных женщинах.

– Ему нужна девственница, – гневно блеснув глазами, прорычал Владыка. Желваки на его высоких скулах заплясали танец ярости. – А у меня нет времени на поиски и уговоры!

– К тому же ты должна мне, женщина, – продолжил он тише и уже совсем тихо добавил: – Свою первую ночь.

Я шумно втянула носом воздух.

У меня ж сейчас… как раз по расписанию.

Та самая ночь.

Которая брачная и первая.

Вот только я, что логично, имела наглость рассчитывать, что состоится моё прощание с честью девичьей при непосредственном участии Джоша! Моего Джоша!

Моего жениха, то есть… вроде как уже мужа?.. Плевать!

Главное – Джош мой друг, которого знаю с детства!

Его когда-то выбрал мне в мужья отец, помолвка у нас была договорная, но с непременным условием – к обозначенному сроку мы оба должны хотеть пожениться. Так что всё шло куда как хорошо, как говорит старая нянька Христа… Мы хотели, да, хотели! И были счастливы, просто бессовестно счастливы, готовясь к долгому и счастливому путешествию в семейном каноэ!

…Всю дорогу от Зелёных Крыш до дворца Владыки, который оказался столь роскошен и огромен, что занял целый остров, я потратила на то, чтобы возненавидеть лорда архипелага Белой Кости всем сердцем, всей душой, всем своим существом!

Возненавидеть того, кто бесцеремонно нагрянул прямо в священный грот и испортил главный день моей жизни!!

Кто во всеуслышанье заявил о своём праве первой ночи и увёз меня, беспомощную, опозоренную, в седле своего грифона!!!

Как после такого смотреть в глаза родителям Джоша?

А самому Джошу?

Моим родителям?..

Соседям, наконец?!

…Сверху Острова Белой Кости были, как на ладони.

Я впервые видела их не на карте, а своими глазами.

И это зрелище оказалось невероятным!

Великий Хребет гигантским белоснежным мостом взмывал над лазурными водами Нуна, простираясь до самых небес и разделяя острова на две равных россыпи. От Хребта величественно спускались и тонули в нежной бирюзе исполинские, щедро покрытые тропической растительностью не то арки, не то мосты, в которых сверху отлично угадывались бывшие рёбра. Позади кривым полукругом простиралась россыпь островов, что прежде была хвостом. Казалось невероятным, что и мой родной островок где-то там, среди этого буйного зелёного великолепия… Маленький, неказистый, похожий на горушечное зёрнышко, остров Зелёных Крыш казался потерянным и несчастным и даже развевающиеся на ветру красно-белые свадебные ленты не помогали… А потом дорогой сердцу уголок и вовсе скрылся из виду…

Главный же, или Головной остров нашего государства образовался на месте черепа древнего чудовища. Я искренне удивилась, когда грифон Владыки пролетел над блистательным во всех смыслах Стольградом, не снижаясь, после чего закружил над небольшим клочком суши поодаль. Но когда, по мере снижения меня ослепило сиянием и великолепием дворцовых башен, я вспомнила, как Зольди, захлёбываясь от восторга утверждала, что лорд Белых Островов предпочитает уединение светской жизни…

…– Ах, наш Владыка – сама загадочность и таинственность! – тараторила кузина, нервно щёлкая орешки. – Кажется, ничего б не пожалела, лишь бы только своими глазами узреть оплот Небесного Всадника! Говорят, он построил для своего грифона башню из чистого золота! Целую башню, представляешь?!

– Терпеть не могу загадочных мужчин, – пожала я тогда плечами. – Джош всегда так искренен и честен и это правильно! И мы понимаем друг друга с полуслова… И что, скажи на милость, делать в этом дворце, пусть он хоть целиком из золота отлит? Со скуки ж с ума сойдёшь. Куда лучше сплавать в Стольград… Да и на остальных Головных островах найдётся, что посмотреть. Каждый камень там пропитан магией, каждое дерево – живая страница нашей истории!

…Думала ли я, что второе по важности событие в моей жизни, а именно -посещение Головных Островов произойдёт вот так?!

Не с Джошем на рейсовом корабле, в каюте первого класса, как мы мечтали, причём я-то мечтала куда больше Джоша, он у меня тот ещё домосед, а за спиной этого гадкого, мерзкого, напыщенного павлина в золотом, который по недоразумению оказался нашим Владыкой!

И глазея на архипелаг Белой Кости с высоты полёта небесного Всадника, могла ли я допустить хотя бы мысль, что девственность моя предназначена даже не этому самому свинскому в мире гаду, а… и н к у б у!

Демону!!

Творению Хаоса!!!

Жителю мира мёртвых.

Запределья…

По насмешке Прядильщиц я даже не встречала демонов прежде!

Да и где мне было с ними видеться?

Я только слышала о них, причём слышала достаточно для того, чтобы взять сейчас с места в карьер и плевать, что я не гепардолошадь…

Бежать, бежать, бежать и бежать отсюда со всех ног, лилая Милабелль Паскови, то есть уже почти лилэ Милабелль Самхая-Паскови!.. А потом ещё ползти на руках, сколько сил и упорства хватит!..

Но никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что не доставаться живой исчадию Запределья!..

– …Джош сам тебе всё объяснит, – говорила маменька, помогая зашнуровать корсет. Белоснежный, в кружевах и лепестках магнолии. – Ничего не бойся, глупенькая. Я ведь вижу, как Джошик твой смотрит на тебя, как нежен и ласков, как заботлив…

Маменька погладила меня по голове.

– Поверь, Бельчонок, есть вещи, в которых лучшее порой – неосведомлённость. Ты достанешься любимому чистой не только телом, но и душой. Джошу это будет приятно, причём весьма и весьма!

Тут мамулечка вздёрнула тоненько выщипанную бровь и как-то глуповато хихикнула.

– В конце концов, поговорить ведь можно и после, – родительница пожала плечами, поправила последний бант и вдруг подмигнула. – А только знай, Белла, за эту, самую первую ночь Джош тебе всю жизнь благодарен будет…

Я только радовалась, что так удачно всё складывается…

Дорадовалась, называется…

…Инкуб застонал снова, выгибаясь смуглой рельефной дугой, будто некая сила рванула его вверх. Покрывало с видимым сожалением соскользнуло со смуглых бёдер, жадно обрисовав мускулистое тело напоследок, но я даже ахнуть не успела, не то, что залиться краской по уши… Потому что на этот раз заметила рану на смуглом боку!

Отвратительную рваную рану с чёрными обгорелыми краями!!

Причём рана эта на глазах затягивалась, края зарастали новой кожей, розовой и блестящей. Вот только по мере стягивания краёв цвет кожи демона менялся, словно кто-то невидимый высасывал из него краски и это особенное сияние, что сразу бросилось мне в глаза, меркло с каждым мгновением.

– Поспеши, женщина.

Меня самым подлым образом подтолкнули в спину.

Глава 2

– Иди же!

Не собираясь дожидаться нового тычка, я гневно развернулась.

Наши взгляды схлестнулись, всего на миг, после чего я поспешно опустила глаза. Смотреть в лицо Владыке, к тому же так нагло и с вызовом – небывалая дерзость! Но не думаю, что Хранитель Света заметил моё слабоумие и отвагу. Ведь лицо моё до самых губ скрывает полог.

Кружевную вуаль в первую брачную ночь снимает с лица невесты спутник сердца, тем самым открывая новый свет её глазам…

Во время полёта нежный гипюр с красной окантовкой болтался позади бесполезной тряпочкой, но, стоило мускулистым лапам грифона Владыки мягко опуститься, спружинив о мозаичную плитку площадки дворцовой башни, как я поспешно накинула полог снова.

Из упрямства.

Вот только напыщенного павлина в золотом, горой возвышающегося над маленькой беззащитной мной глаза мои интересовали в последнюю очередь!

Оценивающий, лишённый всякого стыда мужской взгляд опалил губы, после чего заскользил сверху вниз.

Неспешно. Хищно. Дерзко.

Небрежно ожёг открытые ключицы и нырнул в вырез белоснежного брачного сарони, отделанного алым шёлком. Совсем неглубокий вырез в виде древнего магического символа «V». Вот только мне под этим пристальным, пригвождающим к полу взором нашего правителя почудилось вдруг, что вся одежда на мне вдруг утратила вес, исчезла, растворилась в воздухе и обнажённую кожу облизало горячим и жадным каким-то сквозняком! Я буквально кожей ощутила, как напряжённое… изучающее… нечто обрисовывает грудь, живот, спускается ещё ниже, застывает там… И всё это просто возмутительно, просто непозволительно долго и… горячо, сто шархов ему в глотку, как же горячо!..

Воздух вокруг сгустился, раскаляясь до сумасшедшего градуса!.. и к тому же зазвенело в запылавших не к месту ушах…

Лорд Белых Островов шагнул ко мне с явной целью придать ускорения, а то и вовсе забросить строптивую подданную на ложе к демону!

– Вы не можете! – замотала я головой, отступая.

Кстати, голова всё ещё кружилась после полёта, и потому я лишь чудом удержала равновесие, запутавшись в шелестящих юбках. Собственно, из-за этой туманной дымки, окутавшей сознание, я и не заблажила во всю глотку, будто Пифия на Церемонии Прощания, в тот самый миг, как только увидела демона. К тому же ещё и голого.

– Ещё как могу, – отрезал Владыка таким тоном, что у меня не осталось сомнений: и правда может.

И не только может, но и делает.

Прямо сейчас делает, подлюга бородатая!

И хоть моего согласия вовсе не требовалось, более того, хмурому исполину в золотом кафтанге, распахнутом на широченной груди, на это моё согласие было откровенно наплевать, а тому, кто возлегал позади на смятом чёрном атласе, и подавно, но…

– Отдать меня демону?! – воскликнула я, предприняв бесполезную и, к моему стыду, жалкую попытку достучаться до совести нашего правителя. – Меня, невинную девушку! Я… я ведь не знаю даже, что делать… Я отказываюсь, в конце концов!

– Ты не можешь отказаться, – поморщился Владыка. – Твоя первая ночь принадлежит мне, и я волен распоряжаться ей, как мне угодно.

– У вас… у вас ничего святого, – прошипела я, глотая злые слёзы.

Этот индюк в золотом не дождётся от меня проявления слабости!

– Ты хочешь оспорить моё право, женщина? – обманчиво тихим, прямо-таки бархатным голосом поинтересовался Владыка. – Хочешь оспорить закон?

Из груди помимо воли вырвался всхлип.

Владыки – потомки Древних Драконов, их плоть и их Кровь.

От благополучия носителя Древней Крови напрямую зависит благополучие острова, или островов, которые Владыка взял под своё покровительство…

В глубокой древности первая брачная ночь любой из нас безраздельно принадлежала нашим Владыкам и защитникам. Драконам. Во время священной церемонии, которая звалась в незапамятные Севом Когорты дракон-вожак со своими кровными братьями сеяли своё семя.

Выносить будущего повелителя небес считалось великой честью. Вот только не каждой удавалось зачать от Дракона. Потому, если новобрачная беременела, такие семьи сразу выделялись, возводились в ранг высшей аристократии… В нашем давным-давно обедневшем и позабытом Прядильщицами роду когда-то были такие женщины. Наоли. Что значит, оДарённые.

Шарх их знает сколько столетий назад, правда, но были, чем мои родители невероятно гордятся! А вот Джошику всегда было плевать, что в жилах его невесты дремлет древняя магия, или, как говорят у нас, на островах, Нао. Потому что Джош, как говорит маменька, любит меня, а не давно растерянный дар повелителей небес! Да и остались от того Дара за смену стольких поколений лишь жалкие крупицы…

Вот только дело в том, что Священный Сев Когорты – наследие давно минувших веков, когда Драконы ещё жили среди нас и были такой же реальностью, как сегодня грифон или мантикора! И всё же по сей день за потомками вожаков, которые зовутся островными Владыками, сохранилось право первой ночи… Но времена давным-давно изменились, Драконы выродились, и я не слышала, чтобы лорды в наши дни пользовались своим правом…

Да, Драконы выродились, и, положа руку на сердце: туда исполинским чудовищам и дорога! Да и нет больше необходимости в их защите мира живых от злобных сил Запределья.

Просто с Запредельем у нас ещё со времён Великого Гнёта мирное соглашение, прореху в мироздании надёжно скрывает Лучезарная Длань, которая когда-нибудь обязательно явит двум мирам Дракона-Стража, а наше королевство, занимающее целый архипелаг площадью с Малую Землю – справедливо признано сильнейшим из сопредельных…

…Нет, оспорить древний закон, закон Земли, Воды и Неба моих предков, я никогда не осмелилась бы.

– Нет, – покачала я головой и проговорила тихо: – Я чту закон.

– Значит настаиваешь на прямом его исполнении, женщина? – задумчиво спросил мужчина, возвышающийся надо мной. – Хочешь отдать мне свою невинность?

С этими словами Владыка небрежно подцепил пальцами кружевную вуаль на моём лице, после чего резко и бесцеремонно её откинул.

Чёрные, как ночь, глаза изучающе впились в моё лицо.

Широкая бровь недоумённо приподнялась, уголки плотно сжатых губ иронично дрогнули. Наш повелитель разглядывал меня, словно диковинную зверушку, ни капли не сожалея о том, что только что натворил!

Хотя… если не он, то полог с меня сорвал бы умирающий демон, будь он неладен, и неизвестно ещё, что хуже.

Скорее, оба варианта отвратительны!

Эх! Но ведь открывать свет глазам своей избранницы должен милый сердцу спутник…

Я так возмутилась попранием наших островных обычаев, что до меня не сразу дошёл смысл сказанного Владыкой.

– Что?! – стоило мне до конца осознать его последнюю фразу, как я отскочила назад с прытью, которая сделала бы честь болотной квакре.

Вот только эта прыгучесть вплотную приблизила меня к тому, кого, собственно, и надлежало «спасать».

Не открывая глаз, инкуб вдруг с шумом втянул носом воздух и глухо застонал. Меня буквально парализовало от ужаса и… внезапного осознания, что даже этот недобитый демон в сто раз предпочтительнее нашего сиятельного Владыки!!!

– Нет, – прошипела я, отрицательно мотая головой, глядя прямо в глаза предмета своей ненависти. – Кто угодно, только не вы!!

– Что ж, – губы Владыки растянулись в вежливой улыбке, в глазах же плескалась ледяная ярость. – Твоё последнее девичье желание исполнено. Постарайся не разочаровать моего почётного гостя.

С этими словами он развернулся и покинул покои, ни разу не оглянувшись.

Я вздрогнула: что-то шло не так.

Не так, как минутой раньше.

Что-то изменилось.

И вдруг поняла, что именно: стало очень тихо.

Всё это время фоном нашей с Владыкой перепалки было тяжелое, с протяжным сипом дыхание инкуба.

Сейчас же воцарилась полная, тревожно-звенящая тишина!

Это могло означать всего два варианта: либо демон проснулся, либо… двинул копыта окончательно.

«Хоть бы второе!» – взмолилась я Прядильщицам, но капризные богини не вняли моей мольбе.

Запястье вдруг сковали холодные мужские пальцы.

Я ахнуть не успела, как меня бесцеремонно дёрнули вниз, опрокидывая на ложе.

Глава 3

Кисти рук пригвоздило по сторонам от лица, а саму меня придавило мужским телом. Демон оказался таким ужасающе тяжёлым, что я задохнулась. Из груди вырвался жалкий сип расплющенной ударом кастрюли мыши.

В глазах потемнело от ужаса и ещё больше от невозможности вдохнуть.

«Это же спасение! – мелькнула в поплывшем сознании мысль. – Я просто вырублюсь… отключусь… и ничего, ничегошеньки не почувствую!»

Наивная!

Сперва я и правда прекратила трепыхаться угодившей в силок горлинкой. К слову, трепыхания эти ни к чему решительно не вели. Да и вряд ли даже были замечены тем, кто сковал льдом мои запястья и ужасом – всё моё существо… Вот только когда запас кислорода иссяк и меня поволокло в чёрную зияющую бездну, страх умереть от удушья оказался в стократ сильнее страха быть опороченной демоном!

И уж на этот раз я задёргалась, как бешенная!

Так, словно мир внезапно сошёл с ума!

Словно острова поразила Кара Келпи!!

Словно мир атаковали Пожиратели!!!

– П-пусти!! – словно со стороны услышала я собственный голос. Хриплый, непривычно низкий, с присвистом. – А ну! Пусти сейчас же, кому сказала!!

Хотела ещё и лягнуть его, но чего не вышло, того не вышло: мои вытянутые струной ноги были надёжно блокированы инкубскими конечностями.

Правда, дышать сразу стало легче: демон приподнялся на руках. Чтобы в следующий миг ткнуться носом прямо в вырез сарони. С какой-то хищной, животной жадностью он втянул воздух и застыл так, не выдыхая.

По мускулистому телу рябью прокатилась волна странной крупной дрожи.

Меня тоже затрясло.

На этот раз не от ужаса.

От чего-то иного.

Хотя, чего греха таить, страшно тоже было…

Наощупь демон оказался холодным, словно ожившая стужа. То ещё чувство ощущать на себе ледяную глыбу! Но дыхание его обжигало! Этот безумный контраст льда и пламени сбивал с толку, дезориентировал, дурманил…

Я упустила момент, когда демон вновь приподнялся надо мной, вглядываясь в лицо.

Замерев, сглотнула.

В нечеловеческих жёлтых глазах без радужек и белков полыхало пламя Запределья!

Но вот оно стало меркнуть, и, по мере угасания – проступать радужка. Расчерченная надвое узким кошачьим зрачком, словно щель между мирами. Щель эта делила глаз инкуба на две половины: янтарную и багряную.

Пользуясь тем, что онемевшие запястья мои отпустили, попыталась отползти, но куда там. Мужская ладонь властно придавила грудную клетку, вновь отбирая возможность дышать, а затем медленно поднялась к шее и сжала.

Не больно, но ощутимо.

С замиранием сердца поняла, что больше отползать почему-то не хочется. Как и сопротивляться.

– Ин…куб… – вырвалось у меня хриплое. – Яд инкуба…

Я вообще-то не разбираюсь в демонах, но об инкубской природе не слышал разве что глухой. А именно – об их ужасающе распутном и бесстыдном воздействии на женщин!..

– Именно, детка, – низко и рокочуще ответил вдруг демон, склоняясь к моим губам. – Так что сопротивление приветствуется.

Порыв закатить ему пощёчину обернулся провалом. Руку мою демон легко перехватил, после чего припал в насмешливом поцелуе к кончикам пальцев, от чего по всему телу прокатилась волна будоражащей дрожи. Отвернув моё лицо в сторону и не позволяя сменить положение, инкуб потёрся носом о щёку, шею, жадно вдыхая при этом… небрежно мазнул по скуле губами, и внизу живота тут же что-то отозвалось, шевельнулось, будто неведомая прежде мне самой часть с щенячьим восторгом откликнулось на небрежную, по-хозяйски властную ласку демона!

– Это… ошибка, – замотала я головой и зажмурилась, не в силах поверить своим ушам.

Мой голос потяжелел, будто грозовая туча, налился хмельной, какой-то бесстыжей влагой, стал… Прядильщицы! В моём представлении именно такими голосами говорят со своими гостями специальные женщины!

– Меня здесь быть не должно. А-ах!..

Не слушая меня, инкуб запустил свободную руку туда, где ей было совсем не место! Мужские пальцы сжались и в ответ на этот сжатие внутри вновь что-то откликнулось. Что-то робкое, охваченное волнением и… очень, очень плотское!

Просто обескураживающе плотское…

– Ши-и-и, – хрипло и вместе с тем задумчиво протянул инкуб. – Эгрегор жизни, эгрегор рождения… эгрегор плодородия… Ши. Ты как никогда на своём месте, лакомая…

Демон вдруг перекатился в сторону и я, бросив взгляд вниз, ахнула.

Инкуб самодовольно ухмыльнулся.

– Ваша… рана… – прошептала я, часто моргая.

Отвратительная рана на смуглом боку стала чуть ли не вдвое меньше!

– Это только начало, смертная. Твоя связь с Ши окажет мне неоценимую помощь. Ты ведь хочешь мне помочь, сладкая?

– Ещё чего! Совсем не хочу! – замотала я головой.

– Лгунья, – ухмыльнулся демон. – Ещё как хочешь. И очень скоро будешь досаждать мне мольбами о повторении.

Я так и задохнулась от злости!

Кипучий бесстыжий флёр, окутавший влажной дымкой моё сознание, схлынул в один миг!

– И не надейся!!

– Будешь. – Уверенно повторил демон и двухцветные глаза его затуманились. – Ты очень вкусно злишься, лакомая.

– Вкусно?.. – я опешила.

Инкуб подмигнул и облизнулся, как сытый кот.

– Я мог бы приказать тебе возбудить меня, девственницы делают это очень забавно, но в этом уже нет необходимости. Гостеприимство Риара не знает границ. Впрочем, иного мы и… иного я и не ожидал. Хм… Свадебные одежды людей…

Мужские пальцы небрежно прошлись по ритуальному узору на сарони.

– Право первой ночи? – с насмешкой бросил он.

– Право первой ночи принадлежит Драконам! – запальчиво воскликнула я. – А ты – демон!

– Так это ж гораздо лучше, – ухмыльнулся мужчина, с каким-то особым интересом разглядывая мои губы. – Я не просто демон, я инкуб, смертная. Так что потеря невинности станет самым ярким событием твоей короткой жизни.

– Спасибо, уже стала! – запальчиво перебила я. – Ничего ярче в моей жизни не было, уверя…

По-прежнему не слушая, инкуб властно притянул меня к себе и поцеловал.

Рот демона оказался твёрдым, обжигающим. Не то лёд, не то пламя… И очень, очень умелым! Никогда прежде меня не целовали так. Ни разу я не испытывала ничего подобного! Дрогнувшие губы сами собой приоткрылись, отвечая на хмельной, пропитанный огненным дыханием, поцелуй… Повреждённое, должно быть, инкубским воздействием сознание опалила шальная мысль – а что же дальше?.. Захотелось вдруг узнать… и просто до головокружения, до поджатия пальцев на ногах захотелось, чтобы демон не останавливался…

В тот же миг инкуб резко прервал поцелуй!

Я тяжело дышала! Демонюка подлая!

Но остановился инкуб ненадолго.

Всего лишь затем, чтобы шутливо чмокнуть меня в нос и прошептать хрипло:

– Главное, дышать не забывай, сладкая.

Я не успела осознать смысл произнесённого. До сего момента безотказно и бесперебойно работающий ум нервно прохихикал, что уходит в отставку, слагая с себя все полномочия!.. Тело же плавилось под обжигающе ледяными ладонями инкуба… тело пело тысячей натянутых струн… тело сходило с ума, требуя… Чего оно требовало, я была без понятия!..

В отличие от инкуба, в чьих двуцветных, рассечённых надвое глазах вновь заплясали языки пламени Запределья…

– Открой рот, – властно скомандовал он.

И стоило моим губам приоткрыться, вновь накрыл своими.

На этот раз поцелуй был иным.

Демон плотно прижался губами к моему рту и принялся с силой втягивать моё дыхание!

Я ощутила, как жизнь вместе с выдохом покидает меня, перетекая в жадный, ненасытный рот инкуба! И, как ни дурацки это звучит, не испытывала в жизни ничего приятнее! Та самая дверца в моей душе, скрывающая неведомые до сего момента желания, желания тайные, желания постыдные и невообразимые вдруг со свистом распахнулась, выпуская сокровенное на свободу! Эйфорический восторг усилился мгновенно! И многократно!.. Ах!..

«Он же просто выпьет меня, высосет!» – билась испуганной птицей по недоразумению заплутавшая в пустой и лёгкой голове мысль, в то время как всё моё существо млело и изнывало от волшебного, небывалого, феерического удовольствия!

Я будто прыгнула с высокой скалы в самую сладкую пропасть в мире!

Я неслась вниз с безумной скоростью, не переставая дивиться в этом сумасшедшем падении тому, что дыхание моё всё не кончается и не кончается…

Инкуб пил алчно и ненасытно, сладко терзая мой рот и сжимая меня в своих стальных объятиях так крепко, будто от этого зависела его жизнь.

Да ведь, по сути, так оно и было!!!

Он тянул и тянул из меня дыхание – властно, по-хозяйски, будто имел на это право! Но, вопреки всему, сознание оставалось ясным, ощущения же обретали небывалую яркость и пронзительность! По какой-то непонятной для меня причине жизнь не собиралась иссякать, а наоборот, прибывала, будто робкий ручеёк внутри превращался в полноводную реку! И ледяные губы демона теплели, минута за минутой, вечность за вечностью… вот они и вовсе раскалились, стали горячими, обжигающими… Краем сознания я даже испугалась ожога на своём лице… Хороша же я буду, вернувшись завтра в Зелёные Крыши! Мало мне позора и бесчестья, так ещё и рот от волдырей раздует к шарховой матери, словно всю ночь пчёлы кусали!.. Но… Всевидящие Прядильщицы, как же хорошо!.. Как же, шарх меня раздери, упоительно, непревзойдённо, восхитительно…

Хорошоо-о!..

– Ты бесподобна, смертная, – донеслось откуда-то издалека, и я поняла, что таки отключилась. Ненадолго… – Ты слишком бесподобна.

Не без труда сфокусировав взгляд на лице демона, выдохнула ехидно:

– Рада помочь.

– Детка, ты ещё и не начинала. – Промурлыкал инкуб, проводя пальцами по моим губам и подбородку.

Кожу под его пальцами кольнуло и взгляд демона с этого мгновения изменился.

Он и до этого не стеснялся, вёл себя хозяином, теперь же смотрел на меня… это трудно выразить словами, но он будто этим неуловимым жестом меня присвоил. Раньше он общался покровительственно, как демон со смертной. Высший демон то есть… Они, в отличие от обычных питаются не болью и страхом, а эмоциями и даже чувствами… Теперь же смотрел на меня, как на приобретённую и очень полезную в хозяйстве вещь. Его касания перестали быть торопливыми и слишком жадными – он смаковал меня медленно, со вкусом, с предвкушением множества чу̀дных открытий…

– Почему не сказала, что ты – ши’ахара? – продолжал он расспрашивать, не забывая сводить с ума своими прикосновениями.

– Кто? – рассеянно переспросила я.

Вместо ответа мужчина вдруг рванул по сторонам борта сарони, безжалостно губя свадебный наряд моей матери, бабушки и… не то трёх, не то четырёх прабабок.

Ритуальный наряд, что благополучно пережил засуху, осаду вертушаек, последнюю войну с ихтионами!..

Но не продержался и часа во дворце нашего блистательного Владыки!!!

Шарх! Ну вот почему я думаю об этом напыщенном павлине?!

Тем более, сейчас!

– Ши-а-ха-ра… да-а… – восхищённо прошептал инкуб, разглядывая меня. – Ты – самый щедрый подарок, какой только мог сделать мне Риар!..

Ненавистное лицо Владыки вдруг возникло перед мысленным взором столь явно и отчётливо, что я, прежде чем сообразила, что делаю, рывком прижалась к инкубу. К демону. К творению Запределья.

И вдруг поцеловала его! Сама!

Робко. Неумело!.. Порывисто!

Демон, усмехнувшись, продлил это полный надрыва и какой-то непонятной внутренней агонии миг, после чего ответил на поцелуй!

И уж ответил, так ответил…

Мужские горячие ладони, сжимая, огладили плечи, умелые пальцы заскользили по телу, помогая избавиться от обрывков семейного достояния, но меня больше не волновали такие мелочи.

Было ли то пресловутый яд инкуба или внезапно пробудившаяся во мне сила, которую демон обозвал ши, но в этот момент я ничего так не хотела, как удовлетворить, наконец, знойное и ненасытное желание. Что разгоралось всё ярче и ярче с каждым мигом и грозило поглотить меня целиком… а может, и вовсе сжечь к шарховой матери и развеять горсткой пепла над Великим Хребтом Островов Белой Кости…

Глава 4

Из высоких, в пять человеческих ростов, окон конусными арками тянуло предрассветной свежестью. Натянув на себя край белоснежного покрывала, тонкого, как слюна магадасских пауков, я прильнула к горячему боку спящего инкуба. Не просыпаясь, тот сгрёб меня в охапку и по звенящему телу тут же разлилась блаженная нега.

Запоздалые звёзды, зевая, исчезали в пунцовом от стыда после наших ночных экзерсисов небе. Первый лучик замер на широком мраморном подоконнике, делая вид, что его не интересуют силуэты на ложе. Малыш робко переминался на месте, не решаясь спрыгнуть вниз и проникнуть дальше, в покои. И вместе с тем всё сильнее разгорался от любопытства. Должно быть, наслушался рассказов припозднившихся сплетниц-звёзд.

Ночью мне едва ли удалось сомкнуть веки дольше, чем на минуту-другую и потому так удивительна была эта поющая, звенящая лёгкость внутри! Я чувствовала себя выспавшейся, полной сил и совершенно отдохнувшей.

Инкуб не соврал, когда пообещал самое яркое событие в моей жизни. Нахально, конечно, самоуверенно, но… чего греха таить, его слова оказались правдой.

Искоса бросила взгляд на него, спящего.

Ночью-то было не до того.

Кому рассказать, что даже не разглядела своего первого мужчину толком…

Высокий лоб, рельефные надбровные дуги над широкими, лихо заломленными бровями, что сталкиваются на переносице. Крупный хищный нос с горбинкой, упрямый подбородок и полный, до невероятности чувственный рот… Вспомнив, что вытворяли ночью эти не ведающие стыда губы, я вспыхнула, вся, от кончиков волос до поджавшихся в сладкой судороге пальцев на ногах.

После… когда у меня будет вдосталь времени для самокопания и пестования чувства вины я, конечно, не раз вспомню хвостовые сплетни о том, как яд инкуба влияет на женщин, как одна такая фатальная встреча с демоном разрушила брак той самой моей тётки, о которой с тех пор не принято говорить в приличном обществе… Шарх подери, я себя знаю, я обязательно подумаю об этом позже, вот только сейчас тратить драгоценные минуты на размышления совершенно не хотелось…

– Проснулась, детка? – раздалось над ухом хриплое. – Иди-ка сюда…

Одним властным движением меня подмяли под себя и всё внутри сладко запульсировало в распутном ожидании.

– Что такое ши’ахара? – Задала я инкубу единственный вопрос, на который хотелось бы получить ответ.

Тот пожал плечами с таким видом, мол, я думал, ты знаешь.

– На языке Запределья это значит Наоли. Носительница Нао, древней магии.

…Спустя сладкую безумную вечность я вновь засыпала, покачиваясь на затихающих волнах удовольствия. Память же услужливо подбрасывала всё, что я когда-либо слышала о загадочных Наоли, тех самых, что жили в незапамятные времена и встречались в том числе, в доме Паскови…

Дар Нао – драгоценнейший из Даров Драконов людям.

Помимо защиты Мира Живых от Мира Мёртвых, конечно…

Счастливица, которой удавалось понести от Дракона, не просто так становилась символом ожившего волшебства… Властители небес, они обладали некой тайной, позволяющей им говорить с Богиней Геей, убеждать её цвести и плодоносить… Они одни ведали, как пробудить в женщине её изначальную, истинную, подлинную… и очень земную природу: влажную, щедрую, бесконечно изобильную!

Выносив под сердцем Дракона, женщина становилась Наоли.

Живым Олицетворением Дара. Благословением Небес.

И тому была очень веская причина.

Если даже слабенького мага Распознавание и Развитие его магического таланта способно сделать со временем сильным чародеем, то Распознавание и Развитие Дара Нао это… это…

Это просто гребленный жротус, как круто!!!

Обнаружился, скажем, у обладательницы Дара Нао, талант к Плодородию… Рядовая магичка с подобным даром может рассчитывать на лучший урожай кабачков в своём городке, Наоли же… Ух! Да её весь остров будет почитать, как божество! Одно её присутствие побудит землю на тысячи миль вокруг к неиссякаемой щедрости!

Также Древние Наоли способны были передавать драгоценный Дар Нао своим дочерям… Да, наша семья живёт на крохотном острове в самом Хвосте архипелага, и дом наш небольшой и скромный, но все соседи относятся к Паскови с почтением.

Конечно, я знала, что во мне дремлют крупицы Древней магии, но никогда не развивала свой Дар: на это у нашей семьи попросту не было денег. Джош же заверял, что «и такую меня» любит. Что-то, к слову, у меня получалось. Например, общаться с вещами! Особенно со старинными! Порой удавалось считывать с покрытых благородной патиной медальонов образы и даже память бывших владельцев… А бывало, получалось заряжать их удачей! На рыбную ловлю или поиск утраченного!

После свадьбы я готовилась помогать в лавке при фермерском хозяйстве родителей Джоша… У семьи Самхая несколько подводных пастбищ, коралловое поле и ферма по выращиванию жемчужных моллюсков… А если повезёт и останется время, буду изготавливать ловцов снов и амулеты на удачу: привозные магические приблуды в Хвосте стоят о-очень дорого, а у меня делиться энергией выходило ловко. Джош мои далеко идущие планы целиком и полностью одобрял…

…Провалившись в сон окончательно я вдруг обнаружила себя бегущей по заливному лугу, прямо в распахнутые объятия Джоша. Жених улыбался, звал меня… Оставалось преодолеть всего несколько шагов, как земля под нами заходила ходуном, и я вынуждена была остановиться, балансируя распахнутыми в стороны руками.

Небо стремительно потемнело, погожий солнечный денёк сменился беспроглядной ночью, а голос зовущего меня Джоша поглотил рёв приближающегося бурана!

С жутким треском земля разверзлась, сгустившийся воздух окрасили языки пламени!

Страшная трещина, грохоча, поползла между мной и Джошем, мгновенно разрастаясь в чёрную зияющую пропасть!

Небо раскололось надвое, рассечённое кровавой молнией!

Ужас грядущей, неотвратимой беды сковал по рукам и ногам!..

И тут знакомые ладони обхватили мою талию и знакомым же жестом забросили в седло позади себя.

– Джо-о-ош!!! – кричала я, срывая голос и при этом судорожно цеплялась за парчовый кафтанг Владыки.

Глядя, как земля предательски разверзается, окрашиваясь до боли знакомыми, янтарно-багряными языками пламени я понимала: стоит только мне разжать пальцы – рухну прямиком в преисподнюю!

В Запределье.

Глава 5

Когда я разомкнула веки в следующий раз, демона рядом уже не было.

Из груди вырвался вздох.

Не то от радости, не то от… досады.

И скорее второе. Чего уж там…

Себе-то врать бесполезно.

Чудно̀, но чувства вины по поводу ночи, проведённой с инкубом, я не испытывала даже близко. Скорее, это была злость.

Нехорошая такая злость. Очень, очень нехорошая!

Клокочущая. Кипучая. Утробная.

Моя женская суть навеки отравлена ядом демона!

Как этот рогато-копытный сказал?!

Самое яркое событие в короткой жизни смертной?!!

Увы. Я была невинна до вчерашнего дня, но никогда не была глупой. Все знают, что женщину, познавшую страсть инкуба никогда, никогда, шарх меня за ногу, никогда, чтоб его к ихтиону в дышло, не утешат объятия обычного человека! И если сейчас этот прежний загадочный «яд инкуба», о котором в приличном обществе говорить непринято, (хотя говорят, говорят и ещё как!..) так вот, теперь мысль об этом самом яде вызывала отнюдь не панику, а весьма, хм, непривычные ощущения в теле, которые сперва накатывали небольшими волнами, а затем становились всё яростнее, всё настойчивее, грубо и откровенно требуя продолжения праздника бесстыдства и разврата!..

А что было хуже всего: разум с убийственной безжалостностью напоминал: это теперь навсегда.

С этого треклятого утра мне придётся грезить о повторении прошедшей ночи всю оставшуюся жизнь!!!

– Пр-рроклятый Риар-рдон Хатаррр-р! – неожиданно даже для себя самой прорычала я. До сего дня мне б и в голову не пришло назвать Владыку нашего королевства по имени! – Чтоб тебе икр-рой по глаза зарасти, ихтионову сыну!!!

Этот бородатый павлин в золоте лишил меня не только чести, но и простого женского счастья! Банальной надежды на счастливую семейную жизнь!

При одной только мысли о том, что Джош прикоснётся ко мне так, как касался ночью демон… замутило. Уф!

– Впрочем, – грустно проговорила я вслух, – Джоша самого, должно быть, мутит при мысли о прикосновении к своей без пяти минут жене… А уж когда станет известно, что ночь я провела не с Владыкой даже, а с и н к у б о м…

Прядильщицы!!!

Я порывисто поднялась, усаживаясь.

Сердце пропускало удар за ударом.

Это распутное наваждение должно снизить свой градус, стоит мне убраться подальше отсюда!

Ведь… должно снизить, правда?.. Хоть немного…

Если рассудить логически – ведь чем дальше я буду не только от самого демона, но и от места, где всё это случилось, тем слабее станет магическая нить отравившей меня привязки!

Я взглянула на мозаичную, в золотых вензелях, плитку пола и со смаком выругалась снова. Всё, в чём я вчера прибыла во дворец, включая не только ритуальное сарони, но и бельё, и чулки с кокетливой кружевной подвязкой предстало моему взору неряшливым ворохом обрывков, что лениво шевелил сквозняк. Даже туфельки никуда не годились: на одной был порван ремешок, а со второй сорвана пряжка в форме лотоса…

А я, сказать по правде, совсем не помню, как инкуб умудрился лишить меня, помимо чести девичьей, ещё и имущества! И, тем не менее, результат очевиден: теперь мне не в чем возвращаться домой!

Высокие двери в виде арки, расписанной павлинами, бесшумно распахнулись.

Пискнув, я натянула покрывало до самого подбородка и лишь затем вскинула взгляд на вошедших.

На пороге застыли, склонившись в ритуальных поклонах со сведёнными перед животами ладонями, три девушки.

Шевелящиеся, несмотря на затянутость в высокие строгие причёски, волосы на склонённых головках, а также перламутровые щупальца, что выглядывали из-под расшитых розовыми журавлями китарсе выдали в вошедших горгон. И пусть никого не обманывает их невысокий рост (каждая из девушек – по пояс, много – по грудь взрослому человеку) – в боевой трансформе горгоны становятся куда выше! Не говоря уж о том, что в бою горгона превращается в оживший смертоносный вихрь со светящимися адским пламенем глазами, перепончатыми крыльями за спиной и ядовитыми змеями вместо волос…

…Поприветствовав меня на диво нежными, мелодичными голосами, девушки распрямили спины. Их лица с широкими, ярко выраженными скулами и раскосыми глазами были очень милыми, почти детскими. На умело подведённых кармином губах змеились приветливые улыбки.

– Как спалось, госпожа? – спросила та, что стояла посередине и держала на вытянутых руках перед собой ворох чего-то пышно-алого.

– Спасибо, – немного растерявшись ответила я. – Неплохо. За мной, должно быть, прислал Владыка…

Я осеклась на полуслове. И правда, что я скажу Владыке? И нужно ли вообще что-то говорить? А если да, то что? Представить повелителю что-то вроде отчёта о выполнении высочайшего поручения? Хм… А на чём мне добираться домой? Сюда-то меня доставили на грифоне… Логично было бы предположить, что и обратно доберусь на нём же. Только вот будет ли на то воля Владыки – гонять столь ценное магическое создание снова в Хвост? Может, он отправит меня обратно на ладье? Ну, тогда дорога домой продлится куда дольше! Нет такой ладьи, которая обладала бы быстроходностью грифона!

Мысль о путешествии по Каналу Карла Великого, мимо вереницы разноцветных островов и к тому же мгновенно сделала мир ярче!

Девушки по бокам недоумённо переглянулись за спиной средней.

– Нам поручено вымыть и накормить тебя, госпожа, – пропела елейным голосом средняя.

И улыбнулась так доброжелательно, словно всю жизнь только и мечтала помыть человечку из Хвоста.

И только я хотела сказать, что мне дозарезу нужно покинуть дворец, причём как можно скорее, жалобно заурчавший живот напомнил, что держу пост, на минуточку, со вчерашнего, шарх, с позавчерашнего вечера! Идея подкрепиться на дорожку показалась не такой и плохой. Даже удачной.

А помыться – так и вовсе сказочной.

Вот только без посторонней помощи.

О чём я и сообщила горгонам.

Лица тех, что стояли по сторонам, вытянулись, средняя, она явно была тут главной, контролировала себя лучше.

– Прошу проследовать в термаль, госпожа. Чистое платье я положу пока здесь.

Пока я с сомнением пялилась на ворох чего-то воздушного и вызывающе-алого, средняя сделала знак дум другим и те в мгновение ока подхватили обрывки с пола.

Мне же указали на высокие резные двери и я, закутавшись в хранящее запах инкуба покрывало (и не замедлив проклясть по этому поводу нашего Владыку ещё разочек), прошлёпала к ним босиком.

Перед входом в термаль пришлось развернуться, выставив перед собой ладонь.

Горгоны замерли, уставившись на меня в недоумении.

– Спасибо за заботу, но я с детства привыкла мыться в одиночестве.

Доброжелательность на лицах горгон переросла прямо-таки в высшее блаженство. Я же, прикрыв лоб ладонью, тихо застонала от раздражения, вызванного тем, что меня снова поняли превратно.

– Мне не понадобится помощь.

– Но нам приказано вымыть тебя, – с железной логикой заявила главная горгона и я закусила губу от досады.

В конце концов, пусть я и провела ночь с инкубом, но раздеваться перед посторонними не стало для меня нормой!

– Вам, кажется, приказано ещё меня накормить?

Три синхронных, головка к головке, поклона, будто девушками сверху руководил кто-то невидимый, как куклами на плавучей ярмарке.

– А голодная как жротус после гона! – Доверительно сообщила я им. – Давайте-ка я быстро-быстро вымоюсь, а вы ещё быстрее принесёте что-то съедобное. Мне нужны силы для путешествия домой. В Хвост! Дорога неблизкая, сами понимаете…

Я вымученно улыбнулась, искренне и с восхищением недоумевая, как у горгон челюсти не затекают столько лыбиться-то.

– Ты зря отказываешься, госпожа. Наши прикосновения целительны. Но ты права – это твоё дело. А что касается твоего отъезда поручений не поступало. – На этот раз ответила мне другая горгона. Перехватив взгляд старшей, она потупилась, пожав при этом плечами.

Сцепив зубы, я вздёрнула покрывало, зажатое подмышками.

– Не поступало, так поступит. Я же могу поговорить с Владыкой после завтрака?

Вновь переглядывание и вновь исполненный самой доброжелательной, но всё же отдающей высокомерием, ответ старшей:

– Владыки в настоящее время нет во дворце.

Вот те раз.

– Когда же он будет?

– Владыка не оставлял распоряжений о том, чтобы поставить вас в известность, госпожа.

Я скрипнула зубами от злости.

Ладно. Будем решать проблемы по мере актуальности.

Помывка – завтрак – скандал с Владыкой.

Но скандалу всё же должна предшествовать смиренная просьба – мало ли, удастся уже сегодня домой попасть? Завтрак мне в помощь. То есть, конечно, да помогут мне в сем праведном намерении Прядильщицы…

И вообще, вот поем и подобрею!

***

Вымылась я и правда быстро. Даже не разглядела толком всю эту лепнину на усеянных бирюзовыми кристаллами стенах, мраморные помывочные чаши в несколько этажей с фонтанами и не то два, не то три бассейна-купели, каждый – с водой разной температуры и плотности. Для гигиенических процедур на скорую руку я выбрала самую скромную ванну на двух львиных лапах. На стоимость оной можно было бы купить целый остров в моём родном Хвосте и жить на нём до самой смерти, припеваючи.

К моей радости, рядом с вышитыми пушистыми холстинами обнаружился лёгкий банный халат, который избавил меня от необходимости вновь прикасаться к покрывалу, впитавшему переплетение наших с демоном запахов.

Когда я, бодрая и свежая, покинула термаль, оказалось, что прислужниц уже след простыл, зато у окна обнаружился сервированный стол, ломящийся от изобилия. Рот мгновенно наполнился слюной, но и совесть немного кольнула: кажется, девушки-горгоны восприняли мои слова о голодном жротусе слишком уж буквально.

Отдав должное сочной, политой соком лайма, клешне лобстера, нескольким румяным булочкам с марципанами, спелому, исходящему густым янтарным соком манго, я торопливо вымыла руки в чаше с лепестками мяты и поспешила к оставленному мне платью.

Потянув за алые завязки, вздёрнула невесомый, шелестящий, весь пребывающий в каком-то непрерывном движении наряд и… ахнула.

Матерь горгонья!

Ничего… ничегошеньки общего с целомудренным, скрывающим всё, что не предназначено для посторонних глаз сарони, в котором я сюда прибыла!..

Наря̀ду, что горгоны столь благоразумно и дальновидно не стали разворачивать при мне и ещё более благоразумно удалились на время нашей с этим треклятым нарядом «встречи» и моего от этой самой встречи ошархевания, можно было запросто дать имя Королевы Бесстыдства!

Плотный кружевной лиф на тонких бретелях перетекал в ворох алых юбок. Точнее, юбки, одной… просто обилие складок сразу сбило меня с толку. Юбка была обшита огненно-золотым кантом… и… она оказалась прозрачной. Совершенно.

Более того, впереди обнаружились разрезы!

До самого пояса!

Праматерью клянусь, чтоб меня шархи задрали!..

Золотого, щедро усыпанного камнями и тяжёлого, как сытый жротус, пояса…

То, что к бесстыжему платью полагались плотные алые трусики и лёгкие, будто из лепестка розы туфельки с застёжками-магнолиями по бокам, положения не спасало.

В висках пульсировали две мысли.

Первая – о моём отбытии домой распоряжений не поступало.

И вторая – вместо целомудренного сарони, причитающегося юной лилае по статусу мне швырнули в лицо наряд рабыни!

Глава 6

Овальное зеркало в изящной раме отделилось от стены и, приблизившись, зависло в воздухе прямо передо мной. Ух! Настоящие чудеса бытовой магии! Помимо воли, взгляд цеплялся за каждую травинку на узоре-кайме, за каждый бело-розовый лепесток, каждый нераскрытый бутон лотоса… шархи! лишь бы не смотреть прямо перед собой…

Потому что я не знала лилаю в зеркале!

Не знала и… не хотела знать!

У неё было моё лицо и моё тело, и всё же… это была не я!

…На совершеннолетие нам с Изольди родители подарили сертификаты в Интерьерную Красоты, с индивидуальным подбором красок для лица и волос, выбором палитры одежды и украшений, тканей, фасонов, идеально подходящей парфюмерии… словом, это был тсарский подарок! Там ещё можно было цвет волос подобрать с помощью специальной невесомой шапочки-артефакта, которая зависает прямо над твоей макушкой, пока ты командуешь:

– Красный! Стоп! Да не такой красный! Не малиновый! А-а-а-! Рыжий, но не цвета взбесившейся лисицы, ага… ой, и не такой ржавый, мамочки, ну и не зелёный же! Проклятье ихтионов! Я похожа на квакру! Прядильщицы, помилуйте! – И покатываешься со смеху.

Красить волосы мы с Зольди, конечно, не собирались, всё-таки лилаи, а не танцовщицы какие, но раз «примерка» была включена в счёт, почему бы и нет? Нахохотались мы тогда на год вперёд!

Так вот, помню, думала, что кардинальная смена цвета волос мгновенно превратит меня в другого человека!

Первый же оттенок, который я «примерила», был белоснежным, алебастровым, как у альвов из далёких северных земель. С замиранием сердца я ждала, как вот-вот превращусь в немыслимо-утончённую красавицу Белого Края… Которая расчёсывает белоснежный шёлк волос ледяным гребнем и горделиво плывёт сквозь утреннюю дымку на призрачном единороге… И… чуда не произошло! Ни разу! Какой бы цвет я ни «заказывала» чудо-шапке, волшебного преображения не случалось! Я по-прежнему оставалась собой! Менялись лишь волосы… Лицо же оставалось прежним. А тут…

Нет, не могу, не могу на это смотреть!!!

И дело даже не в том, что этот порочный наряд благовоспитанная лилая из дома Паскови нипочём бы не надела! Да что там – молодой аристократке рода третьей руки (на минуточку!), девице Милабелль Паскови нацепить подобное непотребство и в голову не могло прийти!

А хуже всего было то, что платье мне шло.

Ужасно шло. И вот это и правда было ужасно!

Первое, о чём я подумала – что возмутительно вызывающий ало-малиновый оттенок самым выгодным образом углубил тон моей кожи, придав «хвостовому» загару ровный золотистый оттенок. А каштановые, с рыжиной, непослушные волосы каким-то чудом превратил в копну шоколадных локонов…

И сидело треклятое платье на моей фигуре, как перчатка, будто на меня шили, хотя как такое возможно. Мы, «хвостовые» выше и куда крепче «головных». В высшем свете миниатюрность и субтильность в моде, и, опять же, никакого «плебейского загара»! Я же с первого класса была самой рослой среди сверстников, так что оставалось лишь удивляться прозорливости местных горгон.

Однако даже будучи злой, как мантикора-мать, я не могла не признать, что наряд, «любезно» предложенный мне взамен свадебного сарони, был настоящим шедевром…

Самым порочным шедевром из всех, что только можно вообразить, но всё же.

Чёткие линии бесстыдно облепившего меня корсета плавно и как-то сами собой переходили в длинную струящуюся юбку со множеством мягких ниспадающих складок. Надёжно прижатый к бёдрам тяжёлым золотым поясом, алый шёлк скорее намекал на длинные загорелые ноги за ним. Коварные же разрезы спереди обнаруживали себя лишь во время движения… только вот приоткрывались, словно живые, при малейшем дуновении ветерка, и, кажется, даже при биении моего сердца!

Чего мне стоило это надеть – только я знаю…

…Первые полдня я упорно, и что важнее, успешно бойкотировала горгон вместе с этим их шёлковым непотребством. Упрямо куталась в халат и отказывалась от каких бы то ни было разговоров.

От обеда я гордо отказалась. Надеюсь, очень надеюсь, горгоны не заметили, что с сожалением… притом с большим. Тефтельки в томатном соусе исходили таким упоительным ароматом, что только слюни подбирай, а воздушный кремовый торт с ягодами чуть было не одурманил меня, не погубил…

Когда солнце устало висеть неподвижно и принялось лениво соскальзывать в лазурную прохладу объятий Нуна, расплёскиваясь золотом по бликующей поверхности, когда я уж не чаяла и не надеялась, мне, наконец, сообщили, что «Владыка изволит меня видеть».

Оскорблённая формулировкой, я тем не менее, чуть не мгновенно облачилась в единственное, что было доступно. И, стоило мне застегнуть последний крючок на поясе, как оживлённое бытовой магией зеркало отделилось от стены, спеша меня «порадовать».

Вот только радость оказалась спорной.

Застыв статуей, я смотрела на незнакомую мне лилаю, на чьём лице проведённая с демоном ночь навеки оставила отпечаток. Даже хуже. Яд инкуба проник куда глубже: в самую душу.

Ведь не зря говорила Наставница Чтения Лиц в Школе Белых Лотосов, чопорная лиана Кюри: глаза – зеркало души!

А я с ужасом лицезрела в отражении своих глаз то, чего раньше не было и быть не могло: отблески пляшущих искр!

Янтарно-багряных, как пламя Запределья!..

Прядильщицы, вы смеётесь надо мной!

…– Теперь госпожа изволит следовать за нами? – звенящую тишину прорезал подчёркнуто вежливый голос горгоны.

Девушки терпеливо ожидали у дверей.

Приставленные соглядатайки ни жестом, ни взглядом не дали понять, что возмущены моим упрямством, и всё же исходящую от них неприязнь я ощущала буквально кожей.

– Изволю, – буркнула я со вздохом.

– Госпожа недовольна? – одна из горгон приподняла тонкую бровь.

– Как же мне быть довольной?.. Мне предстоит идти… в этом… в этом…

Я неопределённо взмахнула руками.

В глазах предательски защипало, чтоб меня, кулёму такую, жроты задрали! Ну ведь позорище, в эдаком непотребстве у людей на виду разгуливать!!!

– Госпоже не нравится платье? – В раскосых влажных очах напротив на миг мелькнуло нечто, похожее на зависть.

Р-р-р-р!

– Вы шутите, вашу ж сажу?! – не выдержала я.

– Наш народ лишён чувства юмора. – Серьёзно ответили мне и тут же спросили с плохо скрываемым высокомерием: – Подарок Владыки недостаточно роскошен для госпожи?

Я вновь скрипнула зубами.

Хорош подарочек!

– Это – творение гения Хашури! – с придыханием воскликнула левая горгона, картинно закатив глаза и сложив маленькие изящные кисти перед грудью.

А я-то уж думала, что эти, с перламутровыми щупальцами лишены не только чувства юмора, но и эмоций.

– И сшито оно по последней столичной моде! – обиженно добавила правая горгона.

На этих словах в глазах средней зажглись голубые огоньки и девушки по сторонам замолчали, потупились.

– Если всё разрешилось, не будет ли лучше поторопиться? Не следует заставлять Владыку ждать.

Я поспешно прикусила язык, проглотив колкий ответ, который уже висел на самом кончике и послушно потопала за своими соглядатайками. И всё же я прождала этого напыщенного павлина чуть ли не целый день!

Стоило нам спуститься по нефритовым ступеням на залитую солнцем площадку с фонтанами, как от стайки девушек в длинных летящих платьях, окруживших величественные статуи Прядильщиц, отделились три. Они в упор уставившись на нашу процессию.

– Она тоже участвует в Кастинге? – демонстративно не отвечая на моё приветствие, кисло поинтересовалась у соседки блондинка, обёрнутая в нежно-голубое облако на бретелях. – Меня не предупреждали, что в Лицей теперь берут девиц из Хвоста!

М-да. Вот тебе и платье по последней столичной моде.

А как же старое-доброе «по сарони встречают»?

Впрочем, мне ли сейчас говорить о сарони.

– Что ещё за Кастинг? – спросила я у горгон когда девушки остались за спиной и между лопаток сразу засвербело от чужих неприязненных взглядов.

На детских губах «левой» зазмеилась хитрющая улыбка, она уже собиралась ответить, но предупредительные искры в глазах «средней» остановили её.

– Госпожа сама сказала, что изволит общаться лишь на тему своего возвращения домой. Госпожа передумала?

Я хмыкнула и не ответила.

Вот же вредины!

Ну, Белла, осталось всего-ничего позора, и ты сможешь забыть дворец Владыки, как страшный сон…

Как же чудовищно я ошибалась!

Глава 7

Владыка Света, Страж Мира, Хранитель Белого Дракона Зари, Лорд Островов Белой Кости, Риардон Хатар-Небесный Всадник пребывал на верхнем ярусе потрясающей великолепием беседки размером с трёхэтажный дом из белоснежного, с голубоватыми вкраплениями, мрамора, куда мы с горгонами подымалась по винтовой лестнице.

Поклонившись, мои сопровождающие удалились.

Я прошлась взглядом по фонтану в круглом бассейне с лазоревой водой, по облицованным золотом и камнями аркам и колоннам, прежде чем посмотрела на самого Владыку.

Небесный Всадник с бокалом чего-то пенного и ядовито-зелёного задумчиво взирал на меня.

Вчера мне так и не удалось как следует рассмотреть нашего правителя, да и робела я, если уж совсем начистоту. Сегодня же словно невидимые путы спали с век, совести и воспитания!

На этот раз Владыка был в белом. На правителе был лёгкий кафтанг, прошитый золотой нитью и свободного кроя брюки. Даже сидя в расслабленной позе, откинувшись на высокую, отделанную золотом спинку кресла, огромный, плечистый Владыка вызывал невольный трепет и нервный перестук зубов.

Глубоко посаженные глаза лорда Островов Белой Кости при пристальном изучении оказались тёмными, почти чёрными. Как ничто, как бездна… Суровости этому взгляду прибавляла складка между густых бровей.

Прямой нос, узкие аристократичные скулы, упрямый, выступающий вперед подбородок… Гладкие каштановые волосы убраны в низкий хвост. Короткая густая бородка и усы над четкой, ярко очерченной линией верхней губы.

…В противовес Наставнице лилае Кюри наш старый Наставник Чтения Лиц не раз говорил, что вовсе не глаза – зеркало души, а губы.

– Глаза – лишь ширма, – откашлявшись и лукаво посверкивая магическими линзами своего пенсне, поговаривал Наставник Юм. – Хотите узнать, чего ждать от человека, присмотритесь к его губам…

Осмелев до безрассудности, я нагло пялилась на губы Владыки, перебирая в памяти крупицы мудрости, полученные от Мастера Юма в Школе Белых Лотосов.

Рот правителя с чёткой верхней линией и немного выпяченной вперёд нижней губой с головой выдавал в нём изощренный ум, способность мгновенно генерировать идеи и даже остроумие, кто бы мог подумать. При этом опущенная линия правого уголка ненавязчиво так и довольно красноречиво предупреждала, что мужчина передо мной может быть не только резким и язвительным, но и жестоким. Среди обладателей столь выраженной линии Самсона было немало прославившихся своей жестокостью правителей, вспомнила я уроки Наставника.

Вот только злость и усталость от томительного ожидания начисто отшибли мне инстинкт самосохранения.

Оставив в покое губы правителя, я нагло уставилась прямо в два чёрных омута напротив.

По коже липкими лапками пробежал холодок, внутри предостерегающе дёрнуло. Я поспешно принялась изучать узорчатую плитку под ногами. Почти физически я ощутила усмешку Владыки. Тревожную такую усмешку, от которой в горле сжался ком.

Пока я раздумывала, что ж сделать в первую очередь – принести извинения за невольную дерзость или сперва склониться в поклоне (ни один из вариантов не нравился, оба коробили), заговорил сам Владыка.

Его глубокий низкий голос пробирал до мурашек, до головокружения, подло расшатывал пол под ногами! Потому и смысл сказанного доходил с запозданием, что только больше дезориентировало.

И бесило!

– Если бы Владыка Запределья умер у меня в гостях, миру между нашим королевством и Запредельем пришёл бы конец.

Хлопнув пару раз ресницами, я честно попыталась понять, с чего бы Владыке обсуждать со мной Правителя Запределья. Понимание вместе с остатками храбрости и самоконтроля позорно тонуло в чёрном омуте глубоко посаженных глаз.

– Когда-то наши предки заключили Союз Дланей, разделив на двоих Силу Первой Длани, закрывающей собой прореху между мирами.

– Лучезарной Длани… – вырвалось у меня тихое помимо воли.

Владыка поморщился.

– Особой лучезарности я там не заметил. Длань имеет поэтичный до отвращения цвет зари потому лишь, что питается кровью… Кровью Мира Живых и кровью Мира Мёртвых. Эта паскудина готова разжать хвалёные небесные персты в любой момент… стоит только перекрыть ей доступ к пище.

Только тут до меня дошло, что Владыка не просто так заговорил о Длани.

Конечно, каждый островитянин с детства знает, что Лучезарную Длань питает сила и мощь двух великих правителей!

Нашего, Владыки Света и… Владыки Запредеделья!

Говорили нам и что «Владыки с незапамятных времён зовут Силу свою Кровью, ибо устроены они иначе, чем мы, люди…»

Стоп!!!

Владыка Мира Мёртвых?!!

Я не ослышалась?

Прядильщицы!!!

Ведь Риардон Хатар-Небесный Всадник сразу сказал: если бы Владыка Запределья умер…

Прядильщицы!!!

– Владыка Запределья?.. – я пробормотала это так тихо, что правитель не расслышал моего писка.

Он продолжал говорить.

– …я не мог допустить, чтобы тьма вновь хлынула в мир живых.

Каждое слово Лорда Белых Островов падало камнем.

На этот раз я выдержала тяжёлый взгляд.

Спасибочки шоку, как говорится.

А ведь думала, после ночи с демоном ничто и никогда больше не выбьет у меня почву из-под ног! Ни в прямом, ни в переносном смысле!

Но, простите, одно дело – отдать невинность инкубу, и совсем другое – Верховному Демону!

Суровое лицо передо мной вдруг расплылось и принялось заваливаться на бок.

В следующий миг плечи обожгли мужские ладони.

– Значит, лиана Милабелль Паскови… – Раздалось над ухом задумчивое, а щеки так и запылали, грубо оглаженные тяжёлым взглядом.

Без особой деликатности меня встряхнули.

– Только не надо обмороков. – Произнёс Владыка с досадой, которая подействовала мгновенно, куда эффективнее противной аммиачной соли! – Ты куда сильнее, чем хочешь казаться. А строишь из себя изнеженную лилаю первой руки.

Риардон Хатар демонстративно поморщился.

Пальцы рефлекторно сжались, кисть дёрнулась. Будь на месте этого напыщенного павлина кто другой, я бы уже показала, как быстра на руку! Да лилае любой руки до меня как зайцу до Лиловой Луны!

Вот только на этот раз передо мной была не хвостовая шушера, а сам Владыка, поэтому всё, что я смогла себе позволить – шарахнуться от нашего уважаемого правителя, как от зачумлённого.

Густые брови лорда тут же сдвинулись к переносице, губы сжались.

– Дикарка, – прозвучало насмешливое.

Мне, конечно, хорошо бы помолчать, но, как дразнится Зольди с детства: язык Бельчонка – враг Бельчонка.

Сама не ожидая от себя подобной смелости, я вдруг выпалила:

– По факту, это я не допустила нашествия тьмы в мир живых. А не вы!

Не предпринимая попытки приблизиться вновь, Риардон Хатар окинул меня задумчивым взглядом. Взглядом, который ну ничего хорошего мне не сулил!

Ком в горле превратился в полноценный свинцовый шар для соревнований по толканию тяжестей силой мысли среди молодых магов.

Только сейчас до меня, кажется, стало доходить, что я нахожусь во дворце сильнейшего и могущественного правителя, хорошо известного своей суровостью и беспощадностью. Пребываю в абсолютной его власти… Не стоило, пожалуй, дёргать тигрокрыса за усы…

Я стояла ни жива, ни мертва, отчаянно соображая, что в моём положении предпочтительнее: выскочить в окошко и разбиться о мраморную плитку внизу, или просто перестать дышать, вверяя себя в руки Прядильщиц, прямо не сходя с места.

Когда напряжение в воздухе сгустилось до белых вспышек перед глазами, Владыка вдруг запрокинул голову и… расхохотался!

Смех его оказался низким, рокочущим, как омывающие Острова Белой Кости волны Нуна. Пробирающим до костей, до взбесившихся мурашей на коже и… шархи дери, очень заразительным!

Прервался приступ веселья также внезапно, как и начался.

Сделав шаг ко мне, Владыка вкрадчиво поинтересовался:

– А что ты скажешь на тысячи тысяч мертвецов, которые ломятся обратно, в мир живых? Мертвецов на разъедаемых тленом крылатых конях и грифонах, в окружении роя огнепиявок Запределья?

Потупившись, я пожала плечами и произнесла едва слышно:

– Мертвые не умеют плавать…

После недолгой (слава Прядильщицам!) на этот раз паузы, Владыка, к моему вящему удивлению кивнул.

И произнёс с нескрываемым сарказмом:

– Вот именно. И потому их огнепиявки осушают не только реки и озёра, но и океаны. Треклятая Длань сдерживает их напор, но не тогда, когда один из Владык теряет Кровь… Так что из-за какой-то… – тут Риардон Хатар позволил себе длинное непечатное ругательство, которое благовоспитанная лилая третьей руки нипочём не позволит себе повторить. – Часть всё же успела просочиться в наш мир!

Вздрогнув всем телом, я невольно перевела взгляд за окно, словно рой смертоносных огнепиявок уже окружил беседку, готовясь смести Острова Белой Кости со своего пути!

Тем временем Владыка приблизился ко мне практически вплотную.

Жар его тела нервировал, тяжёлый взгляд физически давил на плечи.

– Может, стоило взять тебя вчера с собой, к Длани? – насмешливо спросил он. – Охота на огнепиявок – увлекательнейшее занятие. А уж что касается мертвецов на дальних островах, и подавно.

И вот мне бы, конечно, помолчать, ведь и без того колени ватные и язык, казалось, прилип к нёбу со страху, но… что-то огненно-бурлящее внутри, что-то кипуче-янтарное, отравившее мою суть и завладевшее моим естеством чуть ли не силой разжало мои зубы и заставило уголки рта дрогнуть!

Задрав голову к ненавистному лицу надо мной, я полупрошептала-полупрошипела:

– Судя по тому, что вы вернулись без недостающих частей тела, охота и без моего участия была удачной, мой лорд.

Владыка ответил ухмылкой.

Злой ухмылкой.

Жестокой… ухмылкой.

– Ещё какой удачной, лилая третьей руки Милабелль Паскови… Какое же зубодробительное имя. Я буду звать тебя Милу.

Поперхнувшись, я, тем не менее, нашла в себе силы присесть в книксе, и заставить себя процедить:

– Благодарю за великую честь, Владыка. Рада была оказаться полезной и за удачную охоту вашу тоже бесконечно рада. Если это всё, я пойду. То есть поплыву. Полечу. В общем, отправлюсь домой. Тем способом, который вы сочтёте для меня наилучшим.

На этот раз Небесный Всадник разглядывал меня с каким-то особенным вниманием. Тревожным, нервирующим, заставляющим щеки пылать, а колени подкашиваться.

Наконец, уголок кривоватого рта дрогнул и Владыка изрёк:

– Не пойдёшь. Не поплывёшь. И не полетишь.

– Как?! – я замешкалась. И в этот раз не на шутку. – Как это – не… В каком смысле? Вы шутите? Вы… не отпускаете меня, мой лорд?! Но почему?

Ответом на мой словесный поток стало прикосновение шершавых мужских пальцев к подбородку и насмешливо-скупое:

– Не хочу.

Глава 8

Утих дружный перезвон и бряцанье тарелок и бокалов, что расставили на круглом столе на грифоньей лапе уже знакомые мне горгоны. Владыка вновь уселся в кресло, только рука его на этот раз отставила высокий бокал с шипящим напитком и потянулась к наргиле. Аромат клубов пара выдал благородную и, конечно, безумно дорогую смесь из скорлупы целебных орехов лори, облагороженную листьями эвкалипта и можжевельника. Папенька с маменькой тоже не пренебрегают такими ингаляциями для разгона крови и общего тонуса, впрочем, как и все островитяне. Только у нас, в Хвосте, смеси для ингаляций попроще. Умопомрачительное переплетение ароматов лори и съестного дразнило ноздри, переполняло рот слюной. Сочное, шкворчащее, исходящее соком мясо подали вместе с жаровней! Стол же заполонили трёхэтажные блюда с закусками, фруктами и запечёнными на гриле овощами.

Владыка небрежно кивнул мне на расшитые золотом подушки и валики, разбросанные на цветастом ковре у своего кресла.

По сути, у его ног!

Вот же павлин мерзкий!

Тут же утратив ко мне интерес, правитель принялся поглощать мясо. Ел он быстро и много, пожалуй, очень быстро и очень много! Совершенно не обращая внимания на меня. Естественно, я и не подумала откликнуться на унизительную любезность. Тоже мне, шавку нашёл! Продолжила гордо мерить пространство беседки быстрым шагом, словно запертый в клетке зверь.

– Ты усядешься, наконец?! – рыкнул вдруг лорд Островов Белой Кости. – Или так и будешь маячить неупокоенным призраком?

Замерев на полшаге, я развернулась и опустилась прямо на мраморные перила за спиной.

Владыка недовольно поднял бровь.

– Это возмутительно! – буркнула я, всё же благоразумно глядя под ноги. – Я… Я… выполнила… шарх, я сделала всё, что вы… что от меня требовалось! Почему же вы меня задерживаете?

– Ты отказалась от обеда, – тихий, низкий голос неуловимо напомнил предупредительный рык мантикоры.

Взгляд правителя вновь указал мне на бархатные, с золотыми кистями подушки и на этот раз я не посмела ослушаться. Соорудив из подушек и валиков пирамиду и проклиная платье от некого (или некой?) «гения Хашури», (чтоб ему в объятия к ихтионке в гоне угодить), сшитое по последней столичной моде, пыхтя, уселась сверху.

Думала, кусок в горло не полезет. Куда там!

Набросилась я на мясо, аки голодный жротус. И даже изучающий взгляд Владыки не отбил аппетита! Наоборот, лишь раззадорил. Правителю угодно, чтобы я поела? Их есть у меня.

То есть кто бы спорил, но только не я!

…Промокнув губы салфеткой, я осталась сидеть. Точнее, пытаться у-сидеть. Проклятая пирамида из подушек так и норовила выскользнуть из-под пятой точки и рассыпаться! Но и мне упрямства не занимать, мы, хвостовые, вообще упёртые!!

– М-да, – задумчиво протянул Владыка, выпустив струю ароматного пара. – Лиана третьей руки… Милабелль… Милу… Паскови.

Последнее лорд произнёс с непонятной мне интонацией. Не то с досадой, не то даже с отвращением.

Но прежде, чем я успела полюбопытствовать, чем же Владыке так не угодило имя нашего (уважаемого!) дома, как следующая его фраза возымела эффект грома посреди ясного неба.

– Ты не покинешь дворец.

– Что?!

И без того напоенный дневным зноем воздух сразу сгустился, став плотным и вязким, заполнил неприятной тяжестью лёгкие.

Не выдержав, я вскочила и бросилась к перилам. Уперевшись в прохладный мрамор ладонями, какое-то время тяжело дышала, ожидая, что сердце вот-вот выпрыгнет через горло. Вместе со всем съеденным.

Владыка молчал.

Он наблюдал за мной с тем особым выражением лица, с каким наблюдают за забавным зверьком.

И вот это его ироничное молчание и позволило взять себя в руки.

Потому что было унизительно не столько даже для благородной лилаи, сколько для «хвостовой девчонки»!..

Да что там унизительно… Хвостовую девчонку оно вообще взбесило!

– Успокоилась? – Проронил этот напыщенный павлин лениво. – Прими свою судьбу сегодня. Завтра начнётся твоё обучение.

– Обучение – чему?!

Что ещё за неприличные намёки?! Платье это, опять же… Впрочем лилаи, которые мне встретились, щеголяли в нарядах схожего фасона. Плотный лиф и трусики. И ворох летящих тряпок вокруг…

– Зачем я… вам?!

Владыка помолчал прежде, чем ответить. Будто размышлял, достойна ли «хвостовая» дикарка, как он выразился, посвящения в их высочайшие планы…. Усмехнулся. Видимо, принял решение. В пользу дикарки, как ни странно, то есть мою. Но не для того, чтобы утолить моё любопытство или, не дай Прядильщицы, успокоить, нет!

Он… забавлялся!

Играл со мной, как мантикора с несчастным зайцем!

Развлекался с азартом хищника!

Павлин проклятый, чтоб ему к горгулье в гнездо угодить, ихтионову сыну!

– Судя по тому, как бодро Аразон улетел, ты не просто носительница Дара Нао, ты – сильный маг. Наоли. А значит, достойна того, чтобы побороться за место третьей лилит рядом со мной.

И вот если заявление о том, что не покину дворец меня ошарашило, от этих слов правителя я на какое-то время и вовсе выпала из реальности!

Бороться… за место… третьей лилит?!

Это шутка?!

Я не ослышалась?!

Лилит?!

Да ещё и третьей?!!

По сути – младшей конкубины?!!

Да этот п-правитель, икра ему в дышло, в своём уме?!

– За подобную милость тебе следует преклонить колени и поблагодарить своего Владыку. – Нарочито лениво протянул Лорд Белых Островов, растягивая губы в усмешке. – Любая другая лилая на твоём месте уже давно целовала бы мне руку.

Я встряхнулась, помотав головой, словно щенок, «нырнувший» в лужу.

Любая другая… да.

Вот только я – не любая!

– Ну и чего же ты медлишь?! – уголок хищного рта дрогнул, но Владыка тут же сдвинул брови к переносице, напуская на себя важный вид.

Он так откровенно забавлялся, наслаждаясь собственной властью и полной, прямо-таки абсолютной моей беспомощностью, что у меня от злости и обиды на какое-то время дар речи отшибло. Вот же гад!

Никто ещё не позволял себе подобного!

Уу-у…павлин бородатый!!!

– Ну? Ты собираешься благодарить своего Владыку за милость?! – повторил правитель деланно сурово, выделив при этом «своего».

Я же всё никак не могла поверить в то, что услышанное – правда.

Скорее, это кошмарный сон!

Или просто дурная шутка…

Мне вдруг примерещилось, что остался шанс, пусть и крохотный – избежать навязываемой мне воли!

Надо только попросить Владыук, объяснить ему…

Знаю-знаю, мысль была откровенно дурацкой, но как же захотелось в неё верить! Хвататься, как утопающий за соломинку…

Отлепившись, наконец, от перил, я распрямила спину и опустилась в такой кникс, что маменька могла бы вознеслась бы на Звезду ещё при жизни от небывалой гордости за своё непутёвое чадо! Вот только проклятое платье превратило дань этикету в… хм, весьма фривольную позу, полную откровенного бесстыдства!

Так решил, должно быть, и сам Владыка. Лицо правителя, и без того непроницаемое, застыло, словно его вытесали из скалы. Брови съехались к переносице. Губы в форме лука сжались в одну линию, как морской горизонт.

Сам виноват.

Нехрик дарить девушкам подобное непотребство!

Опустив взгляд и сцепив зубы, я тихо, но твёрдо произнесла:

– Прошу прощения, мой лорд, но роль магического донора – не совсем то, чего я ждала от жизни.

И снова он расхохотался!

Ну не гад ли, а?!

И кто бы мог подумать, что этому напыщенному павлину не чуждо чувство юмора?

– Это лилит правителя ты называешь магическим донором?!

Я сглотнула, но заставила себя ответить с достоинством. Школа Белых Лотосов, конечно, не ихние, тьфу, не их модные столичные лицеи, но держать себя в руках я умею!

– Я всего лишь называю вещи своими именами, мой Владыка. Как красиво не обзывай конкубину, она всё равно конкубиной и останется…

– Повтори ещё раз.

– Мм… почему ж нет… как красиво…

– Не это. Скажи: мой Владыка.

Моргнув, я выдохнула то, что от меня требовалось.

Едва слышно…

Почему-то под взглядом правителя вдруг голос пропал.

Щёки тут же вспыхнули, будто брякнула что-то непристойное.

– Носительницы магии Нао нужны Владыкам для подпитки собственной силы после утраты ипостаси Дракона, это все знают…

Заметив сжавшиеся губы Владыки, заговорила быстрее:

– Но у вас нет недостатка в носительницах Нао, мой лорд, и вам известно об этом лучше меня! К тому же священный закон не позволяет замужней лилэ становиться чьей-то любовницей!..

– Чьей-то?!!

Громовые раскаты в и без того низком голосе правителя заставили меня нервно сглотнуть. Как назло, этикет не позволял подыматься из кникса, пока лорд сам не прикажет это сделать. И я вынуждена была стоять, склонившись, на слабых дрожащих ногах ещё и в неприлично-унизительном виде! Естественно, один из вырезов предательски распахнулся, обнажая выдвинутую вперёд ногу!

– В жизни женщины может быть только один мужчина… спутник, – выдохнула я едва слышно. – Мой муж…

– Муж, – поджав губы, процедил Владыка. – Объелся шуш.

– Чт..то?

– То. Не мели чепухи, лилая третьей руки Милу Паскови.

– Уже лилэ… – предприняла я очередную попытку напомнить о своём новом статусе (почти что) замужней дамы. – Лилэ Самхая-Паскови…

Владыка лишь отмахнулся.

– Ты не замужем.

– Но я дала брачную клятву! Священную клятву!

Мать её за плавник.

– И что? – пожал плечами Владыка. – После этой священной клятвы ты отправилась в постель к другому. Брак не был скреплён ни плотью, ни магией. А значит, никакого брака не было. И быть не могло.

Я поспешно захлопнула открывшийся без спросу хозяйки рот!

Ногти так и впились в ладони!

О, если бы на месте правителя был сейчас любой другой!.. Кто угодно! Я бы давно во всех красках нарисовала(*), как мы, «хвостовые», при помощи кулаков, локтей и острых коленок даём отпор хамам и обидчикам!

Конечно, времена, когда я водружала на голову корону из пестрых перьев и раскрашивала детское личико едким, неделями несмываемым соком дикой айкхи, после чего вела своё отважное войско из голопузых соседских мальчишек «в бой на презренных бледных альвов!» давным-давно канули в священные воды Нуна, но ведь по такому случаю не грех и вспомнить былые навыки!..

Шархи драные!

Да от меня в Зелёных Крышах мальчишки плакали!

…Вот только я больше не босоногая пигалица, а взрослая лилая! То есть лилэ, тьфу! Вот и чего ждать от правителя, когда сама никак не привыкну к новому статусу. Привыкнешь тут…

– Ночь, которая по праву принадлежала Вам, Владыка, – несмотря на дрожащий от ярости и обиды голос, произнесла я с достоинством. – Первая ночь, отданная лорду… Испокон веков она приравнивается к первой ночи с супругом. Вам ли не знать…

– Помолчи, – резко перебил меня Владыка. – За тебя уже заплачен кун. Деньги доставлены в дом твоих родителей. Вместе с распоряжением вернуть кун твоего несостоявшегося жениха.

Последнее слово Владыка выплюнул с особой неприязнью.

Я же хватала ртом воздух, потому что это… это… это уже не просто подлость и произвол, это удар под дых и избиение слабых беззащитных женщин в одном флаконе!

Самый ненавистный мне человек в мире не только взял меня по праву первой ночи и отдал демону!!

И этим он не ограничился!!!

Он. Заплатил. За меня. Кун.

Да оборвут его нить Богини!!!

Кун, отправленный в дом Паскови – двойное оскорбление, двойная пощёчина!

Кто не слышал, как порой Владыки «награждали» семью мужа той, чью первую ночь брали?! Кидали подачку «за неудобство», так сказать! Я бы не удивилась, если бы Владыка «плюнул» таким образом в лицо Джошу, но он унизил оба наших дома! Паскови и Самхая!

К тому же кун – это выкуп за невесту!

Невесту, икру ему в дышло!!!

А правитель, как известно, не может взять в жёны лилаю третьей руки… Ещё и не девственницу… Шарх!

Нее-ет, деньги, брошенные этим надутым индюком моим родителям – ни что иное, как плата за новую игрушку.

За конкубину!

Прядильщицы!!!

Что скажет Мастер Юм, когда узнает?!

А Наставница Кюри?!!

Хотя… весь наш остров Зелёных Крыш уже в курсе, конечно…

Гребленный стыд!!!

…Владыка никак не реагировал на гамму эмоций, что должна была цвести буйным цветом на моём лице.

– Должен пройти месяц, прежде чем мы убедимся, что ты не понесла. А ты понесёшь. У инкубов сильное семя. Но сейчас не об этом. Близится ночь Лиловой Луны и, согласно традиции, по этому случаю при дворце открывается Лицей для Носительниц Дара Нао. Призвана вся верхушка Магистрата, выписаны сильнейшие маги дальних земель. Вскоре ты сможешь не только узнать, в чём заключается Дар, которым наделила тебя Богиня Хея, Земля Наша, но и развить его. Понимаю, сейчас ты шокирована. Но это и правда великая милость, за которую принято благодарить на коленях, лилая Милу Паскови.

Вместо благодарности, тем более, на коленях я икнула.

– А по окончании обучения…

– По окончании обучения самые сильные Наоли будут бороться за места моих лилит.

Хм. За место у твоих ног, ты хотел сказать.

Вот только я – лилая третьей руки из дома Паскови, а не комнатная собачка!

– Ты – не просто носительница Нао, – Продолжал тем временем правитель. – И без освидетельствования совершенно ясно, что ты – Наоли. Или ши’ахара, как говорят в Запределье.

– Ваш гость, которому вы меня отдали, как девку, самым любезным образом поспособствовал раскрытию моего скромного дара, – вырвалось у меня ехидное.

Ожидала очередной вспышки смеха, но предсказуемость – это явно не о Владыке. Вместо ожидаемой реакции на колкость правитель потемнел лицом.

Я пожала плечами.

Не хотите разрядить напряжение, ну и ладно. Подумаешь.

Уж я-то точно ни о чём подобном не просила.

И нечего смотреть на меня так, словно я на вашем поле зерно ворую…

– Как я на тебя смотрю, Милу Паскови?

Я вздрогнула.

Должно быть, последняя мысль по рассеянности прозвучала вслух. Со мной такое бывает. Когда перенервничаю.

– Словно я сама к демонюке вашему в койку ломилась, – бесхитростно ответила я.

Честно ответила. Как на духу.

Брови Владыки приподнялись, а глубоко посаженные глаза выпучились, как будто у нашего уважаемого правителя случались в роду ихтионы. Поэтому я затараторила, спеша сгладить шероховатость беседы, как учит Наставница Кюри:

– Ваш мм… уважаемый гость сказал мне, что я ши’ахара, да. То есть не просто носительница Нао, а вроде как Наоли. Но Наоли в нашем доме не было уже много поколений. Шарх ведает сколько поколений, если уж совсем начистоту. Да и я никогда не развивала свой Дар, на это у моей семьи… Да не до магии мне было! К тому же Джош и такую меня любит! Что-то у меня получалось, что-то не очень… О! Я могу обращаться с вещами. Иногда. Но всё же. Считывать с них образы бывших владельцев, память… Я собиралась продавать амулеты… Знаете, такие, на удачу! Джош меня поддерживает и всецело…

Владыка всё-таки рассмеялся, но смех его на этот раз был колючий и злой.

– Как раз к артефакторике у тебя таланта нет. – Пророкотал он глухо. – Иначе с таким каналом Нао, как у тебя, видела бы, как наяву, во всех деталях красочные подвижные картинки из жизни бывших владельцев! Вся их жизнь вместе со скрытыми чувствами и потаёнными мыслями представала бы пред твоим истинным взором по щелчку пальцев.

Я так и замерла с открытым ртом.

Он серьёзно?!

Все знают, что мало быть носительницей Нао, главное – распознать свой магический талант, только тогда можно его развить!

– Какой же у мня Дар? – прошептала я растерянно.

– Хочешь узнать? – лукаво спросил Владыка.

Я передёрнула плечами.

Распознавание Дара – процедура не из дешёвых, и это ещё мягко сказано. Развитие – и того пуще. Мы, хвостовые, не приучены сорить деньгами. Собственно, рачительность меня и подвела. Выдала с головой. Я потупилась, замешкавшись всего на миг…

– Ну вот, – ухмыльнулся Владыка. – А не хотела оставаться.

– Не хотела и сейчас не хочу.

– И тем не менее, ты остаёшься, – Владыка проговорил это очень тихо, даже едва слышно. Но так, что у меня вмиг отшибло желание спорить. – Занятия в Лицее начнутся на днях, когда доставят всех лилай с потенциалом и закончится, наконец, этот треклятый Кастинг… Учись хорошо, Милу Паскови, и мы узнаем, достойна ли ты Владыки Света.

Так и не в силах благодарить за оказанную «честь», я потрясённо молчала.

К счастью, благодарности от меня больше не требовали.

– Ты свободна, – бросил Владыка и добавил: – В своих передвижениях по дворцу.

Он больше не смотрел на меня, глядел куда-то мне за спину.

– Следуй за нами, госпожа, – прошелестел знакомый голос горгоны.

Не отрывая глаз от лица Владыки, я развернулась и, помотав головой, чтобы хоть немного прийти в себя, направилась к уже знакомой винтовой лестнице, вслед за соглядатайками на перламутровых щупальцах.

Спину и место пониже обжигал тяжёлый мужской взгляд.

*во всех красках нарисовала – наглядно показала. Сленг Хвоста. (прим. авт.)

Глава 9

Риардон Хатар

У него начало спирать дыхание ещё на подлёте к россыпи зелёных островков… То был нехороший признак.

Лорды Островов, Владыки связаны со своими подопечными, как кровь и плоть. Острова – Плоть. Владыки – Кровь.

Когда-нибудь бывшие драконы вновь обретут крылья. Пока же связь с Древней сутью – связь с островом или островами… В зависимости от размера бывшего Дракона. Риардон Хатар не зря звался Сильнейшим. Ему по плечу оказался гигантский крылатый ящер, чьих костей хватило на образование целого островного государства.

Предание Древних гласит:

Настанет день, когда Три Дракона вернутся в мир.

Чёрный Дракон Смерти(*).

Красный Дракон Гнева.

Белый Дракон Мира.

Чёрный Дракон Смерти будет рождён от самой Тьмы…

Красный Дракон Гнева будет рождён от Небесной Длани…

Но придёт Белый Дракон Мира – и к потомкам Драконов вернётся их Дыхание.

Пока Драконы лишены крыльев, они лишены и Дыхания. Воздуха. Самого драгоценного. Бывшие Драконы вынуждены получать его по крупице, по жалкой капле… Потому и окружают себя бесконечными Наоли… Увы. Дыхания всех Наоли, вместе взятых, не хватит и на одного Дракона…

Как и Крови вместе взятых Владык не хватит…

И только когда к потомкам Драконов вернётся Дыхание, нааоИлит, Драконы вновь обретут крылья и займут своё место в мире.

Место Хранителей Небес…

Поговаривают, что то слова самой Праматери…

Богини, Сотворившей Драконов.

Вот только разве сейчас проверишь?

Да и неважно, кто это сказал.

Важно то – что слова эти никогда не удавалось извратить нерадивым жрецам – по небрежности ли, или со злым умыслом… Малейшая ошибка писца, хотя бы даже помарка – как всю руку начинало выкручивать от невыносимой боли и ни одно средство не помогало. Длилась боль неделю. А затем руку отнимало ещё на месяц. Была попытка вмешаться магией (да-да, в тот самый день Разоблачения в пресловутом Магистрате) – у попытавшихся оказался начисто выжжен магический дар. И, как показала история, у их потомков тоже. Вплоть до четырнадцатого колена…

… Плохое самочувствие Риардон списал на подыхающего Аразона, – треклятая Лучезарная Длань не желала оставаться без Крови. И раз не могла вытянуть необходимое из Владыки Запределья, активно принялась за него.

– Ну, Аразон, скотина дохлая, если Длань тебя не ухрикошит, сам уконтрошархлю! – повторял Риардон снижаясь.

Как же жестоко он тогда ошибался!!!

И как поздно это понял… Ихтионий хвост ему в задницу!!!

…Шестьдесят магов-Разведчиков, или, как говорят в Северных Землях, Вещунов, разыскивали подходящих девушек… Будь рана простой, хватило бы и обычной девственницы… Впрочем, ещё чего! Хрик Аразону, а не девственница! Справился бы прекрасно и своей хвалёной демонической регенерацией, ихтионов сын…

Риардон о-очень злился на инкуба. На то, что тот так глупо подставился!

Злился, но… на самом деле ярость Лорда Островов Белой Кости была направлена на самого себя! Нападение-то произошло в его, шарх его сожри, дворце!!!

К тому же рана была магической…

И такой серьёзной, что двое из дюжины набежавших магов-Лекарей упали замертво, стоило им лишь взглянуть на демона.

Риардон Хатар-Небесный Всадник славился жёстким непримиримым нравом и быстротой на расправу.

Азарона же все считали его другом.

В принципе, логично.

Двадцать два года уже как состоялся Новый Союз Дланей. Сильнейшие Владыки обменялись Кровью и стали братьями. Сами Прядильщицы навеки связали их судьбы!

И всё же… Аразона Риардор знал давно. И если бы не связь через Длань… спину прикрывать он бы демону не доверил.

Может, это ни что иное, как паранойя, но как-то инкуб настораживал. Слишком уж восторгался его Силой. Силой смертного.

…Спустя полчаса из оставшихся приглашённых Лекарей остались годны хоть на что-то лишь двое. С полубезумными глазами и трясущимися руками, но всё же что-то мычащие. Они заверили Риардона (причём в один голос и почти в одних и тех же выражениях), что ни одно лекарство не поможет!

– Разве что инкубская природа Владыки Сумрака…

– С которой всем нам очень, очень повезло!

– …Возымеет верх над чужеродным проклятием! Это высшая магия!

– Запретная магия!

– Такое по силам лишь единицам в нашем мире. А что касается Запределья – мы знать не можем!

– Проклятие проникло прямо в Кровь Верховного Демона и потому мешает трансформации в его истинную, демоническую сущность.

– И, соответственно, его природной…

– Демонической…

– Самой быстрой во все мирах, регенерации!

Последнюю фразу Лекари пропели уже уверенно и в унисон.

Бессмертна ипостась инкуба. А вот в человеческой форме – обязательное условие для всех гостей из Запределья – демоны уязвимы. Может, даже в лепете насмерть перепуганных лекарей что-то и есть… В том смысле, что это их, Запредельные разборки – с демонов станется провернуть всё на чужой территории. Опять же, союзом с людьми не все в Запределье довольны…

Из подходящих магинь-девственниц, кому по силе оказалось оживить инкуба подобной силы, отыскалась только одна.

Единственная.

И она, как доложили Разведчики, выходила замуж!

То есть напади та тварь завтра – всё. Миру с Запредельем пришёл бы конец. И дело даже не в нашествии мертвяков. Допустим, он с другими Владыками, с Большой и Малой Земли, смогли бы сдерживать напор дохлых тварей… какое-то время…

Но нападение на Владыку Запределья произошло в его дворце!

В доме побратима.

Вся демоническая родня Аразона, вся, ихтионова икра им в глотку, аристократия Запределья ополчилась бы на Мир Живых!.. Начиная с его государства… и дальше.

Как будто для кого-то секрет, что демоны вечность только и ждали подходящего случая! И началось бы такое, что даже у него, Сильнейшего из Владык, начинали слабеть руки…

Древнее Право Первой Ночи – как в кошмарном сне вспомнил он.

Впрочем, не было бы этого права, он всё равно взял бы её во дворец.

По Праву Сильнейшего…

Конечно, он нёсся, как на пожар, подстёгиваемый затруднённым дыханием и картинками гибели мира. Последние подлое воображение подбрасывало непрерывно. Он видел их столь явно и отчётливо, что забеспокоился даже, не начал ли он сходить с ума? Или грезить от удушья?!

Вот под ним тянется Великий Хребет – белоснежно-зелёный, величественный… Над покрытой зеленью покатой горой пролетает Небесный Патруль. Всадники на грифонах. Подножие омывает русло Ниила, главной реки Хребта. Далее, сплетаясь с другими реками в косу, Ниил образует Водопад Семи Радуг…

На мгновение идиллическую картинку скрывает взмахом крыла Дайширу…

И вот Небесный Патруль, атакованный со всех сторон мертвецами на гниющих тварях Запределья, летит вниз! Они неловко переворачиваются в воздухе. Жалобно кричат умирающие грифоны… Великий Хребет больше не белый. И не зелёный. Он чёрный. Копошащийся… из-за тварей, покрывающих его, как муравьи ствол сочащегося соком дерева. Только сок Хребта тошнотворно-красный… И вот уже чёрная масса покрывает последнюю зелёную верхушку…

Ещё один взмах крыльев грифона – и всё вновь возвращается на свои места.

Но Риардон Хатар-Небесный Всадник знает, что после увиденного он-то уже никогда не будет прежним.

И так всю дорогу.

То ли внезапно открылся Дар Пророчества, то ли всё же галлюцинации от удушья.

…Чем ближе подлетал он к островку Зелёных Крыш – что за нелепое название – тем труднее становилось дышать.

Дракон узнает свою единственную. Свою нааоИлит.

Из тысяч. Из миллионов.

Потому что она Есть Его Дыхание.

Риардон так сосредоточился на стремлении не растерять последние силы из-за проклятого удушья, что не заметил, как Дайширу вышел из-под контроля! Не взирая на команды, на силовое и магическое воздействие, грифон пикировал вниз будто взял след дичи. Голосил же при этом мешок с перьями так, что даже он, Небесный Всадник, оглох на какое-то время. Вот же шуш неуёмный!

Справиться с управлением удалось лишь тогда, когда они проникли (или правильней сказать провалились) в грот.

Ритуальный грот – или как такие зовутся на дальних островах?

Риардон выдохнул, осознав вдруг: он попал, куда нужно.

Свадьба.

Вряд ли на таком маленьком острове две свадьбы сразу.

К тому же к Владыке, наконец, вернулась способность дышать. Точнее… стала возвращаться понемногу… И то хлеб. Риардон решил ещё, что от Лекарей, оставшихся при Аразоне, всё же есть какой-то прок.

Болван!

– Лилая третьей руки Милабелль Паскови? – спросил он невесту в старомодном белом наряде, со скрытым пологом лицом.

Ишь, и не жарко ей в эдакой обёртке. Хотя жарко, конечно, как иначе. Мечтает небось, дурёха о платьях по последней столичной моде… Ведь судя по тонким запястьям, повороту головы, взгляду из-за дурацкой тряпки, девчонка ещё совсем… Эх. В Стольграде принято гордиться красотой тела. А здесь, вон, всё ещё лица прячут…

Он вдруг снова увидел её.

В красном платье.

Смуглую. Красивую. Дерзкую.

И хоть лица девушки под пологом он не видел, понял почему-то: она!

Связь Дракона и его нааоИлит крепче не только пространства, но и времени…

Ответа девушки он не услышал. Прочитал по губам. Заявил о Праве Первой Ночи и забрал Милабелль Паскови с собой.

О том, кого он отдал Аразону – понял в тысяче километров от дворца.

Надо же было кому-то перебить тварей Запределья, что просочились сквозь ослабшие Лучезарные Персты…

Если нааоИлит привяжет к себе другой, Дракон испытает на себе все муки Запределья!

Муки Риардона Хатара, рухнувшего со своего грифона на отмели у дальнего острова, трудно описать… Нет таких слов и нет таких мук в мире живых. Для столь сильной и длительной агонии не годится ни одно человеческое тело… Но Риардон человеком не был. Он был Владыкой, Кровью Драконов и потому возможности его сильно отличались от человеческих. В ту ночь Риардон будто заново осознал, что быть Владыкой – не благословение Прядильщиц, а их проклятье! С него живьём сдирали кожу, ломали все кости сразу, дробили зубы, тянули жилы… И длилось это вечность.

Наутро пытка прекратилась.

Но не утихла агония.

Владыка Света, Страж Мира, Хранитель Белого Дракона Зари, Лорд Островов Белой Кости, Риардон Хатар-Небесный Всадник понял, кого отдал Аразону.

Свою истинную.

Свою единственную.

Свою нааоИлит.

Он смог держаться с ней достойно сегодня.

Слишком сильной была ещё память о боли от её привязки к демону. Да и не прошла треклятая боль толком! Хорошо, что за его не всегда уместными попытками пошутить девчонка не заметила, как он вымотан…

Да… Он держался с достоинством. Так, как и положено правителю. Но что будет потом? Когда боль уйдёт окончательно, а ведь и она не помеха рядом с этой девочкой…

Такой живой, такой настоящей, непосредственной…

Она совершенно непохожа на этих чванливых кукол, изнеженных лилай первой руки…

Драконье семя!

Её не сломил его приказ, не сломила ночь с Верховным Демоном! Она, бесправная, беспомощная, продолжала сопротивляться и язвить с такой отвагой, которая сделала бы честь любому воину!

Смеялась, глядя ему в лицо…

Так ему, болвану, и надо!

Его нааоИлит, его истинная привязана к инкубу!!

Проклятье Прядильщиц!!!

Если прежде у неё не было ни единого шанса не откликнуться на Зов Дракона, теперь… Она попросту не слышала его.

Если Дракон предаст свою НааоИлит, она больше не услышит, не увидит, не почувствует своего истинного.

Пусть он будет даже стоять перед ней на коленях.

Дракон не доЗовётся свою нааоИлит, пока она не даст на то своё согласие, пока сама не сделает шага ему навстречу.

Шархи!

Теперь он даже коснуться её не может!

А касаться хотелось. Кожа её цвета топлёного молока была нежнее шёлка. Провести пальцем по полным губам… Узнать, каковы они наощупь. На вкус…

Риардона внезапно захлестнуло осознанием, что губ этих касался Аразон.

Мог ли он подумать, что падёт так низко?

Желать женщину, бывшую с другим?!

Нет. Не мог.

И всё же, даже обессиленный, вымотанный, обескровленный Дланью, Риардон Хатар-Небесный Всадник никогда прежде не испытывал желания подобной силы! Никогда прежде… И никогда больше не ощутит.

Ни с кем иным.

Только с ней.

С бойкой, острой на язык девчонкой из Хвоста. С простой, открытой, искренней… словно глоток свежего воздуха в душный застоялый зной.

Увы. Она и была для него этим самым глотком воздуха.

Вот только не чувствовала, не слышала, не могла распознать своего единственного.

Своего Дракона.

Того, кто предан ей до последней капли крови.

Кто, не задумываясь, жизнь за неё отдаст.

И он не может сделать ни шагу навстречу без её на то согласия.

Без её первого шага.

________________

* Чёрный дракон смерти вернулся в мир в книге «Горничная с секретом» (прим.авт.)

Глава 10

…Алый диск солнца мгновенно вынырнул из лазурных вод Нуна словно спешил отдышаться после ночи, проведённой в тёмных морских глубинах. Первые лучи щедро разбрызгались искрами по ленивым утренним волнам, омывающим мою любимую бухту острова Зелёных Крыш.

Дорога к берегу была выстлана белой тканью и усыпана алыми цветочными лепестками – цвета невесты. На деревьях по сторонам радостно шелестели красно-белые ленты.

Ступая по нежным лепесткам и глядя на возвышающуюся над лазоревыми водами голубую стену священного грота, я дышать забывала, так нервничала перед Клятвой Нуну. Я любила, обожала и боготворила океан с самого детства. Впрочем, как и любая островная девчонка. Мы здесь учимся плавать раньше, чем ходить… Жрицы на этом месте затягивают заунывное Источник Пищи, Источник Жизни… Не знаю, таких глубин мудрости я, как ни старались Наставники в Школе Белых Лотосов, не постигла. Для меня Нун… Это даже не Источник Удовольствия, не тот, кто дарит каждый раз морские крылья, это… Всё. Любовь в самом чистом и концентрированном её виде. Брачные Клятвы на островах произносятся перед океаном и вот эта мысль просто не давала мне почему-то покоя… Всё остальное было безупречным, как говорится, «как у людей», а вот при одной только мысли о Нуне что-то внутри сжималось, словно какая-то трусливая и незнакомая часть меня сопротивлялась предстоящей клятве изо всех сил… И потому я даже была благодарна Зольди за её несмолкающий, щекочущий ухо шёпот.

– Прядильщицы! Как же красиво! Гирлянды из лотосов, ленты, фонарики! Ой, смотри, изумская магнолия! Интересно, кто прислал такой чудный венок? Ах, как же хороша… А вон, смотри, музыканты! Я буду сегодня танцевать, пока ноги не откажут! И пусть моё голубое сарони кружится вокруг вихрем, как у Королевы Метелей! Прядильщицы, какие же нарядные каноэ! Флажки и шарики просто изумительны, Бельчонок! А плот жениха… Отсюда ещё не видно каноэ невесты, но, Белль, это самая красивая свадьба из всех, что я видела! А Джош-то, Джош!.. Как же ему идёт красный! И волосы, зачёсанные назад, и этот коралловый обруч! Прям настоящий альв! Ах, Беллочка… Как же он смотрит на тебя, как смотрит! Кажется, ничего бы не пожалела, лишь бы и на меня так посмотрели… Хотя бы разок… Разочек…

Я улыбнулась кузине:

– Какие твои годы! К тому же можно подумать, на тебя никто не смотрит.

Изольди перехватила взгляд статного широкоплечего кузена Джоша, зарделась и заправила за ухо выбившийся из причёски локон.

– А свадьба твоя будет ещё шикарнее! Вот увидишь!

– Да не надо мне никакой свадьбы, лишь бы встретить такую же любовь, как у тебя, – прошептала Зольди, краснея и не отрывая взгляда от компании разряженных в пух и прах парней, которые со свистом и улюлюканьем спускали на воду плот Джоша. В последний миг жених ловко запрыгнул на самую середину и оттолкнулся шестом от берега.

По традиции жених добирается до священного грота на плоту. Невеста и гости – в каноэ, причём каноэ невесты идёт последним, мимо выстроившихся в несколько разноцветных рядов лодок гостей.

Вслед за Джошем тронулись и остальные. Спустя какое-то время Голубая Бухта наводнилась украшенными цветочными гирляндами и разноцветными шарами лодками и напоминала картинку из чудо-книжки. Видела я эти «живые картинки» в магическом учебнике – он у нас в Школе в единственном экземпляре был, и, конечно, Наставники страсть как тряслись, то есть гордились ценной магической приблудой с откровенно паршивым характером.

Прежде чем прыгнуть в последний чёлн, Зольди помогла мне улечься на дно моей лодки. Каноэ невесты втягивает в грот на увитом морскими цветами канате жених, добравшийся до места священнодействия первым.

– Да пребудут с тобой Прядильщицы, – прошептала Изольди, целуя меня в лоб, то есть в полог, скрывающий лицо.

Хихикнув, она ловко прыгнула в свою лодку и помахала мне на прощание.

– Увидимся на другой стороне, Белочка! Когда ты будешь уже степенной замужней лилэ!

– Зольди, прекрати, – прыснула я под пологом.

– И не подумаю прекращать, достопочтимая лилэ Милабелль Самхая! – смеясь, кузина показала мне язык. Я ответила тем же, только вот вышло у меня не так эффектно. Полог, чтоб его, будь он неладен.

Вскоре мой украшенный бело-алыми цветами чёлн легко соскользнул с берега, подчиняясь рывку Джоша, и, покачиваясь на ребристых волнах, уверенно понёс меня навстречу семейному счастью.

Несмотря на белую ткань, а может и благодаря ей, небо было таким ослепительным, что аж глаза заслезились. Я поспешно заморгала, опасаясь, что краска с ресниц потечёт. К моей досаде, не помогло.

Ещё и соринка в глаз попала! И, как назло, не спешила выходить!..

Согласно правилам, невеста лежит в ожидании своего счастья неподвижно и повторяет нараспев слова Брачной Клятвы. Не дёргается при этом и уж тем более не чешется. Я слышала, что на Головных островах Клятвы даются прямо перед алтарём, в присутствии всех приглашённых: мода, которая пришла на Острова с Большой Земли… Мы же, хвостовые, дорожим традициями предков. Новобрачные произносят самые главные слова в своей жизни перед океаном Нуном. Перед водой. Средоточием жизни, нашей общей природой…

К тому же родители пригласили на свадьбу самого настоящего Скитальца, с умными парящими кристаллами, которые запоминают всё, что видят… и даже Пифию наняли! Для солидности. Правда, папенька считал Пифию блажью, но маман настояла.

– Когда наши внуки и правнуки будут смотреть память кристаллов Скитальца, пусть видят, что свадьбу Милабелль Паскови почтила своим визитом Дочь Оракула!

Так что о том, чтобы быстренько приподнять полог и потереть глаз не могло быть и речи.

– Вверяю себя, своё сердце, свой взор тебе, мой вечный спутник… Вверяю в твои сильные умные руки управление нашим семейным каноэ… Вверяю тебе свои мысли и чувства с большой радостью… Клянусь провести эту жизнь с тобой, заботясь о тебе и сопутствуя во всех трудностях, с достоинством принимая все опасные повороты и подводные течения судьбы, которые Мудрые и Всевидящие Прядильщицы уготовили для нас… Клянусь быть верной и преданной спутницей тебе до конца своей жизни…

Злясь и сбиваясь, я вновь и вновь повторяла слова обета. Соринка же продолжала своё подлое дело. Особенно невыносимо становилось при моргании. Стоило только представить, как откидываю шархов полог и с наслаждением тру многострадальный орган, как в глазу засвербело с утроенной силой! Кроме того, подлая соринка издевалась уже вовсю: она даже стала видна! Крохотное чёрное пятнышко на небесно-голубом фоне! Казалось, оно растёт каждую секунду!

Когда каноэ невесты вошёл, наконец, в грот, пройдя под увитой морскими лианами аркой, я чуть не застонала от облегчения.

Треклятая соринка-проклятье ихтионов сразу исчезла, будто её и не было.

Чёлн упёрся в устланный циновками помост. Зольди с подружками помогли мне подняться. Шествуя под гордыми и радостными взглядами родственников и гостей, я думала только о том, что вот-вот сейчас наши с Джошем руки соединятся уже наконец. И не разомкнутся уже никогда…

Последняя мысль заставила вдруг сердце сжаться, а колени подкоситься от дурного предчувствия.

Я не знала, что именно изменилось, но что-то явно шло не так!

Не так, как мы мечтали, как планировали!

Шарх его знает, почему вдруг захотелось ужом соскользнуть с бамбукового помоста! А затем устремиться на самое дно: прямо к шлёпающим разноцветными губами морским губкам и ветвистым подводным садам…

Но я продолжала ступать по циновкам, шаг за шагом, не отрывая глаз от лица жениха и чувствуя при этом, что меня «тянут» к парному Жемчужному Трону будто на невидимой удавке, как давеча каноэ невесты… Помотала головой, чтобы сбросить дурацкое ощущение, но почему-то стало только хуже. Я физически ощутила, что ещё шаг – и назад дороги не будет. Что прямо сейчас, в самую эту секунду, теряю что-то важное… самое важное в моей жизни! И невидимые путы, которые я добровольно позволила на себя набросить, держат меня крепче каната из синих морских лиан. Держат всё крепче с каждой секундой!

Кто знает, может если бы не все эти нервы вместе с некстати расчесавшимся по дороге глазом и не завладевшая мной в последние секунды паника, всё бы ещё и обошлось.

Может быть… Но из песни, как говорится, слова не выкинешь.

Всё началось с того, что я споткнулась.

Споткнулась по пути к Жемчужному Трону!

Прядильщицы!

Прикусив под пологом губу чуть не до крови, я продолжила путь на ватных ногах.

Споткнуться прямо перед женихом!Разве может быть примета хуже?!

А плохим приметам, как известно, стоит только начаться, и вот уже их ничем не остановишь…

Уши вдруг взрезал душераздирающий женский крик!

Голосила Пифия.

И надо же было такому случиться, чтобы именно когда я проходила мимо, нервно ускорив шаг, ибо что-то подобное предчувствовала… Дочь Оракула вдруг рухнула на циновки прямо передо мной и, подвывая страшным голосом, забилась в корчах. Бесцветные глаза её закатились, седые волосы растрепались и вздыбились. Изо рта пошла пена.

Часто моргая, но будучи не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища, я застыла, не зная, что делать. С одной стороны – женщине явно было плохо, с другой… Пифия перегородила своим худосочным телом путь к ожидающему жениху.

Препятствие на пути к Жемчужному Трону – это, пожалуй, ещё хуже, чем споткнуться!

Тем более препятствие в виде Неприкосновенной!

О том, чтобы продолжить путь теперь и речи не шло.

Лица гостей по сторонам растерянно вытянулись.

Но никто, конечно, и с места не сдвинулся, чтобы мне помочь.

Говорю же, Неприкосновенная…

Пифия тем временем перестала выть и корчиться. Поднимаясь с помоста, будто ни в чём не бывало она не нашла лучшего подспорья, чем моё сарони. Длинные узловатые пальцы вцепились в нежную ткань хваткой бульдога. Оказавшись на коленях, дальше подниматься пифия передумала. Грозя оставить меня без значительной детали свадебного наряда, та, кто должен был привнести респектабельность в главный день моей жизни, вновь заблажила. Поморщившись от её высокой, и, надо сказать, очень уж противной ноты, я отметила, что глаза Пифии больше пустыми не были. Правда и осмысленным взгляд, уперевшийся в небо над гротом никто бы не назвал.

– Владыка Света! – разнёсся по гроту её зычный голос. – Страж Мира! Хранитель Белого Дракона Зари! Лорд Островов Белой Кости! Риардон Хатар-Небесный Всадник!!!

Я только моргать могла. И дышать глубоко.

Когда-нибудь приступ Дочери Оракула, который следует правильно звать Озарением (а по мне так приступ больной несчастной женщины) закончится и тогда…

Что тогда, я додумать не успела.

Проследив устремившийся в небо взгляд Пифии, взвизгнула и резво отскочила назад. Распластав руки по сторонам, я с трудом удержала равновесие на самом краю помоста. Равновесие и здравый рассудок, который гаденьким голоском напомнил, что отступить по дороге к Жемчужному Трону – тоже ахти-какое знамение.

Третья плохая примета! И всего за одну минуту!

Но до примет ли мне было?!

Прямо с неба на меня нёсся огромный взъерошенный грифон с раззявленным клювом! Мой позорный визг был вмиг поглощён звуковой стеной его устрашающего клёкота! Конечно, я видела грифонов прежде, в основном в небе… и, шрявь подери, не таких огромных! Потому я не сразу разглядела усыпанную камнями золотую сбрую! А уж хмурого всадника в золотых одеждах на спине шестикрылого монстра и подавно увидела в последнюю очередь!

Всадник легко соскочил с чудовища и оказался нашим Владыкой.

В жизни правитель выглядел куда моложе, чем на своих портретах.

Не обращая внимания на склонившихся в почтительных поклонах подданных, лорд Островов Белой Кости окинул взглядом моё сарони и спросил низким голосом:

– Лилая третьей руки Милабелль Паскови?

Голос Владыки был таким грозным, что я поспешила с ответом:

– Лилая третьей руки Милабелль Паскови, к вашим услугам, Владыка.

– Как любезно, – усмехнулся мужчина. – Впрочем, другого я и не ждал.

И без того низкий и громкий голос его стал чуть ли не оглушающим.

– Я беру тебя, лилая третьей руки Милабелль Паскови, по Праву Первой Ночи. Полетишь со мной.

Не слушая возражений, впрочем, их и не было – я только ахнуть успела, когда мужские руки обхватили мою талию, – Владыка забросил меня на спину к грозно заклекотавшему от моего скромного общества грифону. Бедра опалило зноем заходившего подо мной ходуном магического существа. Пальцы тут же вцепились в седло, судорожно, до белых костяшек! Перед глазами предательски поплыло!

«Попробуй только потерять сознание, Милабелль Паскови, – сказала я себе, сцепив зубы. – Попробуй только грохнуться в обморок, как изнеженная столичная фифа! Я тебя, то есть себя всю жизнь презирать буду!! И других заставлю!!!»

Немыслимым усилием я всё же удержала равновесие. И осталась в сознании.

Я не помню, как Владыка оказался в седле передо мной. Но хорошо помню всё, что последовало далее…

Жар его огромного, мощного тела. Обжигающее прикосновение мужских пальцев и ладоней… Помню, как он тянет меня за руки, вынуждая расплющиться о свою бугристую от мускулов спину и обхватить крепкий торс в расшитом золотом кафтанге, сцепив пальцы…

Мягко спружинив и всё равно раскачав устланный нарядными циновками помост, грифон распластал все шесть белых крыльев и принялся кругами ввинчиваться в небесный простор над священным гротом…

***

…В который раз выругавшись, я перевернулась на другой бок и раздражённо сбросила с себя покрывало. По счастью, не то самое, что было ночью. Да и покои мне выделили новые. Чай, не такая важная рыба, как Верховный Демон. Да и плевать. Вот только заснуть, похоже, сегодня не удастся.

Стоило сомкнуть веки, как перед мысленным взором, будто наяву вставала неудавшаяся свадьба. Вставала во всех подробностях! Включая даже те, что за всей этой суетой не подметила…

Впрочем, переворачивание на другой бок помогало «сменить картинку». Если это можно, конечно, назвать помощью!

Искажённые, вытянувшиеся лица родителей, Зольди и Джошика отступали на второй план, освобождая место обрамлённому короткой бородой лицу Владыки.

– Какой же у мня Дар?

– Хочешь узнать? Ну вот, а не хотела оставаться…

– Не хотела и сейчас не хочу!

Застонав от досады, я уселась. Поёжилась от ночной свежести, укуталась в одеяло. Обхватила руками колени и уставилась на луну в арочном окне.

Луна была полной и белой, как и положено ей быть в это время месяца, вот только с одного боку по светящейся поверхности уже поползла лиловая дымка… А это значит, что грядёт главная ночь в году.

Ночь Лиловой Луны.

Ночь, когда магия простирается в воздухе и родители юных дарований платят чопорным Магистрам в лиловых хитонах немыслимые деньжищи, дабы те помогли распознать чудо-Дар у кровиночек…

…Сто шердов мне в глотку!

Как же интересно, каким образом это происходит!

Как распознают Дар Наоли?..

Стоило мне снова откинуться на подушки, как тени у стены вдруг пришли в движение.

Вздрогнув, я вскочила вновь, подтягивая покрывало.

Мне показалось или тени, клубясь и перетекая одна в другую, обрисовывали силуэт?

– Кто здесь?

Глава 11

Аразон Яват

Аразон и вправду улетел бодро. Взбодришься тут… К тому же, очень не хотелось пересекаться с занудой Риаром. Лучше свалить по-тихому, пока Владыка Света не прознал о его маленькой шалости. Самоуправстве. Капризе. Проделке.

Между прочим, на правах умирающего, хах!

Пришлось делать крылья, пока Риардон не обнаружил, что он, Аразон, оставил на девочке свою метку!

Нет, а что тут такого?

Он же не Императрицу Радуг к себе привязал!

В конце концов, Риар сам преподнёс её на блюдечке с небесной каёмочкой!

Да и разве многого он, Аразон, хочет?

Всего лишь одну маленькую человечку.

Нежную и дикую, как необъезженная исааолань. Знойную и пылкую, как пробуждающийся вулкан. Нежную и страстную, как легендарные мистѝк… Хрупкую и в то же время такую сочную, мм, лакомую… с широко распахнутыми глазами, нежными губами и юрким, – и весьма острым, кстати! – язычком…

Гребленный хрик!..

Как же человечка оказалась хороша!..

Ну вот на кой она Риару?

Он как раз подписался под все эти брачные игры людишек Отражения. Жрецы, говорит, допекли. Знамение за знамением им. Достали. Так что у Владыки Света и без его метки на девчонке забот полон рот. Поиск девчонок-лилит, переговоры с Ковеном, подготовка к церемонии распознавания нежных трепетных дарований, все дела. Прям что вы-что вы. На хромой виверне не подлететь.

Но для него, Аразона, вся эта шумиха вокруг побратима как нельзя кстати.

По Большой и Малой Земле уже прокатилась волна слухов, что Риардон Хатар вознамерился весь мир захватить.

– А иначе зачем сильнейшему ещё сила?

– Зачем Небесному Всаднику окружать себя лилит, как остальным Владыкам?

– Жил себе прекрасно и без магической подпитки.

– Ведь он и так сильнейший!..

Аразон, лично присутствовавший при подобных беседах, слушал очень внимательно. С самым серьёзным видом.

И… совершенно не возражал.

Не подтверждал, конечно, не такой он дурак, но и не опровергал.

Зачем?

Так ведь веселее!

Молчание побратима Владыки Света всегда встречалось одинаково. Поджатыми губами и скорбным переглядыванием вытянутых лиц.

Аразон давился смехом, сохраняя покер-фейс, как говорят в Зазеркалье. Сам же искренне наслаждался наблюдением за дрязгами Владык.

И они ещё демонов зовут вероломными!

Не-ет, демоническое вероломство, естественно, никто опровергать не собирается, просто как-то несправедливо.

В общем, хорошо, что Риару есть чем заняться.

И будет, что ещё и лучше.

С этих полоумных, то бишь, с Владык станется ещё ж и с визитами на острова нагрянуть – оценить, так сказать, потенциальную угрозу.

Присмотреться… То есть поздравить Владыку Света с открытием Лицея!

…Так что на кой ему эта девочка?.. Понятно же, обратно, домой отправит. С орденом за выслугу родине. Хах. К мужу, который – как там говорят в Отражении? – объелся шуш. Точно. И с меткой Верховного Демона вместо ордена. Умора!

Да и кем она будет в своём мире? Ладно б ещё какая столичная цыпа…

Вот только по этому нелепому футляру на ней – люди по недоразумению зовут сие брачным нарядом, – Аразон догадался, что лакомая девочка из Хвоста. А хвостовые моралисты и блюстители, когда узнают, что она была с демоном… камнями не забьют, конечно, не Смутные Века… Нет. Отправят в какую-нибудь Обитель Смирения, восхваления днями напролёт петь.

С хвостовых станется.

А девочка-то после привязки слюнями по нему истечёт!.. Думать об этом было особенно приятно. Так приятно, что Аразон одёрнул себя.

Не безрогий демонёнок, ей-Тьме!

И всё же давно ему так не приглядывались человечки!.. Лет двести так точно. А то и все триста… В тот, прошлый раз он сглупил. Да и дева с льняной косой до земли была обычной смертной…

Зато Белль оказалась не простой человечкой.

Девочка со сладкими губами и вкусными эмоциями – ши’ахара!

Значит, и в Запределье будет весьма и весьма почитаема.

Тёмным на зависть.

Да и не для Хвоста она!

Даже светоша(*) согласился бы, что лакомая девочка создана для того, чтобы доставлять ему, Аразону, удовольствие! Опять же, с ним девочка будет жить в полагающейся ей роскоши, блеске, великолепии! И самое главное – в уважении. Сладкую Белль будут уважать, почитать и чествовать всю её долгую и о-очень насыщенную удовольствиями жизнь…

Стать одной из наложниц Владыки Сумрака – что может быть почётнее для смертной?

И учитывая его интерес к этой малышке, у неё есть все шансы на то, чтобы стать даже его Фавориткой.

А что, вполне… Чем пекло не шутит.

Он так и видит её, блистающую на приёмах. Всю в золоте, драгоценных камнях и респектабельности… Пылкую. Страстную. Порывистую. С этими её распутными глазами и нежными губами. Мм…

Аразон осыплет её сокровищами Запределья с головы до ног. Сокровищами, о которых людишки могут лишь грезить… Да-а… Пожалуй, у этой человеческой девочки все шансы стать Фавориткой Владыки Теней!

Аразон не успел распознать её Дар Ши – не до того было – однако отчётливо ощутил Силу, исходящую от хрупкой нежной человечки. Мощь.

А добавить сюда вкус её эмоций – свежий и звенящий, как Хрусталь Голубой Горы, чистый, как небеса, как Слеза Богини – так девчонка и вовсе выходила истинным сокровищем! Да-а, Аразон, давно ты так не увлекался смертными…

Вновь и вновь вспоминая горячие, податливые губы, обжигающие касания маленьких ладоней и ступней, Аразон начинал сатанеть.

Проклятье Фив!

Он, Владыка Теней, вынужден ждать, пока остынет какой-то там Владыка Света!..

Риардон всегда был занудой принципиальным! Никогда ничего не смыслил в развлечениях… В истинных развлечениях. Но если раньше Аразона это забавляло, сегодня – бесило!!! Впрочем… Хрик на Риардона. Он же может навестить девочку… ненадолго… под Покровом Теней. На какое-то время Покров скроет даже от всевидящего ока Владыки Света…

Ещё один глоток её эмоций… Беспокойства… Настороженности… Радости от узнавания своего господина… Возбуждения… Эйфории… И он, Аразон, так уж и быть, подождёт, пока зануда Риар сам допрёт, что позволить ему забрать девочку с собой в Запределье – гениальное решение!

Лучшее для всех.

И для самой девочки в первую очередь.

Окружив себя Пологом Теней, Аразон распахнул дверь в Отражения.

Во дворец Риара так просто не проникнуть, конечно… Если бы не его метка на девочке. Она, как маячок, укажет ему путь даже из самого Запределья.

Белль сидела на кровати, вглядываясь в темноту.

Аразон ещё перейти толком не успел, а его уже окатило чистыми, вкусными эмоциями! И вот как тут утерпеть? Когда девочка так хороша…

И так его ждёт, бедняжка.

Не спит вон, места себе не находит.

– Кто здесь? – прорезал тишину её голос и Аразон поспешил миновать завесу между мирами.

_______

*(светоша) никакой ошибки, именно так демоны Запределья уничижительно зовут светлых; кто не верит, всегда может лично у них уточнить (прим.авт.)

Глава 12

Милабелль Паскови

Тени двигались, переползали с места на место, свивались хвостами, будто змеи, перетекали одна в другую… Тени жили собственной жизнью, текли, дышали, пульсировали… обрисовывая широкоплечий мужской силуэт у дальней стены.

Мужчина стоял, широко расставив ноги и сложив руки у груди. Стоял неподвижно. И смотрел на меня так, что дыхание перехватывало!